МЭТТ ПАЙН

Старый дедушкин универсал Мэтт припарковал на стоянке «Адейрского мотеля». Сегодня вечером она была забита больше вчерашнего: на ней вплотную друг к другу стояли легковушки и мини-вэны журналистов с номерами других штатов. «Подкрепление для освещения завтрашних похорон», – подумал Мэтт и увидел Кейлу, стоящую у двери своего номера. На ней были джинсы и рубашка, завязанная на талии и открывающая плоский живот с пирсингом.

Девушка обошла автомобиль, с веселым прищуром глядя на обшитые деревянными панелями бока, и села, набросив на плечо ремень безопасности.

– Классная тачка.

– На ней ездил мой дед. Купил ее еще в мамином детстве и, пока не заболел, разрешал нам с братом ездить на заднем сиденье не пристегиваясь.

– Как он?

– Не очень. Говорят, время от времени к нему возвращается ясность. Однако я такого еще ни разу не наблюдал.

– Сочувствую.

Кейла положила ему на плечо руку.

– Все нормально.

Мысли Мэтта вернулись к словам Синди. Из близких у него остались брат в тюрьме, брюзга-тетя да дедушка, который его даже не узнал.

– Умираю с голоду, – заявила Кейла.

– Говорил я тебе ехать в Линкольн вместе с остальными.

Ганеша и всю их компанию охватила кабинная лихорадка – фобия маленьких городков. Он написал Мэтту, что им требуется настоящий ресторан и настоящий бар, желательно без перекати-поля снаружи и закоренелых мужланов внутри, пытающихся его прибить. Со стороны Кейлы остаться здесь было очень мило. Составить Мэтту компанию. Родом из оклахомской глубинки, она не имела ничего против небольших поселений. Хотя даже в ее взгляде стало проглядывать что-то вроде клаустрофобии. Когда начинаешь жить в Гринвич-Виллидже, возвращаться обратно тяжело. Поэтому каждый обитатель Нью-Йорка выглядит невыносимо надменным.

– Мне захотелось ото всех отдохнуть, – сказала Кейла. – А заодно повидаться с тобой, ведь тебя весь день не было.

– В такой час вариантов что-нибудь перехватить совсем не много.

– Ну так придумай что-нибудь.

Мэтт вырулил на колымаге с парковки, не очень представляя, куда ехать. Можно было отправиться в Линкольн по примеру остальных, но время действительно уже было позднее. Он устал, хотя и не мог понять почему. За весь день у него не было других дел, кроме как смотреть телевизор да ездить по делам вместе с тетей.

Кейла уставилась в окно. Воздух был плотным. Казалось, уже наступило лето.

– Что ни найдешь, мне все будет супер, – она пристально вглядывалась в горизонт, словно пытаясь что-то там отыскать, – даже этот дерьмовый фастфуд, который вы так любите с Ганешем.

– Смотри-ка, а тебя действительно прижало.

– В чужой монастырь…

Она частенько повторяла эту фразу, и Мэтт давно тоже взял в привычку говорить так. Просто удивительно, как человек перенимает вербальные привычки друзей.

– Можно съездить в «Ранцу», – предложил Мэтт, – думаю, они работают допоздна.

– Куда-куда?

– Ты никогда не пробовала ранцу?

Она покачала головой.

– Ха, тогда ты понятия не имеешь, чего себя все это время лишала.

Вскоре Мэтт вырулил на федеральную автомагистраль, стараясь выдерживать дистанцию с полуприцепами, летевшими на полной скорости по каждой полосе. Потом ударил по газам, опасаясь, что из этого старого танка вряд ли можно выжать хотя бы пятьдесят миль в час.

Когда универсал взревел и наконец набрал скорость, Кейла схватилась за пластмассовую ручку над дверцей со стороны пассажира.

Через десять минут Мэтт ткнул пальцем в окно.

– Это же надо, как стоял здесь, так и стоит.

Кейла оглядела желто-зеленую вывеску на верхушке столба, установленную так, чтобы ее можно было заметить с дороги. На развязке Мэтт свернул и вскоре остановился на парковке.

– Похож на «Макдоналдс», только зеленый, – заметила Кейла.

– Я тебе сразу сказал не ждать слишком многого. Ну так как, поедим здесь или возьмем с собой?

Девушка внимательно осмотрела ресторанчик. Там никого не было, если не считать парня в униформе из полиэстера, орудовавшего шваброй.

– Определенно возьмем с собой.

Когда Мэтт подъехал к терминалу с громкоговорителем, Кейла все же спросила:

– И что это, собственно, такое?

Он подумал, как бы лучше описать ей блюдо.

– Ранца – это что-то вроде теплого пирога с мясом, луком и капустой. Типа хот-покета[32]. Звучит ужасно, но в действительности очень даже ничего.

Из громкоговорителя донесся искаженный голос. Мэтт заказал ранцу, картофель фри и кока-колу.

Кейла перегнулась через него и крикнула в окошко:

– И все это в двух экземплярах.

Когда они выехали обратно на автостраду, она вынула из пакета картофель фри и принялась за него.

– Слушай, здесь где-нибудь есть парк или типа того, где можно было бы поесть? Что угодно, только не мотель.

– Недалеко отсюда моя бывшая школа. Раньше там во дворе были столы.

– Ух ты. Я просто жажду увидеть заведение, выковавшее Мэттью Пайна.

– Не стану тебя томить: общества мертвых поэтов у нас не было.

У Кейлы, потягивавшей из соломинки колу, заблестели глаза.

Скамейки хоть и выглядели новее, но стояли на прежнем месте – напротив открытой баскетбольной площадки, рядом со спортзалом.

Кейла с любопытством разглядывала ранцу, ковыряя в ней пластмассовой вилкой.

Мэтт взял свой пирог как буррито и отхватил кусок зубами. Вкус вернул его в прошлое, но лишь на уровне ощущений – никаких особых воспоминаний память не сохранила.

Мэтт огляделся по сторонам. Избитая фраза, что с возрастом все кажется меньше, оказалась верна. Школа представляла собой двухэтажное здание из красного кирпича. Перед ней – заасфальтированная пустая площадка без деревьев и намека на озеленение или благоустройство.

Темное небо за зданием озарилось сполохом, и вдали сверкнула молния. На таком расстоянии звук грома до них не долетал. Одни лишь серебристые зигзаги.

– В каком классе ты учился, когда вы отсюда уехали? – спросила Кейла.

– В девятом, здесь учатся с седьмого по двенадцатый. Чтобы выделять средние классы в отдельную школу, в округе слишком мало детей.

– Значит, твои брат с сестрой тоже сюда ходили?

– Только Дэнни. Когда мы отсюда уехали, Мэгз училась в начальной. А Томми только должен был родиться.

– А почему вы покинули этот городок? Судя по документалке, местные на вас чуть ли не с вилами ополчились.

– Я бы не стал так драматизировать. Просто постоянные пересуды за спиной и косые взгляды. По правде, однажды из-за этого я даже подрался.

Он кивнул в сторону баскетбольной площадки. Честь Дэнни он не отстаивал. Просто один парень сказал, что Мэгги тоже кто-нибудь может оттащить к ручью. Мэтта напугало то, как он тогда вышел из себя и избил обидчика – если он мог так слететь с катушек, то мог и старший брат.

– Такие вот дела. Мы собрали вещи и уехали.

– Твои родители тогда совершили самоотверженный поступок. Папе пришлось распрощаться с работой, маме – с родным городом.

Мэтт никогда не думал об этом в подобном ключе, но Кейла была права. Ему нравилось, как она без колебаний говорит о его семье. До него постепенно доходило, что эта тема доставляла окружающим неудобства, а он ничуть не возражал. Не хотел, чтобы родные бесследно исчезли, будто их никогда не существовало.

Девушка взяла недоеденную ранцу, завернула и сунула в сумочку. Потом убрала и бардак за Мэттом.

Повисла неловкая пауза.

Наконец Кейла нарушила молчание:

– Ганеш говорил, та девушка из бара, ну… которая предотвратила драку… ты… типа, встречался с ней в четыре утра, да?

Мэтт рассказал ей о Джессике. Как они встретились на Бугре в ночь убийства Шарлотты. Чуть было даже не проболтался, как видел старшего брата в школьной спортивной куртке, катившего перед собой тачку. Но сейчас речь шла не о Дэнни.

– Твоя первая любовь?

– Это ты хватила через край.

– Понятно. Значит, да, но есть что-то еще. – Она вопросительно подняла бровь.

Мэтт закатил глаза:

– Мне было четырнадцать.

Она не сводила с него глаз, ожидая, когда он что-нибудь добавит.

– Это был всего лишь поцелуй.

Один-единственный, но буквально его наэлектризовавший.

– Значит, у тебя с ней осталась связь.

Мэтт опять покачал головой:

– Я был ребенком.

– Осталась-осталась, – повторила она, резко кивнув головой. – Тебе лучше довести все до конца.

Кейла была права. А может, и нет. Так или иначе, но с этим придется подождать.

– Спасибо, – сказал Мэтт.

– За что?

– За то, что приехала в Небраску. За… – он запнулся. – За все.

Девушка долго не сводила с него глаз. На долю секунды ему показалось, она сейчас потянется к нему и подарит еще один поцелуй, которого он никогда не забудет.

– У. Тебя. С. Ней. Осталась. Связь, – отчеканила Кейла, тыча его пальцем в грудь. Потом взяла его за руку и добавила: – Едем обратно. Завтра тебе предстоит долгий день.

Мэтт ничуть не сомневался, что это будет самый долгий день в его жизни.

Глава 50

ЭВАН ПАЙН

До этого

Первый день после приезда в Тулум они провели на пляже, подремывая в бунгало, заказывая коктейли и самые безалкогольные дайкири, глядя, как в голубом океане плещется Томми.

Утомленные солнцем, они решили сходить в магазин за продуктами и поужинать в коттедже.

Усевшись за кухонной стойкой, Эван стал наблюдать, как все семейство занялось приготовлением спагетти – любимого блюда Томми. Оно хоть и не совсем вписывалось в традиции местной кухни, но возвращало его в те времена, когда они в воскресенье по вечерам вместе что-то стряпали, рассказывали друг другу истории и хохотали за столом.

Томми резал ножом для масла лук, Лив направляла его руку, между делом потягивая вино. Мэгги, которой поручили готовить соус, помешивала его деревянной ложкой в большой кастрюле.

– Нет-нет, давай-ка ты правда посидишь и расслабишься, – заявила она отцу, – у нас с мамой все схвачено.

Попивая пиво, он смотрел на происходящее. Потом глянул на сынишку. Его лицо стало помидорно-красного цвета, и это при том, что днем Лив чуть ли не каждые две минуты мазала его солнцезащитным кремом. Мальчик пытался порезать лук тупой стороной ножа, который то и дело норовил скатиться с разделочной доски.

– Вода кипит, солнышко, – сказал Эван дочери, увидев, что еще немного, и пузырящаяся жидкость хлынет через край. Он спрыгнул со стула, подбежал к плите и убавил огонь. – Ты что, пару раз приложилась втихую к моему пиву?

– Надо готовиться к колледжу, – ответила она, вынырнув из своих мыслей.

Эван схватился за сердце, усиленно изображая боль в груди:

– Не говори так, девочка моя.

И театрально заключил Мэгги в объятия, от которых она обычно отбивалась, но на этот раз просто опустила руки и стояла так, пока он ее не отпустил.

Когда ужин наконец был готов, они вчетвером уселись за стол. Впервые за очень долгое время семья взялась за руки, после чего Оливия произнесла молитву.

У нее давно вошло в привычку благодарить Господа и просить благословения для каждого из детей. Когда очередь дошла до Дэнни, Эван заметил, что Мэгги не сводит с него глаз, ожидая определенной реакции. Словно пытаясь понять, думает ли он вообще о чем-то другом, кроме дела сына. Он постарался сохранить бесстрастное лицо, однако дочь слишком хорошо его знала.

После ужина Эван сидел на краешке кровати, любуясь женой в тусклом свете, сочившемся из ванной комнаты. Та лежала голая, сбросив простыни и одеяла, быстро уснув от солнца, коктейлей и выпитого за ужином вина. Она была ошеломляюще прекрасна.

В голове Эвана тоже до сих пор шумел хмель, да и расставаться с женой у него не было желания. Но придется выкинуть эти мысли из головы. План выглядел предельно простым: выскользнуть из дома, отправиться в «Moloko Бар», из которого поступил тот звонок, все там проверить, убедиться, что никакой Шарлотты там нет, и вернуться обратно. Его рациональная сторона прекрасно понимала – это безумие, учитывая, что девушка умерла. Но в случае Эвана разум нередко отступал перед отчаянием.

Он надел те же шорты и футболку, в которых ходил днем, и тихонько вышел из комнаты. Судя по карте в телефоне, до бара отсюда минут десять езды на велосипеде.

Когда за его спиной раздался знакомый голос, его будто кто-то с силой встряхнул.

– Ты куда? – спросила Мэгги, сидящая в темноте на диване.

– Эй, а что это ты не спишь?

– Ты не ответил на мой вопрос.

Эван бросил на нее взгляд.

– Можешь не отвечать. Я и сама знаю. Пойдем вместе.

– Даже не думай.

– Полагаю, мы вполне можем разбудить маму и спросить у нее.

Эван прищурил глаза. Боже правый, как же он любил свое чадо.

– Я не шучу, дай мне пойти с тобой.

– Это может быть опасно.

– Как скажешь. Но тогда мне придется разбудить маму. – И она направилась в родительскую спальню.

– Погоди, – он на миг задумался.

Если дочь что-нибудь втемяшила себе в голову, то от своего уже не отступится. Он прекрасно понимал, от кого она переняла эту черту.

– Жди меня на улице.

Мэгги кивнула.

– И, если я скажу тебе идти домой, ты меня послушаешься.

Новый кивок.

– Кроме того…

– Я все поняла, пап. Сейчас только половина двенадцатого. Поверь мне на слово, там яблоку будет негде упасть. Это Тулум, а не Нейпервилл.

Из груди Эвана вырвался раздраженный вздох.

– Я серьезно. Если я скажу тебе уйти, ты…

Мэгги улыбнулась, уже схватившись за шнурки кроссовок.

Они сели на велики и покатили по утопавшей во мраке дороге. Эван спрашивал себя, не совершил ли он ошибку. Мэгги ехала впереди, а ее толстая коса раскачивалась из стороны в сторону, как маятник дедушкиных часов. По непонятной причине ему вспомнились неуместные часы в кабинете доктора Сильверстайн. Впереди показались огни.

На перекрестке Мэгги подождала Эвана, вглядываясь в карту на телефоне.

– Осталось совсем чуть-чуть, бар стоит немного в стороне от дороги.

И они двинулись дальше по асфальту. Мэгги опять ехала впереди. Теперь ветер доносил звуки музыки, а свет вдали стал ярче. Они объехали несколько стаек прохожих и направились в «Moloko Бар», расположившийся сразу за поворотом у магазинчика-бара с террасой. Даже в такой поздний час там была толпа народа.

Мэгги остановилась через дорогу от бара. На ее лице отражалось замешательство, будто язык не отваживался что-то сказать.

– Все хорошо? – уточнил Эван.

– Главное, будь осторожен, ладно?

Эван с улыбкой слез с велосипеда и перешел дорогу.

Вышибала бросил на него унылый взгляд, прикидывая, не староват ли он для их клуба, но все же махнул рукой, пропуская внутрь.

В баре все было так, как он и ожидал. Огромная толпа. Ритмичная танцевальная музыка. Запах парфюма и пота. Эван вглядывался в лица, пытаясь отыскать ее. Именно в такие необычные моменты на него снисходила невероятная ясность мысли. Никакой Шарлотты здесь не было. Он отправился на охоту за призраком и впустую потратил последние дни с Мэгги перед ее отъездом в колледж. Промотал свою жизнь с Томми и Лив. Испортил отношения с Мэттом. Ему пора было отпустить все это.

Тем не менее сейчас он пришел сюда. А раз так, то, может…

Лавируя в толпе, он подошел к бармену с татуированными руками и хипстерской бородкой. Не мексиканец, хотя и на американца не особо похож.

Перекрывая грохот орущей музыки, парень спросил:

– Что будешь пить, приятель?

В его речи пробивался австралийский акцент.

Эван положил на стойку купюру в 500 песо – именно так поступали в фильмах и телесериалах, желая получить информацию. Потом протянул телефон с фотографией Шарлотты.

– Я ищу дочь, – соврал он, надеясь, что к отцу тип за стойкой отнесется с большей симпатией, чем к копу, частному детективу или старому извращенцу, отправившемуся на поиски молоденькой девушки.

Сейчас бармен скажет, что никогда ее не видел, и выразит сожаление, что не может ничем помочь. Эван думал именно так. Но парень провел рукой по бородке, накрыл ладонью деньги и зажал их в кулаке.

– Да. Я ее видел.

Глава 51

САРА КЕЛЛЕР

Келлер разбудил жужжавший телефон. Несколько мгновений она никак не могла сориентироваться, пытаясь понять, почему у ее кровати стоит другая тумбочка, а окно ванной совсем не там, где положено. Но потом вспомнила. Небраска. Мотель. Старый будильник показывал 23:40, но она к этому времени уже забылась глубоким сном. Сначала Келлер не хотела отвечать на звонок, но это мог оказаться Боб, если с близнецами что-то стряслось.

На экране высветился мексиканский номер. Женщина села, включила стоявшую на тумбочке лампу и провела пальцем по экрану.

– Это Карлита Эскобар.

Мысли в голове Келлер все еще путались, и она на секунду застыла, не понимая, о ком идет речь. Потом туман рассеялся. Ну конечно же, сотрудница консульства Карлита Эскобар. Та самая, что «не имеет никакого отношения».

– Ах да, здравствуйте… спасибо, что позвонили.

– Прошу прощения, я вас разбудила? Вы сами говорили звонить в любое время, когда появятся новости. Если что, я могу перезвонить завтра.

– Нет-нет, пожалуйста…

– Я установила имя девушки.

– Хэнк?

– На самом деле ее зовут Джоанна Грейс. Для близких Джои. Она действительно из Оклахомы, хотя работает совсем не парикмахером-стилистом.

Келлер почувствовала, как по жилам рванулся адреналин. Вымышленное имя означало – ее встреча с Мэттом была совсем не случайна, и она обманом заставила его поехать с ней, чтобы впоследствии кому-нибудь сдать. Но потом девушка передумала.

– Она профессиональная тусовщица, – продолжала Эскобар, – работает в компании из Нью-Йорка.

– Вы хотите сказать, проститутка?

Келлер уже вскочила на ноги и расхаживала по комнате.

– Не совсем. Я навела справки. В качестве ее нанимателя выступает некая компания, которую можно назвать лизинговой. Только в аренду она сдает не товары, а симпатичных девушек. Ночные клубы и другие туристические заведения платят за то, что у них тусуются американские девушки, для которых это что-то вроде подработки.

– Такое и правда существует? Кто бы мог подумать.

– Во времена моей молодости в ночных клубах устраивали бесплатные вечера для девушек, но сейчас этого уже недостаточно. Подозреваю, некоторые девушки время от времени подрабатывают на стороне не только своим лицом. В остальном этот бизнес вполне легален.

– Вы с ней говорили?

Повисла долгая пауза.

– Нет. Грейс мы смогли установить так быстро лишь потому, что другие девушки, работавшие вместе с ней в клубе под названием «Moloko Бар», заявили о ее пропаже.

Келлер почувствовала, как у нее внутри все сжалось. Она остановилась, отдернула на окне штору и выглянула на улицу безо всякой на то причины. На парковке стояло несколько мини-вэнов новостных телеканалов со спутниковыми антеннами на крышах.

– Дайте-ка угадаю. Ее никто не видел с тех пор, как она провела вечер с Мэттом Пайном.

– Точно.

– Думаю, она подалась в бега. По словам Мэтта, Хэнк страшно перепугалась, а раз так, то теперь может прятаться от своего нанимателя.

– Как и другие девушки, Грейс жила в комнате над клубом. Мы обыскали ее шкафчик и кровать. Паспорт она с собой не взяла. А ее машину – арендованную вместе с двумя подругами – нашли в Чан Чемуйиле, примерно в пятнадцати минутах езды от Тулума. – Немного помолчав, Эскобар добавила: – Мне очень жаль.

– Что еще нам о ней известно? Приводы или, может, связи?

– В Оклахоме ее однажды привлекали за хранение кокаина, но не более того. Ничего, способного идентифицировать мужчину с ней на фото. Ей в жизни пришлось несладко. Отец погиб во время теракта в Оклахома-Сити, когда она была еще маленькой. В подростковом возрасте воспитывалась в приемной семье, затем поступила на работу в клуб для мужчин, где ее и подцепила та компания.

– О мужчине со шрамом от заячьей губы ничего? – Келлер стиснула зубы, чувствуя, как подскочило давление. Она задернула штору и села на кровать. Надо успокоиться и думать трезво.

– Не человек, а призрак. Судя по всему, жилье, адрес которого вы мне прислали, снял именно он.

Тот самый адрес, который упорная Мэгги Пайн отыскала через сервис геолокации. Келлер в голову пришла шальная мысль: а ведь девушка вполне могла бы стать агентом ФБР.

– Назвался Смитом, расплатился наличными. Хозяин его не видел – деньги поступили онлайн, – но вот соседка с ним сталкивалась. Что до самого арендованного жилья, то его выскоблили буквально до дыр с применением дезинфицирующих средств. Не думаю, что там когда-либо было настолько чисто.

– Уборщики обычно не так дотошны. Я могу послать туда бригаду и…

– Вы меня, похоже, не слушаете. Жилище выскоблили до дыр. И совсем не сотрудники клининг-компании. Больше похоже на работу эксперта-криминалиста.

– Значит, профессионал, – констатировала Келлер. Это в полной мере соответствовало и постановочному характеру места преступления, и телефонам, из которых удалили всю информацию.

– Похоже на то.

– Камеры видеонаблюдения в том квартале есть?

Она знала ответ, но не спросить не могла.

– Прошу прощения, агент Келлер, но это вам не Манхэттен.

– Какие-то зацепки, по которым можно было бы идентифицировать этого парня, у вас есть? Хоть что-нибудь?

Ответ на этот вопрос ей тоже был хорошо известен.

Немного помолчав, Эскобар ответила:

– Гуттиэрес что-то знает, нюхом чую. В их рядах коррупция дальше некуда.

– Тот самый коп, который не хотел отдавать тела? И в придачу устроил Мэтту Пайну веселую жизнь?

– Si[33].

– Вы с ним беседовали?

– Пыталась, но он не пожелал со мной говорить.

Келлер задумалась. Заставить сотрудника муниципальной полиции другого государства сотрудничать она не могла. А по заявлению Госдепа, если кто и мог войти в контакт с правоохранительными органами Тулума, то это Карлита Эскобар. И вот теперь даже она уткнулась в глухую стену.

– Идеи по этому поводу есть?

Собеседница опять помолчала и ответила:

– Способ развязать Гуттиэресу язык все же имеется.

Келлер не могла взять в толк, как ее понимать. Но то, как она произнесла эти слова, настораживало.

– Что вы хотите этим сказать?

– На мои вопросы он отвечать не станет. Знает, что я ограничена американскими методами ведения допроса…

Агент силилась понять, к чему клонит Эскобар, хотя это ей совсем не нравилось.

– Но у моей семьи есть друзья, состоящие в прекрасных отношениях с одним из сенаторов здешнего штата. А тот, в свою очередь, обладает немалым влиянием на федеральную полицию и уж точно сможет натравить их на Гуттиэреса.

В этот момент Келлер засомневалась, что ее собеседница действительно не имеет отношения к Пабло Эскобару, и представила местного полицейского сидящим в подвале на полу со сливным отверстием посередине.

– Я ни о чем таком их не попрошу. Но сенатор, узнав, что Гуттиэрес опечалил Государственный департамент США, вполне может взять ситуацию в свои руки…

Келлер требовался мужчина с заячьей губой, имеющий отношение к убийству пяти человек – Джои Грейс и семьи Пайн. Но нарушать закон она не станет.

– Назовем это План Б, – решила она.

– Разумеется, я не предполагала, что…

– Больше вы ничего не нашли? – перебила Келлер, избавляя собеседницу от лживых отрицаний.

– Только одно. Бармена заведения, в котором работала девушка. Он видел ее с мужчиной, подходящим под ваше описание. Один-единственный раз. Но он это запомнил, так как Джои Грейс сделала ему самому необычное предложение.

Келлер вновь охватил трепет возбуждения.

– В чем оно заключалось?

– Заплатив бармену четыре тысячи песо, она попросила его позвонить, если в бар кто-нибудь заявится в поисках американской девушки.

– Ну и как? Он позвонил?

– Si. Сказал, как-то вечером пришел мужчина, американец, и стал выспрашивать о девушке.

– Эван Пайн…

– Si. Когда я показала бармену фотографию, он подтвердил это.

Агент прокрутила полученные сведения в голове. Человек со шрамом от заячьей губы нанял местную тусовщицу, чтобы та, изобразив из себя Шарлотту, помогла ему сделать дипфейк. Затем с помощью этой уловки заманил Эвана в Тулум и сделал так, чтобы бар было просто отследить. Потом заплатил бармену, попросив позвонить, если мужчина придет и начнет задавать вопросы.

Точно, профессионал, иначе и быть не может.

– Спасибо за упорные усилия, которые вы приложили ради этого дела, – поблагодарила Келлер.

– Пожалуйста, – ответила Эскобар и будничным тоном, от которого по спине Келлер пробежала дрожь, добавила: – Когда найдем тело девушки, я вам позвоню.

Глава 52

МЭГГИ ПАЙН

До этого

Рука об руку с отцом Мэгги шагала по пыльной дорожке, пролегавшей среди развалин Тулума. На них обрушивало свои лучи полуденное солнце. Мама бросилась вслед за Томми, убежавшим вперед. Мэгги от этих развалин было одно только разочарование. Слишком много туристов, а самих развалин кот наплакал. Да что говорить, там даже имелся «Старбакс». Окрестности напоминали старый, полуразрушенный каменный кампус колледжа. Гвоздем программы был высокий храм, выходивший на чистое поле и окруженный строениями поменьше. Но располагался он не в джунглях, в отличие от фильмов об Индиане Джонсе, которые любил пересматривать Мэтт, а на вершине возвышавшейся над океаном скалы.

– Пап, ты же понимаешь, все это неправильно. Слишком безупречно. Номер телефона привел нас прямо сюда. Бармен, из всех посетителей запомнивший именно Шарлотту? И который хочет, чтобы сегодня в полночь ты опять туда пришел? Тем более один.

Отец поднял руки, стараясь ее успокоить. Потом опять посмотрел на Томми с мамой.

– Давай обсудим это позже.

Мэгги нахмурилась. Поговорить после вчерашнего вечера им так и не удалось. К тому же ей не нравилось, что все приходилось скрывать от мамы. Когда она посмотрела на отца, ее охватило тягостное чувство: до нее дошло, что никакие слова его уже не остановят. Бесконечный замкнутый круг жизни: Эван Пайн выходит на след, сосредоточивает на нем все силы, тщательно отрабатывает, падает духом, клянется, что с этим покончено, но потом обнаруживает новый и повторяет весь цикл. Наркоман в поисках дозы. И вот теперь он вбил себе в голову испортить всем поездку – подвергнуть себя риску! – и отправиться прямиком в ловушку. Ловушка ли это? Или розыгрыш? Попытка вытрясти из него деньги? Этого она не знала. Зато понимала, что здесь что-то не так. Что в этот «Moloko Бар» их заманили неспроста.

– Это же развод, – вздохнула Мэгги.

– Я знаю.

Этот ответ удивил ее. Отец был не из тех, кто легко сдается. Только сегодня все было иначе.

– Значит, вечером ты никуда не пойдешь?

– Я еще не решил.

– Это может быть опасно, пап.

Он ничего не ответил и лишь махнул рукой Лив, которая с разгоряченным, сердитым видом подгоняла в их сторону Томми.

Мэгги решила ему во всем признаться, надеясь, что это не будет ошибкой. Но единственным способом отговорить отца от похода в бар было рассказать ему о данных сервиса геолокации, об адресе, где засекли телефон, с которого поступил звонок.

– Ты должен кое-что знать. У меня есть свежий след. Но узнаешь ты о нем только в том случае, если пообещаешь сегодня вечером не ходить в «Moloko».

Он окинул ее долгим взглядом.

– Я тут кое-что нарыла. Это может ответить на вопрос, кто за всем этим стоит. И кто на самом деле тебе звонил.

Отец буквально буравил ее глазами в своей привычной манере.

– Что еще за след? Почему ты раньше мне ничего не сказала? Что за…

– Ты должен мне пообещать.

– Ну хорошо, обещаю.

– Я ведь серьезно, – настойчиво заявила Мэгги.

– Знаю-знаю, – весело ответил папа, – ты у нас сама серьезность.

Подошли мама и Томми.

– Что это вы здесь замышляете? – спросила Лив, скептически глядя на них.

– Да вот, Мэгги решила подождать годик с колледжем. А может, и два. В общем, собралась жить с нами до тридцати лет.

– А что, я только за, – Лив приобняла дочь рукой за плечо.

Как же они ее смущали.

– На самом деле, – вставила Мэгги, – папа сказал, вечером поведет меня ужинать в город. Но только меня.

– Да? Прямо так и сказал? Что-то вы, ребята, темните.

В их разговор вмешался Томми:

– А что такое человеческие жертвоприношения?

У него получилось жертво-пир-ношения.

– Где ты это услышал, маленький мой? – удивилась мама.

– Вон те люди сказали, там когда-то совершались жертвоприношения. – Он показывал пальчиком на каменное возвышение посреди развалин.

Родители переглянулись.

– Ну так как, побудешь с нашим чадом?

– Как скажешь, мой дорогой. Вот что бывает, когда муженек идет ужинать без тебя.

Глава 53

Наспех поужинав в заведении под названием «Буррито Амор», Мэгги с отцом занялись реализацией своего плана. Ждать всю ночь, когда из дома, установленного с помощью сервиса геолокации, кто-нибудь выйдет, у них времени не было. Поэтому они решили чуть подтолкнуть развитие событий.

Мэгги сочинила незамысловатое послание:

Мы знаем, что ролик, на котором якобы фигурирует Шарлотта, сняли вы; полиция об этом извещена.

Она с трудом убедила отца попробовать. Отправляться сегодня в бар было бы чистой воды безумием. Как раз там его и ждали. Им следовало из жертв превратиться в охотников. В этот момент Мэгги чувствовала себя круче некуда.