Правда, мышка оказалась крысой.

Глава 31

Субботний вечер я потратил на заполнение журнала. Теперь я мог связать все в единое целое. Аннистонская гипотеза не подтвердилась: хакер не из Алабамы — промахнулись на пять тысяч миль. Стэнфордский хакер — определенно другой парень. Мой хакер писал домашние задания на немецком, а не на английском. Обзванивание Беркли ни к чему не привело: там не было парня по имени Хеджес. Не то имя. И не тот континент.

Высота стопки распечаток уже составила один фут. Я аккуратно их рассортировал и проставил даты на всех листингах. Большинство листингов совершенно неинтересны. Легко ли врываться в компьютеры? Элементарно, дорогой Ватсон. И до тупости скучно.

Я пришел домой в два часа ночи. Марта ждала — с лоскутным одеялом.

— Развлекался с девочками?

— Ага, — ответил я, — с таинственной иностранкой.

— Выяснилось, что хакер из Европы?

— Он может быть где угодно, но я ставлю на Германию.

Мне бы хотелось проспать в субботу допоздна, свернувшись калачиком рядом с Мартой. Но этот чертов биппер запищал в 10–44. Звук был резкий, неприятный, даже, сказал бы, настойчивый. Затем пошла азбука Морзе. Я выскочил в столовую и позвонил Стиву Уайту домой. Пока шли гудки, я включил Макинтош. На пятом гудке Стив взял трубку.

— Хакер опять ожил, Стив, — сказал я ему.

— Окей, Клифф. Я прослежу и перезвоню тебе.

Я повесил трубку и уселся у Макинтоша. Этого «зверя» я использовал в качестве удаленного терминала. Еще у меня был модем и одна программка: автоматически набирался номер моего компьютера, обеспечивалось подключение к нему и выводилось на экран все происходящее. Хакер прорывался через Милнет.

Через пару минут перезвонил Стив. Для связи не использовался канал ITT; сегодня был задействован RCA.

— RCA не работает через спутник Вестар, — сказал Стив, — его спутник — это Комсат.

Этот неугомонный хакер каждый день меняет спутники.

— Хакер не может выбирать сам, — объяснил Стив, — для обеспечения дополнительных услуг есть несколько международных маршрутов.

Для вызова Тимнета могут использоваться различные трансатлантические маршруты. Данные могут проходить через четыре или пять различных спутников и кабелей.

— Напоминает доставку груза из штата в штат.

— Не заставляй начинать все сначала, — сердито произнес Стив, — не хочешь же ты, чтобы я прочел лекцию о международных телекоммуникационных законах.

— Ладно. А откуда сегодня пришел хакер?

— Из Германии. Тот же адрес, то же место.

Я не мог наблюдать из дома, а Стив закончил выслеживание. Куда идти дальше? В лабораторию, и очень быстро. Нацарапав записочку для Марты, я натянул джинсы и вскочил на велосипед.

Я опоздал. Хакер исчез за пять минут до моего прибытия.

Я пролистал листинг утреннего воскресного сеанса, увидел все его старые трюки. Он последовательно пытался вломиться в военные компьютеры, пробуя очевидные пароли. Все это начинало надоедать.

Поскольку хакер появился утром, то стоило подождать, а вдруг он вернется? По статистике, он вновь появится через час или два. Действительно, он вернулся в 1-16 дня. Запищал биппер, и я бросился в коммутаторную. Он входил в систему, используя атрибуты Свентека. Как обычно, он проверил, кто работает на компьютере. Если бы я наблюдал за ним из дома, то он засек бы меня. Но в моей «крепости» — в коммутаторной — я был для него невидим: он не мог проникнуть через электронную завесу. Убедившись, что за ним никто не следит, он сразу же выскочил наружу через милнетовский порт. Введя несколько команд, поискал в каталоге Милнета аббревиатуру КЦУ. Раньше я никогда не видел такого сочетания букв. Может, он ошибся при наборе?

Не нужно сушить себе мозги. Информационный компьютер сети выдал полдюжины военных Командных Центров Управления. Хакер продолжил поиск, используя в качестве ключей другие слова: «Чейенни», «icbm», «боевой», «khll», «Пентагон» и «Колорадо».

Прочесывание милнетовского каталога напоминало перелистывание телефонного справочника. Чей еще номер он наберет?

Все. Для каждого ключевого слова нашлось несколько компьютерных адресов. Набрав штук тридцать, он отключился от Милнета. Затем методично пытался ворваться: в Центр Обслуживания Данных ВВС в Арлингтоне, штат Вирджиния, Научно-исследовательскую Лабораторию Баллистики, Учебный Центр ВВС в Колорадо Спрингс, Тихоокеанский Центр Наблюдения ВМФ на Гавайях и в тридцать других мест. И опять потерпел неудачу. Ему случайно попались компьютеры, в которых не использовались очевидные пароли. Сегодня был вечер разочарований. Наконец, он попытался вернуться на старое место охоты: в аннистонскую военную базу. Пять попыток, и все безуспешные.

Затем он оставил Милнет в покое и вернулся в мой ЮНИКС. Я наблюдал, как кукушка откладывает яйцо: он еще раз повозился с файлами и стал суперпользователем. Старый трюк: использование дыры в Гну-Эмаксе для замены системного файла atrun на свою подпольную программку. Спустя пять минут Сезам открылся: он стал системным менеджером. Теперь за ним нужен был глаз да глаз. Он мог нечаянно или нарочно разрушить систему. Для этого достаточно одной команды, например, rm * — это команда стирания всех файлов. Однако он лишь вывел телефонные номера некоторых компьютеров и отключился.

Ого! У него появился список номеров машин, с которыми часто связывался наш компьютер.

Однако Майтер заглушил внешние телефонные порты. Хакер должен был уже это обнаружить. Все-таки он продолжал собирать телефонные номера. Должно быть, у него был другой способ связи. Майтер был не единственным отправным пунктом его телефонной системы.

Он опять вернулся. Куда бы он ни направлялся, все его подключения отвергались. Скорее всего, использовал неверные пароли.

Как только он вернулся, то сразу же запустил Кермит. Он собирался скопировать файл к себе в компьютер. Опять мой файл паролей? Нет, на этот раз ему нужны были сетевые программы. Он попытался откачать объектные коды двух таких программ: telnet и rlogin.

Всякий раз, когда один из наших научных работников подключается через Милнет, используется telnet или rlogin. Обе программы обеспечивают удаленную связь с чужими компьютерами. Каждая из них транслирует команды пользователя этому компьютеру. Очень удобное место для троянского коня. Заменив пару строчек в telnet, он может создать улавливатель паролей. Всякий раз, когда наши ученые мужи будут подключаться к удаленной системе, эта коварная штучка будет складывать пароли в секретный файл. Конечно, подключение пройдет благополучно, но когда хакер попадет в мой компьютер в следующий раз, этот файл будет содержать список паролей.

Я видел, как строчка за строчкой Кермит передавал программу хакеру. Теперь я знал, что длительные задержки обусловлены связью через спутник и через длинные кабели, идущие в Германию.

Наблюдая за ним, я испытывал чувство, что на меня выливают ушат помоев. Он крадет мои программы, очень умные программы… Обидно. Но я не мог даже стереть Кермит. Он сразу же это заметит. Теперь, когда я его уже почти настиг, особенно не хочется засветиться. Но надо действовать быстро. Как остановить грабителя и не обнаружить себя?

Я взял цепочку для ключей и бросился к кабелям, подсоединенным к линиям хакера. При помощи цепочки я закоротил провода на одно мгновение. Такой помехи было достаточно, чтобы компьютер сбойнул, но недостаточно, чтобы связь прервалась. Для хакера это выглядело как искажение нескольких символов. Неправильно написанные слова и неразборчивый текст — компьютерный эквивалент атмосферных помех. Он будет грешить на сеть и в конце концов сдастся. При паршивом качестве связи работать через международную линию бесполезно.

Все сработало превосходно. Далее я проведу еще одну манипуляцию с цепочкой, он увидит помеху, и его компьютер попросит повторить последнюю строку. Я должен быть осторожен и допустить передачу небольшой порции данных. Однако перекачка должна происходить очень медленно: нужно, чтобы на копирование файла он потратил всю ночь.

Хакер сделал еще одну попытку. Неудачно. Он не смог прорваться сквозь мою дымовую завесу и не нашел причину возникновения помехи.

Оставив попытки «срисовать» наши программы, он осмотрелся. Хакер обнаружил путь в компьютер Опал, но не стал его исследовать. Странно. Опал представлял собой средоточие последних достижений компьютерной мысли: замечательные коммуникационные и научные программы и увлекательнейшие игры. Очевидно, хакера не волновали вещи, интересные любому. Но покажите ему что-нибудь военненькое — и в нем пробуждается зверское любопытство…

В 5-51 хакер слинял окончательно. Его неудача не давала мне чувства удовлетворения. Мне больше нравилось, когда я мог предугадывать его действия, медленно, но неуклонно приближаясь к цели.

Стив Уайт целый день занимался выслеживанием соединений. Как и утром, все следы вели в Германию.

— Может быть, он из какой-нибудь другой европейской страны? — спросил я, заранее зная ответ.

— Хакер может находиться где угодно, — отвечал Стив, — я лишь проследил тракт на участке от Беркли до Германии.

— Не знаешь, где именно в Германии?

— Невозможно сказать без каталога. В каждой сети свой способ кодирования адреса. Бундеспост сообщит нам об этом завтра.

— Ты будешь звонить им утром? — спросил я, подумав, говорит ли он по-немецки.

— Нет, проще послать электронную почту, — ответил Стив. — Не беспокойся, они на него выйдут.

Стив не мог заниматься делами в воскресенье: он собирался готовить обед со своей подругой Линн. Сразу же я вспомнил про Марту. Марта была недовольна. Она попросила Клавдию передать, что вернется поздно. Из-за хакера мы ссоримся, вместо того, чтобы обниматься среди калифорнийских мамонтовых деревьев…

Глава 32

В доме царила напряженная атмосфера, Марта почти не разговаривала. Весь день пронаблюдав за хакером, я разрушил воскресные планы. Успехи слежки давались ценой поражения на домашнем фронте.

Кому мне следует рассказать о последнем открытии? Конечно же, боссу. Мы заключили пари, откуда хакер, и я проиграл и должен теперь ему коробку печенья.

ФБР? Они не проявили особого интереса, но теперь уже дело выходит за рамки компетенции местной полиции. Пусть у них будет еще один повод послать нас подальше.

Отделу Специальных Расследований ВВС? Раз хакер нападает на военные компьютеры, то следует сообщить об этом представителям военного ведомства вне зависимости от моих политических убеждений.

Если с военными разговаривать неприятно, то звонить в ЦРУ — это нож острый. Надо ли говорить им, что хакер иностранец? Но, по-моему, именно им надо позвонить в первую очередь. Я разбирался в узлах, сетях, но шпионаж… таким вещам в аспирантуре не учат.

Конечно, мои друзья в Беркли, гордящиеся своими левыми взглядами, попрекнут меня тем, что я связался с государственной машиной. Однако я вовсе не чувствовал себя игрушкой в руках правящего класса, по крайней мере, пока мною не бросаются. Я крутил педали и всю дорогу мой внутренний голос подсказывал: в ЦРУ должны все знать.

В первую очередь я позвонил в ФБР. В оклендском отделении интереса не проявили, но, может быть, удастся расшевелить Майка Гиббонса из Александрии, штат Вирджиния? Однако Майк был в отпуске. Поэтому я оставил сообщение на автоответчике:

— Звонил Клифф. Обратный адрес моего друга — Германия.

Теперь очередь за ОСР ВВС — фараонами из Военно-Воздушных сил. На линии оказалось два человека: женщина и мужчина с хриплым голосом.

Женщина, Энн Фанк — агент по особым поручениям, специализировалась на бытовых преступлениях. Серьезным тоном она объяснила: «Избиение жен, плохое обращение с детьми. В ВВС точно такие же криминальные проблемы, что и во всем мире». Ничего, имеющего отношения к технике. Однако даже по телефону ее голос внушал уважение и симпатию. В настоящее время она работала с группой расследования компьютерных преступлений.

Хриплый бас Джима Кристи. Первым делом он задал мне вопрос, который я сам задавал Стиву: «Восточная или Западная Германия?»

— Западная. Денька через два у нас будет больше информации.

— Куда он успел пробраться? — спросила Энн.

— Никуда. Но, конечно, пытался.

Я перечислил несколько мест, куда он хотел проникнуть.

— У нас есть отделение в Европе, которое, наверное, сможет заняться этим делом, — сказал Джим.

Пора звонить в ЦРУ. Тиджея не было. Ух, полегчало. Я ощущал себя школьником, которому поручили сделать доклад и который вдруг узнал, что учитель заболел. Однако приняв твердое решение все рассказать «привидениям», я позвонил коллеге Тиджея — Грегу Феннелу.

— Слушай, через три минуты у меня совещание, так что давай короче.

В ЦРУ все всегда при деле.

— Что? Подожди! Уверен, что это тот самый парень?

— У тебя совещание. Можем поговорить завтра.

— К черту совещание. Немедленно говори, что произошло. Не приукрашивай и не сочиняй.

Я прочитал субботнюю запись. Час спустя Грег все еще задавал вопросы. Его особенно поразило, что хакер из Германии.

— Фантастика! — вскричал он. — Некто из Западной Германии вламывается в наши сети. По крайней мере, проходит через западногерманский вентильный компьютер.

Грег понимал, что выявили только одно звено в цепочке. Хакер мог находиться где угодно.

— Собираетесь этим заняться? — спросил я.

— Не мне решать. Доложу, но результат предсказать не могу.

Чего можно было ожидать? ЦРУ всего лишь сборщики информации. Хакер сидит не в их машинах, а в наших.

Мое начальство больше не хотело тратить время на эту охоту. Все могли видеть, что я писал процедуры анализа действий хакера. Остерегаясь гнева босса, я закончил с квантовой механикой еще до разговора с ним. Может быть, если бы мы немного поговорили о физике, он пересмотрел бы свои взгляды. В конце концов, он был доволен графической программой. Но болтовня на профессиональные темы не защитила меня от гнева Роя Керта. Его раздражало, что я затратил столько времени на выслеживание хакера. Однако он не прикрыл лавочку. Пожалуй, он больше, чем когда-либо хотел схватить за хвост этого паршивца.

Я потратил несколько часов, ища новости о хакерах на электронных «досках объявлений» сети Юзнет. Мое внимание привлекла одна заметка из Канады. Боб Орр — научный сотрудник университета Торонто, рассказал печальную историю.

— Мы сотрудничаем с швейцарской физической лабораторией ЦЕРН. Эти варвары хорошенько поигрались с их компьютерами. Скорее всего именно там они разузнали пароли нашей системы и подсоединились прямо к ней.

— Они что-нибудь испортили? — спросил я.

— Испортили?! Вы не слышали? — взорвался Боб. — Наши сети — очень тонкая штука. К нам подключаются в надежде на взаимную поддержку и помощь. Когда кто-то вламывается в компьютер, то атмосфера доверия разрушается. Ну ладно, они заставили меня потерять несколько дней, вынудили заглушить сетевые порты, но самое главное — эти хакеры подложили мину под открытость, позволяющую нам заниматься наукой совместно с другими учеными.

— Они что, стерли файлы? — спросил я. — Внесли изменения в программы?

— Они переделали мою систему так, что она дала им пароль, позволяющий войти через черный ход. Но если вы станете искать упоминания о них в статьях с заголовками типа «Хакер стер систему целиком», то не найдете. Эти подонки намного хитрее. Они очень хорошо подкованы в техническом плане, но в этическом — это банкроты, не уважающие чужой труд и право собственности.

Ого! Этот канадец всерьез относится к своей компьютерной деятельности. Наконец мне удалось переговорить с человеком, который думал так же, как и я. Боб осознавал, что ущерб выражается не долларами, а потерей доверия. Он относился к этому не как к игре, а как к серьезному подрыву устоев открытого общества. Раньше я наверняка возразил бы Бобу, сказав, что это детские шалости, даже мог восхититься человеком, ворвавшимся в столько компьютеров. Теперь я думаю иначе.

Мимоходом Боб сообщил, что немецкий Клуб Хаоса напал на компьютер Лаборатории Ферми. Я позвонил в Иллинойс, где расположена эта лаборатория, и переговорил с их системным менеджером.

— Да, было дельце. Эти немецкие парни довели нас до ручки. Они называли себя Клубом Компьютерного Хаоса.

— Они охотились за секретами? — спросил я.

— Перестаньте. У нас нет закрытых работ.

Я задумался: «Варвары или шпионы?»

— Знаете тех, кто ворвался?

— Один парень использовал псевдоним «Хагбард», другой — «Пенго».

— Защитили систему после этого случая?

— Слегка. Мы занимаемся наукой, поэтому не собираемся закрывать двери. Но эти варвары затрудняют работу открытых компьютерных центров. Лучше бы они напали на военных, что ли, или на АНБ.

Если бы он только знал! «Полагаю, от полиции было немного толку?» — спросил я.

— Ой, немного.

Я позвонил в Стэнфорд и спросил их системного менеджера, Дэна Колковица, доходило ли до него что-нибудь из Германии?

— Кто-то ворвался несколько месяцев назад, похоже на немца.

Дэн зачитал листинг по телефону. Какой-то хакер под псевдонимом Хагбард пересылал файл паролей хакерам по имени Зомби и Пенго.

Опять Хагбард и Пенго. Я занес эти имена в журнал. Эти хакеры — просто вандалы, портящие жизнь другим. Они нападают на университеты и научно-исследовательские институты. Их не интересуют военные объекты, и, похоже, они даже не знают, как путешествовать по Милнету. Я заметил еще одну особенность, отличавшую моего хакера от хулиганов из Клуба Хаоса. Мой хакер чувствовал себя в ЮНИКСе как рыба в воде, правда не в версии Беркли. Вандалы же, о которых мне рассказали Боб и Дэн, нападали только на компьютеры с операционной системой VMS.

С этого момента я брал на заметку любые новости о Клубе Компьютерного Хаоса. Я, правда, не думал, что все немецкие хакеры объединены в единую организацию.

Приятно было сознавать, что я не одинок в борьбе и погоне.

Похоже, пора оставить хакера в покое и вернуться к астрономии. Однако не удалось: позвонил Майк Гиббонс.

— Думал, ты в отпуске, — сказал я.

— А я и есть в отпуске. Гощу у моих стариков в Денвере.

— А как до тебя дошла моя весточка?

— Двадцатичетырехчасовое состояние боевой готовности. Достанут и днем и ночью. Иногда это мешает исполнять супружеские обязанности.

Это-то я хорошо понимал.

— Что-нибудь слышал о подключении из Германии?

— Как насчет того, чтобы проинформировать меня о событиях уикенда?

Я еще раз прочитал журнал. Когда дошел до места, где говорилось о номерах DNIC, Майк меня перебил.

— Не мог бы переправить журнал сюда?

— Нет проблем. Распечатаю копию и пошлю тебе.

— Посмотрю, сможем ли открыть дело. Ничего не обещаю, но все это кажется интересным.

Никто никогда ничего не обещает. Я распечатал копию журнала и отнес в экспедицию. Только вернулся, зазвонил телефон. Тиджей.

— До меня дошли твои новости, — сказал мой приятель из ЦРУ, — уверен, что этот парень из-за лужи.

— Если имеешь в виду Атлантический океан, то да.

Его жаргон другого просто бы смутил, но меня доведет до петли.

— Он из Германии. Почти наверняка.

— А точно не знаешь его место расположения?

— Все, что известно — это электронный адрес компьютера: номер DNIC.

— Кто займется расшифровкой?

— Надеюсь, Бундеспост скажет нам, кто висит на другом конце провода.

— Ты звонил, м-мм… буковке «С»?

— Имеешь в виду буковку «Ф»?

— Нет, буковку «С»: север. Знаешь, мистер Мид?

Форт Мид. Он, наверное, имеет в виду Агентство Национальной Безопасности.

— Нет, но я звонил буковке «Ф».

— Хорошо. Они начали что-нибудь делать?

— Не знаю. Они никогда ничего не обещают. Я вступлю с ними в контакт и погляжу, как пойдут дела. Почему бы тебе тем временем не позвонить буковке «С»? Может, они расшифруют адрес?

— Наверное. В АНБ должен быть список всех на свете телефонных номеров и электронных адресов.

Я набрал номер Национального Центра Компьютерной Безопасности. Трубку взял Зик Хэнсон.

— Зик, помнишь, ты сказал, что АНБ сможет мне помочь, если хакер подключается из Америки?

— Да, ну и что?

— Так вот, он из Европы.

— Хочешь сказать, что в Милнете болтается иностранец?

— Ты не ослышался.

— Я тебе скоро перезвоню.

К этому времени я успел привыкнуть, что мне постоянно перезванивают. У «привидений» либо существуют непрослушиваемые линии, либо они считают, что я звоню с телефона-автомата. В пятый раз я рассказал, как провел уикенд. Зик внимательно слушал и явно что-то записывал.

— Считаешь, хакер выполняет чье-то задание?

— Определенно сказать не могу, но подозреваю, что он хранит распечатки.

— Не можешь переслать мне список ключевых слов, по которым он проводил поиск?

— С удовольствием бы, но сегодня я очень занят. Хочу выяснить электронный адрес, соответствующий номеру DNIC. Рад был бы обменяться информацией.

— Хочешь сказать, что пришлешь мне копию сеансов только в обмен на адрес?

— Ты правильно понял. Нормальный торговый обмен.

Не сработало. Зик твердо стоял на своем.

— Это невозможно. Я не могу даже подтвердить наличие такой информации.

Он загнал меня в угол. Надо искать другой способ расшифровки адреса. Кроме того, он вогнал меня в уныние. Все секретные агентства требовали подробностей, а сами не давали ничего.

Дневная суматоха вселила надежду. След, ведущий в Германию, открыл столько дверей. «Привидения» больше не могли отмахиваться от меня, как от назойливей мухи, рассматривая все случившееся как незначительное внутреннее событие. Может быть, незначительное, но уж никак не внутреннее.

Глава 33

Я разворошил муравейник. Несколько дней я не мог отойти от телефона. «Привидения» звонили, спрашивая: как связаться из Европы с военными компьютерами? Могу ли я доказать, что хакер подключается из Германии? Где он взял пароли? Как стал суперпользователем?

Однако ОСР ВВС беспокоился, как защитить Милнет. Был ли у них хакер? Какие типы компьютеров подверглись атаке? Можем ли мы перекрыть ворота к ним, заблокировав доступ в Лоуренсовскую Лабораторию в Беркли.

Наконец, позвонил Стив Уайт. Он краткое сообщение от менеджера Дейтекс: «Адрес принадлежит компьютеру, расположенному в Бремене. Ведем расследование».

Я опять бросился в библиотеку и погрузился в атлас. Бремен — это портовый город на севере Германии, знаменитый своим собранием средневековой живописи и городской башней.

После Стива сразу же позвонил Майк Муусс из Научно-Исследовательской Лаборатории Баллистики. В Абердине, штат Мерилэнд, у военных была научно-исследовательская лаборатория. Майк — их гуру.

Майк Муусс был весьма известен в юниксовских кругах как один из пионеров сетей и создатель элегантных программ, заменивших старые и неудобные процедуры. После того, как Майк установил их, хорошие программы перестали писать или разрабатывать. Их стали выращивать. Ростом он был около шести футов, носил усы. Всегда был невероятно перегружен работой. Когда он говорил, другие волшебники молчали.

— В воскресенье мы обнаружили Джо Свентека, — сказал он, — а я думал, он в Англии.

Неужели все волшебники знают все друг о друге?

— Он действительно в Англии, — ответил я. — Вы наткнулись на хакера, маскирующегося под Джо.

— Так вышвырните его из сети, дайте ему пинка.

— Вряд ли его можно остановить, перекрыв путь в наш компьютер.

— Так значит, он побывал не только в ваших машинах?

Мы беседовали добрый час. Майк считал, что я знаю об Эниаке — первом большом компьютере в мире.

— Да, все происходило прямо здесь, в Научно-Исследовательской Лаборатории Баллистики, в 1948 году. За десять лет до моего рождения.

Эниак, должно быть, был первым их компьютером мирового класса, но не последним. Теперь у военных есть суперкомпьютеры Крей — самые быстрые в мире. Без ложной скромности Майк заявил: «Если вы хотите представить себе состояние дел у военных в 2010 году, загляните в мой компьютер сегодня.» Именно это и нужно хакеру.

Вскоре со мной связался Крис МакДональд из Уайт Сэндс. Он услышал, что некто колотится в его двери и хотел знать, что мы намереваемся делать.

— Ничего, — ответил я, — до тех пор, пока не арестуют этого ублюдка Он пытается взломать восемь компьютеров и его засекли два системных менеджера.

Предположим, вы идете по городской улице и пытаетесь силой открыть двери. Сколько времени пройдет до того как вызовут полицию? Пять часов? Десять?

Хакер подсказал мне ответ. В компьютерных сетях вы можете расколошматить сорок дверей, прежде чем это кто-нибудь заметит. При такой защите наши компьютеры — это просто сидящие утки. Кажется почти неправдоподобным, что компьютерщики способны обнаруживать хакеров в своих системах. Может быть, способны, но никто этим не занимается. Поэтому прочесывание телефонных счетов Майтера оказалось настолько плодотворным.

Совершенно ясно, что хакер связывался с фирмой ТРВ, расположенной в Редондо Бич. Он часами копался в их компьютерах. ТРВ — это оборонная фирма, работающая на ВВС и НАСА. Когда я позвонил Говарду Сигалу в отделение обработки сигналов этой фирмы, то выяснилось, что он ничего не знает.

— Присутствие у нас хакера маловероятно. Мы располагаем сильными средствами защиты.

— Не могли бы вы проверить свои учетные записи? Ну просто, чтобы удовлетворить мое любопытство.

Он согласился и сообщил плохие новости.

— Вы правы, кто-то болтался в нашей системе, но я не могу сейчас об этом говорить, Мы перекрыли все входы в компьютер.

Я рассказал о ТРВ моему другу из обсерватории Кек. У Терри Маста от удивления поползли вверх брови: «Черт, это же оборонная фирма, разработавшая КН-11!»

Секундочку. Хакер искал это слово в субботу.

— Скажи, Терри, что это за КН-11?

— Это спутник-шпион. Секретный спутник-шпион. КН означает «Key Hole» (замочная скважина). Одиннадцатый в серии. Теперь он уже устарел.

— Думаю, его заменил КН-12.

— Да, конечно. Как обычно, на него истратили кучу денег. Оба спутника совершенно секретны.

Секретность автоматически увеличивает стоимость любого проекта. Через некоторое время перезвонил Стив Уайт из Тимнета. Бундеспост определил, что хакер выходит на связь из Бременского университета, адрес указывает на ВАКС, но в университете ничего о хакере не знают.

Пусть подождут пару денечков, подумал я. ВАКС в университете. А университет — это студенты. Я подумал, не гоняюсь ли я за проказником-второкурсником. Разговаривая с ЦРУ и АНБ, я не хотел даже думать о такой возможности. Мне вовсе не хотелось, чтобы «привидения» развеселились, обнаружив несмышленыша с игрушечным пистолетиком.

Однако «привидения» задавали мне теоретические вопросы. Зик из АНБ спросил: «Не мог бы ты приблизительно указать, каков у этого парня стаж работы на компьютере?» Что ж, это нетрудно. Нужно только просмотреть, что он делает и насколько он компетентен. И еще пара вопросов: «Сколько ему лет?» и «Компьютеры — его профессия или хобби?» Я мог только догадываться: хакер никогда не вводил с клавиатуры ни своего возраста, ни веса, ни рода занятий. Информация имелась в моем журнале, но количество страниц в нем перевалило за пятьдесят. Чтобы разобраться, я написал справку, в которой вкратце подытожил все, что знал.

На некоторые вопросы я отвечал прямо: объектами его нападения были военные и оборонные фирмы. Пароли он либо отгадывал, либо крал. Обычно работал по ночам (по немецкому времени). Ответы на другие вопросы я давал на основе выводов по результатам наблюдений: ему, наверное, было от двадцати до тридцати лет — об этом я мог догадываться, судя по его опыту работы с системами ЮНИКС и VMS. Скорее всего, он имел отношение к колледжу, работал даже тогда, когда школы были закрыты. Кроме того, только курильщик мог выбрать в качестве паролей названия марок сигарет. Скорее всего, это был один человек. В крайнем случае, два. Я вывел это из того факта, что в моей системе было украдено четыре набора атрибутов и для каждого из них он выбрал один и тот же пароль. Это упорный и методичный человек. Его активная деятельность продолжалась свыше шести месяцев, а по некоторым майтеровским записям — почти год. Ему ничего не стоило потратить два часа на терпеливое отгадывание паролей военных компьютеров. Это — утомительная и скучная работа.

Зик спросил: «Если все так методично, то откуда ты знаешь, что имеешь дело с человеком, а не с программой?»

Глава 34

Декабрь — время рассылать поздравительные открытки. По этому поводу мои домашние собрались на ежегодные бумажные посиделки. Марта рисовала узор будущих открыток, а Клавдия и я разрезали картон. Мы придали открытке астрономическую направленность: «Поздравляем с зимним солнцестоянием!»

— Открытки делаем по-дилетантски, и за хакерами ты гоняешься так же, — сказала Марта.

— Что?

— Профессионалы, конечно, сделают лучше, но и мы не лыком шиты, — заметила она.

Интересно, как бы настоящий профессионал выслеживал хакера. И вообще, кто-нибудь когда-нибудь учился на ловца хакеров? Я таких не встречал. Обзвонив все агентства, я ничего не добился. Никто даже не присоветовал ничего. Все: и ФБР, и ЦРУ, ОСР и АНБ, — оцепенели, как при игре в «замри». За восемь тысяч миль отсюда хакер совал нос в наши компьютерные сети. Тремя тысячами миль восточней чьи-то секретные агенты анализировали мои последние отчеты. А двумя этажами выше мои боссы захотели захлопнуть двери.

— Клифф, мы решили покончить с этим, — сказал Рой Керт. — Я знаю, что ты близок к финишу, но не можем позволить себе дальнейший поиск.

— Как насчет еще двух недель? Скажем, до Нового Года?

— Нет. Сворачивай дела к завтрашнему утру. Отбери и уничтожь пароли у всех пользователей завтра к полудню.

Другими словами, захлопни дверь. Черт возьми. Три, почти четыре месяца работы коту под хвост. Хакер больше не будет испытывать неудобств, вернувшись опять к своим призрачным появлениям. Он снова будет бродить по сети, влезая куда захочет. Всем наплевать.

Я начал соображать, как бы изъять старый пароль у каждого пользователя. В принципе это легко — пересоздать файл паролей. Но как сообщить новые пароли дюжине сотен ученых? Собрать их вместе в одной комнате? Позвонить каждому? Послать записки?

Я все еще размышлял, когда вдруг позвонил Майк Гиббонс из ФБР:

— Слушай, посмотри куда ведет след.

— В Бремен, — сказал я. — В тамошний университет.

— А, так это студент колледжа?

— Не обязательно. Но мы все равно никогда теперь не узнаем.

— Почему это?

— Лоуренсовская лаборатория в Беркли закрывает двери. Завтра.

— Вы не можете сделать это, — сказал агент ФБР. — Мы начинаем расследование.

— Мой босс думает иначе.

— Скажи ему, что мы как раз заключаем контракты в Европе. Что бы вы ни делали, не останавливайтесь сейчас.

— Ты обращаешься не по адресу, Майк.

— Хорошо. Какой номер телефона у твоего босса?

ФБР добилось своего. Майк Гиббонс говорил с Роем Кертом. Не знаю, что он ему сказал, но спустя полчаса Рой разрешил мне оставаться открытым еще несколько недель.

— Наконец-то они разговаривают с нами всерьез, — сказал Рой.

— Достаточно серьезно, чтобы оплатить наши расходы?

— Ты что, глупенький?

Я удержался на самом краю пропасти. Мы останемся открытыми, пусть только благодаря информационному соглашению. Теперь у меня была еще пара недель. В пятницу 19 декабря в 1-38 хакер появился опять. Он оставался в поле зрения около двух часов, пытаясь выудить что-то в Милнете. Он приятно проводил время, пытаясь подобрать пароли к Стратегическому Воздушному Командованию, Европейскому Входу в Милнете, армейскому географическому департаменту в Вест Пойнте и к семидесяти другим разным военным компьютерам.

Я не отрывался от мониторов и тут же позвонил Стиву Уайту в Тимнет.

— Хакер на нашем компьютере. Логический порт Тимнета номер 14.

— Окей, — сказал Стив. Обычная клавиатурная помеха на заднем плане. Двадцать секунд спустя он воскликнул: — Получите его!

Стив проследил соединение от Калифорнии до Германии менее, чем за одну минуту.

— Как ты это сделал?

Стив ухмыльнулся: «Теперь, когда я знаю, что ты ищешь, мне удалось автоматизировать трассировку. Я просто запустил программу».

— Ну и куда она указывает?

— Вы получили вызов с адреса 2624 DNIC 4511 тире 049136.

— Что это значит?

— Мне нужно будет запросить Бундеспост (почтовое ведомство Германии), но я и так могу кое-что сказать об адресе. Первые четыре цифры обозначают Германию.

— Мы это уже знаем.

— Следующая группа из четырех цифр 4511 начинается с 4. Это значит, что хакер проникает через общественный наборный логический порт.

— Не понимаю, какая разница по сравнению с тем, когда мы прошлый раз засекли хакера?

— Прошлый раз мы проследили его до компьютера университета в Бремене. Тогда эти цифры были 5421 и цифра 5 означала, что на другом конце был компьютер.

Значит, адрес был закодирован, как американские телефоны-автоматы, чьи телефонные номера всегда имели четвертую цифру 9.

— Так вызов не из бременского университета? — спросил я.

— Это еще нужно уточнить. Но мы уже знаем, например, что хакер проникает через гражданский наборный порт. Он подсоединяется с местного телефона.

— А ты не знаешь номера его телефона?

— Нет, но Бундеспост может определить номер телефона, с которого он звонит.

Новости Стива продвинули нас на шаг дальше. Хакер не мог больше спрятаться за бременский университет.

— Так когда мы определим местоположение этого электронного адреса?

— Скоро. Я уже попросил Вольфганга поискать его.

— Кто это?

— Вольфганг Хоффман. Администратор сети Дейтекс в Германии.

— Ты с ним разговариваешь по телефону?

— Конечно, нет, — сказал Стив. — Мы общаемся друг с другом по электронной почте.

— А он не расшифровал сегодняшний адрес, а?

— Нет. Пока Бундеспост расшифровывает адрес мы не можем много сделать… постой, кажется что-то появилось… сообщение из Германии.

Очевидно, у Стива была прямая линия с Европой. Стив перевел сообщение. «Вольфганг говорит, что хакер проникает через наборный порт. Он набирает номер по телефону».

— Мы уже знаем это.

— Да, но вызов приходит не из Бремена. Сегодня он звонил из Ганновера.

— Так где он, в Бремене или в Ганновере?

— Вольфганг не знает. Он может быть и в Париже, если воспользуется международным телефоном.

Еще один визит в библиотеку. Атлас показывал, что Ганновер находится в семидесяти пяти милях от к югу от Бремена. Большой город с населением в полмиллиона человек. И вся эта масса может перемещаться куда захочет.

Может, какой-то студент из Бремена звонил в Ганновер? Маловероятно. Он бы мог просто вызвать порт сети Дейтекс в Бремене. Студент колледжа не стал бы полгода долбить в одну точку. Он должен искать игрушки и программы, а не военные пароли. И потом, студент наверняка оставил бы какую нибудь подпись или шутку — своего рода способ показать нам язык.

Если это не студент, тогда почему он появился из двух мест в Германии? Может, он знает способ звонить по междугородной связи — с незащищенного компьютера или с помощью украденной кредитной карточки. Вчера Бремен. Сегодня Ганновер. Где он спрячется завтра? Единственный способ выяснить — продолжать наблюдение. Я ждал четыре месяца. Можно подождать еще немного.

Глава 35

— Вам нужны германские розыскные полномочия.

Стив Уайт звонил из Тимнета. Только что он получил электронную почту от Вольфганга Хоффмана из Германской Бундеспост. Вольфганг нуждался в разрешении властей на трассировку телефонных линий.

— Как мне получить розыскные полномочия в Германии? — спросил я.

— Я не знаю. В Бундеспост говорят, что они собираются завтра в ганноверский суд для обсуждения этого вопроса.

Итак, Вольфганг Хоффман начал раскручивать дело. В случае удачи они получат судебные ордера, сделают еще пару трассировок и арестуют шалопая.

Стив Уайт был менее оптимистичен. «Когда хакер появится, немцы сделают трассировку немецкой междугородной телефонной сети Дейтекс, найдут номер телефона, с которого звонит хакер, и проследят за телефонной линией».

— Фу, — сказал я, вспомнив мои трассировки в Беркли и Бремене. Если Вольфганг и его команда не будут терпеливы, компетентны и сообразительны, хакер переиграет их. Хакер может находиться в другой стране. Он может использовать телефонную линию из другого города, маскируясь и скрываясь в телефонной сети общего пользования. Суд может не выдать разрешение на проведение розыскных мероприятий. Или хакер будет держать нос по ветру и поймет, что кто-то у него на хвосте.

Вольфганг прислал очередное сообщение: «Пока появится разрешение на проведение розыскных мероприятий, мы запишем имя пользовательского идентификатора в телефонной сети Дейтекс».

Стив пояснил: «Всякий раз при использовании сетей Тимнет или Дейтекс кто-то платит за обслуживание. При наборе номера абонента сети вы должны ввести ваш учетный номер и пароль. Немцы собираются выяснить, кто платит за соединения хакера. После нашего сигнала о появлении хакера они не просто будут трассировать их сеть Дейтекс, но также выяснят учетное имя того, кто платит за соединение».

Я все понял. Если хакер украл чей то учетный номер и пароль, то он может быть обвинен в воровстве и получить разрешение на поиски будет довольно просто. Если же он платил за свои собственные соединения сам, то будет еще проще выяснить его имя и разрешение суда в этом случае не понадобится. Тогда можно будет даже не трассировать его телефонные линии. Вне всякого сомнения этот Вольфганг — смышленый парень.

В субботу 20 декабря Стив позвонил мне домой. Марта бросила на меня свирепый взгляд: еда стынет!

Стив только что получил сообщение из Германии. Бундеспост имела контакт с государственным обвинителем города Бремена герром Стаатсанвальт Фон Фоком. В сообщении было следующее: «Государственный обвинитель Германии нуждается в контакте с высокими чиновниками криминальной юстиции США для исполнения соответствующих розыскных полномочий. Бундеспост не может предпринять никаких действий до тех пор, пока официально не получит запроса криминального бюро США высокого уровня».

Что такое криминальное бюро США высокого уровня? Мафия? Что бы это ни означало, мне нужно было заставить людей действовать. Я позвонил Рою Керту, который раздраженно заметил, что для решения этой проблемы немцам понадобится шесть месяцев. «Если бы они были хоть наполовину более компетентными, хакер был бы за решеткой уже теперь».

Для поимки этого гада все мы должны действовать сообща. Критический настрой моего босса не добавил нам согласия. Может, лучше обратиться к нашему юрисконсульту? Алета Оуэнс знала, что делать. «Я позвоню в Германию и поговорю с ними сама. Они, вероятно, нуждаются в ФБР, но я сдвину это дело с места».

— Sprechen Sie Deutsch?

— Через двадцать-то лет? Ха! Но вытяну все из этих старых лингафонных лент с курсами Берлитца.

Утром в воскресенье Алета позвонила сама. «Слушай, мой немецкий не так плох. Небольшие проблемы с будущим временем, но в целом неплохо.»

— Да, а что ты узнала?