Артур вытаращил глаза. Откуда величественная белая сова узнала об этом? Он был уверен, что мышь об этом не упоминала.

Бросив исподтишка взгляд на серьёзную недвижную фигуру на жерди высоко у себя над головой, он сам ответил на свой вопрос. Артура пробрала дрожь. Зуб Мудрости знала обо всём. Как тогда сказала мышь? «Будьте собой. Она увидит вас до самого нутра».

Вздрогнув в испуге, Артур вдруг понял, что Зуб Мудрости не закончила с ним.

Огромные глаза-блюдца печально остановились на нём, а затем снова зазвучал этот глубокий голос:

– Есть ещё одно дело, Артур, которое нам следует разрешить. Ты принёс с собой в Рталию пленника в птичьей клетке, маленького голубого волнистого попугайчика, которого ты считаешь своим. Неоднократно тебе говорили, что это живое существо, твой собрат, и пускай именно это живое создание не может говорить, ты, тем не менее, дал ему это ужасное прозвание: домашний питомец.

Артур сжался.

– Ты ничего не хочешь сказать?

Артур пытался заговорить, но он утонул в глазах-блюдцах, и горло его пересохло. Он безмолвно умолял мышь заступиться за него, как она заступилась тогда, в Суде да Деле, но на этот раз мышь молчала.

Всё было тихо.

Затем снова заговорила Зуб Мудрости.

– Это на редкость подлое преступление против доброты, и посему наказание должно быть особенно суровым, – сказала Зуб Мудрости.

Артур затрепетал. Только не Казубат!

– Тебе надлежит выплатить штраф в одну сотню долларов, а маленький голубой неговорящий волнистый попугайчик должен быть немедленно выпущен!

Настала тишина.

Артур оцепенело протянул белый холщовый мешочек, и резец подошёл и забрал его обратно.

Мэллори недовольно фыркнула.

– Я вынесла своё суждение, – проговорила Зуб Мудрости. – Будут ли ещё замечания?

И в этот момент раздался пронзительный выкрик.

– Нет!

29. Брюс



Артур удивлённо огляделся по сторонам. Голос был разом и знакомый, и незнакомый. Кажется, он исходил откуда-то с пола, но не от мыши.

– Кто крикнул «нет»? – спросила огромная белая сова, глядя вниз со своей громадной жерди.

– Я! – ответил голос.

– Кто? – произнесла сова.

– Брюс! – проговорил голос.

– Кто-кто? – переспросила сова.

– Я. Брюс. Маленький голубой волнистый попугайчик, – ответил голос.

– Но, – немного удивилась сова, – ты же неговорящий волнистый попугайчик!

– Я теперь говорящий! – воскликнул Брюс.

– Это я вижу, – согласилась сова, – и слышу. Но почему ты теперь говоришь?

– Я говорю, желая предотвратить огромную несправедливость, – заявил Брюс. – Вы, ребята, всё напутали задом наперёд!

– Объясни, пожалуйста, – попросила Зуб Мудрости.

– Артур, – сказал попугайчик, – обвиняется в том, что считает меня своим питомцем.

– И? – уточнила Зуб Мудрости.

– Это всё задом наперёд, – ответил Брюс.

– Я не понимаю, – отозвалась озадаченная Зуб Мудрости.

– И Артура наказывают! – вскричал Брюс. Разволновавшись, птичка забегала взад-вперёд по своей жёрдочке.

– И вполне справедливо, – произнесла сова. – Ты оспариваешь мудрость Зуба Мудрости?

– Да, – воскликнул Брюс, – потому что ты всё напутала! Если кого и следует наказать, так это меня! Накажи меня!

Зуб Мудрости ждала. Постепенно комната затихла и замерла. Наконец сова снова мягко попросила:

– Объясни, пожалуйста.

– Ты говоришь, что Артур утверждает, будто владеет мною, – сказал Брюс, на этот раз немного спокойнее. – А по правде говоря, это я владею Артуром. Когда я голоден, он кормит меня. Когда мне хочется пить, он приносит мне воду. Он приносит мне мой минеральный камень. Он убирает мою клетку и выстилает её свежими газетами.

Сова пристально смотрела на маленького попугайчика.

Брюс продолжал:

– Когда я расстроен, он успокаивает меня, поглаживая мою грудку, и воркует тихонечко, пока я не успокоюсь. Он накрывает меня на ночь, когда я хочу спать.

– Хм, – кашлянула сова.

– Я считаю Артура своим прислужником и другом и, словом, пожизненным своим питомцем. Я считаю эту клетку своим домом, прибежищем от тех в окружающем мире, кто мог бы напугать или обидеть меня, – объявил Брюс.

Артур и Мэллори не отводили поражённого взгляда от птичьей клетки.

– Я и не знал, – прошептал Артур.

– Вот это меня не удивляет, – пробурчала Мэллори. – Ты никогда не отличался наблюдательностью… питомец! – прибавила она.

Сова долгое время хранила молчание. Наконец она медленно проговорила:

– Благодарю тебя, маленький попугайчик, за то, что довёл эти обстоятельства до моего сведения. Это было очень доброе деяние, и ты предотвратил серьёзнейшую судебную ошибку. Никоим образом ты не заслуживаешь наказания, напротив – нашей благодарности, и Артур, я уверена, также поблагодарит тебя.

– Ну конечно, – ответил Артур полным удивления голосом. – Спасибо тебе, Брюс.

– Естественно, штраф будет возвращён, – сказала Зуб Мудрости, – и мы с удовольствием позволим Брюсу остаться у себя дома.

Резец, забравший у Артура белый холщовый мешочек, подошёл к нему и вернул мешочек. Артур ошарашенно его принял.

– Да! – выдохнула Мэллори, несомненно, обрадованная таким поворотом событий.

Аудиенция у Зуба Мудрости явно подошла к концу, и один из резцов подхватил с пола клетку Брюса и вручил её Артуру. Они с Мэллори пошли за ним к выходу, а мышь засеменила следом. Они вышли за дверь, прошли по коридору, спустились по лестнице и снова оказались на городской площади.

Там они остановились, моргая на свету.

Мышь у их ног заметила:

– Всё хорошо, что хорошо кончается.

Мэллори откликнулась:

– Точно!

Артур поставил птичью клетку на мостовую и заглянул в белый холщовый мешочек. Он слегка нахмурился, а затем лицо его расплылось в широкой улыбке. Он перевёл взгляд с мешочка на Брюса, и его согрело тёплое чувство.

– Спасибо тебе, Брюс, – шепнул он.

Маленький волнистый попугайчик не ответил, но он склонил голову набок и посмотрел на Артура. Это был дружелюбный взгляд, подумал Артур.

И вдруг раздались шаги. Они подняли головы и увидели, что к ним широким шагом приближается уже знакомая фигура. Это была Чаросчёт, снова в своём высоком и узком белом цилиндре. Она подошла к Мэллори и сунула ей красный дневничок.

– Ты должна забрать это, – сказала она. – Пренеприятнейшее чтение!

Мэллори схватила свой дневник.

– Тебе следовало прочитать, что написано на обложке, – возмущённо заметила она. – Это очень личный дневник, не предназначенный для чужих глаз.

– Вот уж точно! – фыркнула Чаросчёт. – Да и вообще ни для чьих глаз, если тебе интересно моё мнение!

– Не интересно! – отрезала Мэллори.

Артур снова улыбнулся. Как мало времени понадобилось Мэллори, чтобы к ней вернулась вся её бойкость.

Мышь кашлянула.

Мэллори и Артур посмотрели вниз. Усики мыши подёргивались, маленькие чёрные глазки поблёскивали.

– Возьми свою птичью клетку, Артур, – велела она.

И как только Артур подхватил клетку, площадь начала отступать. Странные зубоподобные здания раздвигались с всё увеличивающейся скоростью, пока наконец не исчезли вдали. Как только они пропали с глаз, к детям придвинулись знакомые стены, а затем и потолок стал опускаться – быстрее и быстрее, со смутно слышимым рёвом.

А затем наступила тишина.

Артур открыл глаза и обнаружил, что стоит в дровяном сарае Мэллори.

30. Мэллори получает выкуп



Мэллори глаз не закрывала.

Когда Артур открыл глаза, он увидел, что Мэллори с триумфальной ухмылкой смотрит на него.

– У нас получилось! – засмеялась она.

– Что получилось? – озадаченно спросил Артур. Он не видел тут повода для смеха.

– Мы побили эту глупую мышь, Зубную фею, как её там, – улыбнулась Мэллори. – Мы получили выкуп!

– Кто получил выкуп? – многозначительно переспросил Артур.

– Мы! – воскликнула Мэллори.

– Кто-кто? – уточнил Артур.

Мэллори вытаращилась на него, улыбка её истаивала.

– Что ты хочешь сказать?

– Они отдали выкуп мне, – сказал Артур. – Помнишь? Это я освободил мышь.

– И что? – напряглась Мэллори.

– И то. Выкуп дали мне, – проговорил Артур. – Насколько я помню, ты хотела выдоить из них побольше денег. Хорошо, что мы смогли выбраться оттуда. Будь дело за тобой, мы могли бы навечно остаться в том дурацком Казубате!

– За мной? – невинным тоном повторила Мэллори.

– Да, за тобой.

Мэллори уставилась на него. Что происходит с Артуром? Она всегда раньше могла помыкать им как угодно. Он переменился.

– Но это была моя идея! – запротестовала она, помахивая дневником. – Помнишь?

– Как это можно забыть? – произнёс Артур. – Твой хитроумнейший план.

– И? – протянула Мэллори.

– Ты правда хочешь этот дурацкий выкуп? – спросил Артур.

– Он должен быть моим! – возмутилась Мэллори.

– Несмотря на всё, что произошло?

Мэллори почувствовала, что Артур сникает. Она удвоила напор.

– Мы можем поделить его, – предложила она. – Фифти-фифти?

Артур покачал головой.

Мэллори совсем не хотела делиться. На сто долларов можно купить вдвое больше всего, чем на пятьдесят долларов, но и полтинник лучше, чем один жалкий доллар, который она получила за свой зуб.

Она мимолётно стала прикидывать, что могла бы купить на пятьдесят долларов. Она настолько погрузилась в свои мечтания, что не услышала, что сказал Артур.

– Что такое? – спросила она.

– Я ухожу, – повторил он, поднимая птичью клетку.

– Спорим, этот глупый попугай никогда больше не заговорит! – запальчиво воскликнула Мэллори.

– А знаешь, – ответил Артур, – если и так, мне всё равно. Он рассказал мне, что думает на самом деле.

– А хочешь знать, что я думаю на самом деле? – продолжала упорствовать Мэллори.

– Думаю, я и так знаю, что ты думаешь, – отмахнулся Артур.

– Так что ты там говорил? – насупилась Мэллори.

– Я спросил, остался ли у тебя тот доллар? – проговорил Артур.

– Да. А почему?

Артур поглядел на неё:

– Потому что, честно говоря, я совсем не хочу этот дурацкий выкуп. Я думал, что это была довольно подлая затея.

У Мэллори заколотилось сердце. Она едва верила своим ушам: неужели Артур скажет то, что она думает. А затем её сердце ухнуло куда-то, потому что он сказал это.

– Что, если, – предложил Артур, – ты отдашь мне доллар, а ты забирай мешочек.

Мэллори уставилась на него.

– Правда?

– Правда, – кивнул Артур.

И пока он не передумал, Мэллори поскорее сунула руку в карман и вытащила один доллар. Она сунула его ему.

– Держи!

– Спасибо, – ответил Артур и протянул ей маленький белый холщовый мешочек, а затем подхватил клетку. – Пока! – бросил он, выходя за дверь и закрывая её за собой.

Едва оказавшись во дворе за домом Мэллори, Артур припустил бегом, стараясь поменьше трясти Брюса. Но это было непросто, потому что сам он трясся от хохота.

А тем временем в дровяном сарае Мэллори всё никак не могла поверить, до чего же глуп Артур.

Она с благоговением отнесла мешочек на стол. Прежде чем высыпать содержимое, она расчистила место, сдвинув отцовские инструменты и опилки.

Затем, затаив дыхание, она ослабила узел на мешочке и перевернула его кверху дном.

Долларовых монет не было.

Затем что-то застучало, и на стол посыпались маленькие белые объекты.

Мэллори смотрела в ужасе.

Молочные зубы.

Мэллори не было нужды считать.

Она знала, что их будет ровно сто штук.

И в тот же миг раздался скрип открывающейся двери.

Она подняла голову.

Это был её отец. Довольным его никак нельзя было назвать.

– Мэллори, – требовательно спросил он, – ты не видела чёрный мешочек, в котором обычно лежит моя электробритва? Ты не прикарманила его для какого-нибудь своего нелепого плана, признавайся?

Мэллори собиралась было сказать что-нибудь сердитое и остроумное, но одного взгляда на папино лицо было достаточно, чтобы она поняла, что это не самая лучшая идея.

Она кивнула.

– Кажется, я видела его в поддоне Артуровой птичьей клетки, – сказала она.