– В Паргосе от тебя еще хуже воняло, пока ты не искупалась, – ответил Энтрас.

– Но я же все-таки искупалась. А у Келланы полным-полно еды.

Энтрас покосился на стеклянные шары в противоположном углу комнаты, где Келлана хранила съестные припасы – орехи, фрукты, ягоды и грибы. Судя по всему, она не употребляла в пищу ни мяса, ни рыбы, ни злаков.

– В таких же стеклянных шарах она хранит яды, – сказал Энтрас. – Нет уж, пусть какой-нибудь дурак это ест.

– Ты считаешь меня дурой? – спросила Вира. – Между прочим, грибы очень вкусные.

– А вдруг они ядовитые?

– Лучше умереть от яда, чем от вони.

– Вот уж не знал, что вдовы такие неженки.

– А я не знала, что у лучников насквозь гнилые кишки.

Энтрас пожал плечами.

В раскрытую дверь вбежала Келлана и, бормоча что-то себе под нос, торопливо достала из стеклянных шаров красные клубни и зеленовато светящиеся грибы, побросала все в котомку, а потом взяла шприц и воткнула иглу в огромного черного паука, покрытого алыми волосками.

– В чем дело? – обеспокоенно спросила Вира.

– Ваши придурочные лучники слишком много пердят, – сказала Келлана, не сводя глаз с паука.

– Отстань, колдунья! – сказал Энтрас. – Ты заперлась в своем сарае, а мы торчим здесь, дожидаемся, когда ты закончишь свою работу.

Келлана зыркнула на него:

– Не в сарае, а в лаборатории. А вы загрязняете воздух метаном, который мешает моей работе.

Энтрас недоуменно наморщил лоб:

– Как наш пердеж может тебе мешать?

– А ты что, разбираешься в веществах, стимулирующих нервную систему?

– Мы к твоему сара… к твоей лаборатории и близко не подходим!

– Как только ты изобретешь способ не впускать в закрытое помещение воздух снаружи так, чтобы при этом люди внутри не задохнулись от его недостатка, то дай мне знать. А сейчас собери побольше винных пробок и раздай своим товарищам, пусть заткнут свои толстые жопы! – сказала Келлана и вышла.

Энтрас поглядел на Виру:

– У нас толстые жопы?

– Я бы так не сказала, – усмехнулась Вира и, помолчав, добавила: – Возвращайтесь на неболёт, пока Келлана сама вам задницы не закупорила.

– Ладно, – вздохнул Энтрас. – Здесь все равно жутко, брр.



Следующие несколько дней Вира провела в одиночестве, что, в общем-то, ей нравилось. По долгу службы вдовы всегда находились при высокопоставленных особах, в присутствии большого числа людей, так что одиночество считалось необычайной роскошью.

В жилище Келланы Вира наслаждалась тишиной, медитировала и упражнялась, стараясь не думать о Каире, в беспамятстве лежащей в башне Варда среди его жутких устройств. Однако избавиться от тяжелых мыслей не удавалось.

Через десять дней Келлана принесла из лаборатории три стеклянных пузырька: зеленый, черный и красный. Она выложила их на стол и впервые после начала работы над эликсиром наполнила свою кружку крепким вином.

– Эликсир нужно ввести в шейную область позвоночника в строгом порядке: сначала черный, потом красный и напоследок зеленый. Первые два компонента подавят действие нейтрализующего раствора Варда, а зеленый активирует регенерационные способности Каиры. После этого ты сможешь отключить дыхательный аппарат.

– А если это спровоцирует начало превращения?

– Вероятность такого риска действительно существует, но я попыталась ее снизить.

– Как быстро начнет действовать эликсир?

– Наверное, через несколько минут. По правде сказать, я точно не знаю. Нейтрализующий раствор – мое изобретение, но я никогда не пыталась воспрепятствовать его действию. Поначалу Каира будет очень слаба, но быстро восстановит силы.

Вира кивнула и задумалась.

Все эти тринадцать дней, отгоняя воспоминания о глазах, голосе и улыбке Каиры, она размышляла о том, как незаметно проникнуть на верхний этаж башни и как его покинуть, но так и не разработала надежного плана.

– В чем дело? – спросила Келлана.

– Эликсир позволяет мне решить одну проблему, но есть и другие, весьма существенные.

Она рассказала Келлане о зале, в котором находилась Каира под охраной громадного аколита.

Поразмыслив, Келлана подошла к сундуку у стены и вытащила оттуда накидку из вороньих перьев. В полумраке тускло поблескивали медные проволочки и костяные шипы.

– Вот, возьми, – сказала Келлана.

Вира растерялась от неожиданности:

– Зачем?

– Не хочу, чтобы какое-то мерзкое создание Варда разрушило все мои труды. Бери.

Вира погладила перья, ощупала скрытые среди них шипы.

– Она тебе в самый раз, – сказала Келлана. – Примерь.

Накидка легонько впилась в кожу запястий и шеи, плотно прилегая к телу. Она ощущалась и естественной, и чужеродной одновременно.

– Тебе идет, – вздохнула Келлана, окинув Виру долгим взглядом.

– Как она действует?

– Шипы и иглы управляются мышечным напряжением.

Вира отступила на несколько шагов и напрягла мускулы на левой руке. Перья встопорщились, из-под них высунулись иглы, будто когти на кошачьей лапе.

– Я заменила яд паралитического действия на очень сильнодействующее зелье моего собственного изобретения. Знаешь, я всю жизнь училась исцелять, но, оказывается, орудие исцеления легко превратить в орудие убийства. Это зелье я изобрела специально для того, чтобы уничтожить Озириса Варда. Наверное, надо было отравить его гораздо раньше, чтобы предотвратить все его злодеяния.

– Да, я тоже о многом сожалею. – Вира ласково коснулась руки Келланы. – Клянусь, как только я спасу Каиру, то убью Варда.

Келлана согласно кивнула и погладила иссиня-черные перья накидки:

– У этого одеяния есть еще одно свойство, которое тебе наверняка пригодится. Мне оно ни к чему, я слишком стара, чтобы им пользоваться. Вонючие лучники упоминали о твоей любви к прыжкам с неболёта… По-моему, накидка тебе очень понравится.

– Это еще почему?

– Озирис сделал ее, как он выразился, из неперспективного прототипа.

– Прототипа – чего?

– Устройства для полета, – улыбнулась Келлана.

73. Бершад

Дайновая пуща, южный берег Горгоны

Из Заповедного Дола Бершад с Фельгором вернулись в Прель, где встретили Керриган, которая рассказала им о планах Эшлин.

Бершад и Фельгор устремились в долину Горгоны.

Босые ноги Бершада, разорванные в клочья при ходьбе, сильно кровоточили. Он натер ступни божьим мхом, но из-за действия нейтрализующего раствора раны не затягивались, так что пришлось обмотать ноги лоскутами.

Он не мог связаться с драконихой, чтобы отыскать Воинство Ягуаров, но в этом не было надобности. В ста шагах от реки, заметив следы сапог, Бершад замедлил шаг, сделал предостерегающий знак Фельгору и пополз в папоротники. Вскоре он услышал разговор воинов-ягуаров.

– Сем, зачем ты втыкаешь в своих глиняных божков кофейные зерна? Настоящие бойцы пользуются осколками железа.

– От железа одни неприятности, – ответил Сем. – А кофейные зерна вкусные и не приносят никакого вреда.

– Ну, не знаю. Помнится, Элден Греалор долго воевал с Седаром Уоллесом из-за какой-то кофейной плантации, – встрял в разговор третий воин.

– Да ну вас! Я просто хочу сказать, что лесные боги, которые должны охранять Дайновую пущу – а они ни фига не охраняют, сами знаете, – с ног до головы покрыты кофейной гущей, потому что кофе – лучший напиток на свете, так что богам наверняка нравится, что мои болванчики на них похожи.

Бойцы умолкли.

– Ты это сам придумал?

– Ага. А что?

– Здорово.

– Отвянь.

– Нет, правда. Если драконы и серокожие не разорвут нас в клочья, то тебе прямая дорога в поэты. Будешь писать поэмы о кофе.

Бершад встал и вышел из кустов:

– Добрый вечер.

Пятеро воинов, усевшись кружком, лепили божков из глины и обломанных кольчужных колец, а Сем втыкал в болванчика кофейные зерна.

Все тут же бросили свое занятие, схватились за оружие, но потом успокоились.

– Барон Бершад, ты вернулся! – сказал Сем. – Что с…

– Где Эшлин? – спросил Бершад.

Бойцы переглянулись.

– Это тебе Виллем расскажет, – ответил Сем. – Давай я тебя к нему отведу.



– И ты позволил ей с Джоланом сесть в телегу, запряженную ослами, и поехать к мосту через Горгону?

– Вот сам бы и попробовал что-нибудь запретить королеве Альмиры!

– Надо было ее отговорить.

– Я на такое не способен. Вдобавок у нас не было другого выбора. Если ей удастся провернуть это дельце, появится шанс на победу. Единственный шанс, между прочим.

Бершад покачал головой и задумался, жалея об утерянной связи с драконихой. Серокрылая кочевница легко отыскала бы Эшлин в джунглях.

– Слушай, все произойдет завтра. Подожди до утра, переправишься с нами через реку и встретишь Эшлин у Лисьей реки.

– Нет, я немедленно отправляюсь к мосту.

– Эшлин уехала два дня назад. Пешком ты ее все равно не нагонишь.

– Я поплыву на плоту, – заявил Бершад и зашагал к реке.

– Погоди! Территорию вокруг моста патрулируют балары, они сразу же заметят плот и так нашпигуют тебя стрелами, что даже ты не выживешь.

– Между прочим, после Заповедного Дола божий мох на Сайласа больше не действует, – заявил Фельгор.

– Правда, что ли?

– Какая разница? Я пошел. – Бершад посмотрел на запад. – Солнце почти село. В темноте с неболётов меня не заметят.

– В темноте тебя сожрет речная грымза.

– Плевать!

Виллем выругался.

– Что ж, пока солнце не закатилось, я попробую тебя отговорить.



Все попытки Виллема окончились ничем. Как только догорел закат, Бершад выволок плот на берег и столкнул его в реку. Фельгор схватил весло и пошел за ним.

– Фельгор, не смей…

– Заткнись, Сайлас. Двум гребцам легче сплавиться по реке ночью. Так что без меня тебе не обойтись. В последний раз.

Бершад посмотрел на Фельгора и понял, что баларин от него не отвяжется.

– Ладно, Фельгор. В последний раз.

Из кустов, лязгая доспехами, вышел Симеон.

– Ты тоже с нами? – спросил Бершад.

– Нет, эта посудина не выдержит моего веса, – ответил Симеон. – Мне строят отдельный плот, попрочнее.

– А чего ты сюда пришел?

Симеон протянул ему копье и щит:

– Держи. Тебе они пригодятся больше, чем мне.

– Спасибо, – сказал Бершад и взял оружие.

Потом взобрался на плот и начал грести.

74. Вира

Альмира, Атласское побережье

Вира стояла на опушке соснового бора, куда приближались Децимар и Энтрас верхом на лошадях. «Синего воробья» спрятали в чаще, чтобы неболёт не обнаружили с воздуха.

Децимар с Энтрасом спешились.

– Напоите коней, – приказал Децимар одному из своих лучников. – Мы их чуть не загнали на обратном пути.

– Как дела в Незатопимой Гавани? – спросила Вира.

Запоминающаяся внешность не позволяла ей вернуться в столицу, но Децимар с Энтрасом ничем не выделялись среди баларских военных, захвативших город.

– Ой, новостей очень много. Валлен Вергун и его Змиерубы попали в засаду у драконьего логовища, устроенную Воинством Ягуаров под предводительством Сайласа Бершада, скожита и Эшлин Мальграв. Ягуары задали жару Змиерубам и вдобавок взяли аколита живьем.

– А это хорошо или плохо?

– Озирис Вард пришел в ярость и отправил все неболёты из провинций патрулировать Дайновую пущу. По слухам, ожидается нападение.

– Очень интересно, – сказала Вира.

– Между прочим, твой старый приятель Бершад еще кое в чем отличился, – добавил Децимар.

– Что случилось?

– Обозлившись, Валлен Вергун со своими Змиерубами отправился в Заповедный Дол и захватил его.

– Заповедный Дол? Как им удалось пробраться мимо дуболомов?

– Вард усовершенствовал драконью пугалку. Но это не самое странное. Бершад в одиночку явился в Заповедный Дол, быстренько освободил город и то ли убил, то ли страшно изувечил Вергуна. Некоторые утверждают, что Озирис Вард превратил командира Змиерубов в серокожего монстра.

Вира задумалась. Непонятно, как все это отразится на ее плане.

– Что ж, будем надеяться, что Бершад все-таки убил эту сволочь.

Децимар оглядел долину:

– Правда, все это несколько усложняет нашу задачу незаметно вывезти Каиру из города. Раньше Варда заботило только то, что происходит в Дайновой пуще, а теперь нас обязательно засекут на первом подлете к Незатопимой Гавани, когда мы будем тебя высаживать, и наверняка уничтожат на втором, когда надо будет забрать вас с Каирой.

– «Синего воробья» засекут только один раз, – сказала Вира. – Когда вы будете нас забирать.

– Как это?

– Я высажусь с очень большой высоты, так что наш неболёт в городе не заметят.

– Ты действительно веришь в эту накидку из перьев?

– Я ее несколько раз опробовала, пока дожидалась вашего возвращения, – сказала Вира, указывая на высоченные сосны. – Она прекрасно работает.

– Одно дело – сигануть с дерева, а совсем другое – спрыгнуть с неболёта в лиге над землей.

– Не забывай, что мне еще надо пролезть в узенькое окошко.

Децимар покачал головой:

– Вы, папирийки, все сумасшедшие. – Сощурившись, он посмотрел в небо. – О, как раз и тучи наползают. Нам это на руку.

– Согласна, – кивнула Вира.



Ночь выдалась прохладной и безветренной, что не могло не радовать. Хоть Вира и уверяла Децимара, что у нее все получится, но сама в этом сомневалась. Малейшая ошибка грозила верной смертью.

– Мы на месте, – сказал Энтрас, нажимая тормозную педаль. – Вроде бы нас никто не заметил.

«Синий воробей» завис над башней. Энтрас колдовал над пультом управления, удерживая неболёт на месте.

Вира вертела в руках шлем и очки аколита. Децимар нашел их в трюме и по просьбе Виры подогнал по мерке, заодно подложив в наголовник стальную пластину. Вира надела шлем и затянула ремешки очков. От шлема едко пахло кожей и химикатами, что затрудняло дыхание, но сквозь затененные стекла в темноте почему-то было четче видно. Стекла усиливали самый тусклый свет, а очертания всех зданий окружало золотистое сияние.

Каким бы мерзавцем ни был Озирис Вард, приходилось признать, что некоторые его изобретения очень полезны.

Вира вскочила на поручни и посмотрела вниз. Прямо под ней в разрывах облаков мерцали бело-синие фонари четырех башен замка Мальграв.

– Ох, ради Этерниты! – воскликнул Децимар. – Мне на тебя глядеть страшно, прямо желудок выворачивает.

– Вот уж не знала, что у капитанов неболётов такие нежные желудки! – фыркнула Вира, закрепляя накидку на запястьях и лодыжках.

– Вообще-то, я еще лейтенант, – напомнил Децимар. – Нам позволено иметь нежные желудки.

Вира посмотрела на него.

– В таком случае я повышаю тебя в чине. Теперь ты капитан.

Децимар прищелкнул языком и взглянул на часы, вставленные в наруч:

– Сколько времени тебе понадобится?

– Возвращайтесь к четырем часам утра, как раз перед рассветом.

– Будет исполнено.

Она снова посмотрела на него:

– Если… если ты меня не увидишь, то сделай так, чтобы «Синий воробей» не достался Озирису Варду. Стань первым воздушным пиратом Терры.

Не дожидаясь ответа, Вира спрыгнула с поручней.

Первые три секунды она, прижав руки к бокам и вытянувшись в струнку, стремительно неслась к земле сквозь облачный слой.

Как только замок Мальграв очутился в поле зрения, Вира раскинула руки и ноги в стороны.

Накидка, прикрепленная к запястьям и лодыжкам, образовала два своеобразных крыла, которые замедлили полет и дали Вире возможность изменить угол наклона тела. Теперь она закладывала витки по нисходящей спирали, будто сокол, парящий на воздушных потоках, только не вверх, а вниз.

В Башне Короля Вира взглядом отыскала узкое высокое окно зала, где находилась Каира, а подлетев поближе, увидела громадного аколита, замершего на страже у купола.

«Он так все время там и стоит», – подумала она, совершая очередной круг.

Когда Вира снова приблизилась к окну, то резко сдвинула ноги вместе, прижала руки к бокам и стрелой влетела в стекло, используя шлем как таран. От резкого удара у нее заболела шея. Вира раскинула руки и ноги в стороны, замедляя полет, чтобы не разбиться об пол, и с лету опустилась на спину аколита.

Серокожий великан закряхтел и попытался прихлопнуть Виру, будто комара. Она резко напрягла мышцы, и все отравленные шипы в перьях накидки впились в аколита.

Серая кожа в местах уколов сразу же вздулась волдырями и стала похожа на варево, покрытое густой пеной. Руки аколита затряслись, растопыренные толстые пальцы скрючились.

– Тревога… – прохрипел он. – Вторжение…

Огромное тело судорожно задергалось, пальцы выгнулись, будто очищенные бананы, лицо распухло.

Аколит завопил. Его тело выгнулось дугой, грудь и живот разорвались, и оттуда градом посыпались влажные металлические детали. Сцепленные шестеренки еще вращались, рычажки шевелились.

Вира спрыгнула с трупа, сняла шлем и глубоко вздохнула, но тут же едва не поперхнулась, потому что в комнате жутко воняло гнилью, желчью и чем-то едким и кислым.

Отчаянно надеясь, что Озирис не сменил код замка, Вира вытащила печать и вставила кружок в прорезь. Послышались знакомые щелчки, с лязгом задвигались штыри и штифты, и толстая стальная дверь распахнулась. Из нее вырвалось облако влажного спертого воздуха.

Вира вошла под купол.

За время ее отсутствия Озирис Вард установил здесь еще больше странных аппаратов, которые высасывали из Каиры кровь, направляя ее в огромные баки с бешено вращающимися центрифугами, а потом перекачивали по шлангам, уходящим куда-то в потолок.

Вира сняла перчатку, коснулась щеки Каиры.

Холодная кожа была покрыта липкой испариной, на веках засохли гнойные корки. Судя по всему, за Каирой давно никто не ухаживал. Вира пришла в такую ярость, что с трудом сдержала желание выбежать в коридор и уничтожить Варда и его жутких приспешников.

Вместо этого она достала из-за нагрудного щитка три стеклянных пузырька и повернула Каиру на бок. На пояснице Каиры в области почек виднелись свежие шрамы, – судя по всему, ее недавно прооперировали.

– Черные небеса! – прошептала Вира.

Она перевела дух и шприцем впрыснула содержимое трех пузырьков в шейный отдел позвоночника Каиры, строго соблюдая последовательность, названную Келланой.

Тянулись минуты: одна, две, три…

– Ох, Каира… – сокрушенно вздохнула Вира.

Четыре минуты. Никакой реакции.

– Каира, очнись, прошу тебя…

Вира отсчитывала секунды на часах, встроенных в наруч, но сбилась где-то после цифры 600.

Внезапно Каира распахнула бирюзовые глаза и испуганно огляделась. Ее спина выгнулась дугой, пальцы судорожно затрепетали.

– Все в порядке! – с облегчением сказала Вира. – Сейчас я отключу тебя от дыхательного аппарата.

Вира отсоединила трубки и шланги, вытащила металлические канюли, вставленные в грудь Каиры. Раны немедленно затянулись, оставив на коже едва заметные шрамы.

Вира помогла Каире сесть.

Каира втянула в легкие воздух и сказала:

– Вира, ты искупалась!

Вира не смогла сдержать улыбки.

– Ты сможешь ходить?

Каира пошевелила пальцами ног:

– Мышцы ослабли, но работают. Только я очень замерзла.

На Каире не было ничего, кроме бинтов. Вира об этом не забыла, поэтому принесла с собой льняную сорочку.

– Сейчас мы с тобой отсюда сбежим. Прилетит Децимар на «Синем воробье» и нас подберет. Только так, чтобы никто не заметил.

Каира кивнула.



Хотя в жилах Каиры теперь тек целительный эликсир, она с трудом могла ходить – за время, проведенное в коме, мышцы ее ног ослабли. Вира подхватила ее на руки и вынесла из-под купола.

– А это что? – спросила Каира, заметив останки аколита, которые уже превратились в лужу мерзкой слизи.

– Да так, пустяки, – ответила Вира.

Они спустились на три этажа в небольшой чулан, расположенный как раз над мостом, ведущим к Башне Королевы. Окон там не было, но Вира, сдвинув в сторону полку, отыскала деревянный люк и дернула за привязанную к нему веревку. Из люка можно было выбраться на мост.

– Зачем здесь люк? – спросила Каира.

– Им пользуется прислуга, чтобы счищать с моста птичий помет.

– Правда?

– Правда, – кивнула Вира. – Мне это никогда не нравилось. Люк представляет угрозу безопасности замка. Хорошо, что его не заложили кирпичами. Сейчас он нам очень пригодится.

Вира огляделась. Чтобы «Синий воробей» мог их подобрать, надо было выйти на середину моста. Вира присела на корточки и взглянула на часы:

– У нас есть еще несколько минут.

Каира кивнула:

– Мне уже лучше. Ко мне постепенно возвращаются силы.

– Я рада, – улыбнулась Вира и умолкла.

Она хотела так много сказать Каире, но не знала, с чего начать.

– Как тебе удалось меня исцелить? – спросила Каира.

Вира рассказала о событиях последних недель – о доставке провизии в Бурз-аль-дун, о полете в Паргос, о Келлане и о ее чудесной накидке из вороньих перьев.

– Да это настоящее приключение! – воскликнула Каира.

– Ну, я бы так не сказала, – вздохнула Вира. – Жду не дождусь, когда все закончится.

– Гм, а ведь Децимар был прав.

– В каком смысле?

– Ты делаешь вид, что хладнокровна, невозмутима и беспристрастна в оценке ситуации и окружающих. А потом прыгаешь с неболётов, нацепив подарок какой-то колдуньи и не зная, сработает он или нет.

– Келлана не колдунья, а алхимик.

– Это не важно. Ты обожаешь приключения.

Вира пожала плечами:

– В общем, когда все закончится, я залезу в ванну и буду нежиться в ней целый месяц. Так что вместо приключений у меня будет холодное рисовое вино и горячая вода.

– Мне нравится твой план, – улыбнулась Каира.

Вира посмотрела на часы:

– Пора. Пойдем.

Они пошли по мосту. Движения Каиры стали увереннее, сил у нее явно прибавилось.

На середине моста Вира сказала:

– Держись за меня. Вот здесь и здесь.

Она приложила ладони Каиры к широким набедренным ремням своего доспеха, левой рукой притянула ее к себе и, прищурившись взглянула в небо. В облаках возникла едва заметная точка, дважды сверкнула синяя вспышка – условленный сигнал. «Синий воробей» подлетел к городу на лигу.

– Осталось двадцать секунд, – предупредила Вира, разминая правую руку. – Ничего не бойся.

Каира прижалась к ней и заглянула ей в глаза:

– А я и не боюсь.

Неожиданно для себя Вира поцеловала ее. Пока часы отсчитывали последние десять секунд, Вира с бешено бьющимся сердцем наслаждалась сладостью губ Каиры.

А потом отпрянула.

– Вира… – прошептала Каира, но остальные слова унес ветер.

Вира схватилась за канат, сброшенный с борта «Синего воробья», и вместе с Каирой взмыла в небеса.

75. Джолан

Мост через Горгону, южный берег

– А я и не знал, что он такой большой, – сказал Джолан, разглядывая мост.

Они оставили в рощице неподалеку телегу с бесчувственным аколитом и ползком, чтобы их не заметили, взобрались на гору.

Мосты в Дайновой Пуще обычно строили из дерева; несколько старых каменных мостов были очень узкими и так заросли мхом и лишайниками, что казались частью джунглей. А вот по громадному мосту через Горгону могли проехать бок о бок восемь телег.

– Элден Греалор начал строить мост сразу после того, как захватил Дайновую Пущу, – сказала Эшлин. – Сообразил, что взимать проездные пошлины легче, чем сплавлять лес по реке.

Джолан сглотнул, вспомнив болтающееся в петле тело Элдена Греалора и струйку мочи, стекавшую с баронского сапога, но поспешно отогнал гнетущие мысли – сейчас не время размышлять о прошлом.

Он поглядел на неболёт, зависший в двухстах локтях над серединой моста.

В отличие от вооруженных военных неболётов или юрких разведывательных летучих кораблей, которые патрулировали Горгону, этот был грузовым – массивным и неповоротливым.

– Как близко ты хочешь подобраться? – спросил Джолан.

– Надо встать прямо под него, – ответила Эшлин. – То есть пройти через пропускной пункт.

У въезда на мост стояла большая будка, к которой приближалась какая-то телега. Охранники потребовали пропуска у всех, кто сидел в телеге, ознакомились с описанием внешности, пропустили каждый жетон через особую машину и завели людей в будку для дальнейшей проверки.

– Ты сможешь сделать так, чтобы машина распознала наши жетоны?

– Не знаю, – сказала Эшлин. – Но если мне это не удастся, то не получится и все остальное.

Джолан кивнул:

– Я пойду за телегой.



Дождавшись, когда на дороге никого не будет, Эшлин и Джолан подвели телегу к будке. Ослы испугались, начали взбрыкивать и реветь.

– Не бойтесь, – прошептал им Джолан. – Все будет хорошо.

– Судя по всему, тебе самому не страшно, – заметила Эшлин.

– Мне не впервой приближаться к пропускному посту с враждебными намерениями. В прошлый раз я перетрусил, но сейчас со мной колдунья.

Эшлин фыркнула и покачала головой.

На мосту было девять охранников: один преграждал въезд, а у дорожного полотна стояли по четыре лучника с каждой стороны.

Телега вздрогнула, подскочив на кочке, и первый охранник крикнул Джолану:

– Все, останавливай!

Еще два охранника закрыли железные ворота, преграждая путь вперед.

– Что, ваши волы заболели? – спросил первый охранник.

– Нет, – ответила Эшлин. – Их разбомбили ваши неболёты.