Йохан просмотрел документы.

– Ольденбург, Нижняя Саксония. Это его последнее место жительства. У меня друг служит в ольденбургской полиции. Завтра ему позвоню.

– Что еще мы знаем об Изабель Мюллер?

– Как она и сказала во время опроса, она работает в приюте чуть больше полугода. Не замужем, детей нет.

– Можешь прислать мне список детских домов, в которых она воспитывалась?

– Конечно. Пришлю его вечером вместе с отчетом за сегодня.

– Отлично. Что насчет предшественницы Изабель? Как ее зовут? Анна…

– Бауэр. Анна Бауэр. Я нашел ее в регистрационном реестре Амрума. Она уехала за границу. Судя по оставленному адресу – на Майорку. Поискать ее?

– Да. Позвони завтра в генеральное консульство Испании. Я хочу с ней поговорить.

– У тебя есть какие-то подозрения?

– Нет, просто чутье. Анна Бауэр проработала в приюте три года, а потом в одночасье уволилась. И Сабина Болен понятия не имеет почему.

– Хорошо, я позвоню завтра в консульство. Анне Бауэр тридцать пять лет, она из Баварии… – Йохан сверился со своими записями. – А именно – из Регенсбурга. Там же она и училась, потом работала в Северном Рейне-Вестфалии, пока, наконец, не переехала на Амрум. Не замужем, детей нет.

– Из Амрума на Майорку… Вряд ли на Майорке Анна Бауэр работает в детском приюте.

– Возможно, ее взяли аниматором в отель. По крайней мере, я слышал, что на эту должность часто берут воспитателей.

– Это все предположения. Нужно найти ее номер телефона, – сказала Лена и взглянула на часы. – Почти восемь. Думаю, на сегодня хватит.

– Какой план на завтра? – спросил Йохан.

– Поговорим с поваром и остальными работницами, потом зададим несколько вопросов Сабине Болен и свяжемся с налоговой. После этого останется разобраться со знакомыми и друзьями Болена из списка его жены.

– Пока расследование не продвинулось ни на миллиметр. Неудивительно, учитывая, что мы даже не знаем, как убили Хайна Болена. Если вообще убили…

– Смотри на мир позитивнее. Поглядим, что принесет завтрашний день.

У Лены завибрировал телефон. На экране высветилось сообщение от Эрика.

Глава десятая

Войдя в кафе, Лена направилась прямиком к столику у окна, за которым ее ждал Эрик.

– Ты все еще любишь мартини со льдом? – спросил он, когда Лена села рядом.

– Да.

Эрик передал ей бокал, поднял свой и сказал:

– Теперь уже официально: добро пожаловать на Амрум!

Лена молча пригубила мартини.

– Сколько же лет прошло? – продолжил Эрик.

– Четырнадцать, – ответила Лена.

Эрик вздохнул:

– Как же много…

– Откуда у тебя мой номер?

– Бекки дала. Уговорить ее было непросто, но в конце концов она поддалась моим чарам. Пожалуйста, не ругай ее. Она не виновата в том, что питает ко мне слабость. И потом, ты же знаешь: терпение никогда не входило в число моих добродетелей. Что мне оставалось делать?

– Как ты вообще поживаешь? – поинтересовалась Лена, меняя тему.

– Бизнес по обслуживанию гостевых домов идет хорошо. Многие домовладельцы уехали из Амрума или стали слишком старыми, чтобы заботиться о гостях. Теперь туристический сезон начинается перед Пасхой и длится до середины-конца октября.

– Это все твои новости?

Эрик поднял ладони и покрутил ими перед Леной.

– Как видишь, на мне нет обручального кольца. Ни одна женщина не согласилась выйти за меня. А ты? Тоже без кольца?

Закатив глаза, Лена ответила:

– Прекрати, Эрик. Будь я замужем, Бекки бы тебе сообщила. Нет, я не замужем и не собираюсь.

– Хочешь сказать, у меня еще есть шанс?

Лена невольно улыбнулась. Похоже, за прошедшие годы Эрик ни капельки не изменился.

– Да, и у нас будут самые долгие в истории отношения на расстоянии.

Эрик театрально вздохнул:

– А вдруг на Амруме подскочит уровень преступности? Тогда единственному компетентному следователю земли Шлезвиг-Гольштейн придется часто сюда наведываться.

Лена допила мартини и сказала:

– К сожалению, я не могу остаться надолго. Мне еще нужно разобраться с отчетами.

По взгляду Эрика было видно, что он разочарован.

– Очень жаль, – тихо произнес он. – Не уходи так сразу, посиди со мной. Как насчет еще одного мартини?

Лена пожала плечами.

– Разве что одного…

Эрик жестом попросил проходящего мимо официанта повторить их заказ. Потом повернулся к Лене, посмотрел ей в глаза и сказал:

– Проклятие. Ты даже не представляешь, как я скучал.

У Лены пересохло в горле.

– Забудь, это было в другой жизни. Все давно в прошлом. – Ее голос звучал едва слышно.

– Ты могла позвонить.

– Тебе стало бы легче?

– Все лучше, чем молчание.

Лена на мгновение прикрыла глаза. Она не хотела говорить, что не раз брала в руки телефон, собираясь позвонить… а потом откладывала его в сторону, потому что понимала: ничего хорошего из этого не выйдет.

– Я не могла тебе позвонить, Эрик. И уж тем более – навестить.

– Да ладно, чего уж теперь. Как ты и сказала, все давно в прошлом.

Официант принес два мартини. На этот раз Лена первой подняла свой бокал.

– Прости, Эрик. Я не хотела тебя ранить, но это было неизбежно.

Улыбка Эрика померкла. Он придвинулся к Лене и сказал:

– Помнишь, раньше мы всегда садились рядом, а не напротив друг друга? На нас так странно смотрели… – Эрик тоже поднял бокал. – За нас!

– За нас, – повторила Лена.



Лена вернулась в гостевой домик около десяти вечера. После третьего мартини Эрик рассказал о том, чем занимался последние годы. Помимо обслуживания домов он давал уроки серфинга как начинающим, так и опытным серфингистам, а два года назад купил старый дом в Нордорфе и полностью его перестроил. За зиму своими руками сделал большую часть ремонтных работ, и теперь, по его словам, дом был почти готов. На прощание Эрик заключил Лену в объятия. У нее перехватило дыхание. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем Эрик отстранился.

Лена открыла ноутбук и проверила электронную почту. Отчет от Йохана, письмо от Варнке… Открыв его, Лена с удивлением обнаружила во вложении не только ордер для налоговой, но и копию личного дела Вальтера Раймерса.

– Вот это скорость, – пробормотала Лена.

Чтобы получить ордер, Варнке надо было найти судью, что очень непросто в это время суток… Но еще удивительнее то, что он так быстро добрался до личного дела Раймерса.

Лена открыла файл и просмотрела послужной список Раймерса. Энно Айльц был прав: Раймерс одиннадцать лет проработал в Шлезвиге, прежде чем подал прошение о переводе на Амрум. Еще раньше он служил в Гамбурге, где его понизили. Несмотря на расплывчатую формулировку, Лена поняла, что Раймерс вступил в контакт с преступной группировкой и на протяжении некоторого времени сливал ей служебную информацию. Внутреннее расследование закончилось рекомендацией понизить Раймерса в должности. Видимо, Раймерса тогда прикрыл начальник… Лена записала адрес полицейского участка, в котором он служил. Ответ на официальный запрос придет только через несколько недель, если вообще придет, поэтому Лена позвонила Леону.

– Да?

– Привет, Леон. Мне нужен отчет из отдела внутренних расследований.

В динамике послышался сухой смешок.

– Хочешь, чтобы я сунулся к вам в систему? Хорошая шутка!

– Пройдут годы, прежде чем мне ответят на официальный запрос.

Лена кратко объяснила суть дела.

– На это уйдет прорва времени! Они ведь наверняка не оцифровали твой гребаный отчет!

– Ты не сможешь войти в систему?

– Сложность не в том, чтобы войти, а в том, чтобы меня не заметили.

– Но ты справишься?

– Черт возьми, Лена! Ты слишком многого хочешь. Да, когда-то ты помогла мне выбраться из дерьма…

– Если память мне не изменяет, тебе грозило нескольких лет тюрьмы.

– Ты прекрасно знаешь, что это мой напарник облажался, а потом подставил меня!

– Так ты поможешь?

– А что потом? Попросишь меня взломать ФБР? Хотя чего мелочиться. Давай сразу Пентагон! – Лена промолчала. – Я попытаюсь, – наконец сдался Леон. – Но на это уйдет много времени. Как минимум ночь. Нужно будет… ну да неважно. Тебе все равно плевать.

– Спасибо, Леон, – сказала Лена, но ее собеседник уже отключился.

Лена вздохнула. Леон прав – последние два года она регулярно пользовалась его услугами, ничего не давая взамен. Рано или поздно ему это надоест, и он откажется помогать.

Лена снова перечитала личное дело Раймерса. Похоже, в Шлезвиге дела у него шли не очень гладко. Одна из коллег подала жалобу на то, что Раймерс позволяет себе грубости в адрес подчиненных женского пола. С Раймерсом провели разъяснительную беседу, и он пообещал исправиться. Лена написала Энно Айльцу о том, что Раймерс и правда служил в Шлезвиге. Если повезет, Энно найдет кого-нибудь, кто знает больше, чем указано в личном деле.

По остальным фактам из биографии Раймерса нельзя было сделать никаких выводов, поэтому Лена закрыла его дело, открыла отчет Йохана и просмотрела список детских домов, в которых жила Изабель Мюллер. Совпадений не было, Хайн Болен не работал ни в одном из них. Тогда Лена решила снова поговорить с Изабель, но уже после того, как получит информацию о смерти ее брата.

Потом Лена открыла ссылку, которую прислал Леон. Переписка Хайна Болена включала в себя более тысячи писем – и это только за последние двенадцать месяцев. Застонав, Лена изучила письма, полученные Боленом незадолго до смерти. Тот переписывался с социальными работниками, с техниками, обслуживающими дом, с налоговым консультантом и с другими людьми, так или иначе связанными с детским приютом. Просмотрев темы нескольких сотен писем, Лена не нашла ни единой зацепки. Потом она открыла файл с письмами из корзины. Пять из них не представляли никакого интереса, а в шестом (Болен получил его от некого Герберта Бергендорфа за несколько дней до смерти) говорилось: «Надо встретиться, срочно!» Лена просмотрела список друзей и знакомых Болена. Никакого Бергендорфа в нем не было. Болен не ответил на письмо. Лена вошла в полицейскую базу, ввела «Герберт Бергендорф» и нашла два адреса: один – в Гамбурге, другой – на Амруме. Лена записала оба.

Взглянув на часы, она с удивлением обнаружила, что уже почти час ночи, закрыла ноутбук и легла спать.



– Доброе утро! – поздоровался Йохан, когда Лена вошла на кухню. – Кофе будете?

Он снова перешел на «вы», но у Лены не было сил его поправлять.

– Да, пожалуйста. Без молока, сахара и покрепче.

– Плохо спали?

– Кровать слишком мягкая, – пробормотала Лена, забирая у Йохана чашку. – Ты как? Давно на ногах?

– Да, – отмахнулся он. – Надо было кое-что проверить. Вы прочитали мой отчет?

Лена отхлебнула из чашки большой глоток кофе и сказала:

– Да, с ним все отлично. А еще у нас есть ордер на просмотр документов налоговой. Как и личное дело Раймерса.

– Вот это да, – присвистнул Йохан. – Кто бы мог подумать? И что там написано?

В нескольких словах Лена рассказала о том, что узнала.

– Конечно, по-настоящему важная информация засекречена. До нее нам не добраться.

– Время покажет, – улыбнулась Лена.

– У вас есть идея?

– Время покажет.

– Ладно, как скажете, – кивнул Йохан.

– Сейчас позавтракаю и буду звонить в налоговую. Ты уже выяснил, какой сериал смотрел гробовщик?

– Единственный детектив, который шел в тот вечер, закончился в четверть двенадцатого, – усмехнулся Йохан. – Полицейский там и правда рыжий.

– Раз гробовщик досмотрел сериал до конца, значит, Раймерс позвонил ему позже, чем сообщил в отчете.

– Именно! К тому же гробовщик сказал, что уже отправился спать. Все сходится, но загадка пропавших двадцати минут остается нерешенной.

– Нам срочно нужна детализация звонков, – пробормотала Лена. – Ты уже выяснил, правда ли Болен ездил за продуктами?

– Пока нет. Сегодня я отправлю его одежду фленсбургским судмедэкспертам. Если повезет, результаты будут послезавтра. Я их потороплю.

Йохан протянул Лене корзинку с выпечкой. Она взяла круассан, макнула его в кофе и откусила.

– Вчера я встречалась со своей тетушкой, она живет здесь, на Амруме. Тетушка рассказала, что несколько лет назад неподалеку отсюда изнасиловали туристку. Под подозрение попали мальчики из приюта. Можешь запросить отчет по тому делу?

– Так точно. К слову, в десять у нас встреча с поваром, а в четверть одиннадцатого – с приходящими помощницами. Что делать со списком, который мы получили от госпожи Болен?

– Поделим, обзвоним всех, кто в нем, а потом решим, к кому съездить. У меня на примете появился еще кое-кто. Его мы опросим первым, – сказала Лена и в ответ на вопросительный взгляд Йохана пояснила: – Интуиция.



После того, как звонок дважды переводили из одного департамента в другой, Лена наконец дозвонилась до Нильса Оппена, начальника налоговой инспекции.

– Меня интересует дом Хайна Болена, – объяснила Лена. – Вам уже должны были вручить судебный ордер.

– Да, госпожа старший комиссар, – с готовностью ответил собеседник. – Мне только что прислали документы. Что именно вы хотите знать?

– Дом был куплен по большей части на личные средства. Покупатель сообщил, откуда у него деньги?

На другом конце провода послышался шелест переворачиваемых страниц. Через некоторое время Нильс Оппен откашлялся и сказал:

– Господин Болен указал, что выиграл в лотерею.

– У вас есть какие-нибудь документы, подтверждающие его заявление?

– Конечно. Сертификат от ганноверской лотерейной компании «Тото-Лото» на восемьсот тысяч евро. Если говорить точнее, то…

– Можете отсканировать сертификат и отправить мне на почту?

– Теоретически да… дайте свой рабочий адрес. Сейчас я выдам распоряжение… Однако не обещаю, что мы успеем за сегодня.

Лена мысленно застонала. У нее не было ни времени, ни сил, чтобы вникать в бюрократические тонкости, царящие в провинциальной налоговой инспекции, и ждать письма непонятно сколько.

– Вы проверили подлинность сертификата? – многозначительно спросила она.

Нильс Оппен снова зашелестел бумагами.

– Нет. Но, насколько могу судить, с сертификатом все в порядке.

– Значит, вы часто имеете дело с подобными сертификатами? – Лена была заметно раздражена.

– Нет, конечно. Это первый в своем роде.

– Так я и думала. Сейчас вы сами же подкладываете свинью своему управлению.

– Что вы имеете в виду?

– Господин Оппен, полагаю, в ваших же интересах уладить этот вопрос как можно быстрее и без лишних бюрократических проволочек. Речь идет о расследовании убийства.

– Конечно же, госпожа старший комиссар…

– Хорошо, – перебила Лена. – Тогда на вашем месте я бы как можно скорее удостоверилась в том, что господин Болен и правда выиграл в лотерею. Вы же наверняка можете это проверить по своим неофициальным каналам, правда?

– Вы хотите сказать…

– Да, именно это я и хочу сказать! Разберитесь. Я могу на вас рассчитывать?

– Конечно, – после заминки ответил начальник налоговой инспекции.

– Свяжитесь со мной по этому номеру, как только что-нибудь узнаете. И дайте мне контакты этой гамбургской лотерейной компании.

– Ганноверской. Лотерейная компания находится в Ганновере.

– Жду вашего звонка, – сказала Лена и положила трубку.

Буквально в следующую минуту раздался звонок. Это был Леон.

– Мне пришлось как следует попотеть. Ты передо мной в долгу, – сказал он, не поздоровавшись. – Отчет у тебя на почте.

Не успела Лена ответить, как он отсоединился.

Включив ноутбук, Лена открыла почту и просмотрела файл, который прислал Леон. Как она и подозревала, Вальтер Раймерс был замешан в деле о коррупции. Его имя всплыло во время облавы на главарей преступного мира. Раймерсу несколько раз переводили крупные суммы денег, однако в ходе расследования не удалось доказать, что он получил эти деньги в обмен на услуги. Ключевой свидетель пропал, Раймерса понизили. Он и не возражал – отчасти потому, что нашлись неоспоримые доказательства его служебных нарушений, таких как похищение документов, неоправданное насилие во время задержания, запугивание свидетелей… Между строк читалось, что у Раймерса неуравновешенный характер и зависимость от азартных игр.

Удивительнее всего то, что, несмотря на тяжкие обвинения, этот человек остался служить в полиции. Судя по всему, у Раймерса были могущественные покровители, которые заступились за него и поспособствовали его переводу в другой участок.

Но с тех пор прошло много лет. Лена не видела прямой связи между былыми грешками Раймерса и их нынешним делом, но надеялась, что детализация звонков прольет свет на происходящее.

Она погуглила Герберта Бергендорфа, чье письмо Болен отправил в корзину. Оказалось, что Бергендорфу семьдесят лет, в прошлом он – генеральный директор крупного гамбургского банка и за свою долгую жизнь не раз занимал руководящие должности в бесчисленных благотворительных организациях. Поисковик выдал множество результатов. Помимо домика на Амруме, Бергендорф владел виллой в лучшем из районов Гамбурга.

Лена взглянула на часы. Через полчаса они с Йоханом отправятся в детский приют. Лена откинулась на спинку стула и закрыла глаза. Ее со вчерашнего дня мучила совесть из-за того, что она не позвонила Джо, поэтому она собралась с силами, взяла телефон и набрала его номер.

– Привет, Лена, – сказал Джо, взял трубку. – Как у тебя дела?

– Хорошо.

– Рад это слышать. Ты уже навестила свою тетю?

– Да, забежала к ней вчера. Тетушка передавала тебе большой привет.

– Передавай привет обратно. Скажи, что я буду очень рад, если она снова приедет. Организуем для нее что-то особенное, какую-нибудь интересную экскурсию. Что думаешь?

– Конечно, почему бы и нет?

– Когда ты вернешься? – поинтересовался Джо после того, как они некоторое время молчали.

– Дело сложное, пока ничего не понятно. Думаю, что задержусь здесь на некоторое время.

– Тебе, наверное, пора идти?

– Да, у меня в десять опрос свидетеля.

– Ты еще позвонишь?

– Конечно.

– Береги себя.

– Хорошо.

– Тогда до связи, – сказал Джо, и Лена услышала разочарование в его голосе. – У меня телефон всегда включен. Позвони, когда будет время.

– Да-да. До скорого, Джо.

Закончив разговор, Лена некоторое время смотрела на экран телефона, но потом взяла себя в руки и встала.

Глава одиннадцатая

По дороге в приют Йохан поделился с Леной новостями. По словам его коллеги из Ольденбурга, брат Изабель Мюллер девять месяцев назад покончил с собой. На протяжении долгого времени он наблюдался в клинике Карла Ясперса, специализирующейся на психических расстройствах. Следствие исключило версию убийства, хотя ни прощальной записки, ни чего-то подобного найти не удалось.

Испанское консульство с готовностью пошло навстречу и сообщило Йохану новый адрес Анны Бауэр. Она и правда работала детским аниматором. Пока Йохану не удалось до нее дозвониться, но после обеда он возобновит попытки.

– Хайн Болен и правда ездил за покупками, – сказал Йохан. – Я поговорил с директором супермаркета, он знал Болена лично и даже разговаривал с ним в тот день.

– Он заметил что-нибудь странное?

– Я спросил об этом в первую очередь. Сначала директор сказал, что нет, но потом добавил, что Болен сильно нервничал.

– Ясно. Болен не покупал ничего необычного?

– О, к слову об этом… Я заметил в чеке кое-что странное. Купленных продуктов было достаточно для среднестатистической семьи, но не для детского приюта. Директор супермаркета подтвердил, что обычно Болен закупался евро на шестьсот. В тот день он купил меньше продуктов, чем обычно. Либо был слишком рассеян, либо торопился, либо и то, и другое.

– Еще одно свидетельство его странного поведения. Нужно узнать, с кем он встречался, от этого зависит все расследование. Надеюсь, детализация звонков нам поможет.

К этому времени они добрались до приюта. У Лены зазвонил телефон. Собеседником оказался начальник налоговой инспекции.

– Я выяснил интересующую вас информацию по неофициальным каналам, – нетерпеливо сказал он. – Есть все основания полагать, что сертификат поддельный!

– Как все просто, – пробормотала Лена.

– Нет-нет! Сыграл роль человеческий фактор, один из наших сотрудников допустил ошибку. Однако он давно вышел на пенсию и, как я только что узнал, скончался год назад.

– Что теперь будет?

– Мы свяжемся с наследниками Болена и запросим доказательства у них, но не знаю, как в таком случае обстоят дела со сроком давности… Я за всю карьеру не встречал ничего подобного.

– Пожалуйста, отправьте все документы на мое имя в Государственное управление уголовной полиции Киля.

– Конечно, госпожа старший комиссар.

Распрощавшись с Нильсом Оппеном, Лена сказала:

– Отлично! Мы убедились, что Болен получил деньги непонятно откуда. Впрочем, это ничем нам не помогло.

– В любом случае, это важная ниточка, – отозвался Йохан. – Остальное выясним по ходу дела. Думаю, поэтому Болен и снимал со счетов наличку. Отдавал долг? Как-то поздновато.

Кивнув, Лена спросила:

– Как зовут повара?

Йохан достал из кармана записную книжку, открыл ее и ответил:

– Роза Беренс.

Лена, которая привстала, собираясь открыть дверь машины, села обратно.

– Возраст?

– Тридцать четыре года. А что?

– Если не ошибаюсь, в детстве мы с Розой ходили в одну школу и даже дружили.

– Тогда какой у нас план действий?

– Пока никакого. Разыграешь важный звонок, если вдруг почувствуешь, что Роза захочет откровенничать только наедине со мной.

Йохан кивнул, и они направились к дому. Сабина Болен проводила их в столовую, и вскоре из кухни, на ходу развязывая фартук, вышла девушка. Она с улыбкой протянула Лене руку и сказала:

– Ты с детства любила играть в полицейских.

– Неужели ты помнишь? – улыбнулась Лена.

– О, я много чего помню. Но уверена, ты пришла сюда не за тем, чтобы предаваться воспоминаниям.

Сабина Болен, с растущим удивлением следившая за разговором, сказала:

– Я буду у себя в кабинете, если вдруг вам понадоблюсь.

– Спасибо, госпожа Болен. Да, мы бы хотели с вами поговорить после того, как закончим здесь.

Не ответив, Сабина вышла из столовой.

Роза выдвинула из-за стола стул, села и спросила:

– А вы чего стоите?

Лена кивнула и жестом предложила Йохану сесть.

– Чем я могу вам помочь? – спросила Роза.

Лена внимательно оглядела свою подругу детства. В детстве Роза была пухленькой и щекастой, но теперь от пухлости не осталось и следа. Ростом с Лену, стройная, красивая. Длинные черные волосы были зачесаны назад и собраны в хвост. Улыбка ее осталась прежней, а каре-зеленые глаза сияли так же ярко, как и двадцать пять лет назад.

– Как ты, наверное, знаешь, мы здесь из-за смерти твоего начальника. Ты не замечала никаких странностей в его поведении?

– Так и знала, что вы об этом спросите! Раньше я бы ответила «нет», но потом хорошенько подумала и поменяла мнение. Последние несколько недель перед смертью Болен был сам не свой. По-другому и не скажешь. Временами он с головой уходил в свои мысли. Бродил по комнатам, будто в трансе или как пришелец из другого мира… Впрочем, случалось такое редко, поэтому я не сразу обратила внимание. Наверное, все это звучит бредово, но я не знаю, как сформулировать…

– Нет, Роза, мне твои слова не кажутся бредом. Говори как есть.

– Болен отличался вспыльчивостью, но обычно держал себя в руках. Ты же наверняка помнишь, что мой отец… – Мельком взглянув на Йохана, Роза снова повернулась к Лене. – Как бы выразиться? У моего отца был непростой характер. Думаю, если с детства живешь с таким человеком, то начинаешь чувствовать ему подобных.

– Как думаешь, почему Болен себя так странно вел?

– Не знаю. Мы не особо общались.

Лена почувствовала, что Роза что-то скрывает, и быстро посмотрела на Йохана, который как обычно делал пометки в записной книжке.

– Большую часть времени я на кухне. Даже за покупками раньше не ходила. Последние несколько лет Болен закупался один. Но с тех пор, как он… – Роза замолчала, подыскивая подходящее слово, – …с тех пор, как он покинул нас, этим стала заниматься я.

Йохан встал со словами:

– Прошу прощения, мне надо отойти. Я кое-что забыл в машине.

– Ничего страшного, – сразу сказала Лена. – Мы пока договорим.

Стоило Йохану выйти из столовой, как Роза продолжила:

– Раньше мы с Боленом общались больше. Не хочу говорить о покойном плохо, но, наверное, лучше рассказать всю правду.

– Все, что ты сейчас расскажешь, останется между нами.

– Я была бы тебе очень признательна, потому что мне нравится здесь работать. Обычно в сфере общественного питания ужасный график. Ну да ладно. Теперь о Хайне Болене. Если вкратце, то он ко мне приставал.

– Что именно произошло?

Роза потерла руки и глубоко вздохнула.

– Пожалуйста, по возможности не предавай мои слова огласке. Наверняка ты знаешь, как это обычно начинается. Болен вдруг стал чаще заглядывать на кухню, разговаривал со мной, вел себя крайне дружелюбно и понимающе. Сначала я не подумала ничего такого, ведь он недавно женился… Да и прикосновения показались мне случайными. Может, я тоже виновата, потому что не остановила его вовремя… Не знаю.

Лена терпеливо ждала, пока Роза не перейдет к сути. Как опытный следователь она знала: сейчас лучше ничего не говорить.

– Это случилось однажды утром. Детей дома не было, госпожа Болен с Анной отправились за покупками. Я стояла на кухне, готовила обед. Болен подошел ко мне и предложил свою помощь. В ней не было необходимости, но он все равно остался. Говорил что-то, говорил… В какой-то момент я перестала слушать. А потом он вдруг подошел ко мне со спины, обнял и поцеловал в шею. Думаю, можно не говорить, где были его руки.

Лена видела, что Розе тяжело вспоминать о случившемся. Покраснев, она беспокойно заламывала пальцы и старалась не встречаться с Леной взглядом.

– В первую секунду я остолбенела. Я читала о таких вещах, но никогда и подумать не могла, что со мной произойдет нечто подобное… Видимо, Болен воспринял мою реакцию как приглашение. Он задрал мне юбку и… – Роза резко замолчала. Лена наклонилась вперед и накрыла ее руку своей. – В конце концов, я очнулась, оттолкнула его, а потом… – она сглотнула, – а потом выбежала из кухни. Он догнал меня в коридоре. Нет, не для того, о чем ты подумала. Болен начал извиняться, он говорил, что не хотел меня обидеть… Я согласилась не поднимать шум. Может, это было ошибкой, не знаю… В конце концов, ничего не случилось. Ну или почти ничего. По крайней мере, так я тогда думала. А еще я не хотела терять работу. Мне здесь очень нравится, и за исключением того инцидента…

Роза продолжала смотреть на дверь, пока говорила. Казалось, она боялась, что в столовую вот-вот кто-нибудь войдет.

Лена взяла телефон и сказала:

– Я скажу своему напарнику, чтобы он опросил приходящих помощниц. Тогда мы сможем еще немного поговорить наедине.

Роза взглянула на нее с признательностью.

– С тех пор я старалась лишний раз не оставаться с Боленом наедине. Ну, ты и сама понимаешь… – продолжила она. – Впрочем, он больше не приставал. По крайней мере, ко мне. – Заметив вопросительный взгляд Лены, она пояснила: – Нет, я ни на что не намекаю. Как я уже сказала, большую часть времени я провожу на кухне. Я и правда не знаю, приставал ли Болен к кому-нибудь еще.

– Ты можешь вспомнить, когда это случилось?

– Естественно! В середине мая, почти через год после его женитьбы на хозяйке. Точной даты не помню, но это был вторник. Тебе этого достаточно?

– Более чем. Давай перейдем к твоим коллегам. Ты точно не замечала, чтобы он приставал к кому-то из них? Анна Бауэр уволилась очень неожиданно. Может, с ней случилось то же, что и с тобой?

– Я бы тебе сказала, если бы знала. – Роза вздохнула. – Может, я не хотела ничего знать. После того случая… я старалась думать только о работе. Анна ничего мне не говорила, и я болела, когда она вдруг уволилась. Все произошло так быстро и неожиданно, что у меня даже не было возможности с ней попрощаться…

– А что насчет Изабель Мюллер? Может…

– Может. Я видела, как Болен ведет себя рядом с ней. Совсем как со мной два года назад. Однако Изабель – девушка с железобетонным характером. Она говорила, что владеет боевыми искусствами. Не помню, какими именно. Уверена, Болен обзавелся бы парочкой синяков, если бы полез к ней. – Роза вдруг, казалось, поняла смысл сказанного. – Но я не думаю, что это как-то связано с его смертью!

– Все в порядке, Роза. Я поняла, что ты имела в виду. К сожалению, я вынуждена спросить тебя о том, где ты была в вечер смерти Болена.

– Мне нужно алиби? – усмехнулась Роза. – Как интересно! Если не путаю, тем вечером я ходила на вечеринку по случаю дня рождения. Тебе нужны имена свидетелей?

– Да, и номера их телефонов.

– Конечно, без проблем. Значит, Болена и правда убили? – спросила Роза и быстро добавила: – Тебе наверняка нельзя рассказывать о расследовании.

– Да, нельзя. У меня остался один вопрос.

– Задавай!

– Как бы ты описала брак Боленов?

– Этого вопроса я тоже ожидала! – простонала Роза. – Но кто же мог подумать, что допрашивать меня будешь именно ты!

– Опрашивать, – машинально поправила Лена.

– Как скажешь. Только пообещай, что моя начальница ничего не узнает!

– Думаю, это можно устроить.

– Хорошо! Я никогда не понимала, зачем она вышла замуж за Болена. Они не особо ладили, жили как кошка с собакой.

– Часто ссорились?

– Не то чтобы прямо ссорились… Сабина могла вспылить, а потом уходила в себя. Атмосфера становилась холоднее, чем в Сибири. Если бы я не злилась на Болена, то даже пожалела бы его.

– Хочешь сказать, что у госпожи Болен проблемы с психикой?

– Я не психолог. Но своими резкими перепадами настроения Сабина напоминает мне маму, у которой тоже были сложные отношения с мужем. Сабина очень преданная женщина, она готова на все ради здешних детей, но ты спросила не об этом.

– Спасибо за откровенность. Ты мне очень помогла.

– Конечно, это ведь в наших интересах. Мне дурно от одной мысли, что по острову разгуливает убийца.

– Не волнуйся, мы найдем его. И последний вопрос. Ты не видела, чтобы в последние несколько месяцев сюда приходили незнакомцы?

– Как я уже сказала, после того случая я старалась не выходить за пределы кухни… – Роза запрокинула и глубоко вздохнула. – Впрочем, один незнакомец и правда приезжал. Он больше походил на бизнесмена, чем на социального работника. К тому же, я всех здесь знаю. Этот мужчина точно не из местных. Болен рассердился, увидев меня в коридоре. Он быстро проводил своего визитера в кабинет и сердито отмахнулся от предложения принести им кофе.

– Когда именно это произошло? Можешь описать этого человека?

– Недели за две до смерти Болена. Да, описать я его могу. Думаю, ему около пятидесяти. Темноволосый, без бороды, похож на выходца из южных стран. Но по-немецки говорил бегло. Все эти «белые воротнички» кажутся мне одинаковыми. Белая рубашка, темный пиджак, галстук… Не уверена, что узнаю его, если увижу.