Келли запихала в рот огромный кусок мороженого. Еще совсем недавно утверждение Кевина не вызвало бы у нее нареканий, но семь часов назад она решила покарать завравшихся Марен и Винни и восстановить Крисси в правах на Стэнфорд. Купив одноразовый телефон, не позволявший отследить ее личность, она, хитроумно смешав правду и ложь, настрочила кляузное сообщение и отправила его на телефоны Алисии, Дианы, Аманды, Сары и свой собственный, чтобы отвести от себя подозрения. Если все получится так, как она задумала, ее подруги из академии разнесут сплетню о Винни по всей округе, и завтра с утра на Теда Кларка обрушится шквал телефонных звонков от разгневанных родителей. Такова жизнь: Келли не единственная родительница академии, охваченная приступом университетской мании.
– Круто, – недовольно бросила Крисси. – Только если все забили на правила, мы можем остаться в дураках, продолжая играть честно.
– Понимаю, ты расстроена, однако ложь до добра не доводит. Ты изумительная девочка, Крисси, и Стэнфорд сядет в лужу, если вместо тебя предпочтет кого-нибудь из тех двоих, – властно сказал Кевин.
– Папа прав, – поддержала мужа Келли, вытирая слезы со щек дочери, – все знают, что Брук тебе и в подметки не годится. Она еле-еле набрала три с половиной балла и общий тест сдавала четыре раза. Клянусь.
– Знаю! Остается Винни. Опять и опять Винни! – закричала Крисси. – Над ней все учителя трясутся, пылинки с нее сдувают, только потому что ей в жизни меньше повезло, чем остальным. Достало!
Левая рука Крисси взметнулась к заправленному за уху локону.
– Крисси, не надо, – умоляюще воскликнула Келли и потянулась к дочери. Недоставало еще, чтобы из-за всех этих неурядиц Крисси вновь начала выдергивать волосы.
– Прекрати! – Крисси шлепком отбросила материнскую руку. – Со мной всё хорошо. Я обязательно поступлю в Стэнфорд! И Винни со мной не тягаться!
Шумно топоча, она выбежала из кухни. Келли бросилась было за ней, но Кевин ее удержал.
– Оставь ее в покое, – посоветовал он и зачерпнул мороженое.
Келли покорилась и напустила на себя равнодушный вид. К концу недели ее анонимное сообщение достигнет слуха каждого родителя из Эллиот-Бэй, и блестящие планы Винни накроются медным тазом. Если Алисия не скрутит ее в бараний рог, то скрутят мамаши, чьи детишки претендуют на расширенную Лигу плюща. А теперь и обманщица Брук оказалась у нее под колпаком. Честно говоря, она до смерти боялась прижимать к ногтю дочь Алисии Стоун. Правда, прижимать ее пока было и не за что. Нельзя же позвонить в Стэнфорд и сообщить о жульничестве при подаче вступительных документов, если эти документы еще не поданы. Но вот когда придет время… хватит ли у нее мужества нанести сокрушительный удар?
9. Алисия
Узнав, что бывший основатель и генеральный директор «Аспере», уволенный за сексуальные домогательства, получил от совета директоров компенсационную выплату в размере более шестидесяти пяти миллионов долларов, акционеры вчинили компании иск. И судебный процесс, тянувшийся с тех самых пор, как Алисия взяла бразды правления «Аспере», постоянно напоминал о шаткости ее положения. Возражать совету директоров, большинством голосов поддержавшему выплату колоссальных отступных гнусному подонку, Алисия не осмеливалась – иначе она мигом вылетела бы из начальственного кресла. С другой стороны, любые оправдания их поступка бросали тень на ее образ сильной и влиятельной женщины. Хуже того: она сама изрядно потратилась, умасливая одну из их арендаторов, два года назад обвинившую Брайана в сексуальных домогательствах. Брайан держался кремнем: он просто шутил, и не его вина, что у женщины напрочь отсутствует чувство юмора. Однако длинноногая рыжеволосая бестия явно не видела ничего смешного в его предложении попробовать разные способы уменьшения арендной платы. Если бы слух об этой тяжбе просочился наружу, на будущем Алисии можно было бы ставить крест.
Она выиграла себе полгода, четыре раза прося отложить разбирательство дела, но под конец терпение у судьи лопнуло. Алисию заперли на целый день в конференц-зале вместе с полдюжиной юристов и не выпускали до тех пор, пока стороны не пришли к мировому соглашению. Женщина валилась с ног от усталости, но оно того стоило: пресса ни о чем не прознала. Ожидая, когда парковщик пригонит машину, Алисия вытащила из сумочки телефон, и глаза ее полезли на лоб: сто пятьдесят семь непрочитанных сообщений! Абсолютный персональный рекорд. Что стряслось? Нажав на последнее уведомление, она открыла цепочку сообщений в групповом чате, где общались более двух десятков мамаш из академии. Именно в этой цепочке проходили самые бурные обсуждения.
Аманда: И я!!!!!
Пегги: И я!!
Келли: Думаю, нам всем стоит к нему обратиться.
Холли: Я только что отправила сообщение…
Барбара: Бог мой! Какая неблагодарность!
Диана: Безобразие! Ну и задам же я Теду!
Нора: Покажите Теду Кларку! Это недопустимо!
М-да… Так много женщин и так мало слов. Впрочем, ей некогда было разбираться, что именно вызвало сегодняшнее осеннее обострение у скопища страдающих ерундой мамашек. Ее ждала настоящая работа. Переслав несколько писем коллегам из «Аспере», Алисия наткнулась на сообщение с незнакомого номера.
Винни Прессли – врунья. Студентка в первом поколении – ложь чистой воды. Она подала заявления в десять ведущих университетов, лишь бы всех обскакать и доказать, что она – лучшая.
Что за шутки? Какого черта? Кровь бросилась ей в голову. Внезапно все обрело смысл. Вернувшись к групповому чату, она просмотрела сообщения разъяренных мамаш, пока не убедилась, что все они, еще полминуты назад воспринятые ей как полная белиберда, касались Винни и Марен. Чуть ли не пинком вышвырнув парковщика из машины, Алисия, нещадно сигналя, вклинилась в вереницу мчавшихся по улице автомобилей и приказала голосовому помощнику набрать номер Брайана.
– Привет, Лиш, как дела?
– Я уволю ее! Чертову потаскуху!
– Эй, эй, сбавь обороты. Что стряслось?
– Эта паршивка Винни подала заявления в десять ведущих университетов! – завизжала Алисия в динамик телефона. – А Стэнфорд возглавляет десятку каждого рейтинга!
– Что? Откуда ты знаешь?
– От верблюда! МА-А-АТЬ-ЕГО-О! – завопила Алисия, колошматя по рулю. – Ч-черт, я-то думала, что обо всем позаботилась! Я даже прибавку ей обещала. Как они могли? После всего, что я для них сделала! Да мне противно находиться с ней в одной комнате! Она в доме?
– Я только пришел, – ответил Брайан, – но машины ее на дорожке не видел.
– Эта дрянь лгала мне в глаза! Бесстыдно лгала мне в глаза! – Алисия ударила по тормозам, остановившись на красный свет. К счастью, все стекла в «Мерседесе-АМГ» были тонированы, и она могла орать как безумная, не опасаясь, что ее снимет на камеру какой-нибудь прохожий. – А я еще подарила Винни дурацкую толстовку с эмблемой Вашингтонского университета! Они что, и вправду думали, я ни о чем не узнаю?
– Глупость какая, – фыркнул Брайан. Алисия услышала звук открываемого холодильника.
– Кстати, – ядовито прошипела она, – профессор Беджамака написал, что Брук вчера ему так и не позвонила. Она игнорит его в третий раз! Он пишет, что очень занят и не уверен, стоит ли нам продолжать – времени в обрез. Я вам обоим отправила напоминалку. Какого черта?
– Я сказал Брук, чтобы она ему позвонила. Думал, она послушает, – заискивающе проговорил Брайан, но Алисия осталась глуха к его кротости.
– Не могу же я просить об этом Марен! – вскипела она, ожесточенно массируя лоб. – Почему ты не проследил, чтобы она действительно ему позвонила? Ты прекрасно знаешь, что она всячески отлынивает от этого. Бог мой, да она уже дважды его динамила!
– Тише, Алисия, спокойно.
– Чем ты был так занят вчера днем, что не взял ее за руку и не заставил позвонить? Я жду ответа!
Брайан молчал.
– В том-то и дело, что ничем, насколько я понимаю! Ничтожество! Тряпка! Разговор окончен!
Ворвавшись в дом, Алисия молнией пронеслась мимо кухни и примыкавшего к ней кинозала, где ее никчемный муж, развалившись на диване, пялился в телевизор. Порою она гадала, а не развестись ли ей с ним, но быстро себя одергивала. Во-первых, секс с Брайаном был бесподобен. А во-вторых, только развода ей не хватало: и так времени ни на что нет. Взлетев по лестнице, она кинулась в кабинет и с грохотом захлопнула дверь. После ругани с Брайаном она всю дорогу думала только об одном: Винни – вовсе не студентка в первом поколении, и ее козырь – чистейшая фикция. Алисия смутно припомнила последнюю встречу попечителей Стэнфорда, где их убеждали, что университет очень заинтересован в студентах, которые первыми в своих семьях решились получить высшее образование. Погруженная в себя Алисия слушала вполуха, будучи убежденной, что «студенты в первом поколении» не что иное, как политически корректный термин для абитуриентов, дискриминируемых по расовому или национальному признаку. И уж точно не применимый к голубоглазым белокожим девочкам. И уж точно не применимый к Винни.
Несмотря на изобретательность, способность схватывать на лету и организованность – таланты, которыми были обделены многие ее высокообразованные и высококвалифицированные подчиненные в «Аспере», – Марен, насколько знала Алисия, досконально изучившая ее биографию прежде, чем принять на работу, не имела высшего образования. Да и сама Марен никогда не упоминала об университете. Она ведь забеременела, подсчитала Алисия, когда ей исполнилось семнадцать или восемнадцать лет. Какая уж тут учеба.
Однако человек, отправивший анонимное сообщение, полагал, что кто-то из родителей Винни высшее образование все-таки получил. Если не мать, то, следовательно, отец Винни, незнакомец, с которым Марен, по ее словам, провела одну лишь ночь. Однако она, не моргнув глазом, солгала про поступление Винни в Вашингтонский университет. Так, может, и про отца Винни она тоже насочиняла с три короба?
Годами Алисия расспрашивала Марен о ее прошлом и детстве, но та всячески избегала подобных разговоров. Алисию это смущало. Она доверила Марен единственного ребенка, посвятила ее в мельчайшие подробности личной жизни, но ответного расположения не вызвала. Марен почти ничего о себе не рассказывала, и, сколько бы Алисия ни пытала ее о происхождении Винни, она постоянно натыкалась на глухую стену молчания. В конце концов Алисия смирилась. Марен работала за семерых и всегда находилась под рукой – так какая разница, кто отец Винни? Однако теперь вопрос об отцовстве стал во главу угла. И Алисия знала, где искать на него ответ.
Когда Брук училась в восьмом классе, всех учеников академии обязали принять участие в школьной научной ярмарке. По привычке, ставшей их семейной традицией, Брук валяла дурака до последнего, и Алисии ничего не оставалось, как самой взяться за дело. Незадолго до тех событий она побывала на встрече руководителей компаний ИТ-отрасли, где познакомилась с генеральным директором организации, занимающейся анализом ДНК. Написав новому соратнику и попросив его набросать идей к научной ярмарке, она получила ответ от вице-президента по маркетингу, который прислал ей не только интересные предложения, занявшие целый лист, но и скидочный код на двести долларов для прохождения генетического теста на сайте apairofgenes.com. Брук оставалось найти двенадцать добровольцев, уговорить их плюнуть в мензурку, пройти ДНК-исследование, ответить на несколько вопросов о своей физической активности и поделиться с ней результатами теста, определявшего, какой тип мышечных волокон – медленно или быстро сокращающихся – более склонен к наращиванию в их организме.
Брайан отвел дочку в свой излюбленный спортзал, и через час они вернулись с несколькими образцами. Недостающие образцы они взяли у горничной, шеф-повара, личного тренера Алисии и у Винни, гостившей в те дни у Стоунов, пока Марен набивала продуктами кладовые их пляжного бунгало в Дель-Мар. Так как Марен отсутствовала, а Винни была несовершеннолетней, Алисия сама завела аккаунт на ее имя, притворившись ее законным опекуном. Она собиралась посвятить Марен во все тонкости генетического эксперимента, но затем, испугавшись, что эта паникерша снова закатит ей грандиозный скандал, как закатила его в начале года, когда узнала о подмене тестов при поступлении Брук в академию, решила оставить все в тайне. Все эти годы администраторы сайта заваливали ее бесконечными письмами, предлагая залогиниться и посмотреть уточненные результаты тестирования или воспользоваться их новинкой – программой генетической генеалогии, позволявшей найти родственников. Алисия никогда не вспоминала про эти письма. До сих пор.
Забив в адресную строку доменное имя apairofgenes.com, она нажала «Ввод». На странице регистрации ввела адрес личной электронной почты и мысленно похвалила себя за то, что когда-то поставила галочку в чекбоксе «Сохранить пароль». Она кликнула по вкладке «Генетическая генеалогия» и подвела курсор к словам «Генетические родственники Винни Прессли». Сердце ее бешено забилось, к лицу прилила кровь. Приподняв волосы, она ощутила на шее благословенное дуновение прохлады. Что это – «прилив», симптом климакса? Или старое доброе чувство стыда? Впрочем, ей стыдиться нечего. Это Винни, насколько ей известно, все эти долгие годы поддерживая отношения с отцом, напропалую врала, что впервые в истории семьи Прессли собирается получить высшее образование. Интересно, о чем еще умалчивают Винни и Марен?
Щелкнув по ссылке, Алисия уставилась на фотографию отца Винни. На те же огромные васильковые глаза. Глаза Винни. «Чейз Олдер, – произнесла она вслух. – Кто же ты?» Ее пальцы запорхали по клавиатуре, и вскоре она обнаружила его биографию на сайте одной юридической компании, о которой никогда не слышала. Скользнув глазами по тягомотному описанию юридической практики и списку клиентов, она наткнулась на важную информацию. Чейз окончил Йельский университет со степенью бакалавра и Юридическую школу Северо-Западного университета со степенью доктора права. А значит, Винни являлась «наследницей» Йеля. Так какого дьявола она туда не поступала? Читая далее, Алисия выяснила, что отец Винни жил в Калифорнии, в Сан-Матео, вместе с женой Наоми и двумя ребятишками. Он даже указал годы окончания учебных заведений, чего ни одна здравомыслящая женщина никогда не сделала бы на корпоративном сайте. Быстро прикинув в уме, Алисия ахнула. Бог мой! Проныра Чейз заделал Марен ребенка в шестнадцать лет!
Что ж, если этот йельский бульдог и вправду являлся папочкой Винни, то ее притязания на студентку в первом поколении не стоили и ломаного гроша. Однако здесь возникала одна непреодолимая преграда: Алисия не понимала, как сообщить об этом в академии, не раскрывая секрета, что она, генеральный директор крупной компании, нарушила закон и противоправно использовала результаты чужого генетического теста. Нашла коса на камень.
Весь следующий день Алисия избегала как раздражавшего ее Брайана, так и Марен. При мысли, что помощница лгала ей, Алисию мгновенно переполнял гнев, и она боялась сорваться и дать ему волю. Кроме того, она ломала голову, как ей использовать информацию об отце Винни. Поэтому единственным человеком, удостоенным ее внимания, оказалась Брук: дочь наконец выбросила белый флаг и под неусыпным материнским оком позвонила профессору Беджамаке из конференц-зала «Аспере». Алисия немного успокоилась: эссе – пусть и не Брук станет их автором – сдвинулись с мертвой точки, и вакханалия с поступлением обещала вскоре закончиться.
Заседая на беспрерывных совещаниях и краем уха слушая про судебные тяжбы, конфиденциальность данных пользователей и возможные финансовые махинации компании, приобретаемой «Аспере», Алисия размышляла о том, как ей обнародовать сведения об отце Винни. Открыто разоблачить Марен она не могла, иначе пришлось бы объяснять, каким образом она раздобыла информацию. А время поджимало: еще немного, и ей не удастся помешать Винни подать заявление в Стэнфорд. Так ничего и не придумав, она по дороге с работы позвонила Теду Кларку, надеясь не мытьем, так катаньем вытащить из него что-нибудь путное, однако попала на автоответчик.
В десять вечера она проглотила полторы таблетки «Золпидема», но даже лошадиной дозе снотворного не удалось совладать с чудовищем, из ночи в ночь лишавшим ее сна. Промаявшись около двух часов и устав перекатываться с боку на бок, Алисия на цыпочках прокралась по коридору и шмыгнула в кабинет, где лежал айпад. Возраст давал о себе знать: как и большинство немолодых женщин, ее бросало то в жар, то в холод, и она, свернувшись на диване под грудой наваленных одеял, принялась искать на планшете какой-нибудь сериал – удобоваримую пищу для глаз, убаюкивающую, а не будоражащую, способную умилостивить бессонницу. Должно быть, «Настоящие домохозяйки из Беверли-Хиллз» оправдали ее ожидания, потому что очнулась она только в четверть восьмого, когда смарт-часы «Эппл» завибрировали от звонка Теда.
– Тед? – глухо спросила она, уткнувшись в запястье.
– Доброе утро, Ал… – начал было он, но Алисия его перебила.
– Это правда? – прохрипела она. – Винни собирается на досрочную подачу в Стэнфорд?
Женщина выпрямилась и неподвижно застыла.
– Алисия, вы же понимаете, я не вправе обсуждать с вами намерения учеников, – раздраженно ответил он.
Однако она не привыкла отступать.
– Тед, я должна знать.
– Алисия, нет.
– На прошлой неделе Марен, глядя мне в глаза, сообщила, что Винни поступает в Вашингтонский университет по программе для отличников. Однако, как я выяснила недавно, она солгала. Тебе трудно сказать, собирается Винни в Стэнфорд или нет? Повторяю: я должна это знать!
От просительных ноток, прозвучавших в ее голосе, Алисии стало дурно. Тед наверняка наслаждается ее унижением.
– Послушайте, – закашлялся Тед, – насколько я понимаю, Винни очень целеустремленная девочка. Возможно, она действительно собирается поступать.
– Давай-ка начистоту. – Алисия села на край дивана. – То, что она и Марен растрезвонили по всему городу о поступлении в Вашингтонский университет, – беспардонная ложь?
– Полагаю, Винни рассматривает Вашингтонский университет как запасной вариант, так что, по сути, никакая это не ложь.
– Не умничай тут! – прикрикнула на него Алисия. – Полтора десятка престижнейших университетов предоставляют возможность досрочной подачи документов, а ты не можешь уговорить ее поступить в один из них?
– Ну что мне вам сказать? – не скрывая досады, буркнул он. – Она и вправду хочет поступать только в Стэнфорд.
– Мне вот интересно, – помолчав, сказала Алисия, – ты читал ее эссе или редактировал мотивационное письмо?
– Этим занимается куратор. У меня, как у директора школы, другие обязанности.
– Ясно, – сдержанно произнесла она. – Но почему Винни так уверена, что единственное место в Стэнфорде достанется именно ей? Она обзавелась козырем, о котором я ничего не знаю?
– Алисия, этот разговор неуместен, мне действительно не положено обсуждать учеников с кем бы то ни было. Прошу вас, не ставьте меня в безвыходное положение.
– Выход есть всегда. Просто поделись крохами несущественной информации с генеральным спонсором твоей нынешней кампании по сбору средств.
– Хорошо. – Тед шумно выдохнул в трубку. Алисия усмехнулась: быстро же она его обработала. – Насколько я понял, ее эссе посвящено необыкновенным жизненным переживаниям.
– Этому посвящены все вступительные эссе. – Она закатила глаза.
– Ну, вы понимаете – выживанию на улице, бродяжничеству, непосильной работе. Марен же трудится у вас не первый год, верно? Полагаю, вы и сами все знаете.
– Разумеется, знаю.
– Послушайте, Алисия, наша задача – вдохновлять и побуждать ребят к действию, а не контролировать, куда они поступают. Однако, мне кажется, вы зря теряете покой и сон из-за Винни.
– Это еще почему? – насторожилась Алисия: начало выглядело многообещающим. – Тебе что-то известно?
– Вот что я вам скажу: хотя у Винни потрясающая успеваемость, в наши дни никто не поступает в Стэнфорд, не имея, по крайней мере, одного весомого козыря, а то и двух. Если так пойдет и дальше, они, со своей разборчивостью, в этом году одобрят не более трех процентов поданных заявлений. Невероятно, да? Винни уповает на то, что она студентка в первом поколении, однако сведения, полученные нами на днях, заставляют сомневаться, стоит ли нам и дальше поддерживать в ней эту убежденность.
– Погоди, что? – Алисия затрясла головой, разгоняя навеянный снотворным туман. – Как интересно… – Она свободно откинулась на спинку дивана. – Значит, ты в курсе про ее папашу из Йеля? Так убеди ее поступать в Йель, а не в Стэнфорд. Она же, как ни крути, его «наследница».
– Йель? Вы вообще о чем?
– А ты о чем? – быстро переспросила Алисия, сообразив, что, по-видимому, Тед ни сном ни духом не ведает про отца Винни. Вот черт!
– Ну, похоже, Марен таки училась в колледже. Мы пока изучаем этот вопрос. А вы утверждаете, у Винни есть отец?
– У каждого есть отец, Тед, – фыркнула Алисия. – Но пусть это останется между нами.
10. Марен
Как обычно, Кардинал, громадный золотистый ретривер Стоунов, приветствовал Марен с неудержимым восторгом. Четыре года назад, принеся щенка в дом, Брайан заверил окружающих, что не позволит сломить дух своего нового приятеля: то есть и палец о палец не ударит, чтобы привить ему хоть какие-то правила приличия и научить его элементарным командам. В результате Кардинал, весивший теперь полцентнера, вел себя хуже полугодовалого щенка. Наученная горьким опытом, Марен подняла вверх согнутое колено, защищаясь от бурных проявлений собачьей радости. Когда-то она совершила непоправимую ошибку, позволив отпечатать на своей груди, прикрытой белоснежной блузкой, подушечки двух идеально перепачканных лап, и мгновенно превратилась в посмешище для записного остряка Брайана. Воспоминания о похабщине, которой он сыпал в тот день, до сих пор тупой болью отзывались в ее сердце.
– Эгей, зоофилка, любишь, чтоб тебя лапали? – издевался он. – А к кошечкам ты тоже неравнодушна? Уверен, одна киска у тебя точно найдется. Покажешь ее завтра?
Утомившись пылкими излияниями, Кардинал наконец разрешил ей выбраться в коридор, и Марен помчалась на кухню. Мельком заглянув по дороге в гостевую первого этажа, она заметила неубранную постель с чудовищно скомканными одеялами и тотчас сообразила, что Брайан снова получил нагоняй от жены-мегеры. Ну и бардак. Как он умудрился свалять в один ком не только простыни и пододеяльники, но и наматрасник? Неужели все мужики такие свиньи? Или только Брайан?
Наверняка он уже умотал в загородный клуб, однако осторожность не повредит, поэтому Марен, надеясь побыстрее начать работу и избежать встречи с Брайаном, по-кошачьи бесшумно двинулась в сторону кухни. Перво-наперво ей надо махнуть через озеро в Белвью: заточить кухонные ножи и отдать суперавтоматическую кофеварку на плановый техосмотр в магазинчик, торгующий европейскими кофейными аппаратами. Затем, на обратном пути, прихватить из ателье пошитые для Алисии новые костюмы. Если обойдется без пробок, она вернется к одиннадцати и займется поджидающим ее ворохом счетов. Заглянув на кухню и убедившись, что горизонт чист, она направилась к ящику, куда повара сваливали затупившиеся ножи. Оставалось только забрать их, отнести к заточнику и возобновить круговорот ножей на кухне.
Засунув последний нож в карман сумки из уплотненного хлопка, специально купленной ею онлайн, она почувствовала на шее теплое дыхание. Обернулась и увидела Брайана в мятых трусах от «Брукс бразерс», почти впритирку стоявшего у нее за спиной.
Марен вздрогнула и притиснулась к кухонной нише.
– Ой, Брайан, привет. Прости, я… Я собираюсь отнести в чистку кофеварку. Ты уже пил кофе?
Брайан двинулся следом, отрезая ей путь к отступлению.
– Зачем мне кофе, когда у меня есть ты? – он выразительно приподнял брови. – Ты ведь мне тонус не хуже поднимешь, а?
– Очень смешно! – хмыкнула Марен.
Она терпеливо сносила колкости Брайана, относя их к издержкам профессии. Обычно беззаботная шутка отрезвляла его, и они расходились мирно. Но сегодня, похоже, он был готов преступить грани дозволенного. От него несло алкоголем. И это в половине девятого утра!
– Ой, погоди, совсем из головы вылетело: кто сегодня выгуливает Кардинала – ты или я? Хорошая разминка ему не повредит.
– Кардинал перебьется. Это нам с тобой хорошая разминка не повредит. Потренируемся в паре?
Он протянул к ней руку, но Марен увернулась и впопыхах выдернула из розетки шнур кофемашины.
– А тебе не пора на гольф или еще куда? – спросила она.
– Не ломайся, Марен, – заныл он. – Алисия вытурила меня из спальни в гостевую!
Марен тряхнула головой.
– Брайан, когда до тебя дойдет, что нет значит нет? И точка!
Она сделала шаг к кухонному столу, чтобы взять тряпку и обтереть дно кофеварки, но Брайан преградил ей дорогу.
– Спорим, ты будешь скучать по мне, когда мы вышвырнем тебя отсюда? – ухмыльнулся он, нависая над ней.
Марен прошиб холодный пот. Брайан просто треплется или действительно пытается ее запугать?
– Ты о чем? – натужно хихикнула она.
Брайан внезапно посерьезнел.
– О том, что Алисия совсем сбрендила из-за намерений Винни поступать в Стэнфорд.
– Что? Нет! Алисия все не так поняла! Винни поступает в Вашингтонский университет. Клянусь! Разве можем мы огорчить Брук?
Что нашло на Алисию? Откуда эти сомнения? После ее письма с отказом финансировать обучение Винни в университете разве могут они рисковать и доводить ее до исступления, когда на кону – последний семестр Винни в Эллиот-Бэй?
– Очень хотелось бы тебе верить, – пробормотал Брайан, тяжело склоняясь над ней все ниже и ниже. – Однако люди такое болтают, что прям и не знаю. А мы с тобой понимаем: если Алисия не получит того, чего хочет, она превратится в исчадие ада.
Брайан задумчиво почесал щетину на подбородке.
– По-моему, я заслужил от тебя маленькую благодарность, как полагаешь? Кто предупрежден, тот вооружен, верно? – затянул он угрожающе-заискивающим тоном, с головой выдававшим в нем пресыщенного белого богача.
Однако прежде чем Марен успела открыть рот, на кухню, зазывно покачивая бедрами, лениво вплыла помощница шеф-повара, красотка Ариана.
– Привет, Брайан!
Мужчина крутанул головой, подобострастно изогнулся и расплылся в блаженной улыбке. Ариана задорно улыбнулась в ответ. Уф, пронесло. Брайан был предсказуем до зубовного скрежета, и его неспособность сосредоточиться хоть на чем-то не раз выручала Марен, помогая ей сохранить работу у Стоунов.
Подхватив сумку с ножами, она стрелой вылетела через боковую дверь. Кровь стучала у нее в висках, когда она нырнула в машину и бросила сумку на пассажирское сиденье. На кой черт напоминать ей, что Алисия – исчадие ада? Она и без Брайана это знала. Они с Винни прочли ее письмо и прекрасно поняли намек насчет Стэнфорда. Так почему Брайан решил, что они лицемерят? Впрочем, с Брайана взятки гладки – он постоянно все перевирает.
Только съезжая с моста через озеро, она вспомнила о забытой на кухне кофеварке. Придется отложить встречу с гуру ремонта на конец недели. И Кардинал остался невыгулянным… Не беда. Брайан не переломится, если натянет штаны и самолично выведет во двор свою чертову псину.
Сегодня, 10:20
От: Тед Кларк
Кому: Марен Прессли
Тема: Просьба о встрече
Привет, Марен!
Надо бы обсудить пару вопросов, связанных с поступлением Винни в Стэнфорд. Можешь заскочить в школу сегодня в полдень?
Тед
* * *
Сегодня, 10:25
От: Марен Прессли
Кому: Тед Кларк
Тема: Просьба о встрече
Привет, Тед!
У тебя устаревшие сведения. Винни не поступает в Стэнфорд. Она выбрала Вашингтонский университет.
Марен
* * *
Сегодня, 10:27
От: Тед Кларк
Кому: Марен Прессли
Тема: Просьба о встрече
Все равно забегай. Пожалуйста. Надо переговорить с глазу на глаз.
– Ну, что стряслось? – выпалила Марен, не успел Тед закрыть за ней дверь кабинета.
Встревоженная их перепиской, случившейся как раз после разговора с Брайаном, она собиралась безотлагательно расставить все точки над «и».
– И тебе здравствуй, Марен, – усмехнулся Тед.
– Прости… – Марен вытащила руки из карманов куртки и уселась на стул лицом к Теду. – Порой забываю, что у некоторых людей находится время на обмен любезностями. Давай заново. Привет, Тед.
Она скупо улыбнулась.
За годы, что Марен замещала Алисию в академии, она довольно близко сошлась с Тедом и держалась с ним на дружеской ноге. После раута у Дианы Тед несколько раз приглашал ее на ужин, но она только отнекивалась, каждый раз поражаясь, с какой галантностью он выслушивал ее сбивчивые извинения. Она до сих пор корила себя за те несколько сотен баксов, которые заработала на нем, согласившись помочь Алисии. Стыдно пудрить мозги увлеченному тобой человеку. Жаль, что они не встретились при других обстоятельствах. А теперь, конечно, нечего было и мечтать, чтобы директор школы пригласил на свидание мать одной из своих учениц. Пока Винни ходит в академию, это – табу.
Тед ободряюще улыбнулся, но Марен отметила, что выглядел он неряшливее обычного. Тонкий галстук в горошек, в сине-коралловых цветах Эллиот-Бэй, съехал набок из-за ослабленного узла, закатанные рукава наглухо застегнутой рубашки оголяли руки. В соседней комнате оглушительно затрезвонили телефоны. Тед крепко зажмурился и усиленно заморгал, словно избавляясь от попавшей в глаз соринки.
– Спасибо, что согласилась встретиться в разгар рабочего дня, – хрипло закашлялся он. – Хм-м… Мы тут кое-что разузнали, и теперь я вынужден задать тебе пару щекотливых вопросов об образовании родственников Винни. Только не пойми меня превратно, хорошо? Прошу тебя!
– Хм-м, Тед. Ты просишь о невозможном. Все худшее в человеческой истории обычно начиналось с фразы «только не пойми меня превратно», – ухмыльнулась Марен.
В иное время и в ином месте вид Теда, ерзающего на стуле, словно мальчишка-сорванец, ожидающий звонка на перемену, изрядно бы ее повеселил, однако сегодня шестое чувство подсказало ей, что веселиться тут не с чего. Сердце ее тревожно сжалось. К чему он клонит?
– Надеюсь, ты не сомневаешься, что все мы хотим для Винни только самого лучшего. Она выдающаяся девушка. Мы несказанно воодушевились, узнав про ее неоспоримый козырь студентки в первом поколении. Однако до нас дошли слухи, что этот козырь, возможно, не так уж и неоспорим.
– Не понимаю.
– С недавних пор меня осаждают родители, – он повел рукой в сторону приемной, где, словно в подтверждение его слов, вновь настойчиво зазвонил телефон, – обеспокоенные тем, что козырь Винни не имеет под собой никаких оснований.
– Издеваешься, Тед? Какого черта какие-то родители-провокаторы катят бочку на мою дочь?
– С родителями я разберусь, но мне надо кое-что уточнить. Не обижайся, Марен, но поговаривают, что ты, возможно, посещала университет. Это правда?
Марен скрестила на груди руки.
– Единственное, о чем меня спросили в консультационном центре, – это есть ли у меня диплом о высшем образовании. Такого диплома у меня, естественно, нет. Я поступила в Индианский университет, однако, не закончив первый семестр, забрала документы, так как, понимаешь ли, хм, обнаружила, что беременна Винни. Я никогда этого не скрывала, просто не думала, что это существенная информация.
Марен давно уже научилась держать в узде и тело, и разум, поэтому внезапно зардевшиеся щеки, полыхнувшие таким пламенным огнем, что, казалось, еще немного – и обратятся в пепел, повергли ее в полнейшее смятение.
– Надеюсь, жалкие три месяца, проведенные мной в университете, никак не повредят Винни?
– Нет, не повредят, Марен, не беспокойся. Ты ни в чем не виновата. Я просто хотел выяснить все наверняка. Я не могу ставить под угрозу высокую репутацию Эллиот-Бэй, поддерживая ученика, лгущего о своих привилегиях. Хорошо, что мы вовремя спохватились и уладили этот вопрос.
– Галиматья какая-то! – Марен недовольно поглядела на часы. – Мне кажется, Винни в состоянии поступить в Вашингтонский университет без того, чтобы на свет вытаскивали ничем не примечательное студенческое прошлое ее матери, так?
– Так-то оно так, но, хм-м, не совсем… – Тед взъерошил волосы. – Давай кое-что проясним. Прочитав сегодня утром твое письмо, я догадался, что ты, вероятнее всего, и понятия не имеешь о том, куда намеревается поступать Винни.
– Да ты белены объелся, Тед? – вскричала Марен, как вдруг осеклась и с мольбой протянула к нему руку. – Только не это… Господи, неужели она все равно собирается подаваться в Стэнфорд?
– Похоже на то, Марен. – Он плотно сжал губы и кивнул. – Я справился у мисс Лоусон, и она подтвердила мои опасения. Винни собирается на досрочную подачу в Стэнфорд. Она рассматривает Вашингтонский университет только как запасной вариант, на случай своего провала. Очевидно, она не желает покидать Западное побережье.
– Дьявол! – Марен шандарахнула кулаком по столешнице. – Поверить не могу, что она соврала мне! Она же знает: из-за этого я могу лишиться работы!
Женщина уронила голову на руки.
– Прости, – с искренним сочувствием произнес Тед, – я принес тебе дурные вести.
– Погоди-ка… – Марен встрепенулась и настороженно сощурилась. – С чего вдруг ты начал расспрашивать мисс Лоусон, а? Эти вопросы не в твоей компетенции, верно?
Тед смутился и мигом отвел глаза, внезапно заинтересовавшись забытой на столе скрепкой.
– Так-так-так… Дай угадаю. Тебе кто-то позвонил, да? Кто-то чуть более важный для академии, чем такое убожество, как я? Ну и кто же? Алисия? Келли?
– Марен, ты же понимаешь, я не имею права обсуждать с тобой такие подробности. Скажу честно: родители всегда проявляют живой интерес к тому, кто из учеников в какой элитный университет поступает, однако за Стэнфорд они устроили настоящее побоище. Признаюсь, мы очень сожалеем, что уведомили родителей об одном оставшемся месте, выделенном Стэнфордом для учеников Эллиот-Бэй. Мы догадывались, что разгорятся дикие страсти – ведущие университеты только такие и порождают, – но мы и представить себе не могли, какого накала они достигнут.
– Ой, Тед, можно подумать, до сего дня ты и не подозревал, что эта школа – форменный дурдом. – Подражая Винни, Марен картинно закатила глаза.
– Похоже, не подозревал, – криво усмехнулся мужчина и помрачнел.
– Ну, мы закончили? – Марен поднялась. – Меня ждут работа и серьезная беседа с дочерью.
– Не спеши, Марен, боюсь, это не всё.
Она опустилась на стул и оперлась о стол Теда стиснутыми в замок руками.
– Ну, что еще? Я должна назвать тебе фамилию, должность и личный номер своей воспитательницы в детском саду?
– Нет, – прочистил горло Тед. – Что ты можешь рассказать мне об отце Винни?
Марен вздрогнула, почувствовав, как напряглась каждая клеточка ее тела.
– Ничего, – медленно произнесла она, взвешивая каждое слово. – Совершенно ничего. А в чем дело?
– Нам также сообщили, что отец Винни окончил Йель. Сама понимаешь, это ценная информация.
– Кто бы тебе это ни сказал, он солгал! – Марен чуть не оглохла от собственного крика. – Этого никто не может знать! Ни одна живая душа! Ты перегибаешь палку, Тед!
Тот передвинул на столе бумаги и тихо вздохнул.
– Тогда будь добра, объясни мне, пожалуйста, почему этого никто не может знать? Прости, что лезу туда, куда меня не просят, Марен, но мне надо докопаться до истины. И заодно прикрыть свой тыл.
– Потому, Тед, – выплевывая каждое слово, проорала Марен, – что я понятия не имею, кто он! Я даже имени его не знаю! Я переспала с первым встречным и на следующий же день умотала в университет. Мы никогда с ним больше не встречались! Доволен? Но даже если это правда и биологический отец Винни действительно окончил Йель, какая разница? Он всего лишь донор спермы, не более! Он даже не указан в свидетельстве о рождении Винни! Господи боже, Тед, разве ты интересуешься у пар типа Мэри и Джулии Морган, ходил ли их донор спермы в колледж? Разумеется, нет, потому что это абсурд! Более того, это оскорбительно и, вероятно, не законно!
– Марен, я все понимаю, – огорченно помотал головой Тед, – я просто хочу убедиться, что предоставленные Винни сведения достоверны на все сто процентов. Итак, Винни ни разу не общалась со своим отцом?
– Ни разу! – выйдя из себя, рявкнула Марен.
Надо поскорее убраться отсюда, пока она не потеряла всякое терпение. Неужели кто-то и в самом деле отследил отца Винни? Нет, невозможно! Просто какая-то грымза высосала это из пальца, чтобы помешать Винни подать документы. И всё же… Вдруг она ошибается? Марен вскочила. Руки ее тряслись так, что она выронила сумочку. Пока она поднимала сумку, к ней, загородив дорогу к двери, подлетел Тед. Он неуклюже потянулся к ее плечу, но она испуганно отшатнулась и попятилась. Глаза ее дико вращались, тело неистово чесалось. Опять! Спустя столько лет! Впившись ногтями в кожу, она взмолилась:
– Тед, прошу, позволь мне уйти.
– Господи, Марен, что с тобой? Приступ аллергии? Ну-ка, присядь. Я сбегаю за водой. У меня где-то в тумбочке упаковка антигистаминных… Ох, прости, похоже, я задел чувствительную струну в твоем сердце.
– Да уж. Режешь по больному, Тед, – всхлипнула Марен, содрогаясь от предательски напавшего зуда. – Но, скажи мне, прошу, – голос ее зазвенел от волнения, – кто разносит сплетни про Йель?
– Честное слово, Марен, не знаю. Я получил анонимное сообщение. Но не все так плохо – по крайней мере, козырь Винни остается в силе. А теперь – успокойся, хорошо? Так, секундочку…
Приоткрыв дверь, он выглянул в приемную, попросил референта принести воды и, взяв у него стакан, снова закрыл дверь.
– Держи.
Сунув ей стакан, Тед бросился к тумбочке за антигистаминным препаратом.
– Ух ты, – крякнул он, вцепившись в коробку «Бенадрила», – ну и защита – ни детям, ни взрослым не по зубам.
Вдоволь налюбовавшись на безуспешные попытки Теда разорвать многослойную блистерную упаковку, Марен молча протянула руку и забрала лекарство.
– Ого, ничего себе, ну ты даешь! – заискивающе улыбнулся он, глядя, как Марен без малейших усилий выдавила таблетку. – Не по зубам, очевидно, только взрослым мужчинам. Потрясающе. В любом случае я глаз с тебя не спущу, пока ты, хм-м, не оправишься… то есть не оклемаешься… то есть ты никуда отсюда не пойдешь, пока не поправишься… Но не в смысле, что потолстеешь… В общем, ты понимаешь…
По-видимому, она была страшной как смертный грех, если Тед в мгновение ока превратился в городящего чушь лебезящего идиота. Дотронувшись до лица, она почувствовала на щеках сыпь.
– Держу пари, никто еще не страдал крапивницей в твоем кабинете.
– Да чем только в моем кабинете не страдали, – беззаботно отмахнулся Тед, но даже в шутливом тоне его сквозили тревога и жалость.
Марен сердечно улыбнулась и глубоко вздохнула, успокаивая расшалившиеся нервы. На ее руках взбухли первые пузыри.
– Марен, если тебе захочется с кем-нибудь пооткровенничать, только свистни.
– Спасибо.
Она кивнула. Несколько минут они провели в смущенном молчании, ожидая, когда подействует таблетка, затем Марен снова прикоснулась к щекам.
– Как я выгляжу?
– Как всегда – великолепно, – нежно ответил Тед.
Марен заалела. Нечего сказать – красотка: сгорающая от смущения, с усеянным красными волдырями лицом. Кинув на Теда застенчивый взгляд, она улыбнулась, склонила голову и поднялась.
– Ладно, делу время, потехе час. Потащу свое зудящее тело на работу, иначе не видать Винни ни последнего семестра в академии, ни тем более университета. Признательна тебе за помощь, Тед.
Ведя машину к дому Стоунов, Марен прокручивала в голове слова Теда. Йель? Чепуха.
Чарльз Браун окончил Гарвард, а она всегда грешила именно на него. Он вился вокруг нее, словно муха, вот и подложил ей на вечеринке свинью, гад. Умник, каких поискать, в тот год он переходил на второй курс Гарварда, к тому же глаза и подбородок Винни всегда напоминали ей глаза и подбородок матери Чарльза. Чтобы напрочь развеять сомнения, она когда-то проверила всех мальчишек, ошивавшихся в клубе в ту роковую ночь, – благо, социальные сети опутали всех и каждого. Она прекрасно знала, кто где учился. Двое – в Иллинойсском университете, один – в Висконсинском, еще один – в Университете Пердью. Но никто не учился в Йеле.
Явная липа. А если нет? А если молва дойдет до Винни раньше, чем Марен успеет открыть ей правду? Дочь никогда ей этого не простит. Она намеревалась посвятить Винни в тайну, когда той исполнится восемнадцать, то есть через несколько месяцев. Рассудок понукал ее поговорить с дочерью сегодня же вечером, но интуиция советовала повременить. Выпускной осенний семестр слишком важен для Винни, нельзя расстраивать ее прямо сейчас.
И ведь это еще полбеды! Марен никак не могла примириться с мыслью, что Винни врала ей! А тут еще эти Стоуны, вечно опережающие ее на один шаг. Марен покрепче ухватилась за руль, представляя, как озверела Алисия, узнав, что Винни так и не отказалась от Стэнфорда. Кто предупрежден, тот вооружен? Если бы. Но, с другой стороны, Винни – взрослая девочка и в состоянии решать за себя. Какое ей дело до опасений матери? Вероятнее всего, никакого. Она уверена, что неуязвима. Ох уж этот благословенный и проклятый подростковый максимализм! Возможно, лучшее, что она сейчас может сделать, – это прикинуться не ведающей о Стэнфорде дурочкой и играть эту роль перед Винни и родителями других учеников хотя бы до тех пор, пока ее не осенит, как убедить дочь выйти из опасной игры, которую та затеяла.
Приемный покой Мемориальной больницы
СУББОТА, 30 ОКТЯБРЯ, 00:32
– Мэм? – вывел Марен из задумчивости вкрадчивый голос детектива Дэвиса.
Должно быть, у нее помутился рассудок. Надо же такое вообразить, что Винни оказалась в операционной из-за одного оставшегося в университете места! Глупость какая! Она попыталась сосредоточиться на фигуре детектива, но перед глазами у нее все плыло.
– Мне сложно ответить на ваш вопрос, – покачал головой детектив Дэвис. – Пока, к сожалению, мы основываемся на показаниях свидетельницы, что вашу дочь сбили, а водитель скрылся с места аварии. Умышленно ее сбили или случайно, мы не знаем.
– Этого не может быть…
– Миссис Прессли, подумайте, не происходило ли в жизни Винни в последнее время чего-нибудь странного? Самая несущественная, на ваш взгляд, мелочь могла бы помочь нашему расследованию. Отказ романтическому воздыхателю? Ссора с подружками? Интернет-травля? Ничего на мысль не наводит?
Марен судорожно вздохнула. Ей было душно. Теснило в груди.
– Вы правы, в последнее время действительно творилось нечто странное. Винни учится в Академии Эллиот-Бэй, которую посещают в основном дети из очень богатых семей… Не таких, как наша, – быстро добавила она, чтобы не вводить детектива в заблуждение. – И недавно в школе началась жуткая заваруха из-за Стэнфорда. Понимаете, там осталось только одно место, и на него претендуют многие ребята, в том числе и Винни. Вот я и боюсь, что кто-нибудь из родителей или учеников настолько обезумел, что решился на преступление. Страсти так накалены…
Детектив кинул на нее недоверчивый взгляд, яснее ясного говоривший, что единственный, кто, по его мнению, здесь обезумел, так это Марен. Однако та, высказав свои опасения вслух, поняла, что они вовсе не беспочвенны.
– В Стэнфорд метит дочка моей начальницы, и ее супруг на днях намекнул, что меня уволят, если Винни подаст туда документы.
– И кто же ваша начальница? – насмешливо сощурился детектив.
Черт. Обвинить Алисию в преступлении – все равно что вылететь с работы. Но раз уж сказала «А», говори и «Б».
– Я – личная помощница Алисии Стоун.
– Той самой Алисии Стоун?
– О да. Но прошу вас: не выдавайте меня. Признаваясь вам, я тем самым нарушаю трудовой договор.
– Понимаю… – неприязненно покосился на нее детектив. – Миссис Прессли, откровенность за откровенность. Ни один полицейский в этой стране не станет проводить расследование в школе, где учатся отпрыски столь могущественных семей, как Стоуны, из-за столь ничтожных подозрений. То, что вы описали, – конкуренция за место в университете, верно? – больше похоже на безобидную возню в песочнице, чем на мотив преступления. Помните: возможно, это всего-навсего несчастный случай.
– Послушайте, детектив, – взмолилась Марен, – я ведь даже не знаю, поправится ли Винни! Но если она поправится, вероятно, ей и в дальнейшем будет грозить серьезная опасность! Неужели вы не попытаетесь выяснить, кто ее сбил?
– Разумеется, мы сделаем все возможное. Проверим в округе записи с домашних камер видеонаблюдения – вдруг отыщется что-нибудь полезное, – расспросим людей… Однако, скажу вам прямо, вряд ли это поможет. К сожалению, большинство подобных преступлений так и остаются нераскрытыми. Вот, возьмите мою визитку. Если вы или ваша дочь вспомните что-нибудь, относящееся к делу, звоните. Я же буду молиться за вас и вашу семью.
Так, значит? Главное – не потревожить богатеев, а здоровье и безопасность Винни пусть катятся ко всем чертям? На свое несчастье, Марен знала: попробуй она надавить на детектива, и тот, чего доброго, заинтересуется ее прошлым и, обнаружив там единственное, навеки покрывшее ее позором пятно, не поверит больше ни одному ее слову. Ее обложили со всех сторон.
– Нас только двое: Винни и я. У нас нет семьи, – прошептала она, надеясь смягчить его и побудить начать расследование.
– В таком случае я буду молиться за вас и вашу дочь, миссис Прессли.
Детектив Дэвис пожал Марен руку и удалился.
Глядя ему в спину, она чуть не взвыла от разочарования. Девушка за стойкой регистрации, поймав ее молчаливый вопросительный взгляд, покачала головой – никаких вестей о Винни. Вернувшись к стулу, Марен заметила, что приемный покой опустел. Все ушли, и она осталась наедине с самыми жуткими своими кошмарами. Не с кем поговорить. Да и нечего сказать. Ее корежило от рвущейся изнутри боли, словно кто-то ржавым хлебным ножом кромсал ее тело. Однако мучила ее не боль, а томительная, гнетущая неизвестность – вопрос, на который она не знала ответа: выживет ли Винни?
11. Келли
С одержимостью маньяка Келли пыталась выяснить, достиг ли ее информационный вброс, сенсационная новость об университетском прошлом Марен, ушей Теда Кларка и, что более важно, сумел ли он (в паре с Алисией) «убедить» Винни не подаваться в Стэнфорд? Несколько дней назад, заметив в школьном коридоре Винни, щеголявшую в толстовке с эмблемой Вашингтонского университета, Келли расцвела от счастья. А вчера, когда Марен принесла ей на одобрение детально проработанную программу выпускного бала «А снег идет», Келли сообразила, что та до сих пор работает на Алисию. А раз Стоун ее не уволила, значит, логично предположила Келли, Марен и Винни не дерзнули посягнуть на чужой каравай и оттяпать Стэнфорд у Брук, иначе они вряд ли вышли бы сухими из воды.
– Утро доброе, Шерри! – Келли подкупающе улыбнулась референту консультационного центра. – Вот, угощайся.
Протягивая девушке пластиковый контейнер с самодельным печеньем с шоколадной крошкой, она рыскала глазами по ее столу, отыскивая хоть какие-нибудь полезные сведения, однако все бумаги референта лежали либо оборотной стороной, либо покоились в скоросшивателе. Похоже, в Эллиот-Бэй, под стать ЦРУ, ввели новые драконовские меры по хранению конфиденциальной информации.
– Ах, как мило! – Шерри приоткрыла пластиковый контейнер. – Отнесу их в консультационную. Но не раньше, чем утащу себе одну печеньку. Вы, мамочки, такие заботливые! Вы уже четвертая на сегодня, кто пришел не с пустыми руками.
– Вот и чудненько. Я понимаю, как вам сейчас тяжело: досрочная подача скоро закончится, работы – море, – вздохнула Келли, не выказывая и тени тревоги, словно намек Шерри до нее не дошел. – Ладно, забегу к тебе через денек-другой, заберу контейнер.
Келли развернулась, пытаясь заглянуть в кабинет мисс Барстоу, но Шерри, соскочив со стула, загородила ей дверной проем. Раздосадованная, но не павшая духом, Келли томно прогулялась по коридору до конференц-зала «Семейка Тейлоров», чтобы оттуда, напустив на себя вид погруженной в думы главы КПД, зорко следить за всеми входившими и выходившими из консультационного центра. Потянув ручку двери, она с изумлением уставилась на заполонивших конференц-зал тараторящих мамаш. Вот ведь неуемные сороки! Тоже, небось, слоняются по школе, вынюхивая информацию.
– Нет, вы только представьте, какие у девчонки железные нервы! Подать заявление в десять ведущих университетов! Да еще с подложным козырем! – возмущалась Нора Чапман, когда Келли вступила в круг избранных. Скотти, сын Норы, являлся двойным «наследником» Принстона. – Я тотчас позвонила Теду, когда узнала.
– Вот-вот! – поддакнула Келли. – Пусть и остальным хоть что-нибудь достанется, верно?
– Вчера вечером на школьном концерте я приперла Теда к стене, но он ушел от ответа, – пожаловалась Патти Мур, яростно тряхнув головой. – Немыслимая жадность. Она и без того отхватывает все награды и премии, а теперь нацелилась лишить наших деток мест в университетах! И это после всех их стараний! И ради чего – чтобы покрасоваться? Подумать только, у некоторых ни стыда нет, ни совести.
Келли закусила нижнюю губу – ну и лицемерка же эта Патти! Разве не она заставила своего сына Николаса с восьмого класса изучать арабский, так как кто-то наплел ей, что приемная комиссия в Пенсильванском университете благоволит абитуриентам, владеющим этим языком?
– Кто-нибудь в курсе, в какой университет Винни действительно поступает? Десять ведущих университетов – понятие довольно-таки растяжимое, – усмехнулась Аманда. – На какой рейтинг она ориентируется – на список «Ю. С. Ньюс энд Уорлд рипорт» или, может, на список «Форбс»?
– Думаю, на список «Форбс». Их рейтинг основан на заработной плате выпускников, – сказала Диана, – а в ее ситуации, насколько я понимаю, это немаловажно.
– Как вы считаете, мне стоит переживать? – пискнула Сара. – Вдруг она поступает в Миддлберийский колледж?
Повисло неловкое молчание.
– Тебе, – Келли положила руку на плечо Сары, – переживать не стоит. Однако, девочки, не отклонились ли мы от пути истинного? Животрепещущий вопрос не в том, какие десять ведущих университетов она выбрала, а в том, в какой университет она готовит документы для досрочной подачи.
– Теоретически ты, конечно, права, – возразила Патти, – однако куратор предупредил нас, что большинство университетов расширенной Лиги плюща вносят студентов, досрочно подавших документы, в лист ожидания. И таким образом, возможно, нам придется сражаться с Винни и во время массового приема.
– Бред какой-то, – презрительно фыркнула Аманда. – Вот уж не думала, что Марен окажется столь наивной. Кто же поверит, что она не училась в университете? Работать на Алисию без диплома о высшем образовании? Смешно. Я удивляюсь, почему Алисия не взяла себе личного помощника с дипломом магистра или доктора наук.
– Если махинации Винни со вступительными документами вскроются, это плохо отразится на репутации Эллиот-Бэй и повредит всем нам, – веско сказала Диана. – Мы с Майклом считаем, ее следует исключить. Обман, подобный этому, недопустим. Как председатель попечительского совета я требую, чтобы Тед провел служебное расследование.
В это мгновение миссис Ричардс (она же Задница), сунув голову в приоткрытую дверь, произнесла:
– Прошу прощения, дамы, но мне надо подготовить конференц-зал к встрече руководства школы.
Женщин как ветром сдуло. Келли, пулей промчавшись по коридорам административного корпуса, понеслась к парковке. До машины она добежала в полнейшем исступлении. До окончания досрочной подачи документов шесть дней, а Тед Кларк, насколько можно судить, даже не чешется, чтобы на корню пресечь вранье Марен и Винни и запретить им использовать поддельный козырь. Правда, она лихо закрутила интригу, и взбешенные, ополчившиеся на Винни мамаши немало потешили ее самолюбие, однако она так и не получила ответа на один чертовски простой вопрос: собирается ли Винни Прессли, несмотря ни на что, подаваться в Стэнфорд? Более того, она не понимала, как ей этот ответ получить.
Верноны в полном составе – что само по себе казалось совершенно невероятным для вечера буднего дня – собрались на семейный ужин. Впрочем, сегодняшний вечер обещал стать незабываемым: Крисси готовилась нажать кнопку «Отправить» и заранее отослать в Стэнфорд вступительные документы. Келли неделями ломала голову над тем, как бы с размахом отпраздновать это эпохальное событие, заполняя идеями ежедневник с логотипом «Аспере», однако в конце концов решила ограничиться двумя проверенными рецептами – ужином в кругу семьи и фотосессией. Крисси замерла перед компьютером, положив руки на клавиатуру, отец встал слева от нее, брат и сестра – справа, а Келли – сзади. Наклонившись, чтобы поправить роскошные локоны дочери, которым, по ее мнению, следовало каскадом ниспадать на плечи, Келли получила шлепок от Крисси и отдернула руку, успев ощутить под ладонью непривычную жесткость некогда шелковистых волос. Крисси сменила шампунь? Спросить дочь напрямик Келли не отважилась, зная по опыту, что стоит им зацепиться языками – и съемка затянется до бесконечности. Поэтому она отступила на шаг и, когда Крисси ткнула клавишу «Отправить», щелкнула камерой айфона. Вот и пройдена еще одна веха… Келли охватило сладостное и одновременно горькое чувство утраты: вскоре от ее семьи из пятерых человек, отрады всей ее жизни, останутся лишь осколки воспоминаний – снимки в фотогалерее смартфона.
Вдоволь пообнимавшись со всеми и пустив слезу, Келли отправила семейство мыть руки. Сжимая в объятиях Крисси, она снова провела ладонью по ее волосам. Они что – искусственные? Когда Крисси поставили диагноз «трихотилломания», Келли прочитала в интернете, что многие женщины, скрывая болезнь, наращивают волосы. Но дочь потеряла не так уж много волос, чтобы прибегать к подобной процедуре. Да и прием антидепрессантов, похоже, благотворно сказался на ее здоровье. У Келли внутри все сжалось: неужели Крисси вновь начала выдергивать волосы втихую от своей мамы? Видимо, чудовищное напряжение из-за вступительных перипетий в один миг не проходит. Остается надеяться, что теперь, когда документы отправлены, Крисси вздохнет полной грудью (Келли, понятное дело, подобную роскошь себе позволить не могла).