Открыв дверь, я приветствовала её возгласом: «Эр-р-р-ро-о-о-о-о-у-у-у-у-у-а-а-а-а-у-у-у», – а затем села на пол поодаль от пангеи. Она наверняка боялась, а мне хотелось дать ей почувствовать, что я друг и не представляю никакой угрозы.
Меня восхищал тёмно-зелёный мох, покрывающий серую шкуру животного: он был усыпан мелкими жёлтыми цветочками, словно веснушками. Дерево, гордо возвышающееся на спине, тянуло вверх ладошки красных листьев, а ствол покачивался от дыхания пангеи. По плечам удивительного создания струились луговые травы с вкраплениями нежных голубых, красных и белых цветов.
Я сидела неподвижно, позволяя пангее рассматривать меня, и просто ждала. Тишина становилась уютной, и мы начали дышать в такт. Дикие животные не любят запаха людей. Для них это сигнал тревоги, потому что мы их враги. Так учил меня папа.
Если я хотела сделать пангею другом, следовало дать ей понять: меня не стоит бояться из-за того, что я человек. Люди могут быть добрыми. Не все они только и думают, как бы отрезать от неё кусочек, уподобившись леди Кавендиш.
В полумраке послышался шелест виноградных лоз. Пангея шевельнула огромными ушами: мелкие растения и дерево зашелестели и всколыхнулись от дуновения ветерка. Она мигнула, словно ждала от меня каких-то действий.
Некоторое время мы продолжали сидеть: она испытующе глядела на меня, а я прижималась спиной к холодной кирпичной стене.
– Тебе и правда не нужно бояться меня. Я не причиню тебе вреда.
Пангея вытянула в мою сторону хобот, как уже делала раньше.
Я затаила дыхание.
Она обнюхала мою одежду. Волосы. И руки. Я старалась не шевелиться, чтобы ненароком её не спугнуть. Меня обдало запахом лесной земли, мха и прелых листьев.
Тёплое дыхание коснулось моего лица. Затем хобот пангеи вновь обвился вокруг её тела, словно зверёк, прячущийся в убежище.
Пангея взъерошила папоротники и травянистую шерсть и свернулась клубком.
Мои веки начали тяжелеть, я зевнула. На полу была разбросана солома, я сгребла её в кучу и улеглась сверху. Я не хотела оставлять пангею одну в темноте. Возможно, я и сама не хотела оставаться в одиночестве и нуждалась в компании, чтобы прийти в себя после дня, проведённого в обществе странных обитателей Дайспер Холла.
– Я немножко побуду здесь, ладно? – пробормотала я и опять зевнула. – Просто так…
Пангея засопела и, похоже, расслабилась. Её глаза мигнули в свете фонарика и закрылись. Вскоре комната наполнилась негромким храпом.
Нужно дать ей имя. Рассматривая растительность на спине существа, я в который раз поразилась нежным папоротникам: они то сворачивались, то разворачивались в зависимости от настроения пангеи. Вставали дыбом, когда она пугалась, и трепетали, раскидываясь веером прямо как петушиный хвост, когда что-то привлекало её внимание. Папа однажды сказал, что папоротники – самые древние растения на Земле. Их отпечатки даже попадаются на камнях, которым миллионы лет, и выглядят эти следы чёткими, будто их оставили только вчера.
– Назову тебя Папоротник, – сонно шепнула я. – Ты такая же необыкновенная, волшебная и прекрасная.
Проснувшись в темноте, я не сразу поняла, где нахожусь. Окна, в котором я обычно видела облака, нигде не было.
И кто-то дышал рядом со мной.
Я села, нащупала фонарик и щёлкнула выключателем.
Оказывается, пангея подползла ближе, бока животного мерно вздымались при каждом вздохе.
Я протянула руку и осторожно погладила мох.
Интересно, который час? Здесь, под землёй, это невозможно понять.
Я поспешно встала и потянулась, расправляя плечи.
Пангея встрепенулась. Сонно мигая, она развернула хобот и тоже поднялась.
– Я не хочу уходить, – сказала я, похлопывая её по голове. – Но я вернусь сегодня… только попозже, обещаю.
С этими словами я вышла из комнаты. Напоследок я оглянулась: глаза пангеи были прикованы ко мне. Я выключила фонарик, и её поглотила тьма.
Глава 22
Сломанный замок
Дверь в оранжерею была открыта. Только сейчас я поняла, что прошлой ночью, взволнованная кормлением лунных птиц, забыла её запереть. Оставалось лишь проклинать себя за беспечность.
Грифф уже находился внутри. Парнишка сидел на тропинке: он не шевелился и не смотрел в мою сторону.
И вдруг, к моему удивлению, он засвистел, как я его учила. Раздалось несколько хрипловатых нот: Грифф пытался привлечь внимание Эхо.
Попугай слетел с верхушки дерева и, взмахнув крыльями, приземлился прямо перед Гриффом. Я увидела напряжённые плечи мальчика и услышала, как его голос дрогнул от страха.
Не двигаясь и не говоря ни слова, я наблюдала за происходящим. Интересно, что будет делать макао?
Грифф держал на вытянутой руке яблоко, и Эхо заковылял к нему, выхватил лакомство и тут же отскочил подальше. Потом вспорхнул на крону своего любимого дерева и, придерживая плод коготками, принялся клевать мякоть.
– Великолепно! – воскликнула я, подходя ближе.
Грифф обернулся и покосился на меня.
– Я нашёл сегодня несколько упавших яблок в саду. Подумал, вдруг ему понравится.
– Теперь ты меньше боишься попугая? – осторожно спросила я.
Грифф пожал плечами.
– Немножко меньше, – неуверенно признал он. – Но, кажется, кормить морского тигра я пока не готов!
Парнишка вскочил на ноги.
– Грифф! Я ведь не заставляю тебя делать то, что тебя пугает. Животные чувствуют, когда ты их боишься, и сами начинают бояться.
Грифф вытащил из кармана ещё одно яблоко и протянул мне.
– Я и для тебя приберёг.
Яблоко оказалось сладким и сочным: то что надо для завтрака. Лунных птиц и панголина уже мы накормили ночью, макао тоже был сыт, поэтому оставалось дать корм только морскому тигру и стеклянному дракону.
Мы пошли по дорожке, ведущей к вольеру хищника. В потоках тёплого воздуха, поднимающегося к потолку оранжереи, кружились бабочки, ноздри щекотал тяжёлый запах жасмина. А я вновь подумала о пангее, томящейся в одиночестве в тёмной комнате, и всё сияющее великолепие нового утра сразу померкло. Мы должны вытащить её из застенков на солнце и свежий воздух.
Внезапно меня кольнуло беспокойство. За плечом Гриффа, в зарослях тростника, сверкнула пара ярко-зелёных глаз. Глазища мигнули и мгновенно исчезли.
Я потянула Гриффа за руку и шепнула:
– В траве кто-то есть!
Мальчик побледнел и заморгал.
– Кто? – прошипел он.
Это были хорошо знакомые мне изумрудные глаза.
– Шторм.
На миг меня захлестнула дурнота от осознания случившегося.
– Пойдём, Грифф!
Мы поспешили к вольеру морского тигра, и через несколько шагов мои опасения подтвердились.
Дверь была распахнута настежь.
Я ничего не понимала. Вычистив клетку, я совершенно точно заперла её. Или нет? В голову начали закрадываться сомнения.
Я проверила замок. Он валялся на полу, и дужка у него отломилась. Может, он просто старый? Но никаких признаков ржавчины я не обнаружила. Пораскинув мозгами, я вспомнила, что действительно заперла всё как следует. Но теперь это уже не имело значения. Прямо сейчас надо было придумать, как загнать морского тигра обратно в вольер.
– Что делать? – спросил Грифф, судорожно стиснув мою руку и дрожа всем телом. – Он нас сожрёт!
– Не будет он нас есть, – возразила я, стараясь придать голосу уверенность. – А теперь нужно придумать план.
Выход из оранжереи находился в самом дальнем конце отсюда, и путь туда преграждал крупный хищный зверь.
Но это ведь всего-навсего крупный кот, правда? А коты любят гоняться за кем-нибудь, это часть их натуры. Крэббит обожал охотиться за воронами в нашем саду.
– Во-первых, мы не должны бежать, – продолжала я и мягко высвободила руку из хватки Гриффа. – Делай то, что я скажу, хорошо?
Парнишка кивнул.
– Хорошо. Главное, чтобы он нас не съел.
– Обещаю, – ответила я.
Потом я окинула взглядом оранжерею и добавила:
– Кладовая на замке. Если мы проберёмся туда, то будем в безопасности.
Грифф снова кивнул. Принуждая себя идти спокойно, я двинулась по тропинке. Я чутко прислушивалась к каждому шороху и посматривала на деревья и кустарники. Потихонечку. Шаг за шагом. Только не спешить. Ладони стали влажными, в спёртом воздухе оранжереи было трудно дышать.
Грифф едва не скулил от страха.
– Ты в порядке? – спросила я. – Мы скоро доберёмся до сарая.
Глаза мальчика тревожно метались по сторонам. «Пожалуйста, не беги!» – молча умоляла я Гриффа.
Прошла почти вечность, когда мы наконец оказались у сарайчика. Трясущимися руками я отперла замок, а Грифф следил за обстановкой в оранжерее.
Навалившись плечом, я отворила дверь и быстренько втащила Гриффа внутрь.
Когда он успокоился и начал нормально дышать, я посмотрела на него в упор и произнесла:
– Теперь слушай. Я оставлю тебя здесь и закрою дверь. Ладно, Грифф? Без паники, просто сиди и жди, когда я скажу, что опасности больше нет.
– Но что ты собираешься делать? – вскричал он. – Ты же не можешь вернуться туда!
– Мне придётся это сделать! Что, если кто-то войдёт в оранжерею? Или что-то случится с морским тигром? Нужно загнать его в вольер.
С этими словами я закрыла за собой дверь сарая.
Вдобавок на всякий случай взяла лопату, прислонённую к стене, и просунула её в дверную ручку. Я знала, что Грифф попытается помочь мне, даже невзирая на страх перед морским тигром. Но нельзя допустить, чтобы парнишка пострадал из-за меня.
Нужно что-то придумать, причём немедленно.
Я осторожно двинулась по тропинке, туда, где видела морского тигра. Ноги тряслись, а каждый звук был как будто в несколько раз громче. Слева хрустнула ветка, и я замерла. Горло сжалось от страха. Нет, бежать к сараю сейчас нельзя! Я огляделась по сторонам, но вокруг лишь шелестели деревья, тесно стоящие рядом и тянущие длинные стволы к стеклянному потолку. Что говорила леди Кавендиш? Что морской тигр – коварный и жестокий зверь. Я судорожно глотнула воздух, преодолевая панику. Насколько я помнила, хищник ни разу не выказал намерений напасть на меня или на Гриффа. Мне даже показалось, что между нами возникла некая связь. Но ведь он – дикий зверь. Надо быть очень внимательной.
Стараясь унять сбившееся дыхание, я остановилась возле зарослей тростника, где видела тигра в последний раз.
На меня уставилась полосатая морда. Вот и он, морской тигр.
Хищник выглядывал из стеблей тростника, а расстояние между нами было всего в один прыжок.
Шторм.
Я засунула руки поглубже в карманы, чтобы унять дрожь, хотя каждая клеточка моего тела вопила: «Беги!»
Однако я чирикнула, вспоминая голос морского тигра.
– Чи-р-р-рип-п-п…
Шторм удивлённо мигнул. Я инстинктивно мигнула в ответ, и он зевнул, обнажив дьявольски острые резцы.
Облизнув пересохшие губы, я свистнула ещё раз.
– Чи-р-р-рип-п-п…
Шторм выбрался из зарослей тростника и двинулся прямо ко мне. Я резко выдохнула.
Он неспешно подошёл ближе и вдруг, к моему величайшему изумлению, замурлыкал. От этих звуков всколыхнулся воздух. Я замерла. Он приблизился ещё немного и слегка боднул меня огромной головой в плечо, а я чуть не потеряла равновесие.
Что-то в мире изменилось: грозное существо мурлыкало и мягко толкало меня словно игривый котёнок. Ноги резко ослабели и подкосились. Теперь, когда нас не разделяли прутья решётки, я заметила золотые искорки в глазах тигра и перекатывающиеся мускулы под полосатой шерстью.
Когти огромных перепончатых лап громко стучали по гравиево-галечной дорожке. Я не чувствовала страха, который должна была испытывать, зная, что это существо способно одним махом снести мою голову с плеч. Скорее я была ошеломлена.
Но следовало вернуть тигра в вольер.
Пойдёт ли он за мной? Я вынула руки из карманов и зашагала к вольеру. Шторм помедлил и двинулся за мной, шлёпая приплюснутым хвостом по дорожке.
Когда мы достигли вольера, я шагнула в сторону, пропуская Шторма внутрь. Но морской тигр сел на задние лапы, обернул вокруг них хвост и мрачно уставился на меня.
– Не хочешь домой? – шепнула я и заглянула в клетку.
Она была слишком мала. Пруд опять помутнел – на поверхности появилась грязь. Неудивительно, что тигр не собирался сюда возвращаться.
– Боюсь, всё-таки придётся. Не могу я оставить тебя разгуливать по оранжерее. Вдруг тебя увидят?
Мистер Джонсон точно рассвирепеет, если обнаружит хищника на свободе. На всякий случай я глянула через плечо, не подкрался ли он уже откуда-нибудь. К счастью, мы со Штормом были одни. Пока.
Морской тигр дёрнул хвостом и мигнул, глядя мимо меня на клетку. А я вдруг вспомнила, что заранее принесла ему на завтрак рыбу. Я вынула рыбину из тачки и помахала ею в воздухе.
Потом я бросила её в вольер, и она шлёпнулась на твёрдый грязный пол.
Морской тигр потянул носом воздух, прошествовал мимо меня к вольеру, шлёпая перепончатыми лапами, скользнул в открытую дверь и вцепился в рыбу с такой жадностью, что я невольно поёжилась. Поскольку замок был сломан, мне пришлось намотать цепь на дверную ручку и продеть её сквозь решётку, а затем для верности воткнуть туда ещё и лопату, которая лежала неподалёку.
Нужно удвоить бдительность. Если что-то случится с кем-нибудь из животных или людей, я никогда не смогу себе этого простить.
Почувствовав, что вольер заперт, Шторм оторвался от завтрака и посмотрел на меня как на предательницу. Мне сразу стало не по себе. Я воспользовалась доверием морского тигра и заманила его в ловушку. Не думала я, принимаясь за эту работу, что буду вынуждена пойти на такое.
А потом я встрепенулась. Грифф всё ещё сидел в сарае.
Как только я открыла дверь, Грифф, весь красный от возмущения, вырвался наружу.
– Так нечестно, Кора! – завопил он. – Ты не должна была запирать меня!
– Я сделала это для твоего же блага! – запротестовала я. – Тебе опасно было выходить, пока морской тигр разгуливал на свободе. Я вернула его в вольер, а ты не пострадал.
– Я тебе не зверушка, чтобы за мной присматривать! – заорал Грифф. – Ты не имела права меня запирать. Я твой друг. И мы должны заботиться друг о друге.
– Извини, – проронила я, понурив голову, мне стало стыдно.
Но Гриффа точно ветром сдуло. Остаток дня парнишка избегал меня и ни разу не появился поблизости от оранжереи.
Не было Гриффа и на кухне, когда я пришла туда, чтобы сделать сэндвич на обед. Беата тоже куда-то пропала, возможно, она боролась с беспорядком в особняке. Внезапно я почувствовала себя очень одинокой.
До переселения в Дайспер Холл мне хватало общества зверей и птиц. Больше мне никто и не был нужен. Но теперь я остро чувствовала, что мне необходимо помириться с Гриффом. Мысль о том, что он злится на меня, оказалась невыносима. И к ней присоединилась другая мысль, ещё более нестерпимая: а вдруг он уже никогда не захочет общаться со мной?
Днём облака над Дайспер Холлом выглядели особенно мрачными. Я нашла новый замок для вольера морского тигра и проверила на прочность. Как всё-таки странно, что старый замок почему-то сломался. От этого на душе скребли кошки. Теперь надо всегда хорошенько проверять, закрыт ли вольер как следует.
Выполнив каждодневные обязанности, я поднялась на чердак, стараясь не попасться на глаза ни Беате, ни мистеру Джонсону, ни леди Кавендиш. Единственный, кого я хотела видеть, – это Грифф, но парнишка пока меня избегал.
В окошко чердака стучал ветер, и холодный сквозняк тянулся по полу, задевая босые ноги. Несмотря на лето, Дайспер Холл по-зимнему хмурился, а его башни упорно прятались в глухую пелену облаков.
Я дождалась, когда дом затихнет. А потом спустилась по тайному переходу.
На этот раз я захватила с собой одеяла. Очутившись в комнатке, сразу зажгла лампу, которая озарила жилище пангеи тёплым светом. Но размеры помещения напомнили мне о тесном вольере морского тигра и о том, как я обманом заманила зверя в клетку вскоре после того, как он успел вкусить свободы.
При виде пангеи меня с новой силой охватили угрызения совести.
Она свернулась клубочком в углу и даже не взглянула на меня, когда я вошла. При свете лампы я заметила, что её листья начали вянуть и желтеть. Папоротники покрылись ржавыми пятнами, а лепестки цветов стали осыпаться на пол.
– О, Папоротник, – прошептала я. – Что с тобой?
На самом деле я знала, что с ней.
Ведь в книге
«СУЩЕСТВА ИЗ ЧЕТЫРЁХ СФЕР» было написано:
«В темноте пангея не получает должного развития, но, если поместить её в правильные условия, на свежем воздухе и при солнечном свете она превращается в остров, на котором формируется особая экосистема с любопытной флорой и фауной».
Для того чтобы цвести, пангее требовался солнечный свет.
Я не могла сдержать слёз. Устроив гнёздышко из одеял, я свернулась калачиком рядом с ней и прижалась мокрой щекой к мохнатому боку. После всего, что случилось сегодня, – бегства Шторма, его возвращения в тесный вольер, а теперь ещё и внезапной болезни пангеи – я уже начала сомневаться, что гожусь в смотрители бестиария.
Я-то думала, что эта работа обернётся настоящим приключением: совсем не то, что всю жизнь быть запертой на ферме. Но разве здесь лучше?
Питомцы Дайспер Холла тоже заперты. И самое ужасное, что именно я должна держать их под замком.
Глава 23
Прошлое
На следующее утро леди Кавендиш не было в кабинете, когда я постучалась в дверь её комнаты.
– Вы знаете, где леди Кавендиш? – спросила я у Беаты, которая зашивала рубашку Гриффа на кухне.
Женщина нахмурилась.
– Я заметила, как хозяйка рано утром шла в сторону сада. Но не видела, чтобы она возвращалась. Может, она всё ещё там?
Я молча кивнула в знак благодарности и хотела было идти, как вдруг Беата положила руку мне на плечо.
– Ты в порядке, Кора? – мягко спросила она. – Грифф сегодня слишком тихий. Вы поссорились?
Я ничего не ответила.
Беата поправила выбившуюся прядь.
– У моего сына никогда раньше не было возможности проводить время со сверстниками. Мы всё время путешествовали, а его папа… – Беата осеклась и лишь через несколько секунд продолжала: – Я знаю, что Грифф очень рад твоему обществу.
Чуть заметная улыбка тронула её губы.
Я вспыхнула. Если б только я могла отменить произошедшее вчера! Я бы ни за что не стала запирать Гриффа в сарае.
– Всё хорошо, – заверила я Беату.
Теперь всё и правда будет хорошо. Уж я постараюсь.
Но сначала нужно поговорить с леди Кавендиш. Я должна убедить её помочь пангее, вытащив беднягу из заточения на солнечный свет. Хозяйка Дайспер Холла наверняка согласится, но на счету каждая минута.
Леди Кавендиш действительно находилась в саду. Она стояла со склонённой головой, и её взгляд был к чему-то прикован. Сначала я не поняла, к чему именно, но потом увидела мраморную статую ангела.
А ниже была надгробная плита.
– Леди Кавендиш? – окликнула я её, подходя ближе. – Можно вас побеспокоить?
Она резко обернулась.
– Кора, ты испугала меня. Ты что-то хотела?
Я глянула на плиту с выбитыми словами: «АННА И ВИЛЬЯМ КАВЕНДИШ. НАВЕКИ ВМЕСТЕ».
– Пангея, – забормотала я. – Ей плохо. С неё начали осыпаться листья, и она выглядит больной.
– Знаешь, что случилось с моими родителями? – перебила леди Кавендиш.
– Нет. Но…
Однако она вновь прервала меня:
– Я винила во всём морского тигра, хотя тогда именно я открыла клетку. Я была старше тебя, Кора, но не умела обращаться с животными так, как ты. Когда отец и мать привозили их в Дайспер Холл, я смотрела на них как на забаву. В тот день я отперла вольер, чтобы поиграть с тигром… как с котёнком. Родителям удалось загнать хищника обратно, но он успел полоснуть их ядовитыми когтями. Вскоре они умерли.
Леди Кавендиш покачала головой, вздохнула и добавила:
– Впоследствии я часто думала о том, что надо избавиться от животного.
А ведь он и со мной мурлыкал и игриво себя вёл! Но сейчас Шторм постарел, а его морда поседела. Но тогда он был моложе, и в нём бурлила сила дикого зверя.
– Я оставила морского тигра, поскольку знала: мои родители хотели бы этого. Они рисковали всем, чтобы привезти сюда загадочных существ, и избавиться от кого-то значило бы свести на нет их труды. Отец и мать всегда надеялись, что со временем Дайспер Холл станет чем-то вроде лаборатории для изучения необычных животных. Но мне невыносима мысль, что подобное может повториться, и я заперла ворота Дайспер Холла от всех посетителей. Для их же блага.
Леди Кавендиш повернулась и пристально посмотрела мне в глаза.
– Ты, должно быть, удивляешься, почему я рассказываю тебе всё это, Кора. Я хочу, чтобы ты помнила: здесь живут дикие животные. Не домашний скот или куры. Они опасны.
– Но, леди Кавендиш, Папоротник больна. У неё опадают листья с дерева, которое растёт на спине, и цветы вянут. Я не знаю, что делать.
Слова рвались наружу, и я чувствовала, как слёзы подступают к глазам.
– Папоротник? – переспросила хозяйка Дайспер Холла, удивлённо вскинув бровь. – Ты дала пангее имя?
Я кивнула. Разумеется, дала. А как же иначе.
– Я никогда не называла их никакими кличками. Мне казалось, это будет слишком субъективно, а они – объекты для исследований, ради которых отдали жизнь мои родители.
Леди Кавендиш отщипнула кусочек мха от надгробной плиты и бросила его на землю.
– Тебе нельзя выпускать пангею… или Папоротник, если тебе угодно, из подземелья. Ей придётся привыкнуть к недостатку света. От темноты ещё никто не умирал.
Хозяйка поместья развернулась и направилась к дому. А я осталась в саду.
От досады у меня хлынули слёзы. Я засунула руки поглубже в карманы и так стиснула кулаки, что ногти впились в ладони.
А потом я перестала плакать и принялась думать. Убедить леди Кавендиш оказалось невозможно. Надо взять дело в свои руки. Постепенно в голове начал вырисовываться план.
Для начала нужно найти Гриффа.
Я обнаружила парнишку в оранжерее. Он сидел, скрестив ноги, и кормил тестудин листьями латука.
Я села рядом с ним. Одна из тестудин подползла бочком и взглянула на меня, вытянув кожистую шею.
Я легонько почесала ей голову, и тестудина блаженно зажмурилась.
– Прости, что заперла тебя в сарае, – сказала я Гриффу. – Хотела уберечь любой ценой, но теперь понимаю, что должна была доверять тебе.
Он буркнул, не глядя на меня:
– Да, ты должна была доверять мне. Знаешь, каково это – быть запертым в сарае, будто ты животное? Ужас! А папа держал меня в клетке-повозке.
Об этом я даже не подумала. Теперь мне хотелось сквозь землю провалиться от осознания собственной вины.
– Я очень сожалею, Грифф, – пробормотала я. – Нельзя было так делать. И я пойму, если ты больше не захочешь быть моим другом.
Грифф расплылся в улыбке, наморщив веснушчатый нос.
– Не говори глупостей, – ответил он. – Кора, я хочу быть твоим другом!
– Правда? – спросила я, вытирая лицо рукавом.
Мальчик изумлённо уставился на меня.
– Ну конечно. Ты же извинилась? Ну и ладно.
Я растаяла. Мы по-прежнему друзья. Значит…
– Грифф, – начала я, – мне нужна твоя помощь.
– Помощь в чём? – уточнил он, и глаза Гриффа вспыхнули от любопытства.
– Не могу объяснить, я должна просто показать… Можешь сегодня вечером тайком пробраться на чердак? Хочу тебя кое с кем познакомить.
Остаток дня пролетел быстро. Мы сделали для животных всё, что нужно, а потом уселись возле вольера морского тигра и принялись свистеть и чирикать, как бы разговаривая с ним. Кажется, ему льстило наше внимание, он тёрся мордой о прутья решётки и громко мурлыкал. Гриффу даже удалось покормить Шторма рыбой, просунув её сквозь решётку, что удивило и меня, и самого парнишку.
– Прямо как большущий кот, – улыбнулся Грифф. – Не очень-то похоже, что он хочет съесть меня.
– Однако надо быть осторожным, – предупредила я, вспомнив слова леди Кавендиш. – Ведь морской тигр – дикий зверь.
– Да знаю я, – шутливо отмахнулся Грифф. – Но скажи, у меня стало лучше получаться ухаживать за животными?
– Ещё как! – засмеялась я.
Было здорово снова чувствовать себя друзьями. Я радовалась, что Грифф со мной заодно. И понимала, что он поможет спасти пангею.
Глава 24
Новые друзья
Прошла целая вечность, пока Дайспер Холл не угомонился. Наконец стало совсем тихо, и я услышала шаги на скрипучей лестнице.
– Кора? – прошептал Грифф через дверь. – Ты здесь?
Я впустила его на чердак.
– Сюда!
Я указала на потайную дверцу, открытую заранее, и первая полезла в проём.
Я даже включила фонарик, чтобы осветить дорогу, но Грифф заупрямился.
– Что там? – спросил мальчик, расширяя глаза от страха. – У меня будут неприятности?
– Ничего не будет, если ты никому не скажешь! – ответила я и поманила его за собой. – Быстрее!
Мы спустилась на один пролёт лестницы, при свете фонарика стены обступили нас ещё теснее. Минуя кабинет леди Кавендиш, мы заметили, что в комнате хозяйки горит лампа. Я молча прижала палец к губам, и Грифф кивнул.
Лестница вела всё ниже и ниже. Мы добрались до подземного перехода и остановились.
– Леди Кавендиш держит её взаперти, – произнесла я, осветив лучом фонарика длинный коридор.
Из комнаты пангеи не доносилось ни звука, и мне стало не по себе.
– Кого? – уточнил Грифф дрогнувшим голосом. – Кого, Кора?
Не ответив, я поспешила к жилищу пангеи, а Грифф засеменил за мной.
– Пообещай, что не испугаешься, ладно? – потребовала я и отворила дверь.
А потом я позвала Папоротник:
– Эр-р-ро-о-о-о-о-о-у-у-у-а-а-а-а-а-а-у-у-у…
Пангея заторопилась ко мне, высоко поднимая лапы, прямо как наш старый конь Мерлин. Когда она остановилась, папоротники на спине разгладились. Хобот изогнулся знаком вопроса.
– Подними ладонь, Грифф, чтобы она могла как следует её обнюхать.
Грифф задрожал, однако медленно поднял руку. Папоротник опустила хобот и уткнулась им в ладонь мальчика.
Грифф ахнул. Разинув рот, он глядел на Папоротник.
– У неё на спине растения. Это что, дерево?
– Да, она живой остров! По крайней мере, станет им, если дать ей вырасти. Я назвала её Папоротник.
– Остров? – переспросил Грифф, на миг забыв, как дышать. – Почему леди Кавендиш держит её под замком?
– Папоротник только недавно вылупилась. Это очень редкое животное, а леди Кавендиш боится, что пангею могут украсть. При солнечном свете Папоротник будет расти и расти, пока не станет огромной.
Грифф кивнул. Он смотрел на меня большими серьёзными глазами.
– Но здесь, в темноте, она совсем не растёт. Растения на ней умирают, – добавила я и показала на чахлые плети винограда и осыпавшиеся цветы, которые лежали на полу среди соломы. – Нам надо забрать её отсюда и поселить в оранжерее, где будет свежий воздух и солнечный свет. Хотя бы на время, пока она не поправится.
Грифф принялся озабоченно грызть ноготь.
– Леди Кавендиш всё узнает.
– Я не могу оставить её здесь, Грифф. Поможешь мне?
– Нет, не могу, – ответил парнишка. – А вдруг хозяйка выгонит нас с мамой? Нам ведь больше некуда идти. Ты-то хотя бы сможешь вернуться на ферму.
Я прижалась лицом к спине Папоротник. От неё теперь пахло осенью, сладковатым запахом опавшей листвы. Сколько она вообще протянет в тесной комнатушке? Глаза пангеи потускнели, а на дереве покачивался последний, ещё не опавший листок.
– Я забираю её отсюда, – твёрдо сказала я. – Будешь ты мне помогать или нет – я сделаю это в любом случае. Не хочу, чтобы у тебя возникли проблемы, но я должна так поступить. Сегодня же.
Глава 25
Побег
Некоторое время мы с Гриффом молча смотрели друг на друга поверх склонённой головы пангеи.
– Я не должна была заставлять тебя помогать мне, – признала я в конце концов. Было нечестно просить Гриффа о поддержке, зная, чего это ему будет стоить. – Просто я очень растеряна из-за зверей, которые живут в Дайспер Холле. Это же неправильно – держать их взаперти в клетках. Морскому тигру нужен целый океан вместо пруда. Лунные птицы теснятся в стеклянной коробке. А Папоротник…
Я погладила хобот пангеи и продолжила:
– Она заперта в тёмной комнате, совсем одна. И я, как смотритель, должна делать то, что полезно для Папоротник, для Шторма и всех остальных существ.
Даже если ради спасения зверей буду вынуждена нарушить правила.
– Ладно, – вздохнул Грифф. – Я помогу.
– Уверен? – переспросила я. – Мне и правда не хотелось бы, чтоб у тебя возникли проблемы.
Парнишка вскинул подбородок и ответил:
– Всё будет в порядке.
Я просияла и воскликнула:
– Пойдём, Папоротник!
Открыв дверь, я шагнула в сумрачный коридор.
Но Папоротник не двинулась с места. Её глаза расширились от страха.
– Давай, Папоротничек, ты сможешь! У нас мало времени!
Я напряглась, прислушиваясь к звукам, которые раздавались в доме.
Но Папоротник не шевелилась.
В отчаянии я принялась звать пангею на её собственном языке:
– Эр-р-ро-о-о-о-о-о-у-у-у-а-а-а-а-а-а-у-у-у…
Она шагнула вперёд и опять остановилась.
– Конечно, это страшно, но ты можешь, Папоротник! – зашептала я, и она сделала ещё один шаг вперёд. – Просто следуй за мной.
Она вдруг пошла, тревожно взмахивая ушами.
Мы медленно двинулись по коридору, Папоротник – чуть позади нас.
И вот мы добрались до люка, выходящего в сад: над росистой травой вились струйки тумана. В небе занималась заря.
– Давай, Папоротник. Ещё несколько шажков, – упрашивала я, придерживая для пангеи открытый люк.