Вира посмотрела на замок, где под охраной Децимара спала Каира. Если что-то пойдет не так, то Децимар поможет Каире тайком пробраться из Незатопимой Гавани в укромную бухту в нескольких лигах к северу от города – там их будет ждать Вира.

– Ладно, – сказала Вира. – Начинайте.

Озирис Вард отдал какие-то распоряжения аколитам, которые подошли к чану с драконьим маслом, покрутили какие-то колесики, и машина ожила. Внутри аппарата вращались шестеренки, булькали трубы, а сосновый аромат горящего драконьего масла вытеснил соленый запах моря. За несколько минут огромное количество драгоценного топлива обратилось в дым.

Вард проверил показания каких-то приборов на главной панели аппарата, удовлетворенно покивал и с силой дернул большой медный рычаг.

В отверстиях аппарата гулко грохнуло. У Виры заложило уши, а волны в заливе зарябили, будто вода в луже, когда рядом с ней топает по земле тяжелый сапог.

Аппарат затих.

– Оно сломалось, что ли? – спросила Вира. – Ничего не происходит.

– Происходит, но не здесь, – ответил Озирис. – На каждом построенном мной неболёте творится что-то очень интересное.

34

Джолан



Альмира, на борту неболёта «Дочь времени»

– Я ни к чему не притрагивался! – закричал Джолан.

Они летели уже несколько часов, но внезапно неболёт вышел из-под контроля.

– Он сам по себе изменил курс!

– Не может быть, – сказал Квинн, пристально вглядываясь в приборы на панели управления. – Ты что-то сделал. Неболёты сами по себе не летают.

– А этот летает!

Джолан навалился на штурвал, пытаясь повернуть его в одну или в другую сторону, но ни усилия, ни ругань, ни даже помощь Оромира ни к чему не привели. Штурвал не двигался.

– Педали тоже не поддаются, как бы я на них ни жал. Ничего не понимаю.

– А в каком направлении мы теперь летим? – спросила Сосоне Септимуса.

Он сверился с картами и объявил:

– Мы летим прямиком в Незатопимую Гавань.

– С чего бы это?

Септимус тяжело сглотнул:

– Плохи наши дела.

35

Вира



Альмира, Незатопимая Гавань, замок Мальграв

– Зачем ты заставил все неболёты баларской армады взять курс на Незатопимую Гавань? – ахнула Вира, выслушав объяснения Озириса Варда.

– Чтобы не затягивать неотвратимое, – сказал Озирис, изучая показания приборов и подкручивая какие-то ручки.

– Надо спасать Каиру, – заявила Вира.

– Ничего подобного, – ответил Вард.

– Это еще почему?

– Потому что по уставу баларской армии и флота все на борту корабля обязаны носить мундир официального образца. Его не снимают, даже ложась спать. Такая вот предосторожность на случай непредвиденного нападения.

– Ничего не понимаю.

Вместо ответа Вард вгляделся в западный горизонт.

– Вот и прибыл наш первый неболёт, «Дочь времени». Актус Шип приказал ему охранять северное побережье Альмиры. На нем установлен прототип еще одного моего двигателя, который мне очень пригодится в дальнейших исследованиях. – Озирис обернулся к одному из аколитов. – Под каким он номером?

– Фрегат номер семь, – глухо прозвучало из-под маски.

– Семь, – повторил Озирис, изучая кнопки на панели. – Семь, семь, семь…

Он отыскал нужную кнопку и вдавил в нее узловатый палец.

36

Джолан



Альмира, на борту неболёта «Дочь времени»

Раздался громкий звон разбитого стекла, лязгнул металл. Квинн захрипел и упал на пол.

Джолан обернулся. Под телом Квинна растекалась лужа крови.

– Что с ним? – спросил Оромир.

Джолан протянул руку к Квинну, пощупал пульс:

– Умер.

– Как это?

По металлической стене, у которой только что стоял штурман, сползали кровавые ошметки – раскрошенные позвонки и сизые обрывки легких.

– По-моему, его часы взорвались.

Виллем захохотал.

– И что тут смешного? – рявкнул Камберленд.

– Ну как же! Поганого часопоклонника убили его собственные часы.

– Да-да, веселись, пока можно. Между прочим, мы торчим на неболёте, который прямым ходом несется к городу, где нас всех перережут, как только увидят.

Летучий корабль мчался над густым лесом, приближаясь к Незатопимой Гавани.

– А вон там еще один неболёт? – спросила Ико, указывая вдаль. – Он какой-то маленький.

– Это летучий корабль императрицы, – сказал Септимус. – Значит, все правда. Его угнали. Значит…

– Что?

Вместо ответа штурман отошел к большому столу в центре комнаты, приложил капитанский пропуск к какой-то панели и выдвинул длинный металлический ящик, соединенный с десятками проводов и трубочек, ведущих в трюм. Септимус вытащил из механизма сияющий шар и оборвал все провода.

Двигатели в трюме смолкли. Сверху донеслось громкое шипение пара.

– Что ты сделал?

– Отсоединил генератор и выпустил воздухоплавательную газовую смесь.

Несколько минут они летели на парусном ходу, но ветер сменился, и корабль начал резко терять высоту.

– А сейчас мы разобьемся, – спокойно произнес Септимус.

– Ох, ради всех богов, как мне это надоело! – Виллем выхватил из-под нагрудника ракушку. – Сначала лезли вверх по канату, потом летели через всю Альмиру, как стая гусей, а теперь еще и разобьемся? Что за глупые шутки!

– Может, мы удержимся в воздухе? – спросил Джолан. – Педали снова слушаются.

– Это просто остаточная энергия в системе. Неболёт сейчас неуправляем. Но это означает, что Безумец до нас не доберется.

– Какой еще безумец?

– Не важно. Бегите в капитанскую каюту!

– Зачем?

– Там много подушек. Если повезет, кто-нибудь уцелеет при крушении.

Септимус бросился в каюту, и все последовали за ним, но Джолан не мог выбраться из рубки.

– Джолан, быстрее! – крикнул Камберленд.

– У меня штаны за что-то зацепились, – ответил Джолан, отчаянно дергаясь. – Тьфу, баларский мундир мне слишком велик.

Оромир сильными руками подхватил его под мышки и потянул. Ткань затрещала, но не разорвалась.

– Возьми скальпель у меня в кошеле, вон там.

– Какой? – спросил Оромир.

– Да любой!

Оромир выхватил первый попавшийся скальпель и вручил его Джолану. Тот разрезал прочную ткань движениями, которым научил его мастер Морган для снятия доспехов с раненого воина. Застрявшая нога высвободилась, и Оромир вытянул Джолана из рубки.

Рука об руку они метнулись к капитанской каюте.

Корабль рухнул в лесную чащу.

37

Вира



Альмира, Незатопимая Гавань, замок Мальграв

– Досадная неожиданность, – сказал Озирис Вард, глядя вдаль, в точку, где только что исчез неболёт. – Судя по всему, он рухнул из-за того, что генератор отсоединили от основной камеры сгорания. Но кто это сделал? Неужели у кого-то не сработали часы?

– Разумное предположение, – просипел один из аколитов.

– Да, конечно. Мы его потом проверим, а пока продолжим.

Озирис нажал все остальные кнопки на панели громадного аппарата. Защелкали драконьи кости, что-то зажужжало.

– Вот и все, – сказал Озирис.

– Что ты сделал? – спросила Вира.

– Форсировал магнитные механизмы часов на новых мундирах, что вызвало мощный выброс энергии, – сказал Вард, озабоченно вытирая пятнышко на одной из кнопок.

– И что это значит?

– Когда все неболёты прибудут в Незатопимую Гавань, нашей самой большой проблемой будет уборка их внутренних помещений.

38

Эшлин



Остров Призрачных Мотыльков, полигон

Когда Симеон вернулся, его перчатка лежала на полу перед клеткой, где сидела Эшлин, скрестив ноги.

Симеон вошел, не говоря ни слова. Его приспешники следовали за ним, сжимая скорострельные арбалеты. Впрочем, Эшлин заметила, что некоторые арбалеты проржавели и были так погнуты, что вряд ли смогли бы выпустить даже один-единственный болт.

Симеон уставился на перчатку:

– Гм, следов починки не видно.

– В ней была нарушена полярность магнита по отношению к центральной системе энергоснабжения доспеха. Мне пришлось всего лишь откалибровать новый магнит и вставить его на место поврежденного.

Система магнитной цепи была невероятным изобретением. В прототипе доспеха магниты располагались близко друг к другу, но если расчеты Эшлин верны, то при наличии мощного источника питания магнитная цепь может действовать на огромных расстояниях.

– Слишком много длинных слов для двух предложений. Может, ты все это выдумала.

– Надень перчатку и проверь, – сказала Эшлин.

Симеон ухмыльнулся:

– Парни, приготовьтесь.

Его люди навели на нее арбалеты.

– У них приказ яснее ясного неба, – сказал Симеон. – Если я надену перчатку и хоть чуть-чуть поморщусь, тебя превратят в дикобраза, как твоего героя-любовника. Ну что, тебе все еще хочется, чтобы я ее надел?

– Мне хочется, чтобы ты не валял дурака.

– Хоть ты и королева, а на язык остра – что есть, то есть.

Симеон надел перчатку, щелкнул застежкой на запястье. Доспех вздрогнул и загудел. Чешуйки призрачного мотылька плотно прилегли к руке. Симеон сжал и разжал кулак, пошевелил пальцами.

– Лучше, чем раньше, – пробормотал он, разглядывая ладонь. – Реагирует куда быстрее.

– Заряд старого магнита ослабел из-за частого применения. Новый магнит сильнее.

Симеон повернулся к ней:

– Что ж, значит, ты спасла жизнь Фельгору. А вот свою профукала. Лионель вернулся на день раньше, его корабль ждет тебя в гавани, вот только у меня появилось горячее желание увидеть, что еще моя новая мастерица-затейница сможет соорудить из всей этой хрени. Ведь любой, даже самый что ни на есть императорский выкуп – фигня по сравнению с безупречным всемогущим оружием.

– Я предполагала, что ты так решишь.

Он осклабился:

– В чем дело, королева? Ты мной брезгуешь? Нос воротишь?

– Нет, просто ты мне совершенно неинтересен. Ты убийца, самый обычный, каких на свете полным-полно. Как и они, ты не способен ни на что, кроме бессмысленного разрушения. Если лишить тебя доспехов, силы и злобы, то внутри ничего не останется. Ты пустышка.

– Я не собираюсь тебя переубеждать. – Симеон еще раз сжал и разжал кулак, пробуя перчатку. – Хотя смешно, конечно. Я не был рожден для убийств и злодеяний. На Вепревом хребте я был плотником.

Эшлин не смогла скрыть удивления.

– Да-да, плотником. Как и мой отец. Который, в свою очередь, выучился у своего. Мой папаша мастерил знаменитые кресла-качалки, очень удобные. А я строил дома. Амбары, сараи. Мне нравилось строить большие сооружения. Такие, которые выстоят в горах и в суровые зимы, и в проливные весенние дожди. Но когда галамарцы отправились истреблять скожитов и пересекли Лорнарский Рубеж, то решили, что в нашей деревне живут дикари. – Он уставился на свои руки. – Отец научил меня строить, а те, кто живут на равнинах, научили меня разрушать.

– Значит, ты не виноват, что стал убийцей.

– Нет, я не об этом. Просто если тебе что-то врезалось в душу, то потом это оттуда не вытравишь. Нет способа начать все заново.

Эшлин промолчала, думая, что сама она тоже принесла в этот мир много такого, чего уже не изменишь.

– Ну, королева, которая всю жизнь нежится на пуховых перинах, наверное, скажет, что убийство противоречит естественному порядку вещей, но…

– Нет, не противоречит, – сказала Эшлин.

Симеон изогнул бровь – пришел его черед удивляться.

– Естественный порядок вещей целиком и полностью опирается на убийство. Все в этом мире, от крошечных паучков до громадных драконов, либо убивают, чтобы выжить, либо умирают, чтобы выжил кто-то другой. Безмятежность природы – иллюзия. Обманка для неискушенного взгляда.

Симеон улыбнулся:

– А ты мне нравишься, королева. Ты умеешь удивлять.

– Если я тебе нравлюсь, выпусти меня из клетки.

– Гм… Ты мне нравишься, но не настолько.

– Под этим помещением есть еще один ярус, – сказала Эшлин. – Я хочу попасть туда.

– А ради чего я должен удовлетворить твое любопытство?

– Ради большого количества безупречного и всемогущего оружия. – Эшлин облизнула губы. – Незавершенные доспехи и пара арбалетов превратили тебя в грозу морей. Из того, что хранится в подземелье, я смогу сделать доспехи для всей твоей команды.

Хауэлл, которому явно очень хотелось получить доспехи, покосился на Симеона, но тот помотал головой и ухмыльнулся:

– У скожитов есть присловье: «Чем неприметнее валун, тем вероятнее, что это каменный чешуйник, который притаился в засаде и ждет удобного случая пропороть тебе брюхо». – Симеон сплюнул на пол. – Может, я дикарь и убийца, но я не дурак. А ты, королева, не умеешь врать. Нет уж, все пойдет так, как я скажу, – коротко и по делу. Никаких больших обещаний, никаких мелких пакостей от премудрой королевы.

Он сдернул с постамента неоконченный шлем, сгреб в горсть магниты и швырнул все в клетку Эшлин:

– Вот, доделывай. Условия те же, что и раньше. Только срок не день, а неделя. Если не справишься, Фельгору хана. Ясно тебе?

– Яснее ясного неба, – ответила Эшлин.



Когда Симеон и его люди ушли, Фельгор снова начал ковырять замок куриной косточкой.

– Ни хрена не получается, – пробормотал он.

Эшлин взяла в руки шлем. Драконья чешуя была сплавлена с металлом, но магниты не подсоединили, поэтому шлем не взаимодействовал с остальными доспехами. Эшлин увидела три розетки для магнитов, помеченные такими же символами, как в записях Озириса Варда. Значит, шлем можно завершить. Вдобавок Симеон швырнул в клетку не три, а четыре магнита.

– Знаешь, Фельгор, существует много способов выбраться из клетки.

Эшлин отыскала в стопке документов схему соединения магнита с драконьей нитью, вживленной в драконью кость. Драконья нить на запястье Эшлин вживилась в человеческую кость, но принцип оставался неизменным. Наверняка будет очень больно.

Она взяла драконью чешуйку с острыми как бритва краями и поднесла ее к драконьей нити на запястье.

– Эй, ты что задумала?!

Эшлин молча, изо всех сил сдерживая дрожь, вдавила чешуйку в кожу.

39

Джолан



Альмира, среди обломков неболёта «Дочь времени»

Джолан пришел в себя, придавленный чьим-то обмякшим телом. Вокруг резко пахло мятой.

Спина вжималась в какой-то холодный и острый предмет. Поначалу Джолан не хотел смотреть на труп – боялся, что это Оромир, – но, набравшись храбрости, увидел, что у покойника короткие седые волосы и удавка на шее.

Генерал Ман.

Джолан попытался выбраться, однако труп лишь сильнее навалился на него.

– Оромир! – окликнул Джолан.

Тишина.

Он посмотрел вправо, недоуменно наморщил лоб, не понимая, что перед ним. Под ободранной корой огромного ствола виднелись зеленые, желтые и красные полосы древесины. Радужный эвкалипт. Судя по всему, дерево пропороло каюту, когда неболёт рухнул в джунгли.

– Оромир!

По-прежнему тишина. Джолан снова толкнул труп. Безуспешно.

– Не вертись, – раздался хриплый голос.

Сосоне.

– Где Оромир?

– Не знаю. Не двигайся, кому говорят!

Над ним склонилось знакомое лицо со шрамом. На голове Сосоне кровоточила ссадина, но это не помешало вдове сдвинуть труп капитана в сторону. Джолан медленно встал, потирая поясницу, обернулся и сообразил, что его придавило к большой карте Альмиры, на которой Септимус прокладывал курс полета. Тут что-то не так, подумал он и только потом понял, что неболёт завалился набок. Джолан стоял не на полу, а на стене.

– Эй, есть тут кто-нибудь? – послышался дрожащий голос. – Я тяжело ранен.

– Ты кто? – спросила Сосоне.

– Септимус.

– Кто-кто?

Тишина.

– Штурман.

Сосоне выругалась по-папирийски, потом схватила Джолана за плечо:

– Никуда не уходи, пока не разберемся, что к чему.

В капитанской каюте все было вверх тормашками. Повсюду валялись подушки и осколки стекла. Одну стену вышибло, в проеме виднелись эвкалиптовые заросли и папоротники под дождем. В дальнем углу каюты распростерся штурман с открытыми переломами обеих ног.

По привычке Джолан стал мысленно составлять план лечения. Обезболить корнем барбароя. Остановить кровотечение. Вправить кости. Три месяца в полной неподвижности. Шесть месяцев на костылях. Через год начнет ходить, скорее всего прихрамывая. Хроническая боль обеспечена.

Сосоне тоже провела своего рода триаж.

– Ходить можешь?

– Нет! Посмотри на мои ноги! Левая вообще вывернута в другую сторону. А почему я не чувствую боли? Я совсем ног не чувствую!

Сосоне оценивающе уставилась на сломанные конечности штурмана, потом перевела взгляд на Джолана:

– И долго он выживет в таком состоянии?

Септимус испуганно вытаращил глаза.

– Чтобы оказать врачебную помощь при таком тяжелом увечье, необходимы медикаменты, – ответил Джолан.

– У нас есть медицинский отсек! – простонал Септимус.

– Заткнись! – велела Сосоне. – А если никакой помощи не оказывать?

Джолан склонился над штурманом:

– Артерии разорваны. Надо как можно скорее остановить кровотечение.

– Вот и останавливай.

Из двух металлических прутов и обрывков ткани Джолан соорудил турникеты и наложил их на обе ноги Септимуса.

– Ему срочно необходимо обезболивающее.

Когда пройдет шок, боль станет невыносимой.

– Нет, погоди. – Сосоне сняла тесак с пояса. – Лечением займемся после того, как ты ответишь на мои вопросы. Ясно тебе?

Септимус, обезумевший от страха, торопливо закивал.

– Зачем ты вытащил шар?

– Чтобы остановить неболёт.

– Корабль летел сам по себе. Мы потеряли управление. Почему ты решил прервать полет?

Септимус сглотнул.

– Нам доложили о беспорядках в Баларии.

– О каких беспорядках?

– По слухам, императрица Домициана убила мужа и сбежала из столицы на неболёте. Озирис Вард помог ей осуществить побег.

Сосоне помрачнела:

– Озирис Вард? Это точно?

– Ну, никто точно не знает. Но летучий корабль, который парит над Незатопимой Гаванью, – это наверняка украденный императрицей неболёт. А Озирис Вард – единственный, кто способен перехватить управление «Дочерью времени». Он ведь сконструировал все летучие корабли. – Септимус понизил голос. – Говорят, он ставит опыты над людьми. Режет живых на части. А его серокожие прислужники в странных масках… один лейтенант рассказывал, что они сначала сношаются с трупами, а потом их пожирают. Вот я и… ну, мне показалось, что лучше разбиться, чем попасть в лапы Озирису Варду.

– Расскажи про шар.

– Это корабельный генератор.

– Объясни.

– Это военная тайна.

– Если не объяснишь, я отрежу тебе яйца и заставлю съесть.

– Топливом для всех неболётов армады служит драконье масло. Мы тоже его используем, но только для запуска двигателей. Генератор обеспечивает работу судовой движительной установки, которая в обычном летучем корабле потребляет больше всего топлива. Поэтому нас и оставили охранять западное побережье. Мы каждый день совершаем патрульные полеты вдоль берега, но пополняем запасы горючего всего раз в несколько недель.

– Значит, это один-единственный генератор? – заинтересованно спросила Сосоне.

– Да, – с запинкой ответил Септимус. – Его установили на «Дочери времени» как раз перед отлетом из Баларии. Актус Шип хотел провести испытания где-нибудь подальше от листирийского фронта. Генерал Ман вечно жаловался на привычку Шипа оттягивать принятие решений и все постоянно проверять. Ман считал такое поведение дурацким, но, по-моему, оно вполне объяснимо. Невозможно предсказать, как погодные условия повлияют на сложные механизмы.

– Молодец, Септимус, – сказала Сосоне и повернулась к Джолану. – Приготовь ему обезболивающее.

– А где медицинский отсек?

– Последняя каюта слева в конце длинного коридора по правому борту, – с облегчением сказал Септимус.

Джолан кивнул и встал.

– Ох, я так рад, что мы с вами договорились, – сказал Септимус. – А когда у меня все заживет, я тайком проберусь в Часовой город, отыщу жену и сына. Нет, это затруднительно. Я передам им весточку, пусть сами приедут ко мне в Данфар. Говорят, там почти каждый день светит солнце.

– Наклони-ка голову, – сказала Сосоне штурману.

Септимус немедленно повиновался, как и любой больной на приеме у целителя. Страдальцы, которые не могут помочь себе сами, готовы на все, чтобы облегчить работу лекаря. Но Сосоне не исцелила штурмана.

Она вонзила тесак ему в затылок. Септимус умер мгновенно.

От изумления Джолан утратил дар речи. Пересохшее горло болезненно сжалось. Сосоне вытерла лезвие о подушку, вернула тесак на пояс, потом взяла генератор из руки Септимуса и стала его разглядывать.

– Зачем ты так? – спросил Джолан. – Я бы его вылечил.

– Он враг.

– Но он же нам помог!

– Потому что я его заставила. Он – баларин. Оставлять его в живых – преступление.

– Не все так просто.

– Для меня – просто, – сказала Сосоне. – Ты забыл про Умбриков Дол? Септимус – один из тех, кто привел армаду неболётов через Море Душ на твою родину. Один из тех, кто убил твоих соотечественников и украл урожай. Даже самый робкий, хилый и испуганный человек представляет угрозу.

– Но у него есть жена. И сын. Он так смотрел на тебя… и на меня. Он ждал от нас помощи. Думал, что мы ему поможем.

Сосоне чуть смягчилась:

– Малец, тебе здесь не место. Зря Камберленд тебя с собой поволок.

В лесу хрустнула ветка.

– Джолан? Сосоне?

– Оромир!

Джолан метнулся через пролом в стене каюты и побежал в джунгли, даже не заметив, что оцарапал руку обломком драконьей кости. Он бросился в лесной сумрак и обнял Оромира, который выбрался из густых кустов.

– Я думал, ты погиб, – прошептал Джолан.

– А я про тебя так думал.

Оромир крепко сжал его в объятиях, и Джолан ощутил, как за нагрудной пластиной доспеха бьется сердце отважного воина.

– Остальные живы?

– Мы недосчитались только тебя и Сосоне. Ты ее видел?

Джолан кивнул:

– Она там, в каюте… – и с заминкой добавил: – Знаешь, она…

– Ико! – окликнула Сосоне из каюты. – Докладывай!

Из сумрака выступила вторая вдова. Следом за ней появился Виллем.

– В основном ушибы и царапины. У Стэна перелом щиколотки. Они с Камберлендом сейчас подойдут.

– А где сероглазый?

– Тоже с нами. – Виллем резко дернул веревку в руках.

К другому концу веревки был привязан Гаррет, все еще в кандалах. Он окинул всех равнодушным взглядом.

– Кто поручил тебе убить баларского генерала? – спросила его Сосоне.

– Тот же, кто поручил тебе украсть летучий корабль.

– Врешь, – прошипела Сосоне.

– Да, меня это тоже тревожит. Обычно поручения подобного рода дают одному человеку, мастеру своего дела. А если с таким же поручением отправляют и второго, ничего хорошего не выйдет. – Гаррет пожал плечами. – Очевидно, Окину не доверяет ни своим преданным вдовам, ни мне.

Сосоне буравила Гаррета взглядом. Камберленд и Стэн подошли к остальным. Стэн опирался на плечо Камберленда и прыгал на одной ноге, чтобы не потревожить сломанную щиколотку.

– Сейчас это уже не важно, – сказала Сосоне. – Поручение выполнено.

– И что теперь? – спросил Камберленд.

– Я иду в Незатопимую Гавань, – сказала Сосоне.

– Между прочим, над городом завис неболёт.

– Мне надо там кое-кого убить.

– Кого?

– Давным-давно, когда я только начинала свою карьеру императорского убийцы, Окину дала мне приказ: если я узнаю о местонахождении некоего Озириса Варда, то обязана отыскать этого типа и убить его и всех его приспешников. Этот приказ остается в силе. Баларский штурман сказал, что Вард сейчас в Незатопимой Гавани. Значит, я отправляюсь туда.

– Мы готовы помочь, – предложил Камберленд.

– Вы мне только помешаете.

– До сих пор же не помешали.

– Верно. Но это совсем другое задание. А у вас в отряде раненые. – Сосоне повернулась к Ико. – Помоги им. Голубь, знающий дорогу в Папирию, находится в лаборатории у Фрулы. Пошли Окину сообщение о том, что западный берег открыт.

– Будет исполнено.