У Элины внезапно появилось ощущение, что она видит всё в замедленном темпе. Вот Чарли, стянутая магическими путами, катается по земле, пытаясь освободиться. Вот Робин побелел как мел, словно парализованный страхом. Вот Вивьен повернулась, что-то говоря Мортимеру. А затем наступил тот миг, когда Мортимер, несмотря на гневные возгласы Вивьен, нажал на спусковой крючок.
Не раздумывая, Элина бросилась вперёд, заслонив собой Робина. Кто-то громко вскрикнул – кажется, Чарли. И тут Элине прямо в грудь вонзилась сахарная стрела.
Глава 32
Стрела с такой силой поразила Элину, что опрокинула её и бросила прямо в объятия Робина. Всё тело пронзила резкая боль. Казалось, ей не хватает воздуха, и даже когда сахарная стрела растаяла, как облачко дыма, ей не полегчало.
– Элина! – взвизгнула Чарли. – Элина-а-а!
– Элина! – прошептал Робин. – Нет, нет, нет!
Мир вокруг Элины поплыл. Она пыталась дышать, но из горла вырывались только страдальческие стоны. Ей больше не удавалось держать глаза открытыми, но стоило их закрыть, как боль во всём теле усилилась. Силы оставили её…
Кто-то произнёс её имя? Робин? Чарли?
Элине было всё равно. Ей хотелось лишь одного: чтобы прекратились эти мучения. Вот так, наверное, и умирают…
И тут, словно в лицо плеснули стакан ледяной воды, ей в голову пришла мысль. Нет! Так всё закончиться не может! Утраченный рецепт нужно защитить. И, что ещё важнее, – она нужна друзьям! Заставив себя вновь открыть глаза, Элина увидела над собой выражавшее полное отчаяние лицо Робина.
– Помогите нам! – крикнул Робин. – Пожалуйста!
Никто не заметил, что Элина ещё в сознании, а привлечь к себе внимание у неё не получалось. Краем глаза она видела, как колдовские оковы пали и Чарли освободилась. Тут же набросившись на Вивьен, она забарабанила кулаками по её руке.
– И как вы только можете быть такой жестокой?! – рыдала Чарли. – Почему вы обязательно хотите, чтобы мы умерли? Запираете нас в комнате с дымящейся жвачкой, а теперь… теперь… Мортимер выстрелил в Элину! Что, если наша подруга умрёт?
«Чарли, я ещё жива!» Элине так хотелось что-нибудь сказать, но дышать было очень больно и она не могла выговорить ни слова.
– Какая ещё жвачка? – спросила Вивьен. В её голосе слышалась неуверенность. – Ничего подобного я никогда против вас не применяла! И дверь не запирала! В конце концов, в мои планы входило вас в целости и сохранности…
– Врунья! – вскричал Робин. – Вы заперли нас, и мы чуть не задохнулись от дымящейся жвачки! Нам просто жутко повезло, что смогли выбраться оттуда!
– Помогите нашей подруге! – взмолилась Чарли.
Элина чувствовала себя невероятно беспомощной. Она ненавидела это снова и снова повторявшееся ощущение. Но когда она взглянула на Чарли и Робина, эта беспомощность сменилась другим чувством – уверенностью. Её друзья рядом, на её стороне, они не оставили её в беде.
Именно это и придало Элине новых сил. Она сделала глубокий вдох и, несмотря на боль, попыталась встать. В лице Робина, заметившего, что Элина пошевелилась, отразилось облегчение, и он помог ей приподняться. Сидя, она взглянула на Вивьен, которая обернулась к Мортимеру.
– Мортимер, что это значит? – потребовала ответа Вивьен.
Мортимер примирительно поднял руки, но лицо его выражало что угодно, но только не сожаление. Он демонстрировал всё ту же омерзительно злобную ухмылку, которая говорила о том, как его забавляет ситуация.
– Они же ещё живы. А твой план сработал.
– Мой план? – эхом отозвалась Вивьен. – Мой план заключался в том, чтобы дети оказались в безопасном месте, чтобы вернулись домой и привели нас к тайнику с утраченным рецептом. Я бы никогда… я же говорила тебе, Мортимер, что эти глупые дети не опасны!
– А ты не такая, как прежде, – отозвался Мортимер. – Только и твердишь об этих детях. Какое тебе до них дело?
И тут произошло нечто совершенно немыслимое. Элина даже подумала, что это обман зрения, настолько безумным показался ей такой поворот событий. Потому что…
Вивьен вдруг направила оружие на Мортимера.
– Это ты не такой, как прежде, – с невозмутимым спокойствием сказала она. – Ты действуешь, не советуясь, и думаешь только о себе! В чём ты ещё мне солгал? Ты всё время преследуешь собственные цели! Как же я сразу этого не заметила! Если я им об этом доложу, для тебя всё будет кончено!
– Как ты смеешь? – прошипел Мортимер. – Я преданный Иным сладкомаг! Этот рецепт сделает нас гораздо более могущественными, чем консилиум магистров! Сотни талантов будут нашими! Магический мир склонится перед господством Союза Иных! Всех бесталанных мы уничтожим! И ключ ко всему – этот рецепт.
Элина заметила, что оружие в руке Вивьен слегка дрогнуло. Неужели с такой стороны она Мортимера ещё не знала? Что-то в его словах её насторожило? Казалось, она не может поверить, что ради рецепта он готов переступить черту. Если Вивьен другого мнения…
– Робин, – прохрипела Элина. – Скажи ей… рецепт…
– Что? – спросил Робин, склонившись к ней поближе.
– Воздействие этой сладости… – прошептала она.
Понадобилось несколько секунд, чтобы Робин наконец сообразил.
– Вивьен! – воскликнул он. – Этот рецепт, он очень опасен! Он… называется «Шоколадный напиток «Смертоносная кража таланта»!
– Вот! Они его читали! – выдавил из себя Мортимер.
Но слова Робина возымели действие.
Вивьен отодвинула от себя рыдающую Чарли, которая, повернувшись к Робину и заметив, что Элина открыла глаза, бросилась к ней. Она тут же опустилась на землю рядом с подругой. В глазах у Чарли стояли слёзы.
– С тобой всё хорошо!
Трое друзей как заворожённые наблюдали за тем, как Вивьен, по-прежнему держа Мортимера на прицеле, сделала шаг вперёд:
– Чтобы рецепт можно было использовать, кто-то должен умереть? Об этом они ничего не говорили…
Мортимер фыркнул:
– Что ж, талант стоит дорого.
– Так, значит, ты всё знал и ни слова не сказал?
– А зачем? – раздражённо отозвался Мортимер. – Новую эру для Союза Иных способны открыть только лучшие и сильнейшие, а для этого нужны жертвы! Не дури! Мы станем непобедимыми, Вивьен! Непобедимыми!
– Нет, – сквозь зубы процедила Вивьен.
– Нет? – переспросил Мортимер. – Что значит «нет»?
– Мы никогда не говорили о том, что кто-то из сладкомагов должен умереть. Речь шла о том, чтобы привести их в новую эпоху! – гневно возразила Вивьен. – Такую, где каждый из нас получит магическую силу, полагающуюся ему от рождения! Я всего лишь хотела, чтобы мой… Это… это не то решение проблемы, которое я искала. И не таким должен быть путь в будущее, о котором всегда говорили в Союзе Иных!
– Тогда ты действительно слепа! – взревел Мортимер.
– Ты не получишь рецепт! – почти крикнула Вивьен. – Я способна на многое, чтобы достичь цели, но я не убийца!
Теперь и Мортимер поднял свой аппарильо-арбалет.
– Думай, что говоришь. Похоже, тебе нельзя доверять…
– Рецепта тебе не видать! Исчезни!
– Он – мой! – как безумец взвизгнул Мортимер.
В следующую секунду он выстрелил в Вивьен. Распахнув пальто, та выставила перед собой полу, словно щит. Сахарная стрела испарилась на ткани, не причинив ей вреда. Вивьен медленно пошла назад, пока не встала перед Элиной, Чарли и Робином, прикрывая их собой.
Мортимер стрелял снова и снова, но пальто Вивьен защищало их всех.
Когда стрелы у изобретателя закончились, он достал следующее оружие.
Однако Вивьен оказалась расторопнее. Из одного из карманов она вытащила какую-то сладость, Элина успела заметить только сверкнувшую обёртку. В её положении трудно было различить, что происходит, но Вивьен, должно быть, съела эту конфету, потому что Мортимер громко застонал. Казалось, что-то с невероятной силой придавливает его к земле. Он сопротивлялся, но скоро уже не мог держать оружие и против воли упал на колени.
– Вам нужно бежать! – шепнула Вивьен.
Элина смогла подняться, только опираясь на Чарли и Робина. До чёрного хода «Горькой сладости» оставалось всего несколько шагов, но магическая сеть Вивьен всё ещё не до конца отлипла от двери.
Чарли попыталась пробиться в уже появившееся в ней отверстие, но это ей не удалось. Элина еле держалась на ногах, так что вряд ли устояла бы без поддержки Робина. У неё адски жгло в груди. Ей по-прежнему не хватало воздуха, но она заставляла себя дышать, оставаться сильной.
– Спасибо, – беззвучно выдохнул Робин. – Ты не колеблясь бросилась прикрыть меня.
Элина быстро сжала его руку, и Робин крепче обнял её.
Во дворе Мортимер с Вивьен продолжали ожесточённую схватку. Всё происходило так быстро – выхватывалось оружие, использовались разные сладости, – что Элина с трудом понимала, кто что делает и кто одерживает верх. Вокруг грохотало и шипело, в воздухе летали искры и сахарная пудра, трещали разные механизмы, Мортимер выкрикивал отвратительные ругательства.
– Пропади ты пропадом со своими драгоценными сопляками!
Подняв бронзового цвета металлический шар, изобретатель швырнул его под ноги Вивьен. Последовал такой страшный взрыв, что Вивьен, отлетев назад, осталась неподвижно лежать у того участка стены, в котором Мортимер до этого пробил дыру с голову величиной. Изобретатель достал второй шар – несомненно для того, чтобы убрать Вивьен с дороги раз и навсегда.
Элине, не сводившей глаз с Вивьен, стало вдруг немыслимо жаль эту женщину, которая так досаждала им, но только что вот и защитила.
– Сеть! Мы в неё пролезем! – возликовал Робин.
– Элина, что случилось? – спросила Чарли, заметившая колебания подруги.
– Вивьен! Ей нужна наша помощь! – сказала Элина.
Мортимер уже поднимал следующий шар. Бросив на них взгляд через плечо, он ухмыльнулся, словно говоря: «Сейчас придёт и ваша очередь!» Он наверняка считал, что чары сети ещё удержат их здесь.
Вивьен оставалось лишь несколько секунд…
И тут Элина приняла решение.
– Нужно использовать печенье. Даже если это сладость Иных и мы не знаем, как она подействует.
Времени на раздумья не оставалось. Чарли в секунду достала у Элины из кармана упаковку молочного печенья «Окаменей» и вынула его из коробки, которую небрежно выбросила. Большая часть печенья раскрошилась, но три штуки Чарли наскребла. Элина из последних сил удерживалась на ногах, опираясь на Робина. Чарли на ходу сунула каждому из них в руку по печенюшке.
Мортимер изготовился к броску.
Друзья поднесли ко рту печенье, глазурованное под серебристо-белый мрамор.
Вкуса печенья Элина почти не почувствовала. Её по-прежнему мутило от удара сахарной стрелы, ей было трудно глотать, и она изо всех сил сосредоточилась на Мортимере, молясь, чтобы они вовремя успели его остановить.
И правда! Что-то случилось! Изобретатель резко остановился, его рука застыла в броске, и в это же время раздался громкий треск, какой бывает, когда ломается ветка. Словно оцепенев, он больше не двигался с места. Затем по руке и лицу Мортимера пошли трещины. Ребята выстроились, защищая собой по-прежнему лежавшую без сознания Вивьен, и тут взгляд Элины встретился со взглядом расширившихся от ужаса глаз Мортимера, который понял, какую сладость они против него использовали.
Испустив последний вздох, изобретатель превратился в камень, а с ним и металлический шар, к величайшему облегчению Элины так никуда и не полетевший.
Вскоре последовал оглушительный треск, словно взорвался какой-то гигантский пузырь. В воздухе повисло что-то наподобие мыльной плёнки, оседавшее лёгким туманом. На Элину обрушились звуки. Удивительным образом она только сейчас осознала, что до этого момента здесь, на заднем дворе, словно работало какое-то поле, не пропускавшее посторонних звуков, – явно действие одной из сладостей Мортимера. После того как он превратился в камень, чары утратили силу.
– Робин! – воскликнул господин Цукерхут.
– Дети! – крикнула госпожа Цукерхут.
Элина боялась даже моргнуть. Родители Робина! Появившись словно по волшебству всего в нескольких шагах от ребят, они тут же подскочили к ним. Господин Цукерхут, встав за спиной у Чарли и Элины, бережно приобнял их за плечи, словно давая понять, что пришёл сюда ради них. Госпожа Цукерхут, взяв в ладони лицо Робина, с тревогой оглядывала его.
Но Цукерхуты пришли не одни! Элина увидела госпожу Боне, господина Алдрича и ещё нескольких мужчин и женщин в форме и длинных мантиях. Магистры? Реферетти? Ей было всё равно, потому что при виде такого количества взрослых на душе у неё полегчало – теперь они в безопасности, и страницы хроники тоже.
В следующее мгновение взрослые, похоже, осознали, что здесь произошло. Элина заметила, что господин Алдрич, вытянув шею, глядит куда-то в сторону. В это же время молодая женщина, стоявшая справа от него, в ужасе воскликнула:
– Там Вивьен Алдрич!
Элина в смятении посмотрела туда, куда она указывала. Вивьен уже не лежала на земле. Она, превозмогая себя, поднялась у стены на ноги и в эту секунду растворялась в каком-то фантасмагорическом завихрении тумана.
– Это и правда ты, Вивьен! – вскричала потрясённая госпожа Цукерхут.
На секунду Вивьен, казалось, застыла, почти как Мортимер, превращаясь в камень. Элине послышалось, будто она совсем тихо прошептала «Абигайль».
Осознание того, кто перед ними, распространялось теперь среди собравшихся взрослых, подобно огню лесного пожара. Всех охватила тревога.
Магистры, стоявшие ближе всех к Вивьен, пришли в движение. Но руки одного из мужчин прошли сквозь туманные очертания Вивьен, и она исчезла.
– Найдите её! – крикнула госпожа Боне. – Она не могла уйти далеко!
Магистры разделились на группы. Одна женщина, чтобы скорее выбежать со двора, достала какую-то сладость и взорвала с её помощью цепи на воротах. Мужчина, засунув что-то в рот, просто перемахнул через высокую стену. Доставались всё новые сладости, выхватывались аппарильо, и с началом поисков Вивьен в два счёта поднялась настоящая кутерьма.
Лишь одна пожилая дама не двигалась с места. Она с благоговением разглядывала Робина, Чарли и Элину.
– Воистину, – сказала она, – в Белони ещё случаются чудеса.
Глава 33
– Так, значит, он окаменел от собственной сладости? – спросил господин Шноттер. Судя по выражению его лица, эту информацию ему ещё требовалось осмыслить.
– Да, – подтвердила Элина. – Тут столько всего случилось!
– Дети… – начал было он, но только улыбнулся.
Элина тоже улыбнулась в ответ. Она была несказанно рада видеть, что у господина Шноттера всё хорошо. Что он проснулся и здоров – и им позволили его навестить.
Со своего стула в углу подала голос магистр госпожа Абрамова, которая и привела их в Лечебный зал:
– Твои ученики такое там сотворили! – Казалось, она искренне радовалась тому, чем закончились приключения Чарли, Робина и Элины.
Они с господином Шноттером знали друг друга и раньше?
– Я очень горжусь вами, – сказал господин Шноттер, добродушно глядя на ребят. – Я знал, что могу вам доверять и что вы расшифруете мою записку. Что в конце концов измените всё к лучшему.
– Мои родители другого мнения, – вздохнул Робин. – Они всё ещё злятся на вас. Но какая разница! Главное, что вам уже лучше!
О да! Особенно злилась госпожа Цукерхут. Она никак не могла простить господину Шноттеру, что он оставил ребятам эту загадку и тем самым подверг их большой опасности. Но Элина ни о чём не жалела, пусть даже эта история ещё долго не будет давать ей покоя.
Чарли наклонилась вперёд:
– Нам столько всего нужно у вас спросить.
– Уж это как обычно, да? – подмигнул ей господин Шноттер.
Весь день Элину не отпускало ощущение дежавю, словно она уже когда-то переживала подобную ситуацию. Они с друзьями выполняют опасную миссию, магистры, появившиеся слишком поздно, не оказывают им поддержки и в конце концов препровождают их в музей, будто злодеи тут именно они…
В допросе Элине разрешили не участвовать. Из-за ранения сахарной стрелой её дольше, чем Чарли и Робина, продержали в процедурной – по счастью, в присутствии госпожи Цукерхут. Втайне ей очень хотелось, чтобы в этот момент рядом оказалась мама. Вечером Элина крепко-крепко обнимет её, а заодно и папу с Питом! И расскажет об этой истории дедушке!
– Ты такая молчаливая, Элина, – заметил господин Шноттер.
Она потёрла раненое место.
– Я просто устала. И после всех этих волнений мне немножко не хватает родных, – призналась она.
Господин Шноттер посмотрел на неё с сочувствием:
– Понимаю.
– Что теперь магистры с нами сделают? – спросила она, украдкой взглянув на госпожу Абрамову.
До сих пор складывалось впечатление, что магистры по должности не имеют права на хорошее настроение. Но госпожа Абрамова сразу же понравилась Элине. К тому же она понимала, что ребята помогли сладкомагам. Если другие магистры думают так же, то тогда ещё не всё потеряно и, возможно, друзья смогут избежать наказания. На поддержку госпожи Боне они могли рассчитывать в любом случае…
Элине очень не хотелось терять оптимизма.
– После того как магистры вытащили меня из магической комы, я выдал им, где спрятан утраченный рецепт, но с условием не наказывать вас за то, что я на вас взвалил, – рассказал господин Шноттер, глядя на госпожу Абрамову. – А для магистров свято одно – их обещание. Так что не волнуйтесь.
Все посмотрели на госпожу магистра, и она медленно кивнула:
– Сейчас есть более серьёзные проблемы, чем две девочки, которым известна наша тайна.
Элине ни в коем случае не хотелось признаваться в этом при госпоже Абрамовой, но она всё ещё не доверяла обещаниям магистров. И хотя они с друзьями отдали им утраченный рецепт, её не покидала мысль: что, если они ненароком сыграли на руку Союзу Иных? Ведь Мортимер говорил о шпионе, у которого здесь повсюду глаза и уши. Разумеется, Чарли и Робин упомянули об этом на допросе. Но пока шпиона не разоблачили…
– Ты думаешь о Вивьен? – спросила Чарли.
Помедлив, Элина ответила:
– Да, и о ней тоже. Она смогла войти в «Горькую сладость», потому что у неё не было дурных намерений. Может, она и сама об этом не догадывалась, пока не помогла нам, но, кажется, в ней… есть что-то хорошее. Интересно, какая у неё тайна?
– И как это ей всегда удаётся исчезать? – удивился Робин.
– Это задачка на будущее, – сказал господин Шноттер. – Мне категорически не нравится, что вы после всего случившегося продолжаете ломать голову над чем-то вроде этого. – Он откашлялся. – Сделайте паузу. Мы все здоровы, рецепт в безопасности, и Мортимер уже никому не доставит неприятностей.
– Так-то так, – сказала Элина. – Но в Союзе Иных состоял не один Мортимер… Что делать со всеми остальными?
– Предоставьте это нам. – Подойдя к постели господина Шноттера, госпожа магистр Абрамова добродушно взглянула в глаза Элине. – Вы, дети, сделали более чем достаточно и действительно заслужили передышку. Я же сказала, что у консилиума сейчас гораздо более серьёзные проблемы, чем вы, девочки, – и магистры осознают, какая опасность исходит от Союза Иных.
– Но мы ещё так многого не понимаем, – продолжала настаивать Элина, переводя взгляд с господина Шноттера на госпожу Абрамову и обратно. – Почему вы похитили рецепт из музея? Почему за все эти годы не уничтожили его? Что такое эти хроники Пико? И ещё много всяких почему…
Лицо госпожи Абрамовой приобрело задумчивое выражение.
– Что ж, – начала она. – О страницах из хроник Пико я могу вам сказать следующее: их просто так не уничтожишь. Они защищены древней магией, тайну которой и по сей день не удалось разгадать до конца даже консилиуму. Для нас само по себе загадка, как кому-то удалось эти страницы из хроник изъять.
– А где находятся эти хроники? И не угрожает ли этим страницам что-нибудь ещё? – спросил Робин.
Госпожа Абрамова помедлила.
– Сами хроники Пико считаются пропавшими. В Музее конфетных искусств их никогда не было – когда-то давно к нам попало лишь несколько страниц. Больше я ничего сказать не могу. Считается, что найти хроники, а также уничтожить их под силу лишь настоящему наследнику мадам Пико. Это долгая, запутанная история. – Магистр бросила взгляд на висящие на стене часы. – А теперь мне пора идти. Пожалуйста, не устраивайте тут никаких проделок! А не то вас засунут в Камеру стенающих страдальцев, а там вам точно не понравится.
– Да такого помещения тут вовсе и нет, – возразил господин Шноттер.
Госпожа Абрамова приложила палец к губам.
– Ну, кто знает! – она подмигнула ему. – За время, что тебя тут не было, кое-что изменилось.
Она стремительно вышла из комнаты.
– Какая она странная, – заметил Робин.
– Меня вы поначалу тоже считали странным, – отозвался господин Шноттер.
– И до сих пор считаем, – дерзко выступила Чарли.
Все дружно расхохотались. Смех захватил Элину целиком, от макушки до кончиков пальцев. Она чувствовала себя счастливой оттого, что сидит вот так вместе с Робином, Чарли и господином Шноттером. Никакое приключение и никакая опасность никогда не заставят её потерять веру в их дружбу.
– А теперь расскажите нам побольше об этом рецепте, – попросила Элина. – Почему после стольких лет вы всё-таки выдали магистрам место, где он спрятан? Вас сослали из-за этих страниц? Если да, то почему вы рискнули отправиться с нами на аллею?
Господин Шноттер сцепил пальцы в замок.
– Чтобы сразу ответить на один из ваших вопросов: посетив меня тогда, после истории с Вивьен, в Белони и оставив сахарный мелок, госпожа Боне попросила об одолжении. На Аллее горькой сладости я должен был встретиться с одним союзником магистров. В деталях об этом рассказывать не имею права, но я отправился туда с вами не только по этой причине. Я действительно хотел вам помочь.
Элина вспомнила тот момент перед магазином «Цареллы», когда господин Шноттер так странно себя повёл. Значит, он тогда и правда ненадолго отлучался…
– Я чувствую себя виноватым за то, что вообще-то Мортимер заинтересовался вами из-за меня. Ведь, как мы все теперь знаем, обращаться к нему было большой ошибкой и привело к тому, что вы оказались втянутыми в борьбу против Союза Иных. – Господин Шноттер тяжело вздохнул. – Часто нелегко понять, кому можно доверять, но мне бы хотелось, чтобы вы знали одно: вам бы я снова доверил свою жизнь. Никогда не забуду, что вы для меня сделали, и поэтому хочу рассказать вам свою историю. Но сегодня я ещё очень слаб и перенёс бы это на другой день, согласны?
– Конечно! – воскликнула Чарли. – Тогда давайте, чтобы отвлечься, поговорим о чём-нибудь хорошем. И мне пришла в голову особенно подходящая тема!
– Вот только не начинай сейчас о сияющих как звёзды глазах Артура, – проворчал Робин. – Вам стоит знать, что Чарли вообще-то совершенно без ума от… эй!
Чарли пихнула Робина в бок:
– Заткни фонтан!
Элина, не удержавшись, рассмеялась так громко, что рана отозвалась болью.
– Знаете, что, по-моему, прекрасно и тут же меня бы вылечило? Вкуснейшее мороженое из кормовой капусты!
Тут уж расхохотались Чарли с Робином.
Господин Шноттер наблюдал за ними, качая головой, пока не опустился на подушки.
– Вот банда разбойников, а!
– Нет, – сказала Элина. – Мы – отряд борцов за сладости.
Двери распахнулись, и вошли родители Робина. Господин Цукерхут незаметно улыбнулся господину Шноттеру, в то время как его жена, демонстративно не замечая его, обратилась к Чарли, Робину и Элине:
– Сейчас вас примет консилиум магистров.
Глава 34
Родители Робина нервничали, и от этого Элина распереживалась ещё больше. Руки у неё вспотели, и она чувствовала себя так, словно идёт неподготовленной на самый трудный в жизни экзамен. Слететь с катушек ей не позволяло только присутствие Чарли и Робина – что бы ни предстояло, вместе они выстоят.
У дверей Лечебного зала уже ждала госпожа Ильморе. Она повела ребят по лабиринту лестниц. На одном из верхних этажей они наконец достигли цели: просторное помещение напомнило Элине зал суда. И всё же благодаря люстре из кристаллов сахара и гобелену, на котором с особым вниманием к деталям изображались многочисленные сладости, оно было намного прекраснее. В дальней его части за длинным столом сидели четверо мужчин и четыре женщины. Напротив них стоял стол меньшего размера со стулом, а с обеих сторон располагалось несколько мест для зрителей. Из восьми магистров Элина знала пока только госпожу Боне, господина Алдрича и госпожу Абрамову. Такое смешение знакомых и незнакомых лиц вызвало у неё очень неприятное чувство. Подобные собрания – обычное дело? Или в полном составе консилиум собирается только для вынесения особо суровых приговоров?
– Не хочу, чтобы меня опять допрашивали, – прошептала Чарли.
– Я тоже, – так же тихо ответил Робин.
С места поднялась госпожа Боне:
– Проходите вперёд. Это будет недолго.
Элина взяла Робина и Чарли за руки. В сопровождении господина и госпожи Цукерхут они прошли в глубь зала, оказавшись прямо у стола.
– Как верховный магистр я должна сообщить вам решение консилиума, – объяснила госпожа Боне. – Единогласно решено снять с вас и детей все обвинения.
Смысл её слов доходил до Элины очень медленно.
– Не подлежит сомнению, что семья Цукерхутов на протяжении долгих лет нарушала многие правила – иногда, чтобы защитить магию, – сказала госпожа Боне. – И вы, девочки, не обладая магическим талантом, тоже не подчинились правилам магистров, оставшись частью нашего мира. Несколько десятков лет назад было решено, что бесталанные представляют собой опасность для сладкомагов и их тайн, и всё же… всё же консилиум считает, что в прошлом были допущены ошибки, которые сегодня мы не хотели бы повторять.
Госпожа магистр выдержала многозначительную паузу.
– Союз Иных перешёл в наступление – мы не должны это игнорировать. Лишь благодаря вашим, Элина, Чарли и Робин, действиям удалось сохранить утраченные страницы из хроник Пико. Вы, господин и госпожа Цукерхут, тоже сыграли важную роль как в борьбе против Вивьен Алдрич, так и в защите рецепта. Кто знает, чем бы закончилась эта история, если бы к Элине и Чарли не вернулись их воспоминания.
Элина с надеждой смотрела на госпожу Боне. Неужели всё будет хорошо?
– Мы сохраним ваши воспоминания, – продолжила госпожа Боне. – Более того, консилиум находит, что проявленной смелостью, своим единством и преданностью вы обе заслужили место в магическом мире.
Элина почувствовала, как на глаза навернулись слёзы. Она испытала сильное облегчение, но главное – радость. Не будет никакого наказания! Им даже разрешили быть частью мира магии! Она обернулась к друзьям, потрясённым не меньше её.
Все трое готовились к чему угодно, но не к этому!
Теперь госпожа Боне перевела взгляд на родителей Робина:
– Мы хотели бы просить вас и дальше брать девочек под своё крыло и выступать для обеих магами-опекунами. Познакомьте Элину и Чарли со всеми нашими правилами. Тогда в следующий раз они смогут для разнообразия их и соблюсти.
Элине померещилось или в глазах госпожи Боне вспыхнула искорка?
– Это большая радость для нас! – воскликнула госпожа Цукерхут.
– С огромным удовольствием! – кивнул господин Цукерхут.
– Очень хорошо! – сказала госпожа Боне и снова обратилась к Чарли, Робину и Элине: – Консилиум магистров хотел бы высказать вам свою благодарность. Вы сделали действительно большое дело, дети. Но есть и ещё кое-что.
У Элины перехватило дыхание. Неужели тут какой-то подвох?
– Консилиум долго думал, и, не в последнюю очередь принимая во внимание ваше поистине впечатляющее появление на Аллее горькой сладости, принял ещё одно решение: мы хотели бы сделать вас, Элина и Чарли, хранительницами сладкомагов. Пока это лишь попытка возродить былую традицию, но мы надеемся, вы возьмёте на себя эту задачу – и, прежде всего, отнесётесь к ней всерьёз.
Элина не верила своим ушам.
– Мне всё это снится? – пробормотала она, на что госпожа Абрамова рассмеялась, а женщина рядом с ней весело улыбнулась.
– Нет, это не сон, – ответила госпожа Боне, и Элина ощутила, как щёки обдало жаром. Но это же немыслимо! Они с Чарли – хранительницы, прямо как жена господина Шноттера! Он будет так горд ими! Элина и сама гордилась собой.
– Мы? Хранительницы сладкомагов? – просияла Чарли. Наконец-то она полностью преодолела свой страх перед магией!
– Разумеется, вам придётся поклясться хранить тайну магии, – пояснила госпожа Боне. – Но об этом мы поговорим в другой раз – конечно, только если вы обе захотите вступить в эту должность!
Теперь Элина тоже улыбалась от уха до уха:
– Я хочу!
– И я! – сказала Чарли, пребывавшая на седьмом небе от счастья.
Госпожа Абрамова поднялась с места:
– Позже мы решим, как действовать дальше. Новых хранителей не было уже много десятилетий. Наверняка и ваш храбрый друг-сладкомаг Робин Цукерхут одобряет такое решение?
– Я не мог и мечтать о таком! – горячо заверил Робин.
– Прекрасно! – сказала госпожа Абрамова. – Я уверена, что вы нас не разочаруете и совершите ещё много великих дел! А у нас есть для вас кое-что ещё.
Магистр подала знак госпоже Ильморе, после чего та открыла дверь, и в помещение вместе со стажёром Беннингом вошли ещё два юноши.
– Пон Робина Цукерхута полностью починен, – сказала госпожа Абрамова.
Стажёр, тут же выступив вперёд, протянул Робину его пон.
– Совершенно очевидно, что Мортимер Альбертс намеренно ещё больше сломал его в надежде второй раз заманить господина Шноттера на аллею. Но его истинных мотивов нам уже не узнать – он по-прежнему остаётся окаменевшим.
Элина с трудом подавила ком в горле. Если уж молочное печенье так действует, ей и думать не хотелось, что могли натворить Иные.
Вперёд выступил второй стажёр, протягивая им чемодан:
– Это, по-видимому, тоже ваше.
Оказавшись самой проворной, Чарли взяла у него чемодан.
– И наконец, – сказала магистр, и Элина уже увидела, что было в руках у третьего стажёра, – в ваше владение переходит жезл с сахарными жемчужинами. Он придуман так, что сам находит себе владельца, и после долгих лет, которые он пролежал в «Империи изобретателей», этим владельцем стала ты, Элина. И всё же, пока не узнаешь всю его магическую силу, ты должна пользоваться им разумно и осторожно.
Элина кивнула, и стажёр вручил ей аппарильо.
– Большое спасибо! – Девочка, потрясённая такой доброжелательностью, отважилась задать вопрос: – А что будет с господином Шноттером?
– Решение консилиума распространяется и на него. Он свободен от всех обвинений и сможет продолжать спокойно жить в Белони.
– Но… как же его ссылка? – уточнила Элина.
Господин Шноттер как-то сказал, что его самым заветным желанием было бы восстановить своё доброе имя и вернуться в мир магии.
– На этот вопрос господин Шноттер ответит вам сам, – вмешалась госпожа Боне. – Ему потребуется ещё несколько дней, чтобы окончательно поправиться. А теперь ступайте. Можете попрощаться с ним. А затем стажёр Беннинг проводит вас до связующих путей. Да вы ведь их уже знаете.
Элина сделала шаг вперёд. Заглянув в лицо каждому из магистров, она увидела у кого-то в глазах недоверие и тревогу, а у кого-то – расположение и надежду. Но в одном все присутствующие не сомневались: дружба между сладкомагом и двумя обычными девочками сделала мир магии чуточку лучше.
– Спасибо! – улыбнулась Элина.
Госпожа магистр Боне улыбнулась в ответ:
– Это вам спасибо!
Глава 35
Положив цветы на могилу, Элина отступила назад.
– Лилии Мэгги любила особенно, – сказал господин Шноттер. – Вообще-то она все цветы любила. Она была таким человеком, который умеет радоваться самым простым вещам.
– Как жаль, что мы не знали её, – грустно заметила Элина.
– Она бы всех вас полюбила, – сказал господин Шноттер. – Ей бы пришлась по душе ваша жажда приключений. Я мог бы рассказать вам столько сумасшедших историй о ней.
– Мы с удовольствием их послушаем, – заверила Чарли.
– Это точно! – подтвердил Робин.
– Может, расскажу что-нибудь, когда придёте в следующий раз.
– Будет здорово! – обрадовалась Элина.
Они постояли молча, слушая шум ветра.
– Я безумно любил Мэгги, – нарушил тишину господин Шноттер. – Мы учились с ней в одной школе здесь, в Белони, а несколько лет спустя, когда мне больше всего на свете захотелось, чтобы она всегда была рядом со мной и я понял, что и ей хотелось того же, я посвятил её в тайны магии. Очень скоро она стала хранительницей. Мы поженились и были абсолютно счастливы.
Господин Шноттер прервал свой рассказ, и снова наступило молчание.
– Тогда я был магистром-стажёром вместе с Эдвардом, отцом Вивьен Алдрич. В то время Союз Иных привлекал к себе всё больше внимания. Случались нападения на сладкомагов, занимающих важные посты, и кражи ценных аппарильо – при этом Иные везде оставляли свой герб в качестве предупреждения. В Музее конфетных искусств, где работал и Мортимер, о союзе говорили всё больше. И всё настойчивее распространялись слухи о том, что якобы у магистров есть рецепт сладости, обладающей невероятной магической силой и способной устранить любую проблему в мире. Мортимер был одержим этим рецептом, а мне всё это не казалось чем-то удивительным. Я думал, что у магистров такой рецепт не один. – Господин Шноттер снова взглянул на могилу жены. – Для меня важнее были другие вещи. Случившееся вскоре назначение нас с Эдвардом на должности магистров. Моя жена Мэгги, уже обучавшая новых хранителей, и наша совместная жизнь в Белони, которую я считал идеальной. А когда Мортимер получил место в «Империи изобретателей» и мы потеряли друг друга из виду, я никогда больше и не вспоминал об этом рецепте – пока тяжело не заболела Мэгги.
Сердце у Элины забилось сильнее, ведь она знала, что кончилось всё плохо. Взволновало её и то, что господин Шноттер когда-то был магистром.
– Я не мог поверить, что не в силах ей помочь. Впервые в жизни я проклинал мир сладкомагов. Дни и ночи я просиживал в Зале легендарного знания в поисках какого-нибудь решения. – Казалось, господину Шноттеру тяжело говорить об этом. – И тут мне опять вспомнились рассказы Мортимера. Будучи магистром, я уже знал, где хранятся рецепты, обладающие мощной магической силой. Но этот был особенным, потому что представлял собой опасность, и, наконец увидев его, я понял, что эта магия не решит проблемы, а только создаст новые. – Пальцы старика крепче обхватили трость. – Несколько недель спустя Мэгги умерла, и я совершенно потерял голову… Часто, чтобы забыться, я обретался в одном пабе на Аллее горькой сладости, где и услышал разговор Мортимера и нескольких других сладкомагов. Они говорили об этом особом рецепте и об одном магистре, который переметнулся на сторону Союза Иных и приведёт их в музей. Это вывело меня из оцепенения. Я осознал, что должен выкрасть рецепт, чтобы он не попал в руки злодеев. Внезапно я перестал понимать, кому из магистров можно доверять.
– Вы не хотели, чтобы кто-нибудь пострадал, – с сочувствием заметила Элина.
Господин Шноттер кивнул:
– Я опасался, что музей перестал быть для рецепта надёжным местом – и, видимо, не ошибался. Но потом случилось сразу столько всяких событий: я выкрал страницы, произошла Великая Распря, которая повлекла за собой изгнание хранителей. Вдруг показалось, что наследие Мэгги утрачено навсегда.
– Вы в этом не виноваты, – сказала Чарли. – Благодаря краже Иные не смогли завладеть рецептом.
– Да, – подтвердил Робин. – Вы совершили настоящий подвиг!
Лицо господина Шноттера по-прежнему оставалось печальным.
– Я никогда не был до конца уверен, что поступил правильно… Я долго размышлял, где бы спрятать рецепт, и вспомнил одну историю Мэгги про Часы точного времени мадам Пико – аппарильо, который может хранить тайну и до нужного момента оберегать её. Я не мог объяснить себе, почему спустя столько десятилетий он заработал в «Горькой сладости» именно для меня, но это так.
– Магистры вас не преследовали? – спросила Чарли. – Если вы с Мэгги жили в Белони, то они знали, где вас найти. Вас никогда не судили за ваш поступок?
– Иногда лучшим тайником оказывается тот, что прямо под носом, – объяснил господин Шноттер. – Магистры нашли меня, арестовали, довольно долго продержали в тюрьме, допрашивали с помощью магических сладостей… Но во мне ещё жива была эта искра, воспоминания о Мэгги, придававшие мне сил, и я сумел противостоять магии и сохранить свою тайну.
Элина содрогнулась при мысли о том, сколько всего выпало на долю господина Шноттера.
– Почему же магистры отпустили вас и даже помогли затаиться в Белони?
– Иногда я задаюсь тем же вопросом, – сказал господин Шноттер. – И всё-таки я догадываюсь, почему они не заточили меня в одну из камер навсегда. За долгие годы в должности магистра я многое сделал для консилиума. В Музее конфетных искусств меня знали ещё со времён моей учёбы. Кроме того, бо́льшую часть жизни я посвятил защите договора Пико. Не говоря уже о том, что за меня поручился магистр Родерик Боне.
Рассказ господина Шноттера сильно впечатлил Элину. Он так много пережил, так много сделал… И она надеялась, что в будущем он подробнее расскажет им о своей жизни и временах, когда был магистром.
– Боне? – переспросила Элина. – Как госпожа магистр Боне?
– Да. Он, когда стал моим учителем, был всего на несколько лет старше, и однажды в поездке, куда мы отправились по поручению магистров, произошёл инцидент, при котором я, так сказать, спас ему жизнь.
– Как это? – удивился Робин.
Господин Шноттер лишь отмахнулся, оставив его вопрос без ответа.
– Он учил меня, и нас связывала тесная дружба. Особенно после того, как меня назначили магистром и мы работали бок о бок. Думаю, он вступился за меня, и это по его инициативе меня отправили в ссылку. Возможно, Родерик тоже считал, что у моего поступка есть и положительная сторона.
– Но, чтобы отправиться на аллею, вы разрушили колдовские чары, – сказала Чарли.
– Да, разрушил, – ответил господин Шноттер. – Потому что выполнить задание госпожи Боне было важнее, чем оставаться в укрытии.
Открыв было рот, Элина покачала головой. Разумеется… говорить об этом задании он не имел права, как и сказал им в Лечебном зале.
– Какая удивительная история, – сказала она в конце концов.
– Какая удивительная история, – повторил за ней господин Шноттер.
Они ещё несколько минут постояли у могилы, а затем неспешно отправились к воротам. Робин и Чарли принялись спорить о том, у кого будет храниться чемодан, и, увлекшись, ушли вперёд, не замечая, что Элина остановилась.
Она ещё раз оглянулась на могилу.
Остановился и господин Шноттер:
– Мне так её не хватает.
Элина улыбнулась ему:
– Мэгги очень гордилась бы вами.
– Она бы всеми нами гордилась, – сказал господин Шноттер. – Постой-ка. – Он полез в нагрудный карман своей жилетки и вытащил оттуда брошь с уже хорошо знакомым Элине символом. – Я долго хранил её. Когда-то она принадлежала Мэгги, и я… хочу отдать её тебе.
Элина заморгала, не веря своим глазам:
– Я не могу это принять!
Зажав трость под мышкой, чтобы освободить руки, господин Шноттер наклонился к Элине. Дрожащими пальцами он прикрепил ей брошь со звездой хранителей на воротник куртки.
От волнения у девочки перехватило дыхание.