Повернувшись, девушка заметила в глазах Зака зарождающуюся панику. Она понимала, что происходит смена ролей — раньше он был надеждой и опорой для нее, однако сейчас ей нужно стать всем этим для него.

— Послушай. Ветер стих. Дуг где-то там, и он движется, а это означает, что он не ищет укрытие. Вероятно, это означает и то, что и мы можем тронуться в путь. Нужно идти налегке. Моя кислородная маска испорчена, так что нет надобности тащить с собой баллон.

— Моя тоже. Еще одно совпадение или?..

Сесили не хотелось думать об этом.

— Сколько времени?

— Десять.

Она сглотнула. Они пробыли на высоте свыше семи тысяч метров более двадцати четырех часов. Слишком долго.

— Пошли.

Они двинулись в суровую белизну, сильно пригибаясь к земле. Первое испытание состояло в том, чтобы найти перила. Если это получится, у них появится шанс.

Сесили шла впереди; Зак тащился за ней, с осторожностью делая каждый шаг. Отлично. Она все возьмет на себя. Сесили кинула беглый взгляд на ряд палаток — теперь их было мало, — но понять, где начинаются перила, не смогла. Однако заметила знакомую вещь: свой ледоруб. Он торчал из снега перед ее палаткой. Она схватила его и пристегнула к обвязке. Это позволило ей почувствовать себя увереннее.

Наконец она увидела яркие витки веревки.

— Вот там!

Сесили быстро пристегнулась к перилам. Они тянулись вниз, так что, должно быть, она не ошиблась с выбором нужной веревки.

— Пошли.

Прежде чем выступить в путь, девушка убедилась, что Зак надежно пристегнут. Вспомнив, каким крутым был склон по дороге вверх, поняла, что они должны крепко держаться за веревку, чтобы не соскользнуть вниз. У нее дико разболелось колено, и каждый шаг отдавался где-то в кишках. Однако ей не хотелось умирать. Она была не готова к этому.

Веревка вреза́лась ей в руку, но Сесили не ослабляла хватку. Она не раз видела, как шерпы буквально слетали по веревкам, используя инерцию, чтобы продвигаться вперед. Но не могла достичь такой скорости, да и уверенности в своих силах недоставало.

Зака охватило нетерпение. На очередной якорной точке он взял на себя роль ведущего.

Они двигались в хорошем темпе. Похожее на густой суп облако скрыло отвесные склоны и сузило поле зрения, так что ничто не усугубляло страх перед предстоящим. Сесили надеялась, что Дуг бросил их умирать и сейчас быстро движется своим путем к базовому лагерю. Интересно, как он собирается объяснять гибель группы? Она не могла представить.

Зак резко остановился, и она едва не врезалась в него. Больное колено предательски дрожало.

— В чем дело?

— Черт. Перила сняли.

До Сесили не сразу дошел смысл его слов.

— Что ты имеешь в виду?

— Посмотри сама.

Над снегом возвышался якорь. Без веревки.

— Господи…

Сесили не могла поверить в то, что это сделал Дуг. На высоких пиках существовало неписаное правило: никто не прикасается к перилам. То, что было на пользу одной команде, будет на пользу и другим. Однако своим вредительством Дуг пошел против своих же принципов.

Лежащий перед ними маршрут выглядел не так уж плохо. Если ступать со всей осторожностью и использовать ледорубы, можно будет спуститься и без перил. Все равно у них нет выбора.

— Пошли. У нас все получится. Мы уже не можем вернуться, — сказала Сесили. — У нас один путь — вперед.

Зак поежился, в его взгляде отчетливо читался первобытный страх.

— Успокойся. Дыши.

Сесили взывала к человеку, но человек был загнан внутрь вылезшим наружу диким животным. Она понимала, что Заку нужно сохранить контроль над собой, иначе он обречен. Именно об этом говорил Чарльз. Внутренний убийца. Зак убьет их обоих, если позволит страху одержать верх. Неверный шаг, ослабление внимания при такой погоде и при сложившихся обстоятельствах — и ему конец. И тогда он, вероятнее всего, утянет ее за собой.

Сесили обхватила его за плечи, подвела к сугробу и усадила. Взгляд у Зака был пустым. Его трясло, причем, возможно, не только от страха. Возможно, он умирал. Его организм разрушался.

Сесили постоянно шевелила пальцами в ботинках, чтобы ноги не замерзали, хлопала в ладоши, чтобы согреть руки. Зак же сидел без движения.

— Давай, Зак! — закричала она и принялась тереть его руки, чтобы восстановить кровообращение. — Останься со мной.

Сообразив, что ему нужно попить, полезла в нагрудный карман, рискнув чуть-чуть приоткрыть «молнию». Холод тут же проник в тело, пробрался до самого нутра.

Сесили достала одну бутылку, но она оказалась пуста. В другой воды осталось на несколько глотков.

Она чувствовала: если Зак умрет у нее на руках, она сойдет с ума. Ее единственное спасение — сосредоточиться на том, чтобы сохранить ему жизнь. Она обхватила его лицо рукой и влила воду ему в рот. К ее облегчению, вода помогла. Он заморгал, в его глазах появился блеск.

— Сесили?

— Зак, у нас все получится. Мы должны идти вперед.

Сесили принялась раскапывать снег. Пуховые перчатки давно промокли, но это не останавливало ее. И усилия увенчались успехом: она нашла веревку. Перила никто не снимал. Просто они ошиблись. Сделали неправильные выводы. Подобные ошибки и неправильные выводы могут привести к краху, если они не будут соблюдать осторожность.

— Смотри, Зак! — закричала она, едва сдерживая ликование.

Но тот не повернулся и продолжал раскачиваться. Тогда она взяла его страховку и пристегнула к найденным перилам. Другую его страховку пристегнула к своей обвязке. Страховка была коротковата и слегка мешала движению, но в сложившихся обстоятельствах ничего другого в голову не приходило. Девушка поставила Зака впереди себя — это была единственная возможность уберечь их обоих от падения, если он оступится. Если же он все же упадет, она сможет просто перерезать веревку, соединяющую их. Если сможет.

— Я не дам тебе умереть, — сказала она больше для того, чтобы вселить уверенность в себя, чем подбодрить его. Он все равно ее не слушал.

Подталкивая Зака вперед, Сесили начала спуск. Несколько раз ей казалось, что он вот-вот соскользнет, но на чистой силе воли — и с помощью «кошек», глубоко вгрызшихся в снег, — каждый раз удавалось удержать его.

Она знала: с каждым метром вниз Зак становится сильнее, с каждым шагом они приближаются к третьему лагерю. Понимание этого и вело ее вперед. Понимание, что скоро им может быть оказана помощь.

Сесили мысленно представляла маршрут. Длинный прямой склон горы. Здесь не должно быть трещин. Эта мысль придавала ей уверенности. Скоро они придут в третий лагерь.

Буран начинал стихать — правда, медленно, очень медленно. И теперь, когда погода позволила чуть-чуть расслабиться, Сесили с особой остротой ощутила боль и усталость. Ледоруб вдруг стал оттягивать руку, но она продолжала втыкать его в лед. Девушка решила идти боком, так как не доверяла своему колену. На следующей якорной точке она отцепилась от Зака. Теперь он был самим собой.

Сесили ткнула его в плечо и молча указала на проблеск желтого. Они почти рядом с третьим лагерем. Зак кивнул.

У нее замерзли руки. Влага на перчатках превратилась в лед. Интересно, удастся ли ей в конечном итоге сохранить пальцы?

Манаслу. Предполагалось, что это будет одной из наименее трудных гор. Предполагалось, что Чарльз запросто пройдет маршрут и займет место в ряду величайших альпинистов. Кстати, где сейчас Чарльз? Дошел ли до вершины? Не случится ли так, что его мечта о всемирном признании и славе, о подвиге, который войдет в историю, будет омрачена большим количеством погибших?

…Они дошли до первой палатки и тут же забрались внутрь. Возможность передохнуть от холода и ветра принесла облегчение. Временное. У них не было съестных припасов.

Сесили сняла рюкзак — он был не синим, а белым от толстой корки льда, покрывавшей его. Сломав лед, негнущимися пальцами стала открывать «молнию», но та не поддавалась, и девушка издала раздраженный возглас. Внутри была запасная пара перчаток. Она отчаянно нуждалась в них.

Зак решил помочь, и они вместе — по очереди сдвигая язычок — немного приоткрыли «молнию». Сесили тут же запустила внутрь руку и достала перчатки.

Она мысленно вознесла благодарственную молитву богам предусмотрительности: в верхнем кармане рюкзака лежали грелки для рук. Сесили достала и их. Надев перчатки, принялась молить богов о том, чтобы в пальцы вернулась жизнь. Она даже не решилась взглянуть на свои голые руки.

— Нам крышка, — застонал Зак.

— У тебя в рюкзаке есть что-нибудь съестное? Батончик из мюсли или что-нибудь еще?

Он помотал головой. Его предусмотрительность оказалась скудной.

Сесили казалось, что у нее с собой что-то есть, но пришлось целую вечность рыться в рюкзаке, прежде чем она нашла шоколадный батончик. Он замерз до состояния льда, от него невозможно было откусить, да и пользы с точки зрения питания почти не было.

Сквозь вой ветра Сесили услышала снаружи посторонние звуки. Скрип снега.

Она так сильно сжала руку Зака, что он недовольно забурчал и вздрогнул. Она и не заметила, что он заснул.

— Что такое?

— Там, снаружи, кто-то есть.

Сесили говорила шепотом. У Зака расширились глаза, когда до него дошел смысл ее слов. Однако эти шаги были легче и отличались от шагов Дуга, звук которых, как ей казалось, навсегда врезался в память.

Это дало надежду, однако Сесили не собиралась принимать что-либо на веру. Она сжала пальцы на рукоятке ледоруба и поползла к клапану. Зак яростно замотал головой, но Сесили сверлила его взглядом, пока он не успокоился. Тогда она кивнула, и он кивнул в ответ.

Сесили не могла понять, почему Зак доверяет ей, когда она сама едва доверяет самой себе.

Осторожно отодвинув клапан, девушка подняла ледоруб.

52

— Мы спасены! Мы спасены! — Зак тряс ее руку. — Галден, мы здесь!

Галден повернулся на голос, и Сесили увидела, как вспыхнули его глаза, когда он заметил ее. Его захлестнуло облегчение.

Он побежал к ним. Сесили обратила внимание на то, что его рука висит на перевязи, перекинутой через запястье и шею.

— Зак, Сесили, вы живы! — Галден упал на колени и обнял их. — Вчера вечером Дуг приказал нам идти вниз с «Высотным экстримом». Им была нужна помощь, чтобы доставить клиентов в базовый лагерь. Дуг сказал, что наш бросок на вершину окончен и что утром, когда вы выспитесь, он отведет всех вниз. Остальные ушли в базовый лагерь сегодня утром.

— Ты не пошел с командой? — спросила Сесили.

— С рукой было плохо, поэтому мне пришлось отдыхать во втором лагере. Я услышал по радио, что ты, Сесили, сорвалась. — Голос Галдена дрогнул, он на мгновение спрятал лицо в ладони здоровой руки. — Я должен был вернуться. Я должен был попытаться найти тебя. Мне вообще не следовало уходить…

— Ты не знал, — сказала она, сжимая его руку. — Зато сейчас ты здесь. Нам нужна помощь.

— Давай я сообщу по радио, что с тобой все в порядке.

Галден отправил сообщение о том, что нашел их и что они скоро выйдут из третьего лагеря. Несколько секунд он ждал подтверждения, но ответом были лишь разряды статического электричества. Сильный порыв ветра толкнул палатку и заставил их прижаться друг к другу.

— Мы не можем оставаться здесь, — сказал шерпа. — Слишком опасно. Мы должны идти вниз.

— Ну что, Зак, еще один рывок? — сказала Сесили, пытаясь вселить в напарника хоть каплю позитива.

Зак закрыл глаза, и она испугалась, что он больше не откроет их. Но он открыл. В его взгляде горел огонь, и она воспрянула духом. Он — где-то, каким-то образом — нашел в себе силы, и теперь ей следует сделать то же самое. Копнуть поглубже в своей душе и уцепиться за ту крохотную частицу, что безумно хочет жить.

— Подожди, Галден… мы не ели и не пили много часов. У тебя что-нибудь есть?

— Сейчас найду.

Галден достал из карманов куртки пару батончиков, а из рюкзака — термос с чаем. Сесили никогда прежде так не радовалась еде. Пить получалось с трудом: замерзшие губы никак не хотели прижиматься к краю отверстия. Оказалось, что она в худшей форме, чем думала. Девушка с жадностью запустила зубы в батончик, но не смогла сразу откусить кусок. А когда откусила, то не смогла жевать из-за сильной сухости во рту. В конечном итоге она просто проглотила его — организм нуждался в питании.

У Зака получилось даже хуже, чем у нее. Чай залил его подбородок и комбинезон, прежде чем попал в рот.

— Пора идти. Я не могу тащить вас обоих. Надо связаться веревкой. Будем надеяться, что мы найдем помощь. — Галден отцепил от рюкзака свернутую бухтой веревку.

Зака он поставил между собой и Сесили. Это означало, что он считает ее более сильной. Эта мысль не принесла ей особой радости.

Убедившись, что они надежно связаны, Галден пошел вперед, и у них не было иного выбора, как последовать за ним.

Галден был единственным шансом. Снег — хотя он уже падал не так густо — скрыл следы, которые могли бы вывести на маршрут.

Все вокруг было словно укутано серой пеленой. Сесили подавляла чувство времени, да и, по сути, все чувства. Хотя допускала, что это результат гипоксии. Путь шел по самому краю пропасти, но даже это не вызвало в ней ни капли страха.

Они продвигались довольно быстро. Зак держался из последних сил, но все равно не валился с ног лишь благодаря Галдену, Сесили и перилам. Девушка опасалась, что Дуг будет преследовать их, и знала, что только с Галденом у них есть шанс.

Нужно идти вперед.

На пути попадались участки, на которых приходилось спускаться по очень крутым склонам с помощью жумара. На первом же спуске Зак скатился вниз, и Галден с большим трудом удержал его. Сесили понимала: если бы шерпе этого не удалось, она тоже полетела бы вниз. И теперь при мысли о том, что они трое крепко связаны друг с другом, ей стало очень некомфортно.

Она высказала свои соображения Галдену, и тот согласился. На следующем спуске — на том, где последствия падения были бы значительно печальнее, — он отвязал веревку. Сесили села на снег, пытаясь собраться с силами и надеясь, что второй лагерь недалеко.

Искушение свернуться клубочком и заснуть было велико. Действительно это будет так ужасно?

Галден сосредоточенно настраивал систему блоков, чтобы спустить Зака вниз. Внезапно он заметил, как она погружается в дрему, и сильно встряхнул ее.

— Сесили. Я должен спуститься с Заком. Ты спускаешься после нас. Поняла? Я намерен доставить вас обоих вниз живыми.

Сесили кивнула, затем приготовила восьмерку, чтобы закрепить ее на веревке. Галден, кажется, остался доволен ее реакцией и занялся Заком.

Настала ее очередь спускаться. Она продвигалась очень медленно. Колено буквально вопило от боли, но все же у нее получилось. Они добрались до верхней части второго лагеря. Там стояла одинокая палатка, наполовину засыпанная снегом. А за палаткой зияла огромная трещина.

Галден поманил Сесили:

— Заку нужно в укрытие. Давай попробуем затащить его в палатку.

Сесили закинула руку Зака себе за шею, но оказалось, что у нее не хватает сил удержать его — колено подгибалось.

— Плохи дела…

Зак тоже упал на снег. Галден поморщился от боли, которую всячески пытался скрыть.

— Не беспокойся, — сказал он. — Я останусь здесь с Заком. Но нам обоим нужна вода. Посмотри в палатке. Принеси нам воды.

— Сейчас. — Сесили захромала к палатке.

Бросив у порога рюкзак и ледоруб, она откинула клапан.

Внутри уже кто-то был.

53

— О, Чарльз, слава богу, это ты… — Сесили повалилась вперед, и Чарльз помог ей заползти внутрь.

— Сесили! Ты как? Что там происходит? Я слышал по радио, что Галден нашел тебя живой… Для меня это такое облегчение.

— Он с Заком снаружи. Им надо помочь. Заку плохо, Галден ранен, и нам срочно нужна вода.

— Я видел, как вы спускались, поэтому растопил немного снега. — Чарльз указал на небольшую банку над газовой горелкой рядом с его огромным рюкзаком. — Ты видела еще кого-нибудь? Я ни с кем не могу связаться по радио. Ни с Дугом, ни с Элиз.

— Элиз… — Сесили с трудом выговорила имя — оно застряло у нее в горле. — Она мертва. Наверху, в четвертом лагере. Ее ударили по голове. Что до Дуга, он… он пытался убить меня. Думаю, он повредил мой кислородный баллон, а потом напал на меня на вершине. Мне удалось спастись только потому, что он решил, что я сорвалась.

Брови, ресницы и бороду Чарльза, отросшую за то время, что они были в базовом лагере, покрывал иней. Это делало его взгляд более колючим. Сесили казалось, что, глядя ему в глаза, она заглядывает в самое сердце ледника.

— Гора творит с людьми странные вещи… Особенно с отчаявшимися, отхваченными горем. А Дуг именно такой.

Сесили спрятала лицо в ладонях.

— Он думает, я убила его дочь. — Она всхлипнула, охваченная шоком от того, через что ей пришлось пройти, и облегчением от того, что она спасена. Она с Чарльзом, Галденом и Заком. Дугу не под силу одолеть их всех.

— А разве нет?

Девушка выпрямилась и захлопала глазами.

— Что? Я не собиралась попадать в беду на хребте! Я шла за Джеймсом по маршруту, по которому он не имел права вести меня. Я…

Чарльз неодобрительно фыркнул:

— Видишь? Ты все еще оправдываешься. Для Дуга ты олицетворяешь все, что есть плохого в альпинизме. Такая беспечная, такая безрассудная… Без малейшего уважения к горе.

— Это неправда. Ну, может, когда-то так и было, но я многому научилась.

— Разве? Похоже, тебя снова надо спасать.

— Пожалуйста, Чарльз… — Сесили судорожно вдохнула, пытаясь сосредоточиться на нынешних опасностях, не на прошлых. Ветер кидался на палатку, и она подумала о тех двоих, что остались на холоде. — На этот раз не меня. Мы должны помочь Галдену затащить Зака в палатку.

Она поползла к выходу и случайно свалила рюкзак Чарльза. Рюкзак, в свою очередь, опрокинул банку, и Чарльз раздраженно зашипел, пытаясь удержать горелку.

Клапан рюкзака открылся, и оттуда что-то вывалилось.

Камера от «Общения будущего».

Камера Элиз.

Сесили подняла голову и встретилась взглядом с Чарльзом. Он понял, что она все видела.

Сесили сглотнула, не желая задавать вопросы и одновременно не имея возможности остановить себя.

— Откуда у тебя это?

Чарльз вздохнул и погасил пламя.

— План был другой.

Взгляд Сесили метался между камерой и лицом Чарльза. Все кусочки мозаики наконец-то встали на место, и ее охватил ужас, когда правда выплыла наружу.

— Это… ты?

Чарльз продолжил так, будто не услышал ее:

— Я хотел, чтобы все вы дошли до вершины. А потом мы вместе спустились бы вниз. С победой. Только вот у Дуга были другие планы. Он с самого начала знал, что прогноз плохой. Заблокировал сигнал, чтобы я не узнал о надвигающемся буране. Хотел, чтобы буран настиг меня. Всю эту ложь он скрывал тем, что вел за собой команду, пока позволяла погода. Помнишь, он пытался повернуть вас обратно в третьем лагере? Я не мог этого допустить. Мне пришлось отвлечь его. Вот поэтому я и попросил тебя рассказать про Сноудон. Я знал, что ты несешь ответственность за смерть его дочери.

— Но… Не понимаю. Ты же сам пригласил меня в экспедицию!

— Все верно. Для этого была причина. О, если б ты его видела, когда ему позвонили… Он просто обезумел. Он не пожелал узнать, как это случилось. А я узнал. Я прочитал все статьи о ее смерти, те, в которых тебя называли «Героиней Сноудона» за то, что ты вызвала спасательную команду. Когда ты опубликовала «Неудавшееся восхождение», я взял тебя на заметку. Я знал, что в этой истории есть нечто большее. И когда понял, что подозрения Дуга в отношении меня укрепляются, придумал план. Я приведу команду на Манаслу, и он будет так занят, что не сможет помешать мне. Но это не сработало. Он всеми силами пытался держать вас, ребята, подальше от вершины.

— Зачем?

— Глупец. На самом деле он считал, что буран остановит меня. Возможно, даже убьет. — Чарльз отцепил ледоруб от своего рюкзака.

Сесили охватил страх.

— А зачем ему понадобилось останавливать тебя?

— Он знал, что я нашел кое-что, что давало мне гораздо больше, чем штурмы горных вершин.

— Не понимаю…

— Не понимаешь?

Сесили пятилась к клапану. Ей грозит опасность. Тело поняло это сразу, а вот мозгу понадобилось время, чтобы осознать. Дуг пытался повернуть их обратно. «Ты же совсем ничего не знаешь…» Он не хотел, чтобы они оказались на горе вместе с Чарльзом.

На конце ледоруба Чарльза было темное пятно. Сесили не желала знать, откуда оно появилось, только вот она собственными глазами видела жертву, своими руками прикасалась к ее крови.

— Это ты убийца, — прошептала она. — Но почему?

Чарльз провел пальцами по изогнутому металлическому клюву. У Сесили пересохло во рту.

— Потому что могу, — тихим голосом ответил он. — Я всегда знал, что я другой. Когда я был ребенком, Дуг думал, что горы станут для меня достаточным испытанием и я этим удовлетворюсь. Но даже это стало слишком легким.

А потом случился пик Ленина. Природа выставила против меня все, что у нее было, а я выжил. Кто из вас способен понять это? То, какая сила воли требуется для того, чтобы противостоять силе горы, чтобы выбраться из-под тяжеленного снега, чтобы почувствовать лучи солнца на лице и узнать, что ты избранный? Я поднимался с двумя ребятами, которых считал сильными, но они сломались. А я — нет. Я — другой и хочу, чтобы мир об этом узнал.

Он помолчал.

— Только мир не готов принять меня. Я объявил о своей миссии «Четырнадцать чистых вершин», но кому до этого было дело? Люди такие мелкие… Все эти диванные вояки, которые решаются критиковать тех из нас, кто раздвигает границы способностей человека. Никто не пожелал поддержать меня. Кто-то лишь заявил, что моя затея опасна. Потом случилась Дхаулагири. Когда я наткнулся на тех двух ребят — у них была гипоксия, они лежали на маршруте и преграждали мне путь, — я разозлился. Дотронулся до шеи первого, чтобы проверить пульс. Пульс был, но слабый. Если б он спустился вниз, то, вероятно, выжил бы. Его брат стонал, он тоже был на грани смерти. Эта парочка была такой трогательной… Зря они сунулись туда, где им нечего было делать.

Я вернулся к первому и стиснул его шею. Он сопротивлялся, да, — силы вернулись, он боролся за жизнь, боролся, чтобы выжить. Все это и так было в нем, просто его мозг сдался, а вот тело продолжало бы действовать, если б он сделал правильный выбор. Но было поздно. Последнее, что он видел, было мое лицо. Ни на одной из вершин я не чувствовал себя таким всемогущим.

Чарльз поднял руку и движением пальцев показал, как сдавливал шею. У Сесили к горлу поднялась желчь. У нее не было оружия, да и колено сильно болело. Оставалась одна надежда — ускользнуть к Галдену и Заку. Всех троих Чарльзу не одолеть.

— Тот человек был слаб. Слишком слаб, чтобы находиться в том месте. То, что я сделал, было правильным. Я мог решать, кому жить и кому умирать. Его брата я на себе отнес вниз. На следующий день, когда я вернулся со спасательной командой, он был на месте. В той же позе, в какой я его оставил. И никто не узнал о моей роли в его смерти. Когда люди умирают в зоне смерти, никто даже не чешется. Зато спасением его брата я заслужил звание героя.

— На этот раз они все узнают. Какой у тебя план? Убить всю команду? В таком случае никто не будет считать тебя героем. Твоя репутация рухнет.

— Моя репутация в полной безопасности. Более идеального места для убийства, чем это, нет. На Эвересте достаточно легкого толчка — нет, не толчка, малейшего импульса, практически незаметного, — и человек падает и разбивается насмерть. Человек, который решил, будто видел, как я пользуюсь перилами, стал распускать порочащие меня слухи. Наглость какая! Предположить, что я пользовался теми самыми костылями и подпорками, которые нужны обычным людям, чтобы забраться на эти горы!..

Из глаз Сесили полились слезы.

— Но твои спасательные операции? Ты… ты же спасаешь жизни, а не отбираешь их.

— Даже великим нужны хвалебные отзывы в прессе. — Чарльз рассмеялся собственной плохой шутке.

— Значит, на Чо-Ойю Гранту все же удалось заснять твое фальшивое спасение?

Он ухмыльнулся:

— Мне нет надобности инсценировать спасательную операцию. Я хотел убить того человека, но когда увидел дрон, мне пришлось спасать его. Грант решил, что все это инсценировка, что он может угрожать мне. Шантажом добиться места в моей команде, права на съемку фильма по моей истории. Нелепость… Зато, пригласив его сюда, я мог бы разобраться с ним и с тем материалом, что у него был. Я отбирал всех вас очень тщательно. Элиз со своими соцсетями — она могла опровергнуть любые слухи о мошенничестве. Зак, такой богатый, мог спонсировать всю мою миссию и даже больше в обмен на восхождение, так что вопрос денег отпал. И ты. Ты была моим тайным оружием против Дуга. Бомбой, которой предстояло взорваться в нужный момент — например, когда он захотел отправить вас всех в третий лагерь. Ты была нужна на горе. Потому что эффектная спасательная операция обеспечила бы мне место в истории. Вчера вечером, когда ты вышла из своей палатки, я испортил твой баллон. Знал, что он даст течь где-нибудь на пути к вершине. Ты стала бы беспомощной, а я оказался бы рядом. Но ты почти поразила меня. Дуг пытался отправить тебя назад, а ты пошла к вершине. Смотри, как далеко ты зашла без кислорода…

Сесили не верила своим ушам. Все это время она думала, что Чарльз выбрал ее, так как она сильная. Оказалось, что он выбрал ее, потому что она слабая.

— Это все было спланировано? О боже… Ирина? Ален? Их тоже ты убил?

— У меня заняло много времени вычислить, кто этот человек с Эвереста. Но когда Ален выложил пост на форуме и я увидел, что он собирается на Манаслу, я понял, что должен воспользоваться шансом. Что до русской, она просто оказалась на моем пути. Мне надо было испортить отснятый материал Гранта, чтобы в фильм не попало ничего инкриминирующего. Во втором лагере я забрался в его палатку и разбил жесткий диск, но она видела меня, так что пришлось вывести ее из игры, пока она не добралась до базового лагеря.

Сесили схватилась за голову, пытаясь уберечься от этого ужаса. Однако ужас был перед ней.

— Зачем ты все это мне рассказываешь?

Ответ был очевиден: он не собирается оставлять ее в живых. И чтобы выжить, нужно чем-то отвлечь его. Девушка обвела палатку диким взглядом. Чарльз понял, что она пытается сделать, но, кажется, ничуть не встревожился.

— Теперь вместо тебя моей историей спасения будет Зак. Уверен, его компания щедро вознаградит меня.

— Но почему Элиз? — тихо спросила Сесили.

— Она пришла ко мне вечером перед штурмом вершины. Сказала, что Дуг отправляет ее вниз. Призналась, что главная причина, почему она оказалась на горе, — шпионить за мной. И попросила прощения. Я убедил ее идти на вершину вместе со мной, а когда выпал удобный момент… — У него не было надобности заканчивать предложение. — Я забрал камеру с собой, чтобы потом разбить ее. — Чарльз придвинулся к Сесили, и она вздрогнула. Вместо того чтобы ударить ее, он поднял камеру. — Вот сейчас это и сделаю.

Он взял ледоруб, повертел его в руке и со всей силы обрушил на камеру. Сесили невольно закричала.

А потом сорвалась с места. На четвереньках бросилась к выходу и выскочила наружу.

54

— Галден!

Порыв ветра унес с собой зов и толкнул ее так, что Сесили упала на колени, успев прикрыть лицо руками.

Именно тогда она и услышала его. Свист. Небрежный. Спокойный. Из палатки позади.

Низко, низко, высоко, низко.

Внутри ее прокатился ужас, распространяя с собой холод, гораздо более яростный, чем снаружи.

Галдену удалось доволочь Зака до палатки. Американец был в тяжелом состоянии, его голова моталась из стороны в сторону, глаза были закрыты.

Сесили схватила шерпу за рукав и потащила прочь.

— Надо срочно уходить отсюда! Бери Зака за одну руку… — Она опустилась на колени рядом с Заком и опять закинула его руку себе на плечи.

— Ты достала воду? — спросил Галден, указывая на палатку.

— Нет. Пошли быстрее!

Из палатки появился Чарльз. Галден радостно поприветствовал его, а потом с широченной улыбкой повернулся к Сесили.

— Диди, здесь же Чарльз! — В его голосе отчетливо слышалась надежда. — Теперь мы пойдем быстрее. Мы сможем…

Чарльз замахнулся ледорубом, и Сесили успела лишь сдавленно вскрикнуть, прежде чем клюв воткнулся в спину Галдена. Затем нашарила на обвязке Зака карабин, к которому крепилась веревка, связывавшая его с Галденом. Она не могла оставить его. Она должна была хотя бы попытаться…

Дуг все знал. Если б не история про Сноудон, он отправил бы их назад еще в третьем лагере. Она не дошла бы до вершины, но сохранила бы жизнь.

Чарльз вытащил ледоруб из спины Галдена, который лежал на снегу и умирал, постанывая и истекая кровью. Сесили очень хотелось быть рядом с ним в его последний момент, но Чарльз уже шел к ней и Заку. Она попятилась, чувствуя, как подгибается больное колено.

Чарльз надвигался медленно, с холодной решимостью, и это еще сильнее напугало Сесили. Как и улыбка на его лице. Он получал удовольствие от всего этого. От каждой секунды. От своей власти над ними. Здесь была его территория.

Он даже не наклонялся под напором ветра.

— Не убегай, Сесили. Если убежишь, я убью Зака.

Сесили разрывалась на части. Нельзя оставлять Зака. Но если она убежит, то, возможно, сохранит себе жизнь. А потом отправит помощь к Заку…

До нее донесся стон Галдена. Мысли приняли иной оборот. В ней возобладало нечто глубокое и первобытное, и она бросилась вперед. Она не допустит, чтобы кто-то лишил ее еще одного товарища по команде. Не допустит, чтобы Чарльз отнял еще одну жизнь.

Ее выбор удивил его. Он заколебался, стоя над пошевелившимся Заком. Этого мгновения нерешительности хватило. Не имея никакого оружия, кроме своего тела и внезапности, Сесили прыгнула. Топология горы оказалась в ее пользу: слева от Чарльза зияла расселина. Он предполагал, что она толкнет его назад — и поэтому приготовился к отпору, — однако вместо этого девушка схватила его за руку и с силой дернула к пропасти.

Ее план сработал. Чарльз сделал несколько неуверенных шагов, и в следующий момент его нога не нашла опоры за краем расселины. Он потерял равновесие. Сесили откатилась в сторону, подальше от него, а он тщетно пытался ухватиться за нее.

А потом исчез.

Сесили понимала, что у нее мало времени. Возможно, Чарльз упал, а возможно, и нет. Если кто и смог бы выбраться из расселины, то только он.

Она побежала к Галдену. По его позе поняла, что шерпа мертв. Его потухшие глаза смотрели в небо, и она поспешила закрыть их, издав тоскливый стон.

— Что происходит? — Голос Зака вернул ее к реальности.

Он был жив. У них еще все может получиться.

— Мы должны идти. — Она подняла валявшиеся у палатки рюкзак и ледоруб.

— А где Галден?

Сесили не смогла ответить ему. Кроме того, у них были другие проблемы. Начинало темнеть. Если ночь наступит до того, как они доберутся до палаток первого лагеря, они окажутся под открытым небом при пониженной температуре и без возможности видеть дорогу — у них нет фонарей, да и времени искать их тоже нет. Едва ли Зак переживет такую ночь. Внутренний голос подсказывал, что и она вряд ли ее переживет, однако Сесили не желала его слушать. Нет смысла думать о своем выживании. Нужно сохранить жизнь Заку. Спустить его вниз. Если у нее это получится, она и себя спасет.

Сесили поднырнула под руку Зака и заставила его встать на ноги. Все это время она представляла, как Чарльз карабкается вверх, пытаясь выбраться из расселины. Он виделся ей в каждой тени. Зак едва держался на ногах, но, к ее облегчению, не падал. Она приняла на себя почти весь его вес. Они добрели до перил и пошли вниз.

К счастью, глубокие долины ледопада служили отличной защитой от ярости ветра. Сесили то и дело оглядывалась и подгоняла Зака вперед. Чарльз наверняка будет преследовать их, а Галден уже заплатил высокую цену.

У нее не было желания рассказывать Заку правду. Она опасалась, что страх парализует его.

Им предстояло преодолеть последнее сложное препятствие: «Место повешения». Если у них получится и они дойдут до лагеря, дальше их ждет прямой короткий переход до базового лагеря. И если они будут идти по перилам, то смогут продвигаться вперед даже в темноте.

Сесили больше не чувствовала боли в ноге — мозг заблокировал ее, отбросив все, что не имело значения для выживания. Вместо боли в ней горел гнев. И именно он помогал делать каждый шаг, перестегиваться на перилах. Этот гнев окутывал тело, и она опиралась на него.

Руки сильно замерзли, но она все равно крепко сжимала ручку ледоруба. Оглянувшись, увидела вдали фигуру в красном костюме с синими вставками. Чарльз. Все же он выбрался.

Сесили ускорила шаг и буквально тащила Зака на себе. Это была гонка наперегонки с ночью — и с убийцей, преследовавшим их.

Наконец они оказались на вершине «Места повешения».

Сесили закрепила жумар Зака на веревке.

— Сможешь сам?

— Нет, Сесили… а ты?

Нельзя тратить время на споры. У Зака плохо с головой, но физически он в отличном состоянии, и у него восстанавливаются силы по мере того, как они спускаются все ниже. Нельзя оставлять его на милость Чарльза.

Она сунула ему в руку тормозную веревку.

— Не выпускай ее, ясно? Спускайся медленно. У тебя получится. Когда окажешься внизу, сразу иди в базовый лагерь. Не жди меня. Я догоню, если смогу.

— Сесили, будь осторожна.

— Иди.

Она наблюдала, как он исчезает за краем стены, а потом повернулась, чтобы встретить свой рок. Припав на здоровое колено, крепко сжала ледоруб.

Чарльз приближался, не ускоряя и не замедляя шаг. Снег громко скрипел под его тяжелыми ботинками.

— Ну что, Сесили, сдаешься?

Она швырнула ледоруб к его ногам. Ламы благословили его. Он хорошо ей послужил.

— Тебе это надо, да? Тебе надо, чтобы твои жертвы были слабыми. Безоружными. Беззащитными. Ведь именно поэтому ты убиваешь в зоне смерти. Потому что твои жертвы полумертвые. — Несмотря ни на что, девушка рассмеялась. — Никакой ты не герой. Ты трус.

Он зарычал и бросился на нее.

Но был остановлен. Из-за сугроба выскочил Дуг и, схватив Чарльза за капюшон, опрокинул на спину. Тот ловко вывернулся и перекатился на бок.

Тем временем Сесили схватила ледоруб и отступила к краю стены. Глянув вниз, убедилась, что Зак успешно спускается — он не соскользнул. Если она выиграет для него время, может, он и выживет.

— Хватит, Чарльз, — сказал Дуг. — Я знаю, что ты натворил. Я не хотел верить в это. Не мог. Я говорил, что все мои подозрения — насчет Марко, Пьера, того шерпы на Броуд-Пик — беспочвенны. Но я видел, что ты сделал с Грантом в четвертом лагере. И здесь я положу этому конец.

Чарльз расхохотался:

— Ты не понимаешь? Конец наступит для тебя. Если ты убьешь меня, больше не сможешь работать в горах.

— Плевать. Моя жизнь закончилась, когда умерла Кэролайн.

— Но я не виноват в этом. Это ее вина. — Чарльз указал на Сесили, и та застыла, как громом пораженная.

На лице Дуга снова отразилась мучительная боль. Страдание, причиной которому стало ее невежество.

— Знаю.

На мгновение ветер стих, а снегопад прекратился. Дуг поднял то, что держал в руках, и направил это на Сесили.

Пистолет.

У нее бешено забилось сердце. Время замедлилось. Она видела перед собой лишь черное отверстие на конце ствола.

— Прости, — сказал Дуг, глядя на нее. — Я не хотел, чтобы ты в это ввязывалась.

Он повернулся и нацелил пистолет на Чарльза.

— Не делай этого, Дуг. — Сесили услышала в его голосе страх. — Ты готов вот так оказать неуважение к горе?

— Гора всегда будет здесь. Мне нужно защитить людей, которые поднимаются на нее.

— Если ты это сделаешь, то убьешь нас всех. Меня, Сесили, себя.

Тон Дуга остался спокойным.

— Я уже умер. — Он перевел взгляд на Сесили. — Прыгай.

— Нет! — Чарльз бросился на Дуга.

Тот нажал на спусковой крючок. Сигнальная ракета вылетела в небо.

Нет, не в небо.

В серак «Танцующий медведь».

Чарльз замахнулся ледорубом, но было поздно. Ракета попала в самое сердце «Медведя». Раздался грохот, раскатистый и мощный, как гром, когда огромный кусок льда сорвался с горы.

Сесили не могла двинуться с места. Не могла выполнить команду Дуга. Она могла только ждать. Она видела, что им грозит. Но страха не чувствовала. Это была… неизбежность.

Гора собиралась убить ее. Не Чарльза.

Она закрыла глаза и обеими руками сжала ручку ледоруба.

А потом на нее обрушились снег и лед.

55

Говорят, холод полезен организму.

Окунись в ледяную воду. В малых дозах она обостряет мыслительный процесс, останавливает — или обращает вспять — деменцию. Стимулирует работу иммунной системы. Это безболезненно.

Однако для Сесили холод оказался скопищем иголок. И от тысяч уколов этих иголок по телу разливалась боль.

Когда же тело онемело, пришло облегчение. Боль ушла, и все вокруг потемнело.

Но темнота ее больше не пугала.

Ничто не могло напугать сильнее, чем белая стена, рухнувшая на нее.

В темноте всегда есть надежда на фонарь, который может прогнать тени.

А вот белизна все поглощает. Все чувства. И дробит кости.

Белизна смела ее с «Места повешения» и унесла в забвение.

56

Самагаун, через два дня после восхождения на вершину