– Значит, будем надеяться. На машинах доезжаем примерно сюда, – палец заскользил по карте, – потом идем пешком, чтобы нас не засекли.

Идти придется не меньше полукилометра по крутому склону, но никто не жаловался.

– Вы, – следователь повернулся к Никите и Яне, – остаетесь внизу и ждете, пока позовем, понятно? – Прежде, чем они начали бы возражать, он добавил: – Этому психу явно что-то нужно от Васильевой. Одна уже погибла, второго трупа мне не надо, ясно?

Яна испуганно кивнула, Никита обнял ее одной рукой за плечи, и оба покорно остались внизу.

Пока ехали наверх, Воронов успел посвятить всех в то, что его дочь узнала мага.

– Знал бы, раньше показал бы! – сокрушался он. – Дал задание Шумакову, велел бросать все и поднимать записи архива. Пусть выискивает всех Викторов, кто посещал хранилище в то время, возможно, скоро будем знать его имя.

– Возможно, скоро он сам будет в наших руках, – пробормотал Леша.

Их машина ехала позади той, где находились ребята из группы захвата. Как и договаривались, остановились на склоне, причем бойцы поставили свою машину поперек дороги, чтобы у мага не было возможности удрать на своей. Дальше пошли пешком.

Дом стоял чуть в стороне от дороги, к нему вела узкая тропинка. Бойцы тут же сошли в сторону, поскольку дорожка могла просматриваться из дома, полезли по камням. Воронову и Леше пришлось сделать то же. И если последнему подъем давался достаточно легко, то следователю пришлось несладко. Он пыхтел, сопел, кряхтел, но упорно не отставал. Бойцы убежали вперед, и, когда Воронов с Лосевым наконец добрались до дома, те уже успели ворваться внутрь и все проверить.

– Никого нет, – отрапортовал главный, подходя к Воронову, когда тот, красный как рак, наконец добрался до двора.

– Но определенно был, – Леша указал на припаркованный за домом автомобиль.

– Ищите! – прохрипел Воронов, упираясь руками в колени и тяжело дыша. – Эта тварь нас заметила, но он где-то недалеко. Найдите его!

Глава 14

Яна не знала, чего боится больше: входить в дом человека, который вот уже сколько месяцев ведет с ней странную игру, или в дом, где провела свои последние часы Леры. Пожалуй, и то, и то пугало ее одинаково сильно. Если бы не Никита рядом, если бы не его рука в ее ладони, она бы, пожалуй, могла и не решиться. Но его молчаливая поддержка словно придавала сил, и Яна шагнула из жаркого дня в мрачный сумрак горного домика.

Поначалу ничто не вызывало подозрений. Обычный крохотный домишко в горах, предназначенный не для постоянной жизни, а для редких ночевок, когда хочется сбежать от городской суеты. Но чем больше они осматривали дом, тем яснее становилось, что это настоящее логово, где маг жил постоянно: в холодильнике стояли пластиковые контейнеры с едой, в маленьком санузле висело влажное еще полотенце, на раковине лежал полуиспользованный кусок мыла.

– Только ничего не трогайте, – предупредил их Воронов, впуская в дом. – Найдете что-то интересное, зовите.

Сам он остался снаружи, координируя действия поисковиков. Леша тоже курил на крыльце, предоставляя Яне и Никите возможность осмотреть дом самостоятельно.

Но самое сильное впечатление произвела на Яну крохотная комнатка в подвале: темная, мрачная, вся оклеенная стикерами и фотографиями. И в этих фотографиях Яна узнала свою жизнь в последние полгода. Этот псих следил за ней, за ее друзьями, а она ничего не заметила. Она ни разу не почувствовала на себе чужого взгляда, ни разу не примелькалось ей лицо мага. Даже после того, как получила его портрет, после того, как увидела его вживую, она ни разу не заметила его в толпе! А ведь он фотографировал ее много, часто, даже когда уже знал: ей известно его лицо. Ничего не боялся, то ли отчаянный, то ли самоуверенный.

Никита подошел к ней ближе, тоже принялся рассматривать фотографии. Хмурился, но ничего не говорил. Да и что тут говорить? И так все понятно. Только шумно выдохнул, не сдержавшись, когда дошел до конца. Яна тех фотографий еще не видела, поэтому удивленно и испуганно обернулась, в два шага преодолела расстояние между ними. Там был снимок Леры с подписью: «Жертва».

– Она знала, – прошептала Яна. – Она тоже видела снимок, она знала, что он убьет ее. Поэтому нацарапала на себе адрес. Хотела помочь…

Яна не почувствовала, как по щекам опять потекли слезы. Маг в любом случае убил бы Леру, заметь он Никиту или нет. Ей должно было бы стать легче, она теперь знала, что ни она сама, ни Никита не виноваты в том, что выдали себя, но легче не стало. Наоборот, сердце будто сжали в огромном кулаке, но вместо крови полились слезы.

Никита развернул ее к себе, заставил посмотреть в глаза.

– Мы поймаем его, – твердо сказал он. – Этот псих за все ответит.

Большие пальцы скользнули по щекам, стирая слезы, и Яна кивнула. Да, они поймают. Он ответит. Только вот Леру это не вернет. Никита поцеловал ее в лоб и отпустил, давая понять, что сейчас им нужно заняться делом. Не время раскисать. Яна сделала глубокий вдох, снова повернулась к стене, и опять кулак, держащий ее сердце, сжался сильнее. Неподалеку от снимка Леры висел кусок другой фотографии. Кто был на ней, теперь уже не угадать, но надпись снизу пугала не меньше той, что осталась на снимке Леры: «Помощник».

Никита тоже увидел этот кусок, прошипел сквозь зубы:

– Я так и знал.

– Что? – Яна обернулась к нему. На самом деле она догадалась, о чем он, ведь сама недавно об этом думала!

– Кто-то из наших сливал ему информацию, – сказал Никита, не отрывая взгляда от надписи. – Леру увел кто-то из своих. Мы ведь проверили все дома, ее не было в деревне.

– Но если кто-то из своих, где же она была?

– В багажнике, – догадался Никита. – Все то время, что мы искали ее, она лежала в чьем-то багажнике. Кто из наших был на машине?

– Все, – сказала Яна. – Петр Михайлович, Саша, Леша, Илья… – Она оборвала себя, не произнеся «ты».

– Кто-то предупредил мага, что мы знаем его адрес. Кто-то сказал ему, что мы едем, поэтому он сбежал.

Никита все время был с ней, он не мог предупредить мага. Яна поняла, что дурацкое подозрение, от которого она никак не могла избавиться все это время, наконец отпустило ее. Это не Никита. Это точно не Никита.

– Илья не знал, – сказала она.

– Значит, остаются Воронов, Лосев и Сатинов, – просчитывая в уме варианты, медленно произнес Никита. – Воронов не каждое расследование вел. Если бы он был помощником мага, наверняка стремился бы взять каждое.

– Саша или Леша? – выдохнула Яна, во все глаза глядя на него.

Сердце отказывалось в это верить. Не мог их предать кто-то, кому они верили. Не мог кто-то из них убить Леру!

Хлопнула входная дверь, и через несколько секунд в дверном проеме показался Лосев.

– Как у вас успехи? – спросил он, и Яна вздрогнула от его голоса. Посмотрела испуганно, будто увидела перед собой самого мага, а не хорошо знакомого Лешу Лосева.

– Делаем интересные выводы, – все так же медленно произнес Никита, поворачиваясь к Лосеву.

– Какие? – поинтересовался Лосев, и даже самый пристрастный наблюдатель не заметил бы в его реакции ничего странного.

– Кто-то из наших помогал магу. Увез Леру из леса на своей машине, предупредил этого психа, что мы знаем о его местоположении. Возможно, были еще какие-то мелочи, которые помогали магу обыгрывать нас все это время.

Лосев наконец понял, к чему ведет Никита. Возмущение на его лице показалось Яне искренним, но она не знала всех его актерских способностей.

– Ты… ты меня подозреваешь? – выдохнул он, во все глаза глядя на Никиту. – Ты серьезно считаешь, что я могу быть причастен к убийству Леры?! Что я своими руками отвез ее в логово этого ненормального, зная, что он собирается сделать? Лера была сестрой моей жены! Моей коллегой, моим другом!

Лосев шагнул вперед, и Яна испугалась, что он сейчас размахнется и врежет Никите. Никита не отступил. Стоял на месте, все так же прямо смотрел старому другу в глаза.

– Твоя жена единственная выжила при нападении призраков в усадьбе Маковецких. Призраки будто специально тянули с ее смертью, давали нам возможность спасти ее.

– Она лишилась зрения! – воскликнул Лосев.

– Но выжила, – с напором повторил Никита.

– И недавно выложила в блоге видео о том, что на лечение ей понадобится очень много денег, но муж обещал достать их во что бы то ни стало, – тихо добавила Яна. Они только что потеряли одного друга, как же больно было терять второго!

Лосев же, услышав ее слова, смертельно побледнел и даже отшатнулся от них. Если Яна только увидела его испуг, то Никита наверняка еще и почувствовал. На его лице тоже проступило страдание, будто он говорил все это, но до конца сам себе не верил. До этой секунды.

– Как ты мог? – только и спросил он тихо.

– Это не я, – Лосев замотал головой. – Клянусь тебе, Ник, это не я. – Он вдруг как-то разом обмяк, как шарик, из которого стремительно выходит воздух. В глазах боль сменила возмущение, он будто бы даже ростом меньше стал.

– Да, я предатель, – вдруг сказал он. – Но не в том, что ты думаешь! Я бы никогда не поступил так ни с Лерой, ни с Яной. – Он бросил на Яну мимолетный взгляд, та обхватила себя руками, невольно желая закрыться, спрятаться, испариться. Оказаться там, где ее никто не найдет, где не нужно все это слушать. – Я сливал данные по одному делу, но вы к нему отношения не имеете. Сынок одного из наших городских чиновников то ли участвовал в групповом изнасилования и убийстве девушки, то ли просто был свидетелем. Присутствие его доказали, с этим уже ничего не сделаешь, но моя информация о ходе следствия помогает адвокату дать ему минимальный срок. Я не оправдываюсь, мне за это заплатили, но вы должны знать, что к смерти Леры я отношения не имею.

Яна не знала, как к этому относиться. С одной стороны, то, что делал Лосев, плохо, непрофессионально и преступно. С другой, к ней и магу это не имеет отношения. Это не он выкрал Леру, не он предупредил мага.

Что по этому поводу думает Никита, Яна узнать не успела, потому что в комнату вошел злой как черт Воронов. По выражению его лица стало понятно, что он все слышал.

– Я не сдаю тебя прямо сейчас только по одной причине, – вибрирующим от гнева голосом сказал он, глядя на Лосева, – ты мне нужен в этом деле. Но как только мы поймаем мага, ты пойдешь писать докладную сам, ты понял? Иначе это сделаю я.

На Лосева было жалко смотреть. Но в одном Воронов был прав: сейчас не время переключаться на другие дела, найти бы мага. И как раз в это время ожила рация следователя. Все в комнате замерли, боясь дышать и пропустить хоть одно слово из того, что скажут ребята, ушедшие его искать.

– Видим его! – как из космоса донеслись долгожданные слова. – Преследуем.

– Возьмите живым! – велел в рацию Воронов, торопясь на улицу. Остальные, не сговариваясь, побежали за ним. – Эта сволочь должна за все ответить!

«И ответить, и дать ответы нам», – мысленно добавила Яна. Потому что лично у нее вопросов было очень много. Пока Воронов что-то еще говорил в рацию, она остановилась чуть в стороне, увидев машину за углом. Что-то показалось ей странным, но она не сразу поняла, что именно. Выпустила ладонь Никиты, за которую, оказывается, все это время цеплялась, и подошла ближе. Никита бросил на нее вопросительный взгляд, но следом не пошел. Яна же медленно приблизилась к машине, обошла вокруг. Это был обычный серебристый «Пежо», которых много на улицах. Тем не менее Яна почему-то была уверена, что когда-то видела именно этот. Она закрыла глаза, припоминая, но в голову ничего не шло. Почему она обратила внимание именно на эту машину, что в ней особенного? Да, маг преследовал ее долгое время, но почему она не увидела его, даже когда знала лицо, а запомнила машину?

Яна открыла глаза и вдруг увидела это: в салоне на зеркале заднего вида висела игрушка – рыбка из мультфильма про русалочку Ариэль. Она тогда обратила внимание именно на эту рыбку, запомнила ее. Но почему?

Машина ехала ей навстречу, и Яна заметила рыбку. Когда? Когда это было?

– Нет!!! – громкий вопль Воронова вывел ее из ступора.

Яна обернулась к друзьям и поспешила к ним. Ни Никита, ни Леша еще не понимали, что произошло. Воронов стоял чуть поодаль, слушал неразборчивые слова в рации и краснел, как брошенный в кипяток рак.

– Несите сюда! – наконец велел он, опуская рацию.

Никто не решался нарушить повисшую тишину, все ждали объяснений следователя, а тот не торопился их давать. Почти целую минуту стоял молча, что есть силы сжимая рацию, а потом наконец посмотрел на остальных.

– Маг прыгнул в море, – сказал он. – Мои ребята загнали его в угол, и он прыгнул. Там такая высота и такие скалы, что остаться в живых шансы минимальны.

– Тем не менее они есть, – пробормотал Никита.

– Я вызову водолазов, – заверил Воронов. – Пока не найдем тело, не успокоимся. Но я думаю, он мертв. Ребята нашли его телефон, вывалился, когда тот убегал, как трусливая крыса. Так что скоро будем знать, какая сволочь его предупредила.

Яна не удержалась, бросила взгляд на Лосева, но тот выглядел уверенно, будто знал, что его номера там не будет. Неужели Саша?..

* * *

– Его зовут Виктор.

Эти слова колоколом звучали в ушах Яны все то время, что они ждали, пока принесут телефон мага. Ей почему-то казалось таким странным, что у него есть имя. Для нее он был и, наверное, всегда будет магом, словно у такого, как он, просто не могло быть настоящего имени. Словно он и не человеком был вовсе. Разве может обычный человек быть таким… изощренным? Яна много читала о преступлениях, о маньяках и знала, что порой людская фантазия превосходит любую книгу или фильм, но у мага было кое-что, что выделяло его из ряда обычных преступников: каким-то образом он узнавал тайны других людей, которые лежат за гранью обычного понимания. Как, например, он мог узнать, что много лет назад женщина утопила своего ребенка? Да не какая-то посторонняя женщина, а родственница той, что так или иначе ищет его. Как он мог знать, что двадцать лет назад именно Яна получила часть дара Никиты? Как он мог знать, кто именно убил Анну и Карину? Разве человек, который все это знает, может носить обычное имя Виктор?

Тем не менее, именно это имя произнес Петр Михайлович.

– Его узнала моя дочь, они пересекались несколько лет назад на каких-то исторических реконструкциях и в архиве, когда искали информацию для этих реконструкций.

– Вот откуда ему знаком архив, – сказал Никита. – Возможно, он хорошо изучил его строение, знал, где можно быстро и незаметно спрятаться.

– Думаешь, он уже тогда планировал свои… идиотские игры? – усомнился Лосев.

– Думаю, он начал их планировать двадцать лет назад, – хмыкнул Никита, но, о чем он, поняла только Яна.

Один из бойцов Воронова наконец принес им телефон, и обсуждать дальше тему архива стало невозможно: все припали к смартфону, который будто специально держал в руках следователь, не слишком умело с ним обращаясь, но не отдавая никому другому.

Дело осложнялось тем, что ни один номер в телефонной книжке мага не был подписан. Тем не менее, когда Воронов открыл закладку с последними вызовами, Яна почти сразу увидела знакомый номер. Хоть и ждала этого, но до последнего надеялась, что они ошиблись. Только сейчас она вдруг вспомнила, что в самом начале этого дела, когда Саша остался сторожить ее сон, он первым догадался, что снилась Яне именно девушка, бросившаяся под колеса Лосеву. А ведь Саша приехал позже, его не было, когда ребята рассказывали об аварии и описывали девушку! Почему она не поняла этого сразу, почему не насторожилась? Может быть, Лера была бы жива…

Яна побледнела и непроизвольно отшатнулась, упершись в спину Никиты, стоящего позади. Тот лишь провел ладонью по ее предплечью, успокаивая.

– Есть здесь номер Сатинова? – нахмурился Воронов, ничего не заметив.

– Последний, – одними губами прошептала Яна.

Воронов взглянул на часы, что-то прикидывая.

– Звонил примерно за полчаса до того, как мы сюда приехали.

– Твою мать! – выразил общее мнение Лосев.

– Значит, наш мажор его предупредил, – констатировал Воронов. Занес уже было палец над кнопкой вызова, но передумал. – Пусть думает, что всех обхитрил. Мы сейчас организуем его задержание на рабочем месте, пока сбежать не успел.

Следователь сунул телефон мага Лосеву в руки, а сам отошел в сторону, вытаскивая свой. Яна обхватила себя руками, испуганно глядя на то, как Леша продолжает листать телефонный справочник. Ей казалось, что мир вокруг шатается так сильно, что сейчас в телефоне они обнаружат еще чей-нибудь номер. Но нет, больше ни один не показался им знакомым. Грубо говоря, других почти и не было. Маг несколько раз звонил Саше, все остальные звонки совершал только одному абоненту, но, кто это, пока оставалось непонятным. Всем страшно хотелось набрать этот номер, но они не рисковали. Сначала нужно попробовать выяснить имя владельца, определенно он как-то связан с происходящим, не спугнуть бы заранее.

Вернулся Воронов, заверил, что к Сатинову уже выехали. Следователь был мрачнее тучи, как, в общем, и все остальные, и только Яне все происходящее казалось дурным сном. Как мог Саша их предать? Почему? Ради каких целей? Если Леше требовалось найти большую сумму денег для лечения жены, то Саша нужды в деньгах не испытывал. Так почему? На что он променял жизнь Леры?

– Вавилин звонил, – сообщил следователь. – Сказал, его друг воссоздал лицо нашего убийцы, сейчас пришлет на почту.

Яне казалось почти кощунственным сейчас тратить время и силы еще и на убийцу, который все равно давно мертв, но она промолчала. Они с Никитой ведь подозревали, что убийца может быть через демона связан с магом. Но когда письмо наконец пришло и Воронов справился с электронной почтой, она полностью изменила свое мнение. С экрана телефона на них смотрел маг. Не совсем такой, каким его видела Яна всего сутки назад, но это определенно был маг! Просто чуть моложе, свежее, с допущениями на то, что это была все-таки не фотография и даже не рисунок с живого человека, а воссозданное с помощью компьютерной программы лицо.

– Что за хрень? – выразил общее мнение Лосев, уставившись на экран. – Яна, только ты видела его вживую, похож он на мага, или у меня уже глюки?

– Похож, – выдохнула Яна, – очень.

Никита устало потер лоб, будто в голове разливалась мигрень, Леша и следователь полезли в карманы за сигаретами.

– У кого-нибудь есть мысли? – поинтересовался Воронов, прикуривая. – Хоть какие-нибудь?

– Наш маг – призрак убийцы? – выдал не самую свойственную ему идею Лосев, но по его лицу было понятно, что других в этом запутанном деле у него просто нет.

– Или брат-близнец убийцы, – сказал Никита, и Яна даже удивилась, что эта версия пришла в голову не рациональному следователю и не менее материально мыслящему оперу, а самому настоящему экстрасенсу. – Это может объяснить, откуда ему было известно о том, что Анну и Карину убил один человек, а также о том, где именно этот человек… похоронен.

– Что ж, во всем этом начинает прослеживаться некая логика, – удовлетворенно кивнул Воронов.

В этом, может, логика и прослеживалась, а вот во всем остальном Яна ее в упор не видела.

– Как только Шумаков найдет нам людей с именем Виктор, посещавших архив в нужное время, начнем проверять, у кого из них был брат-близнец, – закончил Воронов.

Оставалось надеяться, что у мага не было шанса указать не свое имя при посещении архива. Яна точно помнила, что данные там записывали из паспорта, но кто может дать гарантию, что у мага не было фальшивого? Или что по какой-то причине два года назад сотрудники архива были не столь принципиальны и верили на слово?

– Пока мы не нашли тело мага, Яне все еще грозит опасность, – внезапно сказал Никита.

– Да даже если и найдем, она не полностью исчезнет, – добавил Лосев. – Мы все еще не знаем, кому звонил маг, не может ли этот человек быть его сообщником, а также чего нам ожидать от Саши.

– Саша не… – начала Яна, но оборвала себя. Саша, скорее всего, похитил Леру, отвез ее прямо в лапы мага, то есть принял участие в ее смерти, откуда теперь Яне знать, что он не проделает того же с ней?

– Яну нужно спрятать, – решил Воронов. – И желательно не у тебя дома, – бросил он Никите.

На лице того не дрогнул ни один мускул, а Яна почувствовала, как краска заливает лицо, хотя вообще-то стесняться ей было нечего. Она давно совершеннолетняя, а Воронов – не ректор университета.

– Вообще хорошо бы в таком месте, о котором не знает ни маг, ни Сатинов, – согласился с ним Лосев.

– Давайте ко мне на дачу, – предложил следователь. – Только сделаем так. – Он на минуту замолчал, обдумывая что-то, а потом продолжил: – Когда закончим здесь, выезжаем каждый на своей машине, Яна поедет с Никитой. Километрах в двадцати отсюда есть участок дороги буквой S, там остановимся, Яна быстро пересядет ко мне. Дальше Никита едет домой, а я везу Яну на дачу.

– Думаете, кто-то может следить за нами даже сейчас? – нахмурился Лосев.

– Ты же видел все эти фотографии, – следователь кивнул на дом. – Он следил за нами постоянно. И у меня нет уверенности, что только он. Так что перестрахуемся. Кремнев, все понятно?

Никита не ответил. Яна удивленно посмотрела на него и только тогда заметила, что он смотрит в экран своего телефона и хмурится. Будто почувствовав на себе чужие взгляды, Никита поднял голову, быстро спрятал телефон в карман и кивнул.

– Хорошо. Так и поступим. Только, пожалуйста, держи телефон все время при себе. Если что-то случится, даже если что-то просто покажется тебе странным, сразу звони.

Яна испуганно кивнула. Пожалуй, геройствовать она больше не станет точно. Только не после того, что произошло за последние два дня.

* * *

Меньше всего на свете Никите хотелось, чтобы Яна покидала салон его машины и садилась к Воронову. Дурное предчувствие, появившееся у него, как только они вошли в дом мага Виктора (далеко не первое, надо заметить, но очень сильное), никуда не делось, наоборот, увеличивалось по мере того, как они приближались к точке на дороге, обозначенной Вороновым. С двух сторон этот маленький участок закрывался поворотами, а сверху был слишком крутой и безлесый склон, чтобы кто-то мог незаметно подсмотреть за ними сверху. Воронов съехал на обочину и остановил свою машину так близко к Никитиной, что ни одну, ни вторую дверь открыть было невозможно, опустил стекло. Никита, поняв задумку, которая, должно быть, пришла в голову следователю уже в пути, открыл окно в пассажирской двери. Яна быстро отстегнула ремень безопасности, качнулась уже к окну, но в последний момент передумала, быстро наклонилась к Никите, коснулась его губ и вернулась к окну.

– Будь осторожна, – только и успел сказать Никита, когда ее пятки уже сверкнули в окне.

Воронов тут же поднял стекло и поехал теперь первым, Никита за ним, но на первой же развилке они свернули в разные стороны: Воронов – в сторону своей дачи, где Никите недавно довелось побывать, а сам Никита направился в город. У него было одно важное дело: Саша прислал ему фотографии блокнотов, которые двадцать лет назад вел его предшественник. Теперь, когда они знали – или, по крайней мере, думали, что знали – правду о Саше, к его помощи следовало относиться с подозрением, но тем не менее Никите не терпелось посмотреть, что именно он прислал. Рассматривать снимки при всех он не стал. Яна, узнав, в чем дело, наверняка захотела бы помогать, а для Никиты сейчас главным было обеспечить ее безопасность. Он был уверен, что тот кризисный центр, в котором когда-то побывала его мать, и его основательница Ника тесно связаны с магом и всем происходящим ныне, а потому откладывать поиски Ники не следовало.

Дома его ждала тишина и духота: уезжая, он не стал включать кондиционер, и теперь в квартире было не продохнуть. Быстро щелкнув кнопкой на пульте кондиционера, Никита поставил на полку кроссовки и поторопился на кухню, где привык работать.

Саша прислал несколько подходящих под запрос Никиты страниц, и тому пришлось поразглядывать непонятный почерк участкового, прежде чем он нашел нужное. Четыре женских имени, среди которых была и некая Ника Виноградова. Не самая редкая фамилия, как, впрочем, и остальные, за исключением одной, последней: Амалия Голомудько. С нее Никита и решил начать, хотя был уверен, что женщина давно вышла замуж и наверняка взяла фамилию мужа. Однако в телефонном справочнике он быстро нашел Голомудько А.С. Все еще не веря, что ему могло повезти с первого раза, Никита набрал указанный номер. Женщина ответила сразу, но голос ее показался Никите слишком звонким, чтобы принадлежать женщине как минимум сорока лет.

– Добрый день, как мне услышать Амалию Голомудько? – поинтересовался Никита, взглядом уже ища следующую фамилию на экране ноутбука.

– Это я.

Никита оторвался от экрана и сел прямее. Вот так быстро? Он растерялся и не сразу сообразил, что сказать.

– Меня зовут Никита… Кремнев. Я сын Таисии Кремневой, вы, должно быть, знали такую?

Амалия ответила после небольшой паузы, то ли вспоминая, то ли решая, говорить ли, что знала.

– Когда-то давно, – наконец сказала она.

– Мне очень нужно поговорить с вами. Можно мне приехать?

– О чем? Мы с Таисией были знакомы очень недолго.

– О тех обстоятельствах, в которых вы познакомились, – почти не соврал Никита. Сразу упоминать Нику он не стал.

Амалия еще немного посомневалась, но затем все-таки назвала адрес и разрешила приехать сейчас. Жила она в самом центре города, но в это время суток пробок еще не было, поэтому Никита добрался быстро. Перед ним возвышалась типичная сталинка с высокими потолками и бесконечными лестничными пролетами, но он взлетел на последний этаж так быстро, словно за ним гналась стая волков. Никита и сам не мог ответить на вопрос, почему так торопится. Будто бы удача, которую ему внезапно удалось поймать за хвост, в любой момент может выскользнуть из рук, и если он поторопится, то еще успеет узнать все, что нужно.

Амалия оказалась высокой, очень худой женщиной лет пятидесяти. Рыжие волосы, пережженные дешевой краской, были собраны в неаккуратную гульку, но лицо она тронула макияжем и даже надела нарядное платье, в котором явно не ходила дома. Никита не знал, откуда у него такие сведения, просто так показалось сразу, как он увидел Амалию.

– Проходите, – она посторонилась, пропуская его внутрь, но смотрела почему-то в пол, будто стеснялась.

Квартирка у нее оказалась такой же типичной, как и сам дом. Никита увидел только коридор и проходную гостиную, куда его позвала хозяйка, но сумел составить мнение. Ремонта здесь давно не было, мебель, казалось, осталась еще со времен Советского Союза, зато на диване лежали два огромных пушистых кота. Еще один расположился на старом пианино и один – на стуле, обтянутом красной бархатной тканью. На кофейном столике у дивана уже ждал пузатый чайник, две чашки и тарелка с печеньем. Сама хозяйка зашла в гостиную следом на Никитой, согнала с дивана котов, разгладила покрывало, предлагая Никите сесть.

– Простите, у меня не очень часто бывают гости, – пролепетала она, указывая на печенье. – А сама я сладкое не ем, поэтому уж что есть.

Никите казалось, что не только гости, но и вообще люди: родственники, дети, подруги – в этом доме не бывают практически никогда. Если, конечно, они есть, эти родственники и дети. Нигде: ни на столах, ни на стенах – Никита не увидел фотографий, а ведь в такой обстановке они обязательно должны были быть. Не заметил он и обручального кольца на пальце Амалии. Похоже, женщина крайне одинока.

– Вы живете одна? – спросил Никита, хотя дела это никак не касалось.

Амалия кивнула, снова на ее лице появилась виноватая улыбка.

– Уверенно иду к сорока кошкам на пенсии, – развела руками она. – Честно признаться, я не очень люблю общество… Работаю переводчиком, беру заказы и занимаюсь ими дома. Замуж не вышла, детей не родила… Если вы знаете, где и при каких обстоятельствах мы познакомились с вашей мамой, то должны бы понимать, какая у меня история…

Никита понимал, но ему показалось, что Амалия хочет ее рассказать, поэтому он спросил:

– Можете мне рассказать о том кризисном центре? Как вы там оказались?

– Кризисном центре? – переспросила Амалия чуть удивленно. – Мы не называли его так. На самом деле мы никак его не называли, может быть, Ника в своих фантазиях и придумала такое пафосное название, но я не слышала. Мне на тот момент было уже за тридцать, и десять из них я жила в гражданском, как нынче модно говорить, браке. Я из неблагополучной семьи, отец бросил маму беременной, мама всю жизнь пила, говорила, что я сломала ей жизнь. Сбежать в общежитие после поступления в институт я не могла, я ведь городская, общежитие таким не положено, поэтому, когда каким-то чудом на меня обратил внимание парень, я почти сразу к нему переехала. Он работал обычным грузчиком, у него была старая, доставшаяся от бабки комната в коммуналке. Я была так рада сбежать из дома, что совсем не замечала его к себе отношения. А он даже не скрывал, что я ему нужна исключительно как прислуга. Знаете, я ведь читаю сейчас разные статьи об абьюзерах, как ловко они маскируются под заботливых мужей на первом этапе, как притупляют внимание жертвы. Мой Коля таким себя не утруждал, но я, дура, все ела. Закончила университет, устроилась на работу. Порой приходилось замазывать синяки по утрам, все-таки в школе преподавала же. Пока не познакомилась с Никой.

– Как вы с ней познакомились? – ненавязчиво поинтересовался Никита, чтобы не возвращаться к этому потом.

– Она пришла работать к нам в школу. Не учительницей, кем-то другим, я сейчас уж и не вспомню. Педагог-организатор, что-то такое. Однажды зашла вечером учительскую за чем-то, там только я была. В очередной раз с синяками под обоими глазами и нежеланием идти домой. Мы разговорились. Она и предложила на время переехать к ней, пока не найду другое жилье. Знаете, она какие-то там кружки у детей вела, а говорила не хуже психолога. И уговорила меня. Я вещи собрала, пока Коля на смене был, и уехала. Боялась, он меня искать будет, у школы сторожить, но он будто сразу забыл обо мне. Я у Ники почти год прожила.

– А другие женщины? Как они появились?

– Да примерно, как и я, – пожала плечами Амалия и наконец-то потянулась к чайнику, будто только сейчас вспомнив, что надо бы угостить гостя. – Маша была соседкой Никиной матери, маму вашу она вроде бы в парке встретила, не помню точно. Ника была очень общительной девушкой, легко находила общий язык со всеми.

– А как ей вообще в голову пришло приглашать к себе женщин, попавших в беду? – Никита намеренно больше не употреблял выражение «кризисный центр». Очевидно, так назвала свою квартиру Ника только участковому.

– Она сама была такая же, как и мы. Я подробностей не знаю, Ника не любила о себе рассказывать, только нас слушала внимательно.

– Ей была интересна психология?

Амалия как-то странно улыбнулась.

– Скорее просто наши истории. Она мечтала однажды снять кино о жертвах насилия, вот ей и нужны были разные истории. Я слышала, что она потом замуж вышла, наверное, муж хороший попался, вот она и думать забыла о таком кино. Она ведь совсем молоденькая была, лет двадцать пять или чуть больше, на нее все это не успело повлиять, как на меня. Это мне все эти отношения, мужья поперек горла встали, так и не отошла. Вот, живу затворницей, кошек по помойкам собираю, выхаживаю. Наелась я всего этого.

Никита покосился на откормленных, ленивых котов. Если они и начинали свою жизнь на помойке, то уже давно забыли об этом.

– Вас, наверное, больше всего история вашей мамы интересует? – спросила Амалия. – Простите мой нескромный вопрос, но она… умерла?

Никита кивнул.

– Я так и поняла, – вздохнула Амалия. – Иначе вы не наводили бы справки у посторонних людей. К сожалению, вряд ли я вам смогу чем-то помочь. Ваша мама пробыла с нами совсем недолго, если мне память не изменяет, не больше недели или двух. Честно говоря, я даже не помню ее историю. После вашего звонка полезла в альбом с фотографиями, думала, увижу ее, что-то вспомню, но, увы, ее на снимке не оказалось. Должно быть, мы делали его уже после того, как ее забрали.

Никита непроизвольно задержал дыхание. Фотография?..

– У вас есть фотографии тех женщин? – как можно спокойнее спросил он, хотя сердце в груди отбивало чечетку.

– Всего одна. Хотите посмотреть?

Конечно же, он хотел! О такой удаче Никита не смел мечтать даже после того, как с первого раза нашел женщину из кризисного центра!

Амалия с готовностью поднялась, открыла дверцу в большой темно-бордовой стенке, вытащила альбом. Никита успел заметить, что внутри лежало еще несколько, но все они были достаточно старыми. Очевидно, последние годы Амалия действительно вела затворнический образ жизни, даже фотографировать было нечего. Она вытащила из альбома одну фотографию 10 на 15, протянула Никите.

– Вот это я, Маша, Инна и Ника, – рассказывала Амалия, показывая пальцем на каждую.

Но ни Маша, ни Инна Никиту не интересовали. Взгляд его сразу приковала к себе последняя, самая молодая девушка. Он узнал ее. Это была блондинка из видения о последних секундах жизни убийцы, это она была там, плакала и закрывалась руками. Значит, чутье его не подвело. Ника связана с убийцей. И если маг – его брат-близнец, значит, Ника знает обоих. Знала, по крайней мере. Необходимо найти ее как можно скорее.

– Амалия, а вы знаете, что стало со всеми этими женщинами? – спросил Никита, отрывая взгляд от фотографии.

– Увы, мы не поддерживаем отношений, – виновато развела руками Амалия. – Ника, как я уже говорила, вроде бы вышла замуж, Маша куда-то уехала. Что стало с Инной, я не знаю. С мамой вашей тоже никогда не встречалась.

– А почему вы ушли от Ники?

– Она потеряла к нам интерес. То ли встретила кого, то ли просто загорелась новой идеей. Она, знаете, яркая такая была, идеи из нее фонтанировали как из рога изобилия. То фильм хотела, то в кругосветное путешествие. Домой стала приходить редко, вот мы с девочками и решили, что хватит пользоваться ее благодетельностью. Мы уже в себя пришли, у меня мать как раз скончалась, квартира эта мне досталась, мне теперь было куда идти. Я и ушла. Остальные вроде тоже надолго не задержались.

Никита попросил разрешения сделать снимок фотографии, полностью ее забирать не стал. Ему не хотелось отнимать у этой женщины ничего из того, что связывало ее с окружающим миром, будто, забрав даже часть, он оставлял ее наедине со старой квартирой и четырьмя кошками. Странное чувство, нелогичное, но ему хватило и фотографии фотографии.

Попрощавшись с Амалией, он вышел на улицу, окунувшись в послеобеденную жару. Почему-то в старой квартире, заставленной советской мебелью и пропахшей одиночеством, было прохладно, даже зябко, а на улице по-прежнему царило удушающее лето.

Первым делом Никита написал короткое сообщение Яне и не сдвинулся с места, пока не получил ответ от нее. Яна написала, что с ней все хорошо, Воронов привез ее и уехал. Она перекусила и собирается лечь вздремнуть. Дурное предчувствие не утихло, но Никита по-прежнему не находил ему подтверждений, поэтому заставил себя не паниковать. Ему следовало позвонить Лосеву, рассказать о Нике, попросить помощи в поисках, но Леша позвонил ему сам.

– Ты где? – коротко спросил он.

– В центре, – также коротко ответил Никита.

– Похоже, мы нашли наших братьев. Ты прав, они были близнецами, – по голосу Лосева было слышно, что он куда-то торопится. – Виктор и Владислав Каримовы, 1971 года рождения. Я пробил по базе, Виктор живет – или жил, по крайней мере, – здесь же, о Владиславе нет никаких данных уже лет пятнадцать. В сорок пять, как полагается, паспорт он не менял, никаких документов не получал. У меня есть адрес женщины, которая может хорошо знать обоих братьев. Поедешь со мной?

Никита вдруг подумал, что будет забавно, если этой женщиной окажется Амалия Голомудько, и не удержался от нервного смешка.

– Что смешного? – тут же насторожился Леша.

– Ничего, как ее зовут?

– Некая Татьяна Маркова. Так что, поедешь?

– Поеду, – согласился Никита. Узнать все из первых уст будет быстрее и полезнее, чем потом слушать пересказ.

Глава 15

Саши Сатинова не оказалось ни на рабочем месте, ни дома. Куда он подевался, никто из его коллег и родственников не знал. Лосев подозревал, что Саша может быть уже далеко за пределами города. Страну не покидал, это проверили сразу, а вот затеряться на просторах родины он наверняка попробует. Удастся или нет – другой вопрос. Воронов был намерен не дать ему этого сделать.

Зато удалось установить фамилию мага. Зная теперь его имя и примерные сроки посещения архива, это оказалось не так и сложно. Коллега Лосева, Слава Шумаков, быстро поднял списки и нашел трех Викторов, записывавшихся на посещение архива в указанный промежуток времени, и уже через полдня выяснил, что только у одного из них есть брат-близнец. Так и были установлены Виктор и Владислав Каримовы. Правда, уже очень скоро Шумаков узнал и то, что о Владиславе ничего не известно по крайней мере лет пятнадцать. Последний раз он был зарегистрирован в Санкт-Петербурге в 2004 году, но регистрацию не продлевал после ее окончания и паспорт в сорок пять лет не менял. Виктор же Каримов все делал по закону, и, когда Шумаков прислал Лосеву фотографию Виктора из паспортного стола, Леша сразу его узнал. Это был именно тот, кто ему нужен. Маг.

Дальше уже действовал Лосев. Он понимал, что работает в полиции последние дни, а потому в какой-то мере даже наслаждался поисками информации. Как бы то ни было, а работу свою он любил и, если бы не острая нехватка денег, никогда бы не пошел на сделку с совестью. Впрочем, ему все равно не удалось. Это как в школе: есть те, кто списывает годами, и те, кто попадается, впервые достав шпаргалку. Леша оказался из последних.

Он нашел родственников близнецов и связался с их матерью. Та жила теперь в Сочи, переехала несколько лет назад к младшей дочери, когда обслуживать себя стало сложно: ее возраст уже перешагнул за семьдесят лет. Возможно, если бы трубку подняла дочь или кто-то из внуков, Лосеву бы не дали с ней поговорить, но ему повезло: в разгар рабочего дня Анастасия Каримова находилась дома одна. Правда, как только она услышала о сыновьях, из ее голоса исчезло все добродушие, с которым она поначалу отвечала. Анастасия Павловна, по ее уверениям, вычеркнула сыновей из своей жизни больше двадцати лет назад, с тех пор ничего о них не знала и знать не желала. Причину такого радикального поступка она не объяснила, и Леше оставалось лишь догадываться. Если двадцать три года назад Владислав убил Карину Носову, может быть, матери стало об этом известно? А Виктор, к примеру, защищал брата, был на его стороне? По словам Анастасии Павловны, у нее было еще достаточно детей, чтобы не страдать по близнецам, и это, как выяснил Лосев, было правдой: после близнецов у нее родились три дочери и сын.

Однако слова старушки отозвались в Леше какой-то глухой болью, напомнив собственную жизнь: если бы он кого-то убил, его мать тоже так легко отказалась бы от него, мотивируя это тем, что и без него у нее достаточно детей? А если узнает, что его с позором поперли из органов? Впрочем, думать об этом было бесполезно. Во-первых, он все-таки никого не убивал, каким бы козлом сейчас ни считал себя, во-вторых, он не был до конца уверен, что причина нежелания Анастасии Павловны общаться с сыновьями заключается именно в убийстве Карины.

Тем не менее кое-чем Каримова ему все-таки помогла: она назвала имена двух женщин, которые когда-то дружили с ее сыновьями и могут теперь поддерживать с ними связь. Ника Виноградова и Татьяна Маркова. Нику Виноградову Леша не нашел по адресу, названному Анастасией Павловной, а вот Татьяна Маркова все еще жила там, где и двадцать пять лет назад. Более того, подняла трубку телефона и согласилась встретиться, хоть в ее голосе Лосев и уловил испуг.

Все это Леша рассказывал Никите, пока они ехали к Татьяне. Никита был молчалив, ничего не спрашивал, только слушал и порой хмурился, но Леша списал это на тревогу о Яне. Если уж даже ему страшно теперь за девчонку, что говорить о Никите. Пожалуй, до того, как… погибла Лера, в них всех жила некая уверенность, что маг с ними только играет, что он не причинит никому из них вреда. Уверенность эта была иррациональная, ведь пусть и косвенно, но на его руках было уже много смертей. За это и поплатились.

Татьяна оказалась женщиной лет сорока пяти, с аккуратно подстриженными и покрашенными в каштановый цвет волосами и неброским макияжем. Даже дома она ходила в стильном платье и в туфлях на небольшом каблуке, а гостей привела в просторную, дорого обставленную гостиную. Все говорило о том, что в деньгах женщина не нуждается, и Лосев подумал, что едва ли она все еще общается с близнецами. Скорее всего, в жизни этой женщины уже нет места убийце и его психопату брату.

– Анастасия Павловна Каримова дала нам ваш адрес, – начал Леша, когда они с Никитой были усажены на диван из белой кожи, а хозяйка квартиры устроилась напротив, элегантно закинув ногу на ногу. – Сказала, что когда-то вы дружили с ее сыновьями: Владиславом и Виктором.

По лицу Татьяны пробежала рябь, как по воде, в которую бросили камень, но она быстро взяла себя в руки. Лосев уже упоминал тему разговора, когда звонил, а потому у нее было время подготовиться.

– Это было очень давно, – с напускным равнодушием сказала она.

– Тем не менее расскажите нам немного о них, – попросил Лосев.

Татьяна вздохнула, всем своим видом показывая, как ей все это дорого, но рассказ начала. С Виктором они учились на историческом факультете, Ника в том же университете изучала русский язык и литературу. Как именно они сдружились, Татьяна вспомнить уже не могла, но было это примерно на втором или третьем курсе. Чуть позже в компанию влился и брат-близнец Виктора, Владислав.

– Он в каком-то ПТУ учился, – небрежно рассказывала Татьяна, будто говорила о человеке намного ниже себя по социальному статусу. – Умный был, но в плане учебы ленивый. Душа компании, весельчак и балагур, так бы я его описала. Учеба ему была неинтересна, он и без знаний легко пробивал себе дорогу, заводил знакомства, влюблял в себя.

– Вы тоже были в него влюблены? – вдруг спросил Никита.

– Я? – Татьяна переспросила это с таким видом, будто Никита поинтересовался, целовала ли она когда-нибудь лягушку. – Что вы! Я всегда знала, чего хочу от жизни, каким именно будет мой муж. И Владик Каримов на него никак не походил.

Лосев исподтишка обвел глазами гостиную. Очевидно, от плана своего Татьяна не отступила и подходящего мужа нашла. Сложно было представить, что она заработала на все сама, имея в кармане диплом учителя истории.

– А вот Ника в него влюбилась почти сразу, – продолжала Татьяна. – Только Владик на нее внимания не обращал. Она была худенькой, не слишком красивой… – Лосев почти наяву услышал продолжение «в отличие от меня». – Владик с ней дружил, не больше. А ей как раз хотелось страстного с ним романа. Чего она только не пробовала! Мне порой даже смешно становилось, я ей откровенно говорила, что она ведет себя глупо.

– И что же такого она пробовала? – поинтересовался Никита.

– Ну… – Татьяна задумалась. – Волосы в темный красила, хотя была природной блондинкой. Просто Владик как-то сказал, что предпочитает брюнеток. Курить начала, на каждый боевик с ним в кино ходила. В общем, делала все, чтобы обратить на себя его внимание.

– Удалось?

– Как ни странно, да. На последнем курсе. Я тогда болела, сессию завалила из-за этого. Пока готовилась к пересдачам, пока туда-сюда, мало с ними общалась. А как вернулась в компанию, вдруг оказалось, что Владик и Ника уже вместе. Более того, и Витя в нее как-то внезапно влюбился. Столько лет ее знал и тут вдруг взял и влюбился. Он, конечно, это скрывал, но я-то знала.

– А почему скрывал? – спросил Леша. – Не хотел отбивать девушку у брата?

– Да он и не смог бы! Витя был тихим, спокойным, в некотором роде даже ботаником. Знаете, они с Владиком были похожи внешне как две капли воды, если не знать их. А когда знакомишься поближе, вдруг замечаешь, что то, что у Владика относится к достоинствам, у Вити скорее недостаток. Такой вот пердимонокль. Сложно объяснить. Конечно, Ника не обращала на него внимания, с Владика взгляда не сводила. Только счастья ей это все равно не принесло.

– Почему? – тут же подался вперед Никита, а Лосев исподтишка покосился на него. От него не укрылось, что Никита как-то странно реагирует на любое упоминание о Нике.

– Потому что, влюбившись в Нику, он не стал ангелом во плоти, как ей виделось, – фыркнула Татьяна. – У него по-прежнему было много девушек, много развлечений. Мне даже казалось, что он совсем с цепи сорвался. Знаете, смешно: Ника так пыталась посадить его на цепь, а он будто всячески этому сопротивлялся. Совсем вразнос пошел, брал то, что ему принадлежит и что не принадлежит, пока… – Татьяна вдруг оборвала себя и тут же перевела тему: – После окончания университета наши пути разошлись. Я вскоре вышла замуж, слышала, что Ника тоже. О Каримовых ничего не знаю.

И пусть она не стала договаривать предложение, Леша не собирался об этом забывать. Тем более он был практически уверен в том, что именно не договорила собеседница.

– Татьяна, вы сказали, что Владислав брал то, что ему не принадлежит, – сказал он, внимательно следя за реакцией женщины, а та бледнела и краснела одновременно: кровь отлила от лица, нос, лоб и подбородок стали бледными, а щеки, наоборот, вспыхнули пожаром. – Вы о Карине?

Татьяна тяжело дышала, не отрывая взгляда от Лосева, и молчала. Пришлось ей помочь:

– Расскажите, что произошло. Как Владислав убил Карину? Если вы обо всем знали, вам ничего не будет, столько лет уже прошло.

Очевидно, это немного успокоило Татьяну, хоть на ее лице еще и читался испуг пополам с недоверием.

– Карину привел Витя, – негромко начала она. – Она была похожа на Нику очень. До того, как Ника покрасилась в темный. Такая же невысокая миловидная блондинка. Я сразу подумала, что Витя просто нашел замену Нике. А Владик, как увидел ее, сразу загорелся. Карина ему не нужна была, но он тогда реально трахал все, что движется. Извините. Карина его отшила, но он… Он ее изнасиловал и задушил. Пришел к нам тогда пьяный в хлам. Рыдал и клялся, что не хотел. Мы с Никой испугались очень, на Витю было жалко смотреть. Он не любил Карину, но тот факт, что брат убил человека, да еще и того, кого Витя сам к нам привел, приводил его в ужас. Как и всех нас, что уж. Мы решили, что Владику нужно уехать подальше. Сами собрали ему вещи, купили билет на самолет в Санкт-Петербург и отправили ближайшим рейсом. Он к тому времени давно закончил ПТУ, нигде не работал, никто его и не хватился. Даже родители. Мне вообще казалось, что Витя им все рассказал. К нам потом приходила полиция, мы же дружили, а Витя с Кариной как бы встречался. Честно говоря, после этого наша дружба разладилась. Еще пару месяцев после института общались, а затем разошлись. Ника, насколько я знаю, преподавать не стала, а Витя устроился в какую-то школу.

– А Владислав? – уточнил Леша.

– Не знаю. Я постаралась забыть о них, даже на встречи выпускников никогда не ходила, чтобы нечаянно не встретиться ни с Витей, ни с Никой.

Больше Татьяна ничего полезного не сказала, наоборот, дала понять, что после такого откровения гостям лучше покинуть ее дом. Никита и Леша вышли на улицу, последний сразу потянулся за сигаретами. Он и сам замечал, что курит неприлично много, но ничего не мог с собой поделать. Лера погибла прошлой ночью, а казалось, что прошел уже месяц. Неудивительно, что у него заканчивалась вторая пачка.

– Что ж, теперь мы многое знаем, – подвел итог Никита, как обычно с неудовольствием глядя на сигарету в руках друга, но на этот раз не отходя в сторону. Ему в любом случае придется ждать на улице, пока Лосев докурит, потому что представить, что чистоплюй Никита разрешит курить в своей машине, Леша не мог даже во сне. – Владислав Каримов действительно убил Карину и уехал в Питер. Там он познакомился с Анной и, скорее всего, привез ее сюда, а затем убил здесь. Я почти уверен, что Анна похоронена где-то в этих краях. Обо всем этом знал его брат Виктор, поэтому он и смог вызвать призрак Анны и ее собаки и подкинуть нам руку своего брата.

– Но кто убил брата? – задался справедливым вопросом Леша. – Ты говорил, что в тот момент там была еще какая-то блондинка. Это… – Он вдруг понял, почему Никита так странно реагировал на упоминание Ники. – Это же Ника, да?

Никита кивнул.

– До того, как поехать сюда с тобой, я встретился с другой женщиной, которая когда-то была знакома с Никой. Она показала мне фотографию. Та блондинка была Никой. Я думаю, что через какое-то время Владислав действительно вернулся сюда. К тому моменту Ника уже была замужем, и бывший любовник-убийца ей совершенно не нужен был. А тот, возможно, хотел возобновления отношений. Может быть, между ними случился какой-то конфликт, во время которого Владислава и убили.

– Но кто? Муж Ники?

– Или Виктор. Поэтому он знал, где лежит тело брата. Он сам его убил.

Леша выпустил в воздух струю сизого дыма, размышляя над словами Никиты. А в них определенно была логика.

– И все равно я не понимаю, откуда ты так много знаешь об этой Нике, – задумчиво произнес он. – Как ты нашел ее подругу? Почему вообще стал искать?

Никита странно ухмыльнулся, и Лосев сыщицким своим чутьем учуял, что он многого не знает.

– Никит?.. – встревоженно спросил он, выбрасывая недокуренную сигарету.

– Это долгая история, – покачал головой тот. – Ника когда-то была знакома с моей матерью. Более того, она дала ей украшения, которые теперь принадлежат Яне. Я не знаю, какое желание загадывала моя мать, но уверен, что ее смерть стала расплатой за это желание. А потом Ника проникла в нашу квартиру и забрала украшения.

Леша ошарашенно уставился на него.

– Я думаю, Владислав не просто так внезапно влюбился в Нику, – продолжал Никита. – Она загадала желание демону.

– А почему в нее тогда влюбился и Виктор? – не понял Леша.

Никита пожал плечами.

– Может быть, он всегда был в нее влюблен, просто умело скрывал.

– Ага, или демон запутался в близнецах и исполнил желание Ники дважды, – хмыкнул Лосев. – Черт, эту Нику надо найти!

– Сам знаю, – хмыкнул Никита. – Только как?

Лосев вытащил телефон, набрал номер следователя.

– Озадачим Воронова, – сказал он, слушая гудки в трубке. – У него больше возможностей. Алло, Петр Михайлович? У нас новые данные. Нужно срочно найти некую Нику, возможно, Веронику. В девичестве Виноградову.

* * *

На даче следователя Петра Михайловича Воронова и его жены Яна была всего неделю назад. Правда, с тех пор произошло уже столько событий, что, казалось, она пила здесь чай по крайней мере в прошлом году. И тогда они сидели на террасе, а потом ходили в огород есть малину, в дом не заходили. Сейчас же Воронов высадил ее у самого порога, дал ключ, велел пользоваться всем, что найдет, и не стесняться заглядывать в холодильник и после этого уехал. У него было еще много дел.

Дом у следователя был добротный, совсем не походил на дачный домишко, какими их себе представляла Яна. Одноэтажный и компактный, чтобы оставить место для сада и огорода, но при этом стильный и функциональный. Из коридора можно было попасть в просторную кухню-столовую, санузел с душевой кабиной и огромным бойлером, а также в проходную гостиную, в которую выходили двери еще двух комнат. Одна из них служила хозяевам спальней, вторая была, очевидно, чем-то вроде кабинета. Только непонятно чьего. Яна не знала, кем работает жена Воронова, а потому не представляла, нужен ли ей кабинет на даче.

Бегло осмотрев комнаты, но стараясь не трогать вещи без лишней необходимости, Яна отправилась на кухню. Время близилось к обеду, а завтракала она в семь утра, и с тех пор во рту не было ни крошки. Почти бессонная ночь тоже не придала много сил, поэтому Яна всерьез раздумывала над тем, чтобы быстро перекусить и лечь спать. На улицу ей лучше не выходить, кто знает, не числится ли кто-то из соседей Воронова в шпионах у мага. Если уж Саша сливал тому информацию, то от чужих людей можно чего угодно ждать. А фотографии следователя у мага были. Яна отдавала себе отчет, что начинает бояться собственной тени, но ничего не могла с этим поделать. Она помнила, что в прошлый визит дачный поселок показался ей почти вымершим, и, возможно, в разгар буднего дня кроме нее здесь никого нет, но если есть, то она, бродящая по чужому участку, точно привлечет внимание.

Соорудив себе огромный бутерброд и налив в чашку чая с лимоном, Яна уселась за стол и включила телефон, но геолокацию на всякий случай убрала. Она почти доела бутерброд, когда написал Никита, справился о ее делах. Заверив его, что с ней все хорошо, Яна ополоснула чашку и отправилась в гостиную. Спать на хозяйской кровати ей не позволяла совесть, поэтому она улеглась на диване, накрывшись лежащим здесь же пледом.

Засыпать было немного страшно. В последнее время практически каждую ночь ей снились вещие сны, она видела то, что произойдет уже очень скоро, если бы она была чуть подогадливее, может быть, даже Леру смогла бы спасти. И Яна ужасно устала от этих снов. Она не хотела знать будущее, она хотела просто поспать.

– Пожалуйста, больше не надо, – прошептала она мирозданию перед тем, как закрыть глаза.

Может быть теперь, когда маг мертв, оно ее наконец услышит?

Если только маг действительно мертв.

Уснуть Яна не успела. Только-только провалилась в поверхностную, как первый лед на лужах в ноябре, дрему, когда тело уже отказывается слушаться, но мозг еще реагирует на внешние раздражители, как вдруг почувствовала, что на нее кто-то смотрит. Глаза, уже поверившие в скорый отдых, отказывались открываться, но, когда слух уловил тихое рычание, им пришлось.

Огромный черный дог вместе со своей хозяйкой стоял на пороге между гостиной и коридором. Пес скалил острые зубы и тихонько рычал, пригибая к полу передние лапы, будто готовясь к прыжку и давая понять, что пришел не с добрыми намерениями. Анна сверлила Яну взглядом и тихонько поглаживала собаку по голове, будто успокаивая. Или не давая действовать раньше времени.

Яна медленно села, стараясь одновременно держать незваных гостей в поле зрения, не смотреть собаке прямо в глаза и продумывать пути отступления. Пути, собственно, было два: спальня или кабинет. Если она успеет закрыть за собой дверь, возможно, будет в безопасности. Но это не точно, потому что призраки, скорее всего, умеют проходить сквозь стены, как-то же они оказались в доме. Входную дверь Яна запирала, она это точно помнила.

Страшно хотелось спросить у Анны, зачем они пришли, но Яна не рисковала. Она и так чувствовала недоброе, и казалось, что звук ее голоса только спровоцирует агрессию. Яна медленно откинула в сторону плед, чувствуя, как заходится в бешеном ритме сердце. Краем глаза она заметила, что Анна убрала руку, лежавшую на голове пса. Дог зарычал сильнее, пригнул голову к самому полу, словно разгадал маневр Яны и собирался ему помешать.

«Сейчас!» – крикнул Яне внутренний голос, и она рванула в проем кабинета в тот момент, когда собака прыгнула на нее. Дог вцепился зубами в плед, еще не понимая, что добыча ускользнула, а Яна захлопнула дверь и отбежала к столу. Несколько секунд она выиграла, но что дальше? Сбегать через окно? Куда? На открытом пространстве ей будет сложнее спрятаться, машины, чтобы уехать, у нее нет. И она понятия не имеет, есть ли рядом кто-то из соседей, чтобы попросить защиты у них. И кто вообще может дать ей защиту от призрачного пса?

С той стороны на дверь бросилось что-то тяжелое. Яна взвизгнула и ударилась бедром об угол стола. Сердце пульсировало в висках, дышать было тяжело, еще не до конца проснувшийся организм словно никак не мог проломить тонкую корку льда-дремоты и начать соображать в полную силу.

Почему пес, ранее не сумевший разрыть землю, вдруг будто бы обрел физическую оболочку?

Когда-то Никита говорил ей, что, возможно, это умеют делать призраки экстрасенсов, которые при жизни умели так или иначе изменять материю: исцеляли людей или воздействовали на них другим способом. Могла ли собака быть таким экстрасенсом? Едва ли, это же просто животное. Но не зря же говорят, что животные связаны с потусторонним миром гораздо сильнее людей. Или же так на пса действует присутствие его хозяйки?

Впрочем, Яне некогда было думать об этом.

Телефон, где ее телефон?

Яна хлопнула себя по карманам шортов, но телефона в них не оказалось. Куда же она его дела? Неужели по привычке положила на пол возле спального места? Да, точно, так и было. Дура! Она понятия не имела, чем бы помог ей телефон, ведь Никита не умеет телепортироваться, но сейчас злость на себя помогла наконец очухаться.

Нужно где-то спрятаться. Яна в панике огляделась по сторонам, но на глаза попался только большой шкаф. Она рванула на себя дверцу и собралась залезть в него, в тот же момент понимая, что лезть некуда: вместо пространства для платьев и пиджаков шкаф был забит полками с какими-то бумагами. Яна попыталась остановить тело, залетающее внутрь по инерции, но в спину что-то толкнуло, и она налетела на полки. Послышался страшный грохот, полки обвалились, на Яну сверху посыпались листы бумаги. Одна из полок ударила ее по голове, похоже, заставив на секунду потерять сознание, потому что Яна не помнила, как падала на пол. Открыла глаза уже лежа на полу, заваленная бумагами. А сверху, поставив лапы ей на грудь, стояла огромная черная псина.

Горло перехватили стальные тиски, даже заорать у Яны не получилось. Она только беспомощно открыла рот, в панике вспоминая, какую часть тела следует закрыть, но осознавая, что ничего сделать уже не успеет. Если в лесу призрачная собака и была бесплотной, то сейчас ее вес на своем теле Яна ощущала в полной мере, а значит, и челюсти на шее тоже почувствует. Собака утробно зарычала, щелкнула острыми зубами и… исчезла. Только перестав ощущать ее вес на себе, Яна наконец смогла заорать, но быстро остановила себя: чего уже сейчас кричать-то?

Руки все еще тряслись, а сердце отдавалось в висках, но Яна заставила себя подняться на четвереньки. Сил встать полностью не было, поэтому она просто села, прислонившись спиной к шкафу. Грудь сотрясали рыдания от ужаса, но слезы не пролились, будто прошлой ночью Яна выплакала их все. Чтобы хоть как-то успокоиться, все еще плохо слушающимися пальцами она принялась собирать бумаги. Уложить их так, как они лежали раньше, у нее не было ни единого шанса, поэтому она решила просто сложить их в аккуратные стопки, а перед хозяевами потом извиниться.

Бумагами был усыпан весь пол, поэтому Яна старалась ползать на коленках аккуратно, чтобы ничего не помять. Стопки росли, пока вдруг на одном из листков взгляд не заметил слово «зомби». Яна не читала того, что собирала, считая, что некрасиво лезть в чужие документы, но слово было написано крупными буквами, она прочла его против своей воли. Может быть, это и не о знакомом ей зомби вовсе шла речь, но глаза уже сами собой вчитывались в строчки.

На белых листах бумаги черными буквами было написано странное. Странное и страшное. Кто-то досконально описывал все то, с чем Яна сталкивалась последние месяцы. Убийства экстрасенсов мертвым врачом, смерть популярных певцов, проклятие в семье Дубиных, замурованные девушки в усадьбе Маковецких. Яна видела тут и собственное имя, и имена своих друзей. Кто-то будто записывал все то, что с ними происходило. Не слишком подробно, словно разрабатывал план или набрасывал черновик… чего?

«Из тебя получилась отличная главная героиня».

Слова мага прозвучали в ее голове так четко, словно он произнес это прямо сейчас, стоя за ее спиной. Яна вздрогнула, бумаги выпали из ее рук, снова разлетевшись по полу. Кто-то писал о ней… что? Роман? Что за глупости вообще?!

И почему бумаги здесь, на даче у Воронова? Какое он имеет ко всему отношение?

Вспомнились слова Андрея Владимировича Кремнева о том, что после того, как Таисия погибла, а его самого забрали в тюрьму, Ника приходила к ним домой за украшениями. Яна тогда удивилась, как она справилась с пломбами, а Кремнев ответил, что это не так и сложно для знающего человека. Откуда Ника могла знать?

Кровь отлила от ее лица, когда Яна вспомнила, как зовут жену Воронова. Вероника Антоновна! Ника – это же сокращение от Вероники? Могла ли жена следователя знать, как незаметно войти в опечатанную квартиру? Или же сам Воронов ее консультировал?

Вспомнила Яна и то, где ей встречалась машина мага. Неделю назад, когда они направлялись на дачу к следователю, серебристый «Пежо» ехал им навстречу. Уже здесь, на дороге, ведущей к поселку. Машин было так мало, что Яна обратила на него внимание. Подумала еще, что, должно быть, деревня тут совсем глухая, раз даже в пятницу вечером почти никого не встретишь. Именно тогда эта рыбка на зеркале заднего вида и запала ей в память.

Дыхание сбилось, и Яне потребовалось время, чтобы взять себя в руки. Она все еще не могла поверить в то, что следователь имеет отношение к магу, что именно он мог быть засланным казачком все это время, но доказательства были налицо. И с ними уже ничего не сделаешь. Наверное, именно эти бумаги и хотела показать ей Анна, ведь толчок в спину определенно был делом лап ее собаки. Анна сама физически воздействовать на Яну никак не могла, а вот пес смог.

Звук автомобильного двигателя вывел Яну из транса. Не обращая внимания на то, что сминает коленями листы, она подползла к окну и осторожно выглянула наружу. Во двор медленно въезжала машина Воронова, и Яна в панике огляделась. Нужно срочно навести порядок в комнате, пока следователь не заподозрил, что она все прочитала. Быстро запихнула в шкаф и упавшие полки, и бумаги, поправила растрепавшиеся волосы, вытерла раскрасневшееся лицо. Входная дверь хлопнула в тот момент, когда Яна, взглянув на себя в зеркало, решила, что вполне может сойти за только что проснувшуюся.

– Яна! – позвал Воронов из прихожей, и она уже собиралась быстро выскользнуть из кабинета, как во двор въехала еще одна машина.

Приехала Вероника Антоновна. И это точно не могло быть совпадением. Оба супруга явились на дачу не просто так. Может, и правильно было бы выйти, сделать вид, что ничего не знает и ничего не видела, но Яне почему-то стало страшно, она сомневалась, что сможет сыграть роль правдоподобно. А может, ей даже не дадут возможности что-то там играть. Яна быстро огляделась, решая, куда спрятаться, но, кроме проклятого шкафа в кабинете, не было никакого тайного укрытия. В конце концов она открыла дверцы и, согнувшись в три погибели, залезла внутрь.

Жаль только, телефон остался возле дивана. Но, может, Вороновы решат, что она в саду, и пойдут искать ее там. Тогда-то она и позвонит Никите.

* * *

Возможно, мало кто, кроме Никиты, это замечал, но каждый дом имеет свой запах. Порой Никите достаточно было уловить легкий флер от какой-либо вещи, чтобы понять, кому именно она принадлежит. И поскольку сегодня он посетил две чужие квартиры, ему срочно требовался душ и смена одежды. Чужие запахи впитались в джинсы, футболку, даже, казалось, в волосы и кожу. А жара на улице только усиливала неприятные ощущения. Никита чувствовал, что уже не может нормально думать, все мысли заняты исключительно чужими ароматами на его коже.

Высадив Лешу у больницы, где лежала его жена, Никита направился домой. По сути, никаких срочных дел у него все равно не было. Пока они не узнают фамилию Ники после замужества, каких-либо действий предпринять все равно не смогут. Он так точно. По дороге Никита собирался позвонить Яне, но остановил себя. Она наверняка спит, говорила о том, что ляжет, когда писала последний раз. Это и логично, если уж ему в городе оставалось только ждать, то ей на чужой даче и подавно, а ночью она почти не спала. И раз Никита чувствует себя мороженой скумбрией, наверняка Яна не лучше, хотя, возможно, студентам в девятнадцать лет бессонные ночи привычнее, чем преподавателям в двадцать девять. Но одно дело не спать из-за гулянки или экзамена, другое – из-за смерти если и не подруги, то как минимум хорошей знакомой.