Когда Александр вышел за ворота следственного изолятора, охранник, молодой лейтенант, с подозрением смотрящий на Франца и его допрос, поднял трубку старого телефона и, дождавшись соединения, сказал:

– Капитан Крейде? Следователь из Михайловки допрашивал Быкова… да, только что.



Александр вышел из серого мрачного здания с тяжелым чувством. Несмотря на то, что и раньше у него были тяжелые допросы, жуткие преступления и вещи, от которых голова шла кругом, сейчас все было совершенно по-другому. Казалось бы, все получилось, и Франц должен быть доволен тем, что поездка в Москву не была напрасной, но что-то его тяготило, а что – он пока четко не представлял, и от этого становилось еще тяжелее. Простившись с Андреем, который хотел подвезти его, Александр вызвал такси, вышел у въезда в деревню и неспешным шагом направился в Михайловку, застав Карася как раз в отделении.

– Пошли, – коротко скомандовал мужчина. – И лопату захвати.

Степан, за годы совместной службы привыкший ко всякого рода приказам, подчинился, не задавая лишних вопросов, и направился вслед за молчавшим Францем в лес. Карась уже вот-вот был готов не выдержать, поинтересовавшись, куда они все-таки идут почти ночью, как Александр Константинович сам резко остановился напротив трех растущих рядом друг с другом берез и, наклонившись, стал пристально изучать растущую под ногами траву.

– Попробуй здесь, – вновь коротко приказал Франц, и Степан, теряясь в догадках, все же приступил к делу, взявшись за лопату. Примерно полчаса спустя, когда Александр испытал беспокойство, что сегодня, возможно, его теория не получит доказательств, Степан тихо окликнул своего начальника, и наклонившийся над ямой Франц почувствовал легкое головокружение.

– Маргарита… – медленно произнес мужчина, выдохнув, заставил себя все же сделать несколько снимков в качестве доказательства, а после кивнул подчиненному:

– Сделай все, что полагается. Возвращайся в отделение и сообщи нашим… Только тем, кому доверяешь, – сразу предупредил его Франц и, убедившись, что в глазах Карася сверкнуло понимание сказанных им слов, Александр отпустил его, а сам направился к себе домой. К Александре ему в таком состоянии лучше не ходить, да и глубокая ночь на дворе… Сейчас он слишком потрясен и вымотан, лучше им будет встретиться завтра, когда все немного поуляжется в голове и Франц будет способен рассказать все, сгладив углы и избегая некоторых деталей.

По дороге домой волнение от найденной погибшей девушки и практически раскрытого преступления у Александра немного улеглось, и мозг снова заработал как часы. Вот, кажется, и всё: собранные им документы изобличали Быкова, проливали свет на оба давних преступления, но пока еще не давали однозначного ответа, почему к этому делу имел такой интерес капитан Крейде. Александр достал из личного сейфа папку, сфотографировал в ней все документы и быстро отправил электронное письмо Павлу. Внутри себя Франц был абсолютно уверен, что Крейде работал с шайкой наркоторговцев, к которой принадлежал и Быков. Не хватало только пары красноречивых документов. Посмотрев еще раз на папку, Франц отнес ее на почту, туда, где стоял сейф для особых документов. Степан, да и друзья смеялись над этой идеей Александра Константиновича, но он все же настоял на своем, поставив сейф там, куда мало кто пойдет искать. Выйдя с почты на полутемную улицу, он как будто бы заметил какое-то движение, но решил оставить деревенские разборки на утро, быстро дошел до дома и, ужасно уставший после столь насыщенного дня, лег в кровать и почти сразу же заснул.

Ему снился какой-то очень красочный сон, где не было ни убийств, ни вообще преступлений, только улыбка Александры и радостный смех ее и детей. Была в этом сне и Варя, она поздравляла Алекс, а потом зазвучал красивый вальс, и девушка согласилась потанцевать с Александром. Они кружились под невероятно красивую мелодию, а потом раздался оглушительный фейерверк, с искрами и дымом…

Францу понадобилось лишь несколько секунд, чтобы проснуться и понять, что искры и дым – это вовсе не сон. Оглушительный хлопок как от выстрела говорил лишь об одном – на крыше лопнул шифер, и через несколько секунд огромный столб огня взметнулся в небо со стороны сеней и кухни, а затем – с другого угла, отрезая почти все пути выхода. Александр вскочил с кровати, со скоростью военного натянув брюки и рубашку, схватил сумку с документами и резким движением высадил раму. Посыпались осколки стекла, задевшие его плечо, ворвавшийся воздух вызвал новые всполохи огня, уже лизавшего дверь в его комнату. Александр чертыхнулся витиеватым выражением и перевалился через окно, спрыгнув в палисадник и едва успев увернуться от рухнувшей с крыши балки.

Откатившись на несколько метров, Александр провел рукой по лицу и добавил еще пару выражений. Дом горел, словно тонкая лучина, целиком охваченный огнем. Пламя пожара освещало улицу почти как в летний день. Проснувшиеся соседи откуда-то притащили бочки с водой и стали заливать горящие бревна и забор, где-то залаяли собаки, кто-то заорал: «Полиция горит!», и вскоре на пожар сбежалась почти вся деревня: кто заливать огонь, а кто просто поглазеть в ожидании пожарных, которые прибыли, когда тушить уже было нечего…



Боль в плече заставила Александра немного вернуться в реальность. Вид огня всегда завораживал, а зрелище горящего дома – его дома – и вовсе казалось каким-то невозможным и нереальным. Глаза выхватывали обрывочные детали, а вот общая картинка никак не желала складываться. Вот пожарный в каске с огромным шлангом – как он там правильно называется? – пытается залить уже обвалившуюся крышу, вот соседка причитает, что пострадала ее яблоня – да, жалко дерево. А другой сосед радуется, что его собака смогла выбежать из будки за секунду до того, как на нее упало горящее бревно… Разум Александра отказывался осознавать, что теперь вместо комнаты с постелью и кухней с чаем у него осталось пепелище, хотя часть ума весьма быстро сообразила, что так скоро сам по себе загореться дом не мог: либо закоротило проводку, либо… поджог.

– Александр Константинович, вы не пострадали? – донесся словно издалека смутно знакомый голос, и в голове Франца будто что-то щелкнуло – такое же чувство бывает во сне, когда сквозь туман мозг вдруг лихорадочно выхватывает обрывки событий из реальности. Зеленые глаза смотрели пугающе отрешенно, и Александра, опустившись перед молчавшим мужчиной, заметила кровь на рубашке и побледнела еще сильнее. К счастью, девушка была не из тех, кто при виде крови падает в обморок или начинает причитать – нет, Алекс не привлекла к ним лишнего внимания, за что Франц был ей крайне благодарен. Девушка оторвала край уже и без того испорченной рубашки и перевязала рану, чтобы остановить кровь, и в этот момент рядом с ними оказалась долговязая фигура Карася. Тот тоже мгновенно оценил обстановку, огляделся на толпу и, поднырнув, обхватил Александра за талию, поднимая его. Не успел Франц разжать побелевших губ, как девушка уже сказала Степану, что им нужно поскорее добраться до ее дома.

Карась кивнул, и вдвоем они быстро пошли по тропинке мимо соседних домов, самой кратчайшей дорогой дойдя до дома на окраине. На них почти даже не обратили внимание: жители деревни вдруг обнаружили, что отключили от электричества целую линию, и кто-то даже начал высказывать возмущение пожарным. Но по большей части народ уже расходился: огонь потух, становилось совсем прохладно, и смотреть было уже не на что.

Глава 15

Александр точно понимал, что они куда-то идут, и не позволил себе совсем повиснуть на Алекс и Степане, вполне самостоятельно двигаясь. Правда, выходило это совсем механически, да и боль в плече становилась все сильнее. Наконец, Алекс открыла дверь, Карась помог Александру войти в дом и устроиться в кресле, а сам побежал в больницу за дежурным врачом.

– Так, кажется, рана небольшая, – сказала девушка, протерев плечо Франца вокруг перевязки сначала водой, а потом спиртом. – Сейчас Степан приведет врача.

Она уверенно посмотрела в зеленые глаза, и Александр поймал ее ручку, сжав ее своей ладонью.

– Спасибо… – проговорил он севшим голосом, и вдруг понял, что едва заметно дрожит, хотя в комнате было очень тепло.

Александра и сама чувствовала, как ее бьет озноб, а руки слушаются с трудом. Не желая, чтобы Александр переживал еще и за ее состояние, она успокаивающе коснулась его – рука мужчины была расцарапана и в копоти, рука Алекс же была холодна, как лед.

– Боюсь, вас ранило осколком, – едва слышно проговорила Алекс и, откашлявшись, продолжила уже увереннее, словно звук собственного голоса мог заглушить ужас от такой катастрофы: – Дождемся прихода врача…

Франц устало выдохнул и нежно коснулся ручки девушки, замолчавшей, когда зеленый взгляд встретил ее глаза с глубокой сосредоточенностью:

– Вы ведь не хуже меня знаете, что это было не замыкание. Мой дом подожгли нарочно, зная, что я внутри. Он решил так исправить свою ошибку, – отчетливо проговорил Франц, ощущая небывалую ясность мысли: – И я клянусь, он дорого заплатит за этот день.

Алекс ничего не сказала, но, кажется, побледнела еще больше. К счастью, от повисшей между ними неловкой тишины избавил появившийся врач, который велел Александре выйти, а сам немедленно принялся за дело. Девушка была не в силах спорить и подчинилась, выходя на веранду и вдыхая ночной воздух, в котором теперь ощущался стойкий запах гари. Степан был чуть поодаль, и на его лице читалось беспокойство.

Карась помолчал, видя, что Алекс слишком взволнована пожаром и давая ей немного успокоиться, но после паузы все же сказал:

– Пожарные нашли две канистры с бензином. Счастье, что Александру Константиновичу удалось выбраться. Мы ведь только-только все выяснили…

Александра кивнула верному Степану, но обсуждать расследование сейчас у девушки не было ни сил, ни желания. Вскоре из дома вышел фельдшер, который на вопросительные взгляды Алекс и Карася сказал:

– У него шок, нужны успокоительные, на пару дней, – он протянул Алекс коробочку с лекарством. – И ему надо отдохнуть. Рана не глубокая, скоро заживет. И сами постарайтесь поспать до рассвета, – добавил он, видя бледность Александры и утомленный вид Степана.

Алекс тихо усмехнулась вслед фельдшеру: нормально поспать сейчас точно не получится. Но никаких новостей и дел все равно не могло быть до утра, поэтому она, попрощавшись с Карасем, прошла в комнату, где на диване устало задремал Александр. Девушка мягко поправила подушку и укрыла его теплым пледом, отметив, что морщинка на лбу Франца даже во сне до конца не разгладилась.

Алекс и сама была не в силах поверить, что все дошло до такого, но усталость и потрясения взяли верх и над ней. Девушка задремала в кресле, желая остаться рядом на случай, если Александр проснется: но остаток ночи прошел спокойно, и лишь под утро чуткий слух девушки уловил движение рядом. Франц, выпрямившись, с недовольством осматривал бинт и поморщился, когда при попытке встать организм отозвался резкой болью.

– Пожалуйста, не сводите результат доктора насмарку, – тихо проговорила Алекс, тоже поднимаясь и садясь на краешек дивана, участливо глядя на Александра: – Вы нас вчера очень напугали.

– Этот негодяй мне за все ответит, – процедил Франц, готовый прямо сейчас рваться в Москву, и только усталый голубой взгляд его удерживал от опрометчивого решения: – Значит, ему донесли, что я встречался с Быковым… Вот он и испугался. И правильно, потому что теперь я не оставлю его в покое.

Александра выслушала это, глядя на мужчину, как на непослушного ребенка, и молча налила оставленное врачом лекарство, поднеся ложку к лицу Франца:

– Выпейте.

Мужчине хотелось возразить, но некоторая слабость, которая была после резкого вставания, заставила Франца все же откинуться обратно на подушку и покорно выпить лекарство. Ощущая во рту горьковатый привкус, он с каким-то новым для себя чувством наблюдал за сидящей рядом с ним Алекс, и ее успокаивающие слова вскоре утонули в белой, словно облако, пелене сна.



Этим же утром за много километров от Михайловки, в Москве, Олег Крейде сидел за своим широким столом из темного дерева, и змеиная улыбка на его лице медленно сменялась гримасой злости. Когда его помощник закончил короткий доклад, особенно подчеркнув, что все здание рухнуло буквально за несколько минут и что внутри ничего не осталось, но вот сам Александр Константинович смог выбраться из огня, капитан резко хлопнул ладонью по столу и поднялся, меряя нервными шагами пространство кабинета.

– Вам были даны четкие инструкции, – зло процедил мужчина, остановившись перед вытянувшимся подчиненным: – Идите и достаньте подтверждение, что все доказательства уничтожены! Вон!

После того, как дверь в кабинет бесшумно закрылась за выходившим, Крейде вернулся за свой стол и раздраженно принялся барабанить по глянцевой прохладной поверхности стола. Все это стало слишком утомительным…

«Похоже, он действительно лишился всех своих доказательств, – холодно подумал мужчина, открывая ящик стола и там извлекая двойное дно, где лежали несколько бумаг: – Пора, хватит церемониться. Концы в воду».



– Так, где он? – грозный голос и громкие шаги, зазвучавшие из коридора, заставили Франца почти подскочить – вернее, он подскочил бы, будь с ним все в порядке, но поскольку тело отзывалось предательски ноющей болью, его хватило лишь на то, чтобы проснуться, хоть и очень резко. Сознание за считанные секунды стало совершенно ясным, и при приближении этих шагов Александр едва подавил желание натянуть край пледа до самого лица.

Александра, лишь недавно задремавшая в кресле, тоже резко проснулась и встала, пораженно глядя на внезапного гостя своего дома. Это был мужчина, на вид которому было около семидесяти лет, стройный и подтянутый, с командным звучным голосом, сохранивший при этом прекрасную шевелюру: светлые, посереберенные сединой волосы чуть заметно вились, а темно-зеленые глаза смотрели пристально, словно мужчина оценивал незнакомую обстановку. Коротко, но выразительно взглянув на лежащего Александра, незнакомец шагнул к девушке, и от неожиданности она едва удержалась от рефлекторного отступления – но осталась стоять и продолжала вопросительно смотреть на гостя, уже с неким вызовом. Увидев это, мужчина рассмеялся, явно довольный собой, и протянул широкую ладонь:

– Константин Францевич, отец вот этого юноши, – усмехнулся гость и обернулся в сторону дивана: – Здравствуй.

– Здравствуй, – без особенного энтузиазма откликнулся Александр и встретился с глазами мало что понимающей Александры: – Вы не могли бы…

Алекс вспыхнула, возмущенно скомкав полотенце, которое еще недавно было на лбу Франца, и хотела уже было выйти, как та же широкая рука мягко, но цепко удержала ее, причем заинтересованный взгляд Франца-старшего уловил красивое кольцо на безымянном пальце девушки.

– Ты женился? – в голосе мужчины не было ни злости, ни раздражения – только бесконечное удивление, которое слегка уязвило Александра, и он с вызовом вскинул голову, но Алекс его опередила:

– Нет-нет, не беспокойтесь.

– И зря, – назидательно покачал головой Константин Францевич, цокнув языком и с каким-то разочарованием глядя на сына: – Красивая, умная девушка рядом, заботится о тебе, а ты ее до сих пор не отвел в ЗАГС. Тебе не стыдно?

– Не хочешь спросить, как я себя чувствую? – любезностью на любезность ответил Александр, слегка приподнявшись на локтях, и Алекс, незаметно закатив глаза, все же вышла, дав отцу и сыну наговориться.

Константин Францевич, чуть наклонив голову, просканировал сына внимательным взглядом, а затем цокнул языком:

– Вижу, что ты умудрился попасть в историю, причем, с огоньком, – сказал он, садясь на диван рядом с сыном. – И, судя по тому, как ты на меня смотришь, я абсолютно прав, а ты в порядке. Я давно думал приехать тебя навестить, и вот оказался в самой гуще событий.

– Боюсь, ты пропустил самое главное, – хмыкнул Александр, сев и поморщившись: рана на плече уже не болела, но доставляла дискомфорт. – Успешное дело твоего сына, из-за которого его чуть не сожгли. Так что прости, отец, остановиться тебе негде…

– О, не переживай, – хмыкнул Франц-старший. – Старому солдату много не нужно, – он посмотрел в глаза сына, и Александр увидел в них за строгостью настоящее беспокойство. – Ты мне лучше расскажи, почему ты у меня балбес такой?

– Я тебя тоже очень люблю, отец, – с улыбкой ответил Александр непередаваемым голосом. – Даже не знаю, как я тут справлялся без тебя…

Константин Францевич покачал головой, услышав легкий смешок с кухни: Алекс почему-то было особенно приятно слышать, что Александра так отчитывает отец, а от их теплой перепалки хотелось и закатить глаза, и рассмеяться. Девушка налила гостю и себе чая, а Францу – отвар, который прописал доктор, и вернулась в комнату. Взгляд Алекс был ироничный и веселый, и у Александра потеплело на душе, когда его ладонь коснулась нежной ручки.

– Александра Федоровна, – сказал он, посмотрев на отца, и старший Франц поклонился, а Александр поцеловал ее запястье, получив в ответ легкий щелчок по носу и чашку с отваром в руки. – Моя невеста и самая чудесная девушка на свете!

– Льстец, – едва слышно сказала Алекс, изящно садясь за стол и приглашая к чаепитию Константина Францевича, а потом довольно строго посмотрела на Александра, который чуть усмехнулся, но все же выпил несколько глотков отвара и покосился на ноутбук, на что Алекс едва заметно кивнула. Начинать утро с дел не слишком хотелось, но больше ждать было невозможно. Быстро набрав нужный адрес в почте, Франц набросал письмо, и через несколько минут получил от Павла ответ, что все копии бумаг переданы в службу собственной безопасности полиции и в следственный комитет.

– Я достану последние доказательства и нанесу этому мерзавцу окончательный удар, положив конец его прогнившей карьере, – процедил сквозь зубы Александр, и девушка, коротко взглянув на старшего Франца, едва уловимо качнула головой и указала в сторону лестницы – они вдвоем вышли из гостиной, оставив мужчину работать у горящего голубого экрана ноутбука.

– Что с ним происходит? – без обиняков начал Константин Францевич, и Алекс медленно прикрыла глаза:

– Сложно все это объяснить. Прежде позвольте мне просить вас остаться здесь…

Вопросительный голубой взгляд девушки встретился с темно-зелеными глазами, в которых мелькнули веселые искры смеха, и уже в следующее мгновение старший Франц сжал Алекс в крепких объятьях:

– Ну конечно, дочка! Хотя ты и одна неплохо управляешься с этим неслухом!..

Последняя фраза была явно комплиментом, и Александра впервые почувствовала, как ледяной ужас, сковавший ее после бессонной ночи, понемногу отступает, и она осторожно приобняла отца Александра в ответ. Проницательный мужчина тут же слегка отстранился и критически оглядел лицо девушки, покачав головой:

– Нет, так не годится. Ступай-ка ты, милая, к себе, и отдохни. До вечера я прослежу за состоянием своего искателя приключений.

Алекс поначалу хотела было возразить, но поняла, что сил у нее уже почти не осталось. Всю эту ночь она держалась исключительно на нервах, и теперь организм просто требовал хотя бы несколько часов отдыха. Девушка кивнула и поднялась к себе, а Константин Францевич отправился к сыну.

Александр тем временем полностью погрузился в работу, на какое-то время забыв о прошедшей ночи. Сейчас им двигала злость и упорное желание поскорее добраться до правды, вычислить и призвать к ответу всех виновных. Не успел он отправить письмо, как ему тут же в мессенджере ответил Павел: документы наделали много шума внутри полиции, но главное – ему удалось найти контакты бывших соучастников организованной группы наркоторговцев. Телефонные номера, социальные сети – практически адреса, пароли, явки. Франц хмыкнул, потер виски и внимательно просмотрел личные дела. Среди нескольких не раз судимых любителей легких и быстрых денег он заметил молодого парня, который тогда был еще подростком. Поняв без слов, что нужно, Павел скинул номер телефона юноши, и через несколько минут Александр уже получил согласный ответ на свое предложение.

Вернувшийся Константин Францевич заметил одухотворенное лицо своего сына и слегка повел бровью – почти так же, как это делала Алекс, от чего Александр даже замер. Однако настроение у старшего Франца было хорошее: несмотря на случившееся, его сын был в полном порядке, а знакомство с Александрой несказанно порадовало старика.

– Все лежишь в обнимку с работой? – тихо хмыкнул он, стараясь не потревожить Алекс. – И даже есть какая-то польза?

Александр кивнул и с удовольствием потянулся. Уже вечером ему предстояла опасная встреча, и нужно было быть к ней готовым: в том, что молодой человек по имени Никита назначит свидание Крейде, он не сомневался. Юноша явно не хотел, чтобы о его подростковых ошибках узнали в университете, он давно открестился от преступного мира и не сразу решился помочь Александру, а лишь тогда, когда уверился, что Франц не раскроет его имени. Однако Никита тоже желал справедливости, и теперь его сообщение о том, что у него остались улики старого дела в Михайловке и он готов их отдать за разумное вознаграждение, уже, должно быть, дошло до нечистого на руку беспринципного капитана.

– Вижу, ты что-то задумал, – сказал Константин Францевич, проницательно взглянув на сына. – Не стану предупреждать тебя об опасности, ты и сам понимаешь.

Александр помолчал, поправив рубашку, а потом сказал, серьезно и собранно:

– Отец, не буду скрывать, что сегодня будет серьезная встреча. От ее результатов зависит исход не только этого дела, но и давней грязной истории. Опасность существует, но я все предусмотрел. Пожалуйста, постарайся, чтобы Алекс не волновалась: я не пойду на необдуманный риск.

Как ни тяжело было старику слышать это, он не стал останавливать сына, поскольку сам как военный понимал, что есть некоторые вещи, более важные, чем простое мещанское спокойствие. Иногда приходится чем-то жертвовать ради более важной цели, и старший Франц в глубине души гордился, что его сын это понимает.

– Не беспокойся, – тихо и весомо ответил Константин Францевич: – Я побуду с Александрой до твоего возвращения.

Мужчина кивнул и с благодарностью, почти робко улыбнулся отцу – рядом с ним, полковником в отставке, громким и командным, он до сих пор чувствовал себя провинившимся школьником, несмотря на свои исполнившиеся сорок лет. Подъехавший Карась, тоже бледный и непривычно молчаливый, встретил Александра и, пообещав скоро вернуться, уехал, оставив негодующую Александру.

– Он не станет сидеть дома, зная о преступлении и имея хоть небольшой шанс наказать виновного, – тихо произнес Константин Францевич, ободряюще коснувшись плеча девушки, когда они стояли на веранде, глядя вслед с трудом уезжающей машине: – Иначе это был бы уже не он. Да и не стоит волноваться: поверьте, когда надо, он умеет за себя постоять, – усмехнулся старший Франц, приоткрыв дверь и галантно пропуская даму вперед: – Не просто же так я его гонял по стадиону, водил на уроки стрельбы и учил драться.

Глава 16

Никита оказался очень собранным юношей, быстро сообразившим, что от него требуется. Он выслушал Александра, аккуратно спрятал под куртку микрофон и записывающее устройство, засунул руки в карманы потрепанных джинсов и несколько раз прошелся туда-сюда, изображая наглого и дерзкого пацана. Франц критически смотрел на него, желая найти малейшую недостоверность, а Павел хмыкнул: мальчишка был очень похож на дворовую шпану, на которую он успел насмотреться в своей юности, когда порой и на улицу было выходить опасно. Наконец, Александр кивнул: выглядел парень убедительно – затем посмотрел в его глаза и серьезно сказал:

– Не буду скрывать от тебя – встреча опасная. Мы не знаем, будет ли у него оружие, скорее всего, он приедет не один. Но мы готовы и рядом. Тебе нужно быть убедительным и до конца настаивать на своем. Пусть он занервничает, начнет болтать – остальное сделаем мы. Понял?

– Угу, – кивнул парень и закинул в рот жвачку, изображая полную беспечность. Александр едва заметно прикусил губу и кивнул Степану и другим оперативникам залечь в засаду. Сам же он с Андреем спрятался неподалеку, наблюдая, как Никита спокойно расхаживает по пустырю, и стал ждать. Место назначил сам Крейде, где-то на окраине Москвы, и никто не мог бы сказать, что его поджидает не очень большой, но действенный сюрприз.

Уже становилось довольно темно, хотя был только седьмой час, и Александр вновь начал нервничать. Но вот зашуршали шины и остановилась черная «Ауди», из которой неторопливо вышел Олег, поправляя ворот своего отделанного мехом пальто. Остановив недовольный взгляд на молодом человеке, который явно уже мерз, мужчина сделал легкий жест, подзывая того, и оба скрылись в машине.

– Пятьсот тысяч – не такая уж большая сумма, – нагло заявил Никита, и слышавшие их разговор Франц, Карась и Калинин отметили, что парень оказался не промах: – Если я расскажу, что знаю о Быкове, ваша карьера может весьма пострадать.

– В самом деле? И кто же поверит такому бывшему обвиняемому? – осклабился Крейде, и его тихий смех полоснул Александра, словно ножом, но юноша оказался бойким и не дал себя запугать:

– Мне, конечно же, не поверят. Но поверят фотографиям: Быков часто хвастал, что у него могущественные покровители, и вот в один момент он напился в сауне до такой степени, что отключился, бросив свой телефон, который раздражающе звенел. Я из интереса залез в его сообщения и увидел подробную инструкцию, сколько товара и кому он должен передать… Я сохранил эту переписку как раз на такой непредвиденный случай – и собрал всю телефонную базу, какую смог найти. Не верите? – наивно улыбнулся Никита и нажал на экран смартфона, а в следующее мгновение из кармана дорогого пальто раздалась мелодичная трель:

– Удивительное совпадение, не правда ли?

Крейде побледнел, а в темных самодовольных глазах отразилась ярость. Он совершенно не помнил этого пацана, и история с наркоторговлей была давно пройденным этапом. И все же этот щенок смел его шантажировать, так топорно и глупо.

– Просто совпадение, молодой человек, – голос Крейде сочился ядом, а взгляд был пристальным и почти гипнотизирующим, но нервы парня выдержали: – Номер моего телефона – вещь служебная, и это не военная тайна.

Никита только улыбался, глядя в глаза Крейде, и Александр даже немного удивился смелости юноши, который во взгляде Олега Крейде все же разглядел страх.

– Всего лишь пятьсот тысяч, – сказал он, поигрывая своим телефоном. – И эти фотографии и переписка будут уничтожены. Пятьсот тысяч за спокойствие – не слишком много, верно?

Цепкий взгляд Крейде выхватил пару кадров на телефоне и понял, что мальчишка не блефует. Но какая же беспечность отправляться на встречу с ним в одиночестве… Олег гадко ухмыльнулся и сделал несколько шагов к нему навстречу.

– Что ж, досадная оплошность, – сказал он. – Благодарю, что указал мне на нее, больше я такого не допущу. Вот только ты проиграл, мальчик, – он чуть заметно кивнул кому-то и выхватил у парня телефон. – Никто не посмеет шантажировать меня, особенно такой щенок, как ты.

Никита успел только беспомощно отпрянуть, когда в напряженной глуши ночного пустыря раздался выстрел; юноша осел, ойкнув от изумления, и расстегнул куртку: пуля вошла как раз в бронежилет, на котором все же настоял Александр. На лице Крейде самодовольство сменилось сначала недоумением, а потом и страхом: на звук выстрела раздался подозрительный шум, а в следующую секунду несколько ловких бойцов спецназа скрутили ему руки за спиной.

– Господин Крейде, вы арестованы, – четко и холодно произнес Александр. – За покрывание преступной группировки наркодилеров, отмывание денег и поджог. Это конец, – добавил он, прищурившись, и зелёный взгляд встретился с черным.

Крейде увели, Никита с помощью Павла снял аппаратуру и жилет, и Александр, чувствуя на здоровом плече руку Павла, смотрел вслед машине с яркой мигалкой и прикрыл глаза, прислушиваясь к себе и своим мыслям – такое бывает, когда какой-то очень нервный и крайне ответственный период жизни подходит к концу, а мозг еще не до конца осознал свершившуюся перемену, и нет ни радости, ни печали, только попытка понять произошедшее. Франц обернулся к другу, и его губы тронула легкая улыбка:

– Вот и все. Удивительно, – задумчиво наклонил голову Франц, словно размышляя над каким-то трудным внутренним вопросом: – Я так мечтал об этой минуте, столько лет провел, представляя этот миг, а сейчас не верю, что это случилось.

Карась, осторожно сделав шаг, обнадеживающе улыбнулся своему начальнику:

– Вы смогли добиться правды.

– Разумеется, – поддержал Калинин и, обернувшись, подошел к немного скучающему Никите: тот уже сдал все доказательства, после чего махнул рукой Александру и удалился, весьма довольный миром и собой. Кажется, даже столь ответственная операция его нисколько не напугала, и Павел, улыбнувшись ему вслед, одобрительно покачал головой. Александр вновь прикрыл глаза и вдохнул холодный осенний воздух: это вернуло ему ощущение реальности и, обернувшись к друзьям, Франц кивнул Степану, и они, пожав руку Павлу, поспешили к своей машине.

– Завтра начнется довольно громкий процесс, – задумчиво констатировал Александр Константинович, внимательно наблюдая за дорогой, в то время как Карась вел машину. – Наконец-то этот негодяй получит по заслугам.



Алекс некоторое время постояла у окна, когда они с Константином Францевичем вернулись в дом, и, не зная, куда себя деть, села в кресло с книгой. Девушка понимала, что эта встреча была необходима, но все же сейчас ей казалось, что можно было найти какой-то другой выход. Отправить документы главному следователю, начальнику… да просто послать на встречу кого-нибудь другого. Александра знала, что по-другому Франц не поступил бы, не отдал бы этого дела никому, да и с ним поехал верный Степан и еще один друг, Павел… И все же в душе девушки было волнение, и она никак не могла сосредоточиться на книге.

А старший Франц, наблюдавший за всеми этими отражениями мысли на лице Алекс, наблюдал за ней поверх газеты. За долгие годы своей службы Константин Францевич знал, что самое трудное – ждать. В сыне он не сомневался, как и в том, что зло всегда будет наказано, но прекрасно понимал, какими тяжелыми могут быть часы ожидания. Он прошел на идеальную кухню, сделал горячий душистый чай и улыбнулся Алекс, передавая ей чашку.

– Знаю, не все можно решить чаем, – сказал Константин Францевич, мягко забрав у девушки уже ненужную книжку. – Но если к нему добавить разговор, ожидание станет чуть более приятным.

Александра подняла глаза, встретившись с темно-зеленым взглядом старшего Франца, и чуть улыбнулась жизнерадостным искоркам в их глубине. Он смотрел на девушку отеческим мудрым взглядом так, что его спокойствие стало потихоньку окутывать и ее, и вечер казался уже не таким печальным.

Константин Францевич сел в соседнее кресло и с неподдельным восхищением, почти как у Александра, смотрел на Алекс. Он взял ее холодную ручку в свои ладони отеческим жестом, а потом сказал:

– Мне вспоминается любопытная история. Когда Александр был маленький, он любил вот так же сидеть по вечерам у меня в кабинете, и его мама приносила нам чай… И мы разговаривали. Как-то я отвлекся, а у меня на столе недописанная бумага лежала, так мой сорванец взял и прибавил несколько слов, да так похоже, что я потом сам думал, когда же это я успел так сформулировать мысль. И только после моего выразительного взгляда Александр признался. Я не стал его ругать, ведь ответ получился очень достойный.

– Он совсем не изменился, – улыбнулась Алекс: приятный чай ее расслабил, а рассказ Константина Францевича повеселил. Девушка снова посмотрела в окно, подумав, что наверное, все уже закончилось. – И сейчас признается только после выразительного взгляда.

– Я уже и не надеялся, что моему оболтусу повезет встретить такую чудесную девушку, – улыбнулся старший Франц. – Вот только за нерешительность ему ремня не хватает… Или наверное, мне надо его попытать, может быть, вы уже поженились, а он мне просто ничего не сказал? – глядя на небольшое смущение девушки, он укоризненно покачал головой. – Ну, он у меня получит… А как же большое и пышное гуляние, много гостей и подарков? Нет, так дело не пойдет. Теперь этим займусь я сам, и будьте уверены, все будет в лучшем виде!

– Константин Францевич, – покачала головой Алекс, глядя в глаза мужчине. – Мы уже говорили о свадьбе, но ее еще не было. Как только в этом отвратительном деле будет поставлена окончательная точка, мы обязательно пригласим вас на этот праздник.

Зеленые глаза Франца-старшего блеснули: он был рад, что переживания девушки немного успокоились, а удивительно загадочные голубые глаза смотрят задумчиво, но уже более уверенно, и в них уже почти нет беспокойства. Взгляд старого солдата упал на ручку Алекс, и его выразительные брови чуть нахмурились.

– Это кольцо Александра, – кивнула Алекс. – Он был очень взволнован в тот вечер… И очень мил.

– Ох, балбес, – покачал головой Франц-старший, затем поднялся, подошел к камину и вскоре обернулся к Александре с небольшой коробочкой.

– Вы удивительная девушка, Александра Федоровна, – серьезно сказал он, глядя на нее открыто, честно и тепло. – Позвольте старику сделать вам подарок, потому что я знаю – вы достойны всего только самого лучшего…

И он галантно взял ручку Алекс, надев на ее пальчик золотое кольцо со старинной огранкой и удивительно красивым бриллиантом. Александра даже замерла: поймав отблеск свечи, он заиграл изумительными искрами и светом, и она в удивлении перевела взгляд на Константина Францевича.

У Александры перехватило дыхание, когда роскошное и довольно тяжелое кольцо оказалось на ее пальце. Это был один из чистейших бриллиантов, которые ей доводилось видеть, и она, покачав головой, поспешно сняла украшение с пальца, вернув его хозяину:

– Я очень признательна вам, но не могу это принять.

Старший Франц ласково улыбнулся, и его глаза как-то хитро блеснули, словно другой реакции он и не ожидал, а потому удовлетворенно кивнул и придвинулся чуть ближе, явно собираясь рассказать что-то довольно личное.

– Алекс, вы не удивились моему внезапному приезду? – неожиданно задал прямой вопрос мужчина, проницательно вглядываясь в голубые глаза. – Ведь Александр не говорил вам обо мне, так?..

– Он пытался… Но не слишком подробно, а расспрашивать я не стала. Посчитала, что если пожелает, он сам расскажет, – немного смущенно откликнулась девушка, и Константин Францевич от души рассмеялся:

– Долго бы вам пришлось ждать, милая Александра! Этот гордый субъект сбежал из дома уже очень давно, а после той… Истории в Москве он стал избегать меня, как будто бы даже стыдиться. В этом, конечно, есть и моя вина, – вздохнул Франц, задумчиво потирая руки: – И умом вроде понимаешь, что надо самому сделать шаг навстречу, показать, как любишь сына… А вот на практике выходит все совсем не так, – покачал головой мужчина и тряхнул головой, словно бы отгоняя мрачные мысли: – Я ведь бывший военный, Алекс. Хотя среди военных бывших не бывает, – тут же поправил сам себя Франц и едва заметно усмехнулся, встретившись с взглядом девушки: – В последний наш разговор мы как-то сильно повздорили. Я привык, чтобы все было четко и по плану. Виноват – извинись, не виноват – тоже извинись! А дальше и порассуждать можно. А он так не привык, упрямый и… Гордый. В меня, – тут уже Константин Францевич широко улыбнулся, появилась ответная улыбка и на губах Александры: – Может, зря я на него так и насел с этим личным вопросом, когда он наконец остепенится и женится…

– Что же он вам ответил? – с легким любопытством поинтересовалась Алекс, и мужчина, помедлив, хмыкнул:

– Он весьма доходчиво объяснил, куда мне следует отправиться со своими советами, – откликнулся Константин Францевич и, тихо рассмеявшись, залюбовался игрой света в преломлении безупречного камня: – И в общем-то он был прав. Всему в жизни свое время. Александра, – глаза старшего Франца вновь встретились с глубоким взглядом девушки, и он, помедлив, взял ее ручку и положил в нее кольцо: – Не стану скрывать, я переживаю за счастье сына. К сожалению, сейчас вокруг слишком много историй, как люди развелись спустя месяц, год – да притом с каким скандалом развелись… Но без риска не бывает ни одного дня в нашей жизни. Я вижу, что Александр глубоко, искренне любит вас, и мне этого довольно, – кажется, и вы любите его, раз приняли его предложение и остаетесь с ним рядом. Я еще хочу сказать… У сына есть недостатки, но поверьте, я воспитал его не трусом и не предателем. Он никогда не оставит вас. Возможно, будут моменты, когда эмоции возьмут верх над разумом… Это жизнь и, к сожалению, временами она жестока. Я хочу, чтобы вы, дети, всегда оставались рядом и доверяли друг другу: чтобы ни проблемы не разделяли вас, ни радости. Да, временами и радости становятся поводом для расставаний – я и таких примеров видел немало, – с огорчением вздохнул Константин Францевич, но вновь решительно тряхнул головой, отгоняя от себя мрачные мысли: – Знаю, что слова не так действенны, как личный опыт, но я прожил жизнь и это то, чем мне хочется поделиться.

– Это почти благословение, – улыбнулась Александра, и Франц важно кивнул:

– Так и есть!

Девушка мягко улыбнулась, разжав руку и вновь залюбовавшись удивительно красивым кольцом. Она, помедлив, все же согласно кивнула: слова Константина Францевича глубоко тронули ее, и она чувствовала, что они станут очень хорошими друзьями, а его слова, может быть, немного простые, но в них слышится такое искреннее участие, что Алекс была очень рада приезду отца Александра.

Глава 17

Дорога обратно проходила за тихим разговором, во время которого Карась внимательно вел машину, стараясь ехать в пределах разумной скорости. Александр смотрел в окно на проплывающие мимо сосны, и смутное чувство тревоги пришло на смену разговору, который затих сам собой. Операция прошла слишком гладко, и опыт Францу подсказывал, что где-то ожидает какой-то подвох. Хотя на Павла можно было полностью положиться: это был тот самый редкий друг, который ради правды может рисковать не только своей должностью, зарплатой или благополучием, но даже и жизнью.

Вскоре машина сверкнула фарами на знакомом повороте, и Степан немного сбросил скорость, вырулив мимо водокачки и элеватора на центральную улицу. Александр отметил, что фонари на улице горели через раз, отметил в голове, что надо бы напомнить электрику, и вдруг почувствовал, как на него накатило чувство огромной усталости. Машина затормозила у ворот дома Алекс, и Франц пожал другу руку, чуть улыбнувшись:

– Денек был непростым, – улыбнулся он. – Разрешаю завтра опоздать на работу.

Карась в ответ тихо засмеялся: он тоже испытывал чувство огромного облегчения и удовлетворения от хорошо сделанной работы, шутливо отсалютовал Александру Константиновичу и пропал в ночи, на прощание мигнув дальним светом.

Александр взлохматил волосы, одернул китель и поспешил в дом, где горела только одна маленькая лампочка в настольном светильнике и стояла тишина. Константин Францевич и Алекс одновременно обернулись на знакомые шаги, и Александр в ответ на вопросительные взгляды коротко сказал:

– Крейде арестован, он признался в покрывании наркоторговли и в махинациях с делом Быкова. Павел повез документы, и…

Договорить у Франца не получилось, потому что не успел он войти и закончить мысль, Алекс неожиданно и крепко обняла его, на мгновение положив голову на его не раненое плечо, а потом Александр попал в крепкие руки отца.

– Безобразник ты эдакий, – проговорил Константин Францевич, хлопая сына по спине. – Почему так долго? А позвонить?..

– Мы отключили телефоны на время встречи, – смущенно признался он, достав аппарат из кармана, и Алекс вслед за Францем-старшим укоризненно покачала головой, хотя никто из них не мог сердиться на этого растрепанного полицейского, раскрывшего дело и вернувшегося домой без единой царапины.

– Как все прошло? – спросила Алекс, когда Александр сел за стол с чашкой чая и вечерними бутербродами. Франц отпил глоток ароматного напитка, поймав себя на том, что мечтал об этом весь вечер, и удовлетворенно кивнул:

– Все гладко. Парень оказался молодцом, а Крейде даже и не подумал вести какую-то игру и почти сразу признался. Одно время мы боялись, что его головорезы нападут первыми, но…

Александр понимал, что Алекс и его отец ждут подробного рассказа и уже настроился на долгое повествование, как его прервал телефонный звонок от Павла. Франц ответил, выслушав собеседника на том конце, озадаченно моргнул и произнес:

– Быкова нашли в камере мертвым. Несколько часов назад.

Константин Францевич лишь повел бровью, серьезно посмотрев на сына. Александр сделал еще глоток чая и добавил:

– Вполне предсказуемо. Павел отвез материалы дела и от следователей узнал. Наша работа на этом закончена.

– Ну что ж, отлично, – улыбнулся Константин Францевич, садясь за стол рядом с Александрой. – Теперь можно подумать и о свадьбе. Ну-ка рассказывай, когда ты намерен жениться?

Вопрос не то чтобы застал Александра врасплох, но после непростого вечера был довольно неожиданным, так что Франц поднял брови и сказал:

– Да хоть завтра, – он улыбнулся и посмотрел на Александру Федоровну, брови которой взлетели почти в таком же жесте, как у него самого: – Вы ведь не против?

– Отлично, – Константин Францевич хмыкнул и хлопнул сына по плечу. – Ловлю тебя на слове. До ближайшего ЗАГСа рукой подать, на месте договоримся, гостей позовем и столы накроем прямо в саду на берегу реки… Нужно будет только быстренько съездить в этот ваш райцентр, – он кивнул, довольный своей идеей и улыбнулся крайне изумленной Алекс. – Не волнуйтесь, дочка, старый солдат все устроит в лучшем виде!

Александра изумленно переводила взгляд с одного на другого, но деятельный Константин Францевич не давал вставить слова даже собственному сыну. Наконец Франц-старший достал телефон и вышел на крыльцо кому-то позвонить: связь в Михайловке временами подводила.

– Отец так счастлив за нас, – верно разгадал вопрос в ее глазах Александр и взял ручку девушки в свою ладонь, задержав взгляд на кольце, которое Алекс все же надела. – Кольцо моей матери, – тихо добавил он, погладив пальчики девушки и чуть прикрыл глаза от воспоминаний, а Александра тепло улыбнулась такому доверию и заботе Константина Францевича.

Сигнал оповещения оторвал внимание Алекс от этого волшебного момента. Девушка потянулась к телефону, и выражение ее глаз изменилось.

– Плохие новости? – тут же откликнулся Александр, чувствуя себя безмерно уставшим от всех событий этого дня. Алекс подняла на него свой глубокий проницательный взгляд и продемонстрировала ему сообщение от Вари, с которой она общалась через соцсеть. Прочитав, мужчина тоже посерел – он не ожидал, что дурак-доктор станет обсуждать поджог его дома, не удостоверившись, слышит его дочка или нет.

– Она так волнуется за нас, – прикрыла глаза Алекс, осторожно касаясь плеча Франца: – Хочет приехать… Пишет, что доктор тоже ходит какой-то сам не свой, словно ему не дает покоя то, как он уехал. Я успокоила Вареньку, – добавила девушка, показав дальнейшую переписку: – А теперь вот думаю… Ваш отец это серьезно говорил про свадьбу завтра?

– Более чем, – хмыкнул Александр, наклоняясь и приобняв Алекс: – Будьте уверены, мой отец – человек слова и действия. Причем даже больше действия, чем слова. Я уже позвонил Андрею и Павлу, а вот сейчас предупредил и Степана – все очень серьезно, Алекс, – тихо, но счастливо рассмеялся Александр, чувствуя, как беспокойство этого дня, сдавливающее ему грудь, отступает, и на его место приходит покой и чувство сладкого предвкушения счастья. Девушка встретила его взгляд и ласково улыбнулась в ответ, медленно проводя рукой по его плечу и, помедлив, написала Варваре, предупредив ее, что завтра они будут поблизости.

«Точное время станет известно завтра, и если твой папа позволит, мы были бы рады, чтобы ты была нашей гостьей на свадьбе», – закончила письмо Александра, отправив его и убрав телефон – Вари не было онлайн, и девушка, пообещав себе позвонить с утра, если письмо еще не будет прочитанным, приняла руку Александра, и они, пожелав доброй ночи вернувшемуся Константину Францевичу, ушли наверх, в комнату Алекс.



Василина выключила телефон и отложила его на столик, прислушавшись к шагам отца. В последнее время Артур Робертович был на себя не похож: долго задерживался в больнице, утром почти не разговаривал, а то и вовсе оставался на дежурство до вечера следующего дня. Девочка привыкла быть самостоятельной, но она очень скучала по отцу – по тому Артуру Робертовичу, который баловал свою любимую девочку, смеялся вместе с ней, ходил на прогулки, и мог всегда выслушать и понять, решить самую нерешаемую проблему. Потом все стало слишком сложно – Варя понимала, что ее папа страдает, что мамы больше с ними нет, что жизнь сложилась так… Только не хочет никому об этом рассказать, не хочет казаться слабым.

Варя тихо сложила учебники на завтра и вышла из комнаты. Артур Робертович сидел в гостиной их небольшой квартирки, не зажигая свет, смотрел в окно на то, как касалась от ветра тонкая берёза во дворе и почти не шевелился. Варя не то, что поняла – почувствовала и села рядом с папой, без слов взяв его за руку. Их взгляды встретились, и через долгое мгновение ладонь доктора легла на ручку девочки, а сам он тихо сказал:

– Твой папа совершил ошибку… и обидел друга. Варя, не делай так, будь лучше меня.

– Я все знаю, папа, – тихо ответила мудрая девочка. – Они не сердятся на тебя… не казни себя. Давай просто поедем к ним, ведь они тоже по нам скучают…

Артур Робертович тепло обнял дочку, с тоской ощущая, что она гораздо сильнее его самого. Еще до появления Александры мужчина чувствовал в себе какой-то надлом, и пребывание его в Михайловке, казалось бы, ставшее привычным, вдруг показалось совершенно невыносимым. Вся эта мерзость, выползшая наружу, переполнила чашу терпения, и даже светлый огонек, который зажегся в его душе от появления новых друзей, не помог справиться с внутренней вспышкой боли, которая и привела его сюда, в этой райцентр. Доктор Миллер посчитал, что перемена места поможет ему забыть о прошлом, но все стало только хуже. Новая больница, новые люди, новое начальство, новая школа Вари… Все неустанного внимания и участия, а сил у Артура Робертовича становилось все меньше. Только вид растущей дочки, ее трогательная забота о нем, а также твердое чувство долга не давало мужчине сломаться. Варвара только что ушла, довольная от согласия отца на ее предложение, и доктор, откинувшись на продавленную спинку дивана, прикрыл глаза, задумавшись, зачем он все-таки приехал сюда, в эту старую, мало пригодную для жилья квартиру.

«Нет, так не годится, – сказал он сам себе, глубоко вздохнув и внимательно вглядываясь в крепление люстры, которое держалось на одном лишь честном слове. – У нас с дочкой есть дом, и мы не станем его продавать. Неправильно было вот так бежать, да еще и оскорбив напоследок Александру. А теперь пострадал и Франц… Подумать только, такое несчастье, и меня не было рядом, чтобы оказать помощь!».

– Варенька! – позвал Артур Робертович, решительно поднимаясь и, не дождавшись ответа, удивленно поправил очки и сам направился в комнату дочери, постучав: – Ты слышишь, милая?

Неожиданно дверь распахнулась сама, опередив доктора на какие-то доли секунды, и ураган счастья, который был его дочерью, едва не сбил с ног потрясенного Миллера; он растерялся на несколько секунд, но тут же обнял дочку в ответ, улыбаясь от такой внезапности и, опустившись перед ней, вопросительно выгнул бровь:

– Что произошло, милая? Неужели у вас заболела учительница? Или объявлен карантин?

– Нет, папа! – еще больше засияла Варя и, кажется, больше ничего она сказать не могла, так что вместо ответа протянула отцу телефон, открытый на переписке – поправив очки, Артур Робертович вгляделся в сообщение и не сразу смог понять его смысл, а когда понял, то просиял вместе с Варенькой и, поцеловав ее в макушку, выпрямился, невольно обернувшись:

– Какая новость! Бог мой, уже завтра… Но ничего, мы успеем! Иди ложись, дочка, – доктор наклонился, поцеловал дочку и подмигнул ей: – Мы непременно будем! Добрых снов.

– Спасибо! – счастливо откликнулась Варя и унеслась к себе, оставив отца задумчиво смотреть себе вслед – Артур Робертович вдруг внезапно осознал, что все то время, что они в этом райцентре, его дочь чувствовала себя несчастной, и это открытие заставило мужчину почувствовать себя глубоко виноватым.

«Ничего, – успокоил он сам себя, решительно тряхнув головой и отгоняя сон: – Это моя ошибка, и скоро она будет исправлена».

Эта мысль придала доктору решимости, которая помогла разобраться со многими возникшими трудностями: он уведомил о своем обратном переводе начальство, сделал пометку в ближайшее время забрать документы дочки. Завтра они все вместе будут вновь в Михайловке…

Артур Робертович невольно улыбнулся перед тем, как провалиться в сон – впервые перспектива вернуться в эту деревню показалась ему приятной.



Утро Александра и Алекс началось с приятного запаха кофе, который разливался по всему дому. Девушка улыбнулась, еще не открывая глаз, и слегка потянулась, коснувшись рукой лежавшего рядом Франца. Он уже проснулся и обнял любимую, но стоило ему только потянуться за нежным поцелуем, как дверь в комнату отворилась после вежливого стука, и вошел Константин Францевич с подносом.

– Доброе утро, дети, – улыбнулся он, оглядывая Алекс и Александра: накануне вечером они заснули вместе, проговорив еще несколько часов обо всем, что произошло, а больше – о том, что еще только будет, и чему положит начало новый день. Свадебные хлопоты вовсе не казались слишком скорыми и непреодолимыми, обоим хотелось поскорее забыть все трудности и пережитые проблемы за эти несколько недель, а еще они надеялись встретить Варю в городе, ведь она и ее друзья должны были прийти на их свадьбу…

– Доброе утро, – улыбнулась в ответ Александра, накинув халат поверх легкого платья и, отпив глоток прекрасного кофе, скрылась в ванной, не услышав, как к их дому подъехала первая машина. Это был Степан Карась, уже готовый выполнять любые поручения – от доставки деталей для комбайна до деликатесов на стол. Удовлетворенно кивнувший такой исполнительности Константин Францевич велел сыну заняться утренними водными процедурами, а сам быстро спустился вниз и передал длинный список всего, что нужно было купить для праздничного стола.

– Смотри, не перепутай! – наказал ему Франц-старший, Карась взял под козырек, повернулся почти по-военному и погнал машину на ближайший рынок.

Карасю подмигнули встречные машины, среди которых была и одна знакомая: развернувшись у овражка, она подъехал прямо под окна спальни, так что вышедшая из ванной Алекс ахнула, увидев, как из машины вышла Варя, а за ней – Артур Робертович. Девушка лишь успела задернуть шторы и быстро спуститься вниз, как тут же попала в объятия девочки.

– Александра Федоровна, мы так рады! Поздравляем вас! – воскликнула Варвара и звонко поцеловала Алекс в щеку.

– Варя! – Девушка в ответ крепко обняла девочку, погладив ее мягкие волосы и посмотрев в синие счастливые глазки: – Это самый большой подарок сегодня!

– Александра Федоровна, мы решили вернуться, – сказал Артур Робертович, сняв шляпу и приветственно поклонившись. – Я должен сказать вам, что я был неправ, поэтому прошу меня простить за резкость и несдержанность…

Алекс подняла на смущенного доктора внимательный голубой взгляд и после паузы чуть заметно кивнула:

– Я рада, что вы вернулись, Артур Робертович, – сказала она и едва заметно улыбнулась. – Пусть прошлое останется в прошлом.

Доктор все еще испытывал некую неловкость, чувствуя, что и Александра помнит некоторые его резкие слова, и это его тяготило. Все же нерешительный по натуре, Артур Робертович встретил выразительный взгляд дочки, словно о чем-то его просящий и, осмелев, неожиданно даже сам для себя протянул девушке руку:

– Мы могли бы вам помочь. В знак того, что между нами снова мир…

Девушка, не зная, что ответить, обернулась и вздохнула: дома уже становилось шумно. Активный Константин Францевич уже развернул деятельность по приготовлению к торжеству, а Александр разговаривал по телефону с Андреем. Все еще сомневающаяся в успехе сей авантюры, Алекс повернулась к доктору и пожала ему руку:

– Хорошо, едем. Я вас догоню, – и девушка подошла к Францу, тихо поинтересовавшись, действительно ли они смогут договориться. Получив убедительный ответ, она уже веселее вернулась к машине доктора, и они уехали, по дороге встретив черный внедорожник Андрея, который приветственно посигналил им так, что сразу несколько водителей удивленно обернулись.



Поиски платья все не увенчивались успехом. Александра, будучи дизайнером, отвергала безвкусные фасоны и облака дешевого тюля, называя несуразные платья с оборками и бантиками «мечтой идиота», к величайшему неудовольствию продавщицы единственного в райцентре магазина свадебных платьев.

– А пойдемте в наш торговый центр? – воодушевленно предложила Варя, взяв за руку Алекс и подмигнув ей: – Уверена, там будет что-то подходящее!

Слова девочки блестяще оправдались: в одном неприметном магазинчике, где никого не было, они выбрали очень изящное платье – нежно-голубой гипюр на белой приятной ткани, полупрозрачные рукава такого же чарующего голубого цвета и в меру длинная юбка чуть ниже колена. Девушка придирчиво осмотрела себя в зеркало и осталась вполне довольна. Дальше они выбрали новое платье для Вари – это оказалось гораздо быстрее, а после завершили свой поход посещением салона, где Варварезавили волосы, а Алекс убрали их наверх, оставив лишь две вьющиеся пряди у лица. Пока дамы наводили красоту, Артур Робертович тихо отлучился за кое-чем, и вот вскоре вернулся с тонкой изящной тиарой: Александра встретила его жест скептически, но доктор так по-детски улыбался, что она слегка наклонилась, позволив закрепить тиару на волосах.

– О, нас уже ждут, – слегка удивленно наклонила голову Алекс, прочитав сообщение от Александра, и улыбнулась Варе с Артуром Робертовичем: – Ну что, поспешим на мою свадьбу?

Глава 18

Не успел Александр проводить взглядом машину доктора, похитившую его невесту, как к дому зарулил знакомый «Лэнд Крузер» и через пару минут под одобрительный кивок отправившегося за последними покупками Константина Францевича в дом вошли Павел и Андрей. Друзья крепко обняли Александра, и Андрей, немного отстранившись, сказал:

– Ну ты и даешь, друг, хорошо, что хотя бы сообщение скинул. Или решил провернуть это все втихаря, без нас?

– Ни в коем случае! – Александр поднял руки, показывая, что сдается на милость и изобретательность своих друзей. – Мы все окончательно решили вчера, и я сразу написал вам…

– И вот мы здесь, – кивнул Павел, оглядев сначала комнату, а потом и Александра. – Новости такие. Крейде – под следствием, но пока под домашним арестом. Тебе же лично объявлена благодарность и даже внеочередное звание. Ну а если надумаешь поехать в Москву…

– Все, хватит о делах! – хлопнул по коленкам Андрей Иванович и поднялся. – Сегодня у нашего Александра праздник, и от всяких преступлений, следствий и других дел полицейских он должен отдыхать. Мы к тебе не с пустыми руками, – он кивнул на сверток и продолжил, заметив выразительно-удивленную бровь Александра. – Видел, твой дом сейчас в плачевном состоянии, а в такой особенный день надо и выглядеть особенно прилично.

Францу было немного неловко – он еще не успел до конца осознать, что в пожаре погибли все его вещи, уцелел, и то чудом, только паспорт. Но Андрей продолжал болтать о каких-то московских новостях, что будто бы какой-то известный артист, сильно пьяный, попал в смешную ситуацию с прессой, а знаменитая примадонна решила покинуть Россию навсегда, так что Александр, всегда скептически относившийся ко всяким новостям шоу-бизнеса, неожиданно для себя улыбнулся и почувствовал живое волнение – какой наряд выберет Алекс, как она ему сегодня улыбнется, как он дотронется до ее руки, произнеся заветное «да»… Среди привезенных костюмов он выбрал темно-синий с белоснежной рубашкой, добавив к костюму нежно-голубой цветок. Критично взглянув в зеркало, Александр уложил свои непослушные волосы и кивнул друзьям: пора было ехать.

«Лэнд Крузер» лихо вырулил на трассу, миновав центральную улицу, и Александр укоризненно покачал головой на стиль вождения Андрея. Но тот лишь усмехнулся, а потом серьезно сказал:

– Твой дом мы отстроим… Или лучше – построим для вас двоих самый лучший особняк, там, за рекой, где когда-то жили местные помещики. Кажется, там даже сохранился яблоневый сад…

– Алекс нас ждет, – резонно заметил Франц, и Андрей, став серьезным, кивнул и прибавил газу, и вскоре черный внедорожник остановился у здания районного ЗАГСа.

Однако, девушки, Вари и доктора еще не было, и само здание казалось слишком тихим. Андрей, Павел, Степан и Александр вошли внутрь, и их шаги по мраморному полу гулко отозвались от стен. Франц еще раз глянул на себя в зеркало и поправил пиджак, а Андрей, осмотревшись, сказал:

– Одну минуточку, – и исчез на боковой лестнице.

В кабинете несколько дам были заняты какими-то бумагами. Где-то за шкафом шумел чайник, так что на пришедшего Андрея обратили внимание не сразу.

– Вы хотите подать заявление? – спросила одна из дам-регистраторов, поправив очки. – Бланки вон там, на столике.

– Я к вам с более деликатной просьбой, – сказал Андрей и очаровательно улыбнулся, от чего дама слегка кокетливо поправила прическу: подошедший мужчина был ей весьма привлекателен. – Видите ли, мой друг намерен жениться…

– Прекрасно, пусть распишется в заявлении и через месяц придет на регистрацию…

– В этом-то и проблема, – вздохнул Андрей совсем сокрушенно. – Он никак не может ждать месяц. Дело в том, что он уезжает по очень срочному заданию, государственному… Вы понимаете? А любовь не может ждать так долго, и его невеста такая красавица. Я знаю, что все можно решить, – он выразительно посмотрел в глаза регистратору так, что даже заметил в них смущение. – Не так ли?..

На лице регистраторши отразились все возможные сомнения. Этот незнакомец был хорош собой и очень обаятелен, но все же существовали правила, да и перед коллегами было неудобно… Впрочем, мужчина вел разговор очень тихо, так что дама в конце концов решилась и улыбнулась, как она считала, очаровательно пугающей улыбкой.

– Хорошо, – сказала она. – Зал освободится через полчаса. Ожидайте.

Андрей улыбнулся самой парадной улыбкой и кивнул:

– Благодарю вас, от всего сердца!

Вернувшись в довольно просторный, но не так чтобы очень новый коридор к стоявшим друзьям, Волков хитро подмигнул:

– Теперь ты мой должник, – ухмыльнулся он Александру, с волнением ожидающему в зале и то и дело бросающему взгляды на дверь. – Вас распишут через полчаса. А где Константин Францевич?

– Сказал, что должен встретить фотографа, оператора и ещё кое-кого, – Александр глянул в большое зеркало и поправил манжеты. – Андрей, ты даже не представляешь, как я волнуюсь и как жду этой минуты!..

Волков улыбнулся снова, радуясь за друга, и даже немного засмеялся, когда он шустро и с надеждой обернулся на открывающуюся дверь, но это была не Алекс, а лишь Константин Францевич с фотографом, оператором и тремя музыкантами, которые сразу же расположились в самом акустическом углу зала и заиграли нежный вальс.

– И чтоб без единой ошибки, не то отправлю вас в военчасть, – заявил старший Франц, едва завидев сына с друзьями и критически оглядывая сына и, судя по всему, остался весьма доволен его видом.



Когда все было готово, Алекс немного неловко улыбнулась Варе, обменялась коротким взглядом с доктором и села в машину. Глупая незатейливая мелодия по радио не смогла разрядить повисшей неловкой тишины, и когда они проехали примерно половину пути, девушка внезапно попросила остановиться. Артур Робертович завернул на заправку, и Александра вышла из машины, скрывшись в магазинчике-кафе, взяла себе кофе, облокотилась о стойку, помешивая сахар и явно пребывая в какой-то отрешенной меланхолии. Варвара, тоже выскользнув из машины под обеспокоенным взглядом отца, заправляющего машину, подошла к Алекс, не без труда забравшись на высокий стул. После этих приготовлений серьезный синий взгляд встретился с голубыми глазами, и Варя поправила юбочку своего воздушного розового платьица:

– Не хочешь ехать?..

Алекс тихо улыбнулась девочке, которая смотрела на нее ясными синими глазками и, кажется, все понимала без слов. Маленькая ручка коснулась пальчиков девушки, и Алекс отпила глоток.

– Ты волнуешься, – тихо сказала Варя, и не отпустила руки Александры, а лишь сжала ее чуть сильнее. – Это бывает, когда происходит что-то новое. А знаешь, как сейчас волнуется Александр Константинович? Всегда так страшно делать что-то новое… знаешь, когда я только училась плавать, мне очень нравилось быть в воде, а далеко заходить мне было страшно… Но однажды я рискнула, и так легко скользнула в воду, что потом даже не хотелось из нее выходить. Александр Константинович хороший, – заключила девочка. – Он очень любит тебя, и знаешь… Он изменился.

Александра снова опустила глаза в чашку с кофе. Ей очень хотелось верить словам девочки, но сомнения порой слишком ее волновали.

– Ты права, – наконец после паузы сказала Алекс и уже теплее улыбнулась: – Смущает только первый шаг. Но ведь мы не боимся, правда?

Алекс подмигнула девочке, но больше ничего не добавила, с некоторым смущением встречаясь взглядом с Артуром Робертовичем – доктор явно уже устал ждать их и, оплатив бензин, подошел к ним. Варвара догадалась, что взрослым надо поговорить, и вернулась в машину, а Миллер, задумчиво понаблюдав, как дочка села, перевел задумчивый взгляд на Алекс, которая ему невольно улыбнулась:

– Как причудливо складывается судьба, не так ли? Я и подумать не могла, когда ехала смотреть свой загородный дом, к чему это все приведет… Что дом окажется разрушен, что я стану вашей гостьей, что построит новый дом мне совершенно незнакомый человек, к которому у меня возникнут чувства, и мы станем настолько близкими. И вот теперь завершение расследования, и теперь Александр и Константин Францевич, его отец, живут у меня. Жизнь так круто поменялась, я чувствую, что вот-вот наступят еще более кардинальные перемены, а меня терзает малодушный страх.

– И что же это за страх? – мягко поинтересовался Артур Робертович: – Страх лишиться своего привычного одиночества? Алекс, поверьте, оно не приносит счастья. Жизнь с любимым человеком стоит того, чтобы рискнуть. Поверьте, – и доктор, осторожно наклонившись, убрал в прическу серебристо-белый волос. Александра, немного смутившись, отставила картонный стаканчик и поднялась:

– Да, вы правы.



Александр то и дело оборачивался с волнением на двери, и вот наконец, когда регистраторша в десятый раз поправила папку и переминалась на каблуках, двери отворились и вошла Алекс в нежно-голубом платье под руку с доктором. Очаровательный букет невесты несла Варя, которая едва заметно улыбнулась Александру. Андрей чуть толкнул друга в бок, чтобы тот не терял ощущения реальности, но все равно все внимание, ощущение, стремление у Франца было только к Александре, которая неспешно шла под музыку торжественной мелодии на живых инструментах. Кажется, ими даже дирижировал сам Константин Францевич. Увидев такую красивую невесту и собранного, но совершенно очарованного жениха, регистраторша едва заметно вздохнула о своей грустной доле, но улыбнулась и произнесла все нужные слова.

У Александра захватило дух, когда в зале прозвучал самый волнующий вопрос и после его решительного «да» возникла небольшая пауза ожидания. Он встретился взглядом с голубыми загадочными и бесконечно прекрасными глазами Александры. Они сияли, словно самый редкий таинственный камень, и в них горела радость с маленькой искоркой иронии.

– Согласна, – чуть улыбнулась девушка, слегка коснувшись его ручки, и дальнейшее потерялось в охватившей их обоих огромной волне пушистого счастья. Искусное золотое кольцо скользнуло по пальчику девушки, и легкий поцелуй скрепил их общую клятву.

Константин Францевич украдкой вытер скупую слезу, а друзья Александра от души зааплодировали, поспешив за счастливыми супругами к машине.



В джип Андрея сели Алекс и Александр, роль шофера выпала Карасю, и он, на удивление молчаливо и быстро довез их до Михайловки. Вперед отправилась машина доктора со всеми остальными, и старший Франц, не утерпев, первым побежал проверить, все ли сделано как положено.

Сентябрьский день выдался очень теплым: на несколько дней снова вернулось лето. Столы с разнообразными закусками и напитками на любой вкус накрыли на берегу реки, а для пары молодоженов устроили небольшой шатер в любимом месте Алекс и Вари. На праздник нарядилась вся Михайловка, и каждый ждал момента, чтобы лично поздравить новую чету и вручить свои может быть и не слишком дорогие, но очень искренние подарки. Алекс улыбнулась, видя украшенный цветами и лентами шатер, несколько собранных за утро беседок и даже какие-то фигуры с цветами и оригинальными поздравлениями.

Александра была приятно изумлена всем этими приготовлениями, которые их дорогие друзья провернули в столь сжатый срок. Внимание ко всем деталям говорило об искреннем участии и желании порадовать, особенно постарался Константин Францевич – он был так счастлив за сына, что работал, не покладая рук, ругался, выбивал самое лучшее и вот теперь был крайне доволен, наблюдая результат своих усилий. Старший Франц сам словно бы почувствовал взгляд Алекс и подошел первым, да не один – на его руках был свежий и огромный каравай с завитушками, прямо как полагается. Девушка невольно заулыбалась и лишь огромным усилием воли сдержала себя от соблазна закатить глаза:

– Да вы шутите.

– Никаких шуток, – с самым серьезным видом тряхнул головой Константин Францевич: – Давайте, надо блюсти традиции!

Александр наклонился первым, цапнув совсем крохотный кусочек, настолько, что Алекс скрестила руки и подозрительно прищурилась:

– И вот ради такого цапа стоило каравай печь?

Александр смутился от непривычной неловкости: кусать пироги ему приходилось впервые, и он был совершенно согласен с мыслями Алекс. Но и обижать Константина Францевича они не хотели.

– Теперь ваша очередь, Александра Федоровна, – улыбнулся Франц-старший. – Это же весело!

Девушка вздохнула и откусила кусочек, явно больше того, что достался Александру. Пирог оказался неожиданно очень вкусным, так что потом к нему присоединилась и Варя, и доктор, и друзья Александра.

– Хорошо, – сказала Алекс, немного строго посмотрев в глаза Константина Францевича, но сердиться в такой день ей на самом деле не хотелось. – Но на этом с традициями покончим, – и она уже весело взглянула на Александра: – А не проголодались ли вы, господин начальник полиции?

Счастливый Александр помог Алекс сесть за стол, и начался настоящий деревенский пир, который бывает лишь несколько раз в жизни простого селянина. Музыканты старательно выводили ненавязчивые красивые мелодии, а тон празднику заводил Константин Францевич, первым взяв бокалы с шампанским и жестом попросив тишины.

– Друзья, сегодня поистине замечательный день для нас всех, и особенно – для прелестной Александры Федоровны и Александра Константиновича. Я уже и не надеялся, что доживу до такой радости: видеть сына счастливым и влюбленным рядом с самой замечательной девушкой на свете. Дети мои, я желаю вам безграничного счастья, которое преодолеет все трудности и принесёт вам удивительно наполненную и волшебную жизнь!

Зазвенели бокалы, и нестройный хор голосов потонул в звучном голосе Константина Францевича, первым крикнувшем пресловутое «Горько!». Александр, притянув к себе Алекс, с ласковой улыбкой отвел от ее лица непослушную золотистую прядь и коснулся ее губ нежным, увлекающим поцелуем, таким же волнующим, как и в первый раз. На третьем десятке невеста отстранилась первой, решив проявить уважение к явно проголодавшимся гостям. Наконец, все сели за стол, и девушка с лукавой улыбкой подняла бокал – и они, обменявшись никому не слышным тостом, выпили несколько глотков вина, после чего зазвучала нежная мелодия вальса, того самого, под который они так и не смогли дотанцевать на дне рождения.

– Должен признать, я никогда еще так не волновался, – серьезно заметил Александр, встретив такой же внимательный взгляд Алекс, и ее ручка в его руке слегка дрогнула:

– Что вы имеете в виду?

– Вас долго не было, я беспокоился, что моя поспешность вас отпугнула, – тихо признался Франц, чувствуя на себе взгляд отца и стараясь от него уйти: – Я и сам чувствую вину за то, как спонтанно все случилось…

– Нет-нет, это правильно, – успокоила его Алекс, без слов правильно истолковав его желание и увлекая его подальше от основного места скопления гостей ближе к берегу реки, к тому самому месту, с которым у них теперь связано множество теплых воспоминаний: – Происходило слишком много плохого, так что вполне справедливо поторопить хорошее. Такой момент бывает всегда, когда стоишь на перепутье, – едва заметная улыбка показалась на губах Александры, и она задумчиво наклонила голову, вглядываясь в даль реки, где уже начинал витать легкий, едва различимый вечерний туман: – И перед тобой стоит выбор – жить как прежде и ничего не менять или рискнуть. Я всегда выбираю второе, – улыбка девушки стала шире, и она повернулась к Францу, легким жестом положив руки ему на плечи: – Как и вы. У нас много общего… Вы правильно определили это при нашем первом знакомстве.

Солнце медленно склонялось на другую сторону реки, за мельницу, и по воде плыли редкие упавшие с деревьев листочки. Александр замер, когда ручки девушки коснулись его, и в ответ его ладони опустились на изящную талию.

– Риск давно стал частью моей жизни, – тихо сказал он. – Но никогда прежде я не мог представить, что встречу такую волшебную девушку, человека, так понимающего меня, с которым так легко и за которого можно перевернуть весь мир голыми руками…

Алекс чуть иронично улыбнулась, но слова Александра были очень искренними и весьма ей нравились. Он и сам чуть смущённо улыбнулся такой своей романтичности, но ему все больше хотелось говорить, какая Алекс чудесная, словно изящная гордая птица, и в зелёных глазах отразилось такое восхищение, что слова стали не нужны. Он нежно коснулся щёчки девушки, придвинувшись ближе, и их губы снова встретились в долгом поцелуе, кажется, самом нежном и откровенном, и оба наконец доверились друг другу полностью, чувствуя, что надобность объяснений теперь отпала.

– Сначала поездка сюда мне казалась ужасной ошибкой, – призналась Алекс, когда Александр обнял ее, а она, положив голову на его плечо, следила за последними лучами солнца и игрой постепенно гаснущих алых красок. – Но у меня ещё никогда не было столько друзей…

– Которые, кажется, готовят нам какой-то сюрприз, – улыбнулся Александр, завидя Варю на тропинке. – Как бы ни хотелось нам сбежать от всех, Александра Федоровна, они так ждали этот праздник и эти милые игры…

– Совершенно верно, – улыбнулась Варя, услышав последние слова Александра. – Мы хотим точно вычислить, кто у вас родится первым, мальчик или девочка!..

Алекс замерла и вопросительно посмотрела на Александра, словно желая подвергнуть его допросу с пристрастием, но тот так же был в удивлении. Варя же, выдержав паузу, улыбнулась и пояснила:

– Это всего лишь игра, где все гости и жених и невеста соревнуются, пойдем, это должно быть весело.

Глазки девочки сияли от радости видеть их вдвоем, наконец-то такими счастливыми, и ее детская душа хотела веселиться как никогда раньше, соскучившись по настоящему празднику за долгие годы тяжелых дней. Алекс уловила это в синем взгляде и улыбнулась в ответ, слегка обернувшись на Франца.

– Что ж, мы не против повеселиться, не так ли, Александр Константинович? – с улыбкой поинтересовалась она и изящно оперлась о его руку. Александр поднес ее ручку к своим губам и последовал за ней на полянку, откуда раздавался смех и задорная музыка.

Глава 19

Гости развлекались. У стола молодоженов стоял Константин Францевич и хлопал под музыку, а Андрей в какой-то смешной шляпе дирижировал игрой, подбадривая двух парней, прыгающих в мешках. Алекс немного скептически повела бровью, но, приглядевшись, она увидела в мешках Карася и Павла, и старательное лицо помощника Александра весьма насмешило девушку, особенно когда он первым добрался до нужной черты, но не удержался и упал. Зрители захлопали и захохотали, а Александр, пользуясь моментом, обнял Алекс за талию и поймал поцелуй.

– Имейте терпение, – чуть щелкнула его по носу Алекс, и как раз в этот момент музыка затихла и взявший на себя роль томады Андрей повернулся к гостям и молодым:

– Наконец-то, мы ожидали только вас! – воскликнул он и вдруг серьезно нахмурил брови, копируя и пародируя этим Франца. – Теперь готовьтесь, мы все устроим вам допрос с пристрастием… – Андрей старался говорить почти даже сурово, и лишь блеск в глазах выдавал его веселье, но и Алекс, и Александр приняли эту заманчивую игру. Особенно любопытно было девушке – она иной раз пыталась представить, как же Александр Константинович допрашивает подозреваемых, и его серьезный сейчас вид весьма забавлял ее.

– Итак, готовы ли вы отвечать на вопросы только правду и ничего кроме правды? – глаза Андрея блеснули, и Франц кивнул.

– Мы готовы, господин дознаватель, – повела бровкой Алекс, и на лицах присутствующих нарисовались улыбки, а кто-то даже фыркнул, сбивая этим даже самого тамаду с серьезного настроя. Но Волков лишь хмыкнул и взял свою шпаргалку.

– Вы уже распределили свои обязанности в семье, – сказал он. – И может быть даже вывесили расписание… Так кто же из вас вас будет выносить мусор?