– Главное, правильно выбрать оружие!

Ну вот и все, дело в шляпе! Мы обсуждаем стратегию видеоигры, пока я не замечаю, что пакет в его руках начал протекать.

– Тебе, наверное, пора домой? Семья ждет не дождется ужина!

– Наверное, пора. – Оуэн переступает с ноги на ногу. – А ты дружишь с Фиби?

Хороший вопрос. Не то чтобы дружу; но теперь в школе Фиби проводит больше времени с Мейв – а следовательно, и со мной. В террариуме, в который с некоторых пор превратилась «Бэйвью-Хай», это уже может считаться достаточно близкой дружбой.

– Конечно.

– Тогда заходи как-нибудь к нам, поиграем. Я скажу Фиби, пусть она тебя пригласит. Ну, пока! – Оуэн машет мне рукой.

Мейв, которая все это время копалась в телефоне, толкает меня коленом:

– Это было очень мило с твоей стороны. Реально.

– Прекрати! – рычу я, и она смеется.

Тем временем в кафе заходит высокий парень с лохматой шевелюрой. Посетитель придерживает дверь, и Оуэн прошмыгивает у него под мышкой. Гость осматривается, небрежно скользнит взглядом по нам с Мейв, пока не замечает официантку, которая расставляет корзиночки со специями в дальнем конце зала. Парень на вид старше меня всего на год или два, но в нем есть что-то злое и неприятное – возможно, тому виной слишком тяжелый, напряженный взгляд. Вот и мистер Сантос, подсчитывающий чеки за кассой, тоже это замечает.

– Добрый вечер, – приветствует он незнакомца.

Парень прошел уже ползала, по-прежнему пялясь в спину официантке. Она оборачивается, игриво мотнув конским хвостом. Лицо женщины средних лет совсем не вяжется с прической. И Злыдень – так я его мысленно окрестил – переключает внимание на мистера Сантоса.

– Эй, а где Фиби? – Его резкий голос разносится на весь небольшой зал.

Мистер Сантос наклоняется над стойкой, скрестив руки.

– Ничем не могу помочь вам, молодой человек. – На этот раз никакого «михо».

– Я ищу Фиби. Она здесь работает, верно?

Мистер Сантос не торопится с ответом. Парень напрягает челюсть и засовывает руки в карманы зеленой камуфляжной куртки.

– Сеньор, вы понимать английский или как? – Он передразнивает испанский акцент.

Мейв втягивает воздух сквозь зубы, однако мистер Сантос отвечает по-прежнему приветливо:

– Я прекрасно вас понимаю.

– Тогда отвечайте на вопрос!

– Если желаете сделать заказ, буду рад вас обслужить, – невозмутимым тоном продолжает мистер Сантос.

– Слушай, старикан… – Парень делает шаг вперед – и резко останавливается, потому что из кухни один за другим появляются Луис и Мэнни. Луис снимает с плеча полотенце и начинает крутить его в руках, поигрывая каждым мускулом. Наверное, сейчас неподходящее время примерять на себя другую ориентацию, но, черт возьми, Луис настолько привлекателен! Уметь надо так себя подать – даже в бандане и заляпанной жиром футболке он похож на Капитана Америку.

Мейв тоже это замечает – выгнулась вперед, чуть на стол не легла.

Мэнни не столь атлетически сложен, как брат, зато он большой, коренастый и выглядит весьма угрожающе, когда хмурится, скрестив руки. Будто прямо сейчас приступит к исполнению угрозы.

– Папа, ты нужен на кухне. – Мэнни неотрывно смотрит в глаза Злыдню. – А пока мы тебя заменим.

Злыдень, каким бы отморозком он ни был, все же не глуп. И тут же ретируется.

Мейв, похоже, навечно прилипла взглядом к барной стойке. И лишь когда Луис возвращается на кухню, вспоминает про меня.

– Черт, что это было? – Ее телефон снова вибрирует, и Мейв недовольно фыркает. – Бронвин, ну может, хватит? Меня не настолько сильно интересуют театральные декорации, как ты думаешь. – Она проводит пальцем по экрану, наклоняет его и внезапно вскрикивает. – О нет!

– Что случилось?

Она протягивает телефон мне. Янтарные глаза на бледном лице стали совсем огромными.


Мейв Рохас, ты следующая! Выбор за тобой: или я раскрываю Правду, или ты принимаешь Вызов.


Глава 10. Мейв


Вторник, 3 марта



Если ты получаешь от меня приглашение, у тебя есть 24 часа, чтобы сделать выбор.


Я сижу в «Контиго» за чашкой кофе, который уже покрылся льдом, вновь и вновь перечитывая правила игры «Правда или Вызов». Сейчас начало четвертого, а значит, у меня меньше трех часов до дедлайна. Не то чтобы я чего-то опасаюсь. Само собой, никакого ответа не будет. Однажды я побывала в центре устроенного Саймоном гнусного спектакля и отказываюсь принимать участие в новом фарсе. Тогда произошла трагедия, не розыгрыш. Больно осознавать, что кто-то опять пытается сделать из нее забавную игру. Я не желаю быть пешкой в руках всяких Невидимок, и пусть они делают что хотят – мне скрывать нечего.

И я переключаюсь с форума на список контактов в телефоне. Их всего пять: родители, Бронвин, Нокс и мой врач-онколог. Я надавливаю кончиком пальца на огромный багровый синяк чуть ниже локтя, а в ушах звучит голос доктора Гутьерреса: Своевременное начало лечения крайне важно. Лишь благодаря ему ты еще живешь на этом свете.

И торопливо – пока не успела передумать – набираю номер. Практически мгновенно в трубке раздается женский голос:

– Приемная Рамона Гутьерреса.

– Здравствуйте. У меня вопрос по поводу… диагностики.

– Вы пациентка доктора Гутьерреса?

– Да. Меня интересует, могу ли я… – Я наклоняюсь и понижаю голос: – Допустим, я хочу сдать некоторые анализы… чтобы подтвердить ремиссию. Можно ли это сделать без участия родителей, если мне нет восемнадцати?

На другом конце линии на секунду повисает пауза.

– Вас не затруднит назвать свое имя и дату рождения?

Ладонь тут же становится липкой от пота, и я крепче сжимаю телефон.

– Могли бы вы сначала ответить на мой вопрос?

– Для любых процедур в отношении несовершеннолетних требуется согласие родителей. Если вам не сложно…

Я даю отбой. Что ж, этого и следовало ожидать. Поворачиваю руку, чтобы не видеть синяк. Вчера вечером на бедре обнаружился еще один. Даже просто смотреть на них без ужаса нельзя.

На стол падает тень, и я поднимаю взгляд. Надо мной нависает Луис.

– Я решил организовать вылазку.

– Что? – Я смущенно хлопаю глазами. Луис совершенно не в курсе моих духовных терзаний. И прежде чем сосредоточиться на собеседнике, приходится решительно отбросить мысли о больничной палате и анонимных сообщениях. Хотя даже после этого я не уверена, что правильно его расслышала.

– Помнишь наш разговор о внешнем мире, в который ты не веришь? Я докажу, что ты не права. Пошли.

Он жестом указывает в сторону двери, а затем выжидательно скрещивает руки на груди. А я никак не могу выбросить из головы вчерашнюю сцену с мистером Сантосом и тем грубияном. Так бы и смотрела, как Луис играет полотенцем – во второй, третий, двенадцатый раз…

Он вздыхает, так и не дождавшись ответа.

– Мейв, беседа обычно подразумевает участие как минимум двух человек.

– Куда пошли? – Мне наконец удается отлепить язык от гортани.

– Во внешний мир, – объясняет Луис. Терпеливо, как маленькому и несмышленому ребенку.

– А разве ты не на работе?

– После пяти.

Телефон лежит передо мной, манит своим молчанием. Может, набрать еще раз? Вдруг трубку снимет другой человек и я получу другой ответ?

– Не знаю…

– Идем. Ты ничего не потеряешь.

Луис ослепляет меня одной из своих мегаваттных улыбок. И – что и требовалось доказать! – я тут же вскакиваю на ноги. Да, защитная реакция на подобный типаж молодых людей у меня напрочь отсутствует.

– А что ты предполагаешь там делать, в своем гипотетическом внешнем мире?

– Сама увидишь, – говорит Луис, придерживая дверь. Мы выходим на тротуар, и пока я размышляю, направо или налево повернем, Луис останавливается у парковочного терминала и начинает возиться с замком велосипеда.

– Ух ты! Твой?

– Нет. Угнал ради смеху первый попавшийся. – Луис отсоединяет цепь, заматывает ее под сиденьем и снова улыбается. – Конечно, мой. До того места, куда я хочу отвезти тебя, около мили.

– Ладно. Только… – я обвожу вокруг рукой, – у меня велосипеда нет. Я на машине приехала.

– Я тебя прокачу. – Он перешагивает через раму и берется за руль, удерживая велосипед в равновесии. – Залезай.

– Куда залезать? – спрашиваю я. Луис выжидающе молчит. – На руль, что ли?

– Ага. Разве ты в детстве так не каталась? – Кого он спрашивает? Неужели ту девушку, которая провела бо́льшую часть детства в больницах? Однако сейчас это предложение словно глоток свежего воздуха, хотя факт остается фактом – я и обычным-то способом ездить на велосипеде не умею.

– Мы же не дети, – вяло отбиваюсь я. – И мне туда не поместиться.

– Говорят тебе, поместишься. Я своих братьев все время так катаю, а они покрупнее тебя.

– Ты катаешь… Мэнни?

Сохранить серьезное лицо, представляя эту картину, у меня не получается. Луис тоже хохочет.

– Я имел в виду младших. Но если потребуется, и Мэнни усажу. Пусть он и толстозадый. – Я продолжаю тянуть время, не в силах представить, как все это будет выглядеть на практике, и самонадеянная улыбка Луиса понемногу гаснет. – Ладно, может, тогда просто погуляем?

– Нет! Твоя идея великолепна! – решаюсь я, потому что огорченный Луис – зрелище более чем странное. Люди, которым никто и никогда не отказывает, начинают выглядеть ужасно жалко, один раз услышав «нет». И вообще, неужели это настолько страшно? Выражение «так же просто, как ездить на велосипеде» наверняка имеет под собой какую-то почву. – Подожди… дай только залезть. – Я пялюсь на руль, никак не желая воспринимать его в качестве сиденья, и осознаю, что самой мне не справиться. – А как это делается?

Луис в мгновение ока переключается в режим наставника:

– Повернись спиной ко мне и перешагни одной ногой через переднее колесо. – Я выполняю указания, хотя и несколько неуклюже. – Заведи руки за спину и ухватись за руль. Соберись с духом. Вот так. – Он накрывает мои руки своими теплыми ладонями. – А теперь оттолкнись от руля и подбрось себя вверх. Ну, давай! – Он смеется, пораженный, когда я одним плавным движением взлетаю на руль, как на насест. А я и сама не понимаю, как это сделала. – Да ты у нас профессионал!

Сидеть не очень комфортно, да и опора кажется более чем ненадежной. Особенно когда Луис начинает крутить педали.

– А-а, мы сейчас разобьемся насмерть, – невольно выдыхаю я и крепко зажмуриваю глаза. Однако Луис упирается подбородком мне в плечо, прохладный бриз обдувает лицо, и, честно говоря, есть куда более худшие способы умереть.

Луис быстро и уверенно крутит педали, выбирая оптимальный маршрут в объезд «Бэйвью-центра». Велодорожка широкая и почти пустая. Наконец мы замедляем ход, и я вижу кованые ворота и деревянную вывеску с надписью «ДЕНДРАРИЙ».

– Держись крепче, тормозим!

Соскок с велосипеда выходит у меня не особо изящно, но Луис как раз закрепляет цепь к решетке и, кажется, ничего не заметил.

– Все нормально? – Он достает из багажника бутылку воды и в несколько глотков опустошает ее наполовину. – Ну, побродим здесь немного?

– С удовольствием. Я нечасто бываю в дендрарии.

Мы идем по ровной галечной дорожке, обсаженной молодыми вишневыми деревьями – они как раз начали цвести.

– Мне здесь нравится. – Луис прикрывает глаза от послеполуденного солнца. – Тихо, спокойно. Прихожу сюда всякий раз, когда надо подумать.

Я украдкой кошусь на него. Бронзовая кожа, широкие плечи – и живая, легкая улыбка. Трудно представить, что он из тех, кто ищет тихое место для размышлений.

– И о чем ты обычно думаешь?

– О, ты меня поймешь. Это глубокие, мудрые мысли о человечестве, о структуре мироздания. Меня регулярно посещают такие думы. – Я поворачиваюсь к нему, сделав брови домиком – валяй, трепись дальше! – и Луис с усмешкой ловит мой взгляд. – Хотя вот прямо сейчас ни одной мысли нет. Дай минутку.

Я не могу удержаться от ответной улыбки.

– А как обстоят дела, когда ты не испытываешь экзистенциальный кризис? Какие заурядные проблемы тебя волнуют?

– Как взять от жизни все, – не раздумывая, отвечает он. – Вот слушай, в этом семестре я загружен по полной программе в колледже плюс дополнительная практика, потому что хочется поскорее закончить учебу. Еще работаю в «Контиго» по двадцать – тридцать часов в неделю, в зависимости от того, сколько потребуют родители. И при всякой возможности играю в бейсбол – пусть это разовые матчи с ребятами из школы, не по расписанию, конечно, как в былые времена в «Бэйвью-Хай», но мы стараемся попасть в Лигу. К тому же я иногда тренирую команду, где играют мои братья, молодежную лигу. Все очень хорошо, но слишком много. Порой забываю, где в какое время должен быть, представляешь?

А ведь не представляю! Когда Луис учился в школе, думала, у него на уме только спорт и вечеринки.

– Понятия не имела, что у тебя столько забот.

Мы приближаемся к розовому саду. Сейчас самое начало сезона, и бутоны набухли, хотя некоторые выскочки уже вовсю цветут.

– Хочешь вежливо напомнить, что я всего лишь тупой качок?

– Нет, что ты! – Я внимательно смотрю на розы, стараясь не встретиться взглядом с Луисом. Потому что он угадал. Я всегда считала его довольно приличным парнем-спортсменом по меркам Бэйвью – особенно когда в прошлом году Луис поддержал Купера, против которого тогда ополчились многие из друзей, – но не больше.

Если, конечно, отбросить тот факт, что он сводит меня с ума. Причем давно.

– Не знала, что ты уже распланировал свою жизнь. Я под впечатлением.

– Ну, не то чтобы всю жизнь. Просто занимаюсь разными интересными вещами и смотрю, что из этого получается.

– Тебя послушать – все легко… – Я не могу сдержать зависти в голосе.

– А ты сама? О чем ты обычно думаешь?


В последнее время? О тебе.


– О, это банально. Философское обоснование истоков западной цивилизации.

– Действительно банально. А еще о чем?

О том, что я умираю, едва не произношу я вслух. Постарайся не скатываться на заупокойные темы, Мейв. Тогда о том, узнают ли обо мне что-то ужасное сотни одноклассников через… примерно через два с половиной часа. Боже мой! Луис говорит со мной откровенно, а я не могу позволить себе открыть ему ни слова правды. Я буквально погрязла в секретах и в самокопании.

– Не ищи подвоха, – говорит Луис. Оказывается, мы молчали всю дорогу через розовый сад, а теперь стоим на лужайке, поросшей полевыми цветами. Повсюду яркие краски, буйная зелень, а я так и не ответила ему, о чем обычно думаю. – Говори о чем угодно. О музыке, котиках, интернет-мемах, Гарри Поттере, эмпанадах. – Он подмигивает. – Обо мне.

Я пытаюсь «не расслышать» последнее, но в животе предательски екает.

– Подловил. Я как раз прикидывала, сколько цветков нужно сорвать, чтобы выложить твое имя на лужайке розовыми лепестками.

– Пятнадцать, – тут же выдает Луис. Я фыркаю, а он невинно опускает взгляд. – Обычное дело. Садовники скоро перестанут пускать меня сюда в сезон цветения.

У меня подергиваются губы.

– Tienes el ego por las nubes!

Луис смеется и на миг касается моей руки – то ли намеренно, то ли случайно.

– Знаешь, я в прошлом году чуть не пригласил тебя на свидание. – Меня бросает в жар. Не может быть. Наверное, ослышалась. Но Луис продолжает: – Да вот Куп отговорил.

Мой пульс начинает зашкаливать.

– Купер? – выдавливаю я из себя. Что за фигня? Какое, черт возьми, дело Куперу до моей личной жизни или ее отсутствия? – Почему?

Луис коварно улыбается.

– Он тебя оберегал. Куп никогда не приветствовал мой постоянно растущий список побед. И не принимал всерьез мое намерение измениться. – Тем временем мы наполовину миновали лужайку с дикоросами. Луис искоса поглядывает на меня. – А ведь я был готов.

У меня перехватывает дыхание. Что это значит? Наверное, можно бы поинтересоваться – вполне уместный вопрос, особенно после того, как Луис сам завел разговор. Или просто взять и произнести вслух те слова, которые прямо сейчас вертятся на языке? Жаль, что ты не исполнил задуманное. Хочешь попытаться еще раз?

Вместо того я неожиданно для себя вымученно улыбаюсь и говорю:

– Купер в своем репертуаре. Вечно изображает из себя заботливого отца! «Папочка знает лучше»!

– Да. – Луис засовывает руки в карманы; в его тихом голосе при желании можно различить нотки разочарования. – Он всегда такой.

Бронвин часто говорила, когда мы были младше, что я выбираю для своей страсти недостижимые объекты, так как они безопасны. «Ты влюбляешься в мечту, не в реальность. Потому что только так можешь сохранять дистанцию». А я удивленно закатывала глаза – ведь у сестры в то время еще и бойфренда не было! Неужели она все верно растолковала? И теперь мне только и остается, что поблагодарить Луиса:

– Что ж, спасибо за вылазку. Ты оказался прав. Мне нужно было развеяться.

– К вашим услугам. – Луис возвращается к своему обычному беспечному тону. И я вдруг с тоской осознаю – если и был шанс, что между нами что-то произойдет, я только что его упустила.

* * *

Близится вечер, и я не нахожу себе места. Теперь в списке вещей, о которых я не могу перестать думать, три пункта: синяки и носовые кровотечения, последняя возможность сделать выбор между Правдой и Вызовом, потому что дедлайн наступит через четверть часа, и тот не подлежащий сомнению факт, что я малодушная трусиха. Если не заняться чем-то хотя бы отчасти продуктивным, я начну сходить с ума. Взгромоздившись на стул у окна, я достаю ноутбук, подключаю наушники к телефону и набираю Нокса.

– У тебя есть какая-то причина использовать звуковые технологии? – спрашивает он вместо приветствия. – Подобный способ коммуникации только дезорганизует. Нелепо поддерживать разговор без невербальных символов или проверки орфографии.

– Мне тоже приятно поболтать с тобой, Нокс, – сухо отвечаю я. – Прости, я сижу за ноутом, и мне нужны руки. Если что, можешь в любой момент дать отбой. – Я вбиваю в поисковик Гугла несколько слов и продолжаю: – Ты когда-нибудь задумывался над тем, как скрыть номер телефона, чтобы он не отображался в сообщении?

– Это риторический вопрос или ты хочешь со мной чем-то поделиться?

– Я прямо сейчас гуглю… – Спустя несколько секунд на экране появляются результаты. – Если верить «Вики», есть три способа.

– А ты уверена, что «Вики» авторитет в этой области?

– Это только отправная точка. – Честно говоря, неловко вспоминать, как более полутора лет назад я взломала панель администратора сайта «Про Это», чтобы выудить оттуда не известные полиции улики. И что, опять? Я открываю найденные ссылки. Эх, разбираться бы мне в мобильных системах хотя бы наполовину так, как в компьютерных и сетевых! – Вот послушай, что здесь пишут: вы можете использовать мессенджер, приложение или адрес электронной почты.

– О’кей. А это нам чем-то поможет?

– Даст нам базовые понятия. Более важен вопрос, как отследить номер анонима. – Я смотрю на экран и хмурюсь. – Упс! Гугл первым выдает результат трехлетней давности. Ничего хорошего.

Нокс замолкает, давая мне время на прочтение, затем спрашивает:

– Мейв, если ты переживаешь по поводу Невидимки, может, лучше просто принять Вызов? Это не страшно.

– А то, что Джулс поцеловала Нейта, – не страшно?

– Ты права, – соглашается Нокс. – Но случись все это при других обстоятельствах… Будь Нейт и Бронвин на тот момент вместе, Бронвин могла бы разозлиться на Джулс, подбивающую клинья под ее бойфренда, однако уж как-нибудь пережила бы эту неприятность. И уж точно не рассердилась бы на Нейта. А Джулс могла выбрать кого-то другого из Четверки и превратить все в шутку. Например, поцеловать в щечку, по-дружески. – Нокс добавляет задумчиво: – Хотя подобный фокус организатор игры мог бы расценить как жульничество.

На экране ноутбука выскакивает окно. Уведомление «ПингМи»: Произошло обновление сайта «Я мститель». Я установила постоянный мониторинг и на телефоне, и на ноутбуке и уже начинаю жалеть. Ничего полезного не обнаружилось – так, всякие придурки пар выпускают. Хотя Осьминог в последнее время вроде угомонился. И все же я открываю новое окно и ввожу знакомый адрес страницы.

На этот раз открывается ветка некоего субъекта с ником «Темный Дух», и я сразу вспоминаю – именно он вызвал мой интерес в первый раз, упомянув Саймона и Бэйвью.

– Нокс, – возбужденно говорю я, – Темный Дух опять разместил пост.

– Не понял. Кто что сделал?

– Разместил пост. На форуме мстителей.

На том конце линии слышится вздох.

– Ты все еще шаришься там?

– Тсс. Я читаю.

Пробегаю взглядом по коротким строкам.


Ура всем нам! Через несколько дней мы ПОКОНЧИМ С ЭТИМ ДЕРЬМОМ.



Мы – это Бэйвью2020 и я.



Совет непосвященным: никогда не переходите нам дорогу.


– Он опять упоминает Бэйвью. А точнее, того, кто использует Бэйвью в своем нике. Могу поспорить, он учится в нашей школе.

– Или это какой-нибудь спятивший фанат Саймона, взявший себе такой ник, потому что он спятивший фанат Саймона? Мы знаем, что они есть и тусуются на подфоруме спятивших фанатов Саймона.

– Хватит язвить, – снисходительно говорю я и обновляю страницу, предварительно сделав скриншот. Ничуть не удивительно, что Нокс не принимает всерьез мои изыскания; Бронвин тоже не принимала, пока они не прогремели на всю страну в телешоу «Следствие ведет Мигель Пауэрс».

– Такой вот я саркастичный.

Страница перезагружается, и я издаю громкий победный клич. Нокс на другом конце линии сдавленно ойкает.

– Ага! Попался! – У меня в груди екает от возбуждения. – Новый пост от Темного Духа! И послушай, что он пишет: Всегда хотел превзойти Саймона, и, черт возьми, мне это вроде бы удалось! Дальше будет еще интереснее. Тик-так. Тик-так, Нокс! Черт, да ведь то же самое в точности пишет Невидимка, когда посылает приглашение очередному игроку!

– Довольно любопытно. А если совпадение?

– Не бывает совпадений, когда дело касается таких вещей. Он упоминал Саймона, и у обоих «сплетня как оружие». Связь налицо. Это он и есть!

– Отлично. И что теперь? Как ты вычислишь, кто такой Темный Дух в реале?

Мое возбуждение несколько спадает.

– Действительно. Ладно, последует вторая фаза расследования, и я ее проведу… позднее.

– Да, извините. Сейчас подойду. – Голос Нокса отдаляется, словно он прикрыл телефон рукой, затем снова приближается. – Мне пора. Я на работе.

– На работе? – удивленно переспрашиваю я. – Разве у тебя не сегодня репетиция?

– Сегодня, да вот в «Пока Не Будет Доказано» завал с работой, а моему дублеру тоже нужно попрактиковаться. – Нокс говорит беспечным тоном, словно не придавая этому большого значения, однако я не припомню, чтобы он раньше пропускал репетиции. – Послушай, Мейв, скоро шесть, и если ты собираешься принять Вызов, поторопись отправить сообщение.

– Ни за что. Я в эти игры не играю. – Я проглатываю комок в горле и смотрю на часы. Пять пятьдесят девять.

Нокс вздыхает – то ли недовольно, то ли в конце концов смирившись.

– Ладно. Только не говори, что я тебя не предупреждал.

Глава 11. Фиби


Вторник, 3 марта


Наша королева пунктуальности опаздывает!

Я стою в холле у шкафчика Эммы. Звонок с последнего урока пять минут как прозвенел, а ее все нет. Мы обещали вместе прийти на состязание по орфографии с участием Оуэна – изобразить единый фронт перед мамой, чтобы она осталась в неведении относительно нашей ссоры, – и теперь я начинаю тревожиться. Неужели сестра решила меня кинуть?

Ну все, хватит. Жду еще две минуты, потом звоню ей и ухожу.

Я делаю несколько шагов вправо, чтобы лучше рассмотреть доску объявлений. «БУДЬ ТЕМ, КТО ПОМОЖЕТ КАЖДОМУ ЧЕЛОВЕКУ ПОЧУВСТВОВАТЬ СЕБЯ ОСОБЕННЫМ» – призывает меня постер. Буквы переливаются всеми цветами радуги, да вот незадача – какой-то уникум зачеркнул слово «особенным» и ниже подписал «говном».

Эх, «Бэйвью-Хай»… Никогда ты не изменишься.

Кто-то задевает меня плечом, и я оборачиваюсь.

– Ой, прости! – бесцеремонно бросает Моника Хилл. Она в форме чирлидера баскетбольной команды; выкрашенные в платиновый цвет волосы убраны назад и повязаны бело-фиолетовой ленточкой. – Любуешься своей рекламой? Как мило, что теперь у вас с Эммой общий бизнес!

– Нет у нас никакого общего бизнеса, – резко обрываю я Монику. Понятия не имею, о чем она. Моника тесно общается с Шоном и Брэндоном, и ее наигранный дружеский тон меня не обманет. Кроме того, пару недель назад она пыталась переманить на свою сторону мою лучшую подругу и, судя по всему, добилась успеха.

Моника ехидно улыбается.

– А ваш флайер говорит, что есть. – Она тыкает пальцем в знакомый голубой листок бумаги с заголовком «Эмма Лоутон. Услуги репетитора». Моя сестра по всей школе развесила такие объявления со своим номером телефона и списком предметов: математика, химия и биология, испанский. Однако на этом листке фломастером приписано от руки еще кое-что:


Дополнительное предложение: секс втроем с участием Фиби Лоутон.



Пишите в наш «Инстаграм»!


Я проглатываю комок в горле, молча пялясь на свой ник в «Инстаграме», накарябанный внизу страницы. Вот он, ответный удар от Брэндона за то, что вышвырнула его из своей квартиры на прошлой неделе. Сволочь!

Ну уж нет, Монике я удовольствия не доставлю. Что бы я ни сказала сейчас и ни сделала, все тут же станет известно Брэндону.

– А ты, случайно, на игру не опаздываешь?

Тут через мое плечо кто-то тянет руку, хватает голубой листок за угол и срывает его с доски. Я оборачиваюсь. За спиной стоит Эмма, комкая объявление в ладони. На сестре, как всегда, оксфордская рубашка, волосы стянуты ободком.

– Какая дрянь! – говорит она прямо в лицо самодовольно ухмыляющейся Монике и, легонько оттолкнув ее, швыряет бумажный комок в мусорную корзину. – Ах, извини. Я хотела сказать, какая-то дрянь к руке прилипла. Прости за опоздание. – Сестра обращается уже ко мне. – Нужно было задать несколько вопросов мистеру Боузу после урока истории. Ты готова?

– Готова.

Она быстрыми шагами направляется к выходу, и мне приходится почти бежать. Мозги буквально закипают. Неужели Эмма меня простила? Или как минимум больше не испытывает ненависти?

– Спасибо тебе, – лепечу я по пути к парковке.

Эмма искоса бросает на меня взгляд – не то чтобы дружеский, но и не сердитый.

– Некоторые зашли слишком далеко, – говорит она. – Есть пределы.



Актовый зал в школе «Грейнджер-Мидл», где учится Оуэн, точно такой же, каким я его запомнила: духота, слишком яркое освещение, пахнет ветошью и карандашной стружкой. Откидные сиденья для зрителей занимают половину помещения ближе к сцене. А вот и мама – сидит в третьем ряду и энергично машет рукой нам с Эммой.

Тяжелый занавес приоткрывается; на сцену выходит женщина средних лет, в мешковатом кардигане и юбке длиной до колен.

– Начало через несколько минут, – объявляет она.

Никто и внимания не обращает. Мама продолжает махать рукой, пока мы не подходим совсем близко, затем убирает сумку и пальто с двух соседних стульев и сдвигает колени в сторону, чтобы пропустить нас.

– Успели вовремя! – Мама выглядит прекрасно – кашне в осенних тонах удачно сочетается с ее темными волосами и оливковой кожей. Как я рада за нее! Сегодня мама похожа на ту, какой она была, когда я сама училась в «Грейнджер-Мидл». У мамы превосходное чувство стиля. На каждое школьное мероприятие она одевалась лучше всех среди родителей. Жаль, что после папиной смерти себя забросила. А вот подготовка к свадьбе Эштон и Эли, без сомнения, благотворно влияет на ее душевное состояние.

– Поможешь мне сделать кое-что для свадьбы? – спрашивает она Эмму, тронув ее за рукав. Пока мама с сестрой общаются, я украдкой достаю телефон. По дороге Эмма, как ни странно, разговаривала со мной, и я не хотела нарушать хрупкое перемирие просмотром «Инстаграма». Теперь пора наконец узнать, сколько дерьма на меня вывалили.

Сообщения одно за другим заполняют экран, едва я вхожу в аккаунт. Кто бы сомневался.

Мой последний пост – селфи с работы – вчера собрал два десятка комментов. Сейчас их больше сотни. Я читаю первый – запиши меня на секс втроем, урок для начинающих – и немедленно закрываю.

– Рады приветствовать наших учеников и членов их семей на ежегодном состязании по орфографии в «Грейнджер-Мидл»! – Мое сердце и так готово вырваться из груди, а тут еще и этот усиленный микрофоном голос бьет по нервам! За трибуной в углу сцены стоит та самая женщина в кардигане. Школьники, и Оуэн в том числе, выстроились перед ней в шеренгу. – Позвольте мне представить участников состязания, которые поразят вас успехами в учебе! Первым попробует свои силы Оуэн Лоутон, сегодня он единственный из шестиклассников.

Я громко аплодирую, пока директриса не переходит к следующему участнику, и снова берусь за телефон. Ощущение, будто сорвала повязку с раны и ковыряюсь в ней… Закрываю профиль в «Инстаграме» – нет чтобы сделать это неделей раньше! – и прокручиваю личные сообщения. Незнакомые парни упрашивают стать их «наставницей». Один даже телефон оставил. Разве так делается? Хоть одна девушка в истории когда-нибудь писала неизвестно кому, просто потому что он кинул свой номер ей в личку? Я уже готова нажать «Отклонить все» и выбросить их навсегда из своего аккаунта, но тут в глаза бросается ник в самом низу экрана.


ДерекКулпеппер01 Привет, это Дерек. Я…


Тьфу ты! А бывшему Эммы что от меня надо? С того вечера в бельевой у Джулс мы с ним не общались. Телефонами тоже не обменивались, в противном случае ему не пришлось бы искать меня через «Инстаграм». Неужели хочет извиниться за то, что разболтал о нас? Нужны мне теперь его извинения! Поздно.

Я снова тянусь к кнопке «Отклонить все», однако любопытство берет верх. Привет, это Дерек. Я не теряю надежды, что мы еще поговорим. Напиши мне. И дальше номер телефона.

Вот тебе и на! Вопросов больше, чем ответов.

Я прикрываю экран ладонью, чтобы Эмма не могла подсмотреть, и захожу в «Инстаграм» Дерека. Ну и ну! Ни единого селфи. В прямом смысле ни единого! Постит еду и фото своей собаки, больше ничего. Ладно бы еще был уродом… Но у него вполне заурядная внешность.

Эмма покашливает, и я снова украдкой поглядываю на нее. Лучше отдам руку на отсечение, чем еще раз перемолвлюсь хоть словом с Дереком Кулпеппером! И я абсолютно уверена, что сестра чувствует по отношению к нему то же самое. А значит, Дерек единственный в нашем запутанном треугольнике, кто заинтересован в установлении канала связи.

– Ну что ж, приступим. Первое задание для Оуэна Лоутона. Оуэн, произнеси нам, пожалуйста, по буквам слово кардинальный!

Я успеваю вовремя спохватиться. Брат как раз смотрит мне в глаза и с улыбкой поднимает вверх большой палец, думая, что больше никто не видит. Я откладываю телефон в сторону и улыбаюсь в ответ.



Мама на работе, а мы с Эммой у себя в комнате. Я лежу на кровати с учебником, сестра сидит за столом в наушниках, слегка покачивая головой в такт музыке. Мы не сказать чтобы помирились, но напряжение несколько ослабло.

Раздается стук, и в дверь просовывается голова Оуэна.

– Привет! – Я приподнимаюсь с кровати. – Поздравляю еще раз, умник!

– Спасибо, – скромно отвечает брат. Эмма сдвигает наушники. – Да с кем там соревноваться! Никто больше не справился!

– Алекс Чен произвел хорошее впечатление, – вмешивается Эмма.

– Еще бы восьмикласснику не знать, как пишется «параллельный»! – Оуэн устраивается на краешке моей кровати. – Фиби, забыл тебе сказать! – Его очки заляпаны чем-то, и я снимаю их, чтобы протереть стекла краем своей футболки. Без очков глаза брата выглядят беспомощными. – Ты должна пригласить к нам своего друга. Его зовут Нокс. Вроде бы.

– Что я должна? – Я удивленно моргаю, возвращая Оуэну очки, и он криво цепляет их на нос. – И откуда ты знаешь Нокса?

– Я познакомился с ним в кафе «Контиго», и он играет в «Баунти уорс».

Можно подумать, это мне что-то объясняет!

– Ты и Нокс Майерс друзья? – Эмма приподнимает бровь.

– Если точнее, у нас с ним общие друзья.

– Мне кажется, он хороший парень, – говорит сестра.

– Хороший, – соглашаюсь я. – Оуэн, а почему ты хочешь, чтобы я его пригласила?

– В «Баунти уорс» поиграть. Мы в «Контиго» обо всем договорились.

Так, обстановка проясняется. Брат то и дело неправильно истолковывает обычную вежливость. Пока Оуэн ожидал пакет с едой, Нокс, вероятно, мило поболтал с ним, расспросил про любимую игру. Я не настолько хорошо знаю Нокса, но типаж известен: такие молодые люди нравятся родителям девушек, потому что они легко находят общий язык с детьми и стариками. Аккуратно подстриженный и вежливый.

В свое время меня поразило, что он встречается с Мейв – странная парочка! Мейв из тех редких красавиц, мимо которых пройдешь и не заметишь, но если присмотришься внимательнее, диву даешься – как можно было проглядеть такое? Наверное, дело в глазах – я никогда раньше не видела такого насыщенного медового оттенка. А как она идет по школе – будто скользит сквозь толпу, и плевать ей на наши заморочки. Неудивительно, что Луис Сантос глаз от нее отвести не в силах. Вот они были бы хорошей парой! Просто созданы друг для друга.

Хотя Нокс тоже перспективный. Вес набрать, прическу сменить, самооценку повысить и… та-дам! Разрешите представиться, Нокс Майерс, жгучий сердцеед! Впрочем, пока ему до этого далеко.

– Мы с Ноксом не настолько друзья, чтобы вот так запросто ходить друг к другу в гости.

Брат недовольно выпячивает нижнюю губу:

– Ну почему? Брэндона ведь ты приглашаешь!

При воспоминании о том, как отвратительный язык Брэндона вторгается ко мне в рот, у меня перехватывает дыхание.

– Это не…

– Брэндон Уэбер? – выкрикивает Эмма так громко, что мы с Оуэном подпрыгиваем. – Этот гад был в нашей квартире? – Я не отвечаю, и выражение лица сестры на глазах трансформируется из ошеломленного в агрессивное. – Боже мой… Так вот, значит, с каким уродом ты спала в последнее время?

– Может, прямо сейчас не надо уточнять? – Я кивком показываю на Оуэна.

Куда там! Лицо Эммы покрывается красными пятнами, она срывает с затылка наушники, резко вскакивает и надвигается на меня, словно собираясь размазать по стенке. Я уже готова спасаться бегством, но она останавливается в одном шаге, уперев руки в бока.

– Боже, Фиби… Какая ты дура! Брэндон Уэбер – кусок дерьма, которому плевать на всех, кроме своей персоны. И ведь ты знаешь!

Я пялюсь на сестру, совсем сбитая с толку. Вроде бы мы наконец разрулили ситуацию с Дереком, а теперь она набрасывается на меня из-за Брэндона? Неужели?.. Боже, нет. Только не это.

– Ты и с Брэндоном… тоже? – вырывается у меня.

У Эммы падает челюсть.

– Ты в своем уме? Да я с ним… никогда! Как ты могла… Нет, быть того не может. Вот в чем проблема – ты вообще не думаешь. Ты сразу делаешь. Делаешь что хочешь. – Она возвращается к своему столу, хватает тетрадь, ноутбук и прижимает к груди. – Я в библиотеку. Духу моего не будет в этой вонючей дыре!

Сестра с треском захлопывает дверь за собой. Оуэн смотрит ей вслед.

– Вы когда-нибудь прекратите ругаться?

Я опускаю плечи. Устала притворяться, что понятия не имею, о чем он говорит.

– Когда-нибудь прекратим. Наверное.

Оуэн подходит ближе, шаркая ногами по полу.

– От нашей семьи ничего не осталось? С папой у нас была семья. А когда…

– Оуэн, нет! – Я обнимаю его за тощие плечи и притягиваю к себе, но он лишь неуклюже прислоняется сбоку. Я вздрагиваю словно от внезапной боли. Когда я в последний раз обнимала брата? А сестру? – Ну что ты. Мы одна семья. И все у нас в порядке. Просто и у меня, и у Эммы сейчас временно наступила черная полоса в жизни.

Едва произнеся слова утешения, я понимаю – этого слишком мало. И слишком поздно. За три минуты не наверстать три упущенных года.

Оуэн выворачивается из-под моей руки.

– Фиби, я давно не ребенок. И понимаю, когда ты лжешь.

Он выскальзывает за дверь и захлопывает ее – не так громко, как Эмма, но почти так же решительно.

Я валюсь ничком на кровать и смотрю на часы. Неужели всего семь? Этот день когда-нибудь закончится?

Из недр скомканного одеяла слышится рингтон сообщения, однако у меня нет сил, даже чтобы сесть. Я шарю рукой вокруг, пока не нащупываю телефон и не подношу его к лицу.


Невидимка: Увы, от нашего последнего игрока нет ответа.