Так как жилой модуль вращался, за иллюминаторами черный звездный простор сменился видом богатого водородом, но теперь запретного газового гиганта.

– Мы продолжаем модифицировать и улучшать нашу уборочную технику. Должно быть безопасное решение.

– Безопасное, да – но не с эффективностью в одну десятую часть, – подытожил Джесс.

Гигантская плавильная печь и плавучие космические доки гавани Оскувеля были заняты прессованием тонких листов прочного металлического полимера. Толщиной всего лишь в несколько молекул, каждый туманный парус покрывал район, по площади почти равный маленькой луне. Спрессованные в тонкую ткань листы упаковывались в контейнеры для заброски далеко в облако межзвездного газа, где их открывали и собирали в них туман. Другое высокотехнологичное оборудование Оскувеля получало чистый водород из кометного льда.

– Получение экти любым другим путем однозначно займет чертову уйму времени, – проворчал Келлум.

Звякнул персональный канал связи и раздался звонкий голосок Зетт.

– Сдаюсь, пап! Вся разгрузка закончена. Джесс все еще здесь?

– Действительно здесь, моя радость, – откликнулся Келлум.

– Джесс, хочешь прогуляться со мной на грузовой корабль? Мы можем посмотреть кольца…

– Я тут ненадолго, Зетт, прости, но… обязанности клана… – начал Джесс.

– Твои проблемы, – легкомысленно перебила его Зетт. – Когда-нибудь ты пожалеешь об этом.

После того, как связь с ней была прервана, Джесс взглянул на Келлума.

– Может быт и пожалею, – задумчиво протянул он.

9. ТАСИЯ ТАМБЛЕЙН

Боевая группа EDF пересекла пространство лишь ради тупой демонстрации силы, просто чтобы напугать непокорных колонистов Айреки. Эту работу мог бы сделать любой из трех усиленных «джаггернаутов», но адмирал Шейла Виллис подключила еще и пять вооруженных платформ-«тандерхедов», десять средних крейсеров типа «Манта» и шестнадцать полных эскадрилий истребителей-реморов.

Седьмой Соединенный флот ворвался в систему, как разъяренный бык. Командиру платформы Тасии Тамблейн казалось, что с поражающей воображение силой, брошенной на горстку мятежных колонистов, явно переборщили – не говоря уже об огромных расходах звездолетного топлива. Как же EDF думает воевать с настоящим врагом?

Тасия вошла в отдельную командирскую каюту под капитанским мостиком «тандерхеда». Там на виртуальное совещание – в виде голографических проекций – собрались адмирал Виллис и все командиры кораблей. Адмиральский флагманский «джаггернаут» был окрещен «Юпитером» в честь древнеримского бога, а также в память о первом огромном поражении в битве с гидрогами.

– Я хочу закончить эту миссию без лишнего риска – если это возможно, – адмирал всегда выражалась кратко. Ее короткие серые волосы были тщательно зачесаны назад. Она выглядела строгой пожилой учительницей и говорила с характерной медлительностью. – Фактически, я предпочла бы вообще обойтись без стрельбы. Айреканцы не враги, просто их правительство взяло неверный курс.

Тасия кивнула, соглашаясь с позицией командира, но знала, что ее голос здесь будет последним.

– Со всем почтением, адмирал, – с обычным высокомерием вступил командир Патрик Фицпатрик Третий. – Любой, кто игнорирует прямые указания короля, формально является врагом. Только иного рода, – у молодого человека было породистое лицо, темные волосы и темные глаза, тонкие, будто нарисованные, брови.

Тасия подавила раздражение. Она выручала Фицпатрика не раз и не два, в реальном бою и непредвиденных ситуациях, к тому же она до сих пор не простила ему стремления быть или хотя бы казаться выше других. Во времена их учебы в военной академии на Луне ей приходилось с кулаками доказывать Фицпатрику ошибочность его непомерных амбиций и бессердечных поступков, но даже заключение в изолятор не сумело изменить его чванливой позы.

Однако Фицпатрик играл в политику лучше нее; плюс, его бабушка, Маурин Фицпатрик, была президентом Ганзы во времена короля Бартоломео, так что у него были привилегии. Тасия тоже продолжала семимильными шагами продвигаться по карьерной лестнице, но ее путь наверх шел черед постоянные испытания. Теперь Фицпатрик восседал в капитанском кресле на крейсере типа «Манта», а Тасия командовала большой платформой-«тандерхедом». И обоим еще не было двадцати.

Виртуальная адмирал Виллис охватила взглядом всех командиров.

– В любом случае, наши действия должны только призвать к дисциплине, они не должны быть направлены на агрессию.

– Да, – подтвердил Фицпатрик. – Давайте по-отечески надерем им задницы!

Как считала Тасия, он мог бы сунуть башку в полный вакуум – ему это навряд ли повредит.

Она восхищалась тем, что успели сделать колонисты Айреки за сорок лет со времени основания поселения. Возможно, не столь выносливые и изобретательные, как Скитальцы, они показали настоящую твердость характера. Айрека могла стать сильным и независимым аванпостом, и харизматичная Великая Защитница Сархи приняла трудные решения для выживания ее народа. Что в этом плохого?

Но безымянные и неузнанные «наблюдатели» Ганзы – ласковое словцо для обозначения шпионов, подумала Тасия – проникали в колонии, чтобы контролировать ситуацию изнутри. Один из таких шпионов отправил в EDF рапорт о том, что айреканцы нелояльны.

Генерал Ланьян воспринял вызывающее поведение жителей Айреки как личное оскорбление. Отправляя боевую группу, он возмущенно сетовал:

– Только пять лет назад айреканцы умоляли нас защитить их от банды пиратов-Скитальцев. Как видно, недолгой была их благодарность!

Тасия сдержалась, как и положено подчиненному, но замечание командира ее задело. Хотя Ганза все еще использовала этот инцидент, чтобы создать предвзятое мнение о Скитальцах, пират Ранд Соренгаард был исключением, и большинству Скитальцев не нравились его поступки. Тасия боролась с такими наветами на протяжении всей своей военной карьеры.

Офицер-навигатор заговорил по связи с «Юпитера» и прервал конференцию.

– Входим в систему Айреки, адмирал. Всем кораблям занять позиции согласно плану игры.

– Очень хорошо, господа, – сказала адмирал. – Мы соберемся снова после того, как услышим ответ Великой Защитницы. Это произойдет в течение часа… или мы можем здесь ненадолго застрять.

Тасия покинула каюту и поспешила обратно на капитанский мостик. Она надеялась, что адмирал спокойно удержит EDF от разборок с бедными поселенцами. Жаль, но, несмотря на превосходные боевые качества, среди Тасииных талантов отсутствовали тонкость и дипломатия.

Айрека была ничем не примечательной колонией, расположенной на границе территории Ганзы, рядом с Илдиранской Империей. Планетная система, дом для жалкой горсточки упрямых колонистов, не имела стратегической важности. Айреканцы зависели от посторонней помощи во многих жизненно необходимых вещах.

Тасия заняла свое место на капитанском мостике, объявила перекличку экипажа и последнюю проверку всех систем. Передала на «Юпитер»: «Тандерхед 7-5 к бою готов, адмирал».

Виллис отозвалась быстро… и Тасия надеялась, что «быстро» станет фигуральным обозначением этой операции. Айреканские колонисты не могли бы выстоять и часа против огневой мощи эдди.

Командир крыла Роб Бриндл, ее друг и возлюбленный, отрапортовал из катапультирующего отсека:

– Элитная эскадрилья реморов к атаке готова, командир. Могу я развернуть его или ожидать, пока айреканцы зашевелятся?

– Открой выходные шлюзы, пока ждешь в командном отсеке, командир крыла, – ответила Тасия. – Едва айреканцы увидят, на что мы способны, они капитулируют.

– Командир, наблюдается активность в районе космопорта внизу, – доложила офицер за сканером. – Колонисты мобилизовали корабли… большую их часть, – женщина тронула кнопку передатчика в ухе. – Великая Защитница объявила тревогу гражданкой обороны, сигнал для эвакуации, граждане направляются в убежище! – офицер подняла на Тасию изумленный взгляд. – Они думают, мы собираемся сбросить атомную бомбу.

– Черт, они могли бы лучше знать, что бывает потом, – выругалась Тасия. – Айрека – это колония Ганзы, и мы – Земные Оборонительные Силы, – но в глубине души она сомневалась, не зная, как далеко могла бы зайти адмирал Виллис.

Адмирал послала приветствие Великой Защитнице, ее располагающий тон таил угрозу.

– Мадам, с вами говорит адмирал Шейла Виллис, военачальник Сил Защиты Земли, и Седьмой флот. Я командую защитой данного сектора пространства, но вы, кажется, забываете, кто намазывает маслом ваш хлеб. Не так ли? – она подождала ответной реакции. Тасия представила, как жители административного центра на Айреке в панике прячутся под землей.

Выдержав паузу, Виллис продолжила:

– Сейчас я привела малую часть моих кораблей, чтобы напомнить: ваша планета относится к подписавшим Хартию Ганзейской Лиги. Немного усердия с вашей стороны, и вы найдете там все правила касательно поведения колоний. Вы присягнули на верность Королю.

В ее голосе зазвучали укоризненные интонации обиженной бабушки.

– Но как выяснилось, вы делаете запасы экти, поставленные вам через черный рынок. Вам должно быть стыдно! Ганза перед лицом величайшего кризиса, и король Петер просил всех своих подданных о помощи в централизации ресурсов. Почему вы решили не подчиниться? Ваше звездолетное топливо следует передать EDF, мы можем разместить его наилучшим образом и использовать для защиты человечества!

Хотя речь шла о примирении, тон Виллис был суров.

– Сейчас мы не хотим накала эмоций, но закон есть закон. Король изъявил желание простить вас, если вы немедленно капитулируете. Давайте не будем мешать все в одну кучу!

После того, как Адмирал закончила свое обращение, появилась нечеткая проекция, голограмма, скверная разрешающая способность которой демонстрировала отсталость айреканских систем связи. Великой Защитницей оказалась высокая стройная женщина илдиранского происхождения. Кожа ее была темно-коричневой, глаза почти черными, а волосы, тонкие, темно-голубые, заплетены в длинные, до пояса, косы. У нее был курносый нос и пухлые губы, грустно изогнутые уголками вниз.

– Адмирал Виллис, боюсь, мы не можем согласиться. Мое решение продиктовано заботой о моем народе. Меня пугает намерение EDF угрожать лояльной колонии Ганзы. Айрека уже пожертвовала многим на нужды войны. Мы отдаем все, что можем, и накапливаем экти только ради выживания.

Великая Защитница повела рукой, и изображение показало в ужасающих ракурсах истощенных, похожих на скелеты, детей, несжатые хлебные поля, полегшие из-за недостатка удобрений или слабой защиты от природных вредителей. От этой картины сердце было готово разорваться на части.

– Если мы отдадим вам резервы топлива, наши люди умрут от голода, наша колония зачахнет, и не пройдет и десятка лет, как Айрека превратится в планету призраков.

Тасия быстро поняла безнадежность рискованной игры айреканского лидера. Если адмирал Виллис вещала на прямом канале планетарного административного центра, сохраняя разговор относительно приватным, то Великая Защитница Сархи нарочно сделала свое заявление по общей связи, так, чтобы все солдаты могли слышать ее мольбу.

– Почему бы вам не взять воздух, которым мы дышим? Или глоток свежей воды из наших рек? Или немного солнечного света, что дает нашим хлебам возможность расти? Мы дорого заплатили за это экти и не можем позволить себе потерять его.

– Итак, все это очень трогательно… – начала адмирал Виллис.

– Пожалуйста, передайте королю, что мы сожалеем. Благодарю вас, – не ожидая ответа адмирала, Великая Защитница слегка нагну ла голову в формальном поклоне, после чего отключилась, оставляя тем самым решающее слово за собой.

На капитанском мостике Тасии члены ее экипажа были изумлены очевидной глупостью ответа айреканцев. Кое-кто даже недоверчиво хихикнул. Она твердо прекратила смешки:

– В этом нет ничего забавного.

Весь Седьмой боевой флот довольно долго хранил молчание, предчувствуя, что может скомандовать адмирал Виллис. Когда она обратилась к командирам, голос Виллис оставался спокоен, но в нем звучало разочарование:

– Над этой планетой объявляется интердикт. Ни одного корабля прибывающего или убывающего. Никаких поставок, никаких сообщений, так долго, как это потребуется.

Тасия расслабилась в кресле, успокоенная по крайней мере тем, что Адмирал не приказала немедленно атаковать. И обратилась к своему экипажу:

– Ну, что ж, приступим! Надеюсь, ни у кого не было планов на этот уик-энд?

10. КОРОЛЬ ПЕТЕР

Король завершил ритуал облачения, а попросту говоря – оделся.

По утрам слуги должны были наряжать его в разноцветные, богато украшенные и очень неудобные одежды (без сомнения, утвержденные и одобренные комиссией). Но он, отвергая эти условности, выбирал собственный наряд и отсылал лакеев, которые должны были помогать ему с кнопками и крючками. Матушка Раймонда Агуэрры, конечно, научила его одеваться.

Он небрежно бросил своему компи-учителю:

– Бэзилу не нужен лидер, – после многолетних поучений ОКСа о нюансах власти и риторики король Петер смотрел на старого робота лишь как на вместительную базу данных или исторический архив. Он шлепнул его по корпусу, будто человека по плечу. – Ему нужен актер.

Чуть ли не с первых дней своего правления Петер задумал сделать все, чтобы стать королем по-настоящему. Сначала играючи, он начал вводить незначительные перемены, чтобы стать хотя бы независимым. Несмотря на кричащие драгоценности и шикарные халаты, гардероб старого короля Фредерика давно устарел. Петер ввел в обращение хрустящую удобную униформу – серо-голубую с черным. Президент одобрил это начинание, уверившись, что близкий к прусскому стиль будет соответствовать облику государства в состоянии войны.

– Для тебя будет лучше оставаться на его стороне, король Петер, – лупоглазый компи-учитель был одним из тех аппаратов, что сопровождали первые корабли на их пути к звездам. Теперь ОКС служил Ганзейской Лиге для воспитания великих королей. – Но есть и более подходящая для тебя роль. Люди должны верить в тебя!

Петер слегка улыбнулся.

– Отлично! Пошли, и пусть нас видят на пути в ситуационную комнату.

Он был Раймондом Агуэррой, он вышел из дружной, но бедной семьи. Борясь за каждый грош, работал на тяжелой работе и что ни день общался с людьми на улице, научился понимать тех, что просто жили и на которых никто не обращал внимания.

Эти люди верно и искренне служили королю, но Бэзил, строя свои грандиозные планы, не принимал их во внимание. Президент преуспел в умении собирать целое из мельчайших деталей, и в этом он превосходил короля, но Бэзил никогда не снисходил до тех, кто был в самом низу.

Он не знал настоящего народа, только политические проекции и генеральные экономические концепции. Это делало его хорошим бизнесменом, но не лидером, который вызывает доверие…

С моральной поддержкой ОКСа, который тихо ехал рядом с ним, Петер направился в нижний просторный зал. Он улыбнулся испанке средних лет, полирующей алебастровый бюст короля Бартоломео.

– Привет, Анита! – он кивнул на статую, имевшую подозрительно совершенные черты лица. – Как ты думаешь, старый Бартоломео действительно выглядел так, или это идеализированный портрет?

Служанка просияла от королевского внимания:

– Я… я полагаю, что он такой, каким его увидели глаза скульптора, сир, – она оробела и опустила глаза.

– Держу пари, ты права.

Они с ОКСом продолжили путь по коридору к массивным дверям полированного дерева, входу в бывшую библиотеку, теперь переделанную в ситуационную комнату. Это помещение когда-то заполняли старые книги, такие потрепанные, что их уже невозможно было прочитать. Теперь полки были заставлены фильмами для просмотра на демонстрационных экранах.

Здесь регулярно встречались советники и офицеры-тактики, чтобы анализировать положение в колониях Ганзы и расположение илдиранских кораблей и флота EDF во всех десяти секторах пространства. Хотя ничто не обязывало его бывать здесь, Петер все же присоединялся к ним каждую неделю. Никто из экспертов на этом совете не мог отправить его прочь – без дозволения Президента Ганзы.

Но Бэзил не стал бы устраивать сцен. Когда вошел король, в сопровождении ОКСа, Венсеслас только утвердительно кивнул из кожаного кресла, казавшегося чересчур мягким.

В помещении бывшей библиотеки все уже собрались. Придворный зеленый священник Нахтон стоял рядом с тонким деревцем с золотой корой, внимательный и готовый к приему телепатических сообщений. Новости сюда также доставляла регулярная беспилотная почта, автоматические посланцы которой могли быть отправлены в самые дальние уголки при минимальных затратах экти. Они не только передавали сообщения во многие миры Ганзейской Лиги, но и производили аэросъемку, что документально подтверждало планы городов и численность населения. Таким образом, база данных по колониям постоянно обновлялась.

– Все еще ни слова от разведчиков Дасры, мистер Президент, – доложил адмирал Лев Стромо. – Уже неделя прошла с последнего сеанса связи!

Группа кораблей EDF была отправлена к одному из газовых гигантов, чтобы еще раз попытаться выйти на контакт с гидрогами. Это был явный популистский жест, без расчета на сколь-нибудь заметный результат. Враждебные чужаки игнорировали сообщения или давали резкий отпор всем мирным начинаниям.

Бэзил нахмурился.

– Я знал, что нужно было послать зеленого священника для более гарантированной связи, но у нас нет лишних.

Нахтон притворился, что не понял укоризненного намека.

Военные советники и специалисты по колониям просматривали новые данные, собирая воедино сложную мозаику цивилизации. На настоящий момент имелось шестьдесят девять единиц, принявших Хартию Ганзы, и минимальное число сателлитных колоний и незарегистрированных лагерей. Стратеги обсудили найденные перемены в развертывании кораблей, после чего техники несли изменения в схему, наглядно иллюстрирующую предположения о наилучшем развитии ситуации в Рукаве Спирали. Петер изучал детали, пытаясь выстроить умозаключения. Нахтон прикоснулся к тонкому стволу деревца и соединил свой разум со Вселенским Лесом. Так он получал известия от рассеянных по всему Рукаву Спирали наблюдателей зеленых священников. Брови Нахтона сошлись на переносице, и темные линии татуировки скомкались на лбу. Когда он закончил, его лицо выражало тревогу и отчаяние.

– Я получил сообщения от шести разных зеленых священников, четыре из колониальных миров, два с бортов дипломатических кораблей.

Бэзил резко выпрямился в кресле и кинул обеспокоенный взгляд на терокца:

– Что там?

– Были замечены боевые сферы гидрогов, пролетавшие сквозь населенные системы. Они не пытались вступить в контакт, но приближались к разным планетам, вероятно, сканировали их.

Петер указал на межзвездную карту.

– Укажите места, где были замечены вражеские корабли! Возможно, в их продвижении есть некая система…

– Только шестеро из моих корреспондентов видели гидрогов, – зеленый священник назвал ничего не говорящие имена звезд и обозначил соответствующие им участки мозаики. – Уск. Котопакси. Перекресток Буна. Палисад. Хиджонда. Третий Париж.

ОКС сделал шаг вперед, хотя уже и так получил высококачественную информацию, отсканировав детали на расстоянии.

– Эта картина не кажется бессвязной, действия гидрогов вряд ли направлены только на оборону. Учитывая, что зеленые священники есть не во всех колониальных мирах, легко можно было пропустить другие боевые сферы неприятеля.

Бэзил помрачнел.

– Ищите по файлам всех почтовых гонцов, просмотрите, не привезли ли они какую-нибудь информацию о гидрогах!

– Как следует из моего отчета, – заметил Нахтон, – боевые сферы не проявляют агрессию. Они ведут себя как разведчики.

– Гидроги не выходят просто для того, чтобы пошпионить вокруг, – сказал адмирал Стромо. Он был командиром Соединения Зеро, флота эскорта, разбитого над Юпитером. – До сих пор они появлялись исключительно с целью атаковать.

Голова короля Петера работала на полную катушку. Он изучал странное, будто случайное распределение красных лампочек, отмечающих места, где появлялись вражеские корабли.

– До сих пор! – с нажимом повторил он.

11. РЛИНДА КЕТТ

Если бы Рлинда была человеком другого сорта, то обязательно посетовала бы, что, мол, покинула ее удача. Но она не была мечтательницей. Вместо этого она скрестила руки на обширной груди и решительно пересмотрела свои действия. Такой неиссякаемый оптимизм раздражал более реалистично настроенных людей, но ей он только помогал.

Рлинда мерила шагами палубу своего корабля и составляла опись остатков груза. В целом, ей не казалось, что все так неисправимо плохо. По крайней мере, «До смерти любопытный» был пока что ее кораблем – несмотря на то, что по веселенькому указу короля Фредерика пятилетней давности ей пришлось «подарить» четыре других торговых судна EDF для якобы военных целей.

Несколько месяцев корабль Рлинды Кетт стоял на приколе в общественном доке на Луне. Было дешевле приземлиться при более слабой гравитации Луны, чем тратить дополнительное топливо на дорогу к Земле.

Но теперь она получила вторую квитанцию от администрации лунной базы, настоятельно требовавшей возместить просроченную плату за стоянку.

– И что мне с этим делать? – расстроено вздыхала Рлинда.

Военные так скупо распределяли экти, что она не могла бы позволить себе ни одного рейса даже на том единственном корабле, что у нее остался. Но несправедливость властей только росла, и вскоре назначили орбитальную плату, что позволило держать «Любопытного» лишь в доке. Почему ее не оставляют в покое? Возможность доставить радость любителям вкусненького и еще получить за это прибыль не слишком радовала среди этих административных проблем.

За последние годы Рлинда уже распродала большую часть своих запасов, соглашаясь на любую цену. Но во время войны было трудно спихнуть что-либо из высококачественных экзотических специй, что хранились на «Любопытном». Может, кто-то из служащих базы откроет маленький бизнес; а другой захочет произвести впечатление на свою девушку или супругу уникальными деликатесами. Рлинда даже могла посоветовать, как приготовить эти продукты, как отметить романтический момент.

В грузовом отсеке она перепаковала груз, чтобы он занимал как можно меньший объем. К счастью, маленькая сила тяготения Луны и долгая практика помогли ей. Рлинда пролистала впечатляющую инвентаризационную опись.

Она хранила для себя несколько мотков терокских древесных волокон, но теперь следовало продать их. Она обожала свой выходной гардероб из мерцающих тканей, но деньги были важнее. Еще у нее имелись шесть банок соленой икры, импортируемой из Дремена, и прекрасно сохранившееся мясо насекомых с Терока (неземное наслаждение – хотя Рлинда с трудом уговаривала местных гурманов отведать мяса жука). Здесь были банки с солеными рыбоцветами, маринованными скорлупками, мороженые куколки сладких червей (в их приготовлении использовалось быстрое замораживание, а не только охлаждающая упаковка) и никем еще не описанные экзотические фрукты и овощи из различных миров.

У Рлинды потекли слюнки. Она и сама была виртуозным шеф-поваром, к тому же знала кухню многих культур. Учитывая, что она всегда была не прочь вкусно покушать, неудивительно, что вес ее был таким внушительным. Рлинда считала это лучшей рекламой ее товаров.

К сожалению, когда для экономики настали трудные времена, люди распрощались с роскошью и, следовательно, с ее товарами, ибо все, что поставляла Рлинда, было лишь, как говорится, «на пробу». Глупые приоритеты! И так крайне трудно продать дорогостоящие вещи, польза которых мало ясна, а тут еще и кредиторы требуют платить по счетам!

Рлинда вернулась в командную рубку и тяжело опустилась в мягкое капитанское кресло, спроектированное специально для ее могучей фигуры. Она снова взглянула на злосчастную квитанцию. Может быть, это было последней каплей в ее долгах, но общая сумма не столь велика, чтобы требование оказалось таким жестким. У нее была возможность разделить с желающими нагреть на этом руки бутылочку вина, открыть особый черный шоколад и благодушно обсудить способ пересмотреть сроки. Рлинда внимательно уставилась на заголовок и прочла незнакомое ей имя – Б. Роберт Брандт. Видимо, нескольких бухгалтеров спешно прислали с Земли.

Но через несколько мгновений на ее губах возникла довольная ухмылка, а вскоре она уже вовсе откровенно расхохоталась. Рлинда заметила, что цифры служебного номера человека совпадают с датой ее последней свадьбы.

– Ты всегда был мошенником, Би-Боб!

Ее темные глаза блестели. Рлинда не была уверена, что привело ее в больший восторг: услышать о старом прохвосте или узнать, что официальная бумага была просто удобным прикрытием отправить ей личное сообщение.

Брансон Робертс – лучший из ее многочисленных экс-мужей и капитан торгового корабля – был откомандирован в EDF, а генерал Ланьян послал его с разведывательным заданием. Методы Би-Боба как торговца не были строго легальными, но он получил предостаточно выгоды и разделил ее с Рлиндой.

Она дешифровала текст послания, применив личный код, который они когда-то придумали. Текст сообщения был вынужденно краток. Вообще-то она предпочла бы, чтоб послание было передано голограммой Би-Боба, это вышло бы вдвойне пикантно, хотя у него никогда не хватало пороху подвергнуться сканированию нагишом.

Но когда она разобрала слова, то поняла, почему Би-Боб был столь осторожен.

«Сыт по горло вояками – не удивляйся! После семнадцати самоубийственных миссий решил заявить об уходе. Генерал намерен и дальше кидать меня из огня в полымя, пока я жив. Хватит с меня этого дерьма! Я решил сохранить свою шкуру и – что более важно – спасти „Слепую веру”. Захватив ее, постараюсь быстро исчезнуть. Надеюсь, у EDF не хватит ума меня выследить.

Если у тебя будет полный бак газа и желание навестить меня, прилетай на Кренну! Внедорожная колония, там я могу залечь на дно и развернуть черный рынок материалов для местных жителей.

С нежностью, твой Би-Боб».

Раскрасневшись от волнения, с непрошеными слезами на глазах, Рлинда сгорбилась в капитанском кресле. Би-Боб всегда был упрямый и импульсивный, с ним невозможно было существовать рядом и все же… чертовски хороший человек. Би-Боб не был обучен для военной службы – Рлинда могла прямо заявить это Ланьяну – и было преступлением злоупотреблять его особыми умениями.

Ох, неужели это любовь?.. Почему они оба так огорчились, когда их брак после пяти лет со дня свадьбы распался? Но Рлинда и Би-Боб все еще сохранили уважение друг к другу – и, да, что-то осталось от былой привязанности, потому они и были до сих пор деловыми партнерами.

Если бы она только знала, какие лишения ждут впереди, Рлинда могла бы проявить большее терпение к этому человеку во времена их супружества. Жизнь коротка, и так редко выпадает счастье!

Скомкав письмо, она вернулась в грузовой отсек и уже другими глазами посмотрела вокруг, спустила вниз бутылку портвейна из Новой Португалии и одну из банок икры. Рынок высококачественных продуктов может быть очень жесток в эти дни, но, в конце концов, сейчас можно и о себе вспомнить! Нет лучшего клиента, чем ты сам!

Она вовсе не собиралась тратить последние капли экти, чтобы слетать повидаться с Би-Бобом, но когда-нибудь шанс появится. Хорошо знать и то, что он жив и в безопасности. Рлинда извлекла недовольно скрипнувшую пробку из бутылки. Сегодня у нее есть повод для праздника, потому что и самая малость добрых вестей уже радует.

Она произнесла маленький, любимый тост – за тех, кто отправляется в полет – и торжественно подняла бокал.

– За тебя, Би-Боб! Оставайся благополучен, пока я снова не увижу тебя!

12. БЭЗИЛ ВЕНСЕСЛАС

Искра разрослась в пламя, затем стала морем огня, поглотившим планету.

«Проклятье, мы не собирались начинать войну! Это было лишь испытанием вновь открытой технологии!» – подумал Президент Ганзы.

В своем шикарном офисе под самой крышей Центра Ганзейской Лиги Бэзил Венсеслас просматривал видеозапись испытаний Факела Кликиссов. Он молча следил за тем, как на хроникальных кадрах водоворот облаков Онсьера вспыхивал, разгорался, как затем его охватывало пламя. Кто мог знать тогда о чуждой цивилизации, таящейся в глубине?

В ответ пришельцы разрушили научную наблюдательную платформу, испарили все четыре спутника Онсьера, уничтожили несколько шахт Скитальцев, наголову разбили части илдиранского Солнечного Адмирала и EDF, запретили всю дальнейшую добычу экти… и подло убили старого короля Фредерика. Неужели этого недостаточно?

Почти за шесть лет группы экспертов проанализировали эти записи секунду за секундой. Бэзил и не думал увидеть нечто новое, но все же зачарованно смотрел на то, как разрушается планета гидрогов. И не испытывал ни симпатии, ни жалости.

О мирных переговорах не могло быть и речи – чужаки не принимали извинений. Теперь Бэзил не ожидал ничего от последней миссии на Дасре – корабли не вышли на связь и теперь считались потерянными – но, по крайней мере, он сделал все для заключения мира. Он не знал, что еще можно предпринять в такой ситуации. Разве только…

Факел Кликиссов казался необыкновенной удачей, эта технология могла превратить прежде непригодные для обитания планеты во вполне пригодные. Эту технологию открыли два ксеноархеолога, откопавшие развалины древней и загадочной цивилизации Кликиссов. Когда-то эта цивилизация насекомообразных была великой межпланетной империей, но десять тысяч лет назад ее представители покинули свои города и сейчас гнили, как мусор, раскиданные по всей Вселенной.

Бэзил задумчиво улыбнулся. Может быть, Маргарет и Луис найдут еще какие-нибудь удивительные, оставленные Кликиссами устройства, которые Ганза сможет использовать для насильственного умиротворения этих наглых гидрогов…

Но он ничего не слышал об археологах за эти годы. Последним пришло сообщение о том, что Коликосы работают на Рейндик Ко с маленькой партией, включающей зеленого священника. Они никогда не просили лишнего, и Президент распорядился выполнять любые их разумные пожелания. Он не видел необходимости следить за ними.

Снова и снова прокручивалась хроника взрыва Онсьера – на увеличенной скорости, так что прекрасная планета мгновенно вспыхивала в звездном огне.

Бэзил стукнул кулаком по информационной заявке на личном служебном терминале, требуя последний отчет Маргарет и Луиса Коликосов. Недавно он получил отчаянное письмо от их сына, Антона, в котором он запрашивал об их местонахождении. Сообщение долго задерживали разные бюрократические каналы. Антон Коликос был лишь молодым профессором университета и не имел политического веса и положения. Очевидно, это был уже не первый запрос, отправленный Антоном…

Из отчета Бэзил с удивлением узнал, что все контакты с партией Коликосов прекратились вскоре после предъявления гидрогами ультиматума. Рейндик Ко не имела никаких каналов снабжения, кроме тех, по которым запрашивали в случае крайней необходимости, но снабженец известил бы руководство о поступившей заявке.

С ксеноархеологами был зеленый священник для организации связи в случае непредвиденных обстоятельств. Неудивительно, что у президента нет записей.

Но до сих пор… пять лет молчания? Понятно, почему их сын так сильно обеспокоен. Бэзил почувствовал озноб. Экспедиция бесследно исчезла. Почему их зеленый священник не послал сообщения? Венсеслас представил их, умирающих от голода в покинутом мире, потому что никто не заметил их отсутствия. Он испытал неловкость, когда как следует вник в детали.

Президент запросил последний отправленный ими официальный отчет. Знакомясь с выводами Маргарет о проделанной работе, видя, какой овладел ею энтузиазм, когда раскрывались тайны кликиссов, Бэзил почувствовал все возрастающее волнение. Возможно, что-то важное было на Рейндик Ко. Не упустил ли он замечательную возможность?

Маргарет Коликос обнаружила ранее неизвестные связи между исчезнувшей расой кликиссов и гидрогами и очень удивилась этому открытию. Она писала, будто они открыли еще одну новую поразительную технологию, но не уточнила, о чем идет речь.

И после этого отчеты не поступали.

В сильном смятении Бэзил покинул свой офис и спустился в подземку, что доставила его через обширный дендрарий под парком изваяний, прямо во Дворец Шепота.

По пути он столкнулся с амбициозной терокианкой Сарайн.

– Бэзил, мне нужно поговорить с тобой. Мы можем пообедать в моих покоях? – обратилась она к Бэзилу.

– Не сейчас, – он кинул на терокианку быстрый взгляд. Десятки красивых мужчин сидели бы у ее ног, как рабы, но молодую прекрасную женщину больше привлекали богатство и политическое влияние Бэзила. – Где зеленый священник? Мне нужно послать сообщение.

Сарайн наморщила лоб:

– Я только что видела Нахтона гуляющим по закрытому саду.

Бэзил ускорил шаг. Сарайн, не дожидаясь приглашения, последовала за ним.

Цветы и кустарники отмечали извилистый путь сквозь мир растений. Зеленый священник особенно любил гулять среди ухоженных зарослей папоротника в оранжерейном крыле Дворца Шепота. Сейчас он стоял на коленях перед закрытым прудом с золотистыми ивами, склоненными над водой.

– Нахтон, я прошу тебя об услуге. Пройдем к ближайшему вселенскому древу!

– Следуйте за мной, мистер Президент, – пятнадцать молодых вселенских деревьев в горшках были расставлены по периметру обширного дворца, и, отдельно, в правительственных комнатах, где связь была особенно необходима.

Пока они быстрым шагом шли по коридорам, Бэзил рассказывал.

– Партия археологов пропала несколько лет назад на планете, именуемой Рейндик Ко. С ними был зеленый священник, он вырастил группу вселенских деревьев для прямой связи. Я должен возобновить контакт с ними. Мы уже долго ничего не слышали о них.

– Бэзил, что за срочность? – заговорщицки подмигнула ему Сарайн.

– Не хочу опоздать на вечеринку, – в тон ей откликнулся Бэзил.

Когда Нахтон, наконец, опустился на колени рядом с молодым вселенским деревцем и сомкнул пальцы вокруг чешуйчатого ствола, он послал свои мысли через телинк, объединяясь со Вселенским Лесом, перебирая миллионы мыслительных линий.

– Его звали Аркас, – неожиданно произнес Нахтон. – Он вырастил там деревья, – татуированное лицо его омрачилось. – Все вселенские древа на Рейндик Ко мертвы. Контакт невозможен, – глаза зеленого священника блестели, выдавая сильное волнение. – Деревья мертвы. Почему… почему Вселенский Лес ничего не сказал нам?

Бэзил переваривал информацию, первоначальное удивление и беспокойство сменились настоятельной необходимостью что-нибудь сделать, когда он увидел реакцию придворного священника. Нахтон снова сжал рукой дерево, используя телепатию, чтобы отправить настойчивые запросы в лесную сеть.

Поглощенный своими мыслями, Бэзил направился в личный кабинет. Сарайн поспешила за ним.

– Что это значит, Бэзил? Ты можешь сказать мне?

– Пожалуйста, дай мне подумать! Это новая информация. Я не знаю еще, в чем здесь суть… но это может быть крайне важно! – Он пошел быстрее, оставив ее позади. Бэзил всегда мог снова пригладить взъерошенные перышки Сарайн. Еще лучше, если бы она пришла к нему и нашла несколько другой путь убеждения.

Из последних обрывочных сообщений явствовало, что партия Коликосов действительно наткнулась на нечто важное, но за их смутными намеками не последовал полный отчет. Проклятье, почему этот вопрос не встал раньше? И если зеленый священник был так очевидно встревожен, значит произошло что-то из ряда вон выходящее.

Несмотря на тяжелый кризис в Ганзе, такие сведения не должны были миновать персональный терминал Президента. Даже сейчас эта идея возбудила в нем подозрения и надежды. Возможно, археологи действительно открыли некое технологическое чудо, более действенное, чем Факел Кликиссов? Если кто и мог справиться с этой задачей, то лишь Маргарет и Луис Коликосы.

Бэзилу не нравилась мысль о том, что все концы этой истории потеряны. Он вложил бы необходимые средства в звездолетное горючее, нашел маленький корабль, свободный от выполнения важных заданий.

Президент задумчиво водил пальцем по подбородку. Внезапно он вспомнил о социологе и шпионе Давлине Лотце, внедренном в оставленную илдиранами колонию Кренна. Прикидываясь обычным поселенцем, Лотц постоянно что-то вынюхивал, рыскал по углам и потихоньку подбирал ключи к секретам илдиранской цивилизации. До сего дня у него было достаточно времени завершить там свою работу.

Да, именно Лотц, никто иной не подойдет… И Бэзил решил переназначить его на Рейндик Ко, разобраться, что произошло с археологами.

13. ДАВЛИН ЛОТЦ

На экстренном городском митинге Давлин Лотц внимательно слушал поселенцев, которые хотели бежать с Кренны.

– Мы должны немедленно убираться отсюда, пока все не перемерли от эпидемии! Это опять илдиранский мор!

Давлин предполагал, что навряд ли эта биологическая инфекция была совместима с человеческим геномом, но он не мог сказать это наверняка, потому как не являлся специалистом в области генетики. В конце концов, он был всего лишь фермером и гражданским инженером!

Давлин жил один в заброшенном илдиранском доме, который выхлопотал для себя.

Это был высокий темнокожий человек крепкого телосложения, с мягким голосом. Его левую щеку пересекал еле заметный шрам от несчастного случая – бутылка взорвалась и осколком ему порезало лицо. Отметины были чуть заметнее, чем Давлину бы хотелось, но он умел не привлекать к себе внимания. Это было обязанностью резидента – не выделяться.

Он помог своим товарищам поселенцам наладить систему водоснабжения, канализацию, метеостанцию и электропроводку, когда они восстанавливали поврежденную инфраструктуру колонии. Во время эпидемии, что изгнала илдиран с Кренны, прежние колонисты пожгли дома и разрушили генераторы и подстанции. Они покидали этот мир в панике.

И теперь, спустя пять лет, новая загадочная болезнь с пугающей скоростью распространялась среди жителей Кренны. У ее жертв вначале наблюдалась легкая респираторная инфекция, вскоре возникали характерные оранжевые круги на ногах и на плечах. Когда один старик умер от так называемого «оранжевого пятна», беспокойство достигло пика.

Одна из врачей колонии присутствовала на городском митинге – маленькая женщина с круглыми, как у совы, глазами. На сером, изможденном лице вымученной и неуместной казалась улыбка, но она выражала усталое облегчение.

– Думаю, у меня есть хорошие новости для вас, – толпа затаила дыхание, но женщина ничего не замечала. – Обследовав пятнадцать человек, заболевших синдромом «оранжевого пятна», моя группа нашла возбудитель инфекции. Я счастлива сообщить вам, что это заболевание не имеет никакого отношения к илдиранской ослепляющей лихорадке.

На переносном проекционном экране возникло несколько слайдов с электронного микроскопа с маленькими шариками и странными фигурами. Давлин узнал клетки человеческой крови с крупными чужеродными частицами.

– Возбудитель – просто амебоподобное одноклеточное, не относящееся ни к вирусам, ни к бактериям. У людей оно поражает главным образом кожу и легкие. Оно обитает, возможно, в воде или в чем-то еще, чем мы пользуемся, это естественная часть экосистемы Кренны.

– Оно собирается уничтожить нас всех? – ужаснулся кто-то.

– Вовсе нет, но вам, наверное, придется привыкнуть к оранжевым пятнам на вашем теле, – доктор улыбнулась. – Этот синдром дает воспаление кожи и обесцвечивание меланина. Возможно постоянное, но совсем не опасное.

– Но мой Аркадий умер! – возразила пожилая женщина.

– У Аркадия уже наблюдались рубцы в легочной ткани, и он был особенно уязвим. Синдром «оранжевого пятна» так же серьезен, как, например, пневмония. И так же поддается лечению. Все, что нам нужно, это широкий спектр противоамебных препаратов. У меня есть несколько упаковок в аптечке, но на все население их не хватит.

– Да, но мы не можем просто сбегать в местную аптеку и прикупить их по рецепту, – зароптали несколько голосов.

Человек по имени Брансон Робертс, один из новых членов колонии, поднялся, привлекая к себе всеобщее внимание.

– Я могу, – уверенно заявил он. Робертс был долговязым, с ровной светлой кожей и большими мозолистыми ладонями; волосы его напоминали серебристый пушок одуванчика.

Этот человек прибыл на маленьком торговом судне. Блеск новой никелировки выдавал смену имени корабля и его серийного номера. Либо Робертс угнал корабль, либо от кого-то скрывался.

Колонисты Кренны принимали любого, у кого был в собственности корабль, и кто, соответственно, мог совершить нелегальный рейс и добыть товары для черного рынка.

– На моем корабле еще хватит горючего на пару продолжительных рейсов, тем более что слишком далеко я и не собираюсь лететь, – он сунул руки в карманы комбинезона. Его легкая усмешка была подкупающей. – У меня есть связи в обход Ганзы.

«Конечно, ты можешь!» – подумал Давлин.

Через два дня медики Кренны вылечили пять самых тяжелых случаев синдрома «оранжевого пятна». Давлин работал над системой фильтров, предусматривая дополнительную защиту, чтобы перекрыть амебам доступ к хранилищу питьевой воды. Увидев выздоровление своих товарищей, народ успокоился.

Брансон Робертс крутился среди поселенцев, составляя «закупочный лист»: так он мог рассчитывать на полную загрузку в дополнение к необходимым антиамебным препаратам. Если уж он собирался использовать свой остаток звездолетного горючего, желательно было сделать пробег выгодным, или даже полностью окупить весь тур.

Не так далеко был самый закрытый мир Ганзы, где обслуживали богатых туристов.

– На Реллекере изнеженным гостям не позволяют большего, чем заноза, – сказал Робертс. – Уровень их медицинского обеспечения известен всем.

Давлин со списком запчастей, необходимых для насосной и фильтрующей станций, встретил Брансона в маленьком космопорте. Теоретически, ему следовало воспользоваться оказией и отправить отчет президенту Венсесласу, но шпион не горел желанием привлекать к себе внимание Ганзы. Ему нравилось здесь, на Кренне, он уже сам почти поверил в легенду об обыкновенном колонисте, сочиненную для прикрытия. С глаз долой – из сердца вон… во всяком случае, он хотел в это верить.

Илдиране назвали Кренну «миром звуков». Серебряные родники, падающие вниз каскадами воды. Семена местных трав здесь издавали гремящий звук, как крохотные маракасы, когда ветер тревожил их. Насекомые, жужжащие и басовито гудящие днем и ночью, создавали прелестный музыкальный фон. Низкие холмы покрывал лес с колючими зарослями свирельных деревьев. Когда дерево умирало, с него сходила мягкая кора и оставалась пустотелая трубка. Местные насекомые прогрызали в ней ходы и даже легчайший ветерок заставлял дерево звучать словно флейту.

Это было очаровательное место, гораздо лучшее, чем многие другие в жизни шпиона.

Робертс еще не ступил на борт своего корабля, как вдруг прозвучал резкий сигнал тревоги, он означал, что какой-то корабль вошел в атмосферу. Робертс обеспокоенно оглянулся:

– Кто мог сюда прилететь? – вырвалось у него.

Один из сменных городских наблюдателей радостно выкрикнул из дозорной башни:

– Это почтовый гонец! – Затем, еще громче. – Почта пришла!

Почтовый гонец был маленьким, быстрым корабликом с встроенной автоматикой, чуть побольше обыкновенного спутника. Во время эмбарго такие посланцы были единственным способом обмена информацией между планетами, на которых не было зеленых священников для телепатической связи. Они также делали подробные снимки известных Ганзе поселений.

Робертс выхватил список из рук Давлина и птицей взлетел по трапу на борт корабля.

– Иди, читай свою почту. Я вернусь сразу, как закуплюсь, – бросил он второпях. – Между прочим, если совсем погано будет: я слышал, что куриный супчик творит чудеса.

Робертс взлетел, даже не завершив стандартной предполетной проверки, – и, вероятно, прежде чем почтовый гонец смог опознать его. Торговый корабль пронесся в небе за считанные секунды до прибытия почтового гонца. Постовой спутник начал перенос доставленных файлов и сообщений в базу данных Креннской сети: письма от родственников, деловые отчеты, новости, копии концертных видеозаписей и оцифрованных романов.

Не было материала, который не доставил бы поселенцам радость от воспоминания о доме; Давлин нашел странным, что Ганза послала столь маловажную миссию сюда, на далекую Кренну. Он знал, что каждое действие Бэзила имеет причину. И шпиону было крайне любопытно, чего опасался Брансон Робертс.

Хотя у него не осталось родных или близких друзей, Давлин не удивился, обнаружив среди полученных писем сообщение и для себя. Записка от «брата» Саула читалась, как обыкновеннейшая история удачная женитьба, смерть старой родственницы, напряженный семейный бизнес. Но, забрав послание домой, он декодировал текст и узнал о своем новом задании от Бэзила Венсесласа.

Сердце его, конечно, затосковало, но Давлин и раньше знал, что мирное существование на Кренне неминуемо должно было подойти к концу. В который раз ему предстоит стать официальным исследователем и задействовать свои экзосоциологические умения для разрешения загадки. Довольно скоро за ним прибудет корабль и заберет в мертвый мир Кликиссов, где шпиону приказано выяснить, что случилось с пропавшей археологической экспедицией.

Люди Кренны больше никогда не увидят Давлина Лотца.

14. АНТОН КОЛИКОС

Без сомнения, это была бы самая грандиозная история. Антон Коликос задался целью создать лучшую из написанных биографий его прославленных родителей, при этом ничего особенно-то приукрашивая.

Маргарет и Луис Коликосы раскрывали тайны погибших цивилизаций, погребенные под слоем тысячелетий, – иконописные герои, и их история могла выдержать испытание временем. Однако, его родители потребовали бы полной биографической достоверности, даже если рассказ стал от этого менее живописным.

Антон сидел за рабочим столом в университетском кабинете на Земле. Золотой солнечный свет лился через проемы окон, бродил по глянцу фотоснимков, сделанных еще в его детстве, пятнами ложился на разрозненные листы черновиков статей и публикаций в журналах.

В начале своей карьеры родители Антона, используя илдиранскую технологию сканирования, открыли древний город, похороненный под Сахарой. Они работали на Марсе, исследуя пирамиды в Лабиринте Ноктиса. Там Коликосам удалось найти факты, развенчавшие теорию о том, что эти странные объекты – останки погибшей цивилизации. Таким известием они повергли всех теоретиков в великое смятение. Но правда есть правда.

Потом Коликосы посвятили себя исследованиям развалин Кликиссов. Лларо, Пим, Корбус. После успешного испытания потрясающего Факела они отбыли на Рейндик Ко, и прошло уже несколько лет, а от родителей – никаких вестей.

Сначала Антон не беспокоился. В свои тридцать четыре он давно уже не поддерживал тесный контакт с родителями. Маргарет и Луис были самодостаточны, они выбирали для исследования планеты настолько изолированные, что могли пройти месяцы, а иногда и годы, пока сообщение дойдет из самых глухих уголков космоса. И до войны с гидрогами, значительно сократившей возможности транспорта и связи, для них было обычным делом надолго пропасть из поля зрения.

Однако, пять лет – это слишком долго. А ведь все это время с ними был зеленый священник…

Антон посылал многократные запросы влиятельным лицам Ганзы, но он был всего лишь сотрудником довольно скромного отдела в университете, и его письма не могли привлечь к себе внимание.

Антон подошел к окну, распахнул его так широко, чтобы можно было любоваться блестевшим на солнце океаном. Хотя в помещениях университета были установлены кондиционеры, он предпочитал открывать окно: так он мог чувствовать прохладный морской бриз в зеленом, как сад, районе Санта-Барбары.

Пять причудливых зданий Илдиранского факультета проектировали студенты. Новые структуры были воздвигнуты в необычных геометрических формах, с кристаллическими панелями и фасеточными поверхностями, напоминая о Миджистре, столице Илдиры. Вращающиеся фотонные круги бросали радужные блики на тротуары. Сияние жаркого калифорнийского светила делало это место еще более похожим на Илдиру, хотя и самые теплые ясные дни не могли сравниться с ослепительным блеском семи солнц, сиявших в илдиранском небе.

Отчасти воспользовавшись легендарным именем своих родителей, Антон занял достойное место в Отделе Изучения Эпоса. Мальчиком Антон помогал родителям в археологических раскопках под наблюдением верного учителя-компи. Временами Маргарет и Луису их ребенок казался скорее коллегой, чем сыном.

Он так и не научился заботиться о своем внешнем виде. Тощий как рельс, он вовсе не разбирался в моде и часто одевался невпопад, хватая тот костюм, что попал под руку. Его прямые каштановые волосы, подчас требующие мытья, были подстрижены практично, но совсем не оригинально. Из-за постоянного чтения ему дважды делали операцию на сетчатке для исправления зрения, к тому же он слегка косил.

Раньше казалось, что Антон последует по стопам родителей, но, хотя он любил тайны, душа лежала больше к легендам, чем непосредственно к истории. Антон защитил две диссертации, одну по малоизученным мертвым языкам, другую по сравнительной мифологии. Он был выдающимся исследователем фрагментов илдиранской «Саги Семи Солнц», подаренных Земле.

Антон выучил массу человеческих преданий, многие из них – на языке оригинала. Исландские саги, эпос Гомера, японское «Гэндзи-Моноготари», легенды о короле Артуре во всех их вариантах, шумерский эпос о Гильгамеше – и еще множество фольклорных преданий, которые никогда прежде не переводились или переводились неверно.

Если бы он только мог изучать предания илдиран…

Антон четырежды обращался в Миджистру, адресуя письма Мудрецу-Императору, Первому Наследнику, кому-нибудь из приближенных правителя. Поведав о своем увлечении эпической историей, он умолял пригласить его на Илдиру для изучения их мифологии, надеясь, что его глубокое знание преданий Земли сможет обогатить илдиранское наслаждение «Сагой Семи Солнц». Неужели их историки не захотели бы в ответ узнать легенды человечества? Обеим расам это принесло бы громадную пользу.

Но его послания проигнорировали дважды, возвратили третье, а четвертое – отправленное год назад – затеряли в суматохе во время столкновения с гидрогами. Видимо, то же произошло и с его запросами о судьбе родителей. Неужели никто его не услышал, во всей огромной системе Рукава Спирали?

Теперь, несмотря ни на что, он решил создать собственный миф, написав биографию матери и отца. Он дополнил заметки, которые собирались годами. Разбил по темам все факты: от сухих биографических дат до достижений в исследованиях, от рутинной, но такой замечательной археологической работы на Земле до изысканий на других планетах.

Но история должна приобрести некую завершенность – если не окончание жизни легенд, то, по крайней мере, их признание.

Ничего не зная о том, что случилось с его родителями на Рейндик Ко, Антон не чувствовал себя вправе закончить работу над биографией.

Услышав, как тенькнул звонок в дверь, он поднял глаза на стоящего у входа компи, панели которого были веселого медного цвета. Слуги-роботы находились повсюду в помещениях университета, занимались доставкой и хозяйственными делами; многие были запрограммированы на дружественное общение, что делало их приятными собеседниками.

– Антон Коликос, пожалуйста, подтвердите вашу идентификацию, – попросил компи.

– Все правильно, Антон Коликос – это я, и я – весь внимание. Что ты хочешь?

Компи достал богато украшенный пакет из мерцающей бумаги, запечатанный пластинкой с необычным рисунком, в котором Антон мгновенно узнал илдиранский орнамент.

– Это доставлено с курьером. Ректор университета заинтригован. Мы получили эту официальную депешу прямо из Дворца Призмы.

Антон торопливо выхватил пакет.

– Я сам хочу наслаждаться моментом. Спасибо.

– Следует ли мне сказать ректору о назначенной встрече?

Антон в нерешительности повертел в руках пакет.

– Уходи, – ответил он наконец. – Он захочет, чтобы я объяснился, даже если в письме содержится отказ.

Когда компи развернулся и укатил, Антон изучил мерцающее покрытие на конверте. Он догадался, как открепить защитный слой и вытащить протравленную алмазную пленку. Это было письмо от одного из главных илдиранских историков, хранителя памяти по имени Вао’ш.

Итак, в отличие от запросов в Ганзейскую Лигу, на Илдире его прошения, в конце концов, не прошли незамеченными. Хранитель памяти даже знал, что Антон мог читать на илдиранском.

Его приглашали прибыть на Илдиру и «соприкоснуться с историей и познать легенды» под руководством самого Вао’ша. Глаза Антона сияли. Он не мог в это поверить. Даже транспорт уже был заказан.

Его сердце бешено колотилось, когда он взглянул на материалы, разложенные на столе. Написание биографии родителей придется опять отложить. Зато он отправляется в Миджистру!

15. АДАР КОРИ’НХ

Отбирая людей, наиболее подходящих для выполнения задания, адар Кори’нх взял с собой семьдесят солдат, рабочих и инженеров с боевых лайнеров и направил команду подрывников к спрятанному «Бертону».

Хотя он не стал спорить с наместником Добро, Кори’нх не был уверен в необходимости этой операции. Холодный, безмолвный, корабль оставался здесь в течение многих лет. Изучение звездолета землян могло навести ученых на идеи об усовершенствовании илдиранских кораблей.

Но Илдиранская Империя долгое время чуралась перемен. Мудреца-Императора не интересует перестройка, начать реформы – следовательно, признать, что их цивилизация уже не на вершине. Потому пустой, никому не нужный «Бертон» болтался в открытом космосе – и теперь Кори’нх получил приказ его уничтожить. Ему было стыдно.

Челнок нырнул в поток космического мусора, пеленой укрывшего нескладный силуэт заброшенного корабля. Когда демонтажная команда подошла к жалкому, как загнанный зверь, «Бертону», адар буквально утонул в деталях, не замеченных во время его первой инспекции. Окружавшие его мускулистые солдаты и целеустремленные инженеры зачарованно разглядывали ржавеющего колосса.

Это был памятник ушедшим мечтам, покинутый город, когда-то заполненный сотнями колонистов, питавших надежды на светлое будущее. Давным-давно отважные пионеры оставили свою родную планету и отправились к неотмеченным на карте пустым землям, не ведая, отыщут ли они когда-нибудь пригодные для жизни миры. Что за невероятное безрассудство! Когда раса илдиран в последний раз проявляла такое же нетерпение, шла на такой риск? Кори’нх не мог дождаться момента, когда он взойдет на борт.

Илдиранские челноки болтались вблизи «Бертона», пока адар назначал стартовую команду специалистов. Работая в открытом космосе, в вакууме, опытный инженер боролся с устаревшими шлюзовыми люками, перемещая внешние распределительные щиты, проверяя и перемонтируя схемы.

«Черт!» – он бывал раздражителен, когда наблюдал за работой.

– Медленно. Без ошибок… – ворчал он.

Инженеры, наконец, справились с открыванием внешних дверей, обнаживших грузовой трюм, способный вместить все илдиранские челноки.

– Наши корабли уже внутри, высланы три системных специалиста в скафандрах. Посмотрим, можем ли мы загерметизировать внутренние помещения, – доложили по связи.

Не прошло и часа, как желтые огоньки засияли в причальном отсеке «Бертона».

– Уровни кислорода в норме, адар, – доложил один из инженеров. – Кажется, мы запустили атмосферные системы. Не дать ли энергию на весь корабль? Стандартный воздух необходимо перемешивать и фильтровать. Уверен, на «Бертоне» есть резервное обеспечение.

Кори’нх вздернул подбородок.