Лена представила Йохана и спросила:

– У вас найдется несколько минут?

– Конечно. У пенсионеров жизнь не особо насыщенная. Пожалуйста, проходите. – Бергендорф посторонился, пропуская Лену с Йоханом внутрь. – Давайте поговорим в библиотеке. Может, сегодня вы согласитесь что-нибудь выпить?

– Нет, спасибо, – отозвалась Лена и быстрым шагом направилась по знакомому маршруту.

Бергендорф предложил гостям сесть, устроился напротив и спросил:

– Итак, чем я могу вам помочь?

– Ваше имя всплыло в ходе проверки звонков, совершенных двадцать девятого мая в предполагаемое время убийства.

– Вполне возможно. Я часто пользуюсь телефоном.

– Вы помните, с кем и о чем разговаривали?

– Во сколько, говорите, был сделан звонок?

Лена посмотрела на Йохана, который уже листал записную книжку.

– В двадцать три часа девять минут, – ответил он через некоторое время. – Соединение длилось семь минут.

– Хм-м-м… Прошло уже больше двух недель. Боюсь, я уже не вспомню, с кем тогда говорил… Как я уже сказал, я часто пользуюсь телефоном.

Йохан неловко прочистил горло.

– Господин Бергендорф, можно воспользоваться вашим туалетом?

– Конечно, молодой человек. Вторая дверь направо.

Йохан вышел из библиотеки, и Бергендорф снова повернулся к Лене.

– У вас остались какие-нибудь вопросы?

– Я бы хотела продолжить опрос после возвращения моего напарника, если не возражаете.

– Конечно, как вам будет угодно. Точно не хотите выпить?

– Слышала, вы оказываете значительную финансовую помощь центрам по работе с детьми и молодежью. В том числе, детским приютам, – сказала Лена, пропустив вопрос мимо ушей.

– Уважаемая госпожа старший комиссар, я уже три года как на пенсии. Само собой, мой банк принимает финансовое участие во многих проектах. В том числе в этой сфере.

– О, значит, я ошиблась. Я думала, это ваша личная инициатива.

В следующую секунду в библиотеку вернулся Йохан.

– Можно продолжить, – сказала Лена. – Двадцать девятого мая у Хайна Болена было две встречи, вот только мы не знаем с кем.

– Я уже сказал, что мы с Хайном не виделись около месяца.

– Да, помню. Однако в ходе расследования появился свидетель, утверждающий, что видел вас с Боленом в день его смерти.

Впервые с начала разговора в глазах Бергендорфа вспыхнуло раздражение. Он дернул кадыком, сделал глубокий вдох и переспросил:

– Свидетель? Он, наверное, ошибся.

– Значит, в тот день вы с Боленом не встречались? – уточнила Лена.

– Нет, как я уже сказал. Кто ваш свидетель?

– В интересах следствия мы не можем раскрыть вам подробности, но у нас нет оснований не доверять показаниям этого свидетеля.

– Доверяйте ему сколько хотите, но это не меняет того факта, что он глубоко заблуждается.

Лена внимательно ловила малейшие признаки эмоции на лице Бергендорфа. Тот нервно забарабанил пальцем по столу. С каждой секундой его уверенность таяла, взгляд метался между Леной и Йоханом.

– У вас все? – наконец спросил Бергендорф, вставая с кресла.

Лена с Йоханом последовали его примеру.

– Пока да. Я очень прошу вас никуда не уезжать. Скорее всего, у нас возникнут новые вопросы. В конце концов, расследование только началось.

Бергендорф не ответил. Попрощавшись, Лена с Йоханом вышли из дома. Когда они сели в машину, Йохан вытащил из кармана маленький прозрачный пакетик, в котором лежало несколько волосков.

– Отправлю на анализ, вдруг это что-то даст, – сказал он, указывая на пакетик. – Пусть мы не сможем использовать результат официально.

– Посмотрите-ка! Ты растешь на глазах, мой юный падаван, – с улыбкой сказала Лена.

– О, значит, твой осведомитель из Фленсбурга рассказал о моем прозвище?

– Осведомитель? Звучит так, будто мы работаем под прикрытием… И да, я узнала твое прозвище от друга, который работает в полиции Фленсбурга. Знаешь, меня называли и похуже.

– И как же? – широко улыбнулся Йохан.

– Осторожно, дорогой напарничек, ты вот-вот ступишь на тонкий лед!

Йохан собирался ответить, но у него завибрировал телефон. Судя по сигналу, пришло новое сообщение. Йохан взглянул на экран и сказал:

– Мне прислали список приютов, в которых жил Флориан Мюллер. – Он проглядел письмо и кивнул. – Давайте вернемся в гостевой домик, нам нужно сравнить списки.

– Что теперь? – осведомился Йохан, когда они нашли совпадение.

Как оказалось, после расставания с сестрой Флориана перевели в приют неподалеку от Оснабрюка, где Хайн Болен работал заместителем директора.

– Приют все еще там? – спросила Лена.

Поискав в Интернете, Йохан быстро обнаружил, что приют перестал существовать десять лет назад. В газетном архиве нашлась статья, в которой говорилось о том, что приют закрыли из-за «нарушений».

– «Нарушений»? – пробормотал Йохан. – Значит, так это называется?

– Нужно побольше разузнать об этом приюте. Можешь съездить в Оснабрюк и попытаться что-нибудь выяснить? Я свяжусь с начальником уголовного управления, он попросит полицию Нижней Саксонии оказать тебе содействие.

– Конечно! – Йохан взглянул на расписание паромов. – Если отвезешь меня в Витдюн прямо сейчас, то в Оснабрюке я буду часов в пять-шесть и смогу вернуться завтра к полудню. Заодно передам образец волос коллегам в Хузуме и попрошу, чтобы его доставили прямиком во Фленсбург. Тогда результат будет у нас уже послезавтра.

Лена схватила со стола ключи от машины.

– Звучит неплохо.



В Нордорф Лена вернулась к обеду. Оставила машину перед гостиничным домиком и пошла в пляжное кафе. Перекусив, арендовала шезлонг у самой линии моря и устроилась там с ноутбуком и кипой отчетов.

На обратном пути из Витдюна она позвонила Варнке и попросила, чтобы тот предупредил оснабрюкскую полицию о Йохане.

Было время прилива. С полудня ярко светило солнце, температура чуть превышала двадцать градусов. Лена откинулась на спинку шезлонга и закрыла глаза, прокручивая в голове разговор с Варнке.

– Я смогу выбить ордер только в том случае, если вы и правда найдете свидетеля, который видел Бергендорфа с Боленом, – ответил он, когда Лена попросила выдать ордер на обыск виллы Бергендорфа.

Лена не стала рассказывать Варнке о подозрительной переписке и о том, что дело могло быть связано с сексуальным насилием над детьми.

– Вам придется найти другой путь, – сказал Варнке. – Но помните: у таких людей лучшие адвокаты, поэтому не факт, что суд примет найденные улики в качестве вещественных доказательств.

Варнке никогда прежде не говорил с Леной так откровенно. Теперь ясно, почему он отправил на Амрум именно ее… Похоже, Варнке рассчитывал, что ее альтернативный способ вести расследование поможет найти убийцу. Кроме того, он знал, что Лена не боится пойти на риск – в отличие от большинства ее коллег.

Когда Лена спросила, может ли рассчитывать на Варнке, когда дело запахнет жареным, тот сначала долго молчал в трубку, а потом сказал:

– Я сделаю все, что в моих силах, чтобы вас прикрыть. Но этого может оказаться недостаточно.

Правда ли Хайн Болен умер от отравления? Правда ли полиция обратилась в Институт тропической медицины с просьбой исследовать этот неизвестный яд? Или это спектакль, разыгранный для того, чтобы выиграть время? Может, Болен и правда умер от инфаркта, и они с Йоханом напрасно подозревают работниц приюта?

Неужели то, что Флориан Мюллер с Боленом находились в одном детском доме, было всего лишь совпадением? Но обстоятельства увольнения Анны Бауэр свидетельствовали об обратном… Возможно, им придется полностью переосмыслить все дело. Возможно, никакого яда не было, и если Болена убили, то иным способом. Для которого не нужны медицинские знания. Лена схватила телефон и позвонила Луизе Станке, патологоанатому из Киля.

– Привет, Лена. Ты все еще на своем острове?

– Привет. Да, похоже, я здесь застряла.

– О чем ты хотела спросить?

Лена улыбнулась. Луиза хорошо ее знает и поэтому сразу поняла, что Лена звонит по делу.

– Я отбросила версию об отравлении супер-ядом.

– Ну и отлично.

– Если Болена и убили, то другим способом, и я пытаюсь понять, каким. Смотри. Есть человек, который страдает от проблем с сердцем и принимает соответствующие лекарства. Можно ли вызвать у него инфаркт, вколов что-нибудь не то?

Лена перечислила лекарства, которые принимал Хайн Болен.

– Все правильно, – отозвалась Луиза. – Эти препараты назначают в случае болезней сердца. Отвечая на твой вопрос: теоретически это возможно, но… во-первых, не у каждого есть доступ к нужным веществами, а во-вторых – они действуют быстро. Нужно точно рассчитать дозировку в зависимости от индивидуальных особенностей организма. Среди подозреваемых есть врач или фармацевт?

– Пока нет.

– Тогда я бы отказалась от этой теории.

– Что бы ты посоветовала потенциальному убийце?

– Избавиться от бета-блокатора. Не сразу, потому что здоровье жертвы резко ухудшится и появится риск, что правда вскроется. Постепенно. Давление будет скакать, и в случае криза – другими словами, если пациент сильно разозлится или расстроится, или и то, и другое – высока вероятность сердечного приступа. И никто ничего не заподозрит. При всем сказанном, это будет самый необычный способ убийства, о котором я только слышала. Но давай предположим, что у кого-то возникла эта сумасшедшая идея. Убитый часто нервничал?

– Да… Я уже думала о том, что кто-нибудь мог подменить его таблетки. Но как такое провернуть, если на блистерах указано название лекарства? Вот в чем вопрос…

– Бинго! Я тоже думаю, что это практически невозможно. Если, конечно, ты не связан с «черным фармацевтами», которые подделывают лекарства – причем именно те, которые принимает жертва. Прости, если тебе это не поможет. Но ты спросила…

– Все в порядке, Луиза. Мне нужны честные ответы.

– Убитый испытывал сильный стресс?

– Хороший вопрос. Ясно одно – за несколько недель до смерти он стал нервным и рассеянным. Это заметили все свидетели. А еще он снял со счета крупную сумму денег, и мы пока не знаем, куда они подевались. Если мои догадки верны, то Болена шантажировали и он боялся потерять все, что он создал. Но я не могу ничего доказать.

– Возможно, не было необходимости подменять таблетки. Убийства не было и убийцы, следовательно, тоже.

– Я думала о таком варианте, но некоторые обстоятельства говорят об обратном… В любом случае спасибо за помощь.

– Обращайся. И дай знать, когда вернешься в Киль. Мы сто лет не устраивали девичник!

Лена рассмеялась:

– Я согласна, если следующий день будет выходным. Не хочу, чтобы меня уволили за пьянство, я же тогда упущу своего преступника!

– Тогда предлагаю следующую пятницу. Дай знать, когда определишься с планами.

Лена пообещала позвонить, как только вернется в город, и отсоединилась.

Глава девятнадцатая

Лена просмотрела все документы по делу, включая протоколы опроса, которые вел Йохан. Еще вчера у нее появилось ощущение, что она что-то упускает – какую-то подсказку, которая находится прямо под носом. Какую-то детальку, которая продвинет расследование.

Но в документах ничего не нашлось. Должно быть, то, что тревожило Лену, не связано с расследованием напрямую. Она сложила бумаги и закрыла ноутбук.

Полчаса назад пришло сообщение от Йохана, который писал, что скоро будет в Оснабрюке и что уже договорился встретиться с одним отставным полицейским.

Лена набрала номер тетушки Бекки.

– Здравствуй, девочка моя, – поприветствовала та. – Как у тебя дела?

– Привет, Бекки. Я не знаю, смогу ли сегодня прийти.

– Ничего страшного. Представляю, сколько у тебя сейчас работы.

– Мой напарник уехал на материк, вернется только завтра. Давай позавтракаем в кафе?

– Звучит чудесно.

– В восемь часов нормально? Или это слишком рано?

– Дорогая моя, я каждый день встаю в шесть. Так почему ты считаешь, что восемь – это слишком рано?

– Прости, Бекки. Не подумала.

В следующую секунду послышались гудки: значит, звонили по второй линии.

– Все, тетушка, я заканчиваю разговор. Мне кто-то звонит. Возможно, это мой напарник. Я заеду за тобой завтра.

С этими словами Лена отсоединилась и ответила на второй вызов.

– Ты где?

– Привет, Эрик. Угадай с трех раз.

Лена повернула телефон так, чтобы ее собеседник мог услышать шум ветра и волн.

– Похоже, ты забила себе эксклюзивный шезлонг… У тебя там случаем не найдется местечка и для меня?

– Ну, если отодвинуть ноутбук и бумаги…

– Буду через десять минут, – сказал Эрик и отключился.

– Вот тебе и поработала в тишине, – пробормотала Лена, прижавшись к спинке шезлонга и накрывшись одеялом, которое предусмотрительно захватила из дома.

Весь день она гнала мысли об Эрике прочь, но теперь на нее волной нахлынули воспоминания о прошлой ночи, о том, как здорово было лежать в его сильных объятиях, слушать его глубокий голос, чувствовать биение его сердца… Неужели Лена и правда верила, что после этой ночи Эрик исчезнет? Она прекрасно знала, каким настойчивым он бывает, когда чего-то хочет. Неужели для него прошлая ночь была не прощанием, а… новым началом?

– О чем задумалась?

Лена открыла глаза. Эрик стоял перед ней и улыбался, держа в руках два бумажных стаканчика, от которых шел пар.

– Пляжная доставка! Не хотите ли латте, красавица?

С этими словами он сел рядом и протянул Лене бумажный стаканчик.

– Свежесваренный!

– Спасибо, мой герой.

– Неужели еще помнишь это прозвище? В прошлом ты часто меня так называла…

– А ты думал, я все забыла?

Эрик сделал глоток из бумажного стаканчика.

– Не знаю. Я вообще старался об этом не думать. Наверное, только так я мог справиться.

– Справиться с чем?

Эрик глубоко вздохнул.

– С потерей, – помолчав, сказал он и тихо добавил: – Ты словно умерла, а я даже не мог тебя оплакать.

– И что мы будем делать теперь?

– Это ты мне скажи.

– Повторим прощальную ночь?

Эрик не ответил. Он залпом допил кофе и поставил стаканчик на песок.

– Можно к тебе под одеяло?



Эрик нежно погладил Лену по животу. Проведя час в шезлонге, они направились в гостиничный домик и после небольшой прелюдии на кухне оказались в постели.

– Ты такая красивая, – прошептал он. – Даже красивее, чем раньше.

– Не болтай чепухи. Забыл, сколько нам лет?

– Ты говоришь так, будто нам уже на пенсию пора. Мы в расцвете сил, дорогая моя!

– Хочешь сказать, мы перестали думать о глупостях?

– А мы о них думали?

Лена пожала плечами и прижалась к Эрику.

– Не помню. Наверное, я удалила все воспоминания о тебе.

– Ясненько. Мы просто два сапога пара. Если объединимся, то нас будет не остановить.

– И что потом? Будем избавляться от воспоминаний вместе?

– К примеру. Мы сотрем прошлое и начнем все сначала.

– Болтун, – пробормотала Лена.

– Я серьезно. Что мешает нам начать сначала?

Отстранившись, Лена сказала:

– Разве мы не договорились, что эта тема под запретом?

Эрик снова притянул Лену к себе и нежно поцеловал ее в губы.

– Боишься, что я перееду к тебе в Киль?

– Боюсь? С чего бы? Ты никогда не покинешь остров.

– У тебя там кто-то есть?

Некоторое время Лена медлила с ответом.

– Да, типа того, – наконец сказала она.

– «Типа того»? Как прикажешь это понимать? Кошка, собака, попугайчик?

– Джо. Его зовут Джо. Мы работаем вместе. Он хочет переехать ко мне и, возможно, завести детей.

– Ты пропустила «жениться».

– Точно. Обычно это случается где-то между этими пунктами.

– А чего хочешь ты?

– Ничего из вышеперечисленного.

– Тогда ты должна сказать ему об этом.

– Да, наверное… Но ты же меня знаешь. Я не сильна в разговорах. Кроме того, тогда нашим с Джо отношения наверняка придет конец, а я не уверена, что готова к этому.

– Да? Я не знаю Джо, но по твоим словам создается впечатление, будто ты с ним играешь. Это нечестно. Лена, которую я знал, всегда была честной.

Лена не ответила. Она понимала, что Эрик прав… Но ее отношения с Джо его не касались. Зря она ответила на его вопрос.

– Что, эта тема тоже под запретом? – поинтересовался Эрик, словно прочитав ее мысли.

– Неужели у меня все на лице написано?

– Просто я слишком хорошо тебя знаю.

Здорово, разве нет? Может, именно этого Лене не хватало в отношениях с Джо? Или ее чувства вызваны ностальгией и на расстоянии они вызовут разве что улыбку?

Лена молчала, поэтому Эрик продолжил:

– Я никогда не понимал, почему не мог толком сблизиться с женщинами, которые были у меня после тебя. Не бойся, я не пытаюсь сказать, что думал о тебе, когда был с ними. Я не сравнивал их с тобой, потому что это глупо и пустая трата времени. Все люди уникальны. Но… мне всегда чего-то не хватало. Может, это связано с тем, что мы выросли здесь вместе. Ты же знаешь, как важен для меня Амрум. Если бы все сложилось иначе, если бы ты не уехала или потом вернулась… Ты ведь понимаешь, что я имею в виду?

Лена поцеловала Эрика, а потом сказала:

– Ты ведь понимаешь, что сейчас признался мне в любви? – Когда Эрик не ответил, она добавила: – Знаешь, я никогда не слышала более романтичного признания.

– Ну, уже что-то, – прошептал Эрик, привлекая ее к себе.



Первым, что увидела Лена, открыв глаза, было улыбающееся лицо Эрика.

– Давно проснулся? – пробормотала она.

– Да.

– Ты вообще спал?

– Да.

– Ты можешь сказать что-нибудь кроме «да»?

– Нет, – ответил Эрик и поцеловал Лену. – Как у тебя со временем?

Лена взглянула на часы. Начало седьмого.

– У меня еще час.

– Звучит отлично, – сказал он, покрывая ее тело бесчисленными поцелуями.



Распахнув дверь, тетушка Бекки окинула Лену удивленным взглядом. Та неловко улыбнулась и пригладила волосы.

– Что-то не так?

Тетушка вышла из дома и обняла ее.

– Напротив. Ты просто сияешь. Неужели уже нашла своего убийцу?

Лена торопливо отвернулась и направилась к машине, пробубнив:

– Еще нет.

– Куда ты так бежишь? – поспешила за ней тетушка Бекки.

Лена сбавила шаг и взяла себя в руки. Тетушкины слова застали ее врасплох, но она не хотела этого показывать. Тетушка быстро поймет, что дело не в работе, а в мужчине (которым может быть только Эрик), а к этому разговору Лена была не готова. Кроме того, тетушка наверняка ошибается. Лена чувствовала себя как обычно. Ну, почти.

– Прости, задумалась, – сказала она, взяв тетушку под руку.



Вскоре они сидели в маленьком уютном кафе, расположенном в фризском домике, пили отменный капучино и оживленно беседовали. Тетушка Бекки рассказала о двух своих лучших подругах, которые в прошлом году овдовели одна за другой. Но тетушка отвлекла их от тяжких мыслей – они вместе занялись церковными делами, организовали для детей маленькую библиотеку, посещали концерты в общественном центре Нордорфа, а потом заходили в какой-нибудь ресторанчик – здесь их было много – где выпивали по бокальчику шампанского.

– Какая у вас бурная жизнь, – прокомментировала Лена.

– Можно и так сказать, – усмехнулась тетушка Бекки, а потом резко стала серьезной. – Твой отец вчера заходил. Видимо, кто-то сказал ему, что ты на острове. – Лена громко вздохнула. – Он попросил замолвить за него словечко и…

– Что ты сейчас и сделала, Бекки, – перебила Лена.

– Он очень хочет с тобой встретиться.

– О, звучит очень заманчиво. Заодно увижу чудесную женщину, с которой он изменял моей маме. – Лена говорила тихо, но внутри кипела от ярости.

Тетушка Бекки накрыла ее руку своей и сказала:

– Решение за тобой. Я просто не хотела, чтобы между нами были тайны.

– Прости, что накинулась на тебя, Бекки. Но для меня этот вопрос закрыт раз и навсегда. – Тетушка ничего не ответила. – Давай поговорим о чем-нибудь другом. Когда мой дорогой родитель приедет к тебе в следующий раз, просто передай ему, что я не хочу его видеть. Мне нечего добавить.

На мгновение атмосфера изменилась, но потом тетушка Бекки притянула Лену к себе и обняла.

– Я прекрасно тебя понимаю, дорогая. В конце концов, твоя мать была моей сестрой.

Лена поцеловала ее в щеку.

– Я знаю, тетушка. Знаю.

– Конечно, я не собираюсь ни на чем настаивать. Я вообще стараюсь не вмешиваться. Но когда он стоял передо мной… Давай просто забудем об этом разговоре. У меня кроме тебя никого нет, и я не хочу тебя терять.

– Ты и не потеряешь. Мы будем держаться вместе.

У тетушки Бекки заслезились глаза, она полезла в сумочку, вытащила сначала носовой платок, а потом какой-то контейнер.

– Ой, чуть не забыла…

Лена во все глаза уставилась на контейнер. Он предназначался для таблеток, которые были разложены внутри по дням недели.

– Что такое, девочка моя? Ты же знаешь, что из-за проблем с желудком мне каждое утро приходится принимать таблетки. Доктор говорит, они совершенно безвредные.

Лена задумчиво кивнула. Она заметила контейнер-таблетницу еще тогда, когда впервые пришла навестить тетушку… и вдруг Лена поняла: это именно тот кусочек головоломки, который она так давно искала!

Она вскочила на ноги.

– Тетушка, я вспомнила кое-что очень важное! Прости, но мне надо бежать!

С этими словами Лена вытащила из бумажника купюру и положила ее на стол перед изумленной тетушкой.

– Заплатишь за меня? И посиди еще немного, позавтракай нормально.

– Что случилось, дорогая моя?

– Завтра расскажу.

Лена расцеловала тетушку Бекки в обе щеки и выбежала из кафе.

По дороге в приют позвонил Йохан. Поздоровался и, пропустив, любезности, сразу перешел к делу:

– Я поговорил с тремя нашими коллегами, один из которых уже вышел в отставку. Подробный отчет пришлю днем, но, думаю, вам стоит услышать и краткую версию. – От волнения Йохан снова перешел на «вы». – В отношении детского дома проводилось расследование. Руководителей подозревали в сексуальном насилии над детьми. Отставной коллега, с которым я вчера встречался, выложил все как на духу. Полиция получила анонимную наводку – это случилось примерно в то же время, когда в приюте появился Флориан Мюллер. Было проведено расследование. Наши действовали крайне осторожно, но быстро зашли в тупик: у руководства приюта были влиятельные покровители. Тогда наш отставной коллега провел собственное расследование и подружился с мальчиком из приюта. Мальчик, похоже, насилию не подвергался, но с его помощью удалось узнать подробности, которые вписывались в общую картину и подтверждали подозрения. Но не успел наш коллега собрать достаточно доказательств, как пострадавших детей распределили по другим приютам. Коллега уверен, что одним из этих детей был Флориан Мюллер. Коллега передал результаты расследования своему начальнику, но тот по-тихому отправил дело в архив, а ему приказал молчать, угрожая обвинить в превышении полномочий. Коллега сдался, но – вы не поверите! – отдал мне все оставшиеся у него материалы по делу. Наш покойник был главным фигурантом.

– Отличная работа, друг мой. Серьезно.

– Спасибо. Но это еще не все. Сегодня утром я побывал в полицейском управлении, просмотрел старые отчеты. Угадайте, кто был прокурором, который вел это дело?

– Любберс?

– В точку. Странное совпадение, правда? Я поговорил с другими полицейскими, но ничего существенного те не сказали. Сами знаете, как это бывает. Никто не хочет подставляться, а распространять слухи – так тем более. Впрочем, думаю, этого пока достаточно, чтобы задать Изабель Мюллер несколько вопросов.

Лена согласилась и поделилась своими подозрениями по поводу таблетницы.

– И как мы раньше до этого не додумались?! – удивился Йохан.

– Это лишь предположение, его еще нужно проверить. Я еду в детский дом. Когда ты вернешься?

– Если ничего не случится, то я сяду на паром, который прибывает в два часа дня.

– Возьми свою машину. Я напишу тебе, где буду.



Пора действовать.

Меня связывает обещание.

Я не позволю, чтобы это сошло им с рук.

Не позволю им уйти безнаказанными.

Пришло время действовать.

Меня связывает обещание.

Глава двадцатая

Из коридора навстречу Лене вышла Сабина Болен.

– Опять вы… – пробормотала она и повела Лену в кабинет.

– И вам доброе утро, – сказала Лена. – Когда мы с вами впервые разговаривали, вы показали нам лекарства своего мужа. Господин Болен пользовался таблетницей?

– Да, а что?

– Это важно для расследования. С каких пор?

– Давно уже. Прежде Хайн частенько забывал принять лекарства, из-за чего ему становилось плохо. Поэтому я и решила купить таблетницу.

– Он сам клал туда таблетки?

– Нет, этим занималась я.

– Вы вынимали таблетки из блистера?

– Конечно, иначе они бы не влезли.

– Можно взглянуть на таблетницу?

Сабина кивнула, встала и хотела было открыть дверцу шкафчика, но Лена ее оставила.

– Минутку, пожалуйста, – сказала она, натянула на руки тонкие белые перчатки, подошла к Сабине и открыла шкафчик сама. Наполовину полная таблетница лежала поверх кипы бумаг. Лена положила ее в пакетик и застегнула его.

– Что происходит?

– Я изымаю у вас таблетницу, поскольку подозреваю, что кто-то на протяжении долгого времени заменял таблетки вашего мужа на другие.

– И кто же, скажите на милость? – дрогнувшим голосом спросила Сабина.

– Именно это я и пытаюсь выяснить. Вы прикасались к таблетнице после смерти вашего мужа?

– Нет, с чего бы? Вы подозреваете меня в том, что я давала Хайну не те таблетки?

Лена махнула рукой:

– Давайте присядем.

Не удостоив Лену взглядом, Сабина вернулась за столик.

Лена села напротив и спросила:

– Кто может войти в кабинет?

– Дверь запирается только на ночь. Теоретически днем в кабинет может войти кто угодно, но остальным работницам здесь делать нечего, а уж детям – так и подавно. – Сабина ненадолго умолкла. – Вы пытаетесь меня подставить?! Это уже ни в какие ворота не лезет!

– Никто не пытается вас подставить. Госпожа Мюллер дома?

– Нет.

– А где?