Когда почти через час они закончили, Каниллу с Марлоком Канцлер отпустил, а вот Сварога попросил остаться. И, едва за вышедшими захлопнулась дверь, сказал энергично:
Пол встал и подошел к ней:
— Лорд Сварог, вы не мальчик, чтобы напоминать вам лишний раз, но ситуация такова, что… Все силы на операцию «Крепость». Замок герцога Латери — небезынтересная штука, и не более того. Что бы там ни нашлось еще, о чем мы пока не знаем, уже ясно, что речь идет о зле привычном и практически не опасном. Оно всего-навсего считалось давно исчезнувшим, но это уже детали. Черные Алхимики — это сейчас настолько несерьезно…
— Я еду путешествовать.
— И все же я рискну противоречить, Канцлер, — сказал Сварог решительно. — Подготовка к операции «Крепость», как мы только что рассчитали, отнимет еще почти сутки. Причем я буду абсолютно не нужен, работать будут другие. А у меня уже все готово — штурм замка проработан, люди в готовности, осталось только нажать кнопку. Мы вполне успеваем, даже если начнем не прямо сейчас, а ближе к ночи — чтобы в замке отправились ко сну те, кто мне нужен в первую очередь. Мне совершенно нечем будет заняться эти сутки, мне… и лейтенанту Дегро, ей тоже не найдется дела на стадии подготовки…
Немного подумав, Канцлер поджал губы:
— Ух ты! Круто! А когда?
— Ну ладно, ладно… В конце концов вам и в самом деле нечем заняться, пока операция не началась… Еще раз напомню: будьте постоянно на связи со штабом операции. Мало ли что может случиться. Если ситуация изменится, поручите продолжать все кому-то — у вас, надеюсь, есть такие люди — и немедленно вылетайте.
— Послезавтра.
Интагар дожидался Сварога у подножия ведущей в резиденцию лестницы — не похожий на себя, подавленный… но не разбитый!
— Так быстро?! — испугался Джейми.
— Ну да. Зачем терять время?
— Вы так и торчали здесь? — спросил Сварог, неторопливо направляясь к посадочной площадке. — Зря. Сидели бы во флигеле…
— А врач тебя отпустил? — спросила Кирсти.
— Душа не на месте, государь…
— Говорит, что я здоров, как никогда. Что мое «выздоровление было поразительно». Это цитата.
— А у кого она сейчас на месте… — проворчал Сварог. — Не беспокойтесь, уж вас-то с семейством я не брошу. Если что-то и случится, вряд ли это произойдет молниеносно. Наверняка успею увезти всех, кого наметил.
— Ну здорово! А Хизер ты сказал?
— Благодарю, государь, однако… Что это будет за жизнь, если не станет Талара… Вы и представить себе не можете…
— Нет. А должен?
— Могу, — сказал Сварог суховато. — Так уж обернулось, что это и мой Талар. Не вешайте носа, Интагар, побарахтаемся еще…
— Ну… Она… — Кирсти потерла лоб и вздохнула. — Ты ее обидел, Пол.
— Государь… Мне не полагается знать, что такое Та Сторона и о каких акциях идет речь?
— Да. Я как раз объяснял это Джейми. — Он вкратце повторил, почему расстался с Хизер.
Разумеется, он присутствовал, когда вскрыли потайную комнату, где был ведущий на Ту Сторону балкон и наблюдал с балкона Ту Сторону. И прекрасно знал, что и люди Сварога, и сам Сварог, и Яна регулярно туда уходят. Однако во все прочее был не посвящен. Отнюдь не потому, что Сварог собирался держать это от него в тайне — просто-напросто Интагару пока что не находилось применения на Той Стороне — а бесполезными тайнами и знаниями сам Интагар, прагматик до мозга костей, совершенно не интересовался.
— Я понимаю, — согласилась Кирсти. — На твоем месте я бы, возможно, сделала то же самое. Но почему нам приходится разбираться с последствиями твоих решений?
— Тут другое, — сказал Сварог. — Просто-напросто там… в месте, о котором идет речь, вашим талантам применения я не вижу. Вы ведь и сами не интересуетесь тем, что считаете бесполезным для практической работы?
— Кирсти, а что мне оставалось? То есть я мог бы дать ей еще один шанс. Потерпеть ее какое-то время. Или уехать, пообещав писать каждую неделю, и в конце концов вернуться в ее объятия.
— Понимаю. В самом деле… Просто… Просто я хотел бы оказаться хоть чем-то полезен сейчас…
— Она могла бы поехать с тобой.
— Вот именно. Но я должен уехать один. — Он улыбнулся и осторожно прикоснулся к ее животу. — А вас скоро станет больше.
Впервые в жизни он так смотрел на Сварога — как перепуганный малый ребенок смотрит на отца: папа умный, большой и сильный, он-то играючи справится с любыми неприятностями… А если папа и сам не просто растерян, откровенно признаться, чуть испуган? Как бы не обстояло, говорить такое ребенку нельзя — отец должен оставаться непререкаемым авторитетом, олицетворением ума и силы…
— Ну не так скоро, через полгода.
— Если вы потребуетесь, я вам непременно скажу, как же иначе, — веско заверил Сварог. — Тьфу ты…
— А как это — когда внутри тебя новая жизнь?
— Лучше всего на свете.
Он вытащил «портсигар» и, прочитав донесение дежурного девятого стола, поморщился:
— Лучше, чем когда внутри тебя Джейми?
Она шутливо шлепнула его по руке.
— Вот уж что сейчас совершенно неинтересно… Очередная мелкая заварушка в Вольных Манорах. Какая-то бойкая девица, предположительно каталаунская дворянка, собрала неизвестно на какие шиши конный отряд, нагрянула в княжество Шалуат, объявила ваганум по всем правилам и довольно быстро взяла столицу. Армии там практически нет, ополчение князь собрать не успел и предпочел сбежать на корабле…
— Фу! Какой ты грубый. Но я рада, что прежний Пол вернулся. Мне не нравился тот мерзкий тип, который лежал в больнице.
— И никакие законы не нарушены…
— В твоей больнице все мерзкие.
— Вот именно, — сказал Сварот. — Ваганум никто не отменял, теоретически рассуждая, кто-нибудь и мне может объявить ваганум в любом из моих королевств — другое дело, что я этакого прыткого субъекта быстренько по стенке размажу. Но с юридической точки зрения — все было бы по закону. Черт ее знает, что ей в Шалуате понадобилось. Один из самых убогих и бледных Вольных Маноров. Единственное достоинство — поскольку он стоит на Ителе, имеет право торговать флагом морским и речным. Не знаю точно, но подозреваю, что это и есть главный источник средств к существованию как самого князя, так и многих его подданных. Ну, от каталаунских девиц можно ожидать чего угодно, в том числе и таких вот выходок. Мышиная возня, особенно теперь, когда у нас нешуточная проблема взгромоздилась на шею… У вас там кто-нибудь есть?
— Пошел ты!
— Два надежных человека, — сказал Интагар. — Дыра жуткая, убожество — но с одной стороны граничит с Ронеро, с другой примыкает к Ителу. И до Равены всего-то два дня конного пути неспешным аллюром. Серьезных торговых путей там нет, есть более удобные, но контрабанда мелким ручейком течет, и шпионы порой проскальзывают. Так что приходится присматривать. Прикажете связаться с ними?
Джейми подошел и обнял Кирсти за плечи. Он знал, что в следующий раз увидит Пола не скоро. Но Пол был прав: у него была Кирсти, и скоро у них появится ребенок. Он будет так занят, что, скорее всего, вообще не заметит отсутствия Пола. Наверное.
— Не стоит, — поморщился Сварог. — Я же говорю — мышиная возня, особенно сейчас. С князем я незнаком, в глаза не видел, и мне, в общем, глубоко плевать, кто там сидит на тамошнем убогом троне, старый хрен, у которого даже порочных страстишек нет — как и каких бы то ни было достоинств, — или хваткая каталаунская девчонка, — и повторил, пожимая плечами: — Черт его знает, что ей в Шалуате понадобилось. Если смогла собрать достаточно сильный конный отряд, значит, деньги есть.
Они оба обняли Пола на прощание. Джейми выглянул в окно, чтобы проверить, нет ли на улице Криса, но его машины на месте не оказалось. Никаких признаков Люси он тоже не заметил. Снаружи было прохладно. Голуби на крыше жались друг к другу, чтобы немного согреться, топорщили перья.
А с Шалуата много не возьмешь. Разве что княжеский титул прельстил — всякие у людей бывают амбиции и бзики. Абсолютно неинтересно. Все равно будет по всем правилам представляться мне, как Высокому Покровителю Вольных Маноров, вот и посмотрим, что за девица, — он фыркнул: — Хорошо бы была симпатичная: приятнее будет утверждать во владении, я с чисто эстетической точки зрения на это смотрю. Уродинка или неприятная мужеподобная девица на княжеском троне — это все же не то… Ну, Интагар! Не вешайте нос и смотрите соколом, не из таких переделок выходили. Опасности лучше встречать с шутками-прибаутками, так гораздо легче. Смотрите соколом!
— Мы можем переписываться по электронке. И я буду загружать на Фейсбук кучу фоток, чтобы вы все умерли от зависти.
— Попытаюсь, государь, — ответил Интагар угрюмо.
При упоминании электронной почты Джейми стало нехорошо. Он снова подумал о работе. И о Крисе. И о проникновении в квартиру.
— Позаботься о ней, Джейми. Тебе очень повезло. Даже если ты это не всегда понимаешь.
Джейми кивнул.
— Ладно, мне пора, а то я разревусь. Так себе будет зрелище.
— Да уж…
Они снова обнялись. Кирсти заплакала. Джейми почувствовал в горле тугой комок и попытался его проглотить.
— Береги себя, — сказал он.
— Ты тоже.
Они проводили Пола и вернулись в дом. Джейми оглядел квартиру. Она вдруг показалась ему пустой, хотя Пол провел здесь всего час. Но может быть, опустела не квартира, а его жизнь?
Глава VI
— Я собираюсь лечь, — сказала Кирсти.
ВЫСОКАЯ НАУКА
— Но ведь еще только шесть.
Дождь лил, как из ведра, как в романе и рассказе двух классиков фантастики, которых Сварог открыл для себя в детстве и последний раз перечитывал пару месяцев назад. Да, вот так. Древний Ветер, Яна, единственная сейчас, кто им овладел всецело. Человек не забывает ничего, абсолютно ничего. Ему только кажется, что он забыл — но все, что он видел и слышал в жизни, хранится в потаенных уголках памяти. В точности так, как она извлекала из памяти Сварога интересовавшие ее воспоминания вроде того вечера на танцплощадке, помогла и в тот вечер, когда он посетовал вслух, что с удовольствием бы перечитал иные книги покинутого им мира, но это, увы, неосуществимо.
— Знаю, но я страшно устала. Меня тошнит, у меня болит спина и голова.
«Это почему?» — засмеялась Яна и немедленно принялась за дело, так что в маноре у Сварога стояло уже десятка два любимых книг — точные их копии, со всеми иллюстрациями.
— Сделать тебе массаж?
Яна тоже попробовала читать. Почти все оказались ей неинтересны — она просто-напросто не понимала, о чем идет речь, а объяснять было бы лишком долго. Другое дело — «Три мушкетера» и «Одиссея капитана Влада». Вот тут пояснения потребовались минимальные — очень уж многое имело аналоги в прошлом Талара, а то и в настоящем, взять тех же пиратов Карибского моря.
— Да, пожалуйста.
Он мог позволить себе посторонние мысли, хоть ворох — пока что в замке ничего особенного не происходило, и не было никакой надобности включать инфра, чтобы разглядеть окружающее сквозь мутно-непроницаемый купол воды, залившей силовое поле, служившее десантному браганту вместо крыши. Ровным счетом ничего интересного в окружающем мире — ночь, нескончаемый дождь, брагант, повисший в паре уардов от одного из замковых окон, конечно же, невидимый для окружающих. Высокое аркообразное окно с красивым витражом, искусно сработанным лет двести назад хорошими мастерами. Чуточку жаль витража, от него ничего не останется, когда все скоро начнется — но не тот расклад, чтобы сокрушаться об изделиях старых мастеров, поневоле приходится быть варварами…
Она села на край кровати, а Джейми встал перед ней на колени. Лифчик она не сняла, и Джейми пожалел о временах, когда она разделась бы полностью и легла бы на живот. Он выдавил себе на ладони немного массажного масла, согрел его, потерев одну о другую скользкие ладони. Погладил ее по спине, размял напряженные мышцы.
Чувства были знакомыми, с ним не раз такое случалось и прежде, в прошлой жизни. Привычное дело — долго и терпеливо ждать, когда грянет. Так что Сварог себя чувствовал, как рыба в воде — те, кто так и не научился терпеливо ждать, словно охотник в засаде, иногда срывали операцию, а то и гибли… Его десантура, еще по Гартвейну помнится, отлично овладела искусством терпеливо ждать — все шестеро застыли, как истуканы, ожидая команды. Сварог самую чуточку размяк душою — очень уж это напоминало прежние времена, когда он точно так же ждал сигнала (а то и сам должен был его подать, как сейчас и обстояло). Разве что форма была другая, и оружие — но суть оставалась той же: десант готов идти на рывок, а сопротивление противника окажется в тысячу раз слабее, нежели в прежние времена. Собственно, никакого противника и нет — всего лишь немаленькая орава приживальщиков и слуг, которых нетрудно будет после лихого броска согнать в кучу, как баранов. И оружия, способного бы причинить нападающим хоть малейший вред, в замке не сыщется — Сварог и его бравы ребятушки надежности ради надели те самые синие комбинезоны с глухими капюшонами, в которых когда-то люди Гаудина ворвались в замок герцогини Мораг: простенькие на вид, но защищают не только от таларских пуль, но и от многих видов лучевого оружия ларов, идеальная броня…
— Приятно.
Он не сводил глаз с экрана, хотя там по-прежнему не происходило ничего, достойного внимания. В объективе главным образно оказывались блюда с яствами, кубок с вином, нож-вилка-ложка (вся утварь золотая, ага, герцог лопается от денег). Канилла (конечно, с необходимым дворянству изыском манер) уписывала за обе щеки богатое герцогское угощение, причем отнюдь не играла — для пущего правдоподобия она крошки в рот не брала с утра, так что все выглядело чертовски жизненно: изголодавшаяся за день странница так себя и будет вести.
— Здорово. — Несколько минут он сосредоточенно делал массаж. Потом спросил: — Знаешь, что сделал Пол перед тем, как пришел к нам?
Временами в объектив попадал и герцог, сидевший напротив, порой лениво поддевавший вычурной и тяжелой золотой вилкой маленький кусочек с одной из стоявших перед ним тарелок — он-то был сыт. И, судя по траекториям его взглядов, он откровенно разглядывал Каниллу, благо полюбоваться было на что: в замке ей дали, насколько можно судить, одно из старых платьев Вердианы, для Каниллы тесноватое и коротковатое — но именно из-за этого добавлявшее ей не просто прелести, что там, эротичности. Что и требовалось сейчас.
— Нет, а что?
Сварог ухмыльнулся. Он был доволен собой. Все разыграно, как по нотам, и пока что, сплюнем через левое плечо (…ну да мы мысленно) проходило в точности по наработанному. С наступлением сумерек на землю, примерно радиусом в пару лиг, где центом круга служил замок, обрушили жуткий нескончаемый ливень с грозой и молниями — подобные мелкие воздействия на погоду в Империи давно изобретены. А через час к воротам замка в поисках приюта подъехала шагом промокшая насквозь молодая дворянка на заморенном коне — он и в самом деле вымотался, для пущего правдоподобия его долго гоняли галопом, изрядно утомив безвинную лошадку.
— Ходил к Люси и Крису.
Когда герцогу доложили о нежданной гостье, он немедленно распорядился ее принять (наверняка еще и оттого, что мордовороты у ворот уточнили: гостья молода и красива). И встретил заплутавшую путницу крайне гостеприимно: горячая ванна, дворянское платье, роскошный ужин, продолжавшийся до сих пор.
— Шутишь?
— Если бы!..
Легенда была железная, не способная вызвать подозрений и у навидавшегося жизненных сложностей человека. Молодая дворянка, жившая лиг за триста отсюда, оказалась этакой песчинкой в неумолимых жерновах судьбы: убогое отцовское поместьице банкиры отобрали за долги — такое нельзя проделать только с «титульными» землями, при любых долгах хозяину полагается оставлять некий минимум. А имение погрязшего в долгах дворянина (не носившего никаких титулов) титульным не было. От страшного огорчения неисправный должник неожиданно застрелился, и девушка осталась одна-одинешенька на белом свете, без крыши над головой. Продала свои платья, драгоценности и всякие мелочи (конфискации это не подлежало, согласно законам о «личном имуществе детей должника»). Набралось с сотню золотых. С ними бедолажка и пустилась в долгое странствие, направляясь в Латерану в сопровождении одного-единственного слуги, согласившегося поехать с бывшей хозяйкой (остальные, скоты, попросту разбежались устраивать жизнь). В Латеране у нее имелся довольно дальний родственник, на чью помощь несчастная девушка и рассчитывала. Родственник этот в жизни не общался ни с ее отцом, ни с ней, надежды были зыбкими, но ничего другого попросту не оставалось в ее печальном положении. Ну, а потом всадники попали под жуткий ливень с грозой (кто бы в замке выяснял, что он представляет собой идеальный круг?), потеряли друг друга из виду, девушка сбилась с дороги, ехала наугад, куда глаза глядят — много ли разглядишь в такую непогоду? Конь, должно быть, почуявший жилье, привез ее к воротам замка…
— Какого черта он там делал?
— Он считает, что они нормальные. Даже меня пытался в этом убедить.
Безупречная легенда, право. Пока что ничто в поведении герцога не показывало, что он что-то заподозрил. Наоборот, сразу видно: проявляет к очаровательной гостье самый живой интерес. И неудивительно: Сварог его с некоторых пор посадил на жесточайшую сексуальную диету. Герцог в этих делах обожает новизну — но совершенно лишен возможностей ее обеспечить. Проникнуть в замок люди Интагара в сжатые сроки никак не могли — зато могли обложить поместье плотным кольцом, что и сделали. Всего у герцога имелось под рукой одиннадцать охотников за юными красотками — и дворяне-приживальщики, и крепостные слуги. Когда они оказались за пределами неких невидимых большому миру рубежей, с ними стали чередой происходить крупные неприятности: так как-то получилось, что семеро угодили за решетку (поскольку все их действия попадали под те или иные статьи Карного кодекса. Обычно на подобные забавы благородных господ юстициарии и полиция смотрели сквозь пальцы, но на сей раз отчего-то проявили нешуточную принципиальность). Четверым пришлось и того хуже: с ними расправились самосудом крестьяне и жители маленьких городков. Такая вот полоса невезения, ага. Впрочем, и не она — в замок был заброшен слушок, что король Сварог вдруг озаботился вопросами нравственности и морали, издал парочку грозных секретных указов — и началась кампания борьбы с такими вот «покупателями». Ну, а в подобных случаях, когда грянет кампания, власти и полиция свирепствуют самым лютым образом, хватая направо и налево всех, кто хоть отдаленно напоминает подлежащий искоренению контингент…
— А ты ему рассказал, что они сделали?
Не похоже, чтобы герцог что-то заподозрил. Он сгоряча отправил с той же неблагородной миссией еще трех человек, проинструктированных на скорую руку, — но и те очень быстро оказались за решеткой. Герцог — точнее, его люди объехали пару-стройку ближайших деревень, пытаясь прельстить золотом бедных отцов и матерей красивых девочек, — но обломилось и там. Согласно старинной традиции на въезде в деревни, на оградах появились этакие венки из репейника и бурой колючки: мягкий ненавязчивый намек на то, что крестьяне готовы взбунтоваться. Все они были крепостными герцога, но времена нынче стоят, можно сказать, прогрессивные, и давненько уж владельцы крепостных душ не вольны силком увозить приглянувшихся красоток, особенно малолетних. Вообще-то в дальней глуши порой такое все же случается — но чересчур рискованно было бы таким баловаться всего-то в ста лигах от Латераны, да еще в разгар кампании, направленной против таких именно забав. И никто не связывал слаженный крестьянский отпор (золото есть золото, и порой находились родители, на него прельстившиеся, — но не в этот раз) с недавними гастролями по тем местам бродячего точильщика, любившего песенку «Любовь, как роза красная…». Гаржак, как обычно, справился отлично, намекнув сельской общественности, что теперь в подобных случаях власти посмотрят сквозь пальцы даже на легонький мятеж, если он пройдет без разрушений и членовредительства.
— Раньше рассказывал. Но он все равно считает Криса хорошим парнем. И представляешь, когда я говорил с Полом на улице, Крис вышел и поздоровался со мной.
Одним словом, герцог был блокирован прочно. Ну, а поскольку Канилла — оружие массового поражения, мужики западали бы на нее, находясь и не в столь пиковом положении, как сейчас герцог. Что и наблюдалось в данный момент — судя по взглядам герцога и словесному кружеву, все время подходившему к той грани, за которой фривольность переходит в откровенные намеки, рыбка заглотила жирную муху, не подозревая, что она насажена на крючок с острейшим жалом, с которого не сорваться…
Кирсти развернулась, и Джейми перестал ее гладить.
Из драгоценностей у попавшей в жизненные невзгоды девицы остался лишь фермуар, одна из его разновидностей: золотая цепочка, надевавшаяся на голову так, что подвеска с самоцветом оказывалась на лбу. Ага, вот именно. Сварогу не пришлось особенно и напрягать ум, ему попросту пришла в голову фраза из классической фантастики: «Камень был не камень, а объектив телепередатчика, и обруч был не обруч, а рация». Для внешней наблюдательной техники замок оказался недоступен — но такие вот «фермуары» исправно работали, беспрепятственно посылая наружу картинку и звук. Что было для пущей безопасности Каниллы проверено вчера — в замок к герцогу заявился не вызывавший подозрений чиновник-юстициарий, как полагается, развозивший благородным господам последний королевский указ (каковые народу попроще объявляли герольды на перекрестках и площадях). Разница только в том, что у него вместо фермуара имелась чиновничья бляха на груди — опять-таки и не бляха вовсе. Передатчик сработал исправно. Как исправно сработал и у Каниллы.
— И что ты ему сказал?
В общем, рыбка на крючке. Чужая в этих местах девушка, печально бредущая в полную неизвестность, — ни кола, ни двора, ни влиятельных родственников, вообще никакой определенности в жизни. К тому же, девушка оказалась не столь уж глупой, с не такими уж стойкими моральными принципами — она пару раз столь же искусно плетя куртуазные словеса, недвусмысленно дала понять, что она отнюдь не невинный цветочек, прекрасно поняла намеки герцога и, в принципе, готова над ними подумать.
— Ничего. Я чуть в обморок не упал от шока.
— Послал бы его.
Так что пока складывается по задуманному. В момент штурма замка его владелец, и к бабке не ходи, будет пребывать в обществе очаровательной добычи, так что не успеет ничего предпринять — если у него только есть возможности хоть что-то предпринять в данной ситуации. У Каниллы не побрыкаешься, что она прекрасно продемонстрировала на Нериаде — у нее при себе замаскированные под безобидные женские вещички парализатор и бластер (последний — исключительно ради эффектного зрелища, если понадобится). Ну, и боевой рукопашкой она владеет гораздо лучше остальных юных сподвижников Сварога в девятом столе — по размышлении он решил присвоить им неофициальное именование Бравая Компания — по аналогии с другой, которой уже нет…
— Не мог. Там был Пол, и они так хорошо общались.
Начинается, похоже… Звякнули положенные на блюдо вилка и нож, судя по картинке, Канилла откинулась на спинку кресла, раздался ее мелодичный голос, с нотками игривости:
Она вздохнула:
— Вот и все, больше не могу проглотить ни кусочка… Ваше гостеприимство поразительно, герцог. Надеюсь, я своим внезапным появлением вас не особенно стеснила?
— Может, и хорошо, что Пол уезжает.
Судя по направлению взгляда, герцог смотрел ей не в лицо, а чуточку пониже.
— Не знаю. Может, если Пол бы стал, ну, посредником, мы могли бы снова подружиться с Люси и Крисом.
— Ну что вы, лауретта Телиана. Ваше неожиданное появление не способно стеснить кого бы то ни было, особенно скучающего в глуши старика…
— Что?
— Ну какой же вы старик, герцог? Право же, вы кокетничаете. По-моему, вы — мужчина в расцвете лет…
— Не знаю. Может… может, Пол прав. Может, Крис нормальный. Иногда, Кирсти, мне кажется, что это все происходит у меня в голове. Что я половину всего этого придумал. Что мы правда сильно шумели и они имели полное право жаловаться. Пауки были обычными пауками. А вирус, может, действительно я разослал. Случайно.
— Приятно слышать такое от юной красавицы. Мне верится, что вы искренни, — герцог улыбнулся со всем возможным обаянием. — К тому же произошедшее крайне напоминает сцену из старинных рыцарских романов: страшный ливень, очаровательная девушка, попросившая приюта в незнакомом замке…
— Да, в самом деле, — сказала Канилла, и, судя по тону, одарила хозяина ослепительной улыбкой. — Правда, в иных романах замок оказывался населенным всевозможными упырями и людоедами… но я уверена, что к вашему замку это никак не относится…
— Нет!
— Безусловно, — сказал герцог. — С тех пор, как он стоит, здесь не было ни упырей, ни людоедов… О, вы не смогли сдержать зевок… Конечно же, время позднее, а вы столько перенесли… Позвольте проводить вас в вашу комнату?
— Пожалуй…
Она откатилась от него, села, схватила его за руки.
— Они записали, как мы занимаемся любовью! Присылают нам всякий мусор и рекламу! Это тоже в нашем воображении? И крысы за дверью? Они точно были! И слово, которое они написали на экране!
Джейми сцепил скользкие руки:
Они вышли в коридор, широкий, роскошный, со статуями в нишах, гобеленами и мозаикой. Что же, пока все шло по сценарию. Планировки замка они не знали, но этот недочет Сварог и капитан-планировщик (тот самый, что разрабатывал операцию в Гартвейне) постарались восполнить численностью штурмующих: невидимые обычным глазом большие десантные браганты висели у каждого из сорока с лишним окон замка, другие окружили абсолютно все строения, от людских до конюшен. На операцию Сварог бросил четыреста с лишним человек — но мог бы при нужде выставить и в несколько раз больше. С таким отрядом замок можно занять за считанные минуты, в хорошем темпе тряхнуть перепуганных обитателей. Вполне возможно, вход в те подвалы, что его интересуют, и не оборудован потайной дверью — достаточно либо строжайшего запрета непосвященным туда входить, либо, на крайний случай, мордоворота у двери. Люди Интагара, взявшие замок в кольцо, ни разу не засекли повозок с какими-то необычными грузами — либо их не было вовсе, либо они замаскированы под прозаические бочонки с пивом, мешки с зерном, ящики со всякой всячиной. Быть может, их и нет — обосновавшиеся в замке Черные Алхимики давным-давно запаслись в должном количестве тем, что им необходимо для предосудительных трудов. А они тут есть — точнее говоря, один. Грельфи, с превеликой охотой отправившаяся сюда в качестве крайне потребного эксперта, быстро доложила, то одного-то она чует. И сидела сейчас в одном из брагантов — опять-таки по ее собственной просьбе — старая колдунья сгорала от желания осмотреть лаборатории — что планов Сварога ничуть не нарушало, наоборот. Что же, и один-единственный Черный Алхимик в качестве «языка» обещает многое. Возможно, он с самого начала здесь один — реликт как-никак, о них давненько не слышали и почитали напрочь вымершими…
— Я как раз хотел тебя спросить. Зачем ты стерла надпись? Я хотел показать ее полицейскому, а ее там не было. Очень глупо вышло.
— Но я ее не трогала.
Сварог поднял к лицу правое запястье с браслетом:
— Точно? — Он резко втянул в себя воздух. — Может, я и ее выдумал и это была галлюцинация.
— Но я ее тоже видела.
— Внимание, всем полная готовность!
— Совместная галлюцинация.
— Джейми, не сходи с ума.
Герцог и Канилла неторопливо шли по коридору, поднялись по широкой лестнице с низкими ступеньками на второй этаж.
— Этого-то я и боюсь…
Она залепила ему пощечину, звук раскатился по всей спальне и отозвался эхом.
— Жуткая гроза… — с чувством сказала Канилла.
Джейми уставился на нее.
— Да, такой давненько не бывало, — согласился герцог. — В последний раз с полгода назад такое буйство стихий случалось… Вот и ваша комната. Желаю приятных сновидений.
— Прости, — она обняла его, прижалась щекой к плечу Джейми. — Не говори так, пожалуйста. Это не галлюцинации. Это всё они — Люси и Крис. Это они так делают. И поэтому нам надо отсюда уехать. Джейми, мы переезжаем.
— Какие там сновидения… — вздохнула Канилла. — Так громыхает, и эти молнии… Вряд ли я смогу заснуть, мне будет страшно одной, до утра буду трястись от страха. Я всегда боялась грозы, с детства.
Он вырвался:
В объективе появилось лицо герцога — и, судя по его выражению Канилла ему послала соответствующий взгляд: лукавый, многозначительный, исполненный не столь уж и скрытого намека. Кани — мастерица на такие взгляды, а герцог, можно с уверенностью сказать, из тех, кто такие взгляды прекрасно понимает. Похоже, ждать развития событий — и, соответственно, штурма — осталось недолго…
— Нет! Мы никуда не едем!
— Вы зря волнуетесь, Телиана (ага, уже без «лауретты»), — сказал герцог со всей галантностью. — На крыше с дюжину громоотводов, так что молнии опасаться не следует.
— Джейми, мы же не можем принести сюда ребенка. Не с такими соседями.
— Я понимаю, и все равно боюсь… Спокойной ночи, герцог.
— Нет. Я не сдамся.
Он соскочил с кровати, затопал по полу и заорал:
— Приятных сновидений, — повторил герцог, поклонился и удалился по коридору.
— Я не сдамся! Не сдамся!
И заплакал. Слезы, которые он сдерживал несколько месяцев, ручьями потекли по его лицу. Это был день настоящего катарсиса. Сначала они смеялись. Теперь он плакал. Он весь трясся, и Кирсти обнимала его и гладила по волосам.
Канилла вошла в отведенную ей комнату, притворив за собой дверь — ага, без засова и внутреннего замка, зачем они в богатом дворце, это и не принято… Большая комната, обставлена опять-таки роскошно — огромная Постель под балдахином, старинная мебель (судя по ее изяществу, комната изначально предназначалась для женщины), высокое зеркало в резной раме искусной работы. К нему Канилла и направилась, явно для того, чтобы показаться Сварогу — это было первое зеркало, у которого она оказалась во время визита в замок, так что Сварог представления не имел, как она сейчас выглядит. Даже надевать принесенное служанками платье и причесываться ей пришлось без зеркала. Что довольно странно. В богатом доме зеркала обычно повсюду, даже там, где они, собственно, и не особенно нужны. Меж тем ни в обширном холле замка, ни в коридорах, по которым Канилла до сих пор ходила, ни в помянутой ванной зеркал не было. Что придает игре дополнительный интерес — зеркал обычно не бывает в домах, где обитают или частенько бывают создания, которые их не переносят, поскольку либо вообще не отражаются в них, либо предстают в своем истинном обличье. Только так можно объяснить почти полное отсутствие зеркал, и никак иначе. Безусловно, это касается не самого герцога — Сварог прекрасно помнил, что в Латеранском дворце этот паскудник у зеркал оказывался часто — а сначала его к ним подводили искусными маневрами работавшие на Интагара придворные красотки: Сварог хотел окончательно удостовериться, что имеет дело с самым обычным человеком (в некоторых случаях его умение определять, кто перед ним, давало сбой — иные создания как-то ухитрялись ставить защиту, чем, кстати, невольно и обнаруживали если не свою сущность, то это свое не присущее обычным людям, насквозь предосудительное умение).
— Я не сдамся, — прошептал он.
Так вот, герцог всякий раз, можно сказать, исправно отражался в зеркалах — и оставался в своем прежнем облике. С этой стороны с ним все чисто. Следовательно, вывод простой: замок часто навещают — или постоянно там живут другие, те, кому зеркала поперек черной души…
Она держала его, и Джейми чувствовал ее подбородок у себя на плече.
Канилла негромко произнесла — конечно же, для Сварога:
— Ладно, дам им еще один шанс. Ради тебя.
— Ну, как они меня нарядили? Вряд ли нарочно, ничего другого, быть может, не нашлось, но все равно вид у меня тот еще…
Сварог, разумеется, ничего не ответил: связь была односторонней, как обычно с такими устройствами и бывает. Однако вмиг признал, что Канилла совершенно права. Платье не по размеру сидит в облипочку, а подол оказался столь коротким, что даже проказница Канилла не появилась бы с таким в обществе. Крайне соблазнительный вид, особенно для отчаянно скучающего по новым впечатлениям завзятого потаскуна. Если смотреть с другой точки зрения, о которой герцог и не подозревает, оружие массового поражения приобрело законченность и изящество форм. Ловушка поставлена. Ну не может он не поцарапаться вскоре в дверь — и будет аккуратно взят. Опасности для Каниллы ни малейшей — в паре уардов у ее окна, как напротив всех прочих, повис брагант, десантники ворвутся моментально, если Сварог даст команду. Даже если — да в таких делах нужно просчитать все возможные варианты, все осложнения — герцог каким-то образом просек суть фермуара и в состоянии работу передатчиков заглушить (кто его знает, на что способен он сам или иные его постояльцы), это ему нисколечко не поможет. Наоборот, при исчезновении сигнала как раз и будет дан сигнал к штурму…
Глава 22
Ага, Сварог явственно расслышал — правда, не царапанье, а деликатный стук в дверь. И уж тем более не могла не услышать его Канилла. Она прямо-таки порывисто рванулась к двери. Сварог прекрасно знал это состояние: человека во время томительного, долгого ожидания переполняет нетерпение, и оно так или иначе вырывается наружу, когда начинается…
Через несколько недель Кирсти стояла голая перед зеркалом и изучала свое отражение. Многие годы она мечтала о плоском животе и посвящала упражнениям на пресс долгие часы. Теперь же идеальный плоский животик исчез. Появились другие очертания, хотя беременность была едва заметна. И все-таки живот уже определенно выпирал. Но ей было плевать. Вообще-то она чувствовала себя просто отлично. Волосы у нее блестели, грудь налилась, соски потемнели. Она обожала свою новую грудь, которая выглядела, как у девушки из журнала. Джейми ее тоже обожал — и неудивительно. Она всегда считала, что говорить, будто беременные женщины светятся изнутри, — глупый штамп. Но она действительно светилась, и сама это чувствовала. Если не считать приступов тошноты, ей очень нравилась беременность. «Я сияю!» — подумала Кирсти и рассмеялась.
Сварог ожидал увидеть герцога, но его за дверью не оказалось. В коридоре стояли три девушки, этакие три грации — красивые, стройные, златовласка, русая и темноволосая, с пышными волосами до плеч (такую прическу обычно носили пажессы и служившие на военной службе женщины), стройные, красивые ноги высоко открыты нарядными платьями с вырезанными длинными зубцами подолами. Одним словом, мечта мужика. Вот только под платьями у них крылось кое-что, способное жестоко разочаровать — и не на шутку ошеломить — любого мужика. Потому что этому там совершенно не место.
Джейми вошел в комнату, встал у нее за спиной, обнял. Положил ладони на живот:
Он моментально узнал всех трех белин, как их назвала Грельфи. Они самые, как две капли воды похожие на образы из воспоминаний Вердианы.
Послышался голос Каниллы, в котором явственно сквозило легкое изумление:
— Ты такая красивая.
— Простите?
Они нежно поцеловались и двинулись к кровати. Джейми присел на край, а Кирсти наклонилась к нему, расстегивая его рубашку. Некоторые женщины во время беременности мечтают о странной еде, а она мечтала только об одном. Она сняла с Джейми рубашку, и он приподнялся, чтобы она смогла стянуть с него джинсы и трусы. Кирсти провела пальцами по его члену, и Джейми задышал глубже.
Изумление, конечно же, наигранное: Канилла видела те записи и должна была их моментально опознать, как и Сварог. Златовласка обаятельнейше улыбнулась:
— Ложись, — велела она.
— Добрый вечер, Телиана. Я — Барджи, а это — Малета и Аштори. Мы слышали, ты боишься грозы? Вот и решили составить тебе компанию. Если ты все же собралась спать, мы уйдем…
Он рухнул на кровать. Она склонилась над ним. Мягкие волосы щекотали его грудь и живот. Она взяла кончик его члена в рот, провела языком по головке. Он выдохнул ее имя. Она поднялась выше и поцеловала его в губы, чтобы он мог почувствовать свой собственный вкус. Они долго целовались, он попытался опустить ее голову вниз, но она уперлась руками ему в грудь и заставила снова откинуться на спину.
— Ну что вы! — живо воскликнула Канилла. — Я все равно глаз не сомкну, пока гроза, не кончится. Одной жутковато… Проходите!
Она взяла его член в руку и медленно опустилась на него, миллиметр за миллиметром продвигая его все глубже, пока он не оказался в ней полностью.
Они вошли, закрыв за собой дверь. Герцог так и не появился — но, без сомнения, объявится в скором времени. Случая не было, что бы он отдавал очередную игрушку своим компаньонам (или компаньонкам, как их лучше назвать? Да черт с ними, с точными терминами) по грязным забавам, а сам где-то отсиживался.
— Кирсти…
Между прочим, вычурных стульев в комнате ровно пять — чистое совпадение, или нет? Один остается пустым…
Закрыв глаза, она двигалась очень, очень медленно. Он осторожно гладил ее живот, увеличившиеся груди, ощущая их новую тяжесть. Она облизала средний палец, опустила руку между бедер и осторожно ввела кончик пальца ему в задний проход.
Две белины уселись, сверкая дружелюбными улыбками, а Барджи, как человек, бывавший здесь не впервые, уверенно направилась к высокому резному серванту и стала извлекать оттуда бутылки и блюда с закусками. Улыбнулась Канилле:
— Господи…
— Не удивляйся, наш хозяин — человек предусмотрительный… и гостеприимный. За твое здоровье?
Он заерзал, но она свободной рукой прижала его к кровати. Скользнула пальцем дальше.
Золотистое вино полилось в стаканы. Ну вот, ожидание вновь затягивается, уже ясно…
— Кирсти!
И тут он, как раньше, кончил и закричал.
Когда с первым стаканом было покончено, завязалась безмятежная девичья болтовня, безобидная и легковесная: Каниллу расспрашивали, кто она и откуда, что собирается делать дальше, она, в свою очередь — как им здесь живется, «как оно вообще». В какой-то момент Сварог отметил: беседа приобретает крайне игривый характер, сворачивает на четко намеченную тремя грациями тропу: о мужчинах, о взрослой любви, об отношении к ней, о накопившемся опыте. Одним словом, полное соответствие с классическим анекдотом (да и с жизнью, когда за бутылочкой соберутся пощебетать вполне приличные девочки из лучших семей): гимназистки до утра проболтали о своем, о девичьем — а утром в шкафу нашли умершего от стыда поручика Ржевского. Трудами трех граций беседа протекала исключительно в этом ключе — и Канилла старательно ее поддерживала, мастерски ваяя образ раскованной, излишне не обремененной моралью ветреной девицы, отнюдь не недотроги, обожавшей всевозможные приключения определенного рода. И вряд ли вызвала бы подозрения: подобных девиц хватает и в провинциальной глуши, разве что в провинции они вынуждены сплошь и рядом конспирироваться гораздо тщательнее, чем их сестры по разуму из больших городов…
Она вынула палец, наклонилась к нему, поцеловала его и легла на спину. Он снова поцеловал ее в губы, но она толкнула его вниз, между своих раскинутых ног.
Время шло, стаканы вновь опустели, а герцог все не появлялся. Нельзя исключать, что он сейчас пялится из соседней комнаты в потайной глазок — от таких типов можно ожидать всего, да и Вердиана о чем-то подобном мельком упоминала под гипнозом, но это было деталью третьестепенной, и ей не придали значения, не стали развивать тему…
— Моя очередь.
Разговор принял вовсе уж пикантный характер — как опять-таки в подобных ситуациях бывает и в жизни. Так, похоже, события сдвинулись с мертвой точки: Барджи встала со стула, подошла к Канилле, нагнулась и поцеловала ее в щеку. Канилла легонько отшатнулась — как произошло бы и в реальной жизни без спектаклей. Барджи рассмеялась:
* * *
— Ну что ты шарахаешься, глупенькая? Ага, поняла. Это тебя не привлекает, да? Предпочитаешь мужские игрушки?
— Ну да, — сказала Канилла ничуть не сердито, скорее игриво. — А что в этом плохого или необычного?
Отступив на пару шагов, Барджи спросила вкрадчиво:
— Интересно, тебя привлекают мужчины как таковые или исключительно то, что у них есть между ног?
Джейми ехал на работу. В первый рабочий день после своего вынужденного отпуска он испытывал ужас. Он боялся, что его все-таки уволят. А если не уволят, то его возненавидят коллеги. Его чуть не стошнило в лифте. Но выйдя на своем этаже, он увидел Майка, который сразу подошел поздороваться.
Канилла ответила с нотками блудливости:
— Ну, если откровенно… Я всегда считала мужчину лишь приложением к тому, что у них есть между ног. По-твоему, я неправа?
— Добро пожаловать назад!
— Ну что ты, Телиана. Ты совершенно права… и мне очень приятно такое от тебя слышать…
— Спасибо. Мой стол еще не убрали?
Отступив на середину комнаты, она улыбнулась Канилле и одним рывком сняла платье — под которым, как и следовало ожидать, обнаружился…
— Нет, конечно. Ты же не думаешь, что тебя за такое могли уволить?
В голосе Каниллы — как любой на ее месте — прозвучало нешуточное ошеломление:
— Ну вообще-то я боялся.
— Что… что это такое?
Майк закатил глаза:
— Игра природы, милая, — улыбнулась ей Барджи. — Природа и не такие фокусы откалывала… Ну, в чем загвоздка? Ты же сама говорила, что тебя не это интересует в мужчинах?..
— Слушай, у начальства есть проблемы похуже твоего вируса. Ты слышал?
— Да нет, вполне… — Канилла играла изумление. — Но я в жизни не ожидала, что такое возможно…
— О чем?
Барджи улыбалась ей прямо-таки задушевно:
— Нас все-таки купили.
— Милая, ты оказалась в замке, где возможно многое из того, что обычные люди и встретить не ожидали… Мы не в сказке, но замок стоит иной сказки. И если у тебя есть голова на плечах, будешь жить, словно сказочная принцесса, а это гораздо лучше, чем странствовать бесприютной бродяжкой с тонким кошельком — эта дорожка тебя непременно приведет не куда-нибудь, а в обычный бордель. Подумай…
Они расселись по своим местам. Люди вокруг болтали и сплетничали, в офисе царило нездоровое оживление. На Джейми никто не обратил внимания. Он расслабился и почувствовал, будто развязался тугой узел между лопатками.
Легок на помине, явился не запылился, а мы ждали, ждали, все жданки съели… Канилла обернулась на легонький скрип двери. Вошел герцог, опустился на свободный стул и с выражением на лице, от которого хотелось блевать, распорядился:
— Это уже официально?
— Продолжай, Барджи, лапочка. Что-то мне подсказывает, что наша гостья не собирается очень уж бурно протестовать…
Барджи подошла вплотную, стала наступать — словно бы играючи, но непреклонно. Канилла помаленьку отступала, пока не натолкнулась на постель. Ловко опрокинув ее на темно-алое шелковое покрывало, Барджи склонилась над ней, промурлыкала:
— Не точно пока. Нам сообщили, что слухи оказались верны, что компания почти приняла предложение от другой компании, но нам не стоит паниковать, бла-бла-бла.
— Сама снимешь платьице, или тебе нравится, когда тебя раздевают? Только скажи, все будет, как ты хочешь. Какой ты молодец, что не барахтаешься… Прикинула кое-что, а? Будешь умницей, хозяин тебя золотом осыплет…
— Она правду говорит, милая Телиана, — отозвался герцог чуть задыхаясь. — Тебя здесь будут любить и ублажать, жизнь настанет сказочная…
— Из-за чего паниковать?
— Ну, что же ты? — спросила Барджи. — Как тебе больше нравится? Какая же ты лапочка…
Майк весело посмотрел на него:
Неизвестно, что творится в мозгах этакого вот создания, но в голосе звучала неподдельная похоть. Она положила Канилле руку на бедро, сминая коротенький подол. У герцога, казалось, глаза сейчас выскочат, по коленям покатятся, на пол упадут. По глубокому убеждению Сварога, пора было кончать игру. К тому же выводу явно пришла и Канилла: она произнесла, совершенно другим тоном:
— А ты как думаешь? Из-за работы. Последние две недели это главная тема для разговоров. Будут ли сокращения? Кого пустят под нож? Все парятся. Особенно менеджмент. Дело в том, что мы-то в безопасности, а вот всякие менеджеры среднего звена… их… как это… оптимизируют.
— Не люблю я монстров, каковы бы ни были на вид…
— Ой!
Картинка вмиг перекосилась, заплясала, все замелькало. Сварог успел все же разглядеть, как Барджи, нелепо взмахнув руками, форменным образом отлетает от постели. Косо метнулось широкое, ничуть не слепившее глаз сиреневое пламя. Послышался звонкий, почти спокойный голос Каниллы:
— Стоять смирнехонько! Сожгу, твари, и пуговиц не останется!
— Ну да, ой.
Сварог подождал еще немного. Нет, все в порядке — и герцог, и его, с позволения сказать, девицы с перекошенными нешуточным страхом лицами шарахнулись в угол. Конечно, впервые в жизни видели действие бластера, тем более в помещении…
— А мы знаем, кто нас покупает?
Ну вот и все. Подняв к лицу левую руку с широким серебристым браслетом, Сварог распорядился:
Майк покачал головой:
— Внимание, атака!
— Точных сведений нет пока. Но, кажется, это «Софтвер логистикс».
Опустил руки на клавиши пояса-антиграва, очередной технической новинки. Тренировка была короткой — воздушным асом он безусловно не стал, но маневр предстоял незатейливый, всего-то до окна пролететь несколько уардов…
— Который в Кройдоне? Правда?
Бедный витраж, ало-сине-золотистый, произведение искусства стекольных дел мастеров ушедшей эпохи… Варварски разнеся его своей персоной, Сварог в туче разноцветных осколков ворвался в слабо освещенный коридор. Он был в своей стихии, пусть декорации иные, но суть прежняя — жестокий и молниеносный удар десанта по стационарному объекту. Что в плюс — не следует ожидать вооруженного отпора, вообще сопротивления, кайф для того, кто понимает…
— Я почти уверен.
Расставив ноги, прочно утвердился на полу. Он рассчитал все правильно, оказался в нужном месте: коридор содержится в чистоте и порядке, но лишен и намека на роскошь. Людская, она самая. И в дворцах знати, и в королевских дворцах, и даже в Келл Инире далеко не все слуги обитают за пределами здания, в каких-нибудь флигелях. Некоторое количество — в самом дворце, потому что понадобиться могут в любую минуту. Не держать же специального слугу для вызова слуг…
Джейми включил компьютер. Честно говоря, его не волновало, кто его начальник, пока ему платили и особенно не мешали или не пытались перевернуть все с ног на голову просто ради перемен. И он очень обрадовался, что коллеги не стали его презирать. Ему хотелось нырнуть в работу. Забыться на время.
Справа, в нескольких уардах от него, оторопело прижался к стене высокий малый в лакейской ливрее. Сделал движение, словно собрался пуститься наутек. Сварог рявкнул:
За обедом Майк спросил:
— Стоять, баран!
— Как дома дела? Соседи все еще портят вам жизнь?
Без труда поднял свою пушку одной правой, направив дуло в сводчатый потолок, нажал на спуск. Громыхнуло на совесть, на пару мгновений перед дулом вспыхнул неярким пламенем алый шар размером с арбуз. Это была чистейшей воды бутафория, всего-навсего пугач (настоящее серьезное оружие висело на поясе) — но именно такой сейчас и требовался: ошеломить, полностью подавить волю…
Джейми замялся.
Сработало, конечно — лакей вжался в стену, не помышляя уже о бегстве. А в следующий миг его скрутила одна из фигур в отливающем металлическим блеском синем комбинезоне с глухим капюшоном — множество их ворвалось в коридор, по примеру Сварога круша витражи. Без малейшей заминки, вмиг сориентировавшись, они кинулись к невысоким дощатым дверям, аккуратно выкрашенным в коричневый немаркий цвет — конечно же, людская. Справа послышался отчаянный женский визг и тут же оборвался. Пинками распахивая двери, люди Сварога моментально заняли все комнаты.
— Все странно. Вроде бы нет. Я видел Криса — это сосед снизу, — и он со мной поздоровался и вообще нормально себя вел. Я удивился.
Сварогу не было ни малейшей надобности лично брать пахана, предпочтительнее как раз лакеи. Уж они-то знают, где вход в подвалы, не хуже хозяина. И если который-то из подвалов запретный, тоже знают. Лучшим языком будет дворецкий — уж он-то обязан знать во дворце каждый уголок-закоулок, от подвала до чердака.
— Да уж.
Наружным наблюдением давно установлено: подвалов здесь два. И входы в них устроены, как обычно с подвалами и бывает: отлогий широкий пандус, по которому удобно скатывать бочки, широкая лестница, по которой таскают то, что не покатишь, внизу двустворчатые двери на манер ворот. Обычно такой вход даже в приличных размеров дворце только один. Запасы провизии хранят во дворе, в кладовых и на ледниках — как и большинство предметов домашнего обихода. А вот винный подвал по древней традиции всегда устраивают в главном здании…
Вынести ворота и ворваться внутрь через, можно и так сказать, главный вход было легче легкого. Однако Сварог прекрасно помнил, чем все кончилось в подводной гавани токеретов в Фиарнолле. Черт их знает, могли устроить нехитрую систему самоуничтожения — без всяких запретных знаний, в соответствии с техническим уровнем Талара — скажем, заложенный в тайники изрядный запас пороха. Рванет кто-нибудь рычаг, сработают запальные шнуры — и приходи, кума, любоваться… Обрушившийся потолок никому из атакующих не причинит вреда, тут одни лары — но машинерию уничтожит начисто. Как показывает знакомство с историей вопроса, у Черных Алхимиков, в отличие от других колдовских разновидностей, всевозможной «научной аппаратуры» много, в том числе и весьма габаритной. То и се иногда попадало в руки и таларской Багряной Палаты, и спецслужб Империи. Но ни разу не удавалось взять целехонькую, нетронутую «лабораторию». Еще и оттого, что в нескольких случаях алхимики успевали все уничтожить при помощи пороховых зарядов или заранее заложенных бочек с горючей жидкостью. А общем, лучше заходить огородами, то есть из дворца — не может не оказаться входов…
— Потом они не проявлялись. Ни писем, ни посылок, ни стука в потолок. Ничего странного.
Следом за штурмующими ворвалось немалое количество людей в таких же комбинезонах — оперативники Сварога, тут же взявшиеся за работу, один из них встряхивал того лакея, как терьер крысу, и что-то орал в ухо, неразличимое за топотом и гомоном. Сварог и так знал, о чем речь. На повестке дня стоял один-единственный вопрос: где входы в подвал?
Джейми вспомнил день, когда он попрощался с Полом. Он чувствовал себя развалиной. Смех и слезы полностью опустошили его. И одновременно ему стало легче. Их с Кирсти сексуальная жизнь восстановилась, хотя сначала он боялся навредить ребенку. Но Кирсти заверила его, что все будет хорошо. Даже когда они, не сдержавшись, вели себя очень громко, никаких жалоб не последовало. Джейми даже повесил несколько полок в свободной комнате, которая должна была стать детской. Он был уверен, что Люси и Крис пожалуются, что он стучал молотком или громко топал, пока обдирал обои и красил стены, но ничего не случилось. Они молчали.
— Может, им надоело, — решил Майк. — Откуда тебе знать.
Ага! Из четвертой справа двери высунулся десантник и, мигом высмотрев Сварога, поманил его рукой (чтобы опознать командира без труда, комбинезон Сварога, один среди многих, был украшен золотистой полосой от плеч к кистям рук и на манер лампас — ну, и у остальных на груди эмблемы подразделений и номера).
Джейми улыбнулся. Хорошо, если бы им надоело. Или если бы они вдруг раскаялись.
Почти бегом Сварог направился в ту сторону. Под капюшоном раздавались краткие доклады командиров групп, состоявшие из одного-единственного кодового слова. Означали они, что замок занят и никакого отпора не последовало.
В небольшой комнатке сидел на разобранной постели рослый пожилой персонаж с роскошными седыми бакенбардами. Он форменным образом трясся от страха, уставясь на стоявшего в углу в грозной позе и с пугачом наперевес десантника. Если присмотреться, представить эту физиономию спокойной — получится классический дворецкий; в мирное время осанистый и невозмутимый.
Хотя это, конечно, невероятно.
Чтобы удостовериться окончательно, Сварог подошел к постели и рявкнул:
* * *
— Дворецкий?
Тот торопливо закивал, уставясь с немым ужасом — как любой на его месте: судя по ночной рубашке и ночному колпаку с кисточкой, мирно почивал, был грубо разбужен загадочной фигурой…
Прошел месяц — тридцать один день без единой угрозы или жалобы. Пауки тоже не показывались, хотя им, наверное, просто было слишком холодно. По вечерам он работал в будущей детской — красил стены в яркий, солнечный желтый цвет.
Чтобы внести ясность, Сварог добавил:
— Тайная полиция Империи. Это понятно? (Снова торопливые кивки, а вот страха на сытой щекастой физиономии даже прибавилось. Не трясись, как овечий хвост! — прикрикнул Сварог. — Мы не персонально за тобой — за твоим хозяином, а твое дело здесь телячье. Если живенько развяжешь язык — для тебя все обойдется. Если и дальше будешь молчать, как жопа в гостях, — за решеткой сгною. Ты понял меня или ударить тебя?
Кирсти много времени проводила на диване с книжками. Иногда она читала романы, иногда книжки о беременности и материнстве. Результаты УЗИ оказались отличными, и она везде носила с собой этот снимок и показывала его всем, кто интересовался. Когда Кирсти заглянула в детскую, чтобы передать ему пиво, он подумал, что его жизнь совершенно ничем не примечательна. И это его не испугало. Ему все нравилось.