– Никаких «но»! – Люсьен грозно сверкнул взглядом. – Главное – выполнять свое предназначение. Остальное неважно. Конечно, сейчас вы проживаете настоящую трагедию. Но трагедии формируют писателей, а не убивают их. Я и сам потерял жену. Удивлены? Об этом мало кто знает. Я тогда был совсем мальчишкой. Чуть руки на себя не наложил. Долго валялся по больницам и психушкам – но потом снова взялся за перо! И вы сможете. Мы, писатели, вроде алхимиков: превращаем дерьмо в золото.
В глазах предательски защипало. Люсьен потянулся через стол и взял меня за руку.
– Лили, я в вас верю!
Никто мне этого не говорил с тех пор, как заболел Эйбел. Слезы ручьем потекли по моим щекам. Лукас нежно приобнял меня за плечи. Растрогавшись от доброты и участия обоих, я поспешила отстраниться, чтобы не расклеиться окончательно.
– Я и правда начала новую книгу – и собираюсь ее закончить. В ближайшем будущем!
Официант принес закуски, которые Лукас заказал на общий стол: разносолы (розовая цветная капуста, зеленый огурец, белая спаржа), салат из фенхеля и молодых листьев латука, и крошечные сердечки – не то кроличьи, не то куриные, – которые я посчитала совершенно неаппетитными, а мужчины проглотили в один миг и пришли от них в полный восторг.
– Итак, – заговорил Люсьен, отодвинув пустую тарелку. – О важных вещах мы поговорили. Теперь выкладывайте, о какой услуге идет речь.
Я вкратце обрисовала ситуацию: у меня есть небольшой книжный бизнес, один из клиентов попросил найти крайне редкую и дорогую книгу – процент от сделки мог бы круто изменить мою жизнь. Я сдуру пообещала. Книга у Жан-Мишеля Флориана, но он отказывается ее продавать. Ив Сен-Клер упомянул, что месье Рош этого типа на дух не переносит. Возможно, у месье Роша имеется компромат на Жан-Мишеля? Тогда у нас появится шанс хитростью или силой вынудить его продать рукопись.
Люсьен просиял.
– Боже, Лили! Вы не представляете, как долго я ждал этого дня!
Он рассказал нам совершенно дикую и невероятную историю. Настолько дикую, что поначалу мы даже растерялись. Однако, прикончив основное блюдо, десерт и несколько бутылок вина, разработали гениальный план.
Люсьен тут же схватил телефон и начал строчить сообщения. Из ресторана мы поехали к нему на квартиру и выпили еще по бокалу вина. Где-то через час к нам присоединилась самая красивая женщина, которую я когда-либо видела: лет тридцати, с растрепанными русыми волосами и от природы пухлым ртом, обнажавшим чуть крупноватые зубы. Она представилась как Элен – правда, Люсьен заранее предупредил нас, что ее настоящего имени никто не знает. Гостья села и, достав из сумочки элегантную тонкую сигарету, закурила.
А затем поведала, как именно мы заберем книгу у Жан-Мишеля.
– Если б вы оказались французами, то я не стала бы в этом участвовать из опасения быть узнанной. Не хочу лишний раз усложнять себе жизнь. Полагаю, Люсьен уже рассказал, что я тоже писательница. Совпадения – удивительная штука. Моей заветной мечтой было публиковаться в «Папье нуар», одном из издательств Жан-Мишеля. Знаете, я не верю в судьбу. И вообще ни во что не верю, даже в Бога – по-моему, все это чушь.
На заре писательской карьеры я подрабатывала девушкой по вызову, чтобы хоть как-то сводить концы с концами. Никогда этого не стыдилась – да и сейчас не стыжусь. Между прочим, к сексу я абсолютно равнодушна. Ни один клиент не знал о моей истинной профессии – иначе они обязательно попытались бы очернить мое имя. Им только дай повод! Говорят, проституткам платят не за секс, а за то, чтобы они побыстрее убрались вон после оказанной услуги. На самом деле покупателям достается нечто более ценное: украденная частичка чужой жизни, чужой души.
Жан-Мишель был одним из постоянных клиентов. Я наплела ему о себе с три короба – мол, живу в паршивом районе, семьи нет, учусь на парикмахера. Вообще-то он мне даже нравился: умный, интересный, не жадный. Сорил деньгами направо и налево. Но ему не хватало душевной щедрости и доброты – приятным человеком его точно не назовешь.
Мы встречались раз десять-пятнадцать. У месье Флориана был шикарный дом и прекрасная библиотека. Высочайшего качества еда и вино – обычно мне наливали шампанское. Он не скрывал, что увлекается магией. Меня всегда интересовало, что заставляет людей верить в подобную хрень? И каким образом, например, иллюзионисты дурят публику? Поэтому я с удовольствием болтала об этом с Жан-Мишелем.
В сексе я вне конкуренции. Не подумайте, что хвастаюсь, – просто объясняю причины его особого расположения. Единственное, мне не нравится весь этот цирк с переодеванием и ролевыми играми. Зато у меня высокий болевой порог и нет рвотного рефлекса, так что я часто соглашалась зайти чуть дальше, чем другие. Видимо, поэтому он и решил пройти ритуалы из книги именно со мной: думал, я готова на все. И просчитался. Жан-Мишель абсолютно не разбирается в людях – для него они лишь инструмент или препятствие. А значит, их можно только использовать либо устранять. Такая вот философия. Он понятия не имел, что я за человек, хотя и провел со мной десятки часов.
Однажды поздним вечером он позвонил и попросил приехать. В этом не было ничего необычного – из-за непредсказуемого рабочего графика месье Флориан ничего не планировал заранее. Звонил, как только у него появлялось свободное время. Когда я приехала, в доме было темно, и лишь в одной из комнат горели свечи. Меня это не удивило. Вы вообще видели его дом? Огромный, очень современный и абсолютно холодный. Сплошь серые и черные тона. Иногда мы сначала ужинали и пили вино, но в тот вечер сразу приступили к делу. Жан-Мишель сел на кровать, усадив меня сверху. Затем начал трогать, все больше возбуждаясь – ему нравился неторопливый секс без особых изысков – как у обычной семейной пары. Я постепенно раздевалась, освобождаясь от одежды. И вот я остаюсь в одном белье, а Жан-Мишель – в расстегнутой рубашке… Кстати, многие считают его красавчиком – особенно если не знакомы лично.
Внезапно Жан-Мишель останавливает меня и велит встать. При этом у него такой вид, словно он собирается сделать мне подарок. Уж не знаю, с чего он решил, что я приду в восторг от его грязных экспериментов.
Здесь нужно сделать маленькое отступление: в предыдущие несколько раз, когда мы занимались сексом, у него под рукой всегда была эта мерзкая книжонка. Он периодически вскакивал с кровати и бежал втирать в нее пот, сперму и бог знает что еще. Я понятия не имела, зачем ему это надо, да мне и спрашивать не хотелось. Так прошло пять или десять встреч, а потом он просто помешался на…
Она перекинулась с Люсьеном парой фраз на французском, чтобы уточнить термин.
– На сквирте. Это вроде струйного оргазма – его еще называют женской эякуляцией. Только вот со мной такого еще ни разу не случалось. В итоге после нескольких неудачных попыток я просто помочилась ему на руку и изобразила бурный оргазм. Ему и в голову не приходило, что с моей стороны это сплошное притворство. Например, чтобы имитировать возбуждение, я всегда использовала искусственную смазку перед встречей с клиентами. Жан-Мишель принимал все за чистую монету. Он считал себя настоящим экспертом в сексе – владел разными техниками, прекрасно разбирался в анатомии, – однако совершенно не умел доставлять удовольствие. Ну не дано ему!
Так вот, во время предыдущей встречи он помазал страницу из книги моей мочой. А в тот вечер, так и не приступив к делу, взял меня за руку и повел в гостевую комнату в конце коридора. Помню, меня тогда насторожила его улыбка: обычно он вообще не улыбался. Когда мы зашли, я увидела привязанную к кровати длинноволосую девушку с кляпом во рту. Совсем молоденькая, лет девятнадцати. Тоже проститутка. Не спрашивайте, как я догадалась, – у меня наметанный глаз. Девушка выглядела по-настоящему испуганной: такой поворот событий явно не входил в ее планы. Ролевыми играми здесь и не пахло. Это было похищение.
Я постаралась ничем не выдать своего ужаса, чтобы не лишить бедняжку единственного шанса на спасение. Сделала вид, что происходящее меня очень заводит, и стала гладить ее по ногам и лицу. Жан-Мишель пришел в крайнее возбуждение и без умолку нес всякий бред о завершении цикла, власти над миром и силе магии. На прикроватной тумбочке лежала все та же замусоленная книжка, а рядом с ней – дорогой японский кухонный нож.
Продолжая играть роль, я оседлала девушку и начала ласкать себя одной рукой, а другой сжимала ее грудь. Я могла легко дотянуться до ножа, но предпочла дождаться, пока Жан-Мишель усядется в кресло напротив от кровати и достанет свой огромный красный член. Мне вообще никогда не нравилась эта часть мужского тела, но его орган казался особенно омерзительным – вроде жуткого фаршированного червя. Как только он спустил штаны и сосредоточился на своем занятии, я схватила нож, мгновенно перерезала веревки и освободила девушку. Взявшись за руки, мы побежали в спальню, где осталась моя сумочка. Когда я еду к клиенту, то всегда беру оружие – нож или… как это по-английски?.. – Она выставила вперед руку и изобразила жужжащий звук.
– Электрошокер, – подсказала я.
– Точно!.. Жан-Мишель замешкался, в спешке натягивая штаны. Я передала нож девушке, достала электрошокер, схватила сумочку с моим собственным ножом, и мы побежали к выходу. Все заняло не больше пяти минут. Мы были до смерти напуганы. Хорошо еще, что девушка оказалась не дурой и держала рот на замке, даже не пикнув. Нам обеим хотелось жить.
Жан-Мишель нагнал нас у самой двери, успев захватить из кухни другой нож, почти не отличимый от первого, – большой и очень острый. Произошла потасовка: он напал первым и немного порезал меня, я полоснула его, затем он схватил девушку за волосы и оттащил в сторону. Тогда я пустила в ход электрошокер, и Жан-Мишель упал. Я все жала и жала на кнопку, пока этот урод не вырубился.
Мы убежали. Я была в нижнем белье, а она и вовсе без одежды. К счастью, у меня в сумочке лежал телефон, и я позвонила одному другу. Не забывайте, что дом Флориана находится в пригороде Парижа – в темное время суток там совершенно безлюдно. Мы бежали, пока не выбились из сил, потом перешли на шаг. Примерно через час подъехал мой друг. Нам повезло – несмотря на изрезанные в кровь ноги и сильное переохлаждение, мы остались живы.
У меня сохранился нож, на котором видны пятна его крови и наши отпечатки пальцев. По крайней мере, это доказывает, что мы одновременно находились в одном и том же месте. Не сомневаюсь, что Жан-Мишель прикончил бы нас обеих, если б не электрошокер.
– Он не пытался вас преследовать? – спросила я.
– Нет. Хотя где-то через неделю позвонили его юристы и попросили прийти в офис. Там был Жюльен – шавка-ассистент Жан-Мишеля. Он предложил мне пачку денег и хотел, чтобы я подписала какие-то бумаги. Я взяла деньги, но не стала ничего подписывать. Этот урод пойдет на что угодно, лишь бы скрыть от общественности свои грязные делишки. Однако убить меня он не может – вдруг я кому-то рассказала о том, что произошло, и тогда ему конец. Но я предпочитаю помалкивать, потому что реально опасаюсь за свою жизнь. Вот такая дилемма.
Я объяснила Элен, что с ее помощью мы надеемся забрать у месье Флориана ту самую книгу.
– Можете на меня рассчитывать, – сразу же согласилась Элен. – Правда, это будет стоить двадцать тысяч евро.
– По рукам! – быстро сказал Лукас.
Мы скрепили сделку рукопожатием.
Глава 27
На разработку подробного плана действий ушел почти весь следующий день. После трехчасового мозгового штурма за завтраком в кафе у нас родилась неплохая идея. Оставалось только придумать, как ее осуществить. Здесь уже начались сложности. Мы оба были скорее теоретиками, чем практиками, и понятия не имели, как устанавливать «жучки» или общаться с миллионерами. Однако справились и с этим.
Договориться о встрече с Жан-Мишелем не составило труда. За какие-то десять минут мы сочинили складную историю в качестве приманки, и Лукас написал Жюльену. Мол, у нас есть книга, представляющая интерес для месье Флориана: британская рукопись 1640 года, автор которой подробно рассказывает о том, как однажды в ночь весеннего полнолуния вызвал дьявола и встретился с ним в собственном доме. Цена – семь тысяч долларов.
Ответ пришел в тот же день: да, месье Флориан заинтересован в покупке. Я настояла на его личном участии в сделке, и в конце концов они согласились. Мы приперли Жюльена к стенке: отказ лишь утвердил бы нас в подозрениях насчет «Книги о бесценной субстанции». Никто не должен был знать, что книга у Жан-Мишеля! Судя по всему, он действительно собирался ее использовать.
Проблемы возникли при обсуждении места встречи. Естественно, Жюльен хотел, чтобы мы приехали к Флориану домой. Встречаться в офисе тот наотрез отказался. Пришлось опять тащиться в магазин электроники и покупать более незаметное аудиовизуальное оборудование.
Подготовка заняла два дня. В назначенное утро меня ужасно мутило от волнения. Мне предстояло сделать то, на что раньше я бы в жизни не решилась. Лукас нервничал не меньше моего. Мы молча выпили по чашке кофе и проверили оборудование. Все работало как часы.
Я вышла из душа и случайно увидела себя в зеркале, мокрую и обнаженную. Не знаю, что на меня повлияло: разрушенная бесценной субстанцией «дамба», безумные события последних недель или недосып из-за смены часовых поясов. Вероятнее всего – сама книга. Однако, разглядывая свое отражение, я больше не видела одинокую, всеми покинутую неудачницу. На меня смотрела женщина, настроенная на победу; красивая, несмотря на морщины и впалые щеки. Я надела новое платье, накрасила губы красной помадой и почувствовала себя настоящей парижанкой.
Оглядываясь назад, я понимаю, что тогда видела в зеркале не себя, а лишь послушную марионетку. Удобный инструмент, который книга использовала для достижения своих целей.
Лукас выбрал для встречи приталенный темно-серый костюм, который я уже видела, и дорогой галстук темного цвета. Выпив еще кофе, мы спустились к машине, подъехавшей точно в оговоренное время. Вскоре к нам подсела Элен, по нашей просьбе изменившая внешность: рыжий парик, толстый слой косметики и дешевый серый костюм. Она стала похожа на агента по недвижимости – никто не узнал бы ее в таком виде.
Ее личное присутствие не требовалось – видеозаписи было бы достаточно. Однако Элен настояла на своем участии. И выглядела чрезвычайно довольной, предвкушая удовольствие от сладкой мести.
– Сейчас повеселимся! – усмехнулась она.
– Еще как! – с энтузиазмом подхватила я.
«Да что это со мной?» – крутилось в голове, пока мы ехали до места. Мне нравилась новая версия меня.
Очередная проверка подтвердила, что с оборудованием всё в порядке.
Через два часа машина остановилась у огромного современного особняка в пригороде Парижа. Мы прошли через раздвижные двери из матированного стекла, служившие воротами. Черный дом с панорамным остеклением казался пустым, хотя я знала, что Жан-Мишель живет здесь уже двенадцать лет. На многие акры вокруг простирался идеальный зеленый газон без единого деревца или цветка, с трех сторон прилегающий к лесу, а с четвертой ограниченный стеклянным забором.
Я заплатила водителю сто евро – как договаривались – и взяла с него обещание ждать в условленном месте. На случай если наш парень окажется ненадежным, Лукас договорился с еще одним водителем – для подстраховки. У нас было два опасения: что план не сработает и придется уйти без книги, и что Жан-Мишель прикончит нас на месте.
Мы приехали на десять минут раньше, похвалив себя за это мудрое решение: участок оказался таким огромным, что понадобилось почти девять минут, чтобы дойти до дома. Дверь открыл мужчина в черном костюме.
– Анри, – представился он. – Помощник Жюльена. Могу я взглянуть на книгу?
– Конечно, – с готовностью ответила я.
Мы знали, что подобный вопрос возникнет, поэтому вчера Лукас купил у дилера редких книг небольшую брошюрку за пару сотен евро, которая вполне подходила под описание. Хотя третьесортный гримуар малоизвестного мага не представлял никакой ценности.
Мельком взглянув на книжицу, Анри кивнул. Затем с помощью ручного детектора убедился, что мы безоружны. Забавная мера предосторожности – все знали, что Жан-Мишель хранит в доме целый арсенал, противопоставить которому нам было нечего. Кроме Элен.
Нас провели через длинный каменный коридор в большую комнату, где стоял дорогой белый стол для переговоров и десять обтянутых белой кожей стульев футуристического дизайна. Не сговариваясь, мы заняли самые «выгодные» места с максимальным обзором.
Через девятнадцать минут появился хозяин в сопровождении Жюльена. Месье Флориан источал дружелюбие и выглядел как обычный предприниматель, обаятельный и вполне адекватный. Как правило, французские бизнесмены отличаются от американских коллег более эксцентричным поведением и ярко выраженной сексуальностью – можно подумать, они постоянно веселятся и занимаются любовью. От Жан-Мишеля тоже исходила эта особая аура. Он был в расстегнутой у ворота белой рубашке без галстука и безупречно сидящем черном костюме. Густая темная шевелюра выгодно оттеняла большие карие глаза и ухоженную загорелую кожу. Судя по всему, Флориан щедро оплачивал услуги парикмахеров и стилистов, хотя и не зацикливался на собственной внешности: я не заметила в его образе ничего лишнего, никаких украшений или аксессуаров.
– Вы, должно быть, Лукас, – хозяин дома лучезарно улыбнулся. – А вы – знаменитая Лили Альбрехт! Если не ошибаюсь, именно благодаря нам французские читатели познакомились с вашей книгой несколько лет назад. Истинный шедевр!
Я порылась в памяти: во Франции меня опубликовало маленькое издательство, принадлежавшее более крупному, которое, в свою очередь, являлось частью медиакорпорации. Выходит, Жан-Мишель Флориан был ее владельцем. Вот так сюрприз!
Он повернулся к Элен:
– А вы, полагаю?..
Никогда не видела, чтобы у человека так резко менялось выражение лица. Несмотря на тщательную маскировку, Жан-Мишель узнал ее практически сразу, едва взглянув в глаза. За какие-то полминуты в его красивых чертах поочередно отразились замешательство, шок и уродливая, слепая ненависть. Ярость убийцы. Стало очевидно, что все ужасные истории о нем – чистая правда. Он него веяло злом, словно его черная, эгоистичная душа полностью перешла на сторону тьмы и настолько погрязла в пороке, что лишалась всякой надежды на искупление.
Мое сердце ушло в пятки. Я не на шутку испугалась. Однако сделала над собой усилие и постаралась расслабиться. Элен сохраняла невозмутимость. Лукас тоже был спокоен, как удав, и явно наслаждался моментом. Он обожал закулисные игры, деньги и крупные сделки. Никогда не понимала, что заставило его стать библиотекарем, хотя и довольно известным, – возможно, ему просто не хватило уверенности в себе.
– Имейте в виду, – небрежно бросил Лукас, – все происходящее фиксируется на видео и передается нашим юристам в Париже. Можете им помахать.
У каждого из нас на одежде крепились беспроводной диктофон и микрокамера. Приборы Лукаса и Элен только записывали. А мои, спрятанные в пуговице на платье, через блютус соединялись с телефоном и транслировали запись в прямом эфире юристам Элен, которые вместе с Люсьеном наблюдали за нами из парижского офиса.
– И Люсьену Рошу заодно, – добавила Элен. – Он очень заинтересован в исходе дела. В отличие от тебя, Жан, у него нет денег. Зато есть куча друзей в издательском бизнесе. Если с нами что-нибудь случится, поднимется шумиха.
С лицом Жан-Мишеля вновь произошли чудесные метаморфозы, словно кто-то включил обратную перемотку: ярость – злость – растерянность – дружелюбие.
– Отлично. – Нацепив дежурную улыбку, он обошел нас и встал во главе стола, изо всех сил пытаясь вернуть контроль над ситуацией. Затем обратился по-французски к Жюльену, и тот вышел из комнаты.
Мы с Лукасом обменялись едва заметными кивками: пусть Жан-Мишель почувствует себя хозяином положения. Ни к чему его унижать – это все равно не приведет к желаемому результату и может оказаться опасным. Мы хотели получить книгу и жить долго и счастливо, а значит, разумнее всего убедить его в том, что он только выиграет от продажи рукописи.
Лукас прекрасно справлялся с ролью, так что я решила пока не вмешиваться.
– Предлагаем заключить сделку, – продолжил он. – Честную и взаимовыгодную. У вас есть «Книга о бесценной субстанции», которую нам хотелось бы купить. Соглашайтесь – и полмиллиона долларов с нашего эскроу-счета мгновенно отправятся в ваш банк.
Жан-Мишель сверлил нас немигающим взглядом.
– А если я не захочу продавать рукопись?
– В таком случае, – проворковала Элен, – у меня будет, что рассказать.
Улыбка застыла на лице Флориана.
– Хорошо, – процедил он и негромко стукнул по столу.
На пороге тут же возник Анри, очевидно, все это время ожидавший за дверью. Жан-Мишель кивнул ему – ассистент ответил легким поклоном и повернулся к Лукасу.
– Пройдемте со мной…
– Никуда он не пойдет, – перебила я. – Мы заключим сделку прямо здесь.
Анри вопросительно посмотрел на босса, и тот снова молча кивнул. Ассистент вышел за книгой, а Жан-Мишель уселся, демонстративно закинув ноги на стол. Затем повернулся к Элен, которая взирала на него с ледяным равнодушием.
– Как поживаешь, дорогуша?
– Спасибо, не жалуюсь. А как сам?
Флориан лишь злобно оскалился в ответ.
Вернулся Анри с небольшим ящичком светло-серого цвета. В нем лежала рукопись, вместе с парой белых хлопковых перчаток. Мне показалось, что воздух вдруг словно завибрировал от исходящего от книги едва заметного гула. Она будто звала меня, притягивая, как магнитом. Таинственная, невероятная, волшебная… Теперь ты моя, моя, моя!..
– Готовы? – спросил Жан-Мишель.
– Конечно, – невозмутимо ответила я, внутренне трепеща от волнения.
Полмиллиона долларов!.. Впервые в практике мне предстояло совершить сделку на такую гигантскую сумму. Анри поставил ящичек на стол, и все посмотрели на меня.
Я подошла и откинула крышку. Страх моментально улетучился. Одного взгляда на манускрипт было достаточно, чтобы все вновь обрело смысл. Книга всегда дарила мне ощущение уверенности и комфорта, независимо от внешних обстоятельств. Я взяла ее в руки, не надевая перчаток: мне хотелось пощупать бумагу и переплет, чтобы убедиться в их подлинности. При ближайшем рассмотрении оказалось, что кожа у этой копии немного другого оттенка и сильнее потерта. Да и вся рукопись выглядела истрепанной – очевидно, предыдущие владельцы, как и Жан-Мишель, зачитывали ее до дыр. В остальном она практически не отличалась от копии Дурака.
Затем я положила книгу на стол и осторожно перелистала страницу за страницей. С виду все казалось в порядке. Печати располагались на своих местах, хотя и были немного замусоленными. Не удивительно – что только в них не втирали! Последнюю печать я видела впервые: что-то среднее между треугольником и кругом с целой россыпью крошечных звезд и полумесяцев по краям. Заклинание состояло из одних гласных – абсолютно непроизносимая абракадабра. Рядом темнело бурое пятнышко крови. Кто-то за прошедшие четыреста лет все-таки завершил последний акт – по крайней мере, пытался. Не Жан-Мишель.
Я вернулась к первой странице и заново пролистала книгу, а затем передала ее Лукасу. Трижды проверив рукопись, он посмотрел на меня и кивнул. Я кивнула в ответ. Книга была подлинной. Мы нашли ее.
– Превосходно! Можно приступать к заключению сделки, – объявила я.
Анри успел сходить за ноутбуком. Они с Лукасом обменялись номерами счетов и банковскими кодами, а потом долго рядились из-за банковской комиссии: каждый благородно предлагал взять их оплату на себя.
Три с половиной минуты, пока деньги не поступили на счет Жан-Мишеля, все сидели как на иголках. Только Анри сохранял полную невозмутимость, словно совершал подобные сделки каждый день. Возможно, так оно и было.
– Готово, – сказал он, как только пришло подтверждение о переводе.
Всё. Книга наша!
Улыбка моментально исчезла с лица месье Флориана.
– Берите книгу и выметайтесь, – процедил он на прощание. – Только не забывайте, что мир тесен. Мы еще встретимся.
– Вам досталось полмиллиона долларов. А нам только старая книга, – заметила я. – Так что можете поблагодарить нас при встрече, если она все же состоится.
Месье Флориан одарил меня саркастичной улыбкой.
– Удачи с рукописью. Хотя вы мне не нравитесь, так и быть, скажу: что бы вы ни планировали получить с ее помощью, ничего не выйдет. Книга не работает.
– А что хотели вы? И чего так и не получили?
– Пошли вон! – огрызнулся Жан-Мишель, направляясь к выходу.
* * *
Когда мы оказались на улице, Элен наконец улыбнулась – впервые с момента нашей встречи. Улыбка не сходила с лица девушки до самого Парижа, пока таксист не остановил машину на противоположном конце города от ее квартиры – мера предосторожности на случай слежки. Перед тем как открыть дверцу, Элен повернулась и крепко пожала мне руку. К ней словно вернулась украденная Жан-Мишелем частичка души.
– Спасибо! Теперь в этой главе моей жизни поставлена жирная точка.
Она вышла из машины, и я долго смотрела вслед ее удаляющейся фигурке.
Глава 28
Получить книгу было еще страшнее, чем вовсе не иметь. Я могла ее случайно уронить, сжечь, залить водой, повредить миллионом разных способов! Мы с Лукасом сразу же выработали правило: никакой еды, напитков, влаги или огня в одном помещении с книгой.
Услышав об успехе операции, позвонил Люсьен. Ему было плевать на манускрипт, но вовсе не плевать на Элен и ее безопасность – он от души радовался, что удалось наконец поквитаться с Жан-Мишелем. Мы вместе отметили это счастливое событие.
– Обязательно закончи свою новую книгу! – сказал он вместо напутствия. – Надеюсь, при следующей встрече ты подпишешь ее для меня.
В качестве доказательства, что «Бесценная субстанция» у нас, Лукас отправил Хейберу фотографию. Правда, сообщать окончательную сумму сделки и не подумал. Так уж устроен книжный бизнес. Нам обоим не особо нравился Хейбер, зато очень нравились его деньги. Мы не собирались упускать свою законную прибыль. В итоге Лукас уломал его на два миллиона долларов, к нашему полному удовлетворению.
После разговора с Хейбером мы стояли и смотрели друг на друга, улыбаясь как идиоты. Только что упавшая на общий счет огромная сумма кружила голову.
Нас переполняла радость, от избытка чувств даже говорить не хотелось. Мы вышли прогуляться и набрели на ресторан с морепродуктами, где заказали устриц и вина. Затем, немного расслабившись от еды и алкоголя, принялись наперебой делиться впечатлениями, вспоминая злобную физиономию Жан-Мишеля, праведный гнев Элен и мучительно долгие минуты ожидания денежного перевода.
– Ты был великолепен!
– Знаю. Никогда не испытывал ничего подобного! Даже не верится. Я будто стал другим человеком!
Что-то в его лице заставило меня насторожиться, но я поспешно отмахнулась от непрошеной мысли.
Мы съели десерт, выпили еще по бокалу вина и отправились пешком обратно. На одной из пустынных улочек неподалеку от гостиницы Лукас неожиданно прижал меня к стене и наклонился, будто собираясь поцеловать – наши губы почти соприкасались. Но вместо этого, просунув руку мне под платье, пребольно ущипнул за внутреннюю поверхность бедра. У меня перехватило дыхание. Через минуту, отойдя от стены, мы продолжили путь.
Едва зайдя в номер, Лукас мягко толкнул меня на кровать и поцеловал, удерживая за руки. Затем отпустил. Мы оба были возбуждены и взвинчены до предела, хотя и валились с ног от усталости.
– Снимай одежду, – приказал он.
Я подчинилась.
– Стой! – потребовал Лукас, когда на мне не осталось ничего, кроме трусиков и бюстгальтера.
Я послушалась. Хотя была вовсе не обязана это делать: стоило только намекнуть, и он перестал бы. Но я хотела продолжения. Последние пять лет мне ежедневно приходилось абсолютно все решать самой. Как же приятно было переложить ответственность на кого-то другого – пускай лишь в постели, пускай лишь на несколько минут! Словно напиться прохладной воды после блуждания по пустыне. Я сразу поняла, что Лукас имитирует действия мадам М., чтобы добиться получения вожделенной субстанции. Меня это не смутило: оригинальность – не самое главное для хорошего секса.
– Встань на колени! – скомандовал он. – Повернись!
И тут же сам опустился на колени позади меня и стал неспешно поглаживать мои ягодицы. А через пару минут вдруг отвесил мне звонкий шлепок. Я охнула от неожиданности. Шлепки сыпались один за другим – как ни странно, меня это возбуждало. Он видел, что я готова к продолжению, но мы не хотели сводить всё к банальному сексу. Мы собирались творить магию.
Спустив мои трусики, Лукас пустил в ход руки и язык, чередуя ласки с щипками и покусываниями. Он постепенно подводил меня к вершине блаженства, всякий раз останавливаясь в последний момент, чтобы снова шлепнуть. Острое удовольствие и легкая боль продолжали сменять друг друга, пока я не почувствовала, что еще немного – и мое сердце не выдержит. В голове стало пусто: все потеряло значение, кроме того, что происходило здесь и сейчас. Удовольствие и боль слились воедино, погрузив меня в океан чувственных ощущений. Однако сквозь эту безмолвную бурю я чувствовала, как где-то в глубине растет и ширится волна; становится все больше и мощнее, готовясь наконец прорвать невидимую дамбу. Поскольку мне уже довелось испытать нечто подобное, я всеми силами способствовала приближению развязки.
Лукас проник в меня – и тут же отстранился, дразня. Так повторялось несколько раз, прежде чем он вошел по-настоящему и уже не отступал. Предчувствие надвигающегося цунами пугало своей неотвратимостью: что если оно сметет меня и уничтожит?.. Я едва не пошла на попятный, но желание отдаться пугающей волне было почти нестерпимым. И в то же время хотелось убежать от нее, вернуться в уютную безопасность… Однако Лукас не останавливался, пока исполинские волны не обрушились на меня одна за другой, увлекая в бездонную пропасть. Все мое тело дрожало от наслаждения, потоками извергая бесценную субстанцию.
Содрогнувшись, Лукас вдруг отстранился, и его семя короткими толчками излилось мне на спину. Его оргазм немного оттянул момент моей кульминации, однако уже через несколько мгновений я кончила, испытав странные, небывалые по силе ощущения, словно взорвавшие меня изнутри.
Мы лежали на кровати, тяжело дыша и постепенно возвращаясь в реальность. Я и думать забыла о книге. В отличие от Лукаса, который тут же торопливо провел пальцами по моему телу, собирая драгоценную влагу, и бросился к манускрипту. Сидя в постели, я молча наблюдала за ним.
– Сделай то же самое и иди сюда, – сказал он. – Скорее!
Бесценная субстанция была не такой вязкой и более соленой, чем обычные выделения во время секса. Послушно смочив палец, я встала и на ватных ногах подошла к Лукасу. Мы одновременно коснулись печати и произнесли заклинание.
На этот раз все ощущалось как-то по-другому. Словно тьма вокруг нас стала еще гуще и плотнее – нечто похожее я чувствовала однажды после небольшого землетрясения в Сан-Франциско. На мгновение перед затуманенным взором пронеслась вереница странных образов: роющий нору неведомый зверек; целый лес мертвых, изъеденных насекомыми деревьев и уже знакомое лицо неизвестной женщины. Она разглядывала меня с удивлением – будто это я вдруг явилась ей, а вовсе не наоборот.
Стоило мне протереть глаза, как видения исчезли без следа. Ужасно клонило в сон. Я с трудом доползла до кровати. Лукас прилег рядом и обнял меня – он был горячий, как печка.
– Ты как? – спросила я.
– Превосходно!
Накрыв нас обоих одеялом, я уснула как убитая.
* * *
Однако около двух ночи я проснулась, будто от толчка. Лукас сидел на своей стороне кровати и смотрел в окно. Легкое, блаженное настроение, в котором мы пребывали после секса, улетучилось; в комнате повисло напряжение.
– Всё в порядке?
– Конечно, – рассеянно ответил он и вновь отвернулся к окну. – Лучше не бывает. Просто думаю… Нам столько всего нужно сделать. Например, сообщить о сделке.
– Кому?
– Налоговой. Они отслеживают все платежи свыше десяти тысяч.
– Ну и ладно.
– Конечно, придется заплатить кучу налогов. Я поговорю со своим бухгалтером – может, удастся как-то уменьшить сумму. Можно разделить счета…
– Отличная идея!
Словно актеры в плохой пьесе, мы механически произносили реплики, не заботясь о правдоподобности. Нас абсолютно не волновали налоги – как, впрочем, и деньги. Все наши мысли вращались вокруг последнего акта этой магической драмы.
Мы посмотрели друг на друга. Во взгляде Лукаса читалась мольба. Мне даже показалось, что лицо его стало немного другим – черты заострились, под глазами пролегли глубокие тени.
– Даже не проси, – сказала я. – Не собираюсь я этого делать. Ни с бабуином, ни с кошкой. Вообще никак!
– Может, есть какой-то другой способ? – тут же отреагировал Лукас. – Например, искусственная кровь. Помнишь, ты рассказывала о задумке Имоджен? Что-то вроде арт-проекта? Давай тоже попробуем! Вдруг получится?..
– Ты ведь знаешь, что произошло с теми, кто пытался, – возразила я. – Нам удалось пройти дальше других и добиться невероятных результатов! У нас есть книга. Деньги. Так не лучше ли поблагодарить судьбу и успокоиться?
Его губы растянулись в фальшивой улыбке.
– Ты права! Так и сделаем.
Мы вновь посмотрели друг на друга.
– Я забронирую билеты на обратный рейс, – предложил он.
– В первом классе, – уточнила я.
– Само собой!.. Слушай, давай прогуляемся? Это ведь наша последняя ночь в Париже.
Меня все еще дико клонило в сон.
– Ты иди, а я посплю немного. Встретимся позже.
– Уверена?
– Конечно, иди! Я же вижу, тебе не терпится. К тому же Париж никогда не спит, и ты наверняка найдешь, чем заняться. Увидимся утром.
Лукас подошел и сел на кровать возле меня. Интересно, когда он успел полностью одеться?..
– Подумай о том, что я сказал. Хочешь, останемся в Париже – хотя бы ненадолго? Потом рванем в Рим. Или в Токио. Как только о сделке станет известно, коллекционеры просто завалят нас предложениями – заработаем кучу денег!.. Жизнь кардинально изменится.
Я пробормотала в ответ что-то невнятное. Лукас поцеловал меня на прощание и вышел. Услышав щелчок захлопнувшейся двери, я забылась тревожным сном, и проснулась вся в поту, совершенно не отдохнувшая.
На часах было шесть утра. Даже горячий душ не помог избавиться от неясного безотчетного страха. Замотав полотенцем мокрые волосы, я взяла телефон и увидела два пропущенных звонка от Лукаса. У меня засосало под ложечкой. Тут что-то не так! Ведь нам сейчас полагалось праздновать громкий успех. Голос Лукаса казался нервным и испуганным:
– Лили, перезвони мне. Прямо сейчас. Это срочно!
Я тут же набрала его номер.
– Слава богу, с тобой всё в порядке! – сказал он с явным облегчением. – Оставаться в гостинице опасно. Приезжай сюда.
Он продиктовал мне адрес и подробно объяснил дорогу. От реки налево, затем под мост. Ориентир – запах кофе.
– А книга? Не могу же я оставить ее здесь!
– Не волнуйся. Книга у меня.
Сердце вновь заныло от недоброго предчувствия.
Глава 29
Я оделась, собрала вещи и запрыгнула в такси, попросив водителя высадить меня в полумиле от места назначения. Затем – на случай, если за мной следят – прошла окольными путями и затерялась в толпе у оживленного рынка под мостом. Рядом текла Сена; возможно, этот старинный уголок Парижа был ровесником самой книги. Вокруг рынка располагались уютные магазинчики и бары, а всего в паре кварталов начиналась более современная застройка, плавно переходящая в тесный лабиринт улочек промышленного района. Наконец я нашла нужный адрес. Здесь и правда чувствовался сильный запах кофе.
Оказалось, это какой-то склад. Над погрузочной площадкой я заметила большую раздвижную дверь, а рядом – обычную, с железной ручкой. Площадка чуть-чуть не доходила мне до пояса, так что забраться на нее не составило труда. Дверь была плотно прикрыта, но не заперта. Легонько толкнув ее, я проскользнула внутрь и очутилась в огромном полутемном помещении.
Повсюду стояло какое-то оборудование, ряды коробок высились до самого потолка. Я почти сразу догадалась, что попала в цех по обжарке кофе: в ростерах и кофемолках даже оставались необработанные зерна.
В глубине склада брезжил слабый свет. Я двинулась в том направлении. Вскоре на освещенном участке возле дальней стены увидела Лукаса. Он нервно расхаживал среди коробок с книгой в руках. Позади него была дверь с табличкой «Туалет», а рядом стояли большой металлический стол и стул.
– Лукас! – тихонько окликнула я.
Он обернулся.
– Лили! Ты не поверишь!..
И тут раздался стук.
Кто-то стучал в дверь туалета. Изнутри.
Я с недоумением посмотрела на Лукаса.
– Помнишь нашего лос-анджелесского преследователя? Так вот, я его поймал! В Париже. Думаю, этот тип работает на Хейбера. Он хотел меня убить. А потом забрать книгу и деньги. Я гулял по улице, а он шел за мной по пятам. К счастью, мне удалось его скрутить и притащить сюда. Он давно за нами следит!
– Но как?..
Возможно, Лукас говорил правду, но я почему-то ему не верила. Что-то здесь не сходилось. Если б кто-то хотел нас убить, у него была отличная возможность сделать это прошлой ночью.
Лукас выглядел как-то иначе. Лицо его словно преобразилось: глаза запали, подбородок выдвинулся вперед. Или мне это только мерещилось?..
– Лили! – Его голос звучал резко и сердито. – Он хотел нас убить! Обоих. А потом забрать книгу.
– Тогда нужно позвонить в полицию, – сказала я как можно спокойнее.
– Или… Или…
Лукас смотрел на меня большими умоляющими глазами. У меня подкосились колени. Я прекрасно понимала, что он имеет в виду.
– Нет! Сколько можно повторять? Я не стану этого делать.
– Но ведь этот человек собирался нас убить. Он преступник!
– Ну и что? Это еще не повод брать грех на душу!.. Зачем ты принес сюда книгу?
Подойдя ближе, Лукас хотел меня обнять, но я отшатнулась.
– Представь, какой могла бы быть наша жизнь, – продолжил он, словно не замечая моего вопроса. – Такой, как в прошедшие пару недель. Только еще лучше. Гораздо лучше! Мы могли бы прожить так до конца своих дней.
– Мы уже получили кучу денег.
– Деньги еще не всё, – возразил Лукас. – Представь, какие возможности нам дала бы неограниченная власть! – Заметив отвращение на моем лице, он поспешил добавить: – Сколько добра мы могли бы сделать!
– Да уж, – съязвила я. – Правда, сначала придется лишить жизни другого человека – что может быть чудовищнее? И все это ради эгоистичных амбиций!
– При чем здесь эгоизм? Он собирался нас убить!
Тут я заметила кое-что на столе. Нож. Большой кухонный нож с длинным и острым лезвием. Где и когда Лукас успел его раздобыть?.. Выходит, он заранее все спланировал.
На полу по другую сторону от стола был расстелен прозрачный водонепроницаемый тент.
– Предлагаешь хладнокровно его зарезать? Как Шаймена?.. Это ведь ты его убил.
Он скривился, как от неприятного запаха, и на мгновение вновь стал прежним Лукасом – милым и обаятельным. Только чуть более грустным. Постаревшим.
– Не говори ерунды. Как ты могла такое подумать?! – Неожиданно замолчал с выражением растерянности на лице. – Черт! Все так запуталось. Неужели я… Нет, это невозможно! Лили, ты же меня знаешь – я бы никогда…
– Как и Адмирала, – продолжала я.
– Нет! – Он затряс головой. – Ты все не так поняла. Кто-то… О боже… Я не знаю, что произошло. Вроде я был там… Черт!.. Не знаю. Я бы не смог. Ни за что!..
Я и сама не была уверена – пока не увидела тент. И нож. У меня и раньше возникали смутные подозрения, но я их решительно отметала. Правда казалась слишком ужасной, чтобы в нее поверить. Как-то Лукас упомянул, что Мастерс хочет баллотироваться в президенты. Однако во время нашей встречи адмирал не говорил ничего подобного. Я постоянно возвращалась к этой мысли, изобретая для Лукаса все новые и новые оправдания: скорее всего, он просто где-то услышал или прочитал о политических амбициях бравого вояки. Только все это было враньем. И, что самое ужасное, – вместо того чтобы разоблачить напарника еще тогда, я фактически дала ему карт-бланш.
Должно быть, в тот вечер Лукас вернулся в дом Мастерса и убил его, избавившись от конкурента в борьбе за книгу. А может, что-то или кто-то заставил его так поступить? Последняя версия нравится мне гораздо больше – ведь Лукас, которого я знала столько лет, вовсе не похож на безумного маньяка. Пусть он не идеален, зато искренне любит жизнь и умеет получать от нее удовольствие. В отличие от этого алчного, обуреваемого страстями монстра. Я и правда склоняюсь к мысли, что настоящий Лукас был обычным человеком – немного легкомысленным, в меру эгоистичным, – который сбился с пути, попав под влияние могущественной темной силы.
Но что если все с точностью до наоборот?.. Что если это и есть его истинное лицо? И книга лишь послужила катализатором морального разложения Лукаса Марксона…
Теперь он вновь напоминал сумасшедшего: горящий взгляд, впалые щеки.
– Лили, неужели ты не понимаешь? Рано или поздно это должно было случиться! Мы обязаны дойти до конца.
Его словно подменили: даже голос звучал неестественно.
– Я же сказала, что не стану участвовать в последнем ритуале!
– Ну хорошо, – раздраженно бросил Лукас. – И что тогда прикажешь делать с запертым в туалете типом – потенциальным вором и убийцей?
– Отпустить. Не думаю, что он действительно собирался нас убивать. Да и в полицию вряд ли пойдет, учитывая его сомнительные методы работы. К тому же особого вреда мы ему пока не причинили.
Лукас упрямо сжал зубы, явно не планируя следовать моему совету.
Не буду врать: при всей своей чудовищности идея завершить все пять этапов казалась заманчивой. С тех пор, как стало известно о содержании книги, такого рода мысли порой приходили мне в голову. Конечно, я никогда не решилась бы на подобное злодеяние! Однако Лукас сильно упрощал задачу. Возможно, это я была спятившей, одержимой демонами психопаткой. Но в тот момент вдруг осознала ясно и отчетливо: мое желание должно исполниться! И пусть весь мир катится в тартарары.
Я выдвинула из-под стола пыльный, скрипучий стул и мягко усадила на него Лукаса. Что-то странное творилось с его лицом: оно менялось ежесекундно, словно отражая происходящую в душе борьбу добра со злом.
– Так, значит… ты в деле? – спросил он.
– В деле.
Да пошло оно все! Я с детства была хорошей девочкой. Надоело! И потом, что значит «быть хорошей»?..
Шагнув ближе, я взобралась к нему на колени. Он заметно расслабился и вздохнул с облегчением.
– Лили, я люблю тебя.
– Знаю. В общем-то, я тебя тоже.
Оседлав Лукаса, я наклонилась и поцеловала его в губы. Он моментально пришел в готовность – мы так часто занимались сексом, что наши тела научились сонастраиваться. Своего рода условный рефлекс по Павлову.
Задрав платье, я сдвинула трусики и начала трогать себя. Лукас торопливо расстегнул молнию на брюках. Я медленно опустилась на него, как только достигла нужной степени возбуждения. Он отклонился назад и застонал.
Досконально изучив его тело, я знала, когда следует ожидать развязки. И за мгновение до кульминации, потянувшись назад, взяла со стола нож. Лукас ничего не видел – мне не хотелось, чтобы он знал. Но в последний момент вдруг открыл глаза.
В нем не осталось ничего от прежнего человека. Книга окончательно завладела им. Лицо исказила кривая ухмылка, почти гримаса. В нем было что-то животное. Дьявольское… Власть неизбежно меняет людей. Обладание ею ни для кого не проходит бесследно.
Кроме меня.
Я могла вызвать полицию и погубить нас обоих.
Или же разом покончить со всем этим ужасом и спасти чью-то жизнь.
Лукас несколько раз содрогнулся в момент оргазма. А потом заметил нож.
– Лили, не глупи! Ты не можешь меня убить! – ошарашенно выдохнул он, продолжая пульсировать внутри меня.
– Еще как могу. – И я вонзила нож ему в грудь.
Скажу честно: поначалу не верила, что получится. В юности мне приходилось пару раз махать кулаками в целях самозащиты. Максимум, что заработали тогда мои соперники, – пара синяков. Я никогда не отличалась крепким телосложением, к тому же Лукас весил гораздо больше, так что нужно было правильно рассчитать момент и не медлить. История Элен послужила хорошим примером.
Это оказалось сложнее, чем я ожидала. Шутка ли – пробиться сквозь толщу плоти, мышц и костей до внутренних органов! Однако мне удалось. Не уверена, что попала в сердце, но по крайней мере смогла продырявить легкие.
Отчаянно хватая воздух ртом, Лукас предпринял слабую попытку скинуть меня с колен. Но он уже умирал: едва заметно дернувшись, его руки безжизненно повисли вдоль тела. На искаженном ужасом лице застыло недоумение. Из груди вырвался жуткий свистящий хрип, а затем еще один. Не желая продлевать его агонию, я воткнула ему нож чуть правее сердца. Второй удар дался не легче первого, зато после третьего… На меня словно что-то нашло: я снова и снова вонзала острое лезвие в обмякшее тело, как будто давно сдерживаемая ярость наконец прорвалась наружу, сметая все на своем пути.
Пришлось сделать над собой усилие, чтобы прекратить это безумство. Я не собиралась становиться слепым орудием книги. Пусть она работает на меня, а не наоборот.
Кровь с бульканием вытекала из ран Лукаса, пока ее потоки не превратились в тоненькие ручейки. Еще пара секунд – и его сердце перестанет биться. Пересилив жалость и отвращение, я коснулась пальцами окровавленной груди и поспешила к книге.
Я знала, чего хочу. И о чем так долго мечтала.
Смазав кровью нужный символ, я произнесла заклинание.
Весь мир будто рухнул, сбив меня с ног. Внезапно нахлынул поток эмоций, перед глазами вновь пронеслась вереница видений: попавшийся в капкан черный зверек на грязной земле – теперь ему ни пискнуть, ни пошевелиться; женщина с презрительной гримасой на лице – она глумливо смеется надо мной; тошнотворная волна стыда; выползающая из черной бездны демоническая сущность, которая не должна была появиться на свет.
В следующий миг я очутилась в маленькой грязной лаборатории вместе с Иеронимом Зиллом и принцессой Изабеллой. Она многозначительно посмотрела на меня, словно теперь мы обе владели неким тайным знанием. Правда, я так и не поняла, каким именно.
Изабелла вглядывалась в магический кристалл. Каким-то образом она чувствовала, что я здесь, несмотря на разделяющие нас столетия.
– Поздравляю, – сказала Изабелла. – Теперь тебе откроется истина.
– Какая?
– Сама увидишь.
– А о чем мечтали вы?
Изабелла не ответила. До сих пор ломаю голову, пытаясь разгадать ее намерения. Что ей было от меня нужно? Чтобы я уничтожила рукопись – дьявольское порождение ее злых чар? Или позволила книге поглотить Лукаса – и ту часть меня, что умерла вместе с ним?
Так кто же из нас выиграл, и что за приз достанется победителю?..
Я пришла в себя через час.
Лукас был мертв. А я жива. Мне удалось завершить пятый акт. Оставалось разобраться с запертым в туалете заложником.
Глава 30
Небрежно сунув книгу за пояс джинсов – более истрепанной она от этого все равно не стала бы, – я постучала в дверь. Руки не дрожали, сердце билось на удивление ровно. Лишь по прошествии времени меня настигнет осознание чудовищного поступка. Ну а пока я действовала четко и решительно.
– Сейчас дам вам что-нибудь из одежды. Завяжете себе глаза, – сказала я, утрируя иностранный акцент. – Потом уйдете и навсегда забудете обо всем, что здесь случилось. Иначе вам конец. Это понятно?
– Да, мэм, – послышалось изнутри.
– А теперь зажмурьтесь. – Открыв дверь, я бросила ему свою рубашку.
Заложник Лукаса оказался крупным мужчиной, похожим на бывшего военного.
– Кто вас нанял?
– Хейбер. Он поручил мне следить за вами, чтобы перехватить книгу до поступления оплаты. Я облажался. Конец истории.
Когда пленник завязал глаза рубашкой, я схватила его правую руку и вонзила нож в самый центр ладони. Он даже не вскрикнул – лишь поморщился и застонал от боли.
– Вас здесь не было, ясно? И не советую меня искать, – если не хотите, чтобы вас нашли с перерезанным горлом.
Я вытолкала его из склада и, доведя до угла, оставила на пустынной улице. Затем развернулась и пошла в другую сторону, то и дело меняя направление, чтобы замести следы. В первой попавшейся аптеке купила кое-какие препараты, а также медицинский спирт и жидкость для снятия лака. Вернувшись в гостиницу, смешала всё в пластиковой чашке и с помощью ватной палочки аккуратно подтерла последний символ, смывая кровь и часть линий. Было важно не нарушить симметричность рисунка, чтобы он выглядел нетронутым. Потом проделала то же самое с четвертым символом. Теперь никто не сможет преодолеть больше трех этапов.
Ни одна душа не заподозрит меня в подлоге: подчищенные страницы ничем не отличались от остальных, таких же старых и замусоленных. Хейберу и в голову не придет, что я уничтожила рукопись, которая стоила ему целого состояния.
С книгой покончено. Лишенная магической силы, она умирала у меня на глазах, превращаясь в ненужный хлам из старого пергамента и чернильных пятен. Оставалось лишь надеяться, что перед смертью рукопись успела исполнить мое желание. Конечно, потребуется время на его материализацию – недели, а то и месяцы. В любом случае я не могла позволить Хейберу или кому-нибудь другому заполучить манускрипт в первозданном виде, даже ценой собственной мечты. Эта книга являлась воплощением зла и вообще не должна была появиться на свет. Теперь ее наконец не стало.
Затем я доставила рукопись в парижский офис Хейбера.
А в гостинице, сделав грустное лицо, сказала, что Лукас выехал раньше. Я знала, что все с готовностью поверят в банальную историю расставшихся после ссоры любовников. И когда найдут его тело, никто меня не заподозрит. У полиции нет ни единой зацепки.
Перед уходом со склада я тщательно стерла все свои отпечатки – хотя ни один криминалист не смог бы отыскать улики в таком бардаке. Никто не видел, как я туда входила. Принадлежащая Лукасу половина денег останется нетронутой. Помнится, у него была двоюродная сестра где-то в Уэстчестере. Я прослежу, чтобы она получила все до последнего цента, и помогу выгодно оценить и продать его личную библиотеку.