— Судя по тому, что я слышала, она скушает тебя на завтрак и не подавится.
— Просто найди мне улики, и я избавлюсь от знахарки, прежде чем та решит мной закусить. Если я не смогу доказать, что она проворачивает сомнительные делишки, тебе денег больше не видать, а те двести фунтов, что ты уже получила, войдут в новый счет по арендной плате.
Воткнув окурок сигары в пепельницу, Боб поднялся и, дождавшись официантку, ткнул пальцем в сторону Дженни.
— Она оплатит.
Дверь хлопнула. Боб вышел на улицу.
35
Ногтевая студия «Коготок» находилась напротив «Неспешной трапезы» в муниципальной квартире прямо над «Антиквариатом Гристорпа». Маленькое помещение пропахло ацетоном и мебельной полиролью. Ребекка дернулась, когда выскочившая из-под стола кошка вцепилась когтями в кресло у маленького телевизора. На экране маячила ведущая ток-шоу в серебристом парике. В студии шел разговор, однако звук хозяйка салона приглушила.
— На Табс внимания не обращайте. На людей не бросается, промышляет по мебели и занавескам. Нет смысла обновлять обстановку, пока тут живет эта кошечка.
Ребекка бросила взгляд на макушку согнувшейся над ее рукой маникюрши. Та, отполировав ноготь наждачной пилкой, нанесла на руку масло и принялась массировать пальцы. Волосы девушки отросли, и под краской на сантиметр проступали корни натурального тускло-белесого цвета.
— Вам пора посетить парикмахерскую.
Девушка оторвалась от работы и уставилась на Ребекку, взмахнув густо накрашенными ресницами.
— Что? Ах да. — Она похлопала себя по голове, не переставая перекатывать по рту жвачку. — Все никак не соберусь, столько дел…
— Не запускайте себя, иначе клиенты пойдут в другое место.
Маникюрша хмыкнула и тут же умолкла, глянув на мрачное лицо Ребекки. Снова занялась рукой клиентки и ускорила темп, обрабатывая кожу вокруг ногтя.
Ребекка посмотрела в окно, занавешенное полупрозрачной шторкой. На самом деле, другой ногтевой студии не было на несколько миль вокруг. Из окошка открывался хороший вид на город. Она заметила выходящего из «Неспешной трапезы» Боба — тот закурил толстую сигару и сел в видавший виды «Ягуар». Боб был единственным реальным претендентом на освоение здания старой лечебницы, и Ребекка получала удовольствие от мысли, что взяла верх над дельцом. Мужчины его типа всегда уверены, что получат желаемое. Она доказала обратное, и победа в конкурсе стала для нее настоящей вишенкой на торте.
Ребекка всмотрелась в окно «Неспешной трапезы». За ближним столиком сидела женщина. Лица не видно, лишь руки, обхватившие чашку.
— Ну вот, пожалуйста… Как новый.
Доктор изучила сияющий свежим лаком ноготок, ничем не отличающийся от девяти остальных, и улыбнулась:
— Отлично, спасибо.
Маникюрша втирала последнюю порцию масла в кутикулу, а Ребекка смотрела, как женщина выходит из кафе. Черные волосы незнакомки трепал ветер. Доктор бросила неодобрительный взгляд на ее пушистый желтый джемпер, спускавшийся почти до края мини-юбки, и плотные лосины, заправленные в тяжелые ботинки.
Узнать Дженни Паттон никакого труда не составляло: та по всем признакам походила на бывшую пациентку «Соснового края». Времени с закрытия лечебницы прошло немало, однако Дженни почти не изменилась по сравнению с приложенной к карточке фотографией. То же самое угрюмое лицо. Одежонка, претендующая на богемность, явно прикупленная в благотворительном магазине, заставила Ребекку содрогнуться. Многих обитателей Гристорпа она знала заочно — по информации в историях болезни, дающей доступ к сокровенным тайнам их прошлого. Один из чиновников как-то задал вопрос по поводу утерянных карточек пациентов, однако доктор Кавендиш сообщила, что ничего об их судьбе ей не ведомо. В здании остались медицинские карты за много лет существования лечебницы; они уже стали частью истории «Соснового края» наравне со старинной кирпичной кладкой и гаргульями.
Она изредка видела Дженни, когда та выходила в город, однако сама старалась на глаза ей не попадаться. Другое дело, что в компании с Бобом Диккинсоном Дженни ей ни разу не встречалась. Их вероятный разговор в кафе встревожил Ребекку; это был своего рода сигнал тревоги, хотя она и не могла понять, что именно он предвещает. Порой ей приходило в голову, что бывшие пациенты лечебницы до сих пор чувствуют связь со старым зданием, а следовательно, и с ней — доктором Кавендиш. Дженни перешла через дорогу и успела сесть в автобус, уже отъезжавший от остановки.
* * *
Доктор ждала у входа, скрестив руки на груди. Пусть попробуют ее убедить, что договор на охрану расторгать не стоит. Коттерил стоял рядом. Ребекка уже внесла его в свой черный список: опоздал на час! Босс охранной фирмы был огромным мужчиной и, несмотря на сырость и надвигающийся дождь, ничего поверх облегающей футболки с логотипом своей компании не накинул.
— Знаете, мистер Коттерил, у меня в такую погоду начинается астма, так что давайте немедленно перейдем к делу. Меня ждут клиенты; кроме того, вполне возможно, придется уже сегодня искать новую охранную компанию.
— Уверяю вас, не придется, — уверенно улыбнулся гигант и махнул рукой, приказав водителю минивэна подъехать ближе.
Интересно… Наверняка сейчас откроются дверцы, и из фургона выскочит еще десяток неумех.
— Он — лучшее, что у нас есть. Вы не будете разочарованы.
Ребекка прищурилась, гадая, кто скрывается в салоне минивэна. Гарри, помощник Коттерила, приоткрыл дверцу. Господи, ее ночной кошмар наяву… Ребекка сделала шаг назад, ухватившись за руку гиганта.
— Познакомьтесь с Дюком, доктор Кавендиш.
Внутри минивэна находилась запертая металлическая клетка. В падавшем в салон автомобиля неверном свете угадывался силуэт черной собаки. Темные глаза пса сверкали в наступающих сумерках. Коттерил кивнул, и водитель, открыв клетку, протянул руку к животному. Гигант повернулся к Ребекке, словно почувствовав ее замешательство.
— Не беспокойтесь, доктор, Дюк кусает только плохих.
Ребекка не сводила взгляд с собаки. Пес сидел совершенно неподвижно, лишь раздувал ноздри, принюхиваясь к сырому воздуху и ожидая приказа Коттерила.
— Как он вам? — торжествующе спросил гигант. — Устраивает такой козырь?
— Он подчиняется приказам? — не осмеливаясь отвернуться от клетки, спросила Ребекка. — На моих клиенток не набросится?
Коттерил достал свисток и издал два резких сигнала. Пес выскочил из машины, и Ребекка задохнулась при виде его взметнувшегося в воздух гибкого сильного тела. Грацией Дюк напоминал породистого скакуна, а его черная с коричневыми подпалинами шерсть лоснилась, словно шкура тюленя. Пес прыгнул к ним, и Ребекка невольно уткнулась лицом в широкую грудь Коттерила. Ощутив прикосновение мокрой футболки, отпрянула. Дюк послушно сел у ноги хозяина, преданно уставившись ему в глаза.
— Не бойтесь, на самом деле парень он душевный. — Коттерил легонько похлопал Ребекку по спине, и она с отвращением отстранилась. — Вот, угостите его.
Гигант запустил руку в карман и вытащил кусочек печенья. Доктор Кавендиш покачала головой.
— Оставляю это право вам.
Коттерил сунул угощение обратно.
— А теперь смотрите, — сказал он с довольной улыбкой. — Гарри, готов?
Ребекка, ощутив безотчетное любопытство, следила за помощником гиганта, который, напялив толстую куртку с обшитым войлоком рукавом, выбрался из кабины минивэна. Кивнув начальнику, бросился бежать к лесу, крутя в воздухе толстой палкой. Коттерил отдал собаке команду, и та, кинувшись вслед за Гарри, в прыжке ухватила его клыками за подшитый рукав. Охранник завертелся на месте, дергая рукой и размахивая палкой. Дюк, издавая низкое рычание, не отпускал добычу, и его тело закрутилось на весу, словно лопасть пропеллера. Доктор обернулась ко входу в клинику. На крыльце, испуганно наблюдая за представлением, стояли Вики и Кэролайн.
— Достаточно, — сказала доктор Кавендиш.
— Аут! — крикнул Коттерил, и Дюк послушно выпустил добычу, подбежал к хозяину и уселся у его ноги. — Могу еще продемонстрировать…
— Хватит, мистер Коттерил. Вы меня убедили. Даю вам еще месяц испытательного срока. Пожалуйста, посадите собаку в фургон, иначе мы перепугаем моих клиенток.
Она оглянулась, однако подруги уже скрылись в холле.
— Вы не пожалеете, доктор, помяните мое слово. — Гигант ударил себя кулаком в грудь.
Доктор Кавендиш бросила взгляд на пса. Тот сидел, беспокойно втягивая воздух влажными ноздрями. Она сделала шаг назад, и Дюк повернул голову, следя за ее движениями. Ребекка остановилась.
— По вечерам я сам буду дежурить с Дюком. Если мне придется отлучиться, за него будет отвечать кто-то из охранников.
Коттерил махнул Гарри. Тот кивнул, поманил Дюка обратно в фургон и, дождавшись, когда пес заскочит в клетку, захлопнул дверцу.
— Поверьте, если кто-то попытается проникнуть в ваши владения, Дюк порвет его в клочья.
* * *
Она сидела, потирая запястье, на котором под тонким шелковым рукавом пульсировали старые шрамы. В голове звучали голоса, мозг пылал.
Тебе некого винить, кроме самой себя… Ты получила то, что заслуживаешь…
Ребекка передернулась, вспомнив о ней. Огромное, колышущее жирными телесами чудовище, которому уже ничем не поможешь. Она глубоко вздохнула, втянув в легкие насыщенный влагой воздух, и, встряхнувшись, взяла себя в руки.
Если собаку будут держать под контролем, с ее присутствием можно примириться. Сейчас главная задача — обеспечить безопасность. Ее пугал Боб Диккинсон, отвлекая от дел клиники и не давая сосредоточиться на работе. Ребекка надеялась, что Коттерил сдержит свои обещания и охрана в сопровождении дикого пса позволит ей спокойно продолжать свою миссию. За всем не уследишь, и Ребекка рассчитывала, что натасканный сторожевой пес позволит решить часть проблем.
В дверь коротко постучали.
— Да?
В кабинет вошел Роберт.
— Я за папкой, которую вы обещали в обмен на…
— Ах да, конечно, — сухо сказала доктор Кавендиш, вытащив из ящика стола папку с наклейкой «ДО». — К концу недели попрошу документы вернуть.
Роберт, замявшись, принял из ее рук папку и отвел взгляд. Быстро откинул обложку, глянул внутрь и вышел. Доктор нетерпеливо ждала, пока он, прижимая папку к груди, не закроет дверь. Такое впечатление, что не бумаги несет, а золотой слиток…
Вернувшись к работе, она открыла файл Жасмин и пролистала приложенные к заявлению фотографии. Какая красавица… Жаль, что не умеет соблюдать правила.
Доктор Кавендиш провела пальцем по снимку, глянув на результаты последнего взвешивания, и открыла медицинский шкаф. Достала маленький пакетик, вынула шприц, сняла с него пластиковый колпачок и прочла этикетку на флаконе. Воткнув иглу через резиновую крышечку, набрала жидкость в шприц и вновь закрыла его колпачком. Усевшись за стол, взяла трубку телефона.
— Тина, попросите Жасмин заглянуть ко мне в кабинет.
Положив трубку, она подошла к окну. Протянув руку к занавеске, проследила, как Коттерил увозит восвояси недобросовестного Фила. Тот оглянулся на ее окна, и доктор Кавендиш задернула штору.
36
Отчет врача:
Дженни Паттон, 30 декабря 1980 года
Наблюдал пациентку по поводу жалобы на боли в животе и общее недомогание. Также отмечалась тошнота. Учитывая, что пациентка настаивает на отсутствии сексуальных контактов (что подтверждает смотрительница, осуществлявшая постоянный контроль), поставлен диагноз: несварение желудка. В связи с отсутствием месячных в течение очередного цикла выполнен тест на беременность.
Результат: тест на беременность положительный.
Пациентка шокирована и в то же время рада результату исследования. Желает стабильных отношений с отцом будущего ребенка — Дэнни Чаром. Необходимо назначить сопутствующую терапию, а также оценить планы заинтересованных сторон по поддержке пациентки. Обратился к смотрительнице Доусон в целях разработки программы, направленной на обеспечение жизни пациентки вне лечебницы (под контролем социальных служб).
Доктор Т. Симпсон
37
— Ай!
Доктор Кавендиш вытащила иглу, и Гейнор зажала ладонью крошечное красное пятнышко, словно там был не след от укола, а жестокий порез. Эми заметила, что доктор слегка ухмыльнулась, наблюдая за театральной реакцией подруги.
Они выстроились в очередь в столовой, ожидая одну из нескольких ежедневных инъекций. Следующей шла Одри. По поводу свойств вводимых растворов доктор Кавендиш особо не распространялась, однако женщины медицинских познаний не имели и их устраивали обещания, что результат даст о себе знать через несколько дней. Препараты позволяют подавить чувство голода и повышают физический тонус — вот и вся информация. Эми обратила внимание, что после инъекций обретает чувство уверенности в себе и становится более разговорчивой. Подобное состояние длилось до отхода ко сну, когда следовало принять очередную пилюлю, после которой она спала как убитая.
Небо заволокло свинцовыми тучами; в щелях высоких окон зоны релаксации посвистывал ветер. Как, наверное, здорово здесь посидеть с разожженным камином или, на худой конец, с горячими батареями! Не тут-то было. Колючий холод не позволял женщинам собираться в этом зале, не говоря уж о том, чтобы действительно здесь расслабиться. По вечерам группа расходилась по спальням. Вчера утром Кэролайн обнаружила у себя в спальне термостат — к сожалению, заключенный в запертый прозрачный пластиковый короб. Попросив ключик, она получила отказ. Доктор Кавендиш объяснила, что дрожь — чрезвычайно эффективный способ избавиться от лишних калорий.
Эми закатала рукав бордового платья, которое кто-то повесил ей на дверь. По руке немедленно побежали мурашки, и кожа приобрела синеватый оттенок. Подобно первому выделенному ей наряду, новое платье тоже, словно по волшебству, появилось на крючке под покровом ночи. Одри, потирая руку, отошла от доктора и уселась за столик. Настала очередь Эми.
— Платье вам идет, — сказала доктор Кавендиш. — Выглядите очень элегантно.
Она развернула ее лицом к группе.
— Дамы, обратите внимание, насколько привлекательнее стала Эми, как только мы заставили ее вылезти из легинсов. Каждую из ваших проблем приходится решать с разных точек зрения — только так вы сможете быстро и без всякого стыда снова выйти в мир.
— Вы серьезно? — пробормотала Эми, коснувшись жесткой материи. — Это ведь совсем не мой стиль.
— А разве он у тебя есть? — фыркнула Гейнор и получила в ответ несколько укоризненных взглядов. — Я просто шучу. — Она закатила глаза и простонала: — Господи…
— Сейчас укусит комарик, — доброжелательно сказала доктор, словно не слыша реплики Гейнор.
Эми, задержав дыхание, вытерпела укол.
— Ну вот, уже привыкаем… Почти не больно, правда? — улыбнулась доктор Кавендиш, неодобрительно нахмурившись в сторону Гейнор.
— Наверное, у меня кожа тоньше, — прохныкала та.
— Кого-то еще мучает голод? — продолжила доктор, снова воткнув шприц в плечо Эми, у которой от резкой боли на глазах выступили слезы.
Наконец процедура завершилась, и доктор сложила использованные шприцы в контейнер для медицинских отходов.
— Итак, леди, Ким прямо с утра приглашает вас на занятия по аэробике. Необходимо пить больше жидкости, чтобы промыть систему пищеварения. Сегодня вам предстоит нелегкая работа. И прошу не забывать…
Она приложила руку к уху, и группа хором проскандировала:
— Дисциплина и диета — дорога к достижениям!
Они гуськом вышли из комнаты, потирая места уколов, и Эми обратилась к подруге:
— Гейнор, с тобой все в порядке?
Та молча вышла за дверь, и Эми встревожилась: конфликтовать она не любила, но, похоже, назревала ссора…
* * *
— Давайте повернемся лицом к зеркалу и посмотрим, каких результатов мы достигли за эту неделю. Смотрите внимательно. Каждая из вас достойна восхищения!
Ким сегодня надела переливающиеся аквамариновые легинсы и коротенький топ для велосипедного спорта, демонстрируя женщинам совершенно плоский живот с поблескивающим в пупке колечком. Ассистентка махнула Ане, проходившей мимо окна с коробкой фруктов, которые только что привезли в ржавом фургончике. Аня окинула взглядом всю группу. Интересно, что она о них думает? Есть ли подобные клиники в ее родной стране?
Задняя стена гимнастического зала представляла собой одно большое зеркало, так что от своего отражения никуда не денешься. Эми уже сбросила половину лишнего веса, однако надо еще работать и работать. Если она проявит твердость, то станет выглядеть не хуже, чем Жасмин. А в здоровом теле — здоровый дух. К сожалению, потерянный чемодан так и не прибыл, и в клинике не нашлось тренировочного костюма ее размера. Оставшаяся же одежда попахивала так, словно год пролежала на дне корзины для грязного белья. Эми даже чудилось, что напарницы по программе обходят ее комнату стороной.
— Итак, леди, думаем только о хорошем! — провозгласила Ким, поправляя наушники и микрофон.
* * *
Эми понятия не имела, из чего состоял вколотый ей раствор, однако препарат уже начал действовать. Тело переполняла энергия, мысли неслись неудержимым вихрем. Переодевшись для занятия, она постучала в дверь Гейнор — хотелось поболтать, положить конец недомолвкам, однако та уже ушла на аэробику. Ну и ладно. Все образуется.
Эми тоже двинула в спортзал. Нахлынуло страстное, необычное желание жить полнокровной жизнью.
* * *
— Отлично! — крикнула Ким, и эхо ее усиленного микрофоном голоса заметалось по залу. — Повторяйте за мной, не останавливаясь! Сделаете паузу — эффекта не будет. На улице холодает, а нам сейчас будет жарко!
Она вставила в плейер компакт-диск, и спортзал наполнился настойчивым ритмом. Кэролайн что-то бурно рассказывала Вики, не давая той вставить ни слова. Подруги уже делали растяжку, готовясь к занятию. Гейнор и Одри встали, расставив ноги на ширину плеч. Как положено. Гейнор поймала на себе взгляд Эми и быстро отвернулась. Из динамиков зазвучала музыка группы «Технотроник»
[13], и плохие мысли вылетели из головы. Ким начала энергичную ходьбу на месте.
Эми включилась в работу. Через несколько минут темп ускорился, движения усложнились, и она, полностью забыв о своем нескладном теле, изо всех сил старалась не отстать от тренера. Ким постепенно вводила в танец новые элементы, и побагровевшее лицо Эми начал заливать пот. Раз-два, раз-два-три…
— Не слышу воплей восторга! — крикнула Ким, извиваясь, словно виноградная лоза.
Шаг вперед, шаг назад, хлопок, окончание элемента…
Женщины энергично закричали; даже у Одри, похоже, открылось второе дыхание. Самая старшая из участниц хлопала в ладоши, делая приставные шаги. Случайно прыгнув не в ту сторону, Эми оказалась лицом к лицу с Гейнор, и подруга метнула на нее злобный взгляд. Кэролайн и Вики, подпевая на ходу, полностью отдались ритму музыки. В зале и вправду стало жарко, и Эми глянула в окно. Створки были плотно закрыты, стекла запотели от их дыхания. Она повторяла упражнение снова и снова, и сердце прыгало в груди, как мяч.
— Еще быстрее, дамы! Быстрее, сгоняем жирок!
Опустив голову и работая руками, Ким перешла на сумасшедший бег на месте.
Эми тоже замахала руками взад-вперед, нарастив скорость до предела. Еще несколько секунд, и еще несколько…
— Отлично, отлично! Двигаемся как можно быстрее!
Наконец музыка начала стихать, темп замедлился. У Эми зазвенело в ушах; она уже не понимала, где находится. Приоткрыла зажмуренные глаза. Ким встала, поглядывая на стеклянные двери, и Эми проследила за ее взглядом. Ее ноги еще невольно подергивались. Мимо гимнастического зала прошла Тина, за ней — доктор Кавендиш. Что-то несут, но что? Через окошко двери не видно. Эми оглянулась на Ким. Та, похоже, готова была возобновить упражнения, прислушиваясь к ритму. Подстроилась, ухнула и бодро махнула рукой группе, однако что-то в ее поведении изменилось — словно кто-то подкрутил регулятор, замедлив ее движения.
Эми же была бодра. Останавливаться не хотелось. Энергия била через край. Когда такое случалось? От повисшей в зале жары голову окутал туман; хотелось шагать, бежать, пока не откажет тело. Одри подпрыгивала на месте, выбрасывая в воздух кулаки. Похоже, все были в отличном тонусе.
Жгучая капля пота скатилась в глаз, и, вытираясь рукавом, Эми заметила наблюдающего за ней Роберта. Тот стоял за окошком, вперив в нее тот же отсутствующий взгляд, что и тогда, во время похода. Эми сделала шаг вправо, потом влево, пытаясь скрыться от его глаз. Куда бы она ни ступила, мужчина продолжал смотреть на ее бедра. Ким тоже его увидела и оглянулась на Эми. Покачала головой. Не обращай внимания. Роберт стоял не шевелясь, и Ким крикнула в микрофон, указав Эми на место перед собой:
— Эми, выйдите вперед, милая! Здесь больше простора.
Двигаясь, словно в трансе, та последовала совету тренера. Роберт отошел от окна, поздоровался с охранником и направился к главному входу. Ким ободряюще подмигнула Эми и вновь приступила к упражнениям.
Композиции «Технотроник» сменились другой музыкой в стиле хаус. Ритм ее был такой, словно динамик включили прямо в груди. Тренер улыбнулась и начала извиваться, приглашая присоединиться тех, у кого еще не иссякли силы. Женщины запрыгали, делая, по примеру Ким, захлесты голени; впрочем, ассистент доктора, похоже, никакого удовольствия уже не испытывала.
— Если почувствуете дискомфорт, не стесняйтесь сбавить темп, — крикнула Ким, однако под воздействием гипнотической музыки ее никто не слышал.
* * *
Ритм музыкального сопровождения сменился, зазвучала спокойная инструментальная мелодия, и у Эми возникло ощущение, что в спортзале она пробыла не больше пяти минут. Уходить не хотелось. Когда такое было, и не вспомнишь…
— Подняли руки, согнули в локтях, отвели за голову. Отлично!
Тело все еще требовало движения. Эми наклонилась вперед и сделала растяжку, почувствовав, как натянулись подколенные сухожилия.
— Дамы, не забудем попить.
— Как незаметно пролетело занятие, — вздохнула Эми, вытирая пот со лба.
— Вы показали себя молодцом. Интересно, какие препараты вы получили с утра? Инъекцию крепкого эспрессо?
— По-моему, то же самое, что обычно, — Эми покачала головой. — Разве что дозу немного увеличили.
— Ну-ну, — удивленно пробормотала Ким.
Она начала наводить порядок в зале. Женщины жадно напились, смахнули капли пота и потянулись к выходу. Эми, тяжело дыша, покосилась в зеркало. Лицо потное, красное, словно помидор, и все же на какую-то долю секунды она поняла: ей за себя в кои-то веки не стыдно. Наоборот, она испытывала эйфорию, вспоминая, на что оказалось способно собственное тело.
Душевный подъем был недолгим; Гейнор снова бросила на нее мрачный взгляд, и гордости поубавилось. В чем же дело? Должно быть, подруга негодует, что Эми испортила ее когда-то блестящие кроссовки, которые теперь растянулись и посерели, словно унылые тучи за окном…
* * *
— Ну, вы там дали жару, — сказала Одри, возя по тарелке кусочек сырой брокколи.
— Сама удивляюсь. — Эми пожала плечами.
Ее пылающее лицо остыло, и теперь на щеках играл здоровый румянец.
Гейнор, подняв брови, уткнулась в тарелку, макая морковку в уксусно-лимонный соус.
— Все же следует быть осторожнее с нагрузками, — заявила Кэролайн, взмахнув вилкой с нацепленным на нее ломтиком цветной капусты. — С традиционной медицинской помощью здесь, боюсь, не очень…
Эми понимала, что имела в виду Кэролайн, однако не хотела об этом думать.
— Знаешь, когда быстро сбрасываешь вес, действительно нужно следить за своим состоянием.
От приподнятого настроения Эми не осталось и следа. Капуста комом встала в горле. Она взяла салфетку и сплюнула в нее зеленую массу. Еды организм не требовал. Эми оглянулась. Никто из женщин свое блюдо не осилил.
— Похоже, инъекции подавляют аппетит, — пробормотала Кэролайн.
— Какая разница? Уколы работают, и прекрасно, — буркнула даже не притронувшаяся к пище Гейнор.
Эми вдруг обратила внимание на пустой стул напротив.
— Кто-нибудь видел Жасмин?
38
У входа в дом прозвенел звонок. Открылась соседняя дверь, и Том, насвистывая, пошел вниз по лестнице. Дженни приложила ухо к филенке. Неужели Боб? Хотелось бы надеяться, что он не планирует ругаться по поводу арендной платы или вешать лапшу на уши про свой проект на месте старой лечебницы.
Нет, голос на лестнице незнакомый. Снизу начали подниматься двое, и она, забыв, что стоит за дверью, отпрянула в сторону. Расслышала тихое «спасибо» и «до свиданья», а потом, словно гром среди ясного неба, раздался стук в ее дверь. Сделать вид, что дома никого нет? Не выйдет — Том видел ее с полчаса назад; она как раз бегом поднималась по лестнице, стремясь избежать встречи с соседом. Том и так считает ее ненормальной, вряд ли стоит давать ему новую пищу для размышлений.
— Кто там?
— Это я, Клара.
Дженни, запрокинув голову, застонала. Младшие сестры всегда досаждают старшим, но Кларе-то уже не десять лет.
— Я занята.
Она затихла, тщетно рассчитывая, что сестра развернется и уйдет. Хотя… Клара не из тех, кто легко сдается.
— Я ненадолго. Можно войти?
Скинув цепочку, Дженни распахнула дверь. Клара выглядела так, словно только что вышла со съемочной площадки фильма, поставленного Ричардом Кертисом. Шапочка с помпоном, украшенная блестками, короткий розовый джемпер с высоким горлом и дырявые джинсы. Дженни пригласила сестру пройти и, выглянув на площадку, заперла дверь.
— На улице холодрыга, прямо жуть! Ветрище так и пронизывает. Ну ничего, скоро лето!
Дженни оставалось лишь восхититься ее оптимизмом: лето в Гристорпе было не дай бог — хорошо, если хоть краешек солнца покажется из-за серых облаков.
— Вот, значит, где ты живешь… — произнесла Клара, сняв шапочку.
Она медленно прошлась по комнате, словно находилась в Музее Виктории и Альберта. Изучила висящие на стенах картины и украшения на полочке. Дженни потянулась за жестяной табакеркой и дрожащими руками свернула самокрутку, просыпав несколько крошек табака на пол.
— Уютно у тебя, — бодро сказала Клара.
— Ты имеешь в виду — тесно?
— Нет, нет, — сестра обернулась к ней. — Мне и правда нравится, очень симпатично.
Дженни прикурила, наблюдая за Кларой, вставшей перед наброском «Соснового края». Глаза девушки вспыхнули.
— Это он? «Желтый дом»? — спросила Клара, тронув рисунок.
— Ну, сейчас говорят «психиатрическая клиника», — усмехнулась Дженни.
— Прости, наверное, я сгущаю краски…
— Ты ведь у нас начинающий писатель, верно? Ничего, тебе положено.
— Не писатель. Журналист, да и то в будущем. — Клара улыбнулась.
Дженни подошла к сестре.
— В сущности, ты права. «Желтый дом» — самое подходящее название. Клиника — это немного другое; туда ложишься, чтобы тебя вылечили. О «Сосновом крае» так не скажешь.
— Рассказы о судьбе смотрительницы… Это все правда?
Дженни, затянувшись, пожала плечами.
— Почему тебя так интересует бывшая лечебница? Ах да, статья…
Клара, слегка покраснев, указала на табакерку.
— А можно мне тоже?
— Ты куришь? Мама знает?
Сестра скорчила рожицу — конечно нет. Дженни передала ей жестянку, и Клара умело свернула самокрутку. Ничего себе… Дженни сунула девушке зажигалку, и обе застыли, разглядывая картину.
— Знаешь, я скучала.
— Не старайся, со статьей я тебе помогать все равно не стану. — Дженни раздавила окурок в пепельнице и глянула на сестру. — Много лет назад я пыталась с тобой поговорить, когда звонила из лечебницы. Припоминаешь? Ты даже слушать меня не захотела.
Клара недоуменно насупилась.
— Я тогда была всего лишь ребенком. А потом, после каждого твоего звонка в доме начинался жуткий скандал. Я не собиралась тебя обижать, просто не желала, чтобы родители ссорились. Не поминай старое.
— Я об этом не знала… — Дженни тяжело сглотнула.
— Допустим, не знала, только ведь ты и сама не рвалась со мной общаться с тех пор, как тебя выпустили. — Клара ткнула окурок в пепельницу и отряхнула руки.
— Тебе же лучше, что я не крутилась вокруг вашего дома. После краха лечебницы я покатилась по наклонной. Ничего не могла с собой поделать.
Клара уставилась на фотографию, запечатлевшую маленькую Дженни, которая свернулась клубочком на коленях отца.
— Папа по тебе очень скучал. Часами сидел в сарае, пересматривал твои фотографии…
У Дженни сжалось сердце. Нет-нет, нельзя поддаваться эмоциям. Не то время, не то место. Впрочем, когда было то время? Предательство отца оставило в ее душе до сих пор не осевший осадок. Тухлая вода под старым мостом. Клара необходимости подавлять свои чувства, конечно, не испытывала и, достав платочек, вытерла слезу.
— Мне его недостает, Дженни, — высморкавшись, пробормотала сестра.
— На самом деле он умер в тот день, когда решил оставить меня в лечебнице после смерти моего новорожденного ребенка. Даже письма не написал, не поинтересовался, каково мне.
Дженни вытряхнула тарелку с окурками в мусорное ведро, сполоснула ее под краном и поставила в сушилку. Клара молча стояла за спиной.
— Послушай, если ты и в самом деле хочешь получше узнать изгоя семейства Паттон — отлично. Только давай встретимся в другой раз. Сейчас я не могу, есть дела.
— Да, хочу. Давай.
— И все же на помощь со статьей не рассчитывай. Это понятно?
— Ничего, схожу в библиотеку. — Сестра покорно кивнула.
Дженни сбросила цепочку, выпуская Клару, и в тот же миг распахнулась дверь Тома. Увидев красные глаза девушки, сосед покачал головой.
— Я ее пальцем не трогала, — жестом успокоила его Дженни.
Том промолчал, протиснулся мимо и запрыгал по лестнице, перешагивая по две ступеньки разом.
— Это ты о чем? — удивилась Клара.
— Было у нас тут недоразумение… Ничего особенного.
Дженни глянула вниз, наблюдая, как Том выходит на улицу.
— Тогда скоро увидимся. Обещаешь? — Сестра остановилась на площадке.
— Слово скаута. У меня есть твой номер. Напишу, когда буду готова.
* * *
Дженни закрыла замок и прислонилась спиной к двери. Подумала об отце. Он мог плакать по ней сколько угодно, листая старые фотоальбомы. Видимо, папеньке не было особого дела до дочери. Почему он не нашел возможности с ней видеться?
Дженни выглянула в окно. На улице сгущался туман. Она посмотрела вдаль, на холм, практически скрывшийся под мутной пеленой. На карниз упали первые капли дождя. Завтра ночью будет последний шанс пробраться в «Сосновый край», иначе Боб поставит на ней крест.
39
— А ведь правда! Я Жасмин не видела со вчерашнего вечера, — удивилась Кэролайн, глянув на подругу. — Вики, а ты?
— Я тоже. Может, уехала?
— Наверное, все-таки пришла к выводу, что ей вообще не следовало приезжать, — заметила Одри, отодвинув полную тарелку на противоположный конец стола.
— Боюсь, к концу этой недели она просто сломалась бы. Очень трудно сбрасывать вес, если сбрасывать почти нечего, — вздохнула Кэролайн.
— Да, наверняка отправилась домой, — поддержала Гейнор. — Подумать только, Жасмин единственная, кто набрал вес в диетологической клинике! Я такого унижения не выдержала бы.
— Пойду постучусь к ней; надо убедиться, все ли в порядке, — встав из-за стола, предложила Эми.
На пороге столовой появилась доктор Кавендиш.
— Эми, у меня для вас хорошие новости.
— Неужели привезли мой чемодан?
— Боюсь, что нет, — доктор улыбнулась. — По вашему багажу пока ничего нового. Если угодно, я позвоню на вокзал.
Эми понурилась. Так хотелось снова надеть привычные, удобные вещи, ощутить их тепло… Доктор Кавендиш прервала ее мысли:
— Я слышала, вы на сегодняшнем занятии работали за двоих. Ким говорит, что вы выложились на сто десять процентов.
— Старалась как могла, — пробормотала Эми, ошеломленная тем, что из всей группы выделили именно ее.
— Мы награждаем тех, кто старается. Вы, например, заслужили прекрасную горячую ванну-детокс с английской солью. Рады?
Эми показалось, что за спиной у нее фыркнула Гейнор. По полу заскрипел чей-то стул.
— Спасибо, — ответила она, с гордостью сознавая, что речь доктора слышали все участницы.
— Воспользоваться бонусом можно завтра вечером. Ким все подготовит к восьми часам.
Эми неловко улыбнулась смотревшим на нее женщинам. Все сияли, лишь Гейнор сидела с каменным лицом, поджав губы. На какой-то миг Эми даже задумалась, не передать ли ей свою награду. Как еще ее успокоить? Дружеские отношения следует восстановить. По спине стекла струйка пота, и желание делиться тут же пропало. Погрузить усталое тело в горячую воду — о чем еще мечтать? Нет, даже плохое настроение подруги не способно испортить подобный сюрприз!
— А сегодня я приглашаю всех к восьми вечера в душевую. Проведем с вами лечебные процедуры. Ручаюсь, вы получите несказанное удовольствие.
Эми сильно сомневалась, что доктор Кавендиш, считающая угощением маленькую изюминку, способна представить себе, что такое настоящее удовольствие. С другой стороны, процедуры в душевой — не самый плохой способ убить время.
В столовой появилась Аня, начала прибираться, и доктор вышла из комнаты. Как только стук ее каблучков стих в коридоре, повариха обратилась к Эми:
— Почему не есть? — Она указала на тарелку с овощами. — Еда плохая?
Эми ответила ей виноватым взглядом. Действительно, получалось, что они пренебрегли пищей, которую Аня для них готовила.
— Я… э-э… просто не голодна. Дело не в еде, это все инъекции.
— Инъекции! — повторила Аня. — Здесь просто перевод продуктов. — Она сбросила содержимое тарелки в пластмассовый бак и поставила ее на тележку. — В моей стране человек все сделать, чтобы получить эти овощи.
— Ну и отправьте их в свою страну. Не еда, а блевотина какая-то! — ухмыльнулась Гейнор.
Эми покосилась на подругу. Та сидела, сверкая глазами. Надо бы извиниться перед Аней за ее поведение… Поздно. Повариха замолчала, словно ушла в свой собственный мир, и подходящий миг был утерян.
* * *
Эми постучала в дверь спальни Жасмин.
— Жасмин, это я, Эми!
Из комнаты не донеслось ни звука.
— Жасмин, ты у себя?
Нажав на ручку, она открыла дверь. В лицо ей ударил порыв холодного ветра. Окно было открыто настежь, и образовавшаяся на подоконнике лужа медленно роняла на пол каплю за каплей. Развевающиеся на ветру занавески намокли и отяжелели. Кровать была аккуратно заправлена, одежда сложена опрятной стопкой на стуле. Жасмин никто не видел уже сутки, однако комната словно ожидала ее скорого возвращения.
Эми осторожно глянула в коридор и, шагнув через порог, прикрыла за собой дверь. На прикроватном столике лежали несколько шевелящихся на сквозняке страниц из журналов, посвященных миру высокой моды. Стильные сумки, изящные тела…
Она тихонько постучала в дверь туалета.
— Жасмин, ты здесь?
Поколебавшись, вошла внутрь. Пусто… Зубная щетка и паста лежат на месте — в пластиковом контейнере, рядом — дорогие крема и средства для макияжа. Странное чувство: вроде бы Жасмин исчезла без следа, и в то же время ее присутствие явственно ощущалось.
По спине у Эми пробежал холодок.
40
Карта наблюдения
25 марта 1981 года, среда
Дженни Паттон
Замечания общего характера: Два дня назад пациентка без разрешения скрылась из лечебницы. Обнаружена в Уитби в компании Дэнни Чара (отец будущего ребенка, также пациент лечебницы) в квартире, принадлежащей другу Дэнни. Доставлена обратно силами полиции. Часовые ежедневные прогулки с сопровождением отменены до последующего уведомления.
14.00 — Расстроена, принимать пищу отказывается. Беспокоится о здоровье будущего ребенка. Родители уведомлены, мать приехать не готова. В качестве наказания смотрительница запретила пациентке видеться с Дэнни.
16.00 — Приезжал отец пациентки, во время визита она несколько успокоилась. Просила отца забрать ее домой. Пациентке объяснили, что подобный вариант невозможен. После отъезда отца снова пришла в возбуждение. Получив седативные, уснула. Персонал лечебницы пришел к выводу, что пациентка не готова к выписке и должна остаться еще на некоторое время. Смотрительница считает, что визиты родственников следует прекратить, поскольку подобные встречи нарушают душевное равновесие пациентки.
18.00 — Спит.
20.00 — Спит.
22.00 — Угрожала Верити, подтрунивавшей над ее беременностью. Доступ на кухню пациентке воспрещен. Во время приема пищи разрешена только ложка. На месяц отменены занятия в классе художественной терапии (в порядке наказания).
Примечания. Сестринский персонал полагает, что пациентке следует разрешить ежедневные краткосрочные свидания с Дэнни. Есть мнение, что подобные встречи будут способствовать восстановлению физического и психического здоровья. Смотрительница Доусон (с точки зрения лица, отвечающего за состояние пациентки) категорически против. Следует отметить, что меня смущает ее жесткое обращение с пациенткой.
41
Женщины собрались в общей душевой, готовясь к вечернему сеансу терапии.
— Я когда-то делала такую процедуру, она и в самом деле эффективна, — заявила Кэролайн, пытаясь подцепить край пленки ногтями. — Потеряла четыре фунта за один сеанс.
Гейнор натянула пленку на лицо, превратив его в маску. Одри улыбнулась ее шалости; доктор Кавендиш, наблюдая за Гейнор, закусила губу и непроизвольно сжала кисти в кулаки. После обеда женщины размышляли, что им предстоит вечером: кто-то считал, что массаж, другие склонялись к маникюру. Однако идея выгонять из тела токсины, завернувшись в полиэтилен, в восторг не привела никого. Радовалась лишь Кэролайн, которой наконец удалось найти край пленки.
— Где нам переодеться? — спросила Вики.
Доктор Кавендиш отвела раздраженный взгляд от Гейнор.
— Ради бога, Вики, здесь только женщины. Спрячьтесь в углу, если стесняетесь. Одежду отдадите девочкам, они вернут ее после завершения процедуры.
Эми отошла в сторонку, встав за раковину, которая давала условное прикрытие. Ее вдруг посетило желание выскочить в окошко, однако створка была заперта на замок. Женщины раздевались, возились с рулончиками пленки, а Эми почему-то чувствовала себя беззащитной — словно все только и ждут, когда она скинет одежду. Стоит оголиться — и на нее будут показывать пальцами. Еще обсмеют…
Гейнор запрыгала на одной ноге, избавляясь от штанов. Вики потянула вверх джемпер Кэролайн и захихикала, когда тот зацепился подруге за уши. Одри успела снять брюки, выставив напоказ полные бедра и багровые варикозные прожилки на голенях. Глянув на ее тело, Эми сперва решила, что видит игру теней, однако, присмотревшись, поняла: на предплечьях женщины красовались старые желтовато-зеленые синяки. Похоже на отпечатки грубых пальцев… Одри повернулась, и Эми едва сдержала возглас изумления. Спина также была покрыта кровоподтеками и шрамами, словно женщину били металлическим прутом. Выходит, супруг издевался над ней не только на словах, но и на деле. Одри, заметив на себе посторонний взгляд, удалилась в самый темный угол душевой и тщательно обернулась пленкой.
Гейнор, со смехом подшучивая над Вики, сбросила блузку. Вики в ответ лишь качала головой. Без одежды Гейнор оказалась радующей глаз пышечкой с гладкой, покрытой редкими веснушками кожей. Такие женщины всегда привлекают внимание независимо от размера одежды.