– К тому, куда мы направляемся, – сказала мышь. – Как бы там ни было, – прибавила она, – не торопись добраться туда, куда мы идём. Иногда путешествие бывает намного приятнее своей конечной цели.

– Только не в этом случае, – проворчал Артур. – Не с такой супертяжёлой клеткой и не с этими нескончаемыми нудными дёсенными деревьями. Они все одинаковые. Мы словно вовсе не движемся.

– О нет, мы движемся, – возразила мышь. Она встала на задние лапки и посмотрела вдоль тропы, глазёнки её при этом поблёскивали, усики подёргивались.

Артур тоже посмотрел вдаль дороги. Смотреть было не на что: тропа, усеянная палой листвой, и призрачные дёсенные деревья по её обеим сторонам. Он невольно ожидал увидеть где-нибудь Мэллори, скажем, привалившуюся спиной к дереву, чтобы отдохнуть.

Он невольно улыбнулся. Конечно же, она разворчится. Уж она ему спуску не даст за то, что он задержался. Типичная Мэллори. Так или иначе, она убедит себя, что это он во всём виноват. Или Брюс. Или мышь виновата.

– Интересно, где же она? – подумал он вслух.

– Твоя подруга? – спросила мышь.

Артур задумался. Была ли Мэллори его подругой? Ну да, они жили по соседству, и их родители проводили время вместе, например за барбекю. Они частенько пересекались в школе, но это скорее потому, что больше никто из ребят не желал иметь с ними дело. Но друзья?

Да Мэллори и не умеет дружить, решил Артур. Проще говоря, она терпела его и изредка заставляла себя держаться подружелюбнее, когда ей было от него что-нибудь нужно – в данном случае птичья клетка.

– Мэллори, – произнёс Артур.

– Я не знаю, – сказала мышь. – Она так быстро бежала, когда бросила нас, что теперь может быть просто где угодно.

– А ты не думаешь, – проговорил Артур, – что она могла свернуть не туда и попасть в то пекарское место?

– Надеюсь, что нет, – ответила мышь.

Артур заглянул в птичью клетку, но никак не мог понять, насколько серьёзно мышь говорит. Он подозревал, что очень даже серьёзно. Он посмотрел на Брюса, который сидел на своей жёрдочке, открывая и закрывая один глаз. «А Брюсу я нравлюсь?» – задумался он. Артур надеялся, что да. Он всегда старался быть добрым с пичугой.

– Когда мы доберёмся «туда недалеко»… – начал он.

– Да? – проговорила мышь.

– …как ты думаешь, там можно будет где-нибудь купить корм для птиц?

– Кто знает? – небрежно бросила мышь. – Может быть.

Артур бросил взгляд на кормушку Брюса. Пока у него было достаточно семян, но как долго продлится это приключение? Всё, похоже, зависит от того, когда объявится Мэллори, а там мышь заплатит выкуп и как-нибудь поможет им вернуться домой.

Вслед за этой мыслью Артуру пришла в голову другая мысль, куда более ужасная.

А зачем мыши помогать им вернуться домой?

У него душа ушла в пятки. Мышь жутко разозлилась, оказавшись запертой в клетке, и вряд ли она стала счастливее после того, как Мэллори объяснила ей свой план. Так с чего ей помогать им вернуться домой после того, как она отдаст выкуп и получит свободу?

Она, вполне вероятно, скажет: «Ну а теперь сами думайте, как вам вернуться, лузеры!»

И они с Мэллори и Брюсом будут брошены на произвол судьбы этих ужасных шуршащих дёсенных деревьев. Навечно.

Артур был честным мальчиком. «А я бы так и поступил», – вдруг понял он, и эта мысль неприятно потрясла его.

– Пойдём, – сказала мышь.

Артур кивнул. Он понуро поднял клетку. Часть его хотела спросить, что мышь планирует. «Ты же поможешь нам вернуться домой, правда?» Но другая часть страшилась задать этот вопрос, вдруг мышь даст ему не тот ответ, который ему хотелось бы услышать.

Он плёлся по казавшейся бесконечной тропе. А затем вдруг тропа перестала быть бесконечной.

Мышь не обманула.

Оставалось совсем недалеко.

Артур повернул, и сразу же дёсенные деревья остались позади, а впереди показалось небольшое здание, перегородившее дорогу.

Подойдя ближе, Артур смог разобрать надпись над двойной дверью:

ТАМОЖЕННЫЕ ВРАТА
ПОЖАЛУЙСТА, ПРИГОТОВЬТЕ СВОИ ДОКУМЕНТЫ И ТАМОЖЕННУЮ ПОШЛИНУ


– Что это? – спросил Артур.

– Граница, – мягко заметила мышь. – Мы почти на месте. Нам осталось только пройти Таможню.

– Пройти Таможню? – переспросил Артур. – А что это значит?

– Я пока не знаю, – жизнерадостно заявила мышь. – Это может быть сущий пустяк, а может быть и наоборот.

К этому времени они подошли к деревянному зданию, занявшему всю ширину дороги. Странно было уйти из-под сени деревьев. Артур глазел по сторонам: на низкие пологие холмы, на зелёную траву и голубое небо. Он подумал, почему бы им просто не обойти здание, а не стучать в дверь, как того, кажется, ожидает мышь.

Он даже сказал об этом мыши.

– Таков закон, – ответила мышь, и тон её явно говорил, что она считает этот вопрос просто возмутительным.

Артур подумал, что лучше эту тему не развивать. И всё же это казалось довольно глупым.

– У меня нет никаких документов, – признался он. – И денег тоже нет.

– Может, обойдётся, – сказала мышь.

Артуру показалось, что она говорит без особой уверенности.

– Может, обойдётся, – произнёс он.

– Скрестим пальцы, – предложила мышь.

– Но что, если не обойдётся? – продолжал беспокоиться Артур.

– Тогда, полагаю, нам придётся предстать перед Майором Крысой, – ответила мышь.

– Майором Крысой? Кто это? – встревожился Артур.

– Не спрашивай, – вздохнула мышь.

Артуру всё это не понравилось.

– Так мне постучать? – спросил он.

– Я настоятельно советую тебе так и сделать, – сказала мышь. – Или нам очень долго придётся стоять здесь под дверью.

Когда Артур протянул руку к дверному молоточку, мышь шепнула:

– И помни, будь очень вежлив. Резцы могут жутко окрыситься, если им грубить.

– Резцы? – не понял Артур.

– Таможенники.

– Ох, – вздохнул Артур. – Я постараюсь.

– Отлично, – сказала мышь. – Вперёд.

И Артур постучал в дверь.

17. Резцы



Едва Артур перестал стучать, как тонкий писклявый голос прокричал: «Войдите!»

Артур повернул кованую дверную ручку и толкнул. Дверь отворилась в небольшой холл с конторками по обеим сторонам. За конторками – два справа и один слева – стояли три высоких поджарых типа в белой форме и офицерских фуражках. Фуражки тоже были белые.

Артур нервно сглотнул. Создания в форме выглядели точь-в-точь как гигантские белые крысы. Артур не любил крыс.

Первый тип (справа) с любопытством окинул Артура взглядом, а затем подозрительно дрогнул усиками в сторону птичьей клетки.

– Что это? – спросил он.

У создания был неприятный скрипучий голос и обескураживающе красные глаза, которые так и горели властностью.

– Это птичья клетка, – опасливо произнёс Артур, а затем прибавил: – Сэр.

– Это я и сам вижу. Поставь её на стол! – распорядился резец. Заглянув в клетку, он добавил: – А что это за голубое существо в клетке?

– Мой волнистый попугайчик, – сказал Артур.

– Твой волнистый попугайчик? – недоверчиво повторил резец.

– Брюс, – ответил Артур.

– Брюс? – снова переспросил резец.

– Брюс. Его зовут Брюс, – насторожённо проговорил Артур.

Резец уставился на Артура. Его красные глазки словно ожгли мальчика.

– Как ты можешь говорить, что это твой волнистый попугайчик?

Артур не вполне понимал, в чём проблема. Он попытался объяснить:

– Брюс правда мой попугайчик. Он принадлежит мне.

Резцы переглянулись, словно бы поражённые.

Первый резец снова повернулся к Артуру.

– Как ты можешь говорить, что тебе принадлежит другое живое существо? – возмутился он. – Тебе может принадлежать зубная щётка или носок, но как может принадлежать тебе волнистый попугайчик?

Артур беспомощно посмотрел по сторонам.

– Я не знаю, – сказал он. – Мне подарили его родители…

– Твои родители? – поражённо переспросил резец. – Что за люди твои родители? Они занимаются торговлей живыми существами?

Артур не понимал, о чём говорит резец.

– Я не знаю, – произнёс он обречённо.

Он бросил взгляд на мышь, весьма сердитый тем, что она, похоже, вовсе не собиралась прийти ему на помощь. Резец проследил за его взглядом и заметил мышь.

– А это что такое? – спросил он с нарастающим изумлением.

– Мышь, – прошептал Артур.

– Мышь! – воскликнул резец. – И мышь тоже принадлежит тебе?

Артур покачал головой.

– Нет… – ответил он и прибавил: – Сэр.

– Тогда почему мышь сидит в птичьей клетке? – спросил резец.

Артур не знал, как отвечать. Он чувствовал себя просто ужасно. Это была гротескная ситуация, и он не представлял, как из неё выпутаться.

Однако в это мгновение мышь всё же пришла ему на помощь.

– Я сижу в птичьей клетке, – сказала мышь, – потому что мой друг Артур любезно согласился перенести меня в приёмную канцлера Чаросчётной палаты, к которой я надеюсь записаться на приём.

Резцы снова переглянулись. На этот раз другие резцы едва приметно кивнули, и Артур понял, что объяснения мыши были приняты.

– Документы? – потребовал резец.

Артур непонимающе вытаращился, но, к счастью, мышь снова пришла на помощь.

– Боюсь, что документов у нас нет, – объяснила она. – Видите ли, мы попали в Рталию через чёрный ход.

– Чёрный ход? – изумился резец.

– Да, посредством садового сарая, – сказала мышь.

Резец уставился сначала на мышь, а потом перевёл взгляд на Артура.

– Всё верно, сэр, – подтвердил Артур. – Именно так. Мы пришли сквозь садовый сарай.

Таможенники снова переглянулись. И снова объяснения, кажется, были приняты.

В этот момент ещё один резец, наблюдавший за происходящим из-за стола, стоявшего в противоположном конце холла, рявкнул:

– Пошлина!

– Разумеется! – воскликнул первый резец. – Остаётся вопрос с пошлиной.

– Мы должны сначала определить, а потом назначить вам пошлину, – прибавил второй резец.

Это встревожило Артура. У него не было денег, чтобы заплатить пошлину. Он беспомощно поглядел на мышь.

– Мышка? – сказал он.

Но от мыши помощи не было. Она просто пожала плечами.

– Сколько, сэр? – нервозно спросил Артур.

– Хм, – сказал резец, отпихнув со лба фуражку узкой лапкой. – А теперь ты спрашиваешь меня, сколько…

– Он спрашивает тебя, сколько, – подтвердил второй резец.

Артур ждал. Брюс, видимо, считав витавшее в воздухе напряжение, начал всполошённо шагать по своей жёрдочке туда и сюда, тихонечко болбоча.

– Извините меня, я должен переговорить со своим коллегой, – проговорил первый резец. Он отошёл от стола и несколько мгновений, сгрудившись, переговаривался со вторым резцом. Артур не мог разобрать их бормотания. Но долго ждать ему не пришлось, потому что через пару секунд первый резец повернулся к нему и сказал: – Мы с коллегой посовещались и пришли к полному согласию, что пошлина, которую мы должны затребовать с вас, – это один голубой волнистый попугайчик.

Артур уставился на него.

– Простите?

– Нет, это я прошу прощения. Один голубой волнистый попугайчик и ничего, кроме одного голубого волнистого попугайчика, и мы оба придерживаемся того мнения, что пошлина должна быть уплачена незамедлительно, – заявил резец.

– Нет! – закричал Артур.

Брюс зачирикал.

Резец в изумлении посмотрел на Артура.

– Я не вижу, в чём проблема. Пошлина – это один голубой волнистый попугайчик, у тебя есть один голубой волнистый попугайчик. В чём же проблема внести в качестве пошлины одного голубого волнистого попугайчика?

Артур в недоумении вытаращился на стоящего перед ним резца – ему показалось, что тот выглядит просто невыносимо самодовольным.

В отчаянии Артур попытался поймать взгляд мыши, но та смотрела в другую сторону и старательно продолжала смотреть в другую сторону.

Тем временем два резца стояли и ждали за столом. Артур заметил, что они скрестили лапы на груди.

Он быстро раскинул мозгами.

– Подождите минутку, сэры, – проговорил он, стараясь не забывать про вежливость даже в эту отчаянную минуту. – Вы сказали, что мне может принадлежать зубная щётка и что мне может принадлежать носок, но никоим образом мне не может принадлежать волнистый попугайчик.

– Не может, – безучастно подтвердил первый резец.

Артур облегчённо выдохнул.

– Тогда я не могу внести в уплату голубого волнистого попугайчика, – сказал он. – Как вы справедливо заметили, голубой волнистый попугайчик не моя собственность, и я не могу им уплачивать пошлины!

Два резца снова переглянулись. И снова этот едва приметный кивок.

Первый резец покашлял.

– Мы с коллегой, быстро посовещавшись, пришли к единому мнению относительно того важного факта, который, не могу не признать, мы с тобой оба отметили. Пошлина, таким образом, как ты справедливо заметил, не может быть уплачена одним голубым волнистым попугайчиком.

– Благодарю вас, сэры, – произнёс Артур. – Спасибо.

Мышь поглядела на него снизу вверх, и Артур был почти уверен, что он уловил тень одобрения в выражении её мордочки.

– Однако, – прибавил первый резец, – вопрос об уплате пошлины остаётся открытым.

Это представляло проблему. Артур быстро пораскинул мозгами.

– У меня нет с собой зубной щётки, – сказал он. – Но у меня есть носок. Честно говоря, у меня есть два носка. Одного хватит? Вы же сказали, что носок – это то, что принадлежит мне.

Выражение лица резца немедленно сказало ему, что носок не годится.

Артур снова беспомощно поглядел на мышь. И тут краем глаза он заметил проблеск золота в поддоне клетки и вспомнил про долларовую монету. Ну конечно!

Он протянул руку через стол и открыл дверцу клетки.

– Извини, – шепнул он мыши.

Артур достал доллар и предъявил его первому резцу.

– Вот, сэры, – торжественно произнёс он. – Это может быть нашей пошлиной! Одна золотая монета!

Он отдал монетку резцу, который с сомнением принял её. Резец оглядел её, понюхал, укусил, затем передал второму резцу, который проделал всё то же самое.

Два резца быстро переглянулись, а затем второй резец покачал головой.

Первый резец вернул монету Артуру.

– Мне очень жаль, – сказал он. – Это просто маленький металлический кружок, и хотя гравировка на нём довольно симпатичная, мы с коллегой пришли к единому мнению, что в качестве пошлины он бесполезен. Есть ли у тебя что-то ещё?

Артур впал в отчаяние. Он выиграл битву (отстоял Брюса), но проиграл войну (не заплатил пошлину).

Он в последний раз повернулся к мыши за помощью или советом.

Но помощи от неё не было. Мышь зарылась обратно в маленький чёрный мешочек отца Мэллори.

«Трусиха!» – подумал Артур.

Однако тут он понял, что мышь вылезает обратно. Артур вытаращил глаза. Он увидел мышиный хвост, затем мышиную спинку, затем мышиный затылок и наконец мышиный рот.

И во рту мыши – зуб.

Мышь вытащила наружу зуб Мэллори.

В следующее мгновение зуб лежал перед мышью на полу птичьей клетки.

– Это должно подойти, – проговорила мышь. – Попробуй.

Артур повернулся к резцам. Он указал на зуб.

– А как насчёт этого зуба? – заметил он.

Красные глазки резца загорелись.

– Этот доллар? Почему ты не предложил его раньше? – спросил он наполовину раздражённо, наполовину удовлетворённо.

Артур быстро открыл дверцу птичьей клетки и достал зуб. Он передал его резцу.

– Совершенно верно! – воскликнул резец после быстрого осмотра. – Один костяной доллар! – Он снова поглядел на своего коллегу, и тот кивнул.

– Ты можешь забрать свою птичью клетку, – сказал резец Артуру, который едва смел надеяться, что испытание, похоже, подошло к концу.

Однако оно закончилось.

Как только он поднял со стола птичью клетку, третий резец перескочил прямо через свой стол, прямо как атлет-грызун, и поспешил по коридору к двери в дальнем его конце.

Он повернул ручку и распахнул дверь.

– Добро пожаловать в Рталию, – провозгласил он, широким приветственным жестом стягивая с головы фуражку.

18. И снова резцы



Вскоре после того как Артура, Брюса и мышь галантно проводили в Рталию, два великана в пекарском одеянии широкими шагами вышли из-за последнего поворота дороги и увидели перед собой ворота Таможни.

Мэллори их не увидела. Она держала глаза крепко зажмуренными большую часть раскачивающегося пути и крепко держалась за прутья птичьей клетки, чтобы не упасть. И хотя она больше не могла говорить, и хотя она решила больше не смотреть, она могла слышать – и в том, что она слышала, приятного было мало.

Маури и Молли всю дорогу оживлённо болтали – как болтают люди, мечтающие выиграть крупную сумму в лотерею, – о том, как они потратят неожиданное богатство, свалившееся на них благодаря Мэллори Мэллори. Их амбиции не заходили далеко: новая мясорубка, новый набор блестящих ножей и тесаков для разделки мяса, новый точильный круг, чтобы точить новые ножи и тесаки, ну и всякое подобное, что внушало Мэллори немалый страх.

Однако ещё больший страх внушал Мэллори их подлый план, план этот был настолько подлый, что обычно громыхающий голос Маури понизился до шёпота, когда тот принялся объяснять его Молли.

– Вот, значит, как, – говорил он. – Мы начнём с малого – скажем, с двухсот долларов. Однако когда мышь даст нам две сотни, мы скажем: «Погоди-ка, этого недостаточно…»

– И попросим ещё одну сотню? – захихикала Молли.

– Именно, – прошептал Маури. – А когда мы получим следующую сотню, мы…

– Скажем «погоди-ка, этого всё ещё недостаточно», – посмеивалась Молли. – И…

– Попросим ещё! – захохотал Маури.

– Это как будто корову доить! – хохотнула Молли.

– Точнее, доить мышь, – улыбнулся Маури. – И если эта мышка такая могущественная, как считает клык, у неё, должно быть, много тысяч долларов есть на всякие траты.

– Выплаты! – поправила его Молли.

– Но вот что самое лучшее, – зашептал Маури. – Когда мы выдоим из мыши всё, что она готова нам заплатить, мы скажем: «Отлично, это первая выплата, а вторую мы получим чуть позже» – и тогда мы отправимся домой с Мэллори Мэллори в клетке и кучей долларов в карманах!

– Прекрасно! – восхитилась Молли. – И тогда мы сможем всё же приготовить неортодоксальный пирог с Мэллори Мэллори!

– Звучит очень аппетитно, – заметил Маури. – Хотя лучше бы придержать её для вторых выплат…

– А затем для третьих? – проговорила Молли.

– И для четвёртых и, может, для нескольких ещё, пока мы не… – продолжал Маури.

– Не испечём неортодоксальный пирог из Мэллори Мэллори?

– Именно так! – засмеялся Маури. – Испечём в честь праздничка неортодоксальный пирог из Мэллори Мэллори!

Мэллори приходилось выслушивать этот жуткий план, и её охватывал всё больший ужас. Ей и в голову не приходило, что подлый план, который наметил Маури, в точности (если не считать праздничного пирога) повторял пункт 4 хитрейшего плана по получению денег от пойманной Зубной феи, который она сама так тщательно сформулировала.

Затем Мэллори услышала совершенно неожиданный звук, настолько неожиданный, что она открыла глаза.

Это был гулкий стук.

Она увидела прямо перед собой двойные двери, а потом Маури отошёл на шаг, явно только что в них постучав.

Почти немедленно тонкий писклявый голос прокричал: «Войдите!»

Маури повернул большую кованую дверную ручку и толкнул дверь.

Как и Артур, Мэллори не любила крыс, причём, возможно, даже сильнее не любила; так что при виде трёх громадных крыс в форме офицеров таможенной службы она ещё глубже погрузилась в свой кошмар. Ей снова хотелось закрыть глаза, но какое-то оцепенелое любопытство заставило её смотреть.

– Вам нужно что-то задекларировать? – спросил первый резец у нависавшего над ним Маури.

– Только птичью клетку! – прогрохотал Маури.

– Поставьте её на стол, – распорядился резец.

Маури послушно поставил птичью клетку на стол и наградил резца лучащейся, но совершенно неискренней улыбкой.

Резец поднял глаза на Маури.

– Что за мода сегодняшним утром на птичьи клетки? – удивился он. – То мы не видели ни одной на протяжении месяцев, то, глядь, две штуки в пределах часа!

– В пределах одного часа? – переспросила Молли, и в голосе проскользнуло возбуждение.

– Именно так, – ответил резец. – В пределах одного часа.

– А не было ли, случайно, в той птичьей клетке маленькой мышки? – поинтересовалась Молли.

– В клетке был один голубой волнистый попугайчик, – сказал резец.

Молли выглядела разочарованной.

В этот момент, однако, второй резец покашлял и пошевелил усами.

– И, как мой коллега только что напомнил мне, – проговорил первый резец, – на дне птичьей клетки в самом деле сидела маленькая, совершенно незначительная мышка.

Маури снова разулыбался.

– А не громадная могущественная мышь?

Первый резец снова покосился на своего коллегу, а затем повернулся к Маури:

– Нет, не громадная могущественная мышь, а маленькая и, как напомнил мне мой коллега, совершенно незначительная мышка.

– Хм, – сказал Маури и бросил взгляд на Молли, не понимая, хорошая это новость или дурная.

Тем временем резец поглядел сквозь прутья клетки, и красные глаза его расширились, а усы заинтересованно задрожали.

– Что это? – вопросил он требовательно.

Мэллори сжалась под его красноглазым осмотром.

– Это зовётся мэллори, – сказала Молли.

– Мэллори? – уточнил резец. – Никогда о них не слышал. А что оно делает?

– Ничего, – тут же произнёс Маури.

– Привет, мэллори. – Резец ткнул её сквозь прутья решётки. – Что привело тебя в Рталию?

– Не тратьте время, – бросил Маури. – Мэллори не разговаривают.

– Не разговаривают? – повторил резец. – Тогда большого толка от них нет.

– Нет, – поспешно подхватила Молли. – Вообще-то это ингредиент для пирогов.

– А, – проронил резец. – Они вкусны?

– Скорее неортодоксальны, чем вкусны, – сказала Молли.

Мэллори отчаянно силилась заговорить, но губы её отказывались двигаться. Она сердито уставилась на резца, и тот попятился назад.

– Уродливая зверюга, эх, – проговорил он.

Резец снова повернулся к Маури и Молли.

– Документы? – потребовал он.

– Оставили дома, – ответил Маури, довесив свои слова ещё одной неискренней улыбкой.

Два резца переглянулись, и второй резец кивнул.

– Мы с коллегой единодушно согласны принять ваши объяснения невозможности предъявить документы.

Маури снова улыбнулся.

– Пошлина! – рявкнул третий резец с другого конца холла.

– Разумеется! – воскликнул первый резец. – Прошу прощения.

Он повернулся ко второму резцу, и несколько мгновений, сгрудившись, они переговаривались.

– Потребуется уплатить пошлину в один доллар, – провозгласил первый резец, поворачиваясь обратно к паре пирожников.

На этот раз переглянулись Маури и Молли.

Маури неискренне улыбнулся таможеннику и сказал самым приторным тоном:

– Я боюсь, сэр, что в настоящий момент у нас нет при себе таких денег. Однако как только мы переговорим с той незначительной мышкой, мы надеемся вступить во владение несколькими сотнями долларов, так что…

– Как она это называла? – нахмурилась, припоминая, Молли. – Кривит, вроде бы?

– Точно! – воскликнул Маури, вспомнив. – Несколько сотен долларов, если вы позволите нам их скривить?

– Кривить? – переспросил резец.

– И, – прибавила Молли, – мы можем также пообещать вам большой кусок неортодоксального праздничного пирога с мэллори!

– Вполне вероятно, вкуснейшего, – поддержал Маури. – И его тоже кривит!

– Прошу прощения, – произнёс первый резец. – Я должен переговорить со своим коллегой.

Некоторое время два резца провели, сгрудившись и переговариваясь. Мэллори видела, как возбуждённо подёргиваются их хвосты.

Затем первый резец повернулся обратно к пирожникам.

– Мы с коллегой согласны, – сообщил он, – что пошлина, которую вам надлежит уплатить, составит один доллар с разрешением кривить его и один кусок неортодоксального праздничного пирога с мэллори также с разрешением кривить его.

– Превосходно, – заулыбался Маури. – Мы полностью принимаем эти условия, да, любовь моя?

Молли тоже рассиялась в улыбке.

– Принимаем, – сказала она. – Полностью, мой сладкий.

– Забирайте свою клетку, – велел первый резец.

И как только Маури потянулся за птичьей клеткой, третий резец перескочил через свой стол и поспешил по коридору к двери в дальнем его конце. Широким приветственным жестом он стянул с головы фуражку.

– Добро пожаловать в Рталию, – провозгласил он.

19. Площадь



Совсем немного времени потребовалось Артуру, чтобы выйти на городскую площадь Рталии. В центре площади стоял молочного цвета монумент, весьма напоминавший чудовищный зуб. Артур поставил клетку на ступени, окружавшие скульптуру, и сел.

– Что теперь? – спросил он у мыши.

– Полагаю, нам следует подождать твою подругу, – сказала мышь, – а затем нам нужно отправиться в канцелярию Чаросчётной палаты и уладить это дело.

– Но где же Мэллори? – удивился Артур, оглядываясь по сторонам. – Ты думаешь, она дошла сюда? А как же Таможенные врата?

– О, она скоро будет здесь, – таинственно объявила мышь.

Наступило короткое молчание. Артур, внезапно почувствовав себя ужасно уставшим, опустил голову в ладони. Как же хорошо было присесть, посидеть и никуда не тягать тяжёлую птичью клетку. Он посмотрел сквозь пальцы на Брюса и обнаружил, что птица тоже смотрит на него, склонив голову набок. Оставалось только гадать, что Брюс думает обо всех этих странных происшествиях. К его удивлению, от мысли о том, как же, интересно, чувствует себя Брюс, Артуру и самому стало чуть легче.

Артур почувствовал, что мышь тоже смотрит на него.

– Тебе не очень ведь понравился план Мэллори поймать меня и потребовать выкуп? – спросила мышь.