Как же вывести из дворца Каиру? Трудно было представить, что все они, перемазанные дерьмом, носятся по дворцовым коридорам в поисках принцессы, а потом заталкивают ее в сточную трубу сортира. Впрочем, пусть об этом думает Вира, решил Бершад.

Так прошло около часа. Наконец Бершад протиснулся по небольшому изгибу трубы и увидел над собой свет. Каменные стены покрывал толстый слой дерьма, и Бершад чуть не блеванул. Наконец он вытянул усталую, ноющую руку и ощутил над собой прохладный воздух, а не теплый камень.

Он с усилием выкарабкался из толчка, стараясь двигаться как можно тише, и огляделся.

Он оказался в просторнейшей уборной, шагов пятнадцать в ширину. Толчок был сделан из слоновой кости и расписан золочеными гирляндами по краям. Половину комнаты занимала огромная ванна из кедра, выложенная перламутром изнутри. Из окошка в потолке падал лунный свет.

Из толчка высунулась чумазая рука Фельгора, а потом и он сам. За ним последовала Вира. Фельгор подошел к светильнику на стене и что-то повернул. Щелкнул невидимый засов, и стенная панель сдвинулась.

– Потайной ход? – прошептал Бершад.

– Нет, бельевой чулан, – шепотом ответил Фельгор. – В нем мы просидим всю ночь, поэтому сначала лучше смыть с себя всю грязь.

Бершад удивленно посмотрел на него:

– Мы же не успеем натаскать воды.

Фельгор улыбнулся:

– Эх, вы, олухи захолустные! Показываю. – Он подошел к ванне, покрутил медную ручку. Послышался далекий шум, и из медной трубы хлынула струя воды.

Фельгор набрал воды в горсть и ополоснул лицо и руки.

Ничего подобного Бершад в жизни не видел.

– Если бы ваши шаманы меньше возились в грязи и не устраивали оргий, то тоже придумали бы что-нибудь в этом роде, – сказал Фельгор. – И научились бы мостить дороги, – проворчал он себе под нос.

Бершад поморщился, а потом отодвинул Фельгора от водопроводного крана, чтобы ополоснуться самому.

Когда все вымылись, Фельгор вытащил из бельевого чулана стопку полотенец, за которой виднелось пространство шагов шесть в глубину и два в ширину. Фельгор вошел внутрь.

Вира с Бершадом переглянулись.

– Иди первая, – сказал Бершад.

Вира покосилась на него, но послушалась. Бершад втиснулся следом и загородил проход стопкой полотенец.

– Устраивайтесь поудобнее, – сказал Фельгор. – Скоро набегут слуги, так что мы проторчим здесь до ночи.

Бершад оперся о стену и сжал рукоять меча. Интересно, заходит ли в этот сортир император? Эх, вот если бы вместо долгих и опасных странствий по дворцу можно было бы просто выскочить из бельевого чулана и заколоть императора на толчке!

Но император в этот сортир так и не зашел. Зато раны Бершада продолжали затягиваться под действием целебного мха. Драконьер задремал, но его почти сразу же разбудила Вира.

– У тебя слишком громкие кошмары, – сказала она.

34

Бершад

Балария, Бурз-аль-дун, императорский дворец


Уборная пустовала почти целый день. Потом в нее вошел кто-то, страдающий одышкой, и мучительно опорожнил кишечник. Следом появилась служанка и зажгла ароматную свечу с драконьим маслом. В бельевой чулан она не заглянула.

Фельгор угостил всех клюквенным пирожком, который оказался у него в кармане, – баларский вор наверняка стащил лакомство у лоточника. С наступлением ночи шум в соседних покоях стих.

– Мы где вообще? – прошептал Бершад.

– В покоях императора Агрионта, – шепнул в ответ Фельгор. – Здесь жила его фаворитка. А сам он был очень жирный, поэтому для него и построили такую широкую сточную трубу.

– Интересно, а до Каиры далеко?

Фельгор пожал плечами:

– Зависит от того, где ее держат. – Он почесал грязную бороду. – Если бы мне надо было спрятать альмирскую принцессу, я поместил бы ее в восточное крыло. Помнится, там есть уединенные покои в башне.

– Вот туда мы первым делом и пойдем.

Фельгор нащупал дверную защелку и нажал ее. Стенная панель отошла в сторону.

Из уборной все вышли гуськом: Фельгор впереди, Бершад посредине, а Вира позади. Покои поражали роскошью убранства, перед которой меркли парадные залы замка Мальграв. Пол устилали плюшевые ковры, по стенам были развешаны великолепные шпалеры. В комнате стояла резная деревянная мебель, заваленная мягкими подушками, – длинные лежанки и всевозможные кресла. В отличие от альмирских замков здесь было не сумрачно, а светло: всю южную стену занимали два огромных окна, от потолка до пола. В покои струился лунный свет.

За окнами вздымался купол дворца. Значит, они находились где-то в кольце башен, окружавших купол. Отсюда было лучше видно центровую шестерню. Бершад и Вира зачарованно следили за ее медленным вращением. Фельгор развеял чары.

– В общем, нам надо туда, – сказал он, указывая на три башни в противоположной стороне кольца; в сравнении с громадой купола башни выглядели игрушечными. – Надо держаться коридоров для слуг, там нет стражи. Охранники обычно патрулируют залы и покои, где есть ценности, чтобы ночью ничего не украли. – Он умолк и, подумав, добавил: – Но все равно, если кого увидите – убивайте.

Фельгор направился в дальний угол комнаты, напротив входной двери, ощупал стену и отыскал потайную защелку. В стене открылась дверца, и Фельгор вошел внутрь.

Они плутали по длинным извилистым коридорам, где по потолку тянулись медные трубы. Коридоры чем-то напоминали клоаку, только здесь было просторнее и пахло розмарином.

Наконец Фельгор сделал знак остановиться, присел на корточки, повозился с очередной защелкой и открыл еще одну дверь. Выглянул. Снова закрыл. Поманил к себе Виру с Бершадом и зашептал:

– Два стражника в двадцати шагах отсюда. Один смотрит в нашу сторону, другой – в противоположную. Убить их надо бесшумно, иначе нас вмиг заграбастают. В этом коридоре стражники стоят у каждых покоев.

– А иначе никак? – спросила Вира.

Фельгор помотал головой:

– В восточные башни иначе не пробраться. И оттуда только один выход.

Вира кивнула, сняла с пояса короткую пращу и вложила в нее пульку.

– Ты двадцать шагов быстро пройдешь? – спросила она Бершада.

– Да уж постараюсь.

Он снял ножны, беззвучно обнажил меч и кивнул Фельгору.

Тот раскрыл дверь и скользнул в сторону. Пригнувшись, Бершад длинными бесшумными шагами метнулся вперед. Стражник сощурил глаза, вглядываясь в сумрак коридора. Он разглядел Бершада на полпути, округлил глаза и раскрыл рот, чтобы поднять тревогу. Но тут его лицо ввалилось.

Тело стражника содрогнулось и с металлическим лязгом упало. К счастью, он повалился ничком, так что второй стражник, поглядев на него, не заметил следов выстрела Виры. И не посмотрел в коридор.

– Торин? В чем дело…

Бершад схватил его голову и втиснул в стену, потом отступил на шаг и снизу вверх рубанул мечом по затылку – единственный смертельный удар, возможный в узком проходе. Стражник упал навзничь. Бершад присел на корточки и на всякий случай закрыл стражнику рот ладонью – вдруг тот завопит, пусть даже и с ополовиненным мозгом.

Стражник не завопил.

Фельгор уже снял связку ключей с пояса первого стражника и отпер замок. Вира подхватила труп за руки и поволокла к двери, из которой они все вышли. Бершад сделал то же самое со вторым трупом. На одном из наручей стражника тикали часики размером с монетку. Бершад спрятал тело, вернулся за отрубленным затылком и тоже швырнул его к трупам.

Фельгор тем временем отпер двери покоев. В дальнем углу виднелась витая лестница. Сквозь узкие окна на пол падали яркие полосы лунного света. Все вошли в башню.

В лабиринте коридоров башни было пусто. Фельгор, Бершад и Вира поднялись на несколько этажей. Каждая дверь вела в другом направлении. Фельгор приглядывался ко всем замкам, фыркал и проходил мимо, качая головой. На самом верху обнаружилась золоченая дверь с врезанными в нее десятками тикающих часов. Фельгор присел на корточки, потрогал золотую пластину замка и вытащил из камзола крошечный крючок и проволочку.

– Она там.

– Откуда ты знаешь? – спросил Бершад.

– По замку. Это замок принцессы, которая не хочет видеть незваных гостей. Иначе такое сложное устройство без надобности. – Фельгор несколько минут возился с замком. – Неподатливая штучка, – пробормотал он.

Раздался тихий щелчок, и дверь отворилась.

Фельгор взмахнул рукой:

– Вперед, герои.

Дверь вела в коридор, который, по сути, был крытым мостом, ведущим в другую башню. Бершад прошел по мосту и нажал ручку двери. Дверь приоткрылась. Он вернулся к спутникам и сказал:

– Все. Ступай отсюда, Фельгор.

– Как это? – спросил Фельгор.

– А если Каиры тут нет? – спросила Вира.

– А где же ей быть? Опочивальню принцессы сразу узнаешь, что здесь, что в Альмире. Фельгор, ты свое дело сделал. – Бершад повернулся к Вире. – А мы держим свое слово.

Помявшись, Вира согласно кивнула:

– Ты свободен, Фельгор.

Фельгор посмотрел на них:

– Спасибо вам обоим. Я знаю, что сказал бы Роуэн. – Он сглотнул и серьезно продолжил: – Постарайтесь не умереть, ладно?

С этими словами баларский вор поклонился и скользнул в сумрак.

Вира и Бершад прошли по мосту и открыли дверь. За дверью оказалась просторная круглая комната с огромной круглой кроватью в центре и здоровенным сундуком у стены. Сквозь стеклянный потолок струился лунный свет.

В кровати спала женщина. Под шелковыми простынями виднелись блестящие черные волосы и крутой изгиб бедра. Рука свисала с края кровати. Бершад огляделся – нет ли здесь стражников или дверей. Не увидев ни того ни другого, он вошел в опочивальню.

В лунном свете Бершад рассмотрел ее лицо. Каиру он помнил девочкой, но фамильные черты Мальгравов ни с чем не спутаешь.

– Просыпайся, принцесса, – сказал он.

У Каиры были высокие скулы и пухлые губы. Эшлин больше походила на сурового отца, а Каира унаследовала яркую красоту матери. Принцесса шевельнулась, открыла бледно-бирюзовые глаза и заморгала.

– Привет. Ты, должно быть, Бершад Безупречный.

Она приподнялась на локте. Шелковая простыня соскользнула, обнажив грудь. Каира не соизволила прикрыться.

– Откуда ты меня знаешь?

– Ты – самый знаменитый человек в Терре, – ответила она. – А моя сестра утверждает, что на тебя можно положиться в любой беде. Наверняка она тебя послала меня спасать.

– Типа того, – сказал Бершад.

– А меня спасать не надо. Ни сейчас, ни потом.

Бершад оглядел комнату:

– Где твоя одежда?

Каира небрежно махнула рукой:

– Там, в сундуке, есть какие-то платья. Но я их не ношу. – Она улыбнулась. – Ганон предпочитает меня в чем мать родила.

– Прикройся, – сказала Вира, выходя из-за спины Бершада.

Услышав ее тихий голос, Каира поспешно подтянула к горлу простыню, будто на нее накричали.

– Вира? – спросила она. – Что ты тут делаешь?

– А ты как думаешь? – прошипела Вира, опускаясь на колени у кровати. – Тебя похитили из замка. Я же не могу оставить тебя в лапах балар!

– Меня никто не похищал! – вздохнула Каира и закатила глаза. – Я сама сбежала, чтобы выйти замуж за Ганона.

Вира удивленно заморгала, побагровела и мощным усилием воли сдержалась.

– Принцесса, я преодолела сотни лиг пути и немереные опасности, чтобы спасти тебя. Я убила десятки людей. А ты утверждаешь, что сбежала по собственной воле?

– Ну да. Мне очень жаль, что ты столкнулась с трудностями, но у меня все в полном порядке. Я выйду замуж за Ганона и стану женой наследника Баларской империи. Я не хочу жить в захолустье, среди немытых дикарей. Бурз-аль-дун – современный город, центр цивилизации и власти. Мое место здесь.

– Тебе жаль, что я столкнулась с трудностями… – повторила Вира.

– Да, а что?

Бершад сжал руку в кулак и с большим трудом сдержался, чтобы не влепить Каире пощечину. Но у него были свои проблемы. Интересно, где тут императорские покои.

Вира взяла Каиру за подбородок.

– Если ты еще раз сделаешь что-нибудь подобное, я тебя сама убью, – прошептала она. – Ясно тебе?

Каира сморщилась и словно бы снова превратилась в маленькую девочку.

– Да, Вира.

– Почему ты мне не сказала?

– Ты бы меня остановила.

– Да, я попыталась бы тебя остановить, – признала Вира. – Но в конце концов ушла бы с тобой. Если ты на самом деле этого очень хотела. Я не могу тебя защитить…

– Если тебя нет рядом со мной, – закончила за нее Каира, закатывая глаза. – Помню, помню. На самом деле мне больше всего хочется остаться в Баларии. В Альмире мне делать нечего.

Вира долго смотрела на Каиру, пытаясь пересилить раздражение. Чувство долга заставляло ее охранять принцессу.

– Тогда я остаюсь с тобой.

Каира, не скрывая подозрения, уставилась на нее.

– Я же не могу силой уволочь тебя из дворца посреди ночи. Это против твоей воли, – продолжила Вира. – В твоих жилах течет кровь владычиц Папирии, а значит, я должна тебя оберегать независимо от того, где ты находишься. И независимо от того, за кого ты выйдешь замуж.

Каира улыбнулась:

– Ты очень трезвомыслящий человек, Вира. Мне тебя очень недоставало.

– Мне тебя тоже недоставало. Я очень беспокоилась… – Вира сглотнула. – Я рада, что с тобой все в порядке. И теперь не оставлю тебя без защиты.

Она обняла Каиру. Такое проявление чувств было нехарактерно для женщины, которая была невозмутимым убийцей.

Бершад кашлянул:

– Вряд ли императору понравится, что в его дворец проникла вдова и убила его людей.

– Не волнуйся, – заявила Каира. – Я уговорю Ганона, а Ганон убедит императора, что Вира должна остаться со мной. – Она улыбнулась. – Все будет хорошо, Вира. Я в этом уверена.

Вира кивнула и посмотрела на Бершада:

– Сайлас, тебе надо уходить.

Бершад покосился на дверь:

– Ты тут одна справишься?

– Справлюсь, – ответила Вира. – И что бы ты там ни задумал, останавливать тебя не намерена.

Бершад коснулся ее плеча:

– Береги Каиру. И себя тоже.

– Так и сделаю.

Бершад направился к двери, но тут в опочивальне раздался нежный перезвон. Бершад обернулся. Каира с улыбкой дергала шнурок колокольчика под потолком, сзывая слуг.

– Ой-ой-ой! – лукаво воскликнула она.

Вместо слуг, готовых помочь Каире одеться или принести ей завтрак в постель, в опочивальню ворвались стражники – целый десяток, а то и больше. Не успел Бершад схватиться за меч, как к горлу ему приставили шесть копий.

– Бросай оружие, если хочешь остаться в живых, – приказал один из стражников, по виду сержант.

Бершад оглядел всех бойцов – суровые, невозмутимые лица, жесткие взгляды. Он опустил меч.

– И ты, папирийка, – велел сержант.

– Ох, черные небеса! – вздохнула Вира и бросила кинжалы на пол.

– Не смейте их трогать! – вмешалась Каира. – Ганон сказал…

– Я знаю, что мне приказано, – без особого почтения заявил сержант. – Спи спокойно, принцесса. Спасибо за помощь.

Бершад заметил, что все стражники, наставившие на него копья, глазели на обнаженную Каиру. Он поднес руку к затылку, нащупал склянку под волосами и стал ее выпутывать, но тут сержант обернулся к нему.

– Свяжите им руки! – скомандовал он.

Стражник подошел к Бершаду, завел ему руки за спину и сковал запястья наручниками. Сержант всмотрелся в лицо Бершаду. Грим со щек смылся, и стали видны синие татуировки.

– Ты – Бершад Безупречный, – сказал сержант.

– Он самый.

– Ха, а я думал, ты побольше будешь.

Один из стражников удивленно покосился на сержанта: Бершад был на полголовы выше всех в опочивальне.

– Ну извини, не угодил, – сказал Бершад. – И что теперь будет?

– Император желает тебя видеть, – сказал сержант. – А дальше – не знаю.

Кто-то накинул Бершаду на голову дерюжный мешок. Бершад не сопротивлялся – его вели туда, куда он и сам хотел попасть. Он улыбнулся про себя: после всех тягот пути ему наконец-то повезло.

– Нет! – воскликнула Вира, когда ее попытались увести из опочивальни. – Я остаюсь с принцессой…

Послышался глухой звук удара: Виру саданули в живот. Она застонала, а потом шумно блеванула на пол.

– Еще раз поднимешь руку на мою вдову, тебя казнят, – заявила Каира, причем так властно, что Бершад не сразу сообразил, что это сказала она. – Вира остается со мной.

Все умолкли. Сержант погрузился в размышления.

– Хорошо, – наконец сказал он. – Вдова остается с принцессой. Бершад Безупречный идет с нами.



Сержант подталкивал Бершада в спину древком копья. Спустя несколько минут пленника привели в комнату и усадили в мягкое кресло. Четыре руки придержали его за плечи, а кто-то снял с него наручники, которые тут же сменились тяжелыми оковами, приделанными к подлокотникам кресла.

– Да не такой уж я и грозный, – сказал Бершад.

Ему никто не ответил.

Хлопнули двери. Мешок с головы Бершада не сняли, но драконьер слышал, как за спиной кто-то сопит.

– А завтраком меня накормят? – спросил Бершад.

– Молчи, иначе заткну рот кляпом, – сказал стражник. – И изобью так, что будешь ссать кровью. Ясно тебе?

Бершад хмыкнул.

Он сидел и ждал, поскольку ничего другого не оставалось. Вира позаботится о Каире. Интересно, где сейчас Фельгор? Наверное, упился вдрабадан в какой-нибудь таверне, наслаждается свободой. Вот и хорошо. Ловкий вор этого заслуживал.

Спустя долгое время за спиной Бершада открылась дверь. Вошли какие-то люди – много, судя по звуку шагов. Заскрипели кресла, потом с головы Бершада сняли мешок. Бершад сощурился от утреннего света. Солнце стояло уже высоко.

Бершад сидел в роскошно обставленной комнате – не в опочивальне, а в кабинете. От обручей оков на запястьях толстые стальные цепи уходили к пластинам, привинченным к полу. Бершад мог двигать руками, но не мог сложить ладони вместе. На стене перед ним были книжные полки, а чуть правее – огромная карта Баларии и ее колоний. У стен замерли семеро стражников в замысловатых стальных доспехах, каждый с мечом и копьем. На их наручах тикали часы. Посреди комнаты красовался полированный стол эбенового дерева.

За столом сидел человек в простом, но явно дорогом одеянии темно-синего шелка. С виду ему было лет сорок, но в темных волосах и короткой бороде посверкивали серебристые пряди, что делало его старше. Светло-серые глаза были такими ясными, что казались прозрачными. Рядом с ним стоял тощий старик, похожий на чахлое дерево: впалые морщинистые щеки, узловатые пальцы, распухшие суставы. Борода и длинные седые волосы, щедро умасленные и перевитые бечевками, торчали во все стороны, как сухие ветви. На нем был странный камзол из зеленой кожи, а на изможденном лице застыло выражение напряженного любопытства.

– Бершад Безупречный, – сказал по-альмирски тот, что сидел. – Побежден девчонкой с колокольчиком.

– Вообще-то, там были и стражники.

– Мне доложили, что они боялись зайти в опочивальню. Двадцать закаленных бойцов испугались одного твоего имени, чуть не обоссались со страху. – Он приподнялся над столом и сощурил светло-серые глаза. – А у тебя вся голова дерьмом перемазана, что ли?

Бершад попытался взъерошить волосы, но цепи не позволяли. Он посмотрел на поднятую ладонь, прикидывая, можно ли нагнуть голову и как-то достать склянку со мхом из-под волос на затылке. Нет, не выйдет.

– Да, наверное, – ответил Бершад. – Извини.

Человек за столом снова опустился в кресло:

– Ты далеко от дома, изгнанник.

По-альмирски он говорил без акцента, так чисто, как те, кто провел сотни часов за изучением этого языка.

– У изгнанников нет дома. – Бершад посмотрел на человека за столом. – А ты император, что ли?

Человек за столом улыбнулся, обнажив ровный ряд зубов – белоснежных, кроме серебряного резца.

– Я – Мерсер Домициан. Император Баларии, главнокомандующий ее армии, владыка ее колоний.

– Какой впечатляющий титул, – сказал Бершад, чувствуя, как забилось сердце.

Наконец-то он добрался до цели. Пересек море, горы и пустыню. Убивал, потерял лучшего друга и осла, переломал все кости, но наконец-то отыскал того, кого должен был убить. Вдоль нижней челюсти Мерсера тянулся шрам – полускрытый бородой, но все равно заметный. Может, он получил рану в сражении или просто в детстве упал на дворцовой лестнице.

– А это мой королевский инженер, Озирис Вард, – пояснил император, указывая на старика. – Он очень рад с тобой встретиться.

Старик облизнул губы:

– Скажи, изгнанник, когда ты получил вот эту рану? – Он указал на сломанную ключицу Бершада: мох уже осыпался и на месте раны розовела свежая кожа.

– А какая тебе разница?

– Выглядит так, будто это случилось много месяцев назад, – заявил Озирис Вард, – но, скорее всего, кость была сломана недавно, прошло всего лишь две или три недели.

– Да пошел ты!

Озирис Вард улыбнулся:

– Чем ты пользовался, чтобы ускорить исцеление?

У Бершада екнуло под ложечкой.

Озирис понизил голос:

– Может быть, мхом?

Бершад не знал, что делать. Он много лет расспрашивал всяких знахарей и шаманов о невероятно быстром исцелении, но не выяснил ничего, кроме дурацких суеверий. Сейчас ему было совсем некстати разговаривать с человеком, который знал, как и почему это происходит.

– А что тебе известно о мхах? – спросил Бершад.

Озирис Вард снова улыбнулся и сказал императору:

– Мне все ясно. Я знаю, что тебе нужно о многом побеседовать с нашим гостем, но после того, как вы закончите, мне хотелось бы побыть с ним наедине.

– Это уж как изгнанник себя поведет, – сказал император, не сводя глаз с Бершада. – Ступай, Озирис, попозже поговорим.

Озирис Вард поклонился, хотя на него никто не смотрел, направился не к двери, а к книжным полкам и приподнял потайную защелку. Стена сдвинулась в сторону, открыв выход на винтовую лестницу, ведущую куда-то вниз. Озирис ступил на лестницу, и стена скользнула на место.

– Озирис очень любит этот потайной ход, – сказал император. – Его строили целый год, и мне он обошелся в целое состояние, но мой отец на смертном одре предупредил меня, что на императорском троне Баларии надолго задерживаются только те, кто исполняет все прихоти Озириса Варда. Как я убедился, это был очень верный совет.

Бершад поерзал в кресле, но промолчал.

– Но говорить мы будем не об Озирисе Варде, – продолжил Мерсер, – а о твоем присутствии в моем дворце, изгнанник.

– Ну, это очень просто объяснить, – сказал Бершад. – Папирийская вдова еще в Альмире подмешала мне что-то в вино. А очнулся я здесь, во дворце, в чьем-то сортире, и всю ночь плутал в поисках выхода.

Воцарилось молчание. Мерсер не сводил глаз с лица Бершада.

– Очень смешно, – без улыбки сказал император. – Сложись все иначе, мы бы с тобой подружились. Ты рассказывал бы мне о своих подвигах, а я угощал бы тебя вкусным мясом и дорогим вином. И прислал бы к тебе какую-нибудь служанку, чтобы всю ночь ублажала тебя в постели.

– Звучит заманчиво.

– Еще бы, – сказал Мерсер. – Но сейчас передо мной не живая легенда. Не герой, который утром убил зеленорога в Левенвуде, а после обеда поскакал в Вермант и убил там громохвоста. И не юный барон, который погубил невинных людей в Гленлокском ущелье, чем заслужил изгнание. – Император умолк и почесал шрам, полускрытый бородой. – Нет, передо мной тот, кто тайком пробрался в мой дворец, убил двух моих стражников и попытался похитить невесту моего брата за день до ее свадьбы.

– Вообще-то, ее похитили твои люди. А я хотел ее освободить.

Мерсер погрузился в размышления.

– Как бы там ни было, у нас возникла проблема.

– Ага, – сказал Бершад.

– И решить ее можно тремя способами. Хочешь узнать какими?

Бершад приподнял скованные руки:

– Даже если не хотел бы, все равно придется.

Мерсер кивнул:

– Итак, первый способ. Я отрубаю тебе голову, кладу ее в деревянный короб и отправляю в Альмиру. Это самый простой способ, и, признаюсь… – император доверительно наклонился вперед, – он мне нравится больше всего.

Он умолк, дожидаясь ответа Бершада. Бершад молчал.

– Второй способ. Я отдам тебя в руки Озириса Варда, который всегда находит применение живым экземплярам, как он их называет. Старик почему-то очень интересуется тобой. Утверждает, что уже долго держит тебя под наблюдением. В общем-то, это тоже неплохой способ. Как я недавно упоминал, тот, кто потакает прихотям Озириса, прочно сидит на императорском троне.

Бершад снова промолчал. Не стоит думать о том, что Озирису, который дожидается внизу, известны ответы на вопросы, терзавшие Бершада долгие годы. Это отвлечет от главной задачи. Надо с этим повременить.

Мерсер устало вздохнул:

– И третий способ. Им почти всегда пользовался мой отец. Он не любил разбрасываться полезными вещами. Надо же, он поучает меня даже из могилы. С отцами всегда так, правда?

Бершад молчал. Мерсер закинул руку на спинку кресла.

– Так вот, третий способ – воспользоваться тобой.

– Взять в услужение, что ли?

Мерсер уставился на него:

– Нет, не в услужение.

– Вот и хорошо. Из меня получится хреновый слуга. Разве что кашевар. Роуэн варил знатную похлебку, и я кое-чему у него научился…

– По-твоему, я тебя отпущу после того, что ты хотел сделать? – оборвал его Мерсер. – Ты проиграл. Твоя дурацкая миссия – хуже дерьма у тебя в волосах. Каира сама не желает отсюда убегать.

Бершад вспомнил, как Каира звонила в колокольчик: не злобно, не презрительно, а убежденно.

– Откуда ты знал, что я намерен пробраться во дворец?

Мерсер улыбнулся:

– А почему ты спрашиваешь?

– На звон колокольчика обычно прибегают слуги. А тут прибежали стражники.

– А, вот ты о чем. – Мерсер сложил ладони домиком. – Я бы тебе объяснил, но ты и сам можешь сообразить.

Бершад подумал и сказал:

– Гарвин уцелел после нападения красноголова на Аргель.

– Верно. Барон из своего разрушенного города сообщил мне, что ты отправился в горы. Погоню за тобой посылать не стали, думали, ты сгинешь на Вепревом хребте. А не сгинешь, так я все равно знал, куда ты устремился. И даже в какие покои. Поздравляю, ты совершил настоящий подвиг.

Бершад скрипнул зубами, разозлившись, что его так ловко провели. Что ж, убийство Мерсера теперь доставит ему больше удовольствия. Однако он решил на всякий случай убедиться в правоте суждений Эшлин.

– И как же ты намерен мной воспользоваться?

– Альмирцы тебя обожают, Бершад Безупречный, истребитель драконов. Скольких ты убил – пятьдесят два или пятьдесят три?

– Шестьдесят семь, – ответил Бершад. – Новые татуировки пока еще не сделал.

– Шестьдесят семь драконов… – равнодушно повторил император. – Впечатляющая цифра. – А что ты скажешь, если узнаешь, что я создал особое оружие для уничтожения драконов? И никакие драконьеры для этого не нужны.

– Скажу, что ты сбрендил.

– Вовсе нет. – Мерсер указал на карту. – Видишь эти красные участки? Это последние драконьи логовища в Баларии и ее колониях.

Такую же карту показывала Бершаду Эшлин. Самым большим красным пятном была Зыбучая падь, но по территории баларских колоний виднелась россыпь красных точек.

– Немного осталось, – сказал Бершад.

– Да, немного, но Зыбучая падь очень велика. Любой драконьер, который туда забредет, очень быстро отыщет свою смерть. А я сконструировал новый тип катапульты, которая мигом перебьет всех драконов, собравшихся там после Великого перелета. Эти машины заряжаются специальным автоматическим устройством, а не заводятся вручную, и способны убивать по дракону каждые тридцать секунд. У меня таких машин уже сотни.

– И где они?

– Тут неподалеку, – ответил Мерсер.

Бершад посмотрел на карту. От Бурз-аль-дуна к драконьему логовищу вел широкий тракт, но, судя по количеству пропускных пунктов на нем, дорога была не близкой. А до середины лета оставалось меньше трех недель.

– Если твои машины в городе, то как ты собираешься быстро перевезти их через всю страну?

– Разумеется, в Альмире такое невозможно. У вас на это ушел бы целый год. Но ровные мощеные дороги – чудесная вещь. К тому же завтра – королевская свадьба. Настоящий праздник. В Бурз-аль-дун приехали все министры и генералы, каждый с целой армией носильщиков. После свадьбы я выдам всем носильщикам особые пропуска, позволяющие пронести катапульты через всю Баларию. Правители стран часто используют празднества в своих целях. – Он улыбнулся, будто удачно пошутил. – Все это непросто устроить, но с пропусками все получится лучше некуда.

– А при чем тут свои цели и строгая секретность? Ведь твои подданные и без того в твоем полном распоряжении.

– Во-первых, ни у кого ничего не бывает в полном распоряжении, – возразил Мерсер. – А во-вторых, массовое истребление драконов до сих пор было невозможно. Никто в Терре не может об этом даже помыслить. Я не хочу тратить время на то, чтобы убеждать балар в своей правоте. Им необязательно понимать мои методы. Они должны исполнять мои приказы. Я знаю, что радикального изменения взглядов проще и легче добиться наглядным примером. Я применил тот же метод, когда ввел пропуска.

– Достал ты меня со своими долбаными пропусками, – сказал Бершад.

– Они тебе не нравятся?

– С ними все сложно.

– Естественно. Ведь ты незаконно проник и в страну, и во дворец. Пропуска для того и предназначены, чтобы удерживать от вторжения непрошеных гостей, – сказал Мерсер. – Вообще-то, их придумал мой отец, но он считал их только действенной пограничной мерой, чтобы оградить природные богатства Баларии от расхищения алчными чужеземцами. В первых пропусках указывались только приметы владельца, а отверстия в жетоне были фиксированными. Но я осознал весь масштаб их возможного применения и добавил кое-какие нововведения. Теперь в пропусках есть особый механизм, позволяющий менять набор отверстий. Всю суть тебе не понять, но если вкратце, то я теперь контролирую передвижение людей по всей Баларии – и по городским кварталам, и между населенными пунктами.

– Нашел чем гордиться!

– Да, это мое наследие.

– А что станет с твоим драгоценным наследием после твоей смерти? – спросил Бершад. – Или ты придумал машину, которая позволяет жить вечно?

– Течение времени неумолимо. Рано или поздно Этернита призывает к себе каждого. Ганон, мой младший брат, хорошо умеет развлекать министров, но, боюсь, совершенно не склонен к государственному мышлению. – Мерсер пожал плечами. – Но пока мне без нужды думать о смерти. – Он указал на стражников у стен. – Как видишь, я вполне здоров и хорошо защищен.

Бершад хмыкнул. Если император умрет в этих покоях, то никакого истребления драконов не будет.

– Все это очень познавательно, – сказал Бершад. – Но я что-то не пойму, зачем тебе моя помощь? И зачем ты рассказываешь все это мне, хотя скрываешь от своих подданных.

– Мне не нужна твоя помощь, чтобы уничтожить всех драконов в Зыбучей пади. – Мерсер облизнул губы. – Но в Терре есть еще одно место, где сосредоточено множество драконьих логовищ. И тебе оно хорошо известно.

Бершад сощурился:

– Дайновая пуща.

– Да. Я хочу, чтобы ты вернулся за Море Душ и помог мне их расчистить.

– Не знаю, слыхал ты или нет, но мы с королем Гертцогом не в лучших отношениях.

– Гертцог Мальграв умер от давней болезни легких, – веско заявил Мерсер. – Вскоре после того, как ты покинул Альмиру. Эшлин Мальграв теперь королева.

Бершад задумался.

– С ней я тоже не в лучших отношениях, – соврал он; знай император о его связи с Эшлин и о том, зачем она отправила сюда Бершада, то не беседовал бы с ним, а приказал бы его заколоть.

– Это не важно, – сказал Мерсер. – Если бы Эшлин согласилась выйти за меня замуж, то стала бы самой влиятельной женщиной Терры, но она избрала иную стезю. Впрочем, альмирский престол ей не удержать.

– Ты собираешься ее свергнуть из-за того, что она тебе отказала?

– Ничего подобного. Свергнуть ее намерен не я, а альмирские бароны. Нет, конечно же, не без моей скромной помощи. Я их к этому подтолкнул. Прежде чем покинуть Альмиру, я кое-что шепнул на ушко одному недовольному барону, а там уж политика и алчность сделали свое дело. Недовольный барон прибег к услугам Гаррета, наемного убийцы, чтобы дестабилизировать обстановку в стране. А Гаррет свое дело знает. На него всегда можно положиться. Так что трон под Эшлин уже зашатался. Вот мы здесь с тобой беседуем, а она прозябает в осажденной Незатопимой Гавани. Загнанная в угол. В полном отчаянии. И никакого выбора у нее нет.

Бершад недоуменно наморщил лоб. Все это время он представлял себе, как Эшлин в полной безопасности сидит в своей башне, изучает драконов и пути их перелетов. А оказывается, она теперь королева, а в стране нарастает мятеж. Это известие потрясло Бершада до глубины души.

– Откуда ты все это знаешь? – спросил он.