Отключив телефон, Фан Му сказал водителю адрес — и вдруг сообразил, что надо бы позвонить матери Мен Фанчжи.

Он набрал ее номер, в трубке раздались гудки. Никто не отвечал. Взволнованный, Фан Му попросил таксиста ехать быстрее.

Они пересекли город, улицы которого быстро пустели. Наконец такси остановилось перед жилым комплексом.

— Семнадцать юаней, — сказал водитель, указывая на счетчик. Фан Му протянул ему двадцатку, нетерпеливо окидывая окрестности взглядом.

— Двадцать? А мелочи нет?

— Нет. Сдачу оставьте себе, — поспешно ответил Фан Му, не желая задерживаться.

— Спасибо, босс, — улыбнулся водитель. — Подождите секунду, я дам чек.

Мини-принтер, подключенный к счетчику, загудел и выплюнул чек. Оторвав его, водитель протянул бумажку Фан Му.

Юноша вылез из машины и пошел вглубь комплекса. Его явно построили давно — здания были старомодными, с наружными галереями по фасадам. Приходилось щуриться, чтобы разглядеть потрескавшиеся и выгоревшие номера домов. К счастью, комплекс был небольшой, и нужный дом нашелся быстро.

Фан Му осторожно поднялся по ступенькам. Оказавшись на четвертом этаже, покрутил головой — квартира 402 находилась слева, 403 — справа. Он повернул налево, к двери в конце галереи.

Дверь оказалась деревянной, совсем старой. Снаружи еще оставались украшения с прошлого, 2002-го Нового года. Он легонько постучал. Никто не ответил, и Фан Му заглянул в окно возле двери. Свет в квартире был потушен.

Может, она уже легла спать?

Фан Му постучал еще раз. По-прежнему глухо. Он нажал на дверную ручку, и, к его удивлению, дверь открылась.

— Дома кто-нибудь есть? — позвал он, просунув голову внутрь.

Тишина.

На него нахлынуло дурное предчувствие. Фан Му вытащил из кармана нож, вытащил его из ножен и медленно переступил порог.

В квартире было темно, хоть глаз выколи. Не горела ни одна лампа. Несколько секунд Фан Му постоял в прихожей. Он с трудом различал коридор перед собой. Слева находилась дверь — за ней он увидел контуры плиты с вытяжкой. Значит, это кухня. Справа было небольшое окошко; на подоконнике стояли цветы в горшках.

Фан Му осторожно двинулся вперед. Коридор был длиной около пяти метров. Добравшись до конца, юноша почувствовал, что пространство перед ним расширяется — вероятно, там находилась гостиная.

Он встал на пороге и дал глазам привыкнуть к темноте, одновременно прислушиваясь к малейшим шорохам.

До него донесся тихий шелест — как будто кто-то листал страницы книги или чьи-то коготки шуршали по полу.

Фан Му сосредоточился на звуке, и тут что-то прошмыгнуло мимо его ноги. Испуганный, он отскочил и врезался в стену. Сердце, казалось, вот-вот выскочит из груди.

Только тут он вспомнил, что у него в кармане есть зажигалка. Фан Му вытащил ее и щелкнул колесиком. Появился небольшой огонек, и картина перед ним стала наконец видимой.

Он действительно находился в гостиной. У стены стояла тумбочка с телевизором, а напротив нее — диван, расположенный спинкой к Фан Му.

В призрачном свете зажигалки он едва различил пряди седых волос, перевешивающихся через спинку дивана.

— Тетушка? — негромко позвал юноша.

Волосы не шевелились.

Зажигалка раскалилась, но Фан Му, не обращая внимания на боль в пальцах, начал медленно обходить диван, изо всех сил сжимая рукоятку ножа. Сердце у него колотилось, зубы стучали, а рука так тряслась, что он боялся выронить зажигалку.

Как только Фан Му обогнул подлокотник, зажигалка потухла, и комната снова погрузилась во мрак. Щелкая раскаленным колесиком, он сделал шаг вперед. Его колено уперлось в диванную подушку, зажигалка ожила и выбросила длинный язык пламени.

Перед ним предстало бескровное лицо с широко раскрытым ртом и распахнутыми глазами.

Мать Мен Фанчжи полулежала на диване, ее волосы перевешивались через спинку. Одной рукой она держалась за грудь, другой — за обивку. Глаза выкатились, рот зиял, словно черная впадина. На лице застыло выражение ужаса.

Она была мертва.

На колене женщины сидела большая черная крыса. Пламя зажигалки ее не отпугнуло — она, и не думая бежать, уставилась на Фан Му крошечными красными глазами.

Снова ощутив боль от раскаленной зажигалки, Фан Му наконец пришел в себя. В панике он замахал по сторонам ножом, слепо защищаясь, а вторую руку сунул в карман в поисках мобильного телефона.

Наконец тот отыскался. Юноша уже собирался набрать номер «Скорой помощи», когда за дверями послышались торопливые шаги.

В окне, выходящем на галерею, замелькали фонарики. Ослепленный их вспышками, Фан Му прикрыл глаза рукой.

И тут заметил два странных символа, проступивших в конденсате на оконном стекле. Раньше, в темноте, они были не видны.

— Кто там? А ну-ка бросай нож! — раздался мужской голос. — Сейчас же! Или я буду стрелять.

Фан Му услышал щелчок предохранителя, отбросил нож и поднял руки.

Полицейские ворвались в квартиру, повалили его и прижали к полу. С трудом приподняв голову, Фан Му попытался точнее рассмотреть, что написано на окне.

— Значит, будешь сопротивляться? — Кто-то сильно ударил Фан Му по лицу.

Во рту появился вкус крови. Юноша замотал головой, повторяя:

— Окно! Окно! Что там на окне?..

Глава 23

Канун Рождества

Тай Вей добрался до кровати только в три часа ночи, но почти тут же его разбудил телефонный звонок.

Не открывая глаз, он поднял трубку:

— Алло?

— Это капитан Тай?

— Да. Кто говорит?

— Прости, что разбудил, — сказал голос в телефоне. — Это Ли Вейдун, из полиции Суйцзиня. Участок в Байте. Помнишь меня?

Ли Вейдун? Да, Тай Вей его помнил. Как-то раз, когда пришлось выезжать на арест вооруженного преступника в Суйцзинь, ему помогали полицейские из участка Байты. Помнится, Ли Вейдун оказался знатным выпивохой…

— А, это ты, Вейдун! Рад тебя слышать.

Ли Вейдун в трубке смущенно усмехнулся.

— Я понимаю, что сейчас ночь… Ты уж прости, но мне надо срочно с тобой кое-что обсудить. Знаешь такого парнишку, Фан Му?

Сонливость Тай Вея как рукой сняло.

— Фан Му? Да, я его знаю. А что?

— Он сейчас у нас в камере.

— В камере?! Что случилось?

— Женщина умерла ночью в своей квартире. Он находился там же.

— Ты хочешь сказать…

— Да нет, слава богу. Криминалисты там все осмотрели — улик против него нет. Но когда мы его спросили, что он там делал, парень сказал, что расследовал преступление и просил позвонить тебе.

— Ясно. — Тай Вей сразу понял, что произошло. Суйцзинь был родным городом Мен Фанчжи, а покойная, скорее всего, — его матерью. — Вейдун, у меня к тебе просьба. Не допрашивайте его пока. Головой клянусь, Фан Му не имеет никакого отношения к смерти этой женщины. Я сейчас же выезжаю к вам. На месте разберемся.

— Договорились, — не колеблясь ответил Ли Вейдун.

* * *

Тай Вей прыгнул в машину и помчался в Суйцзинь. В половине седьмого он был уже в участке Байта. Ли Вейдун встретил его у дверей.

Не тратя время на приветствия, Тай Вей сразу перешел к делу.

— Где Фан Му?

Ли Вейдун провел его к камере для временно задержанных. Через окошко в двери Тай Вей увидел Фан Му — тот спал, свернувшись клубком на одной из скамей и накрывшись полицейским спальным мешком. На лице у него расплылся синяк.

— Твои люди его били?

— Ну да, — смущенно ответил Ли Вейдун. — Он отбивался как сумасшедший. Вот и схлопотал…

У себя в кабинете Ли Вейдун предложил Тай Вею сигарету. Тот закурил, ощущая, как внутри нарастает напряжение.

— Что все-таки произошло?

— Значит, так, — начал Ли Вейдун. — Вчера вечером к нам поступил звонок из жилого комплекса «Золотой пьедестал» на Северной набережной. Мужчина сказал, что вышел на галерею позвонить по телефону и увидел, что перед квартирой на четвертом этаже в доме напротив кто-то стоит. Разговаривая, он продолжал наблюдать: человек несколько раз постучал, а потом вошел. Звонившего удивило, что в квартире не зажегся свет. Потом он заметил внутри огонек и увидел, что вошедший достал нож. Мужчина немедленно позвонил нам. Несколько человек из нашего участка как раз находились поблизости — обыскивали подпольный игровой клуб. Они приехали почти сразу… — Он сделал паузу. — В квартире обнаружили мертвую женщину. Ребята решили, что дело серьезное, вот и привезли парнишку к нам.

— Покойную звали Дон Гуйчжи?

— Да, — с удивлением сказал Ли Вейдун. — Как ты догадался?

— Она родственница подозреваемого по делу, которое мы недавно расследовали, — ответил Тай Вей коротко. Ему было ясно, что Фан Му поехал в Суйцзинь из-за Мен Фанчжи. — Он что-нибудь говорил о том, почему оказался на месте преступления?

— Сначала ничего. Он все время просил нас вернуться в квартиру и проверить, что написано на окне. Настаивал, что это очень важно. Ну, мы его допросили, и я отправил одного из ребят проверить, что там за надписи.

— Надписи? Какие?

— Да кто его знает… Мой офицер осмотрел окно — внутри были капли влаги, а снаружи все уже стерли соседи, которые пытались заглянуть внутрь. Надписей он не нашел.

— А что потом?

— Потом Фан Му сказал, что на месте преступления надо найти письмо, и назвал дату, когда оно было отправлено. Я передал эту информацию офицерам на месте. Они перерыли целую кучу писем, но ни одного с такой датой там не было. После этого парень назвал твой номер и попросил связаться с тобой.

Тай Вей замолчал, продолжая курить. Загасив сигарету, он посмотрел на часы — почти семь утра.

— Могу я его увезти с собой?

— Пока нет, — ответил Ли Вейдун. — Как-никак, твой Фан Му связан с этим делом. Мои ребята работают не покладая рук. Думаю, в ближайшие часы мы составим предварительное заключение по делу.

В кабинет заглянул молоденький полицейский с бумажными пакетами в руках. Там было соевое молоко, свежий хворост, посыпанный сахарной пудрой, и паровые булочки с начинкой.

— Поставь вон там, — сказал Ли Вейдун, указывая на стол у стены, где было несколько тарелок. — Может, позавтракаешь? — предложил он Тай Вею. — Наверняка проголодался, — повернулся к молодому полицейскому: — Отнеси пару булочек Фан Му. И горячей воды тоже.

За едой Ли Вейдун расспрашивал Тай Вея о расследовании, которое они вели. Поскольку дело было закрыто, капитан решил, что может изложить его суть, и вкратце описал его.

— Теперь я понимаю, — выслушав его, сказал Вейдун с улыбкой. — Вчера, когда мы собирались допросить пацана, он зачитал нам свои права еще до того, как мой офицер это сделал. Похоже, процедуру он знает лучше нас. Студент, значит…

В этот момент офицер с черными кругами под глазами зашел к ним:

— Вейдун, можно с тобой переговорить?

Вытерев салфеткой рот, тот обратился к Тай Вею:

— Ты доедай. Я ненадолго.

* * *

Ли Вейдун отсутствовал больше часа. А вернулся уже вместе с Фан Му.

Когда они вошли, юноша продолжал задавать Ли Вейдуну все те же вопросы — нашли ли они письмо и что было написано на окне.

Игнорируя его, Ли Вейдун повернулся к Тай Вею и сказал:

— Я все уладил. Сейчас подпишешь кое-какие бумажки — и можешь его забирать.

На лице у Фан Му читалось недовольство, но Тай Вей сделал ему знак молчать. Он угостил студента сигаретой. Тот закурил, с головы до ног осмотрел Ли Вейдуна, а потом с раздраженным видом присел на стул.

— Значит, никаких проблем? — спросил Ли Вейдуна Тай Вей.

— Не-а. Наш судмедэксперт уже провел вскрытие — женщина умерла от сердечного приступа. У нее было тяжелое ревматическое заболевание сердца. В квартире нам попалось несколько крыс. Наверное, одна из них и напугала ее до смерти. А еще, — сказал он, указывая на Фан Му, который так и курил в молчании, — мы нашли билет на поезд и чек из такси у него в карманах. Водитель подтвердил, что подвозил Фан Му. Он его запомнил, потому что тот оставил чаевые. Он помнил и время, когда его высадил, — с момента смерти Дон Гуйчжи прошло уже больше часа.

Нисколько не обрадованный тем, что подозрения с него сняты, Фан Му снова спросил:

— Что насчет письма? И следов на окне?

Ли Вейдун поглядел на него.

— Письма, о котором ты говорил, там не было. И следов на стекле — тоже, мы проверяли. Можешь посмотреть на фотографию, если не веришь мне. — Он протянул Фан Му папку, которую до этого держал в руках.

Юноша долго разглядывал снимок, поворачивая его то так, то этак. Наконец, не сказав ни слова, положил его на стол и хмуро уставился в пол.

— Хотя мы до сих пор не знаем, как ты оказался в квартире, ясно, что это было совпадение, — сказал Ли Вейдун. — Поэтому после некоторых формальностей мы тебя отпустим.

— Вовсе это не совпадение! — внезапно выпалил Фан Му.

— А ну тихо! — рявкнул Тай Вей и повернулся к Ли Вейдуну. — В таком случае давай разберемся с бумажками поскорее, и я его увезу.

Тот кивнул и вышел из кабинета.

Тай Вей поглядел на Фан Му.

— Ты что, хочешь, чтобы тебя опять заперли в камере? Если нет, то лучше молчи.

Юноша не ответил, только затянулся поглубже своей сигаретой.

* * *

Разделавшись с формальностями, Тай Вей и Фан Му получили разрешение ехать. Фан Му вернули его вещи, но оказалось, что ножа среди них нет. Дежурный полицейский ответил, что его конфисковали. Фан Му возмутился и потребовал его вернуть, отказываясь уходить, пока нож не будет у него.

Тай Вею пришлось снова идти за Ли Вейдуном. Наконец нож был возвращен владельцу.

Любезно отказавшись от приглашения Ли Вейдуна пообедать, Тай Вей усадил Фан Му в машину, и они поехали назад в Цзянбин. В машине Фан Му устроился на заднем сиденье и сразу заснул. Поглядев на его утомленное лицо, Тай Вей лишь вздохнул.

Спустя примерно час езды Тай Вей увидел в зеркало заднего обзора, что Фан Му сел и облизнул растрескавшиеся губы.

— Проснулся? — спросил он, передавая бутылку с водой.

Фан Му осушил ее одним глотком. Потом откинулся на спинку сиденья и стал смотреть в окно, погруженный в раздумья.

— Давай-ка расскажи, — начал Тай Вей, — как ты оказался у Мен Фанчжи дома?

Фан Му ответил не сразу. Медленно произнес:

— Мать Мен Фанчжи позвонила мне и сказала, что сын перед смертью отправил ей письмо. Там он упоминал мое имя. Писал, если с ним что-то случится, она должна отдать письмо мне.

— Да? И что говорилось в письме?

— Понятия не имею. Ты же слышал — письмо они не нашли.

— А что за надписи, о которых ты говорил?

— Когда полицейские меня арестовывали, — слабым голосом ответил Фан Му, — я заметил какие-то символы на оконном стекле. Но они исчезли.

— Символы? Как они выглядели?

Фан Му задумался.

— Я не уверен… На китайские иероглифы непохожи. Как будто… хм… — Он покачал головой. — Нет, не помню.

— Ладно, пустяки. Не думай о них больше, — сказал Тай Вей, обгоняя грузовик. — И постарайся отдохнуть, когда вернемся. Слава богу, подтвердилось, что смерть была естественной. А то я не вытащил бы тебя оттуда так быстро.

— Она не была естественной!

— С каких пор инфаркт — это не естественная смерть? Или ты хочешь сказать, что ее убили?

— Когда я постучался в квартиру, дверь была не заперта. По-твоему, это нормально?

— Может, она просто забыла ее запереть… Парочка крыс забежала внутрь, она испугалась, вот тебе и сердечный приступ.

— Не только дверь стояла открытая. Еще и свет не горел.

— Ну так, может, она ложилась спать? — Слова Тай Вея прозвучали скорее как вопрос, а не утверждение.

— Разве ты не снимаешь уличную одежду, прежде чем выключить свет и лечь в кровать?

Тай Вей затих. Немного поразмыслив, он сказал:

— Возможно, старушка просто устала с дороги и забыла запереть дверь. Присела на диван и задремала. Вдруг почувствовала, что кто-то карабкается у нее по ноге. Повернула голову, увидела крысу, схватилась за сердце и умерла… — Он глянул на Фан Му в зеркало заднего вида. — Похоже на правду?

Фан Му презрительно хмыкнул, явно не удовлетворенный его сценарием.

— Не хочешь — не верь, только не надо всем видом показывать мне, какой я идиот!

Оскорбленный, Тай Вей прищурился на него в зеркале. Дальше он вел машину молча.

Спустя некоторое время Фан Му внезапно спросил:

— При обыске среди вещей Мен Фанчжи вам не попадались рецепты или медицинские карты?

— Нет. А должны были?

— Мать Мен Фанчжи сказала, что тот упоминал о враче.

— Враче? — Руки Тай Вея крепче сжали руль. — Надо же, опять врач!..

— В каком смысле опять?

— Ну… помнишь то письмо, которое тебе передал Ма Кай? — Он избегал смотреть Фан Му в глаза. — Там говорилось о враче.

Юноша подался вперед.

— Ты прочел письмо?

— Да нет, только заглянул, — быстро ответил Тай Вей, пожав плечами. — Не удержался. Но меня отвлекли. Толком прочесть не успел.

— Ну и что там было?

— Я пробежал всего пару строк. В основном в них было про то, что он хороший человек, никому не хотел зла. Лечился, ходил к врачу. Но тот ему не помог.

Фан Му ответил не сразу, и Тай Вей обернулся к нему.

— А что? Думаешь, речь об одном и том же враче?

Юноша покачал головой:

— Не знаю.

Тай Вей снова развернулся к дороге.

— Не думай об этом больше. Дело Мен Фанчжи закрыто. Постарайся отдохнуть, тебе сразу станет лучше.

— Тебе не кажется подозрительным, что письмо исчезло?

Тай Вей помолчал.

— Фан Му, — медленно произнес он, — дело не в том, что я тебе не верю. Мен Фанчжи был у этой женщины единственным сыном. Она пережила такую боль, что просто не контролировала себя. Наверняка она так и не смирилась с мыслью, что ее сын совершил все эти ужасные вещи, и пыталась найти любую лазейку, чтобы опровергнуть наш вердикт. Что касается письма, я сомневаюсь, что оно вправду существовало. Скорее всего, она просто хотела, чтобы ты приехал к ней, и использовала письмо как предлог.

— Опровергнуть вердикт? Так почему она не обратилась к вам напрямую?

— Ты был его жертвой. Может, она захотела для начала понять, почему Мен Фанчжи пытался убить тебя…

Фан Му хмыкнул — теперь разочарованно. И снова откинулся на спинку сиденья, не сказав ни слова.

Тай Вей посмотрел на него.

— Проголодался? — спросил он. — Хочешь, приторможу на заправке и куплю тебе что-нибудь поесть?

Фан Му выдержал паузу, а потом сдавленно пробормотал:

— Нет. Спасибо.

Полицейский пожал плечами и вдавил педаль газа в пол.

* * *

В Университет Цзянбина они добрались лишь к полудню. Тай Вей пригласил Фан Му перекусить в ближайшем ресторанчике, но тот наотрез отказался, схватил свою сумку и не оглядываясь убежал в кампус.

Тай Вей поглядел, как он скрылся в толпе студентов, входящих в ворота.

— Упертый ублюдок, — пробормотал он себе под нос, потом захлопнул дверцу машины и завел мотор.

Двигатель работал на холостом ходу; Тай Вей сидел, сжимая руль, погруженный в свои мысли. Немного поколебавшись, он достал телефон и набрал номер.

— Алло? Братец Тай? — раздался в трубке голос Ли Вейдуна.

— Да, это я. Вы точно не нашли в квартире то письмо?

Ли Вейдун рассмеялся.

— В чем дело — ты мне не веришь?

— Нет-нет. Просто спрашиваю.

— Мы действительно его не нашли. Хочешь, пошлю ребят проверить еще раз?

— Было бы здорово, — сказал Тай Вей и быстро добавил: — А еще не могли бы вы проверить, нет ли каких признаков незаконного проникновения в квартиру, ладно?

— Сделаем. Правда, у нас несколько крупных дел по подпольным казино и автомобильным кражам, людей не хватает… Но я постараюсь выделить пару ребят. Если что появится, сразу тебе отзвонюсь.

— Спасибо! Ну, у меня дела, до связи.

Тай Вей повесил трубку и еще раз посмотрел на ворота кампуса. Студенты сновали туда-сюда, смеясь и болтая, с беззаботными лицами.

«Может ли быть, что письмо существовало на самом деле? Может ли быть, что убийца — другой человек? Может ли быть, что мы совершили ошибку?»

Нет. Допустить такого Тай Вей не мог.

* * *

Ду Ю в комнате не было — к счастью, поскольку иначе на Фан Му посыпался бы град вопросов.

Юноша бросил рюкзак на стул и свалился в постель.

Все его тело болело, лицо распухло. Едва дотронувшись до подушки щекой, он глухо застонал от боли.

С трудом Фан Му перевернулся на спину. Ему отчаянно хотелось спать, но стоило закрыть глаза, и сон улетучивался. Два символа стояли у него перед глазами.

Два символа на оконном стекле.

Он поднялся с кровати и сел за стол. Взяв обрывок бумаги и ручку, попытался точнее вспомнить, что видел прошлой ночью, а потом начал рисовать.

Фан Му не был уверен, что рисунки на стекле — дело человеческих рук, а не просто узор из капель влаги. Но постепенно символы обретали форму.

Итак, их было два. Тот, что слева, напоминал «9» с короткой горизонтальной черточкой посередине, второй — букву «А».

Фан Му взял листок в руки и повертел туда-сюда, но так и не смог ничего сообразить. Он отложил его в сторону и с мрачным видом закурил.

Кто-то пришел в квартиру Мен Фанчжи до него, похитил письмо и убил мать парнишки. Отсюда вытекали два вывода: во‑первых, этот человек знал о письме — и знал, что Фан Му тоже будет в том доме. Во-вторых, он был в курсе, что у матери Мен Фанчжи проблемы с сердцем и она боится крыс.

Фан Му постарался вспомнить тот момент в библиотеке, когда мать Мен Фанчжи позвонила ему. Был ли кто-нибудь рядом с ним? А если да, то кто?.. Нет, он не помнил. Слова женщины настолько его поразили, что он не видел ничего вокруг.

Тогда Фан Му думал попросить, чтобы мать Мен Фанчжи прочла письмо вслух по телефону, но, опасаясь, что она разволнуется и у нее заболит сердце, решил этого не делать. Как оказалось, в конечном итоге это стоило ей жизни…

Изможденный, он откинулся на спинку стула и закрыл глаза.

Мен Фанчжи завел кота. Это означало, что он, вероятно, боялся крыс. Обычно страхи появляются у людей довольно рано, в детстве. Вероятно, свой страх Мен Фанчжи перенял у матери. Наверное, в детстве он видел, как мать испугалась крысы, и в результате стал бояться их сам.

В этом случае человек, который знал, что мать Мен Фанчжи боится крыс, должен был быть хорошо осведомлен и о страхах самого Мен Фанчжи. А единственным, с кем тот мог поделиться столь личной информацией, являлся тот самый доктор.

Если этот человек действительно существует, то первоначальное предположение Фан Му было верным: сначала врач занялся с Мен Фанчжи психотерапией и помог ему усмирить страхи — не только перед перекличкой, но и перед крысами. Вероятно, он же предложил завести кота. Мен Фанчжи проникся к врачу глубоким доверием и полностью положился на него, вплоть до того, что стал исполнять любые его приказы.

Так что же, начиная с двойного убийства 1 июля, Мен Фанчжи совершал преступления, находясь под контролем врача?

Не может быть. Фан Му отверг эту вероятность практически сразу же. Во-первых, хоть Мен Фанчжи и не был сильной личностью, он все-таки учился на юридическом факультете и ни за что не согласился бы кого-нибудь убить. Во-вторых, даже если предположить, что врач гипнотизировал Мен Фанчжи, возможность совершения преступлений все равно стремилась к нулю. В кино гипнозу приписывают прямо-таки сверхъестественную силу, но с точки зрения криминальной юстиции так и не было доказано, что человека можно под гипнозом заставить убивать, не говоря уже о том, что загипнотизированный не способен спланировать и совершить убийство такой степени изощренности.

Что же получается — в преступлениях виноват этот врач?

По спине у Фан Му пробежал холодок.

«Что же это за человек и почему он преследует меня?»

Его размышления оборвал стук в дверь. Фан Му открыл — на пороге стояла Ден Линьё.

Едва увидев ее, он автоматически отвернул голову, но она все равно успела заметить синяки у него на лице и негромко охнула.

— Господи, что произошло?

— Да так, ничего, — пробормотал Фан Му, впуская ее внутрь.

Однако легко сдаваться девушка не собиралась и настояла на том, чтобы он все ей рассказал.

Ему ничего не осталось, как изложить события прошлой ночи.

Когда Фан Му закончил, она несколько минут в оцепенении сидела на кровати и молчала. Наконец спросила:

— Неужели… ты действительно хочешь этим заниматься?

— Ты о чем?

Ден Линьё подняла голову. Затем, положив ладонь на колено Фан Му, заглянула ему в глаза и сказала:

— Разве тебе не хочется жить как все люди? Выучиться, получить диплом, поехать со мной за границу? Тебе этого недостаточно?

Фан Му смотрел в пол и ничего не отвечал. Потом мягким жестом убрал со своего колена ее ладонь и покачал головой.

— Но почему? — спросила девушка, и ее глаза наполнились слезами. — Неужели жить так для тебя нормально? Неужели от этого ты счастлив?

— Нет, — коротко ответил он.

— Тогда почему ты это делаешь? — Внезапно Ден Линьё вскочила на ноги. — Разве ты полицейский? Разве ты обязан? Или кто-то принуждает тебя? — Поняв, что он не собирается отвечать, она закусила губу, пытаясь успокоиться. — Фан Му, признаю, я влюбилась в тебя, потому что ты многое пережил. В тебе есть какая-то необычная сила, и она разбудила мое любопытство. Благодаря ей я почувствовала себя в безопасности. Но когда влюбилась, поняла, что она меня еще и пугает. Почему смерть постоянно идет за тобой по пятам? Почему ты вечно оказываешься в опасности? Этот твой Мен Фанчжи заслуживал смерти, но какое отношение она имеет к тебе? Зачем ты ввязался во все это? Почему с тобой вечно случаются неприятности? — Она сделала паузу. — Когда ты все это делал, ты хоть раз подумал обо мне?

Фан Му поднял голову.

— Мен Фанчжи — не убийца. Убивал кто-то другой.

— И что с того? Какое тебе до него дело? Почему бы не позволить полиции делать свою работу? Разве ты не можешь жить как обычный студент?

Он горько усмехнулся и покачал головой:

— Не могу. По разным причинам. Ты не поймешь.

— Не пойму что? Скажи мне! — Ден Линьё снова села рядом с ним и смахнула слезы. Ее взгляд не отрывался от его лица.

Он посмотрел прямо в ее глаза, ясные и невинные. Открыл было рот, чтобы заговорить, но пробормотал только:

— Тебе… тебе не надо знать.

Она продолжала смотреть на него, и Фан Му отвернулся.

Спустя несколько мгновений Ден Линьё решительно встала и пошла к двери.

— В любом случае, — сказала она негромко, — что бы ни случилось, я всегда буду на твоей стороне.

Затем открыла дверь и вышла.

Фан Му отчаянно хотелось позвать ее, вернуть назад, сжать в объятиях, прошептать на ухо: «Прости, прости меня…»

Но он не шелохнулся — просто сидел и смотрел, как она уходит.

* * *

Через пару дней Тай Вей позвонил сказать, что люди Ли Вейдуна еще раз обыскали квартиру, но там уже все перевернули вверх дном, и невозможно было сказать, побывал ли там кто-нибудь до прихода Фан Му. Опрос соседей ничего не дал. Полицейские настаивали, что письма, о котором говорил Фан Му, в квартире не было.

По телефону Тай Вей не стал упоминать официальную позицию следствия: никакого письма не существовало. Кто-то солгал — либо Фан Му, либо Дон Гуйчжи.

Фан Му не собирался с ним спорить, поэтому, отделавшись парой коротких фраз, быстро повесил трубку. Чувствуя, что Ден Линьё прислушивается к их разговору, он объяснил, не глядя на нее:

— Это Тай Вей. Звонил рассказать про следствие в Суйцзине.

Ден Линьё осталась верна своему слову. В последние дни она постоянно находилась рядом с Фан Му, оставляя его лишь на ночь. Когда бы он ни вышел из общежития, она ждала его у входа.

Однако разговаривали они все меньше. Даже за едой девушка могла не сказать ни слова. Много раз Фан Му, поднимая голову, замечал, что она задумчиво смотрит на него.

Взгляд ее больше не был ласковым и теплым, как в начале их отношений, — теперь он стал изучающим. Фан Му это нервировало, и когда они встречались глазами, он отворачивался, будто потерпел поражение.

По вечерам, когда юноша провожал ее до женского общежития, Ден Линьё молча стояла рядом с ним несколько минут, пока он курил или просто глядел в пространство, тоже в полном молчании. Потом разворачивалась и без предупреждения уходила. Хотя несколько раз Фан Му оставался и ждал, не вернется ли она — как уже было однажды, — Ден Линьё не возвращалась.

Они сто лет не целовались.

Потом с ним пришла поговорить Чжан Яо. Сказала, что в последнее время Ден Линьё ведет себя странно. Целыми днями где-то пропадает, а вернувшись в общежитие, сразу ложится в кровать. Как-то раз, проснувшись ночью, Чжан Яо услышала, что подруга плачет, накрывшись одеялом с головой. Она спросила, что случилось, но Ден Линьё сказала, что ей приснился кошмар, и ничего не захотела объяснять.

С угрозой в голосе Чжан Яо поведала о том, что Ден Линьё спрашивала, правильно ли было с ее стороны выбрать Фан Му.

— Если не будешь вести себя с ней поласковее, — сказала Чжан Яо, — боюсь, она может тебя бросить!

Честно говоря, Фан Му было все равно, бросит его Ден Линьё или нет, но, слушая Чжан Яо, он проникся к девушке жалостью. И когда та пригласила его на рождественскую вечеринку, сразу согласился.

Для студентов Университета Цзянбина Рождество было одним из любимых праздников. Хотя пришло оно из-за границы, черноволосые желтокожие студенты праздновали его с бо́льшим энтузиазмом, чем китайский Новый год. К середине декабря все рестораны, цветочные магазины и сувенирные лавки возле университета начинали рекламную кампанию, кампус был увешан плакатами и листовками, и повсюду красовалась физиономия старика с белой бородой и в красной шапке. Девушки намекали, какие подарки хотят получить, парни копили деньги, чтобы порадовать свою возлюбленную или произвести впечатление на ту, за которой хотели бы поухаживать.

Несмотря на праздничную атмосферу, Фан Му оставался глух к рождественской лихорадке. Раньше, пока он был один, Рождество его вообще не интересовало. Но хотя внутренне для него ничего не изменилось, когда Ду Ю позвал его выбирать подарки, Фан Му решил пойти.

Ду Ю терпеливо, как девчонка, бродил по торговому центру «Гуомао», останавливаясь перед каждой витриной и спрашивая Фан Му, как ему нравится какая-нибудь безделушка. И каждый раз тот пожимал плечами и бормотал:

— Вроде ничего.

Очень скоро Ду Ю понял, что выбрать Фан Му в спутники на рождественский шопинг было не лучшей идеей, и, оторвавшись от него, продолжил поиски сам. Освобожденный от своих обязанностей, Фан Му, на некотором удалении, побрел следом, держа руки в карманах.

Он отчаянно скучал, но не мог не признать, что такое времяпровождение очень расслабляет. После стольких недель постоянного напряжения, после всех ужасов, которые он пережил, Фан Му находил удовольствие в том, чтобы бездумно шляться по магазинам — без груза на душе и с пустой головой.

Проходя мимо прилавка с сувенирами, он краем глаза заметил небольшой стеклянный шар. Тот так ярко сверкал, что Фан Му остановился рассмотреть его поближе. Заметив это, молоденькая продавщица сразу же обратилась к нему призывным бодрым тоном. Юноша решил подойти к прилавку.

В основании шара находилась музыкальная шкатулка — небольшая квадратная пластмассовая коробочка. Внутри была миниатюра с уличной сценкой: юноша и девушка стоят под фонарем, у их ног белые хлопья, изображающие снег.

Продавщица сдвинула выключатель на донышке, и фигурки ожили. Фонарь загорелся, снежинки закружились в воздухе, заиграла музыка. Влюбленные прижались друг к другу, на них сыпался снег.

На лице Фан Му промелькнула тень улыбки. Снег…

Ему вспомнились голые ветви деревьев в морозном воздухе…

Хруст ледяной корки под ногами…

Длинные волосы, собранные в хвост, который щекочет его лицо.

Он подумал о двоих влюбленных под фонарем — как сначала они стояли порознь, а потом обнялись.

— В темноте смотрится еще красивее, — сказала продавщица, вырвав Фан Му из его грезы.

— Сколько? — спросил он, вытаскивая кошелек.

Когда юноша расплачивался, из толпы вынырнул Ду Ю с небольшим нарядным пакетом в руке. При виде Фан Му он улыбнулся.