Оруженосцы подходят к дому. Люди из деревни собираются на безопасном расстоянии, чтобы пронаблюдать за ними. Они видят, как молодые люди оставляют свои большие мешки с вещами и решаются зайти. Оставшиеся без охраны пожитки рыцаря их искушают, но то, что они близко к логову монстра, останавливает вероятных воров.
Из дома раздается нечеловеческий вопль, и наблюдатели отшатываются и жмутся друг к другу. Слышны другие звуки: с хрустом ломаются предметы, поет сталь, а после снова вой, снова ломающиеся предметы, выкрики молодого человека и очередной хруст.
Следом воцаряется тишина.
Жители встревоженно выжидают. И пара человек уже думает позариться на оставленное снаряжение.
Дверь с грохотом открывается. Оруженосец, улыбаясь, выбирается на свет. Позади него второй юноша тащит труп. Оба перепачкались в крови, которая, в свою очередь, вся покрылась пылью.
Селяне восторженно кричат и спешат к ним. Когда они видят мертвого инферналя, то вновь заходятся в благодарных возгласах.
– Спасибо вам, сир Веспер, – говорит провожатый.
– Не стоит благодарности, хотя мы не откажемся принять ванну и будем рады, если кто-то почистит нам одежду.
Мужчина становится на одно колено, и многие из селян повторяют за ним.
Веспер с оруженосцем обмениваются взглядами.
– Что? Что вы делаете?
– От имени всех нас я вершу ритуал милосердия. Спасите нас, защитите нас, уберегите нас.
– Постойте. Мы же только что именно это и сделали! Вы в безопасности.
Оруженосец улыбается, поднимая мертвое чудовище для убедительности.
– Вы спасли нас от этого монстра, да. Но есть другие. Их слишком много, чтобы мы справились сами.
– Понимаю, – он смотрит на все эти лица, полные отчаяния и надежды, и запинается. Оруженосец видит это и толкает его под ребра. – Беда в том… У нас… другие обязанности.
– Но мы же свершили ритуал? Тут поблизости хватает тварей вроде этой. Они придут мстить. Не могли бы вы хотя бы закончить то, что начали?
Вопрос повисает в воздухе. Внимание оруженосцев привлекает какая-то девушка из толпы. В отличие от остальных, она не одаривает их улыбкой. Ее лицо им знакомо, и годы только добавили ему очарования. Ее зовут Рила, старшая сестра призрака. И сейчас она уходит от них обратно в деревню. А их ноги уже подергиваются в сапогах, им не терпится пойти за ней следом.
– Сир Веспер, – повторяет мужчина. – Так что скажете?
Рила бросает на них настороженный и многозначительный взгляд через плечо. Для юношей этого достаточно.
– Ладно, – говорит Веспер. – Мы задержимся на пару дней.
Глава 23
Плот плывет дальше, и прибрежные скалы склоняются все ниже, открывая взору холмы и исхоженные поля. По сравнению с Убитыми Землями ландшафт выглядит идиллическим, будто фантазия художника-наивиста. Отряд с облегчением покидает плот и взбирается на берег. Коза – самая устойчивая и самая шустрая – идет во главе. На толстых ветвях деревьев колышутся листья, приглашая группу на новые земли. Птицы поют без страха.
Зеленые поля рассекает дорога, непрерывно ведущая от сияющей стены на юге до края Северного полуострова. По ней, как и прежде, протекает энергия, с помощью которой поезда поднимают на метр в воздух и запускают в полет по всей трассе. Каждый вагон представляет собой вращающуюся сферу с поверхностью из шестиугольников, металлически блестящую и без окон. Магнитные замки сцепляют вагоны, заставляя их сохранять порядок.
Веспер увлеченно машет поезду. Отвечают ли пассажиры взаимностью, увидеть невозможно.
Группа бредет вдоль дороги, минуя растянувшиеся на мили автоматизированные фермы. Механические жнецы ходят, пошатываясь, на ржавеющих ногах и размахивают руками с прикрепленными к ним лезвиями, выравнивая посевы. На плечах у машин оживленно журчат трубы, что разбрызгивают воду за их спинами.
Между фермами высятся тонкие башни, на вершины которых водружены турели. Их присутствие беспокоит Странника, но орудия на него не реагируют, все их внимание направлено на поиски угрозы в небе.
В полдень группа останавливается. Коза одержимо щиплет траву, тогда как Веспер пытается встать на локти. Помимо случайных поездов и громыхающих вдали автофермеров, вокруг никого не видно.
Впереди все пространство захватывает море, волны накатываются на Северный полуостров, терзая и подтачивая его берега. С каждым шагом оно все растет – колышущееся зеленое пятно, пожирающее горизонт.
Когда солнца заходят, перед отрядом впервые проблескивает Шестикружье, огромный портовый город, поддерживаемый плавучими дисками. Каждый из них две мили диаметром и соединен с центральной частью города. Здания в Шести Кругах увенчаны ореолами света – где-то постоянными, где-то медленно моргающими.
Пластальной разводной мост связывает город с землей и время от времени быстро опускается, давая дорогу проходящим поездам. Когда бродяга подходит к краю скалы, мост остается недвижим.
– Что теперь? – спрашивает Вред.
– Фто епель! – добавляет Веспер.
Странник оглядывается на темнеющую дорогу. Затишье.
– Можем попытаться как-то подать сигнал операторам с той стороны. Может, мечом воспользуешься?
Странник тянется к оперенной рукояти, но в последний момент замирает.
– Вот и я не уверен. Ничего после войны об этом Шестикружье не слыхал. Рыцарь-серафим точно должен привлечь внимание, но мы не знаем, как люди отреагируют. Можно рискнуть пройти по мосту, когда придет следующий поезд, или можем двинуться вдоль утесов, пока не найдем гавань. У местных наверняка есть лодки, они нас переправят.
Последняя идея Вреда кажется им самой привлекательной, и они начинают поиски. Шестикружье размещено на восточной стороне полуострова, подобного зазубренному крюку, укрыто в самой его глубине, словно точка вопросительного знака, что удобно угнездилась в нем повыше. Вдоль внутренней стороны крюка путники замечают идущие россыпью рыбацкие лодки, что тянут из воды полные улова сети. Попадается много рыбы с деформированными телами, и ее выбрасывают обратно в воду – ее легко поймать, но не так-то просто переварить.
Отряд замечают с одной из лодок и из любопытства подплывают ближе. У этого корабля, как и у многих его собратьев, была другая жизнь до моря. Крылья переделаны в бортовые рули, двигатели пересобраны. Что прежде летало, теперь качается на тихих волнах.
– Эгей! – говорит Вред.
В корабельной рубке стоит мужчина. Тонкая куртка облегает его водолазный комбинезон столь же плотно, как борода – лицо.
– Приветствую.
– Нам нужно добраться до Шестикружья. Можете нам помочь?
– Посмотрим. У вас есть что предложить взамен?
– Да.
– Сколько вас там?
– Только мы втроем и коза.
Мужчина, похоже, задумывается.
– За карапуза можете не платить, а за козу возьму полцены, если с ней обойдется без неприятностей. Устраивает?
– Более чем. Спасибо, – Вред подходит ближе к кромке моря, и остальные следуют за ним. – Мы планируем пересечь море. Сможете высадить нас в доках?
Рыбак подводит лодку ближе к берегу.
– А документы у вас есть?
Вред и бродяга обмениваются взглядами.
– Увы, нет.
– Тогда придется отвезти вас на Третий Круг. Кораблей там нет, но это единственное место, в котором разрешено находиться людям без документов вроде вас.
– А куда делись корабли?
– Хороший вопрос. В последнее время мы их видим все меньше и меньше. Они уже столько раз не приходили в срок, что и в расписание смотреть без толку.
В руках мужчина держит белый аэрозольный баллон, из которого обильно опрыскивает себе руки и лицо, отчего они приобретают масляный оттенок.
– Осторожность не повредит. Без обид, но я не знаю, где вам довелось побывать. Кстати, меня зовут Деке, и прежде чем я пущу вас на борт, хочу услышать ваши имена.
– Я Вред, а это Веспер и… – он бросает взгляд на Странника и призадумывается.
– Вред! Что за имя такое?
– Весьма подходящее, – взгляд зеленых глаз нацеливается на воду.
– Полагаю, тебе его не при рождении дали. Получил его за стеной, да?
– Да.
– Что же, это не мое дело, но, будь я тобой, подумал бы о том, чтобы его сменить. Имена обладают властью над людьми.
Вред кивает.
– А что насчет твоего молчаливого приятеля?
– Лучше не спрашивай.
– Да чтоб мне наживкой для падальщика стать, если вы не самая странная компаха, что я в жизни видел. Твой друг, разумеется, волен хранить свои секреты, но мне же нужно как-то его называть, так что если ты не дашь ему прозвище, то это сделаю я. Как назовешь его, Вред?
– Попробуй ты.
Деке устраивается в рубке, пока остальные карабкаются на крылья.
– Думаю, буду звать его Ищейкой. В честь моей собаки.
Странник мотает головой, а Вред заливается хохотом. Вскоре к зеленоглазому подключается Веспер. Даже коза издает тихий злорадный смешок.
– Твоей… собаки?
– Ага. Замечательный был морской пес, прибрежный голубой, еще и чистокровный. Кроме того, тихий, что чертовски здорово, когда с ним вдвоем застреваешь на лодке. Хотя я все равно болтал столько, что за двоих хватит!
– А что с ним случилось?
– Возраст случился. Хотя протянул он долго. Я подумывал завести другого, но так и не решился. Да и сложно сейчас найти неоскверненную собаку.
Третий Круг уже захватывает все пространство перед ними, его пластальное основание зависло высоко над волнами. К воде, словно толстый металлический язык, спускается погрузочная рампа. На пристани, болтая ногами, бездельничают несколько охранников. На лицах у них нацеплены бесцветные маски, отсеивающие грязь от воздуха.
Лодка подплывает бортом к рампе, под водой их с лязгом сцепляют якоря.
– Полагаю, мы сумели обойтись без неприятностей, – говорит Вред. Коза его игнорирует. – Сколько мы тебе должны?
Деке в рубке поворачивается к ним.
– Когда я был маленьким, может, всего на несколько лет старше вашей Веспер, я мечтал стать рыцарем-серафимом. Мне не выпало такой участи, но приятно думать, что даже в столь пожилом возрасте я все еще могу помочь одному из них. Черт, да я бы сделал это даже за разговор. Интересное общество нынче стоит дороже алмазной пыли, скажи, Ищейка?
Странник склоняет голову.
– Спасибо, – отвечает Вред.
– Разумеется, не все так ностальгируют по рыцарям, как я, так что на вашем месте я бы постарался в будущем прятать меч чуточку получше, – он подмигивает. – Чтобы выбраться из Третьего Круга, вам придется пройти обследование. А чтобы на него попасть, потребуется еще и назначение.
Бродяга вздыхает.
– Вот-вот, – продолжает Деке. – Цивилизация – та еще сука! Полагаю, там, откуда вы пришли, вы с ней особо не сталкивались. Наилучший вариант для вас – отправляйтесь к центральным вратам и спросите Дженнера. Он мой племянник и славный малый, даром что слишком увлекающийся. Я растил его на историях из «Революции и реакции», так что он будет в восторге от встречи с Ищейкой.
Они быстро и по-дружески прощаются, и группа поднимается по рампе к Третьему Кругу.
Охранники прекращают беспорядочно болтаться без дела, встают и чеканной походкой идут навстречу прибывшим. Строгая униформа и наполовину закрытые лица не способны утаить их юношескую взволнованность. Они перегораживают верхушку рампы, выпячивая грудь и выпрямив спины.
Вред и Странник подавляют улыбки.
– Стоять! – приказывает их старшая. Маска искажает ее голос, добавляя угрожающей интонации. – Все приезжие обязаны согласиться с нашими законами, прежде чем им будет разрешено войти в Шестикружье.
– Мы ищем Дженнера, – вежливо обращается к ней Вред. – Он здесь?
– Здесь мы задаем вопросы!
– Прошу прощения, – отвечает зеленоглазый. – Мы будем счастливы подчиниться вашим правилам. Честное слово, мы не ищем неприятностей.
– Рада слышать. Совет Трех своей милостью передал весь Третий Круг беженцам с юга. В его пределах вы можете торговать и передвигаться по своему усмотрению. Переход по любому из мостов или передача вещей запрещены, попытки караются выдворением. Выдача продовольствия проходит у центральных ворот раз в двое суток. Вопросы есть?
– Только тот, что я уже задал.
Изнутри на плащ бродяги давят руки, ищут выход на свет. Видя это, стражники отскакивают и вскидывают винтовки. Их начальница быстро проговаривает сообщение, при этом под кожей на шее у нее загорается розовый квадрат.
– Инферналь в Третьем Круге, повторяю: у нас инферналь в Третьем Круге. Запрашиваю немедленное подкрепление.
– Подождите! – обращается к ней Вред. – Это не то, что вы думаете.
– Ни с места!
Веспер слов не понимает. Непонимание подкрепляет ее отвагу, так что она продолжает ворочаться. Четыре винтовки уже заряжены и готовы к стрельбе, и Странник начинает отворачиваться.
– Я сказала, ни с места! Еще один шаг, взмах рукой, да хоть что угодно, и я прикажу вас пристрелить, клянусь, прикажу!
Второй охранник прочищает горло.
– Им нужно подтверждение.
– Так подтверди!
– Они требуют визуального подтверждения, а мы ничего еще не видели.
Вред по-прежнему держит руки на виду и высоко поднятыми.
– Вы раньше никогда не сталкивались с инферналем, правда? – Вместо ответа повисает неловкое молчание. – Поверьте, это не то, о чем вы думаете.
Веспер соглашается и высовывает голову наружу.
Четыре винтовки поспешно опускаются стволами к полу. Начальница пристыженно что-то шепчет и, краснея, опять прочищает горло. Она завершает свой рапорт, после чего внимательно разглядывает Веспер.
– Этот ребенок был рожден на юге?
Бродяга, щурясь, кивает.
– Он осквернен?
Бродяга покачивает головой.
– А вы? – под взором Странника она бледнеет. – Мне жаль, что приходится спрашивать, это только чтобы выяснить, будет ли вам разрешено жить вне зоны карантина. Ребенка смогут обследовать уже сегодня, а вас высоко поставят в очереди на переселение.
– Будем иметь в виду, – отвечает Вред. – Так что насчет моего прежнего вопроса? Где нам найти Дженнера?
– Да, точно. Он у центральных врат. У вас есть активный навигатор?
– Нет.
Начальницу это не удивляет. Кивнув, она протягивает им руку ладонью вверх. Они смотрят за тем, как над ней появляется миниатюрная карта города, поочередно останавливающаяся на каждом из кругов.
– Мы здесь, – показывает старшая, и точка у края карты дрожит, привлекая внимание. – А центральные врата здесь, на другой стороне. Доберетесь примерно за час.
– Спасибо, – говорит ей Вред.
– Не за что. И мы просим прощения за то, что случилось. Вы… вы же не расскажете Дженнеру о нашем недопонимании?
– Каком недопонимании?
– Вот и прекрасно!
Группа минует охрану и оказывается среди узких городских улиц. По обеим сторонам они застроены жилыми домами, их белые стены бесшовно сливаются с дорожным покрытием. Люди свешиваются из окон и пытаются докричаться друг до друга, слишком ленивые, чтобы покидать свои жилища. Повсюду заметны свидетельства действия скверны – кожа неестественных оттенков, несоразмерные голове уши, необычайно быстрый рост. Дети играют неуверенно, с трудом управляясь со взрослыми конечностями, смущаясь из-за взрослых потребностей. Повсюду слышится младенческий плач, который вынуждает Веспер приподняться. Она ищет ровесников, но не замечает ни одного.
– Посмотри, какие они все толстые! – вздыхает Вред.
Жители Третьего Круга во многом похожи друг на друга. Они хорошо и иногда даже чисто одеты, а вживленные в правый висок серебряные штифты выделяют тех, кто мутировал сильнее всего. Те, кто постарше, удаляются при приближении группы, скрывают стыд и страх за запертыми дверьми. Многочисленная молодежь, напротив, со скуки тянется к пришлецам. От праздных вопросов отмахиваются, попытки заговорить остаются без внимания, а шаги Странника становятся все длиннее.
Символы, размещенные в честь Крылатого Ока на каждой стене, являют собой жалкое зрелище. Настойчивые атаки оставили на некогда величественных статуях множество сколов, прежде идеальные черты теперь покрыты зазубринами и измазаны фекалиями. Странник запахивает плащ плотнее.
У центральных ворот группа встречает стражу – впервые с того момента, как они вошли в город. Эти охранники разместились за полупрозрачной стеной света, а позади них вытягивается тоннель со множеством веток, охватывающий все пути к центральной платформе.
– Чего вы хотели? – заинтригованно спрашивают стражники.
– Мы ищем Дженнера. Он здесь?
Световой занавес отодвигается, позволяя выйти мужчине с соломенными волосами, торчащими по обеим сторонам шлема.
– Я Дженнер, а вы кто?
Вред подзывает его ближе.
– Нас прислал Деке.
Дженнер перевешивает винтовку через плечо и проверяет маску, прежде чем приблизиться.
– Дядя Ди! Сто лет его уже не видел. Как он?
– В добром здравии. Сказал, что вы сможете помочь нам покинуть Третий Круг. Нам нужно пересечь Южное море.
– Так и сказал, да? Что же, если хотите перейти мост, то мне понадобятся образцы крови и мазки с кожи, вам будет нужно пройти полное сканирование тела, а еще потребуется разрешение от совета. Все тесты мы можем провести здесь, но дальше особо не надейтесь. И так уже очередь набралась.
Голос Вреда обретает заговорщицкий тон.
– Мы надеемся избежать шумихи. Видите ли, мы не обычные путешественники. Мой спутник, – он оглядывается, убеждаясь, что их не подслушивают, и посвящает Дженнера в тайну, – рыцарь-серафим.
– Быть того не может!
– На задании, полученном прямо от Семерых.
– Быть того не может!
Странник отвечает на полный неверия взгляд Дженнера.
– Быть того. Ни хрена. Не может, – слетают слова с дрожащих, пытающихся расплыться в улыбке губ охранника. – О мои солнца, да вы, ребята, серьезно, вы настоящие! Ладно, ладно, нужно сохранять спокойствие и никому ничего не выдать. Вы правильно сделали, что пришли ко мне, если бы Экслер или Мэддиган узнали, началось бы полномасштабное восстание! Вы же как ходячая история или политическая суперсенсация или…
– Дженнер?
– А… что?
– Дышать не забывай.
– Ой, – улыбается он. – Ладно, я все сделаю.
– Ты мог бы провести нас через ворота сегодня?
– Я к вашим услугам. Я без проблем вас проведу, но это будет нелегко, так что все же с проблемами, но… – Странник кладет руку Дженнеру на плечо. Тот замолкает и переводит дух. – Извините. Дайте мне минуту. В себя прийти.
Глава 24
Вестибюль Совета Трех дезориентирует, светоотражающие гексагональные стены создают иллюзию пространства.
– Итак, – продолжает монолог Дженнер. – Могу я его увидеть? Я знаю, что это секрет, и я знаю, что это неуважение, но мы уже внутри, и вам все равно придется показать его советникам. – От беспокойства он запинается. – Я тебя расстроил? Нельзя было об этом просить? Просто я никогда раньше их не видел, только записи с голографов, а они не могут правильно передать звук, так что это не считается.
Странник вздыхает.
– Ну пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста! Я же вас провел, и вам даже не пришлось рукава для взятия образцов закатывать! Вы хоть представляете, насколько это было сложно? Не то чтобы я не был рад это сделать. Это честь, правда, величайшая в моей жизни. Но можно мне его увидеть? Умоляю, всего на секунду?
Дженнер не убедил Странника, и он глядит на Вреда.
– Давай, – подмигивает зеленоглазый, – покажи ему меч.
С губ бродяги срывается очередной вздох, и он начинает расстегивать плащ.
Двери перед ними открываются, въезжая в стены. Гостей встречает пожилой человек в деловом костюме, совершенно лысый, если не считать пары торчащих из носа волосинок.
– Спасибо, Дженнер, – говорит он. – Можешь идти.
Молодой страж не сводит глаз с плаща бродяги.
– Я буду счастлив остаться, советник Юрен.
– Уверен, что будешь, Дженнер, а вот я – нет. Если тебе так не терпится поработать после смены, то можешь пойти помочь Смоукли. Как я понимаю, ему не удается управиться с каким-то животным у внешнего входа.
Юрен жестом приглашает Странника и Вреда войти. Они покидают лишенного надежды Дженнера, который провожает их взглядом через закрывающиеся двери.
Пока группа проходит через здание, двери и стены меняются местами, отъезжают в стороны, преобразуют пространство. Расстояния сбивают с толку, а нужное помещение, кажется, само материализуется на полпути. Ни Вред, ни бродяга не понимают, вошли они в комнату или она сама втянула их в свои угловатые объятия.
Юрен останавливается у высокого треугольного стола, каждая сторона которого идеально выровнена с тремя стенами зала. Из центра стола выдвигается небольшая пирамида, по поверхности которой движутся чернильные очертания, словно пойманные меж стекол мысли.
– Присаживайтесь, – обращается к ним Юрен. По его тону не совсем ясно, предлагает он или требует. – Сегодня вы наши почетные гости.
Они садятся. Вместо разговоров Юрен подается вперед, позволяя голове упасть на руки. Вред и Странник смотрят, как он потирает лоб, оставляя пальцами бледные отметины на дряблой коже.
Веспер уложили Страннику на колени, но у нее есть идея получше: взобраться на стол. Она старается найти опору на черном стекле, соскальзывает и начинает скрести руками по его поверхности. Кожа пальцев скрипит, скользя по столу. Девочка шлепается обратно на бродягу. От встречи с чудом она лишается дара речи. На мгновение.
– О-оу-уа-а-а-ао-о-о-обва-абва-а!
Эксперимент повторяется. Результаты удовлетворительны и охотно оглашены. Однако настоящим ученым требуются данные, обширные данные. Веспер приступает к работе, и зал заполняют непривычные звуки, отвлекая старика от мыслей.
Бродяга поднимает руку в знак извинения.
– Не стоит, все в порядке. Нахлынули воспоминания о более счастливых временах. А она, по крайней мере, чем-то занята, – он улыбается, но вложить в улыбку он в силах лишь горечь. – Итак, перейдем к делу? Я Юрен, первый советник Шестикружья, и, как я понимаю, вам требуется моя помощь.
– Да, – отвечает Вред. – Нам нужно пересечь Южное море, и это жизненно важно.
– Знали бы вы, как часто я это слышу. Что вы можете рассказать?
Зеленые глаза всматриваются в советника, оценивая его, поглощая свет широкими зрачками.
– Мы на тайном задании. Пока можете называть меня Вред, а его – Ищейка. – У Юрена на лбу проступают морщины. – Мы пришли из-за стены. И за нами охотятся Узурпатор и Нелюдь.
– Отважусь спросить почему.
Вред не теряет времени даром.
– У нас меч Гаммы.
Странник не в силах скрыть удивление.
Следует долгая пауза, оттеняемая скрипом пальцев по стеклу, а затем Юрен прочищает горло.
– Вы можете это доказать?
Вред оборачивается к бродяге.
– Придется доверять ему.
Они показывают советнику спящий в ножнах меч.
Юрен вздрагивает.
– Я верю вам. Спасибо, что были со мной честны. Я сделаю все, что в моих силах, но жернова системы вращаются медленно.
– Ну так вы их ускорьте.
От мрачных мыслей старик кривит губы.
– Здесь все стало непросто. Не так, как было прежде. Вы знали, что Шестикружье на самом деле было построено на севере?
– Нет.
– Эт, – подтверждает Веспер.
– Моя бабушка была одним из архитекторов. Они полностью построили каждую платформу со всеми зданиями и прочим, а затем отбуксировали всю эту громадину через океан на флотилии небесных кораблей. Можете вообразить подобное? Какое-то время мы были крупнейшим поселением на юге. Мой отец заседал в совете, так что я кровью привязан к этому городу. Я прожил здесь всю свою жизнь – вот, в частности, поэтому и не смог смириться с мыслью, что придется уехать с остальными.
– Что произошло? – Вред выглядит обеспокоенным.
– Война произошла! Рыцарь-Командор пролетел через город и забрал наших лучших людей на смерть. С тех пор уходящие корабли не имеют обыкновения возвращаться. – Веспер зевает, вынуждая Странника повторять за ней. – Те же, кто возвращается, хуже всех. Торговцы, жаждущие нажиться на нашем отчаянии. И наживаются. Едва ли не все цены нам диктуют.
– Прошу прощения.
– Нет, это я прошу прощения. Я зол не на вас. Я просто зол, – Юрен замечает спящую девочку и зевает. – И устал. Извините. Когда пытаешься уснуть, это плохой признак.
– Согласен.
– Я прослежу за тем, чтобы вы отплыли на ближайшем корабле, но я понятия не имею, когда он придет. А до тех пор можете оставаться здесь, пожалуйста.
– Спасибо, – говорит Вред. – Будет очень здорово отдохнуть.
– Похоже, Ищейка и ваша девочка с тобой согласны.
Вред оборачивается. Веспер лежит у Странника на груди, вдоль плаща тонкой струйкой стекает слюна. В свою очередь Странник лег подбородком девочке на голову. Они спят, став друг другу подушками.
Оболочку командира окружают странные фигуры, отбрасывая тени безумных очертаний. Из-за улучшений и доработок их стало сложно охарактеризовать. Не люди, не полукровки, не инфернали, не живые и не мертвые. Иные.
Они работают с внушающей ужас беспристрастностью. Оплавленную латную перчатку отрезают вместе с бесполезной рукой. Обугленные вены свисают с предплечья, точно пережаренные спагетти, и конечность вскрывают повторно. Когда находится подходящая рука, оживленные медицинские швы помогают хирургическим лазерам в проведении операции. Срастаются кости, кожа и сухожилия. В последний момент из новой руки удаляют искру сущности, оставляя всю оболочку пустой, готовой для нового вселения.
Трубы тянутся к забралу командира от потолка. По ним сочится жизнь, душа возвращается в тело.
Командир оживает в третий раз. Прежде было перенесено множество изменений, но это прошло иначе, глубже, основательнее. Покинуть Нелюдь оказывается сложнее, чем ожидалось, их мировосприятие стало опасно близким. Обычно длительное объединение сущностей приводит к полному поглощению, но она слишком могущественна, чтобы ее повергнуть, а командира защищает эдикт Узурпатора, что делает оба исхода невозможными. Вместо этого они сосуществуют, не думая о течении времени, и приходят к неожиданному миру.
Чтобы отделиться, командир определяет себя через отрицание, выделяет мысли, не принадлежащие Нелюди. И даже это вызывает сложности. Что останется, если не она-они-она?
Рыцарь начинает паниковать. Чувствует, что теряет себя, но в пучине страха оживает нечто – величие, идущее частично от повелителя, частично от нее и частично от него самого. Что-то изменилось. Сам-он-она? Командир не уверен. Даже его имя утратило смысл. Командир чего? Рыцарей Нефрита и Пепла больше нет, их сущность обратилась в пыль.
Он одинок. Он? Это важно? Да, важно и ощущается правильным: он. Он одинок.
Чем бы он ни был, он просачивается в переделанную оболочку, заполняет ее, растягивается до самых кончиков пальцев, двигая ими, точно невидимый кукловод.
Командир садится и вытягивает вперед обнаженную руку. Слуги Нелюди мигом приближаются к нему. Из дымящегося сопла они выпрыскивают темную жидкость, которая мягко заливает ему всю руку, будто глазурь на торте. Капли жидкости затвердевают до чешуек, что сливаются с мертвой плотью и в точности повторяют ее движения. Командир не шевелится, пока работают культисты. Закончив с рукой, они принимаются за остальное тело. Черные линии сливаются с зеленым, закрывая трещины и выравнивая зазубрины. Слуги Нелюди не останавливаются, пока не восстанавливают доспехи полностью.
Без единого слова командир встает и уходит из зала в город.
Сейчас улицы Дивенбурга ему знакомы, но разве так должно быть? Командир останавливается. Это знание принадлежит ей, было частью ее и перешло к нему. Но имеет ли это значение? У него есть ресурсы, чтобы отыскать Злость. И это единственная прерогатива. Чтобы осуществить ее, они заключили договор. Цель командира лежит за стеной. Он поведет через нее армии Нелюди. Она получит север, а он – Злость. А после уже ничего не ясно.
Пока он проходит по городу, к нему присоединяются фигуры в мантиях. За одним приходит другой, потом еще несколько, и отряд растет, захватывая проходящих мимо людей себе на орбиту. Командир покидает Дивенбург с армией за спиной. Ее ряды нестройные и шаткие. Это его раздражает. Он не в силах осознать почему.
Они поддерживают заданный темп и ночью, пока перед ними гордо не вырисовывается стена, рассекающая небо надвое. На вершине сияющего крепостного вала расположились снайперы, насылающие белое пламя на орды внизу. Но командир уже сталкивался со стеной в прошлой жизни, был однажды посвящен в ее секреты. Вид оборонительного сооружения будоражит сокрытые в самой глубине его естества воспоминания, подсказывает решение. Стена – машина, гигантский энергетический щит. Ее свет невозможно погасить, пока поступает энергия, а ее источники созданы людьми, конечны.
До этого момента было установлено равновесие, ни одна из сторон не желала нести достаточные для прорыва жертвы. Командир же не понимает, как настоящая война может быть холодной.
Он отдает приказ, и на стену набрасывается первая волна наступающих. Он посылает вторую волну, хоть ее предшественников и выжгло энергией. Многочисленность армии решит эту проблему. Либо у стены не выдержат генераторы, либо из мертвых тел образуется лестница, по которой он взойдет наверх.
Третья волна бросается в атаку.
Четвертая готовится.
Глава 25
Башня, в которой они остановились, вторая по высоте в Первом Круге, она была построена для городской элиты. Вожди, философы, управленцы – не осталось никого. Башня глядит на город окнами опустошенных комнат, символизирующих то, чего больше нет. На самой вершине за затемненным стеклом живет Юрен. А с противоположной ее стороны свет солнц беспрепятственно проникает сквозь стекла, даруя теплоту и без того сияющим лицам.
Веспер висит с высоко поднятыми руками, ее кисти теряются в кулаках у Странника. Вот так, вместе, они и ходят. Ножки выгибаются наружу, мягко ступая по полу.
Вред смотрит, как они медленно кружат по комнате. Он машет каждый раз, как Веспер с улыбкой бросает на него взгляд.
Сквозь прозрачные стены видно море и украшающие его корабли. Вдоль одной из сторон комнаты тянется стол, заставленный деликатесами: круглые булочки с фруктовой начинкой, свежая рыба, пойманная в неоскверненных морях, и сахар в разноцветной глазури. Невзирая на все усилия, пир едва унимает нагулянный за время дороги голод.
Вред похлопывает по надутому животу.
– Я так хорошо не ел… да никогда! Как думаешь, не пора дать Веспер что-нибудь твердое? Могу сделать пюре из одного из тех желтых фруктов. – Странник шевелит губами, пытаясь подсказать его название. Вред этого не замечает. – Как думаешь?
Бродяга кивает, и они приступают к делу.
Улицы окаймляют засеянные травой клумбы, разбиты они и на крышах. Коза счастливо исследует все вокруг, позволяя себе ухватывать самые сочные куски, пока ее идиллию не разносит вдребезги чей-то бесстыжий гогот. Ее челюсти замирают посреди жевания, и она оглядывается.
Что-то за ней наблюдает.
Плоские лапы, оранжевые и перепончатые, поддерживают пухлое пернатое тело. Оно кажется почти нормальным, только шея совсем немного длиннее обычной, клюв самую малость великоват для головы и глаза едва заметно меньше, чем должны быть.
Существо гогочет снова.
Коза в ответ выказывает все презрение, которого оно заслуживает, и продолжает есть. Только подергивание подрубленного хвоста выдает ее раздражение.
Шлепающие звуки возвещают о пришествии оскверненной птицы. На бегу она вихляет из стороны в сторону, не предназначенные для полета крылья широко раскрыты, между облезлыми перьями виднеется сморщенная кожа. С вызывающим криком птица врезается в козу, отбрасывая ее вбок, на дорогу, подальше от травы.
Коза встает на ноги, блея что-то явно непристойное. Она щурит глаза и следит за патрулирующей свою территорию птицей. Склоняет голову. И это не демонстрация покорности.
Сражение за сады Первого Круга начинается.
– Атеперь жуй, – говорит Вред, утрированно двигая губами для ясности. – Вот так.
Веспер безумно улыбается. В уголках ее рта пузырится густая желтая жижа. Она совпадает по составу с месивом между ее пальцами, слизью на подбородке, на ногах и с каплями, что беспорядочно усеяли все вокруг. Радиус поражения огромен и приводит в замешательство.
– Давай сделаем перерыв, – Вред заваливается на спинку кресла.
Веспер хлопает в ладоши и наслаждается звуком.
Бродяга обречен исполнять роль детского стула и так и держит бутылочку с пюре.
Вред запрокидывает голову назад и глядит в потолок.
– Не могу поверить, что Веспер не умеет жевать. Я всегда думал, будто в нас это с рождения.
Воздух сотрясает звук, подобный отдаленному грому. Все трое подскакивают.
– Что это было?
Странник поднимается и подвешивает Веспер себе под руку.
– Бва-а-абва-аба-а!
Они с Вредом проходят через выдвижную стеклянную дверь, ведущую на балкон, что окружает их башню, будто медная корона.
– Смотри, – зеленоглазый указывает на юг, в сторону отдаленных безлюдных ферм.
Турели вдалеке вращаются и раскачиваются на поврежденных опорах, выплевывая в воздух облака дыма. Над ними кружат птицеобразные существа, слишком неповоротливые, чтобы избежать уничтожения. По дороге на полной скорости мчат поезда, отступая, сближаясь, врезаясь друг в друга в страшной спешке. Позади них, словно отживающая свое лампа, мерцает стена. Бродяга и Вред наблюдают, оцепенев, как крепостное сооружение с шипением вспыхивает в последний раз. И хотя для того, чтобы рассмотреть все, слишком далеко, они легко представляют себе, как инфернальная армада беспрепятственно переходит стену.
Двое пробегают через балкон к другому залу. Несмотря на открытую дверь, в него не так легко заглянуть. Затемненные стеклянные стены удерживают свет снаружи. Вред ступает в тень.
– Юрен?
– Подождите, я буду через минуту, – его голос кажется напряженным.
Вред хмурится и проходит дальше.
Юрен стоит прямо как стрела, положив левую руку на правое предплечье. Когда Вред и бродяга подходят, он отворачивается.
– Я же сказал, что скоро буду.
– Вы разве не слышите выстрелы орудий? Над стеной пролетают враги, а сама она… – зеленоглазый обрывается на полуслове. – Да вы уже знаете.
– Да, – старый советник вздыхает. – Это было лишь вопросом времени. Мы уже продержались на восемь месяцев дольше, чем изначально предполагали. Неплохая попытка, честно говоря.
– И это все? Вы сдаетесь?
– В некотором смысле.
– У нас есть всего несколько часов, прежде чем они сюда доберутся. Пожалуйста, нам нужно попасть на корабль, и чем скорее, тем лучше.
– Кораблей нет. По крайней мере тех, которые в состоянии пересечь океан.
– Но должен быть другой выход. Уверен, вы продумали подобную ситуацию.
Юрен стискивает пальцы. Кивнув самому себе, рассучивает рукава и поворачивается к Страннику и Вреду лицом.
– Вы правы, у нас есть план. Я активировал коды на эвакуацию. Все, кто оказался способен покинуть стену, прямо сейчас направляются сюда. Но даже с учетом их численности мы не можем надеяться удержать Шестикружье от захвата. – Он поднимает взгляд, в налитых кровью глазах читается вызов. – Но один круг? В этом мы можем преуспеть.