47
— Доктор Кавендиш, а где у нас Жасмин?
Улыбка доктора на миг пропала и столь же быстро вернулась.
— Хороший вопрос, Эми. Вчера мы все так переволновались, что я забыла вам рассказать. Прошу прощения. Жасмин накануне утром плохо себя почувствовала. Я решила не рисковать и направила ее в центральную больницу Гристорпа. — Группа дружно вздохнула. — Пожалуйста, не переживайте, дамы. Я уверена, что скоро она к нам присоединится и продолжит курс.
— Ох, — вздохнула Кэролайн. — Ну что ж, хорошо, что бедняжка под присмотром.
Она покосилась на Эми. А я что тебе говорила…
Эми немного успокоилась. Разумеется, верить, что через вентиляционную решетку доносился голос Жасмин, не хотелось, и теперь она с радостью списала вчерашние голоса и странную музыку на туман в голове, вызванный препаратами, и полуобморочное состояние во время процедуры. Похоже, во всем виноваты таблетки и уколы, которые вызывали то слабость, то маниакальный бред.
— Мы можем ее навестить?
— Заодно по пути заглянем в «Макдоналдс», — сострила Гейнор.
— Очень смешно, — строго сказала доктор. — Жасмин скоро вернется. Времени у нас осталось не так много, а работать еще есть над чем. Так что лучше всем оставаться в клинике. Договорились?
— Кстати, о клинике. Почему у нас на окнах появились решетки? — осведомилась Одри, не отрывая от доктора пристальный взгляд.
— Еще один хороший вопрос. Хотела бы я дать на него столь же хороший ответ, однако… Дело в том, что в договоре аренды здания есть пункт, предусматривающий мою ответственность за сохранение исторического облика старой лечебницы. К сожалению, решетки пришлось восстановить. Мой вам совет — всегда читайте то, что написано мелким шрифтом.
Эми вспомнила свой контракт на пребывание в клинике, и ее сердце екнуло. Она оглянулась на других женщин. Те тоже сидели со смущенным видом.
— Итак, Кэролайн, — завершила обсуждение доктор Кавендиш, кивнув на весы, — начнем с вас.
* * *
К половине двенадцатого выяснилось, что группа за сутки сбросила тридцать два фунта. Кэролайн бурно радовалась — ей удалось на целый фунт обставить Эми. Гейнор, напротив, омрачилась, уступив два фунта Одри. Доктор наградила каждую из участниц дополнительной долькой лимона и ложечкой соуса чили. После завтрака начались инъекции. Ужасы вчерашнего вечера были забыты — эффект потери веса перевесил пережитые волнения.
Дни, проведенные в клинике, слились в одни длинные сутки. Казалось, что впервые порог старой лечебницы они перешагнули давным-давно. У Эми оставалось еще две недели, чтобы добиться неведомого ей результата, который две недели назад доктор Кавендиш, никогда в жизни не знавшая свою будущую клиентку, согласовала с ее родителями.
Бросив взгляд на свое крепдешиновое платье, Эми осознала, что никто на ее странную одежду внимания уже не обращает. Докатилась… Платье напоминало наряды на дешевых распродажах, куда в детстве ее таскала мать, — слежавшуюся несвежую одежду, которую словно вытащили из мусорки и бросили на прилавок. Платья, вряд ли достойные самой дальней вешалки гардероба, лежали вперемешку с клетчатыми расклешенными брюками и пожелтевшими мужскими рубашками.
Ей вдруг захотелось сделать глоток свежего воздуха. Плевать, что на улице обычный для Йоркшира серый ветреный день. Эми накинула потрепанный кардиган и направилась к главному входу. За прошедшие две недели она пару раз осмеливалась выходить во двор, но, опасаясь заблудиться, сильно от здания не удалялась. Сегодня у нее появилась уверенность, что окрестности она знает достаточно, так что тревогу по поводу ее исчезновения поднимать не понадобится, не говоря уж о том, чтобы посылать на ее поиски Роберта.
Эми постоянно ощущала его присутствие. К подобному вниманию — а тем более от мужчины — она не привыкла. Ей бы гордиться, но вместо гордости Эми чувствовала лишь смутное беспокойство…
— Извините, милая, но вам туда нельзя, — поднял перед ней руку охранник и усмехнулся. — Распоряжение доктора.
— Я просто хотела подышать воздухом, — ответила Эми, продолжая двигаться к выходу. — Всего пять минут.
Охранник заступил ей дорогу.
— Строгий приказ: все должны оставаться в помещении клиники. Выходить можно только для занятий физкультурой, в сопровождении тренера.
— Вы, наверное, шутите? — Эми изучила его лицо, ожидая, что охранник вот-вот улыбнется, однако тот был непоколебим. — А если я хочу покурить? — сделала она еще одну попытку, похлопав по пустому карману.
— Откройте окошко в туалете наверху. Доктор не узнает. Кроме того, на улице такой ветер, что лучше вам посидеть в своей комнате.
— Но это же безумие! Вы не имеете права удерживать меня насильно!
— Как вас зовут? — спросил охранник, подняв со стойки планшет.
— Эми.
Она скрестила руки на груди. Ее настроение ухудшалось с каждой секундой.
— Ага, вот… Ваша подпись?
Мужчина, полистав документы, предъявил ей одну из страниц, и Эми не сразу поняла, что это тот самый бланк, который она подписала в первый же вечер.
— Да, но…
Охранник ткнул пальцем в один из абзацев внизу, и она прищурилась, разбирая мелкий шрифт.
2а: Доктор Кавендиш имеет право отказать клиенту в просьбе о выходе за пределы здания, если решит, что подобная отлучка не отвечает интересам клиента.
— А что отвечает моим интересам? Сидеть взаперти?
— Не казните гонца. Я просто следую приказам, миз
[16]. Здание запрещено покидать без разрешения доктора и без сопровождения.
На какой-то миг у Эми возникло желание отпихнуть охранника и выскочить наружу. Однако что дальше? Через десять минут все равно придется возвращаться, и тогда объяснений не избежать. Ей вдруг перестало хватать воздуха, словно ворот платья сдавил трахею, и Эми оттянула его, пытаясь восстановить дыхание.
— Могу я вам еще чем-то помочь, мисс? — участливо спросил охранник.
Эми бросила на него сердитый взгляд и отвернулась, пробормотав:
— Бюрократ…
Мужчина не ответил, лишь откашлялся, дав понять, что не пропустил ее слова мимо ушей. Эми плевать хотела на его обиды; ей до смерти, как никогда, хотелось немедленно выйти на улицу. Не стала ли она участницей изощренного психологического эксперимента? Конечно, Жасмин попала в больницу, и все же ей повезло: во всяком случае, на какое-то время она отсюда вырвалась. Там ее не будут морить голодом. Горячая пища, телевизор… Эми никогда не испытывала сознательного желания заболеть, но теперь небольшой перелом ноги при падении с лестницы казался совсем неплохим вариантом.
— Приветик, — игриво пропела Гейнор, направляясь в холл и на ходу вытаскивая сигарету с зажигалкой.
— Нас не хотят выпускать, — пробормотала Эми, удивившись внезапной приветливости подруги.
— Это кто сказал?
— Охранник. Похоже, мы подписали бумагу, которая ограничивает наше право на свободу.
Эми сама почувствовала, с каким театральным надрывом прозвучали ее слова.
— Сейчас разберемся. Пойдем-ка со мной.
У Эми перед глазами на миг встало лицо доктора Кавендиш, однако раздражение и потребность в свежем воздухе придали ей сил для маленького бунта. К тому же Гейнор, слава богу, отмякла, и Эми захотелось составить ей компанию.
— Как ты намерена миновать вахтера? — прошептала она, дойдя до угла.
— Стой здесь, а когда я подам знак — стартуй к двери.
Рыдающая Гейнор, тяжело припадая на одну ногу, приблизилась к охраннику, и тот немедленно бросился на помощь.
— Что случилось, мэм?
— Похоже, я сломала щиколотку, — простонала Гейнор, повиснув на руке мужчины. — В коридоре за порогом моей комнаты есть трещина в полу, и я споткнулась. Можете кого-нибудь позвать?
Она притворно вскрикнула от боли.
Охранник застучал в дверь кабинета доктора Кавендиш и, не дождавшись ответа, побежал дальше по коридору. Не обратив никакого внимания на Эми, он бросился в глубь здания, смешно, словно Чарли Чаплин, поскальзываясь на гладком полу.
— Быстрее! — махнула рукой Гейнор.
Эми кинулась к дверям, и холодный ветер ударил ей в лицо. Подруги вырвались на свободу, чувствуя себя проказливыми школьницами из комиксов «Банти». Проскочили стоянку для автомобилей и наконец оказались у края леса. Обе нервно захихикали.
— А если бы доктор все-таки оказалась на месте? — пытаясь отдышаться, спросила Эми.
— У меня все равно на ноге есть синяк. Ну, получила бы в утешение горячий напиток. Ситуация беспроигрышная.
— Она могла напичкать тебя лекарствами, как сделала со мной за те шоколадки. — Эми пугливо оглянулась на клинику, и ее посетило мрачное предчувствие. — Боюсь, теперь она так и сделает.
Гейнор прикрыла зажигалку ладонями, прикурила и жадно затянулась.
— Я против седативных ничего не имею. Лучше сутками спать, чем жить в этом аду.
— Доктор взбесится, когда ей станет известно о нашей выходке.
— А что она сделает? Мы ведь не заключенные! Подумаешь, подписали какой-то дурацкий бланк… Когда захотим, тогда и будем выходить. Захотим — вообще уедем домой, никто нас не заставляет здесь находиться.
— Без транспорта мы никуда не уедем, а микроавтобус заказывает доктор. Сотовые здесь не работают, так что надо будет чапать с холма пешком с тяжеленными чемоданами.
— Ну, тогда придется мириться с этой тюрьмой до конца следующей недели. Зато потом обратно — ни ногой. — Гейнор пожала плечами.
— Думаешь, Жасмин и в самом деле отправили в больницу?
— У тебя снова были глюки?
Гейнор щелкнула пальцем по кончику сигареты, стряхнув пепел за спину.
— Не знаю, просто странно все это… — Эми смущенно усмехнулась. — Жасмин вовсе не выглядела больной, а вот вес набрала.
— Эти тощие красотки — существа болезненные. Испытания им не по плечу.
Устав бороться с порывами ветра, Гейнор воткнула окурок в землю и тронулась с места.
— Гейнор, я тебя вчера чем-то расстроила?
— Ты о чем?
— Ну, может, я просто мнительна… Ты не переживаешь за кроссовки?
Эми бросила взгляд на свою заношенную обувь.
— Что?.. Да нет, не беспокойся! Кроссовки тут ни при чем, просто я немного к тебе ревновала, вот и все. Но мне есть чем отвлечься. Знаешь этого охранника, Джейка?
— Погоди… Ревновала?
— Ну, по поводу ваших отношений с Робертом.
— С Робертом? Что ты такое говоришь?
— Видела-видела. — Гейнор хитро улыбнулась. — Заметив недоумение Эми, она продолжила: — Видела, как он выходит по утрам из твоей спальни.
У Эми екнуло сердце. Роберт? Роберт был в ее комнате? Что за ерунда… И тут до нее дошло.
— Наверняка он приносил мне одежду под утро, — с облегчением объяснила она.
— Ха, попытка засчитана. У тебя появилось всего два новых платья, а он посещает твою спальню уже больше недели. Не меньше часа там проводит. Сколько требуется времени, чтобы повесить платье на крючок? Говорят ведь — в тихом омуте черти водятся. — И Гейнор подмигнула.
Эми ощутила слабость в ногах, словно ее кости вдруг размякли.
— Не волнуйся, — заверила ее Гейнор, — я никому не расскажу о твоей порочной тайне.
Она похлопала Эми по спине и исчезла в лесу, а та некоторое время следила за ее рыжей шевелюрой. Наверняка врет, какой-нибудь очередной глупый розыгрыш… Что делать Роберту в ее комнате? Попробуй он что-то себе позволить — Эми почувствовала бы. Снотворное они принимали сильнодействующее, однако не ощутить, что тебя во сне кто-то трогает? Чушь!
— Подожди, Гейнор! — крикнула Эми, припустив вдогонку за подругой.
Длинное платье цеплялось за ползущие по тропинкам побеги ежевики; мысли после утренней инъекции неслись вскачь. Перед глазами то и дело всплывали образы людей, наблюдающих за ней по ночам. Горло обжигал холодный воздух, щеки раскраснелись. Притормозив, Эми положила ладонь на грубую кору дерева и провела пальцами по ее неровностям.
Гейнор испарилась, словно облачко пара в холодном лесу, и Эми снова осталась одна. В сером небе кружили и каркали вороны. Сдавшись, она обняла ствол обеими руками, прильнула к нему щекой и закрыла глаза. Эйфория после укола смешивалась с неприятным чувством сомнения, которое появилось после разговора с Гейнор.
Эми пошла через лес, выбрав самую длинную дорогу до клиники. По пути трогала все, до чего могла дотянуться, — гладила губчатый зеленый мох, касалась острых сучков и колючих ветвей ежевики. Издалека с порывом ветра вроде бы снова донеслась музыка, и Эми закрутилась на месте, пытаясь определить источник звука. Ветер продолжал свистеть, и ее бордовое платье вздулось пузырем.
Вдали она разглядела осыпающуюся кирпичную стену и что-то вроде круга, выложенного из грубых камней, внутри которого лежала перевернутая вверх тормашками скамейка. «Таинственный сад»… Отец в детстве читал ей на ночь эту книгу, и давняя история запомнилась навсегда, успокаивая и заставляя ощущать близость отца. Эми могла представить, что почувствовала Мэри Леннокс, впервые открыв дверь в этот сад, и все же была уверена, что сад из книги был далеко не так запущен, как то место, куда попала она.
Здесь не осталось ни цветов, ни деревьев — только ежевика да плющ, заплетающий все, до чего ему удавалось добраться. Здесь не пели малиновки, лишь кричал сидящий на расщепленном пне одинокий ворон, с любопытством наблюдая глазами-бусинками за приближающейся Эми.
Она поддернула рукав и сдвинула сухую виноградную лозу с маленького, наполовину ушедшего в землю камня. Лоза сопротивлялась до последнего, цепляясь за платье и царапая кожу. Наконец Эми разглядела надпись на заросшем мхом надгробии. Ворон хрипло, недовольно каркнул.
Люсьен Клири-Джонс
4.10.1899–20.01.1975
Эми отпрянула. Садом для отдыха пациентов тут и не пахло. Здесь было кладбище для тех, кто так и не покинул «Сосновый край». Она сделала шаг в сторону. Крест… Ни таблички, ни имени. Дальше — целый ряд заплесневевших покосившихся крестов без всяких обозначений. Надгробные камни, словно по волшебству, один за другим поднялись перед глазами Эми из сырой земли. Ворон снова крикнул, захлопал крыльями и сорвался в хмурое небо.
Об этом кладбище и рассказывал им водитель микроавтобуса. Могилы для неимущих… Если семьи умерших готовы были нести расходы, в камне выбивали имена покойников, остальные же остались кучкой костей под безымянным надгробием. Их не знали при жизни, о них забыли после смерти…
Ледяной порыв ветра, ворвавшись на заброшенное кладбище, взметнул волосы и покрыл мурашками кожу. Вдали прозвучал низкий раскат грома. Обломки ветвей, пустые пакеты и сухие листья закрутились водоворотом в углу старой кирпичной стены.
Развернувшись к выходу, Эми разглядела темную фигуру, наблюдавшую за ней из-за деревьев.
Роберт…
Перевернутую скамейку она заметила слишком поздно. Наступив на прогнившую перекладину спинки, Эми полетела через металлические ножки и с размаху ударилась лбом о старый могильный камень из известняка. Кровь ручьем хлынула на зеленый мох.
Она замерла от шока и на миг потеряла ориентацию — настолько ошеломил ее удар. Инстинктивно подняла ладони ко лбу и, когда те окрасились темно-красным, закричала от боли и гнева на судьбу.
Ее плеча коснулась чужая рука, и Эми съежилась, не отрывая глаз от капель крови, заполняющих канавки выдолбленных в надгробии букв.
48
— Постойте! — крикнула Дженни.
Женщина с трудом встала на ноги и, спотыкаясь, побежала между деревьев.
— Уйдите! Я вызову полицию! — не оглядываясь, завопила она.
— Успокойтесь! Клянусь, я не причиню вам зла. Я…
Запутавшись в зарослях плюща, женщина вновь упала, испустив глухой крик. Дженни подбежала к ней и мягко положила руку на спину. Тело женщины содрогалось в рыданиях.
Наконец она повернулась, и Дженни постаралась не вскрикнуть при виде длинной раны на ее лбу. Края пореза посинели и вздулись; кровь в ране смешалась с грязью и мелкими осколками известняка. Увидев перед собой Дженни, женщина почему-то облегченно вздохнула.
— Давайте помогу.
Дженни вытащила платочек, бутылку воды и прижала мокрую ткань к порезу. Женщина дернулась, словно раненое животное.
— Спокойно, я хочу протереть вам глаза… Как вас зовут?
— Эми… — неуверенно сказала женщина.
Бедная, вся трясется, лицо — как простыня…
— Где вы живете, Эми?
— В клинике. Я прохожу там курс. Вот, вышла погулять, и…
— Все в порядке. Постарайтесь минутку не двигаться.
Дженни осторожно промокнула глаза раненой. Кровь уже подсохла и отставала мелкими чешуйками. Несчастная продолжала дрожать, а тут еще и ветер… Пришлось снять куртку и накинуть Эми на плечи. Однако странное платье, да еще и запутавшиеся в волосах листья… Женщина никак не походила на клиента эксклюзивной диетологической клиники, скорее напоминая пациентку психушки.
— По-моему, вам надо в больницу.
Надо-то надо, вот только как ее туда доставить…
В клинику не войдешь — придется объяснять, как она вообще очутилась на территории. Если удастся дотащить женщину до начала аллеи, можно вызвать такси. Или, например, попросить Эндрю сообщить о пострадавшей одному из охранников…
— Нет-нет, доктор Кавендиш обо мне позаботится, — подала голос Эми, нарушив ее размышления.
— Главный врач клиники? — спросила Дженни, до сих пор подозревавшая, что Эми — одна из бывших пациенток «Соснового края», решившая совершить паломничество к памятным местам. Пришла, расстроилась, растерялась…
— Ну да. Поможете мне найти дорогу? Это где-то там.
Эми вытянула измазанную кровью руку, указав в противоположном от клиники направлении.
Дженни кивнула: дорогу она могла найти даже с закрытыми глазами. Доведет пострадавшую до выхода из леса, а там уж до клиники рукой подать — только пройти через парковку. Дженни облегченно и слегка виновато вздохнула. Хорошо, что нашелся простой выход. У нее и без этой дамы забот полон рот.
— Ладно, держитесь.
Она протянула Эми руку, и женщина медленно поднялась. Подождав минутку, пока раненая не придет в себя, Дженни вывела ее на тропинку.
— Что вы здесь делаете? — едва слышно поинтересовалась Эми.
— Брат попросил меня отнести кое-какие инструменты его приятелю — тот работает здесь охранником, — соврала Дженни, похлопав по звякнувшей сумке.
Привычка непринужденно лгать вновь сослужила ей хорошую службу. К счастью, женщине было не до расспросов — она лишь рассеянно кивнула в ответ.
— Значит, здесь клиника красоты? Ну и как вам?
— В целом неплохо, только еды маловато, зато полно всяких препаратов, — с трудом проговорила Эми, словно каждое слово отдавало болью у нее во лбу.
— Похоже, тут мало что изменилось, — усмехнулась Дженни.
— Что вы хотите сказать? — удивилась Эми.
— Нет, ничего. Просто слышала, что раньше пациентов здесь пичкали лекарствами, чтобы они вели себя спокойно.
— Ну, сейчас все иначе, да и пища неплохая, просто очень скудная…
Дженни кивнула. Не стоит расстраивать несчастную. Они миновали здание старого мусоросжигателя. Интересно… Над крышей вьется дымок. Она была уверена, что здание и территория лечебницы погрузились в спячку, когда пять лет назад двери «Соснового края» закрылись навсегда. Представляла себе «Спящую красавицу» братьев Гримм, сравнивала сказку с дремлющей целый век лечебницей, погрузившейся в забвение и заросшей диким плющом.
— Зайти внутрь я с вами не смогу.
— Почему? — Эми удивленно нахмурилась.
— Ну, на территорию ведь заходить нельзя. У охранников будут неприятности, если доктор узнает, что я пробралась тайком.
— Ах да… Ничего, со мной все будет в порядке; главное — понять, где я нахожусь.
Они пошли дальше. Сверкнула молния, и первые тяжелые капли дождя упали на землю.
— Не понимаю, зачем вам платить такую кучу денег за месяц в клинике. Вы и без того прекрасно выглядите.
Эми остановилась, хрустнув веткой, и оглядела Дженни с ног до головы.
— Вам легко говорить… У вас, наверное, никогда в жизни не было ни одного фунта лишнего веса.
— Для меня это далеко не самое важное, вот и все. Если вы сосредоточитесь на чем-то другом — заведете какое-то хобби или…
— И что? Тогда я забуду о еде и волшебным образом похудею? Блестящая идея! Знаете, вам самой надо возглавить подобную клинику…
— Ладно, не обращайте внимания. Я не хотела вас обидеть.
— Вы просто не знаете, каково сознавать, что предаешься чему-то запретному, и быть не в силах остановиться.
Дженни хотела было положить собеседницу на лопатки, рассказав, как преодолела свое собственное стремление к саморазрушению, и все же сдержалась. Не то время, не то место. Какое ей дело до веса этой женщины? Какая разница, как она с ним борется?
— Простите, мне не следовало касаться этой темы.
— Голова гудит, — всхлипнула Эми. — Надеюсь, доктор поможет… Не хочу угодить в местную больницу.
— Вам и не удастся в нее угодить, — Дженни пожала плечами, — потому что больницы в Гристорпе давно нет. Закрылась три года назад.
— То есть?
— Ближайшая больница в тридцати милях отсюда.
Эми замерла; дождевые капли, падавшие ей на лоб, смешивались с кровью, стекая по щекам розовыми струйками.
— Вы что-то путаете. Моя подруга Жасмин сейчас в местной больнице. Доктор отвезла ее туда вчера утром.
— Не знаю, где ваша подруга, — Дженни покачала головой, — но точно не там.
49
Увидев окровавленную Эми, Аня уронила мусорный мешок. По мозаичному полу рассыпались очистки моркови и капустные листья. Эми прикрыла дверь и подняла руки, успокаивая повариху, которая уже тянулась к ее ране толстыми пальцами с засевшей под короткими ногтями кухонной грязью.
— Что это?
— Ничего особенного, обычный порез.
Аня прищурилась, склонив голову к плечу.
— Плохой порез. Надо чистить, шить.
— Что-что?.. Нет, не думаю, что все так серьезно. Наверняка доктор Кавендиш мне поможет. Вы ее не видели?
— Нужен врач. Могу помочь. Вам болит? — заговорила повариха, подойдя вплотную к Эми.
— Нет, мне не болит, вы не беспокоитесь.
Попытка перейти на ломаный английский далась непросто — голова заболела еще сильнее.
Аня тронула край раны, и Эми отпрянула. Повариха убрала руку.
— Аня, все хорошо. Со мной все будет нормально, мне просто нужна доктор Кавендиш. — Помолчав, она тихо добавила: — Доктор, не кухарка…
— Проверить… — Аня продолжала тянуться к ее лбу.
— Нет, пожалуйста, все в порядке. Оставьте меня, Аня.
— Могу помочь, я…
Дверь кабинета доктора Кавендиш распахнулась, и повариха отпрянула в сторону. Эми устало прислонилась к стене.
— Ну, что тут за переполох? — Доктор взглянула на Эми. — Господи, что с вами стряслось?
Она бросила взгляд на раскиданный по полу мусор, посмотрела на Аню, и та, нагнувшись, молча собрала очистки в мешок. Обняв Эми за плечи, доктор повела ее в кабинет.
* * *
Ветвистая молния, сверкнувшая за окном, осветила кабинет. Эми, уставившись на гипсовую лепнину, лежала на застеленной клеенкой кушетке. По изгибам сложного узора из роз и листьев быстро полз жирный паук. Спасался от неведомой угрозы? Только бы не оступился, иначе свалится ей прямо на лицо…
— Сейчас укусит комарик, — предупредила доктор Кавендиш.
В кабинете запахло антисептиком и физраствором. На улице ударил гром — ровно в тот миг, когда доктор ввела иглу в кожу рядом с порезом. Эми вскрикнула: заморозка обожгла поврежденное место.
— Вы отлично держитесь, Эми. Еще пара уколов…
Она обколола рану; было больно, хотя и не так, как первый раз. Доктор осторожно ощупала края пореза.
— Через несколько минут кожа на лбу онемеет.
Она присела рядом, на металлический стул — такие обычно стоят в приемной врачебных кабинетов. Стул был ржавым и исцарапанным и совсем не вписывался в безупречную обстановку кабинета. Эми, пытаясь отвлечься от предстоящей операции, глянула в окно. Дождь лил стеной.
— Похоже, вы пережили болевой шок. Слава богу, что не отключились после удара — иначе потом, в темноте, не нашли бы дорогу обратно. В такую погоду недолго переохладиться. — Скрестив руки на груди, доктор откинулась на спинку стула и удовлетворенно улыбнулась. — Надеюсь, теперь вам понятно, почему я запретила покидать здание без разрешения. Безопасность пациента для меня превыше всего.
Эми слабо кивнула, чувствуя себя нашалившим ребенком.
— Не переживайте. Я знаю, кому пришла в голову идея нарушить правила. Перелом щиколотки, как же… Наверное, она думает, что я вчера родилась. Как только я услышала новости от охранника, сразу сообразила, что Гейнор задумала недоброе. Поймала ее у входа.
По виску Эми поползла струйка крови. Доктор продолжала смотреть в окно, и кровь затекла в ухо.
— У меня серьезное подозрение, что часть шоколада вы получили именно от Гейнор. Ведь так, Эми?
Несмотря на приличную дозу анестезии, голова начала пульсировать от боли. Эми приложила руки к вискам, однако доктор Кавендиш мягко их отвела.
— Можете не отвечать. Не собираюсь допрашивать вас в таком состоянии. Кроме того, боюсь, что вы сами себя наказали.
Она улыбнулась, однако Эми заметила, что улыбка тронула лишь ее губы; в глазах доктора Кавендиш стоял холод.
Доктор поднялась, взяла с лотка иглу и осторожно потыкала в кожу вокруг раны.
— Что-нибудь чувствуете?
— Вроде бы нет, — Эми помотала головой. — То есть мне не больно, просто неприятно.
— Могут быть тянущие ощущения, но боли и в самом деле быть не должно. Если вдруг будет — дайте знак, я добавлю анестезии. Хорошо?
Эми кивнула. Сняв полиэтиленовую обертку с пластикового контейнера, доктор вытащила оттуда лист бумаги и развернула его на металлическом столике. Выложила туда изогнутую иглу с уже вставленной в ушко хирургической нитью и резиновые перчатки в стерильной упаковке. Эми зажмурилась, приготовившись к боли, а доктор тем временем протерла ее лоб тошнотворно пахнущим раствором.
Доктор начала шить, туго стягивая края раны нейлоновой ниткой. Ее лицо было совсем рядом, и Эми невольно вдыхала аромат чужих духов.
— Я давно привыкла к всезнайкам-бунтаркам. И вижу: вы не из этой породы.
Интересно, чем она отличается? Шоколад ела, побег совершила… Гейнор ее к вылазке не принуждала, Эми вполне могла отказаться.
— Все-таки вы очень напоминаете мне одну из бывших пациенток. Не характером. Внешностью. Та тоже была женщиной крупной, однако не имела никакого желания поправить положение. Вы — другая. Склонны к самоанализу и дисциплине, если не упоминать о проделке с эклерами и сегодняшней вылазке. Но об этом мы вспоминать не будем, да?
Доктор улыбнулась, покосившись на Эми, и та заметила на ее шее тонкие морщинки. Возраст, никуда не денешься. Тут только скальпель пластического хирурга поможет.
— Помните наши четыре «Д»? Дисциплина и диета — дорога…
Она вопросительно глянула на свою пациентку, зажав иглу между пальцев.
— …к достижениям, — прошептала Эми пересохшими губами.
— Совершенно верно. Вы совершили две ошибки, и они стали для вас уроком на будущее. На жизненном пути встречаются ухабы, и не всем дано их преодолеть, — бодро сказала доктор. — Например, женщина, о которой я рассказывала, меняться не захотела и в итоге умерла в полном одиночестве.
Эми вновь перевела взгляд на паука, дюйм за дюймом протягивающего невидимую нить над ее головой. Где же она видела женщину, которая спасла ее на старом кладбище? В поезде? Нет, все-таки в городе — когда они ехали с вокзала в клинику. Водитель еще окликнул ее, но она с вызовом прошла мимо их микроавтобуса. Кажется, он говорил, что брюнетка — бывшая пациентка психиатрической лечебницы… По разговору вроде бы такого не скажешь, однако кто признается, что лежал в психушке?
— Ой! — вскрикнула Эми, ощутив, как натянулась нить.
— Добавить обезболивающего?
— Нет-нет, все в порядке, просто немного неприятно.
Господи, скорее бы уже…
— Полагаю, еще неделя, и вы сможете носить раздельный костюм.
— Что, извините?
— Я говорю о вашем следующем наряде. Похоже, это платье стало вам великовато. — Доктор Кавендиш улыбнулась, бросив взгляд на бордовый балахон. — Кстати, костюмчик с историей. Когда-то он произвел впечатление на заместителя нашего премьер-министра.
Эми уставилась на доктора, но та ушла в свои мысли. Сидела, тихо улыбаясь и глядя в одну точку.
— Надеюсь, мой чемодан скоро привезут, тогда и костюм не понадобится.
Ей вдруг вспомнились слова Гейнор. Одежду приносил Роберт, и его следовало как-то отвадить от спальни.
— Как знать… — усмехнулась доктор, переключив внимание на Эми.
— Мы уже закончили?
— Почти. Вам повезло — шью я неплохо.
Что там говорила незнакомка о больнице Гристорпа? И кстати, что насчет Жасмин?
— Доктор Кавендиш…
— Да? — отозвалась та, сводя вместе края раны и затягивая узелок на нитке.
— Вы говорили, что Жасмин сейчас в центральной больнице Гристорпа?
Нитка натянулась.
— Да, и скоро вернется к нам.
— Сегодня на прогулке я встретила одного человека… Мне сказали, что больница закрылась три года назад.
Нить рывком натянулась еще сильнее, так что Эми, вскрикнув, невольно задрала голову. На этот раз обезболивающего ей не предложили. Доктор молча уставилась в окно, сжав иглу.
50
Отчет о происшествии:
Отделение «Андертон», 29 июля 1981 года
Сегодня я устроила в отделении небольшой праздник в честь свадьбы в королевской семье. Пациентам разрешили следить за церемонией на большом телеэкране, специально доставленном в лечебницу. Ланч перенесли в общий холл, пациентам позволили есть прямо у телевизора.
Эндрю, Верити и допущенный в качестве гостя пациент отделения «Марбери» мирно проводили время за просмотром церемонии. Дженни осведомилась, нельзя ли пригласить также и Дэнни. Получив отказ, она начала спорить, отказалась выполнять предписания. Учитывая приближение родов, я посоветовала ей успокоиться, однако Дженни впала в истерическое состояние. Пришлось пригласить врача и сделать инъекцию седативного препарата.
Верити расстроилась, что из-за скандала пропустила часть церемонии, и Дженни ее нецензурно оскорбила. Началась драка. Дженни швырнула в Верити металлический поднос и угодила в экран телевизора. Тот вышел из строя.
Прочие пациенты также стали проявлять беспокойство. Я вызвала санитаров, чтобы навести порядок. Дженни — девушка исключительно упрямая. Указаниям не подчиняется, считает себя выше других. Могу понять коллег, считающих, что ее следует выписать из лечебницы, однако полагаю, что дальнейшее пребывание под врачебным контролем — в интересах пациентки. К вопросу о выписке следует вернуться не раньше, чем поведение Дженни стабилизируется. Полагаю, что в обществе ей пока не место.
Смотрительница Доусон
51
Увидев Эми, Кэролайн замолчала на полуслове, и на ее лице появилась гримаса ужаса.
— Господи Иисусе, что с тобой случилось?
Эми сперва не сообразила, о чем речь, но тут в голове вновь ухнул колокол, и она, схватившись за лоб, ощутила под пальцами засохшую кровь и фрагменты хирургической нити, выступавшие под кожей, словно шрифт для слепых.
— Неудачно упала, ничего страшного.
— По мне, так довольно страшно. — Вскочив, Кэролайн подхватила Эми под руку и подвела ее к своему столику. — Расскажи, как это вышло?
— Бежала, не глядя под ноги. Ты же знаешь, какая я неуклюжая.
— Видать, грохнулась ты здорово…
— Кэролайн, можно тебя кое о чем спросить?
— Конечно, милая.
— Не приходилось ли тебе… хм…
— Да что такое, Эми? Не мнись! — подстегнула Вики.
— Вы не замечали, что Роберт слоняется около моей комнаты? Допустим, заходит или выходит из моей спальни по ночам?
— Что ты хочешь сказать? — удивилась Кэролайн.
— По-моему, он бывает в моей комнате без моего ведома.
— Что ему там делать?
— Не знаю, просто у меня есть такое подозрение.
Кэролайн с Вики переглянулись.
— Зачем Роберту заходить в твою спальню? С чего ты взяла?
— Его кто-то видел? — уточнила Вики.
Эми задумалась, стоит ли ссылаться на новую подругу, но ответить не успела. Дверь отворилась, и в столовую вошли Одри и Гейнор.
— Нет-нет, — в итоге пробормотала Эми, — должно быть, я напутала.
Она покрутила пальцем у виска, и подружки сочувственно улыбнулись.
— О боже, зачем я тебя бросила… При мне с тобой такого не случилось бы! — подойдя ближе, воскликнула Гейнор.
— Рана выглядит страшнее, чем есть на самом деле, — сказала Эми.
— Я-то все равно попала впросак. У Джейка есть жена, и максимум, что он может мне предложить, — прогулки на свежем воздухе. Чертов тур по территории, представляешь?
— Хватит трепаться, Гейнор, — одернула ее Одри.
Гейнор порозовела и уже открыла рот для ехидного ответа, когда за окном послышались набирающие силу раскаты грома. Сверкнула молния, озарив тускло освещенное помещение столовой.
— Здесь солнце вообще когда-нибудь появляется? — выглянув в окно, вздохнула Кэролайн.