— Ты имеешь в виду смерть? — выдохнула женщина и закашлялась.
Верити спокойно дождалась, пока не прекратится приступ кашля, и ответила:
— Цель — похудеть.
Блондинка сузила глаза, явно ожидая продолжения, и Верити оживилась. Наконец у нее появилась аудитория, с которой можно поделиться опытом! Пусть слушатель всего лишь один, и тем не менее…
— Женщины тратят бо́льшую часть жизни на попытки избавиться от лишнего веса. Разве это нельзя считать достойной восхищения целью? Я двумя руками «за». Женщина не должна напоминать ожиревшего слона.
— О, что это я слышу?
За соседним столом, разглядывая оратора, сидела крупная женщина. Еще две встали рядом, явно возбудившись от перспективы возможной схватки. Верити, мельком посмотрев на них, невозмутимо отвернулась к собеседнице и продолжила:
— Бесконечные диеты, работающие ровно до того часа, когда ты насыпаешь себе в чашку сорок граммов хлопьев с сахарком или разворачиваешь обертку низкокалорийного шоколадного батончика… Несчастная опомниться не успевает, а уже, глядишь, лопает как свинья. Проходит совсем немного времени, и она весит больше, чем в начале диеты. Дальше начинается новый цикл. Представьте, сколько денег она тратит, придерживаясь рецептов современных диет или раз в неделю посещая диетолога… За всю жизнь набежит на новый автомобиль или отпуск на Карибах.
— А ты, значит, гуру, который знает ответы на все вопросы?
— Под моим руководством этот процесс занимает куда меньше времени. Либо успех, либо провал.
— Провал — это смерть? Не слишком заманчивое предложение. — Усмехнувшись, блондинка раздавила окурок в пепельнице из мягкой фольги.
— Так вот, эти несчастные половину жизни тратят на одну диету за другой, и все безрезультатно. Я же предлагаю быстрое решение. Через месяц ты точно понимаешь, суждено тебе похудеть или нет. Не каждая способна выдержать курс — нужна сильная воля, но тут уж я ничего поделать не могу. Подписывая контракт, клиентка сознает риск и тем не менее ставит свою подпись. Она верит, что на этот раз все будет иначе. Для некоторых и в самом деле все меняется.
— Ты сумасшедшая! — покачав головой, пробормотала блондинка. — Тебе следует вернуться в психушку.
— Не надо со мной говорить в таком тоне. Я требую уважения! — заявила Верити, ощутив, как каждый волосок на ее теле встал дыбом от негодования.
— Ты просто богатая папенькина дочка, которая свернула на кривую дорожку.
Блондинка, ухмыльнувшись, наклонилась через стол и вперила в Верити немигающий взгляд. Некоторое время обе сидели, уставившись друг на друга. Верити не выдержала первой. Вскочила, схватив собеседницу за ворот футболки, и несколько раз его перекрутила. Блондинка, задыхаясь, выпучила глаза и побагровела. В столовой зазвучали возбужденные голоса: арестантки подбадривали схватившихся женщин.
Завыла сирена, и в помещение вбежали охранники. Противниц разняли, удерживая каждую на месте, словно взбесившихся, рычащих собак. Заключенные занялись своими делами. Блондинка, хрипло втягивая воздух, потерла шею.
* * *
Резиновые подошвы легких парусиновых туфель Верити противно скрипели по липкому полу. Она направлялась обратно в камеру. Добравшись до двери, услышала шаги за спиной. Позади стояла женщина-бульдог с двумя напарницами: резкие черты лица, плотно сжатые губы, стиснутые кулаки… Схватка выглядела неизбежной. Верити не стала звать охрану, не побежала; стояла на месте, пока троица окружала свою добычу, словно стая голодных волков. Ее втолкнули в камеру.
Железная дверь со стуком захлопнулась, и по коридорам разнеслось эхо, добравшись до кабинета, где сидела за кроссвордом надзирательница с татуированными руками. Она продолжала спокойно насвистывать себе под нос. Нет-нет, она вмешается, но не раньше, чем Верити получит урок местных понятий о дисциплине.
90
Стоя в своей маленькой гостиной, Дженни окинула взглядом гавань Уитби. Ее дом примостился высоко над древним рыбацким городом. На реке Эск покачивались лодки, проплывая мимо аббатства и дальше, к бурным водам Северного моря.
Боб сдержал слово, хотя, разболтав о своих планах доктору, уже не рассчитывал, что Дженни выполнит его поручение. Гонорар он вручил ей с удовольствием и даже добавил бонус — действия агента превзошли самые смелые его ожидания. После грандиозного скандала городской совет был не в состоянии быстро избавиться от «Соснового края» и преподнес участок Бобу на блюдечке.
В квартире было две спальни, одну из которых Дженни приспособила под мастерскую. Она писала морские пейзажи для местных художественных галерей и коллекционеров. Угрюмые этюды карандашом из древесного угля — аббатство и церковь Святой Девы Марии — с успехом ушли на первом фестивале готического искусства. Поклонники мрачного творчества слетались в Уитби, словно хищные птицы, и скупали все, что Дженни успевала создать. На этой неделе в ожидании приезда сестры она установила в свободной комнате кресло-кровать.
Обкусывая ноготь, Дженни отвернулась от окна.
— Ты точно не возражаешь? — спросила она, внимательно посмотрев на Клару.
Похоже, никаких сомнений девушка не испытывала.
— Честное слово, я очень хочу помочь! Человек, который столько перенес, заслуживает того, чтобы знать правду. Если она — единственная, кто может пролить свет, то… — Клара пожала плечами.
— Если тебе станет неприятно, сразу вешай трубку, обещаешь?
— Клянусь!
Клара начала набирать номер, сверяясь с лежащей на столике бумажкой, и Дженни заметила, что ее палец слегка дрожит.
91
От надзирателя, неотступно следовавшего за Верити, несло мерзким лосьоном после бритья, и ее едва не стошнило. Из камер вдоль тюремного коридора высовывались заключенные. Кто-то морщился и отворачивался, завидев Верити, другие же, напротив, наблюдали за ней с болезненным интересом.
Сегодня она забрала волосы в аккуратный хвост, не стесняясь предъявить миру изуродованное лицо с заплывшими глазами и багрово-красными кровоподтеками. Один глаз почти не открывался, на рассеченной губе образовалась черно-коричневая подсыхающая корочка. Верити шла прихрамывая и все же с высоко поднятой головой. Миновала металлическую площадку и спустилась по центральной лестнице, придерживаясь забинтованной рукой за перила.
— Сюда, Верити.
Надзиратель открыл дверь в комнатушку без окон. В центре стоял прикрученный к полу стол, рядом — легкий металлический табурет. В середине стола ее ждал серый телефонный аппарат.
— У тебя пять минут. Я за тобой слежу, так что без фокусов, ясно?
Фыркнув в ответ, Верити вошла в комнату и уселась за стол. Тюремщик закрыл дверь и остановился в коридоре.
Она подняла трубку, и в ухе зазвучал знакомый голос:
— Верити, ты?
— Привет, Клара. Какой сюрприз!
— Привет. Как… как дела?
— Ну как… Еда как в ресторанах с мишленовской звездой, а за местное спа вообще можно полжизни отдать.
На другом конце провода помолчали. Верити бесстрастно ждала продолжения, рассматривая давно не знавшие маникюра ногти.
— Хотела тебя кое о чем спросить… Мне нужна твоя помощь.
В трубке вновь воцарилась тишина, и Верити оторвалась от созерцания ногтей.
— Итак?
— Я сейчас у сестры, у Дженни. Ты сказала, что ее ребенок не умер, вроде бы тебе попадалась на глаза ее карточка…
— Ну да. — Верити прищурилась.
— Скажи, что случилось с младенцем? Кто его забрал?
— А почему я должна отвечать? Хочу кое-что оставить при себе. Люблю тайны, знаешь ли…
— У меня есть предложение.
— Да? И какое же?
Верити вздохнула. Единственное предложение, которое сейчас имело для нее цену, — свобода. На худой конец — глубокая полка, забитая дизайнерскими туфлями.
— У меня заказ от журнала…
— И что?
— Если ты расскажешь Дженни то, о чем она желает знать, я напишу о тебе статью. Там будут твои фотографии. Серийные убийцы, особенно женщины, — сейчас очень модная тема. Репортаж будет полностью посвящен тебе.
— Подумаешь… На мою историю претендуют сотни репортеров, почему я должна говорить именно с тобой?
— Статью заказал «Вог».
— Дай ей трубку, — часто задышав, сказала Верити.
92
Клара с ободряющим кивком передала телефон Дженни. Та нерешительно посмотрела на него, словно аппарат был раскален докрасна. Сестра втиснула трубку ей в руку и отошла на кухню, где включила чайник.
— Верити? — пробормотала Дженни, прижав мембрану к уху.
— О, привет! Как ты? Рана зажила?
Дженни задумалась над ответом. Выводить Верити из себя было никак нельзя.
— Да, уже лучше. Я в порядке.
— По слухам, я умудрилась не задеть ни один жизненно важный орган. Повезло тебе…
Ее бойкость начала бесить Дженни. Из кухни появилась Клара, поставила перед сестрой кофе и присела с чашкой за маленький столик в другом конце комнаты.
— Верити, расскажи, как все было… Кто взял моего ребенка?
Она машинально коснулась крошечного голубого сердечка на груди, и ее пальцы согрели холодный камешек.
— Смотрительница.
— Без тебя знаю, что она забрала новорожденного. Кому она его отдала?
— Его, говоришь?
— Да, его, моего ребенка.
Клара, не отрывая взгляд от сестры, медленно помешивала сахар.
— У тебя родился не мальчик. Неужели ты даже этого не знала?
Дженни метнула взгляд на Клару, и, должно быть, ее глаза говорили красноречивее слов. Девушка прошептала одними губами:
— Что? Что такое?
Дженни оставила ее вопрос без ответа. Уставившись в чашку, заговорила снова:
— Ребенка забрали тотчас, как только я родила. Откуда мне было знать? Я его и не видела. — Она посмотрела на сестру, медленно накручивающую прядь волос на палец. — Верити, кому хозяйка отдала мое дитя? Кому?
В трубке послышался скрип тяжелой двери.
— Прости, Дженни, мое время вышло. Приятно было поболтать! Скажи Кларе, что насчет интервью можно звонить в любое время. Когда статья выйдет, поговорим еще раз. Получишь то, чего не узнала сегодня.
— Верити, скажи мне! — Дженни оглянулась на прихлебывающую чай Клару, и кусочки головоломки в ее мозгу начали вставать на место. — Верити, неужели моя дочь…
— Пока, Дженни. Не будем надолго откладывать следующий разговор, хорошо?
В трубке повисла тишина.
Эпилог
После окончательного закрытия психиатрической лечебницы «Сосновый край» в ее архивах был обнаружен любопытный рапорт. Судя по всему, миссис Доусон держала его при себе и до соответствующих инстанций так и не довела. Смотрительница была полна решимости удерживать Верити под своей опекой, хотя и получила предупреждение о рисках подобного подхода. После бегства из лечебницы Верити надолго пропала; вероятно, покинула страну.
Рональд Миллберн,
департамент криминальной полиции Гристорпа
20 ноября 1999 года
Отчет о происшествии
Пациент: Верити Мэллор
Выражаю серьезную озабоченность по поводу продолжающейся одержимости Верити внешностью других пациенток. Верити нередко выказывает искреннее отвращение к неряшливости и прожорливости, как она характеризует поведение пациенток лечебницы. По большей части ей удается скрывать свою манию и поддерживать ровные отношения с содержащимися в отделении больными. Однако в случаях нарушения душевного равновесия она способна на месть и не испытывает ни малейшего раскаяния независимо от результатов своих действий.
Настоящий отчет подготовлен по итогам происшествия, в ходе которого Верити намеренно испортила еду другой пациентки с тем, чтобы спровоцировать у той отравление. При выяснении обстоятельств привела мотив: «Я поступила так ради ее собственного блага».
Примечание: пациентка, пережившая отравление испорченным блюдом, находится в районной больнице Гристорпа, состояние стабильное.
Полагаю, что серьезные нарушения психики Верити Мэллор, последовавшие за уходом из семьи ее отца, прогрессируют, однако глубокому изучению не подвергаются. В основном Верити держит свой недуг под контролем, и все же считаю, что ее необходимо изолировать на весь оставшийся срок до окончания курса принудительного лечения. В случае, если упомянутая пациентка останется в «Сосновом крае», не сомневаюсь, что иным пациентам лечебницы угрожает реальная опасность. Верити сделает все, чтобы причинить максимум вреда товарищам по несчастью, располагая для этого необходимыми средствами и возможностями.
Доктор С. Редгрейв, клинический психолог
1 августа 1995 года
Об авторе
САЛЛИ ЭНН МАРТИН родилась на севере Англии, близ Шеффилда. От отца унаследовала любовь к криминальной документалистике. Прежде чем решиться написать свой первый роман, она сменила целый ряд профессий: сотрудницы рекламного отдела газеты, барменши, статистки в кино и на телевидении, младшей медсестры. Причем медсестрой она была в том числе в одной из последних психбольниц старого образца — точно такой, какая изображена в ее дебюте «Клиника». Пожив в разных местах Великобритании и США, Салли Энн осела в родной Северной Англии с целым зверинцем, включающим пять свиней.