Потом, долгие годы, их имена будут писать через запятую: фурии русского парламентаризма Хакамады и плейбоя Бориса Немцова. Дошло до того, что любвеобильный Немцов в образе князя Милославского упрашивал Ельцина подарить Курильские острова японке Хакамаде! Доподлинно известно, что он предложил это, будучи губернатором, Наине Иосифовне Ельциной, когда они ездили по Волге на пароходе с четой первого президента. Тогда, на пароходе, Борис Николаевич вздохнул, посмотрел и говорит: «Не знаю, что там делать с этими островами…» На что Борис сказал: «Как что? Купаться, загорать». Тот говорит: «Я не про эти острова — я про Курилы». Тут Борису пришла идея, что надо губернатором сделать Хакамаду, и она с японцами договорится в два счета, острова будут наши, при этом инвестиции, бабки будут японскими. В общем, больше участия нет. Борис Николаевич внимательно посмотрел на Борю, перевел растерянный взгляд на Наину Иосифовну и сказал: «А кто такой Хакамада?» Тут уже вступила в свою роль Наина Иоси фовна, она говорит: «Слушай, Боря, ты что, не знаешь политика-женщину, у нас такая?..» Тогда он Коржакову поручил это сделать. Коржаков, конечно, тут же закрыл эту историю. И слава богу.

«Это как всегда… спецслужбы не любят хакамад, не любят людей с такими фамилиями. Понимаешь, была бы Иванова с голубыми глазами, долго в разведке — может быть, было бы и нормально. Поэтому тема была закрыта, но Боря все время обо мне думал. И когда он стал вице-премьером, то, конечно, они стали создавать…» — вспоминает несостоявшийся губернатор.

Политическое оформление союза плейбоя и Ирины произошло 29 мая 1998 года, когда на первом съезде коалиции «Правое дело» Борис Немцов, Борис Федоров и Ирина Хакамада стали официальными лидерами, а Анатолий Чубайс активно участвовал в процессе в качестве «главного менеджера». В конце концов это все выразилось в создании триумвирата Сергея Кириенко, Бориса Немцова и Ирины Хака-мады в отдельный блок с запоминающимся названием Союз правых сил.

Характерным по своему предательству России был документ «Правый манифест», ставший программой новоиспеченной либеральной коалиции, содержащий оценку событий недавнего прошлого. В нем отмечалось: «До 1991 года Советский Союз и с ним Россия по выбитой колее неумолимо катились в пропасть, и у коммунистического руководства страны не было ни сил, ни решимости, чтобы переломить тенденцию, приостановить движение по наклонной плоскости. Это сделали либералы. Посредством реформ они перетащили Россию в другую колею, колею рыночной экономики. И хотя новая дорога поначалу также пошла под уклон, даже более крутой, но впереди уже не пропасть, надежда на подъем. Рано или поздно она осуществится». После прочтения подобного избирателя, голосовавшего за СПС, хочется бить ногами.

Состояние общества метко и ловко зарисовывает писатель Эдуард Лимонов:

«11-го вечером я поехал на Пушкинскую площадь взглянуть на этих людей. Либералы и демократы собирались встретиться со своими депутатами и выразить протест по поводу ввода российских войск в Чечню.

Я испытывал, не скрою, злорадное, безграничное удовлетворение. Мне хотелось, чтобы пришли отряды ОМОНа и побили их хотя бы в четверть силы. Ведь они злорадствовали и урчали всякий раз, когда били «нас», «наших». Они урчали, когда впервые 23 февраля 1992 года тогда уже «их» демократический ОМОН измолотил нас на Тверской. Они радостно мурлыкали, когда 1 мая 1993 года нас били на Октябрьской площади. Они вопили «распни его! распни!» 3–4 октября прошлого года, когда в нас стреляли прямой наводкой, трассирующими, чтоб видеть.

И вот я пришел посмотреть, как бьют их. Испытать, пусть скромное, удовольствие.

Увы, в морозный вечер против толпящихся у памятника не выпустили откормленный ОМОН. Хорошо в сравнении с нами одетые бабы в шубах, у мужиков очки, очки и очень много носов, — эти люди яростно спорили вокруг микрофонов. Здесь и там я увидел, не веря глазам своим, «патриотические» лозунги. Один висел даже в ветвях дерева: «Берите себе суверенитета, сколько сможете. Е.Б.Н.». Жаргон газеты «Завтра» немедленно возобладал среди них! Надо же, они называют «своего» президента — ЕБН! Жаль, не дожил до этого часа «эпохи трепетный фитиль» — Сахаров. Дожил бы, умер бы на месте.

Оставшись, как и были, каннибалами, ни во что на самом деле не ставящими жизнь ни коммуняки, ни патриота, ни чеченца, они вышли на мороз потому, что почуяли опасность для себя. Это их политические, а в конечном счете и физические интересы поставлены на карту. Президент, все более принимающий облик самодержца, в последнее время воспарил над политическими партиями…»

Какая чудесная, хирургически точная характеристика сторонников Ирины Хакамады, грузного Егора Гайдара и кудрявого депутата Немцова. Это все те люди, которые голосовали за «Правый манифест», утверждали принцип своих и чужих. И уж вряд ли виновата Хакамада в своей пастве, выдвигая идеи, противоположные тем, которые проповедовал ее отец. Итак, на парламентских выборах 1999 года избирательный блок получил 8,52 процента голосов избирателей и сформировал фракцию в Государственной думе. Впрочем, триумф длился недолго.

На следующих выборах в декабре 2003 года СПС набрал рекордные 4,0 процента голосов и не прошел в парламент. Это был грандиозный провал! Хакамада вспоминает, что Чубайс был в списке впервые в жизни — это тоже интересный фактор, потому что это какая-то глупость.

«Я же говорю: глупость в квадрате — глупость! И Боря потом мне шепотом говорит: «Ира, что мы делаем? Это же полная ж…!» Я говорю: «А как ты теперь объяснишь? Вы без меня приняли. Боря, вы же ликвидировали сопредседатель-ство. Вы со мной не посоветовались…» — «А чего теперь?» — «А я не знаю, чего теперь…» Можно так выигрывать кампанию? Нельзя. Поэтому у нас получилось так: великий и могучий Чубайс прямо в списке со всем своим негативным рейтингом. Великий и могучий, наотмашь бьющий всех и вся председатель исполкома Альфред Кох с негативным рейтингом, который еще выполз на дебаты…» — вспоминает Хакамада.

Нужно отдать должное Ирине Муцуовне за смелость и правду: «Все проиграли. Я это сказала, на что мне опять все — и Егор Тимурович, и Борис Ефимович, и Анатолий Борисович — сказали со смехом: «Да ладно тебе! Что ты развела трагедию. Отдохнем один сезон. Все циклично: через четыре года вернемся». Я говорю: «Не вернетесь».

Действуя как настоящий самурай, Хакамада предложила своим коллегам идти ва-банк, ни больше ни меньше… в президенты! «Давайте пойдем кто-нибудь в президенты! «Ты что? — говорит. — Мы проиграли!» Я говорю: «Это не важно. Нужно все равно электорат как-то удержать — тот, который за нас голосовал, — протянуть руку, что мы в борьбе…» Она предложила это Немцову, Явлинскому, Лукину, Рыжкову — ни один из них не согласился начинать президентскую кампанию. Пришлось самой. Впрочем, по порядку.

В середине января 2004 года в «Коммерсанте» и «Московском комсомольце» было опубликовано обращение Хакамады к гражданам России, в котором она обвинила действующего президента Владимира Путина в причастности к гибели заложников в театральном центре на Дубровке в октябре 2002 года. Во время операции по освобождению более 700 заложников спецслужбы применили газ с целью усыпить террористов, угрожавших взорвать здание центра.

По официальной версии, 128 заложников погибли в основном из-за плохо организованной эвакуации. Хакамада, лично участвовавшая в переговорах с террористами, пишет, что те не планировали взрывать театральный центр, а «власть не была заинтересована в спасении всех заложников». Она сообщает о том, что родственники жертв обвиняют президента Путина в причастности к гибели заложников, поскольку он «лично отдал приказ об использовании газа на Дубровке». В случае своего избрания Хакамада пообещала рассказать россиянам правду не только о Дубровке, но и о взрывах домов в Москве в 1999 году и «о многих других преступлениях власти». Ничего не напоминает? Взрывы домов, организованные спецслужбами, фирменный стиль телеармии олигарха Владимира Гусинского!

Официальным спонсором неукротимой дамы-самурая стал крупнейший акционер НК ЮКОС Леонид Невзлин. На выборах президента России в 2004 году ни одна выставленная кандидатура не представляла серьезной угрозы для действовавшего президента Владимира Путина. Жириновский самоустранился, выставив вместо себя своего охранника Олега Малышкина, так же поступил и хитрый, стокилограммовый Геннадий Зюганов, поставив Николая Харитонова. Всем было очевидно, что это совершенно безальтернативные выборы.

На волне всеобщей поддержки Путина демарш Хакамады с открытыми письмами, в которых она обвиняла государство в гибели заложников и нагоняла тумана по поводу взрывов домов в Волгодонске и Москве, просто не поняли. Не хотели понимать. Даже ее соратники по партии. Чубайс напряг всех: она пошла на президентскую кампанию, ни с кем не согласовав, — такая-сякая… Гайдар выдерживал паузу, плям-кал толстыми губами Азефа. А Борис Немцов чуть даже не утонул в бассейне: «Я плаваю — нырнул — и вдруг мне дергает веревку мой тренер по дайвингу. Я выплываю, а он твой фанат, поэтому он где-то чуть ли не в Австралии или чуть ли не на Карибах — я не знаю — как-то он поймал эту информацию… и говорит: а подруженция-то твоя Хакамада в президенты пошла. А я выплыл, говорю: «Что-то я то ли плохо слышу, то ли ты идиотничаешь. Шутка, что ли?» — «Да нет, реально, конкретно пошла». — «Куда, в какие президенты — в компании?» — «Нет — в президенты России». В этот момент я утонул. Я прямо без кирпича обратно на дно ушел».

Поучительно, что Хакамада смогла обойти только личного охранника Жириновского Олега Малышкина, набрав всего 3,84 процента голосов избирателей. Финал. После двух сокрушительных поражений — вначале на парламентских выборах, потом на выборах президента — разочарованная, сломленная японка, несмотря на внешнюю непоколебимость, покончила политическую жизнь самоубийством. Тут можно было бы и закончить рассказ про самого экзотического представителя российского парламентаризма, но…

«Помню, в 1995-м, после победы на выборах, я лежала с подругой на пляже и думала: вот я депутат, я известна во всей России, почему же я такая несчастная? Ничего не хочу. Не хочу быть сильной. Не хочу быть самодостаточной. Мне недостаточно самой себя. Хочу ехать на красивой машине вдоль океанского побережья. И чтобы вел ее он, плейбой с вьющимися, до плеч волосами. И чтобы левая рука лежала на руле, а правая — на моем колене. И чтобы был влюблен в меня до безумия. И чтобы океан — шумел… Кстати, все сбылось до мелочей!» — откровенничает дочь японского коммуниста.

Хочу на ручки, как сейчас модно говорить в Интернете. Хочу машину. Фордик. После проигрыша везде для Хакама-ды исчез смысл скрывать, что знамена демократии, под которыми она выходила, пожелтели, а младореформаторская романтика — безумные эксперименты над страной.

Теперь сбитая летчица-камикадзе учит людей получать удовольствие, а для этого, слава богу, не нужно голосовать за СПС. Свое счастье она нашла в четвертом браке, плохо ли?

Феномен Хакамады — в вере в непорочность политика, в желании, чтобы такая непорочность была. Каннибалы, люди без принципов, пугают, страшат людей. Хакамада не страшила, наоборот: «Задумывался ли кто-нибудь, какие у Хакамады трусы?.. — улыбаясь, сказал Паук. — А то — посмотрите».

Может, дело именно в этом? В ее сильной слабости? Она могла быть очень слабой — не прикидываться, а на самом деле. «Например, муж берет мне билеты куда-то. Говорит: «Значит, в такое-то время прилетишь туда, там сделаешь пересадку, потом доедешь туда…» Я смотрю на него в ужасе: «Я потеряюсь! Сделай мне как-нибудь попроще, чтобы вот тут меня посадили в самолет, а вот там с него сняли…» И чувствую себя при этом девчонкой». Девочка-самурай, предпочитавшая умереть заранее.

Глава 18. Альфред Кох. Либерал-националист?

Так дуэлянтская потеха Закончила железный стих. Б. Березовский
Помню, мой приятель Захар Прилепин рассказывал, что однажды, еще в прошлой жизни, ему позвонил Алик Кох (они с ним иногда созванивались, и Прилепин даже пару раз бывал у него в гостях) и начал очень вдохновенно рассказывать о недавней драке, которую устроили московские националисты — били в тот раз, кажется, таджиков.

Кох пытался его убедить, что националисты бьют таджиков, потому что те отнимают у них рабочие места дворников и разнорабочих.

Прилепин посмеивался, считая эту позицию бредовой. Ситуация выглядела диковато еще и потому, что один из символов российского либерализма вдруг выказал неожиданную близость к «правому» сектору политики, а рассказывал это писателю национал-большевику.

По воспоминаниям Прилепина, примерно в те же времена он познакомился с Алексеем Навальным, в котором эти две крайности — либеральная и националистическая — натурально слились воедино.

В телепрограмме «К барьеру» с Прохановым и Гозманом речь шла о Советском Союзе — сам он развалился или был подло убит сзади. Хорош он был или отвратителен. Слушая Гозмана и его секундантов, невозможно было отделаться от навязчивой мысли: «Где я все это уже слышал — то, что они говорят?» Потом ответ возник сам собой. Это же самое говорят наши ультранационалисты всех мастей и окрасов. То, что более всего бесит Гозмана, — с той же силой бесит условный оргкомитет русского марша и всех его сторонников. Совпадения практически дословны. «Однажды они все равно сойдутся, — заключает Прилепин. — Когда вы увидите, что они сошлись — бегите». В смысле, бегите за дрекольем. Разбирайте заборы, имеет он в виду.

Ну и вот Альфред Кох — либерал и еврей, парадоксально симпатизирует неонацистам. Так ли уж парадоксально? Примечательно, как Альфред Кох решил своеобразно отпраздновать 24 августа — День независимости Украины. Либеральный политик направился не в украинский ресторан и даже не в украинский театр, а прямиком на могилу бывшего лидера Организации украинских националистов (ОУН) и военного преступника Степана Бандеры. Возложив цветы к памятнику одного из самых известных коллаборационистов прошлого века, Кох выложил 25 августа соответствующее фото на фоне могилы, которое подписал: «Мое маленькое паломничество в День независимости Украины. Слава героям!»

Если он не знает, военное крыло организации ОУН, которое возглавлял Бандера, — это Украинская повстанческая армия, она же более известна как УПА. В России, гражданином которой он является, УПА признана экстремистским формированием, и если его маленькое паломничество было осуществлено намеренно, значит, и себя он причисляет к соратникам данной организации, разделяя ответственность за ее преступления. Вывод очевидный. Экстремистским формированием УПА признана Верховным судом РФ наряду с некоторыми современными маргинальными неонацистскими организациями, такими как «Правый сектор», «Тризуб» и УНА — УНСО. Во время Великой Отечественной войны УПА участвовала в многочисленных военных преступлениях против русских, евреев, поляков, белорусов и даже украинцев, которые, по ее мнению, ошибочно поддерживали Москву.

Альфред Кох прекрасно знал, какой будет реакция на его спектакль с возложением цветов к могиле Бандеры, и сделал это исключительно с целью позлить общество. Альфред Кох — не какой-нибудь обиженный, несчастный диссидент. Он типичный представитель «пятой колонны», не имеющий ни совести, ни родины. И конечно, он знает, что воспевание Бандеры — это оскорбление для всего российского народа, для всей страны, он просто пользуется тем, что находится в зоне недосягаемости и оттуда может позволить себе любые выкрики любого градуса подлости.

Председатель Госкомимущества РФ в середине девяностых, Альфред Кох в свое время был одним из главных сторонников масштабной приватизации государственного имущества. В одном из интервью он заявил: «Я считаю, что у государства не должно быть собственности. У государства не должно быть экономических интересов». Примечательно, что сегодня эксперты связывают имя Коха с многочисленными приватизационными махинациями, которые тоже, хоть и спустя долгие годы, нуждаются в детальном изучении следственными органами.

В последнее время Альфред Кох проживает в Германии, называя себя эмигрантом и невъездным в Россию. Сама история, заставившая его покинуть территорию РФ, выдержана в традиционном коховском авантюристском стиле.

8 апреля прошлого года на своей странице в соцсети Кох сообщил, что против него в РФ возбуждено уголовное дело по статье «контрабанда». Незадолго до этого экс-чиновник пытался провезти через российскую границу картину, представив ее как подделку оригинала полотна известного советского художника и графика Исаака Бродского стоимостью всего в 18 тысяч рублей. По итогам расследования в июле этого года эксперты признали картину, которую Альфред Кох «презентовал» как копию-подделку, подлинником работы Бродского.

Здесь мы подходим к еще одному уродливому порождению термидора — либеральному нацизму, лицом которого является деловитый ценитель антиквариата Алик Кох. Такая же связка — между нацистами и либералами — привела к власти бандеровскую хунту на Украине. Парадокс служения либеральных евреев нацистам возник еще в начале прошлого века.

В израильской газете «Вести» вышел сенсационный материал о 150 тысячах еврейских солдат и офицеров, воевавших в составе гитлеровской армии. Термином «мишлинге» в рейхе называли людей, родившихся от смешанных браков арийцев с неарийцами. Расовые законы 1935 года различали «мишлинге» первой степени (один из родителей — еврей) и второй степени (бабушка или дедушка — евреи). Несмотря на юридическую «подпорченность» людей с еврейскими генами и невзирая на трескучую пропаганду, десятки тысяч «мишлинге» преспокойно жили при нацистах. Они обычным порядком призывались в вермахт, люфтваффе и кригсмари-не, становясь не только солдатами, но и частью генералитета на уровне командующих полками, дивизиями и армиями. Сотни «мишлинге» были награждены за храбрость Железными крестами. Двадцать солдат и офицеров еврейского происхождения были удостоены высшей военной награды Третьего рейха — Рыцарского креста. Впрочем, многие ветераны вермахта жаловались, что начальство неохотно представляло к орденам и тянуло с продвижением в чине, памятуя об их еврейских предках.

Адольф Ротфельд, руководитель львовского юдендрата, тоже сотрудничал с гестапо. А офицер немецкой (!) полиции безопасности того же Львова Макс Голигер получил повышение по службе за свою изощренную жестокость. Еврейская полиция дистрикта Галиция «Юдише орднунг Лемберг» («Еврейский порядок Львова») была сформирована из молодых и крепких евреев, бывших скаутов. Они носили форму полицаев с кокардами на фуражках, на которых было написано ЮОЛ, именно им, называющим себя «хаверами», эсэсовцы поручали устраивать массовые истязания советских военнопленных в концлагерях и потом сами же удивлялись той жестокости, с которой молодые евреи относились к пленным солдатам. И это только один Львов…

Чудовищный духовный коллаборационизм! Этот феномен не канул в Лету, наоборот: смычка нацистов и либералов привела к власти ультраправый режим Турчинова — Порошенко, который первым делом организовал геноцид неукраинского юго-востока. Алик Кох рукоплескал.

Кох очень правильно определил начало русского термидора, по его словам, он произошел в 2003–2006 годах. «Демократия (в России) возникла стихийно в конце 80-х годов XX века не потому, что кто-то ее хотел, и я в этом смысле не считаю Михаила Горбачева великим реформатором. Я скорее склонен полагать, что он шел за событиями и использовал нарастание запроса на импорт европейских политических моделей для укрепления своей власти, что в итоге не получилось. Борис Ельцин в этом смысле был гораздо более русским правителем: использовал необходимые механизмы для максимально жесткого подавления русского народа. Мне кажется, что в сознании Ельцина вообще не было русского народа как политического субъекта. Нужно было что-нибудь расстрелять — он расстреливал. Подавление демократии, конечно, началось в ельцинскую эпоху и было абсолютно закономерно. Потому что у элит не было представлений, что России нужен европейский путь развития. Была задача реализовать некую программу, скорее тактическую, чем стратегическую. А как реализовать — с помощью демократии или без, благодаря свободе слова или вопреки ей, — это все уже носило прикладной характер», — говорит Кох.

Тут же он продолжает: главным бенефициаром нулевых стали, безусловно, спецслужбы. «У меня на этот счет даже есть теория. Для того чтобы победить коммунистов, нужно было привлечь на помощь олигархов, но пришлось предоставить им слишком большую власть. Когда олигархи взяли слишком большую власть, то единственный способ с ними справиться, как выяснилось, был в том, чтобы привлечь к власти силовиков. Но тогда силовики станут очень сильными. Справиться с силовиками как раз может только гражданское общество. Таким образом, нет никакой альтернативы, кроме того, как построить гражданское общество в России или умереть всей страной».

Вот так, ни много ни мало: или смерть термидора, или смерть страны. По мнению Алика Коха, на революцию сейчас способны и либералы, и ультраправые.

«Я — русский националист», — желчно бросает сбитый летчик Кох.

И сразу становится как-то неловко.

Герман Геринг сказал: «В своем штабе я сам буду решать, кто у меня еврей, а кто нет!» Наши либералы, Алик Кох, бритоголовые парни с окраин, Дмитрий Демушкин, будут стоять плечом к плечу. Так будет. Я их очень хорошо знаю.

Глава 19. Алексей Улюкаев. Первый после Б.

Сокровища он прятал, собой и войском горд, Но за разбой расплату не ждал так скоро он. Б. Березовский
«Операцию против министра приурочили к началу летних маневров войск Московского военного округа. На заседании правительства министр обороны, его заместители и начальник Генерального штаба должны были докладывать о результатах маневров, и поэтому туда было приглашено много военных.

Повестка заседания, назначенного на 26 июня, как обычно, была заранее разослана членам Совета министров со всеми проектами решений и с указанием имен приглашенных докладчиков и экспертов. Словом, все обставлялось рутинно, чтобы он ничего не заподозрил.

Члены правительства собрались в зале заседаний, а приглашенные, в том числе и военные, расположились в комнате ожидания, откуда приглашенных вызывают в зал только во время обсуждения касающегося их вопроса.

Сначала обсуждали результаты маневров. Тогда в зал и вошла группа силовиков. У министра их появление не вызвало удивления.

Вдруг один из них скомандовал министру:

— Руки вверх!

Другие также достали оружие, считая, что министр может пойти на провокацию. Силовики взяли его под стражу и увели в соседнюю комнату, рядом с тем кабинетом».

Это было холодным летом 53-го. Прошло меньше десяти лет после войны, и эпоха, конечно, была другой. Героической, солдатской, пахнущей гуталином и дешевым табаком. Арестовывали действующего министра Лаврентия Берию. После него время потекло совершенно другим руслом, исключающим такие экзотические способы «отставки».

Эта книга должна была завершиться по-другому, как вдруг, впервые после Берии, арестовали действующего министра. К тому же неплохого поэта. Вы почитайте эти стихи!

Баблу и злу внимаем равнодушно, Добро и бедность вряд ли панацея. Два полюса — а равно душу душат. Летейский мрак за стенами Лицея, Застенки, стеньки, разные емельки — Кто на печи, кто в заячьем тулупе: Страна большая, только глянешь мельком — И в ступор.

Это стихи министра экономического развития Алексея Улюкаева, старинного соратника Анатолия Чубайса. И тут я уже подумал, что именно он, арестованный ельцинский министр, должен закольцовывать коллекцию политических силуэтов, именно ему выпала роль не первой, но последней скрипки этой драмы. Поэт с прической солдата в клубном свитере, отвечающий за акробатику рубля. Действующий министр из девяностых. Бывший.

Его арест был ударом сокрушительной силы. Ведь что сразу бросается в глаза? Что арестован именно Улюкаев, стриженный под солдата министр-капиталист старой школы, ученик и протеже неуловимого Чубайса. Сам факт того, что он, возможно, взял взятку, не удивляет, но вот то, что президент решил нанести удар-скуловорот по либеральному корпусу правительства, — из ряда вон. Арест вызвал больше вопросов, чем ответов.

Официальная версия Следственного комитета — это взятка в размере двух миллионов долларов наличными, которую ему якобы всучили под контролем силовиков вечером в понедельник 14 ноября 2016 года. Сразу же вызывает сомнение то, что, в отличие от других громких коррупционных дел, например связанных с бывшими губернаторами Сахалина — Хорошавиным и Коми — Гайзером или экс-главой таможни Бельяниновым, никаких видеодоказательств незаконно нажитых средств в виде валюты и швейцарских часов показано не было (по крайней мере, на данный момент). Приводят и другие аргументы, вроде того, что взяточники, как правило, не берут мзду наличными. Это же, во-первых, опасно, деньги легко пометить. Во-вторых, неэффективно. Ну, и он якобы не знал, что в кейсе. Просто схватил и понес в машину.

Представьте себе: 14 ноября, вы — министр в офисе «Роснефти».

Вам дают в руки кейс, тяжелый, килограммов на десять — пятнадцать.

А вы — министр, вы не работаете носильщиком в «Роснефти» и грузчиком не работаете.

Но вы послушно почему-то идете с этим кейсом в ваш автомобиль. А второй кейс несут за вами дородные телохранители.

И что, вы не понимаете, что там лежит, в этих самых кейсах? Просто схватили и несете?

Даже если предположить, что американские доллары не укладывали в вашем присутствии, вам действительно не ясно, что они там есть?

И вы, болван-министр, легкомысленно садитесь в машину и уезжаете с этим кейсом и тем, что нес дородный охранник. Ручки этих кейсов обработаны веществом, которое потом светится на ваших руках. Потом начинается фарисейство о том, что он лично деньги не трогал, с купюрами не контактировал. Но чемоданы-то нес! Это факт.

В это отказываются верить, но и что с того? Мать вот никогда не поверит, что сын подлец и убийца. Мой дед-генерал рассказывал, что после ареста Берии в воинском гарнизоне произошла массовая драка между двумя группами военнослужащих из-за того, что один солдат снял со стены портрет министра МГБ. Дошло до саперных лопаток. Не верили, что Берия может быть арестован, и все тут. На то они и сторонники, и единомышленники Берии, эти «многие», чтобы не верить в доказательства его вины. И сторонники Улюкаева не верят.

Видео и фото нет? Так это тоже не аргумент при условии, что КГБ не то учреждение, которое любит снимать «селфи». Дадут, когда потребуют обстоятельства.

Еще один аргумент в копилку сомневающихся заключается в том, что не может быть арестован человек, которого недавно наградил Медведев Столыпинской медалью[13]. Ну и что? Награжденные орденами и медалями зачастую становились убийцами и палачами в советское время, тот же Лаврентий Павлович был маршалом. Да и Столыпин — не тот, что нарисован густыми красками на либеральном иконостасе. Реальный Столыпин покровительствовал главе боевой организации эсеров Евно Азефу!

Кстати, именно Азефа, вычурно-плакатного, напоминает Улюкаев, такой аля-улю Азеф. Коренастый, с солдатской прической, весь из себя широкий, с плямкающими губами и чемоданами, полными долларов…





Довольно климат виноватить!
Он подневолен, как и я.
Его штыком, киркой, лопатой
Ковала данность бытия…





— писал Улюкаев. Он уже давно пишет стихи. Впервые арестованный министр опубликовал свои стихи в журнале «Студенческий меридиан» в 1978 году. В 2002 году он выпустил книгу «Огонь и отсвет» со своими ранними стихами. В 2012 году вышел его следующий сборник — «Чужое побережье», а в 2013 году — «Авитаминоз». Что ж, придется и его добавить в нашу копилку поэтов, только без определения «демон».

В творчестве министра Улюкаева преобладают произведения о деньгах, но встречаются и другие, еще более мрачные. Так, в одном из своих творений министр рассуждал о «нелепости» героического эпоса: «Если чего и успели сложить, / Лишь героический эпос. / Но отчего же так хочется жить, / Хоть и нелепо все это?» / А вот и ответ:





К гадалке не ходи, ходи к меняле:
Смени свое прозренье на везенье,
Пусть повезет, по крайности с рублями,
А то и с избирательностью зренья,


Чтоб выбрало из тусклого пейзажа
Медальный профиль, белые одежды,
И чтоб на белом ни крупицы сажи,
Иль чтоб вообще не размыкались вежды.





Стихи, если это не просто упражнения, и судьбу по-своему могут определить. Вот, например, так: «Мы шли к отеческим гробам. А тут бедлам…» Улюкаев всю свою жизнь шел к этому бедламу.

Родился Алексей Улюкаев в 1956 году в семье аспиранта Московского института инженеров землеустройства (МИИЗТ) Валентина Хусаиновича Улюкаева. Дед Улюкаева — татарин, работал дворником. Этот штрих биографии почему-то все вспоминают. Даже Лимонов. Ну и чего, что дед татарин-дворник? В столицах их было много. Какая здесь психология?

Поначалу Улюкаев не имел склонности к учению. Тройки, а то и двойки были основными оценками знаний Алексея, поведение тоже оставляло желать лучшего.

На вступительных экзаменах в МГУ в 1973 году молодой Улюкаев закономерно провалился. Поступил в университет он только на следующий год, со второй попытки. Целый год он дрожал от ужаса, что может попасть в ряды Вооруженных сил СССР. Конечно, обошлось, не без помощи папы Валентина Хусаиновича, который сумел добиться отсрочки на полгода для такого ценного сотрудника, как Леша.

Поступив на экономический факультет МГУ, будущий министр принялся учиться, но не из-за какой-то особой тяги к знаниям, а из-за маячивших в воображении мрачных казарм, куда он отчаянно переезжать не хотел. Один раз ему уже повезло, но второго раза могло и не быть… Алексей не только сумел окончить вуз, но и поступить в аспирантуру. В 1983 году он успешно ее окончил, защитив кандидатскую диссертацию. Но в университете его не оставили, были кандидаты достойнее Улюкаева, который не отличался широтой научных взглядов, хотя имел большой плюс — упрямство и усидчивость. Не имея талантов, он упрямо учился, методично продвигался по служебной лестнице, потом упрямо нес два роковых чемодана в машину.

История — всегда история болезней И их закономерного финала. Танцует мотылек над бездной, Ему все мало.

Он мир кроит по образу-подобью, Стремится всеми фибрами в анналы. А плотники сколачивают гробы, И все им мало.

Тем временем, в 1980 году, произошло событие, изменившее всю жизнь нашего героя, — он сошелся с научным сотрудником ВНИИ системных исследований при Государственном комитете по науке и технике СССР Егором Тимуровичем Гайдаром. Отношения сразу сложись неравноправными: хотя Алексей и хотел подружиться с Егором, но тот смотрел на него сверху вниз. Это было заметно во всем: хоть они и были ровесники, но Егор Тимурович учился на курс старше Алексея, был самоуверенным упитанным юношей, мечтавшим оставить рваную колею на историческом полотне.

Свои амбиции Егор подкреплял и собственным происхождением — он приходился внуком большому советскому писателю Аркадию Гайдару. Не то что дед Улюкаева — татарский дворник. Егор Гайдар уже тогда был рьяным антисоветчиком, как и его товарищ — рыжий, худой доцент Ленинградского инженерно-экономического института Анатолий Чубайс. С последним Гайдар решил тут же познакомить и Алексея Улюкаева. Среди молодых московских и ленинградских экономистов, в круг которых ввел Улюкаева Гайдар, тот не выделялся практически ничем, кроме преданности Гайдару. В результате многие мемуаристы в воспоминаниях о том времени даже забывают об Улюкаеве.

Как человеку, лишенному каких-либо политических взглядов, Алексею нравились почти анархистские взгляды своих новых друзей, нравились тайные экономические семинары «Змеиная горка», которые притягивали даже одним своим масонским названием. Да и содержание их было не менее крутым: Гайдар и Чубайс рассказывали о том, как они перекроят экономику страны. На минуточку, это все происходило в железобетонном Советском Союзе, напрочь консервативном и пуританском. Семинары Гайдара и компании походили на встречи бомбистов-народовольцев конца XIX века. Юноше не могло не импонировать такое.

Потом Улюкаева приняли в организованный Чубайсом клуб «Перестройка», вскоре переименованный в «Демократическую перестройку», где он заслужил почетное звание «самого продвинутого теоретика» в команде грузного, но пока энергичного Гайдара (к началу нулевых он станет неповоротливым и малоподвижным). Егор Тимурович вообще с энтузиазмом взялся за своего протеже, устроил его к себе в журнал «Коммунист», где под ширмой ЦК КПСС собирались будущие «младодемократы». Упрашивать не пришлось: Улюкаев пошел к своему патрону, забросив унылую, неприбыльную работу доцента кафедры политэкономии МИСИ.

После того как компания пустила по ветру добротный журнал, Гайдар со своим протеже перекочевал в газету «Московские новости», которая уже к тому времени была негласным рупором перестройки. По протекции туда же был устроен Улюкаев. Ну, а когда Гайдар стал заместителем премьера ельцинского правительства, предложив недалекому президенту пакет смертоубийственных реформ, тут же в команде младореформатора объявился и Улюкаев. «Молодое дарование» было назначено экономическим советником председателя правительства и помощником первого вице-премьера, должность которого в 1993–1994 годах занимал Егор Тимурович. Будущий министр экономического развития стал активным проводником гайдаровским реформ: именно Улюкаев был одним из ключевых реализаторов шоковой терапии и добивания советской экономики. Когда со страной было покончено, Гайдар принялся разрабатывать второй этап своей реформы революционных преобразований. На роль заместителя по Институту проблем экономики переходного периода он взял «самого продвинутого теоретика». То есть Улюкаева.

В 1994 году он вступил в партию «Демвыбор России», а на следующий год и вовсе возглавил ее московскую организацию. В 1995 году в Государственную думу теоретик развала не попал, поскольку партия не смогла преодолеть пятипроцентный барьер. Однако через год он был избран в Московскую городскую думу. В этом амплуа он запомнился сравнительно мало. Помнится, что он пытался протащить, впрочем неудачно, некоторые свои инвестиционные проекты и ругался с коллегой-однопартийцем Сергеем Юшенковым. Дошло до того, что последний сменил Улюкаева на посту руководителя московской организации. В принципе человек небольшого размаха, Улюкаев везде проигрывал, если за ним не было поддержки более внушительных фигур, вроде Гайдара или Чубайса.

В Европе холодно, в Швейцарии труба Метели всю неделю завывала. Что домики людские, что гроба, Не видно ни Харона, ни Ваала.

Хоть брадобрей не подавал руки, Металлом нежным не тревожил плоти, Не видно ни лодчонки, ни реки, Ни дяди Пети, ни Груши тети…

В 1998 году, когда полномочия Улюкаева, как депутата Московской городской думы, истекли, баллотироваться он никуда не стал, вернувшись в обжитой гайдаровский институт, где всегда были рядом его товарищи из числа могильщиков советской экономики. Промаявшись там год, он разродился брошюрой «Правый поворот», подзаголовок которой звучал ни много ни мало как «Программа правильной жизни, здоровой экономики и честной политики».

Правда, Улюкаев дал для нее лишь общие направления мыслей да поставил свою подпись. Истинным автором брошюры был Егор Холмогоров, который сейчас считается русским националистом, что в принципе смешно. Холмогорову едва за сорок, но выглядит он развалиной, опирающейся на трость. В полемике Холмогоров самоуверен, но в своих поливах часто теряет суть. Не националист по природе, он сроден новой экономической азефовщине, ярким представителем которой является Алексей Улюкаев. Возможно, Холмогорова отодвинули от либеральной кормушки, поэтому он активно окармливается на национал-патриотической поляне.

В 1999 году, когда вся страна замерла в преддверии реакции, которая уже электризовала воздух, Алексей Улюкаев идет на выборы в Госдуму. Два года депутатства в московском парламенте дают ему уверенность, что идеи реформаторства пригодятся в новой Думе. Тем более что он ничем не рискует — плечом к плечу с ним идут товарищи по демократическому блоку. Итак, Улюкаева включают в общефедеральный список от Союза правых сил, руководителями которого были все те же Чубайс и Гайдар. Но, как известно, умный телок у двух маток сосет. Улюкаев договаривается с партией «Яблоко», чтобы он считался единым кандидатом от демократических сил.

К огромному разочарованию Улюкаева, СПС прошел в парламент, но, увы, без него. В одномандатном же округе он тоже провалил выборы, уступив председателю Контрольно-счетной палаты Москвы Сергею Шохину, который представлял лужковскую платформу «Отечество — вся Россия». Горевать Алеше пришлось недолго, уже в следующем году старый товарищ Улюкаева по «Змеиной горке» Анатолий Чубайс пригласил его не абы куда, а на пост первого заместителя министра финансов. Я лично с завистью смотрю на взаимопомощь либеральных злодеев.





Считай до трех, до полчетвертого,
Считай, что жизнь полна чудес,
Как крема и цукатов тортик –
Почти без горечи и без


Последствий. Налетай, подследственный,
На харч богов! — безынтерес…
Мне эти перлы не по средствам.
Мне скучно, бес, –





воодушевленно писал Улюкаев, хотя скучать ему не приходилось. В министерстве он быстро освоился и занялся финансовыми потоками для силовиков и вообще курировал в правительстве кредитно-денежную политику. В этой должности он доработал до самой отставки государственника и корпоративиста Михаила Касьянова. Обиженный Касьянов ушел в оппозицию, а торжествующий Кудрин назначил Улю-каева, как своего человека, в Центробанк, сделав первым замом его председателя.

Сергей Игнатьев, председатель правления ЦБ, предпочитал играть осторожно и по-тихому, поэтому, когда появился Алексей Улюкаев, тот с воодушевлением передал ему полномочия выступать от лица Центробанка. Точнее, выступать лицом. Отныне тучное тело зампреда с азефовскими толстыми губами стало олицетворением экономической политики России. Говорящая голова плямкала губами и сопела в телекамеру, выдувая из себя все новые ноу-хау политики ЦБ. В частности, в 2006 году Улюкаев заявлял о готовности Центробанка сделать рубль конвертируемым, а осенью 2008 года успокаивал народ тем, что «Россия скоро минует стадию кризиса и восстановит свой прежний потенциал». Каждый раз Улюкаев «пробивал дно», как говорят в интернет-сообществе.

Весной 2013 года наш герой рассматривался в качестве кандидата на пост председателя правления Центробанка, но в конце концов на эту должность Владимиром Путиным была рекомендована Эльвира Набиуллина. Улюкаев обиженно занялся публицистической деятельностью, например написал научную работу, посвященную дефолту 1998 года, «В ожидании кризиса: ход и противоречия экономических реформ в России». Регулярно писал в журнал «Открытая политика», который сам же учредил вместе с Гайдаром, сам, видимо, и читал. Говорить, что эти статьи как-то или на кого-то повлияли, не приходится.

Лучше дело шло со стихами — без шуток. В издательстве «Вагриус» вышел довольно симпатичный сборник стихов «Огонь и отсвет», а потом и «Чужое побережье». Из него мне запомнилось такое стихотворение:





Играешь на разрыв аорты,
Потом аорту разрываешь,
Не знаешь, ты живой ли, мертвый,
Не знаешь,


Зачем играл, зачем пылил
По этой кривенькой дорожке.
К богам стремился. Только сил
Не рассчитал немножко.





Возможно, это лучшее его стихотворение, во всяком случае до тюрьмы. Какой он вообще был, этот министр? Говорят, Улюкаев был склонен к эпатажу. С подчиненными он особо не церемонился, ценил русский мат и вольготно его использовал. Часто бывал в ярости, и не только с подчиненными. Известным эпизодом стал случай в самолете, когда взбешенный причмокивающий Улюкаев стал орать на пилота за то, что его жене не дали сесть в бизнес-классе. В итоге обиженный зампред Центробанка улетел на личном самолете Германа Грефа.

Незадолго до своего назначения он обрушил на головы телезрителей умозаключения самого сомнительно качества. Так, он отметил, что ставки по кредитам в июне 2013 года соответствуют «исторически сложившимся». Причинами стагнации, по мнению Алексея Валентиновича, являются уменьшение внешнего спроса и исчерпание возможностей. При нынешних загрузках мощностей и уровне занятости восстановление невозможно. Поэтому, по его мнению, нужно не ослабление курса, а рост инвестиционной активности. И все в таком же воздушно-отвлеченном духе. Аж во рту сладко становилось!

Не может быть, чтоб только память Нас по кругам своим вела, Своими крепкими руками Листая вечные «дела»:

«Хранить всегда» — шутить беспечно Над каждой выходкой страны? Она же вечна, вечна, вечна, Как красноплощадный гранит!

А потом действующего министра арестовали. Кстати, интерес к аресту до боли похожего на плакатного Азефа Улюка-ева спадает — ну арестовали, привычно даже. Но помочь ему теперь некому. Гайдара давно уж нет, а Чубайс и сам загнан в ловушку незадачливым протеже. Современные политики лишены того романтического флера, который украшал деятелей девяностых. Что же все-таки построил Владимир Путин? Чем современные молодые наркомы отличаются от тех, кто достался ему по наследству от Ельцина?

Свиные глазки Евно Азефа, улыбка Лаврентия Берии — вы такого больше не увидите. Полистайте назад эту книгу, выдохните.





Езжай, мой сын, езжай отсель.
На шарике найдешь теперь
Немало мест, где шаг вперед


Необязательно пятьсот
Шагов назад, где, говорят,
Не все всегда наоборот,


Где не всегда конвойный взвод
На малых выгонят ребят,
Где не всегда затычку в рот,
Бывает — правду говорят,


Бывает голова вверху,
А ниже — ноги,
Где в хлеб не сыпали труху
И не смеялись над убогим:
Ха-ха, хе-хе, хи-хи, ху-ху.
О боги!





При чтении последних строчек я задумываюсь не о священных монстрах, а о потерянных поколениях, вброшенных в плавильный котел девяностых. Мы много говорили о тех, чей стремительный взлет в девяностых был прерван так называемым буржуазным термидором. Но в России с 1991 года выросло уже не одно и даже не два, а целых три «потерянных поколения», к одному из которых принадлежит и сам автор.

Первое — это поколение моей супруги, родившейся в 1970-х годах. Ко времени крушения Советского Союза это поколение только-только успело окончить институты или отслужить в рядах армии, побывать в Чечне. Это то поколение, на которое обрушились осколки десятков стен, две из которых — Берлинская и Кремлевская — обнажили внутренние и внешние противоречия старого мира. И гротескный мусор мира нового, который лакировали под витрину цивилизаций большегубые Гайдар и Улюкаев, рыжий Чубайс и Альфред Кох, маскировавшийся под демократа. Именно им, не Ельцину, принадлежат эти болтающиеся на исторических улицах неоновые вывески.

Второе поколение — дети восьмидесятых, последние солдаты, «рожденные в СССР», для которых красная Россия — это воспоминания детства, сентиментальные, но грубые своим переходом в мир девяностых. Как слепые котята, они еще не могли наблюдать, но слышали моторы танков у Белого дома и треск вертушек в небе Кавказа, удивленные тем, что их не добили прикладами. Их опаивал молоком плейбой Немцов на коленях у стареющего грузного Ельцина. Голосуй или попадешь в ад, говорили они.

Ну и третье — это поколение девяностых, родившихся уже при термидоре, сказки для которых писал не Борис Абрамович Березовский, а Сурков. Второстепенная фигура пред лицом масс и событий революции девяностых, Путин обнаружил себя как бесспорный вождь термидорианской бюрократии, как первый в ее среде. Бюрократия победила не только патриотическую оппозицию. Она победила режим Ельцина. Но дала всходы не те, что от нее ожидали патриоты и озлобленные дельцы реформ.

Главной проблемой термидора, как и любой реакции, является заморозка статус-кво.

Все три мной означенных поколения, которые застали сбитых летчиков, включая последних, вроде Улюкаева, оказались в положении еще более тяжелом, чем наши антигерои: смог реакции не дает взлететь, социальные лифты передвигают неталантливых (девяностые, при всех их грехах, были временем для талантливых и смелых). Но в этих поколениях, даже в том, появившемся во время термидора, начинают зреть правильные плоды, хотя обезличенная госмашина и видит их в роли сорняков.

Три «потерянных поколения» — это уже как минимум тридцать лет утраченного времени. Исторического, культурного, всякого. Выжженной пустыни или космоса, в котором клубятся нереализованные мечты, литературные памятники, горящие маячки, заботливо раскинутые проповедниками девяностых, того времени, где, как в стихах Улюкаева, голова снизу, а выше ноги.

Глава 20. Вместо заключения

К сожалению, здесь невозможно охватить весь спектр других, стремившихся, но так и не попавших в большую политику персонажей. Они серьезно на это претендовали, у них были шансы, улицы, идеи. Представляется уместным познакомить читателя с некоторыми трибунами и вождями, которые формировали идеологический дискурс самобытного времени. Этот очерк был написан специально для Life, однако он удачно дополняет политический треш-роман.

Анатомия политического забвения: куда исчезли вожди и трибуны девяностых?

Еще недавно эти люди претендовали на политический вес и были готовы устроить революцию, собрав под свои знамена сотни тысяч сторонников. В первую очередь речь идет о лидере всех левых Викторе Анпилове, причудливом вожде правых Александре Иванове-Сухаревском и «красно-коричневом» полковнике Викторе Алкснисе, входившем в десятку самых популярных политиков девяностых. Где сегодня вожди и трибуны неспокойных девяностых? Как каждый из них встретил политическое увядание? И готовы ли они повторить триумф прошлого?

Трудно быть Блоком

Мы встретились с Александром Сухаревским в ресторане в центре Москвы. По-прежнему элегантный, несмотря на все попытки убить его — неутомимый и очень остроумный.

Слегка прихрамывая, он подошел к столу и сразу объяснил, что несколько лет назад выпал из окна: «В результате перелом позвоночника. Но я не унываю».

— Политикой я не хотел заниматься, — предвосхищая мои вопросы, говорит Александр Кузьмич. — Политика — это дело скучное, неинтересное, в этом мы можем убедиться, глядя на сегодняшнюю Государственную думу и тех людей, которые называют себя политиками.

Заявление это вполне можно счесть кокетством, потому что старшее поколение должно помнить, что крепкие ребята из Народной национальной партии были вполне себе движущей силой политического бронепоезда конца прошлого века и начала уже этого века. Самый известный из них — Максим Марцинкевич (Тесак).

Итак, Александр Иванов-Сухаревский, по меткому выражению писателя Лимонова, «человек в белых перчатках», пришел в политику после не очень удачной режиссерской карьеры — самыми известными из его работ стал фильм «Корабль» (1987 г.) и главная роль в фильме «И вечный бой… Из жизни Александра Блока». В девяностых, на заре политической карьеры, он сменил несколько партий и движений. Известно, что Александр Кузьмич входил в члены «Русского национального собора» и «Русского национального единства», а потом, в 1994 году, неудавшийся драматург создал Православную партию, зарегистрировав ее как Народную национальную партию (ННП).

Режиссер со свастикой

Сухаревский начал так, как начинали все революционеры, всегда и везде. Он выступал на улицах, площадях, благо что тогда — в самом начале девяностых — этих уличных митингов было множество. Выступай, сколько сил есть. Он мелькал со своими соратниками всюду и домелькался до того, что в 1998 году против него возбудили уголовное дело за экстремистские высказывания. Дело дошло до суда, молодой трибун был взят под стражу и отправлен в Бутырскую тюрьму. Отсидел он в общей сложности чуть больше полугода, потом за него дали поручительство депутаты Госдумы, в том числе генерал-полковник Альберт Макашов. В итоге Сухаревский был отпущен под подписку, а после амнистирован.

— Когда рушились основы Советского Союза, — вспоминает Александр Сухаревский, — русские интеллигенты, активисты и часть диссидентов искали, куда примкнуть. Я вышел на арену политической борьбы после 1993 года, потому что я увидел, что национально-патриотическое движение потерпело разгром: были арестованы депутаты (Верховного Совета), арестованы и убиты бойцы РНЕ, а большинство политических партий попало под запрет указом Ельцина. Тогда вместе с патриотами и монархистами мы создали Народную национальную партию. Поскольку ни радио, ни телевидение не могло нам дать площадку, мы придумали газету, которая буквально за год стала сверхпопулярной, что повлекло за собой множество интересных событий…

Импичмент похоронил национал-патриотизм

И действительно, ННП набирала бешеную популярность: листовки, газеты, митинги — это далеко не полный набор инструментов, которыми оперировал Сухаревский. По его словам, именно поэтому власти дали зеленый свет его главному конкуренту — «Русскому национальному единству» Александра Баркашова. Поэтому вовсе не удивительно, что в 1998 году именно баркашовцы готовят покушение на неистового режиссера.

— 3 апреля 1998 года они пришли ко мне домой, чтобы убить меня, но, как видите, не получилось. Уже через месяц после покушения был самый широкий и представительный съезд РНЕ, куда съехалось несколько тысяч делегатов. Это был настолько сильный съезд, что Баркашов даже стал хамить Лужкову. Параллельно съезду я готовил большой марш, идею которого потом присвоит Дмитрий Демушкин, но вскоре меня посадили.

Этим заканчиваются девяностые годы, потому что в 1999 году режим вообще дышал на ладан — в апреле готовился импичмент Ельцину. Ни для кого не секрет, что подъехала машина с коробками денег к Госдуме и в ней был выделен отдельный кабинет, куда приглашали любого депутата.

И они — это сами депутаты говорили — от ста до ста двадцати тысяч долларов давали за то, чтобы парламентарии не голосовали за импичмент Ельцину. С этого началось крушение и национально-патриотического движения, и самой власти: на смену кланам девяностых пришел энергичный Путин, — рассказывает политик.

Речь идет о запуске процедуры импичмента — президент Ельцин обвинялся Государственной думой по четырем пунктам: развал СССР, развязывание войны в Чечне, ослабление обороноспособности и безопасности России, роспуск Верховного Совета в 1993 году. Факультативно рассматривался вопрос о «геноциде российского народа». В Госдуме была создана специальная парламентская комиссия по рассмотрению вопроса об импичменте во главе с членом фракции КПРФ Вадимом Филимоновым (председатель), Виктором Илюхиным (КПРФ) и Еленой Мизулиной («Яблоко»). В результате голосования ни одно из обвинений не получило поддержки квалифицированного большинства депутатов, и процедура была прекращена.

«Родина» на крови

К тому времени, когда Александра Иванова-Сухаревского в 1998 году выпустили из тюрьмы, могущественное движение РНЕ в буквальном смысле исчезло, а вот ННП, напротив, сделала большой скачок, но эхо девяностых преследовало Сухаревского по пятам. Он не очень любит вспоминать про те дни: он лишился глаза, карьеры и славы. Теперь он все время ходит в черных очках, изможденный, переломанный, со сложной судьбой и взорванным будущим.

Заключительным актом драмы для Сухаревского стал взрыв в партийном офисе 3 октября 2003 года. Режиссер-националист выжил, но лишился глаза. По версии следствия, Иванов-Сухаревский сам заложил бомбу, инсценируя покушение, но слишком много несостыковок в такой версии.

Взрыв этот, хоть и не убил режиссера, все равно похоронил его. Сухаревский сошел с политической сцены, а возглавляемая им некогда могущественная партия канула в Лету.

На московском марше «Антикапитализм-2016», который прошел летом, лишь немногие узнали в одном из шагающих рядом с ними соратников Александра Иванова-Сухаревского. В среде молодых «красных» более известны другие персонажи. Например, Дмитрий Демушкин, организатор русских маршей. Или Александр Белов-Поткин, недавно осужденный на немалый срок за экстремизм, а также мнимые или реальные махинации с активами казахского олигарха Аблязова.

— Как только ты близок к политическому успеху — тебя сразу устраняют, не важно как, но устраняют. Был такой блок «Родина», созданный на моей крови. Тогда ННП активно сотрудничала с Бабуриным: мы вместе с ним сделали партию «Возрождение», и я был кандидатом в депутаты именно от блока «Родина». Но не я один — еще сто активистов партии ННП были в списках «Родины»! 3 октября 2003 года мне заложили бомбу мощностью в восемьсот граммов в тротиловом эквиваленте и взорвали. Через день меня и других членов партии вычистили из блока «Родина» и поставили других. Так родился этот блок — на моей крови. Так и закончилось движение девяностых годов. Здесь даже нечего добавить.

Александр Кузьмич встает из-за стола. Видно, что физические нагрузки даются ему не легко. Чтобы утешить, говорю, что «Родина» на выборы в Госдуму не прошла. Он отмахивается:

— Это было модно. В политике в наше время все быстро устаревает — год-два-три, и все, о тебе уже забыли. Поэтому для меня все это было вчера, а для современности — в прошлом веке. Так же и с «Родиной».

А что же стало с человеком, главным конкурентом Сухаревского и других националистов — с лидером РНЕ Александром Баркашовым?

В нулевых он переехал жить за триста километров от Москвы: у него два деревенских дома, хозяйство, гуси и куры. В свободное время Александр Петрович конструирует и вытачивает луки, как и его сын. Основная его политическая активность сосредоточена на страницах ультраправых в «ВКонтакте».

— Вы жалеете о чем-то из девяностых? — спросил я, разглядывая его коллекцию оружия.

— Я жалею, что не погиб тогда. Это вот честно. Замотался (было употреблено более резкое слово. — И. М.) смотреть на все, что происходит, — без обиняков ответил Баркашов. — Игорь, ты пойми, я — не политик. Я — православный. И потому я ни о чем не жалею, потому что все происходит так, как в воле Божьей. И в действительности все уже произошло от начала и до конца (земного). Так как у Бога есть Книга Жизни, в которой все и про всех написано. Слыхал про такую, наверное?

— Конечно.

— А вообще… России — охренеть (тут опять другой глагол. — И. М.) как повезло.

Кто вождь всех красных?

Звезда девяностых, Анпилов, последние 15 лет почти полностью пропал из виду — пару раз он был замечен среди протестующих на Болотной и Сахарова, где собственноручно раздавал газеты «Молния» — некогда популярное издание красно-коричневых. Один из самых перспективных политиков девяностых, настоящий хозяин улиц сейчас не в форме — соратники давно откололись, а их новый лидер сидит в тюрьме. Вы не знали? Его зовут Сергей Удальцов.

Контрреволюция в «Трудовой России»

В 2004 году все еще энергичный красный трибун Виктор Анпилов получил удар, откуда не ожидал, — о его низвержении заявило молодежное крыло партии «Трудовая Россия» — АКМ (Авангард красной молодежи под руководством Сергея Удальцова). Тогда судьба Анпилова была решена большинством голосов. Вердикт был следующим: Анпилов «лишь на словах декларирует радикализм, но на практике никаких реальных действий не предпринимает».

Тогда он потребовал, чтобы участники заседания покинули помещение, и сопроводил этот политический жест неполитическим — вызвал милицию, заявив, что на штаб совершенно нападение. После того как Сергей Удальцов вывел из подчинения «главного сталиниста страны» весь молодежный актив, активность Виктора Анпилова пошла на спад: его редко видят на публичных мероприятиях, ходят слухи о том, что он перебрался в Северную Корею или Венесуэлу. Конечно, эти слухи ничем не подтвердились — его обнаруживают в компании… с Жириновским.

Красный вожак в середине двухтысячных числится в советниках у председателя либерал-демократов. По его словам того времени, «Жириновский, в отличие от Геннадия Зюганова, «не бронзовеет» на ходу и слов на ветер не бросает». В 2012 году Анпилов даже становится доверенным лицом Жириновского на президентских выборах, чем смущает последних сторонников из числа сталинистов.

— Он не представлял больше того энергичного, неистового Анпилова, которым был в девяностых, — рассказал мне активист Авангарда красной молодежи. — Анпилов безуспешно пытался примириться с Зюгановым, потом вдруг его появление в ЛДПР. А ведь у него был реальный шанс возглавить все коммунистическое движение России. Теперь, когда идеология компартии теряет популярность, не думаю, что такая задача под силу не только Анпилову, но и Удаль-цову, который и поднялся за счет последнего.

Революция «ВКонтакте»

Идеологические поливы Виктора Анпилова прежние — он ругает власть, называет ее представителей казнокрадами, всех взяточников-чиновников предлагает расстреливать, как в Китае, а Думу призывает разогнать по причине ее «продажности». В целом современное российское государство, по Анпилову, — оккупационная территория. «Надо вести себя так, как будто власть захватили чужие люди, чуждые интересам большинства населения, — уверен он. И добавляет: — Сопротивляйся».

Сам вождь «Трудовой России» теперь сопротивляется в основном в социальной сети «ВКонтакте», где он прослушивает любимых исполнителей («Битлз», Олег Погудин и Лидия Русланова) и выкладывает манифесты собственного сочинения, в которых клеймит «режим» и верит в возрождение Советского Союза, и не только в России, но на всей планете Земля.

— Реально Россия скатывается на задворки мировой цивилизации, — уверен Виктор Анпилов, — порочную систему президентской власти надо менять. Парламентские и президентские выборы идут во вред нашей Родине, лишают ее народы исторической перспективы. Избавление придет через возрожденную систему Советов, избираемую на прямых, открытых выборах в производственных, научных, студенческих и ветеранских организациях и делегирующую однажды избранных депутатов непосредственно на Всесоюзный Съезд Советов. Такой Съезд, руководствуясь выраженной волей народа, будет полномочен назначать главу государства и заслушивать отчет главы государства о его деятельности на высшем посту, — и дальше добавляет: — Да здравствует возрождение советской власти на всей планете.

Революция отменятся, расходимся

Попытки вернуть былую славу звезды девяностых предпринимают до сих пор: в прошедших выборах кроме Алксниса принял участие «красно-коричневый» ветеран патриотического движения Сергей Бабурин. Оба, кстати, ветераны Государственной думы. Впрочем, в этот раз в Госдуму попасть старым патриотам не удалось — то ли была плохая агитация, то ли попросту про них уже забыли.

— Девяностые годы — это удивительное время, — рассказал мне лидер «Коммунистов России» Максим Сурайкин, — удивительное хотя бы тем, что именно из этого междуцарствия появилась и наша политическая система. Да, благодаря в том числе и «звездам девяностых». Просто изменилось время, изменилась страна, менялись форматы, исчезали одни движения и на смену им приходили другие, формировалась новая система, и, конечно, не все могли, по самым разным причинам, запрыгнуть в новый состав поезда «Россия». Конечно, многие из них сейчас мечтают о реванше — как правые, так и левые или демократы, но к этому серьезно относиться не нужно.

Эпилог

Когда я заканчивал книгу, мне позвонил байкер Саша Хирург со сногсшибательной идеей: обратиться при личной встрече к Владимиру Владимировичу с просьбой отобразить на государственной атрибутике советские символы. Суть этой идеи сводилась, в сущности, к тому, чтобы добавить к орлу звезду Победы и традиционное обрамление герба СССР из колосьев.

По Сашиному замыслу, настало время Российской Федерации закрепить преемственность от Советской и императорской России.

«Недурно» — так тогда я подумал.

— Герб России, Игорек, — объяснял мне Хирург, — это символ государства, сакральный знак наших прошлых и будущих побед. В первую очередь мы должны закрепить преемственность нашего государства. Нынешний герб — двуглавый орел — это преемственность от Российской империи. Но мы должны также показать, что родом из СССР — из гагаринского броска в космос, первого спутника, могучей Советской армии и, конечно, титанической, священной Победы в Великой Отечественной войне. Этот героический подвиг, звезда Победы, нашел свое отражение на нашем гербе.

«Да, да… Преемственность…» — вдруг подумал я, а ведь и действительно мы живем в стране, не помнящей родства. Ведь откуда-то и куда-то летели все эти летные экипажи с Ахматом-хаджи, Борисом Абрамовичем и Миш-Мишем.

И Улюкаев куда-то ведь летел со своими чемоданами, пока не приземлили.

— Новое время требует новых символов, — оборвал мои мысли Саша. — Мы подошли к вопросу с позиции переосмысления нашего наследия. Ведь, когда принимался современный герб, все советское подвергалось обструкции. После того как Владимир Владимирович Путин вернул России ее жемчужину — Крым, к россиянам вернулось чувство гордости. Мы вспомнили: да, мы великий народ, именно мы одержали победу в страшной схватке с объединенной гитлеровской армией Европы. Пусть сейчас либералы, наймиты ЦРУ, представители национал-оранжизма воют, что это возвращение к Советскому Союзу. Пусть называют как хотят, а нам надо поставить точку.

Сейчас мы видим образование новой России, новой империи. Такой империи не было еще в мире. Она сильная, дружная, единая, справедливая. Эта империя основана на братстве народов, патриотизме и любви к Родине. Это не имеет отношения к капитализму девяностых или коммунизму. Это новое. Мы с вами на пороге мирового открытия, совершенно новой формации, новой Российской империи, которую мы все вместе построили с нашим президентом В. В. Путиным. И эта империя имеет право на свою геральдику.

Он верил в то, что говорил, черт возьми. Внутри словно что-то щелкнуло.

Так давай, читатель, и мы перевернем злую страницу нашего страшного прошлого, улыбаясь разбитыми ртами новому термидору, который Хирург называет Пятой империей.

Избранная библиография

Анпилов В. Наша борьба. М., 2002.

Беляк С. Адвокат дьяволов. М.: Центрполиграф, 2014.

Записки адвоката Беляка http://www.apn-spb.ru/publications/article12890.htm.

Ельцин Б. Исповедь на заданную тему. М., 1990.

Ельцин Б. Президентский марафон. М., 2000.

Жириновский В. Иван, запахни душу! М., 2007.

Лимонов Э. Анатомия героя. М., 1998.

Масхадов А. Мой отец — чеченский президент. 2010.

Миронов Б. Битва с игом иудейским. М., 2012.

Прилепин З. Летучие бурлаки. М., 2015.

Салтыков-Щедрин М. Сказки. СПб., 2013.

Троцкий Л. Сталин. М., 1996.

Улюкаев А. Восемь строк о свойствах // Знамя. 2015. № 1.

Хакамада И. Sex в большой политике. Самоучитель self-made woman. М., 2006.

Хинштейн А. Ельцин. Кремль. История болезни. М., 2007.

Хлебников П. Разговор с варваром. М., 2003.

Хоффман Д. Олигархи. Богатство и власть в новой России. М., 2007.

Об авторе

Игорь Молотов окончил Санкт-Петербургский государственный университет кино и телевидения, изучал историю, археологию, историческую этнографию, историю религий, философию, психологию. Владеет украинским, белорусским, сербским, хорватским, черногорским, боснийским языками.

Работал на ТВ, заместителем главного редактора онлайн-СМИ «Русская планета», журналистом еженедельной газеты «Завтра», политическим обозревателем газеты «Известия». Публиковался в различных онлайн- и печатных СМИ, в том числе — «Кавказская политика», Правда. ру, «Свободная пресса» и другие. Отмечен благодарностью и грамотами Государственной думы, а также наградами правительства РФ. Автор нескольких поэтических и публицистических сборников («108 лет…», «Сабля ислама») и документальной книги «Черная дюжина», участник проекта администрации президента РФ (автор книги) — «Россия — страна победителей». Принимал участие в качестве наблюдателя в военных конфликтах в Южной Осетии, в Донецкой народной республике.