Редко встречаются такие люди, что даже их возраст трудно определить: навскидку где-то от двадцати пяти до сорока пяти лет. Невысокого роста, очень худой, даже субтильный. Белая кожа, светлые короткие волосы и небольшие, очень внимательные карие глаза. Узкие губы, острый нос и живая мимика, словно живущая отдельно от него.

— Лаврентий Виссарионович, но я предпочитаю просто Лавр, — представился он и сразу же добавил: — Да, мои и дедушка с бабушкой, и родители были ярыми приверженцами идеологии ленинизма-сталинизма, что можно понять по моим имени и отчеству, но я к этому уже отношения не имею, а вот…

— Имечко осталось, — помог ему Иван Демидович.

— Именно, — кивнул Лавр.

Они сидели на двух сломанных лавках, поставленных одна напротив другой в двухстах метрах от корпуса больницы. Убогая территория больницы была огорожена по всему периметру проржавевшим и прохудившимся забором. С торца здания забор отсутствовал, потому что здесь сама природа организовала какой-то ров с мелко текущей речкой — не сказать канавой — и зарослями кустарника. Там и были свалены эти две лавки на вытоптанной земле. Больным пациентам здесь нечего было делать, а докторам ходить сюда на перекур было далековато от корпуса больницы. Но вот Яна, Иван и этот странный человек Лавр все же встретились, и именно на этом месте. Предварительно с Лавром по телефону поговорил Михаил и очень попросил прийти на встречу.

— Вы частный сыщик? — спросила Яна.

— Можно и так сказать. Раньше я этим занимался. Здесь я по просьбе Михаила. Он — мой друг, и его здоровье пострадало. Я не мог не отреагировать, — сказал Лавр.

Он расстегнул свой рюкзак и достал бутылку коньяка с пластиковыми стаканчиками, поясняя:

— Миша попросил.

Иван Демидович просто преобразился в одну секунду. Словно щелкнули выключателем и включили человека веселого и любознательного.

— Наливай, конечно! — сглотнул он.

— Я не буду, — сказала Яна.

— Я тоже, — ответил бывший детектив.

— Так что, я один буду, что ли? — расстроился Иван.

Яна переглянулась с Лавром.

— Мы пригубим… немного, — успокоила Яна отца. — За знакомство!

— Вот именно с вами я бы не очень хотел знакомиться, — Лавр посмотрел на нее своими ничего не выражающими глазами.

Иван усмехнулся, а вот Яне было совсем не до смеха.

— Не могли бы вы пояснить? Почему вы так говорите? Это же невежливо, в конце концов.

— Я не хотел вас обидеть. Но именно из-за таких вот ярких, неординарных женщин мужчины пускаются во все тяжкие да так, что потом и не разберешь! — пояснил он.

— Опять! — всплеснула руками Яна. — Да как так можно заранее-то? Я, может, тут совсем не при чем!

— А вот это мы узнаем, — обнял ее одной рукой Иван, а в другую руку взял пластиковый стаканчик. — Ты выпей и успокойся.

— Не хочу ни пить, ни успокаиваться! — ответила Цветкова, не понимая, почему они тратят время на этого не совсем вменяемого, судя по всему, человека. Поверили Михаилу, что он — гений. А они знают этого Михаила? Кто этот Михаил?

— У вас проблемы? Кто-то под следствием? — спросил Лавр. — Ко мне часто с этим обращались. И нервничаете вы так показательно.

— Это вам Михаил сказал? — спросила Яна.

— Он только попросил помочь вам. Больше мы ничего не обсуждали. Я был занят, я выделял мед из сот. У меня пасека здесь, — пояснил мужчина.

— Ладно, — сдалась Яна, — чем вы нам можете помочь?

— Понять, от кого вам исходит угроза.

— Что нам для этого надо сделать? — спросил уже повеселевший Иван Демидович.

— Рассказать мне все в мельчайших подробностях, прямо вот все-все. И еще скажите своей дочери, чтобы она так скептически на меня не смотрела, это будет мешать моей работе, я не могу сосредоточиться, — сказал Лавр.

— Откуда вы знаете, что Яна моя дочь? — удивился Иван. — Я вам этого не говорил. Ты сказала? — обратился он к Яне.

— Нет, — хмыкнула она.

— А вы считаете, что этого не видно? — удивился Лавр. — У вас отношения близкие, но не интимные, по возрасту подходящие для отца и дочери. И по ауре вы похожи. Отец мог передать такую же ауру дочери.

— Лучше бы мне ума передал! — засмеялась Яна.

— А вы умная, только логики у вас нет, отсюда и проблемы. Одни вопросы, а ответов нет, — вздохнул Лавр. — Ну, начинайте. Я домой хочу, к своим пчелам. Только расскажите все подробно.

— А «подробно» — это с какой подробностью? — спросила Яна.

— С мельчайшей.

— И как задолго до того, как случилось несчастье? — продолжала допытываться она.

— Примерно за неделю до этого, — совершенно серьезно ответил Лавр и закрыл глаза. — Начинайте. Мне так удобнее, не обращайте внимания.

— За неделю? — присвистнул Иван. — Да вы не знаете жизнь Яны! У вас бы волосы дыбом встали. Какая там неделя!

— Если вы считаете, что ее жизнь привела к печальным событиям, по поводу которых вы обратились ко мне, то вкратце расскажите и о ней. А подробно за неделю, хорошо за две, — ответил Лавр, не открывая глаз.

Яна с Иваном переглянулись и начали рассказ. Обо всем: о жизни Яны, о Мартине, о том, почему они не вместе, об авиакатастрофе, аресте Мартина, нападении на них. Они не упустили ничего. У Яны даже язык устал от интенсивности повествования, просто прилип к небу. Во многих моментах ей помогал Иван Демидович, добавляя свои штрихи к описанию. А Лавр продолжал сидеть на скамейке, сложив руки и закрыв глаза, и это выглядело очень странно.

— Он не спит? — все-таки поинтересовалась Яна один раз за повествование.

— Я не сплю, продолжайте, — быстро ответил Лавр, совершенно не меняя позы и даже не приоткрывая глаз.

Отец с дочерью продолжили и пришли к логическому завершению рассказа о своих злоключениях.

Воцарилась тишина. Она становилась пугающей, потому что Лавр никак не реагировал.

— Все-таки заснул, — вздохнула Яна.

Лавр открыл свои весьма проницательные глаза и сказал:

— Так нам надо к вашему Витольду.

— Витольду? — удивилась Яна, вообще не понимая, при чем тут он.

— Кстати! — хлопнул ее по плечу Иван Демидович. — Мы же снова про него забыли, так и не навестили.

— Вы сказали, что он гениальный патологоанатом? — уточнил Лавр.

— Так и есть. Так о нем все говорят. Он несколько странный, а в последнее время стал еще более странным, — ответила Яна.

— Гениальные люди часто бывают странными. У вас единственная зацепка, что Иван слышал его голос, значит, сможет опознать. Давайте навестим вашего Витольда. Я бы хотел с ним поговорить, — открыл глаза Лавр.

Яне с Иваном ничего не оставалось, как послушаться его.



Витольд, как ни странно, выглядел лучше всех их вместе взятых. Встретили они его, вернее, нашли в больничной столовой, где он уплетал пирожки с двумя стаканами сладкого какао, и сам напоминал румяного колобка из детской сказки. Вот только лицо его заметно побледнело при появлении «друзей».

— Вы? А вы что тут делаете? — чуть не подавился он.

— Это вместо того, чтобы сказать: «Здравствуйте, друзья! Как вы? Что с вами? Здоровы ли вы?», — удивился Иван Демидович.

Витольд немного покраснел.

— Нет, я не это хотел сказать. Я рад вас видеть.

— Ваша физиогномика говорит, что вы врете, — сказал Лавр.

— А это еще кто? — насторожился патологоанатом.

— Это Лавр. Это Витольд. Витольд — Лавр, — представил их друг другу Иван Демидович.

— Кружок странных имен, — добавила Яна.

— Я детектив, — пояснил Лаврентий.

— Это многое объясняет, — сказал Витольд Леонидович и обратился к Яне с Иваном: — Да, я уже побаиваюсь вас, потому что с вашим появлением всегда начинаются сопутствующие неприятности.

Иван Демидович задумчиво допил какао из одного из стаканов.

— А ведь он прав! После крушения он сразу же оторвался от нас, прилег здесь, процедуры, пирожки… В то время как на нас там напали на дороге и чуть не убили.

У Витольда было такое лицо, словно он хотел добавить: «Чуть — не считается».

— Вы что от меня хотите услышать? Что я жалею, что меня не было рядом с вами? У вас вон… ходячий детектор лжи, — посмотрел он на детектива. — Мигом определит обман.

— Нам нужна помощь, — сказал Лавр и объяснил Витольду смысл обращения.

Иван, озираясь, вытащил из внутреннего кармана фляжку и, налив коньяка в опустевший стакан из-под какао, выпил его залпом. Яна только диву давалась: где он взял фляжку? Когда успел ее наполнить? Как это все ловко у него получается!

Витольд Леонидович сконцентрировался на полученной информации, выдержал некоторую паузу, затем прокашлялся и подытожил:

— Если я вас правильно понял, вы хотите, чтобы я осмотрел погибшего и собрал обратно его череп, чтобы Иван мог его опознать?

— Совершенно верно! — обрадовался Лавр, понимая, что ему достался для объяснения не совсем глупый экземпляр.

— Это тяжелая и кропотливая работа и, фактически, часто выполняется по фотографии. Тут ее нет. Специальные расчеты по миллиметрам, составление костей… Кто даст мне этим заниматься? На это уйдет не один час. А я здесь простой пациент, — сказал Витольд Леонидович.

— Это мы, то есть, я… устрою, у меня в этой больнице есть связи, — сразу же отозвался детектив. — У меня здесь когда-то много лет проработала мать, и есть еще старожилы, которые меня помнят.

У Витольда лицо стало еще тоскливее.

— И когда? — спросил он, явно не рассчитывая, что на отдыхе ему придется тяжело и кропотливо работать.

— Так прямо сейчас, — предложил повеселевший Лавр. — Чего время терять? Когда будет результат, вам сообщим, — сказал он Яне с Иваном, уводя Витольда из их теплой компании.

— Надеюсь, он знает, что делает, — посмотрел им вслед Иван. — А что? Молодец сыщик, взял Витольда в оборот. А то сидит здесь, пирожки уничтожает. Ничего, пусть поработает по специальности! Забыл совсем! У меня же электросон!

— А мне чем заняться? — спросила Яна. — Вы все не хило пристроились. Электросон!

— Ага! — хохотнул Иван. — Особенно Витольду повезло. По осколкам составлять череп!

— Это его работа, — пожала плечами Яна.



— Яна, подождите! Куда же вы? — нагнал ее на улице Лаврентий.

— А что мне тут делать? У одного работа, у другого электросон…

— После такого количества коньяка и просто так заснуть можно, — ответил ей Лавр. — А вас я приглашаю искупаться и приятно провести время.

— Искупаться? — переспросила Яна.

— Ну, вы же на юг приехали, все едут к морю…

— Интересное наблюдение. Только у меня купальника нет, а вот к людям, загорающим голышом, я не имею никакого отношения.

— Так мы в нижнем белье искупаемся. Ты же с местным жителем, я тебя отведу в такую тихую бухту, где только свои и никому ни до кого нет дела, — предложил Лавр.

— А давай! Люблю такие места, которые знают только местные, — согласилась Яна.

И они провели два потрясающих часа на мелком, ласковом, горячем песке, выложенном по кромке берега в форме улыбки, в окружении весьма густых «усов» в виде зеленой, сочной растительности.

— Какое красивое место. Его и не видно с дороги.

— В этом все и дело. И я должен взять с тебя кровавую клятву, что ты никому про него не расскажешь. Чтобы это место осталось нетронутым, — сказал Лавр.

— Я даже детей сюда не могу привезти? — спросила Яна.

— Детей можно, дети — это святое. Не расскажешь никому из взрослых, которые могут привезти сюда еще кого-то, и еще кого-то… — улыбнулся Лавр. — А сколько у тебя детей?

— Трое.

— Ого! Ты такая женственная! Это прекрасно. Наверное, все девочки? — спросил он.

— Один сын присутствует, — ответила Яна, осматриваясь.

В таком райском месте людей было не так уж и много. Они располагались обособленно друг от друга — по одному, по двое или небольшими группами. Казалось, что никто ни на кого не обращал внимания. Яна заметила одну женщину и пару мужчин, явно не в купальниках, они спокойно заходили в воду и плавали в нижнем белье. Это ее расслабило, и Яна согласилась искупаться с Лаврентием в таких же условиях. А дальше они плескались и наслаждались морем. Лавр показался Яне даже не таким занудным и зацикленным, как при знакомстве. Они посидели на песке, обсохли, и мужчина предложил:

— Давай перекусим в одном кафе недалеко от больницы, а потом навестим Витольда, вашего гения патанатомии.

— Мне эта мысль нравится, полностью поддерживаю. Я проголодалась, — ответила Яна.

Они зашли в уютное кафе, в интерьере которого преобладали желтые и оранжевые тона, настраивающие посетителей на позитив, заняли столик в углу и сделали заказ. Длинные волосы Яны на концах еще оставались влажными, а глаза сияли синим огнем, словно впитав в себя всю синеву южного моря и неба. Ее красивые губы обхватили пластиковую трубочку и принялись всасывать молочный коктейль.

— А ты не хотела бы навестить своего любимого Мартина? — вдруг спросил Лавр.

От неожиданности Яна поперхнулась:

— Чего вдруг? Как это сделать?

— У меня и там знакомые есть, — сыщик посмотрел на нее весьма многозначительным взглядом.

— Ты прямо незаменимый человек. Я хочу вытащить Мартина, потому что уверена, что он никого не убивал, — ответила ему Яна.

— Ваш заказ, — официантка поставила перед Лавром окрошку, а перед Яной — куриный суп с клецками.

— Спасибо, — поблагодарил сыщик. — Думаешь, кто-то действует против Мартина? Цель — он? Сначала его самолет, потом труп в его постели?

— Ну, не может же это быть простым совпадением? Все беды сразу… А мы просто летели в том самолете, попали под раздачу.

— На горной дороге Мартина с вами не было, и убить хотели именно вас, но помнишь реплику одного из бандитов: «Что он в ней нашел?». То есть все опять сводится к Мартину. В твоих рассуждениях есть доля правды, — поддержал ее Лаврентий. — Ничего, опознаем преступника, узнаем, откуда ветер дует.

Яна с удовольствием ела вкусный наваристый суп — единственное, что она заказала, не считая коктейля, потому что понимала, что пока больше в нее ничего не влезет. Удовлетворив первый голод, она наконец оторвалась от еды, подняла голову, оглядела посетителей — и просто обомлела. В противоположном углу сидели двое, мужчина и женщина, и порывисто объяснялись языком глухонемых. Неприятные воспоминания были настолько свежи, что Яне стало нехорошо.

— Ты что? — заметил в ней перемены Лавр и проследил за ее взглядом. — Ого!

Надо сказать, что парочка сидела к ним так, что лицо женщины не было видно вообще, а мужчина повернулся в профиль.

— Ты их знаешь? — спросил Лавр.

— Нет.

— Я понимаю, обожжешься на воде, на молоко дуть будешь. Их было трое? Один уже труп. Велика ли вероятность, что двое его сообщников сидят в непосредственной близости от больницы, где лежит тело подельника? — сам себе задал вопрос Лавр, и сам же ответил: — А ты знаешь, Яна, совпадение-то фантастическое!

Глаза Яны стали как два огромных голубых чайных блюдца.

— Ты серьезно?! Ты думаешь, что это они?

— Вероятность есть.

— Лавр, так каждого глухонемого сейчас можно подозревать. Это какая-то несправедливость! Ты знаешь язык глухонемых? — спросила она.

— К сожалению, я не знаю. Садись ко мне, — предложил он.

— Что?

— Иди сюда! Да, прямо на колени! Сейчас мы на мой телефон будем записывать наши романтические отношения. Ты веди себя естественно! Обними меня! Вот так вот. А камеру мы наведем чуть выше — на нашу пару. И отправим прямую трансляцию человеку, который знает язык глухонемых. Правильно, Михаилу! Сейчас-сейчас. Вот он и с нами! Привет, Мишаня! Переведи!

Яна, примостившаяся легкой тростинкой на коленях Лавра, прижалась щекой к его щеке.

— Лавр, это гениально! Только… прикинь, как мы будем глупо выглядеть, если там сидит влюбленная или супружеская пара, мило воркует или обсуждает успехи сына в школе? — засмеялась Яна.

— Ты не отвлекайся и не дергайся, чтобы камера не скакала. Мы как частные детективы должны проверить все. Цель оправдывает средства.

— Мы?! — еще больше обрадовалась Цветкова, чувствуя себя вовлеченной во что-то важное и интересное.

— Не переигрывай! Мишаня, ты на связи? Смотри-смотри! Долго мы так не продержимся.

— Почему? — спросила Яна, несколько отвлекаясь на своего вновь испеченного напарника.

— Мы не выглядим парой. Такая женщина, как ты, никогда бы не обратила внимание на такого, как я, — пояснил Лавр.

— Да? — задумалась Яна. — Мне нечего тебе ответить на этот вопрос.

— Это не вопрос, а констатация факта, — поправил ее сыщик.

— Знаешь, мне все мужчины кажутся на одно лицо, — призналась Цветкова. — Не знаю, на кого бы я обратила внимание, а на кого — нет. У меня перед глазами, в уме и сердце царит один только Мартин.

— Это любовь, — кивнул Лаврентий. — Смотри, они уходят.

Глухонемая пара резко встала и пошла к выходу. Предварительно мужчина положил что-то, скорее всего, деньги, на стол.

— Надеюсь, что это не мы их спугнули своим настойчивым интересом, — вздохнула Яна и вернулась на свое место.

— Они на нас внимания не обращали. Были увлечены беседой друг с другом, — ответил Лаврентий, поднося телефон к уху. — Ну что, Мишаня?

Яна не слышала, что отвечал ему кучер. А лицо Лавра абсолютно ничего не выражало и не менялось, как бы Цветкова ни всматривалась. Он молча выслушал и, отключив телефон, положил его на стол.

— Ну? — Яна уже горела нетерпением. — Что он сказал? Вернее, они сказали?

— По ходу, не сыщик я, а обыкновенный лох! Мы только что упустили преступников. Они говорили о каком-то ограблении, о том, что все летит «к чертовой матери» и что надо «зачищать концы», кого-то убить.

У Яны даже рот открылся.

— Кого убить? Кого ограбить?

— Миша сказал все, что смог разобрать. А еще он сказал радостно так: «Вы что, нашли их?!» Та же ритмика, те же движения, глухонемые тоже по-разному говорят, у каждого свой почерк, темперамент.

— Твою же… — Яна вскочила с места и выбежала из кафе, крутя головой во все стороны. — Где они? Ну где же?

Лаврентий присоединился к ней двумя минутами позже.

— В поле видимости нет? — спросил он.

— Нет… народа много, пространство небольшое. Как же мы так лоханулись-то! Если они кого-нибудь еще убьют, мы с тобой будем виноваты. Мы слышали, что они говорят о таких серьезных преступлениях, и ничего не сделали!

— Мы не слышали, нам пришлось переводить, а это, извините, время. Ребята быстрые, резкие, находятся в безвыходном, нервном состоянии.

— Сообщим в полицию? — спросила Яна.

— Обязательно. А что они здесь делали? — вдруг спросил ее Лавр.

— В смысле? Ели… Как и мы, — ответила Яна, вспоминая, что не успела доесть вкусный домашний суп.

— А мы что здесь делали? Почему мы ели именно здесь? В городе сотни пунктов питания.

— А мы в больницу идем, — ответила Яна.

— Вот! Это кафе ближайшее к больнице. Так, может, и они в больницу идут?

— Точно! Убить там кого-нибудь, — прошептала Яна.

— Но ты здесь, — снова задумался детектив.

— А причем тут я? — обиделась Цветкова. — Если убить, так только меня, что ли? Кто меня убить хотел, над тем Витольд сейчас колдует.

— Тогда Ивана Демидовича или Мишаню.

Идем скорее! — частный сыщик устремился к зданию больницы.

— Ты серьезно?! — поспешила за ним Яна.

— Ну, впервые они напали на вашу веселую компанию в том составе? Что могло измениться? Звони следователю! — скомандовал Лавр.

— Я местных не знаю, могу только знакомому, — сказала Яна.

— Давай ему! Надо что-то делать. Я прямо чувствую, что напал на след.



Человек, входящий в морг, готов увидеть много печального. Холодные кафельные стены, спокойные серые тона, специфический запах стерилизации, чистоты и смерти. Строгие и несколько отстраненные лица патологоанатомов. Но никак не мольберт с красками и молодого человека, перепачканного этими красками и вдохновенно рисующего какую-то картину. Яна распахнула глаза, но ее перехватил Витольд и утащил в другую комнату. Он усадил Яну на стул, сам сел напротив.

— Чего ты пришла без приглашения? Работа еще не закончена.

— Спасибо за любезный прием, но я очень рада, что у тебя все хорошо. Тебя никто не искал, не пытался встретиться? — спросила Яна.

— Меня?! Кроме вас — никто. Да и кто меня здесь будет навещать — в морге в чужом городе? — Витольд Леонидович почесал скальпелем свое лицо.

— А вот мы Лавром так не считаем.

— С кем? — удивился Витольд.

— Частный сыщик местный, — пояснила Яна. — Так вот, мы считаем, что недавно видели этих глухонемых, которые, возможно, напали на нас.

— И что?! Сдали их в полицию? — спросил Витольд.

— Не успели. Но Лавр сейчас проверяет Ивана и нашего кучера, живы ли они, здоровы ли, чтобы защитить их, если что…

Витольд с интересом посмотрел на Яну.

— Ты мне это серьезно говоришь? В больнице могут быть убийцы?

— Пятьдесят на пятьдесят, — вздохнула Яна. — Я предложила Лавру разделиться, я пойду к отцу, а он к своему знакомому Михаилу. Но он был категорически против, мол, это не женское дело, бла-бла-бла… Дескать, мне самой грозит опасность, и, пока он все не проверит, мне схорониться надо. Я вот и пришла, заодно и тебя навестить. Да, и не думай, пожалуйста, что я такая жесткая, что не переживаю. Сердце у меня не на месте.

Но Лавр меня убедил, что я не только пользу не принесу, а скорее даже наоборот — помешаю, — со вздохом сказала Яна, нервно подергивая ногой в монотонном ритме. — А у тебя что происходит?

— У меня идет рабочий процесс. Я, как смог, собрал голову покойного, ушил… но… нормальные люди со здоровой психикой, знавшие его живым, все равно его не узнают. Вот я и пригласил художника, который нарисует его без синяков, без швов и без лишних припухлостей и деформаций. Чтобы он выглядел как живой. А человек этот — опытный художник, он уже гримировал трупы и сделает все в лучшем виде. Можно будет опознавать.

— Так вот в чем твой план, — поняла Яна.

— Он уже заканчивает. Спирта хочешь? — внезапно спросил Витольд.

— А я смотрю, ты тут как рыба в воде. Нет уж, спасибо! Только спирта мне не хватало. Волнуюсь я. Отец мой все-таки там. А пойду, проверю.

— Можно, я с тобой… не пойду? — спросил Витольд. — Мне еще здесь закончить надо…

— Конечно-конечно! Вы тут рисуйте, доделывайте. А я пошла.

Яна вышла из прохладного, кондиционируемого помещения морга и пробежала несколько метров по южной жаре в другое охлаждаемое помещение больницы. Она простучала каблуками по переходу в другой корпус, в отделение, где лежал Иван Демидович. Яна тревожно всматривалась в каждого проходящего мимо человека и озиралась по сторонам. Анатолий Анатольевич уже ответил ей, что по всяким глупостям, пока нет никакого преступления, его беспокоить не стоит. Она шла и всячески утешала себя: что им с Лавром показалось, что перевод с языка глухонемых был неправильным или все это никак не касалось отца.

Яна нажала на ручку палаты отца и остановилась. Палата была закрыта, это было так неожиданно для больницы. Она растерялась, потом постучала в дверь.

— Эй, Иван! Ты там? Эй, откройте! Это — Яна Цветкова! Иван Демидович!

Она слышала какие-то подозрительные звуки внутри палаты, поэтому и не уходила. А когда уже хотела позвать на помощь, дверь открылась, и перед Яной возник взлохмаченный и встревоженный отец. Больничная рубашка на нем была криво застегнута, резинка на пижамных штанах тоже была накручена в странную колбаску.

— Яна! — изобразил он притворное радушие.

— Я же стучу и говорю, что это я! А что ты вдруг закрылся?

— Так не знаю, замок здесь сломанный, а я сплю…

— С молоденькой медсестричкой? — уточнила Цветкова.

— Да один я! Какие медсестрички? — воскликнул Иван Демидович.

Яна прошла мимо него в скромную палату и на самом деле поняла, что в ней больше никого нет.

— Ты спал?

— Ну, спал, конечно! Яночка, ну ты что?

— С тобой все хорошо? Лавр не приходил? — спросила Яна и объяснила, кто это.

— Думаешь, что я головой тронулся? — возмутился Иван Демидович. — Знаю я этого Лаврентия! Мы же вместе с ним ходили!

— Ну я так, на всякий случай, — отвела глаза Яна. — Так он, значит, у вас еще не был?

— У вас? Яна, ты что? Успокойся. А зачем он должен был заходить? — спросил Иван Демидович.

— Значит, он еще у Михаила, что-то долго он у него задержался… — задумалась Яна.

— Так они же давние знакомые, заговорились, наверное, — ответил Иван Демидович.

— Тоже верно, но и твое здоровье можно было бы проверить.

— Да нормально у меня все со здоровьем, что мне будет?

— Да мы тут… — начала было Цветкова свой рассказ, но в палату вошел мужчина в форме врача, и она замолчала.

— Здравствуйте, — поздоровался мужчина и укоризненно заметил: — Ой, да у нас посетители в неурочное время.

— Извините, зашла вот к отцу, как смогла, — извинилась Яна.

— Мне надо капельницу поставить, вы можете выйти? — спросил мужчина.

— Конечно, — смутилась Яна.

— А Илья Иванович где? — спросил Иван Демидович.

— Он… это… приболел, — ответил мужчина, вставляя банку с лекарством в штатив капельницы.

— Иван, а кто такой Илья Иванович? — спросила Яна.

— Вы еще здесь? — спросил у нее мужчина.

— Он мой лечащий врач, — ответил ей отец.

— А вы кто? — встала в коридоре Яна.

— Я его замещаю, — ответил доктор, и Яне не понравилось, как он подозрительно отвел глаза в сторону. — Мне позвать службу охраны?

— Отец, а давно ли тебе ставят капельницы не медсестры, а врачи? — спросила Яна.

— Никогда, — ответил Иван. — Всегда медсестры: Олечка, Полиночка… А где они, кстати?

— На собрании, вену готовьте, — буркнул эскулап.

— Отец, не надо! Отойдите от него! — вдруг закричала Цветкова. — Очень хорошо, что вы предложили вызвать службу охраны! Давайте ее позовем!

— Вы с ума сошли? Вы мешаете выполнению медицинских процедур.

— Яна, не перегибай палку, — смутился заслуженный артист.

Но в глазах у Ивана тоже появилось смятение, он сам не знал, что ему делать.

— Отец, убери руку! — закричала Яна.

— Выйдите немедленно! — огрызнулся врач. Иван Демидович встал с койки. — Вы куда? Ложитесь, готовьтесь к капельнице.

— Нет, — покачал головой Иван Демидович.

— Как это? Вы с ума сошли?

— Она впервые за сорок с… не будем уточнять сколько лет, назвала меня отцом. Я сейчас сделаю все, что скажет моя дочь, — сказал ему Иван.

А смотрел он при этом на Яну, и его глаза светились огнем, который Яна видела у него только на театральных подмостках.

И тут огонь в его глазах резко потух, потому что Иван Демидович получил очень сильный удар под дых мощным кулаком напавшего на него доктора. Иван моментально рухнул на колени и упал лицом в пол, хрипя и задыхаясь. Нападение было внезапным и подлым. Но доктор не остановился на достигнутом и стукнул кулаком по затылку Ивана. Тот моментально затих. Все это произошло настолько быстро, что Яна моргнуть не успела, как врач метнулся к ней и схватил за шею. Его лицо побагровело, изо рта несло перегаром.

— Что же ты за человек такой?! Тварь ты! Чего я еще должен был сделать, чтобы до такой дуры дошло?!

Я же сказал русским языком — уходи! Это непонятно?! Если бы ты ушла, ничего бы не было! Но нет! Открыла свою варежку! И чего ты добилась?! Долговязая выскочка! Да я прикончу вас обоих тогда! Как же вы надоели, что же вы лезете везде?

Уже на первых словах этой тирады злодей схватил Яну за горло, резко толкнул ее невесомое тело, повалил на больничную кровать и принялся душить сильно и неотвратимо.

Яна сразу же почувствовала жуткое напряжение в мышцах шеи, глаза ее затуманились, в голове образовался какой-то вакуум. Как ни странно, в эту минуту она беспокоилась не о своей жизни, а об отце. Иван Демидович лежал на полу без движения, умер он или только потерял сознание? Лже-врач расправился с ним жестоко, бил изо всех сил. Цветкова вдруг ощутила острую жалость к себе, к отцу, к маме. Они все вместе могли быть счастливой семьей, если бы родители вовремя открылись друг другу, сделали шаг навстречу. Но они не ценили то прекрасное чувство, которое было между ними, — любовь, и в результате Яна выросла, не зная ласки родного отца. Как жаль, что жизнь сложилась так глупо.

Цветкова вдруг подумала о Мартине. Она отчетливо поняла, что запутанные отношения с ним — это тоже одна большая глупость. Как же нелепо и бестолково живет она вдали от любимого человека, и как заблуждается он, идя на поводу идиотских общественных стереотипов. Из-за неожиданно свалившихся на нее денег, из-за банального «Что скажут люди?» он отказывается от любви всей своей жизни. Тысячу раз они могли уже воссоединиться, но всегда какая-то досадная мелочь им мешала. И вот теперь между ними стоит отнюдь не мелочь, а сама смерть.

Неужели это конец?

Изображение померкло в глазах Цветковой. Своего душителя она уже не видела отчетливо, он казался ей большой темной тенью. Вдруг Яна заметила за его спиной другую тень — небольшую, даже тщедушную. Можно было бы подумать, что это Ангел, но нет, тень была без крыльев. В руках маленькой тени мелькнула длинная, тонкая палка с набалдашником. Палка соединилась с головой душителя, и он стал как-то уменьшаться. Нет, не сдувался, как воздушный шарик, а просто оседал вниз, уходя из зоны видимости. И вскоре исчез совсем.



Глава тринадцатая



— Доченька! Доченька моя! — услышала Яна дрожащий и до боли знакомый голос.

У нее дико болело горло и раскалывалась голова. Она недоумевала: почему все-таки осталась на том вулкане? Витольд Леонидович и Иван Демидович легко бежали по кромке моря. Вспененные волны всех оттенков голубого цвета накатывали на линию песка, который, словно мозаикой, был выложен разноцветными ракушками. Вот именно по этой кромке двое мужчин и убегали от нее. А вот бежавшая за ними Яна совсем не чувствовала никакой легкости. Ее ноги глубоко увязали в мокром и тягучем песке. Цветкова кричала им вслед, чтобы они ее не бросали, но мужчины не слышали и продолжали свой легкий бег, несмотря на свой немолодой возраст. А на Яну вдобавок ко всему обрушилась еще одна беда: на нее посыпался плотный, обжигающий пепел, который не давал ей дышать. Она уже начинала терять сознание, когда голос матери вырвал ее из этого песочно-лавового ада. Яна ахнула, вздохнула и открыла глаза.

— Мама?!

— Доченька, слава богу! Как ты меня напугала! С тобой все хорошо? Ты дышишь? — беспокоилась Валентина.

— Мама… А ты как здесь? — спросила Яна, осматриваясь.

Никакого моря, ракушек и вулканического пепла тут не было, а была больничная палата. На полу ничком лежал, не подавая признаков жизни, Иван Демидович. Сверху на него крест-накрест навалилось тело большого мужчины в белом халате, ворот которого уже превращался в кровавый ошейник из-за обильного кровотечения из затылка.

— Мама, чем ты его ударила? — спросила Яна хриплым голосом.

— Штативом от капельницы. Первое, что под руку попалось, когда из-под кровати выбралась, — пояснила Валентина Петровна.

— Откуда выбралась? — постепенно мозг Яны насыщался кислородом.

— Пряталась я там, — смутилась актриса.

— От кого?

— От тебя. Я приехала навестить Ваню, ну и… Ты же знаешь, каким он может быть обходительным. Ой, кстати, как там Ваня… Ваня! — наклонилась над ним Валентина.

— Мама, так вы что, с Иваном Демидовичем?! Вы что это? Зажигали? Прямо в больнице? — удивилась Яна.

— Можно и так сказать. Вот я и боялась, что ты будешь смеяться.

— И давно это у вас? — не унималась Цветкова.

— Последний раз было… Сколько тебе лет? Вот столько же лет назад лет и было, плюс девять месяцев. И вообще, отстань! Врача! Врача сюда…



— Ну ты даешь, мать! — смеялась Яна. — Навсегда запомню, как ты кричала: «Отстаньте от этого урода! Почему вы ему оказываете помощь?! Он же преступник! Не надо его лечить! Окажите помощь заслуженному артисту! Полиция, обратите внимание на этого мужчину! Он избил Ваню до потери сознания, а мою дочь чуть не задушил! И, главное, ничего даже не сказал — за что?!»

— Ну, он теперь долго может ничего не сказать. Череп ему раскроили надвое, — отвечал матери Яны прибывший полицейский.

— А вы мне это что, в обвинение ставите? По-вашему, я должна была обратиться к этому лже-доктору, когда он душил мою дочь: «Сударь, не соизволите ли вы объясниться? Что вы такое делаете? Вы понимаете, что это разбой и покушение на убийство? Если вы не прекратите, то я вызову полицию!»

— Не ерничайте, женщина! Никто вас ни в чем не обвиняет. Вы одна остались без травм.

— Да, и это только потому, что во время нападения я пряталась под кроватью, — гордо ответила Валентина.

— Мама меня спасла, — вклинилась в обвинения Яна. — Если бы не она…

— Вы его знаете? — спросил полицейский.

— Кого? Пострадавшего? Он мой отец.

— Нет, нападавшего.