– Ничего, мы поговорили. – Дейрдре погладила Тедди по головке. – Давай-ка поедем с тобой домой, а папа и тетя Джульетта останутся и обсудят кое-что важное.

Странно было наблюдать Джульетту, нормально общающуюся с другим человеком. Я привык видеть в ней вечную антагонистку, которая изводила Кэролайн, язвила со мной и даже с отцом умудрялась бодаться. Конечно, я знал, что она любит зверей, но был уверен, что на этом ее симпатии ко всему живому и заканчиваются.

– Вы с Дейрдре как будто сговорились, – сказал я, когда свояченица и сын ушли.

– У нее есть характер. Мне нравится это в женщинах, – сказала Джульетта. – А ты как себя чувствуешь? Натянул нос смерти?

– Чувствую так, будто меня протащили через ад. Слушай, почему мы с тобой никогда ни о чем серьезном не разговариваем?

– Что за удовольствие ковыряться в незаживших ранах, – отреагировала она. – Поэтому и не разговариваем. Но твое странное голосовое сообщение заставило меня вспомнить ту поездку в Париж. Я говорила о ней с Дейрдре. Время было самое неподходящее, на носу экзамены, но отец настаивал. Щедрость проявил невиданную. Я должна была догадаться, что это все неспроста.

– Наш отец ничего в простоте не делает, – ответил я. – А скажи мне, что ты помнишь о нашей матери?

– Отец ясно дал мне понять, что об этом нельзя говорить. Ни тогда, в детстве, ни сейчас. – Крашеные губы Джульетты сжались в узкую полоску. – Мне было семь лет, когда она исчезла. Я не могла понять, что случилось, – вечером, когда я ложилась спать, все было в порядке. Утром я встала – матери нет, а ты тяжело ранен. Отец отказался везти тебя в больницу, вокруг тебя суетились двое докторов, а Урсула гавкала на них по-немецки. Я не понимала ни слова. Отец сказал мне, что мать пыталась убить тебя, а потом сбежала. А еще он сказал мне, чтобы я помалкивала об этом, потому что иначе мать могут посадить в тюрьму и даже казнить. – На глаза Джульетты набежали слезы. – Даже тогда я понимала, что он лжет. А он заставил меня лгать тебе. Сказал, что будет лучше, если ты будешь думать, что на тебя напал зверь. Он и выдумал эту историю о том, как тебя порвал тигр в зоопарке. Знаю, что это ужасно, но я ему подпевала. Ведь он все время напоминал мне о том, что может произойти с нашей матерью, если я откажусь.

– Наша мать была уже мертва, – сказал я.

– Думаю, подсознательно я понимала, что ее уже нет в живых, но продолжала цепляться за любую выдумку, которая позволяла мне притворяться, будто дело обстоит иначе, – сказала Джульетта.

– Что еще ты помнишь?

– Помню, что Урсула тоже куда-то исчезла и ее долго не было. Я так радовалась – ты ведь знаешь, как я ее ненавидела, – но потом она вернулась, и они с отцом поженились. В детстве она представлялась мне кем-то вроде злой ведьмы, которая избавилась от моей мамы, чтобы заполучить ее мужа.

– На самом деле во всем виноват отец. Он убил мать.

Джульетта боком присела на край кровати.

– Откуда ты знаешь? Тебе ведь и четырех лет не было, когда это случилось.

– Можешь не доверять моей памяти, если не хочешь, – сказал я. – Урсула давно уже роняла разные намеки, давала понять, что не может жить в мире с собой. Думаю, ей известно все, что тогда случилось, – ну или почти все. Вопрос в том, сможем ли мы убедить ее признаться.

И я начал рассказывать.

Глава 52

Тео

Выйдя из больницы ровно через неделю после своего поступления туда, я вернулся в тот проклятый дом, который отец купил для нашего обреченного брака. Но я уже вел приготовления, тайно. Нельзя было обнаруживать себя, пока все не будет готово.

Урсулу еще раньше перевели из клиники для душевнобольных, где ее держали, чтобы она не попыталась снова покончить с собой, в клинику для лечения от алкоголизма где-то в штате. Она заплакала, когда я приехал туда навестить ее.

– Мне так жаль, я думала, что помогаю Тедди, – всхлипывала она. – Ни о чем другом я и не думала.

– Знаю, – ответил я ей. – Но теперь ты можешь помочь по-настоящему. Ты говорила, что Кэролайн просила тебя открыть правду. Сделай это, мне очень нужно.

– Я не знаю, смогу ли я, Тео. Я делала такие ужасные вещи…

– Я верю в тебя, – подбодрил ее я. – И Кэролайн тоже верила.

Когда недельная программа по детоксикации организма была завершена, Урсула приехала к нам с Тедди и осталась у нас, а отцу сказала, что пока не готова к разговору, и попросила его прийти чуть позже, в четверг.

Отец пришел, когда ему было назначено, и, войдя, первым делом так дружески хлопнул меня по плечу, словно и не обманывал меня всю мою жизнь.

– Хорошо выглядишь, сынок, – ухмыльнулся он мне, а я попытался улыбнуться в ответ.

– Пойдем в гостиную, отец, посидим, поговорим. Ты так давно не был у меня… даже не помню, когда мы с тобой в последний раз так сидели. Что тебе предложить выпить?

– Чего-нибудь праздничного. Сансерре… или даже шампанского, – ответил он.

– Урсула только что закончила лечение, – напомнил я. – Думаешь, ей не повредит?

– Давай будем реалистами, – ответил отец. – Она никогда уже не сможет бросить пить по-настоящему. Так зачем притворяться?

– Странно, ты все время говоришь, что прошлое прошло, а сам как будто не веришь, что человек может освободиться от своей истории, – заметил я. – А вот я верю, что люди способны менять свою жизнь, и очень серьезно.

Он пожал плечами.

– Тебя ждет разочарование, сын.

– Может быть, – согласился я. – А может быть, и нет.

За моей спиной раздались шаги.

– Я слышала, что просили принести газированной минералки, – начала Джульетта. – У Тео отличный выбор импортных минеральных вод. Налить тебе?

– Я пока не держу в доме алкоголя, совсем, – пояснил я.

Отец даже растерялся.

– М-да, не ожидал увидеть тебя здесь, Джульетта, – сказал он наконец.

– Почему же? Мы с братом часто обсуждаем историю. Этот предмет интересует нас обоих.

– Знаю, – небрежно бросил отец. – Просто я еще помню, как ты буквально на днях говорила, что лучше бы умер твой брат, а не Кэролайн.

И его взгляд василиска остановился на ней. Джульетта на мгновение застыла. Что ж, обычная стратегия отца – разделяй и властвуй. Он всю жизнь контролировал нас обоих, периодически подливая масла в огонь нашей давней вражды.

– И неудивительно, – сказал я. – Мне и самому хотелось того же.

Сестра бросила на меня взгляд, полный усмешки и, как мне показалось, облегчения. И ее понесло.

– Как ты любишь говорить, папа, у лжеца должна быть хорошая память. Острота твоей памяти приводит меня в изумление.

– Ну по крайней мере одну цитату из Шекспира я помню точно: «…острей зубов змеиных неблагодарность детища!»[20] А у меня таких неблагодарных двое. Вот, значит, как вы решили мне отплатить за все, что я для вас делал?

– Не начинай, – перебила Джульетта. – Я посвятила жизнь управлению твоей компанией. Беспрекословно выполняла все, чего ты от меня требовал. Так что теперь я имею право потребовать у тебя ответ. Точнее, мы оба имеем такое право.

– Разве не ты сама столько раз повторяла мне, что я ничем не обязан твоему брату? И что мне стоит вышвырнуть его на улицу, так как от него нет проку? – Я понял, что отец видит в Джульетте слабое звено, которое даст слабину при должном давлении. Ничего странного: я сопротивлялся ему уже много лет, а она, наоборот, старалась заслужить его расположение всеми способами. И теперь он решил обернуть ее лояльность против нее же и подавить ее сопротивление.

– И была права, проку от меня действительно было мало, – снова согласился я.

– Сам он обзывал тебя куда хуже, можешь мне поверить, – холодно и твердо сказала Урсула, стоя в дверях. Одета она была совсем просто – в белую рубашку и брюки; ее глаза сверкали так, как я не припомню никогда в жизни. – Убийцей, вот как он тебя называл. И заставил нас всех в это поверить.

– Вы что тут, сговорились против меня, все трое? Ну так и оставайтесь втроем, потому что у меня нет времени мусолить с вами это дерьмо. – Отец поднялся на ноги. – А тебе, Тео, я делаю официальное предупреждение – освободи дом. Я – его хозяин, а ты всего лишь жилец, арендатор. Можешь жить хоть на улице, мне безразлично.

– Погоди уходить, ты рано собрался, – сказал я. – Тебе еще предстоит услышать потрясающую новость.

– Какую же?

– Я возвращаюсь в компанию «Трэкстон интернешнл».

Он уставился на меня так, словно я был курьезным артефактом, подлинность которого вызывала у него сомнения.

– Ты это серьезно? Хочешь работать со мной?

– С тобой – нет. Я буду работать с Джульеттой. – Я повернулся к ней: – Напомни, как называется моя новая должность?

– Старший вице-президент по соответствию глобальных операций этическим требованиям, – торжественно объявила Джульетта.

– Это что, шутка такая? – Отец вертел головой, глядя то на одного из нас, то на другого.

– Мы с Тео решили, что небольшой отельный бизнес – самая лучшая перспектива для будущего, – сказала Джульетта. – По крайней мере, нашего будущего. Никакого больше отмывания денег, никаких преступных схем. Ты хотя бы можешь себе такое представить, папа? Не отвечай; я знаю, что нет.

– Думаете, вы можете вот так взять и уйти?

– Мы никуда не уходим, – возразила Джульетта. – Мы увольняем тебя.

Отец расхохотался.

– Вы двое просто неподражаемы, – сказал он, отсмеявшись. – Да у вас ни гроша за душой – ни у одной, ни у другого. И как вы собрались отнять у меня мой бизнес?

– Отнимать ничего не придется, потому что ты будешь сидеть в тюрьме, – сказала Джульетта.

Он покачал головой.

– Если уж посадят меня, то и тебя посадят вместе со мной. Каждое обвинение, которое можно предъявить мне, можно с тем же основанием предъявить и тебе. Тео, может, и сорвется с крючка, но подпись Джульетты Трэкстон стоит на всех документах отсюда и до Москвы.

– Вообще-то, Теодор, – вмешалась Урсула, – Джульетте ничего не грозит. В тюрьму сядешь ты один.

Отец посмотрел на свою жену и моргнул, видимо, еще не поняв, насколько сильно земля уходит у него из-под ног.

– Убийство? – И он посмотрел на меня. – Извини, Тео, но если ты насчет Мирей, то у тебя нет и тени доказательств. Ни у кого из вас нет. Клаус не станет свидетельствовать против меня. Руки у меня чисты. Людям, которые работают на меня, хорошо платят за молчание.

– Все это уже не важно, – сказала Джульетта. – У нас есть тело мамы.

– Ничего подобного. – Отец был так уверен в себе, словно похоронил мать своими руками. Впрочем, я даже не сомневался, что так оно и было.

– Прошу прощения, я не так выразилась. Я хотела сказать, что у нас есть мамина копия, – поправилась Джульетта.

Отец побледнел как смерть, поворачиваясь к Урсуле:

– Ты не посмеешь.

– Я сделала все так, как ты мне приказал, – сказала та. – Полетела в Нью-Йорк, перекрасилась в брюнетку и собрала два чемодана вещей твоей жены. С ними я полетела в Гуам, где три месяца просидела в отеле, чтобы дать тебе возможность развестись быстро и по-тихому. Развод был не настоящим, но тебя он вполне устраивал, ведь в твоей жизни и так было полно фальши.

Я смотрел в окно, поджидая, когда же появятся полицейские. Две машины подкатили к дому точно в назначенное время.

– Смотри-ка, полиция, – сказал я. – Сейчас будет весело.

Отец повернулся к окну.

– Они меня не арестуют. У них нет ордера. У них нет полномочий. У них нет…

– Ш-ш-ш, – перебил его я. – Это еще не твой выход. Пока не твой.

Мы молча наблюдали, как полицейские громко постучали в дверь отцовского особняка и вошли внутрь. Зная, что Харрис служил в армии, они захватили пистолеты. Наверное, он представлял серьезную угрозу. Однако арест прошел на удивление мирно. Харрис вышел из дома в наручниках, склонив свою лысую голову.

– За что они его арестовали? – возмутился отец. – Он никак не связан с твоей матерью! Он тогда даже не работал у меня!

Я подумал, стоит ли говорить отцу, что берлинские полицейские не закрывали дело Мирей и что Мехмет Бадем дал по нему показания под присягой. Я не сомневался, что по приказу моего отца Харрис совершил за последние годы несметное количество преступлений, за которые ему никогда не воздастся по заслугам. Но хотя бы ближайшие годы он проведет в тюрьме, и на том спасибо. Если б Харрис остался на свободе, я никогда не был бы спокоен за безопасность Урсулы.

Мой отец потрясенно отвернулся от окна.

– Так нельзя делать.

– Твое нравоучение несколько запоздало, – сказала Джульетта.

– Да у вас без меня гроша ломаного не будет! – заорал он в бессильном гневе, а его лицо искривилось так, что он стал похож на гаргулью из тех, что украшали этот дом.

– Тебе необходимо подписать вот эти бумаги. – Джульетта раскрыла большой кожаный атташе-кейс, лежавший на столе. – Хьюго Ларайя оказал нам любезность составить их для нас. Своей подписью ты передаешь нам компанию и всю собственность, которая сейчас принадлежит тебе.

– С чего вы взяли, что я стану это делать? – завопил отец, выпучив глаза. – Да идите вы все к черту!

Я взглянул в окно. Одна машина полиции Нью-Йорка отъехала, увозя Харриса, но вторая оставалась на месте.

– Подпиши лучше сейчас, пока не нагрянул Интерпол, – сказал я. – Ну или подожди, пока всю твою краденую собственность экспроприирует государство. Тут речь пока даже не об отмывании денег. Пока.

– Что вы делаете? Вы же ломаете все, что я построил…

Джульетта сунула ему бумаги. Я дал ручку.

«Я полон скрытых страхов». Голос матери звучал во мне. Ей я мог простить все; я даже сочувствовал тем мукам, которые ей пришлось вынести, но его я не прощу никогда. Эти страхи породил отец. Понимая, что его империя рушится, он плакал. Впервые в жизни я видел его слезы.

Глава 53

Дейрдре

Через две недели после того, как Тео вернулся из больницы домой, мать Риган решила устроить семейный обед. Сколько я знаю миссис Чен, на любые неожиданности, приятные или наоборот, она всегда реагировала одинаково – начинала готовить.

– У нее это основной способ выражения любви, – объяснила мне Риган. – Она может разнести в пух и прах твою одежду, работу, вообще любой твой выбор – но если она готовит для тебя жареную утку, значит, любит тебя.

Два дня подряд миссис Чен готовила нон-стоп, гоня меня из кухни всякий раз, когда я показывалась там, чтобы предложить помощь.

– Вот так: устроишь раз в жизни маленький пожар на кухне, и никто тебе больше не доверяет, – ворчала я.

– Если б только пожар, так это еще полбеды, – отвечала она. – Но ты еще и спец по битью посуды.

Обед был назначен на шесть часов в пятницу – раньше Риган никак не могла уйти с работы. Тедди и Глория пришли первыми.

– Как у вас вкусно пахнет, – объявил племянник с самого порога, чем раз и навсегда завоевал место в сердце миссис Чен. Она впустила его в кухню и даже назначила на должность главного дегустатора при своем гастрономическом дворе.

– Он весь день только этого ждал, – сказала миссис Чен Глория.

В пять тридцать зазвенел дверной звонок. На пороге стоял мой отец с букетом оранжевых лилий и большим пакетом из «Сицилийской пекарни Джо» в Бэй-Сайде. Дело в том, что я сама пригласила его, неожиданно для самой себя. Его слова о том, что он жалеет о прошлом, продолжали вертеться у меня в голове. Это не значит, что я была готова простить его. Я не была уверена, что вообще смогу. Но мне было любопытно посмотреть, действительно ли он изменился, как говорил. Больше того, я принимала последние слова Каро близко к сердцу: сестра завещала нам обоим участвовать в воспитании ее сына, а значит, я не могла выбросить отца из своей жизни.

Судя по всему, ему было неловко, и мне это понравилось.

– Впечатление произвести хочешь? – сказала я ему.

– Каро подарила мне этот блейзер, – ответил он. – А что, мне не идет?

– Да я про пакетик. С пиджаком все в полном порядке. У Тео, наверное, тоже такой есть. Может, он в нем и придет сегодня.

Странно было оказаться в одной комнате с отцом. Много лет я представляла его себе этаким монстром. В реальности он оказался неловким и застенчиво-любопытным, как пингвин, которого выпустили из зоопарка погулять. Потом пришла Джуд, и он явно почувствовал себя больше в своей тарелке. Даже, набравшись смелости, отозвал меня в сторону и протянул мне бумажный пакет, из которого достал маленькую блестящую коробочку.

– Это твое, – сказал он мне.

Внутри лежал мамин медальон с изысканным кельтским орнаментом на крышке, к нему крепилась сверкающая цепочка. Я открыла медальон. Там была наша семейная фотография, снятая, когда мне было восемь.

У меня в горле встал ком размером с Эмпайр-стейт-билдинг.

– Здесь еще кое-что есть, – сказал отец. – Но я знаю, что ты всегда любила этот медальон, и давно хотел тебе его отдать. Просил, чтобы это сделала Каро, но она отказалась, сказала, чтобы я сам. Потом просил Джуд, чтобы она передала его тебе на похоронах… Извини, что получилось так долго.

Я кивнула:

– Спасибо, я это ценю.

Он потрепал меня по плечу.

– Ну, ну, не раскисай.

– Да нет, я просто в восторге от этого коричневого пакета. Шикарная штука.

– Ты всегда была языкастой, – сказал отец, и, надо признать, не без восхищения.

– Кто бы говорил, – ответила я.

– Я тут еще кое-что нашел, – продолжал он. – Вернее, копы нашли, пока занимались расследованием, а я поговорил кое с кем из той египетской конторы.

– «Склеп Озириса»? Никакая она не египетская; они из Бронкса.

– Какая разница. – Отец протянул мне конверт. – Вот, прочитай, когда будешь готова.

Я вышла из дому пройтись. Мне было любопытно и в то же время страшно. Но я все же пересилила себя и развернула распечатку. На первой странице я прочла вот что:



Дейрдре,

Я совсем не умею говорить о чувствах (как и все в нашей семье) и потому решила написать тебе на случай, если мне не доведется сказать тебе это лично. Я часто думаю о маме и о том, как все у нас шло, пока мы росли. А еще я жалею, что мы с тобой потеряли связь на годы и что



На этом письмо обрывалось. Я перевернула страницу, но там ничего не было. С минуту я не знала, что и думать, а потом вспомнила тот день, когда влетела в офис «Озириса» и стала требовать у них правды. Тогда мне помог один парень из их служащих; он сказал, что Каро написала мне несколько вариантов письма. Вот именно их я и держала теперь в руках: ее черновики. Дрожащими руками я раскрыла следующий.



Дейрдре,

Я часто думаю о маме и о том, как не хочется верить, что и тебя постигнет судьба одного из родителей, пока это не случится. Мне уже давно хочется поговорить с тобой о нашем детстве, но, похоже, я так и не соберусь с духом. Сначала я злилась на тебя за то, что ты сделала. А потом поняла, что я и на себя тоже злюсь за то, что не сделала ничего. Кажется, я никогда еще не говорила тебе, как безмерно я тобой восхищаюсь.



Как и первое письмо, это обрывалось на полуслове. Последний вариант был самым коротким.



Додо,

Ты – маленькое чудовище, способное надрать задницу кому угодно, но я все равно люблю тебя.



Я перечитывала все три сообщения снова и снова, по очереди. Какой роскошный подарок: читать слова сестры и даже как будто снова слышать ее голос, хотя ее самой уже нет… Каро так и не высказала до конца то, что было у нее на уме, но мы не зря были сестрами – я поняла ее и так. Обойдя квартал еще раз, я вытерла глаза и вернулась в дом, к своей семье.

Благодарности

Я всегда говорила, что писать роман – это как путешествовать в одиночку, но это никогда еще не было так верно, как во времена карантина и локдауна. Договор на эту книгу я подписала в ноябре 2019 года, а когда в июне 2020-го сдала готовый текст, мир уже перестал быть прежним. Моя вечная благодарность друзьям, родным и коллегам: всем, кто сделал мою пандемическую жизнь сносной.

Затем я хочу от души поблагодарить всю команду «Томас и Мерсер» – благодаря этим людям процесс публикации этой книги превратился в сплошное удовольствие. И прежде всего это относится к моему замечательному редактору, Меге Парех, которая пришла в восторг, как только я изложила ей идею моей книги; с тех пор она неустанно отстаивала ее на всех уровнях. Спасибо и моему редактору разработки Шарлотте Хершер: она всегда задавала мне такие вопросы, которые помогали мне увидеть новые возможности развития моей истории. Также я благодарна Грейси Дойл, шеф-редактору, за ее невероятную поддержку, и Саре Шоу, менеджеру по связи с авторами, каждая встреча с которой превращала мой день в праздник. Спасибо моему выпускающему редактору Сьюзан Стоукс за то, что исправляла мои ошибки (их было много), и моему корректору Биллу Сиверу за его потрясающее внимание к мелочам. Большое спасибо и великолепной команде по маркетингу, в особенности Габриэль Гварнеро, Кайле Пигони, Эрин Муни и Линдси Брэгг за их поддержку и неизменную преданность делу, а также менеджеру по связям с общественностью Деннелле Катлетт и пресс-агенту Бриттани Расселл за все, что они сделали для рекламы этой книги. Трудно перечислить поименно всех, кто немало потрудился для того, чтобы эта книга оказалась в руках читателя, – например, продакт-менеджер Лора Барретт, дизайнер обложки Линди Мартин, художественный директор Ойзин О’Мэлли. Многих я наверняка пропустила, за что и прошу у них прощения. Правда состоит в том, что работа со всей командой «Амазон паблишинг» была для меня удовольствием и наградой, от начала и до конца.

Также я хочу поблагодарить моего агента Митча Хоффмана, который прочел эту книгу с начала до конца столько раз, сколько ее не прочел больше ни один человек в мире, и всегда подавал мне отличные идеи. Я благодарю его за мудрость, энтузиазм и дружбу. Я высоко ценю поддержку всей команды Литературного агентства Аарона М. Приста.

Я очень признательна всей моей большой «детективной семье» за все, что они для меня сделали, и все же отдельные люди заслуживают особого упоминания. Итак: Меган Эбботт, Эд Аймар, Нэнси Клэр, Ангел Луис Колон, Либби Кадмор, Мэтью Фаррелл, Ким Фей, Лии Гольдберг, Рейчел Хоузелл Холл, Дженнифер Хиллиер, Крис Хольм и Кат Ниидас Хольм, Сьюзан Элиа Макнил, Брэд Паркс, Гевин Ризи, Джо Рейд, Хэнк Филиппи Райан, Алекс Сегура, Сара Вайнман и Холли Уэст. Я представить себе не могу лучшей группы теневой поддержки и рада, что знакома с каждым из вас.

Хочу поблагодарить и своих друзей, особенно Стефани Крейг, Хелен Лавкин, Илану Рубел, Триш Снайдер, Кэтлин Дор, Дину Вайсберг, Ген Ларайя Лонг и Бет Расселл Коннели. Девчонки, вы знаете, где собака зарыта.

Покойся с миром, Марк Девейн Кумбз; мне всегда будет тебя не хватать.

Пандемия оборвала мое последнее рекламное турне и сделала невозможным посещение пресс-конференций, но она же открыла для меня целый мир всевозможных виртуальных событий и подкастов. Я очень благодарна Джейн Кулов из «Книжного фестиваля Вирджинии», Кэрри Робб из библиотеки округа Сент-Луис, Барбаре Питерс и Патрику Милликину из «Отравленного пера» в Скоттдейле, Пэм Стак из «Авторов в эфире», а также изумительной команде из «Кью и Уиллоу букс» в Квинсе. Спасибо вам всем, каждому из вас я задолжала угощение за мой счет, при личной встрече. Кстати, хочу добавить, что я жду не дождусь, когда же снова откроются мои любимые местечки – «Бен Макнелли букс» в Торонто, «Убийство по книге» в Хьюстоне и «Потрепанные обложки» в Денвере. Скорее бы!

Ну и напоследок благодарность моим главным людям: родителям, Джону и Шейле Дэвидсон (маме благодарность вдвойне, она не только читает все мои романы, но еще и дает мне на них развернутые отзывы; а вот отцу всегда приходится подождать, потому что он не мастер хранить секреты). Спасибо моим тетушкам – Эми, Эвелин и Айрини, лучшей в мире группе поддержки. И, конечно, огромное спасибо моему мужу Дэниелу, который не устает вселять в меня бодрость и поддерживать меня; только с ним я могу поделиться каждой своей безумной идеей, и сколько же их ему приходится выслушивать! Без тебя, любовь моя, я бы не справилась!