По крайней мере, так она говорила себе.

Джонни смеется, доливая Бобби виски, но Трей перехватывает бдительный отцов взгляд, вперенный в Марта. Джонни пытается понять, искренне ли Март его поддерживает или прикидывается. Одно отец явно помнит: Март Лавин всегда прикидывается.

Помнит он и о Франси. Франси помалкивает, но Джонни предоставляет его самому себе, на него даже не поглядывает. Франси не любит, когда его понукают, даже самую малость.

Трей перенастраивает в себе то, как мыслит об отце. С ней он такой косолапый, что даже не понимает этого, зато ловок с другими. Потопить его затею, похоже, окажется труднее, чем ей виделось. Опыта ловкости с кем бы то ни было у Трей маловато.

13

20:00

— Я б завел себе лучшего барана во всей стране, — говорит Пи-Джей со всей решительностью. — Того молоденького взял бы, из Нидерландов, которого за четыре сотни тыщ продали[19].

Табачная лавка «У Лео» Оук-Гроув-роад Хоумвуд

— Само собой, надрываться с овцами уже больше не понадобится, — говорит ему Март. — Сможешь сесть да смотреть себе, как из земли у тебя золото прет. А дворецкий будет тебе еду на зубочистках подавать.

Сэди наблюдала за небольшой группой, собравшейся у барной стойки. По большей части это были старые белые хлыщи с надменным видом. Многое о них говорили элегантная одежда и ботинки из кожи отличного качества. Деньги. Много денег. Привилегированная публика из Бирмингема.

— Иисусе, придержите коней, ребята, — говорит Джонни, вскидывая руки и ухмыляясь. — Я ж не веду речь о том, что вы все станете миллионерами. Мы не узнаем, сколько там чего, пока не начнем искать. Может хватить на дворецких и поездки, а может всего на недельку на Лансароте. Не бегите впереди паровоза.

Она маленькими глотками попивала бурбон с кубиками льда и не поддавалась искушению выпить все залпом и заказать еще одну порцию. Важно было держать себя в руках. Это самое меньшее, что Сэди Кросс могла сделать для Эшера. Он хотел ей помочь в дополнение к поиску того влиятельного человека, связанного с картелем. Эшер снова и снова ей это повторял. В итоге Кросс и определит его истинный мотив. Нет, она, конечно, верила, что Эшер хотел ей помочь, но Сэди сама очень тяжелым образом узнала, что даже у тех людей, которых волнует твоя судьба, имеются собственные мотивы для любого предпринимаемого ими действия. Они сами могут не осознавать этот скрытый побуждающий мотив, но он присутствует.

— Овец я все равно оставлю, — поразмыслив, сообщает Марту Пи-Джей, — я к ним вроде как привык.

— Все газеты в гости к нам, — говорит Десси. От этой мысли он слегка сияет всей своей лысой головой. Десси, сын миссис Дугган и муж Норин, всегда в одном шаге от самой гущи событий. — И все ребятки с телика и с радио. Чтоб типа как интервью у нас брать.

Человеческая природа. Выживание и вся прочая чушь.

— Вот вы с них деньгу-то сшибете, — говорит ему Март. — Они ж обеды себе у твоей хозяйки покупать будут. Дубы[20] ж, ясное дело. Дубам и в голову не придет сэндвичи с собой прихватить.

— А мне обязательно интервью давать? — тревожится Пи-Джей. — Я раньше ни разу.

У Тары Макгилл тоже имелся мотив делать конкретные вещи. В ее случае догадаться было несложно. Тара была типичной голддиггершей. Ее целью являлись деньги. Макгилл не хватало. Ей хотелось больше. Хотя Макгилл и не обладала достаточным умом, чтобы работать непосредственно, напрямую на картель. Если она каким-то образом и вовлечена в дело, то кто-то отдает Таре приказы, указывает ей каждый следующий шаг. Макгилл была источником, как подозревали Курц и Эшер. Курц обнаружил ее маленький бизнес. Тот наблюдал за ней уже пару недель, когда к нему пришел Эшер. Источники Сэди указали на эту табачную лавку как одно из звеньев в распределительной цепи. Макгилл не проявляла колоссальную осторожность. И эта ошибка будет ей дорого стоить — платить придется или хорошим парням, или плохим.

— Я дам, — говорит Бобби.

Курц согласился с Эшером, что если кто-то из его сотрудников работает на картель, то и в других маленьких магазинчиках и кафе владельцы могут страдать от такого же предательства. Когда правоохранительные органы проводят расследование, малому бизнесу типа его собственного могут просто не уделить внимания или просмотреть, занимаясь крупными делами. Слишком незначительные. Если только в игру не втянуто значительное число второстепенных заведений, причем не зная об этом. Простая математика. Маленькие венки гораздо проще спрятать, чем большие выпирающие артерии.

— Если понесешь херню про пришельцев на центральном телевидении, — говорит ему Сенан, — я, бля, тебя хёрлей[21] отхожу.

Сэди предполагала, что Макгилл передала информацию и обеспечила доступ тому, кто убрал Курца и Эшера. При сложившихся обстоятельствах Тара, вероятно, считала себя невиновной в этом преступлении, но она ошибалась. Тара Макгилл была не менее виновна, чем тот, кто в них стрелял, черт побери.

— Погодите-ка, бля, — говорит Сонни. — А зачем нам этот пластиковый Падди вообще? Если есть на моей земле золото, я его сам выкопаю. К чему мне, чтоб какой-то идиёт загреб половину барыша и отвалил. Распевая при моей скотине «А ну выходьте, черно-бурые»[22] всю дорогу.

Еще один маленький глоток бурбона покатился вниз по горлу Сэди, когда она наблюдала за перемещающейся по залу Макгилл, воркующей то с одним посетителем, то с другим. Она обязательно прикасалась к каждому рукой — к руке, плечу, иногда спине. Макгилл была одета в обтягивающее черное платье, едва ли прикрывавшее зад, с большим вырезом, из которого выпирала часть груди, а также черные чулки и такого же цвета туфли на каблуках. Макгилл выглядела сексапильно. У старых ублюдков, вероятно, вставало в штанах, когда они только смотрели на нее.

— Да ты ни сном ни духом, где копать, — заявляет Джонни. — Ты каждый акр у себя перепахать хочешь?

Сэди отвернулась. Ей требовался главарь всего этого предприятия. Кто отдал приказ? Из-за кого все полетело к чертям собачьим? Кросс опять перевела взгляд на группу, собравшуюся помянуть убитого владельца лавки. Вполне может быть один из этих богатеньких типов. Кто бы это ни был, он занимает высокое положение и обладает властью. Она очень хотела добраться до стрелка, но еще больше желала дотянуться до того, кто отдавал приказ.

— Ты нам можешь показать.

Если убирать тех, кто сам пачкает руки, это едва ли остановит поток. Нужно найти главную змею и отрубить ей голову. Даже и тогда обычно вылезает дюжина других змей, выскальзывают неизвестно откуда и занимают ее место.

Это был один бесконечный круг зла.

— Мог бы, но толку-то. Есть законы. Технику использовать нельзя, если нет государственного разрешения, копать придется голыми руками и лопатой. И даже если найдешь золото, продать ты его не сможешь. Юноша Кон, может, и рад будет все пустить на брошки для своей хозяйки, но мы все остальные, я б сказал, хотим найти этому другое применение.

— Хотите повторить?

Сэди подняла голову на Макгилл, которая, очевидно, решила прогуляться к столику в самом дальнем и самом темном уголке заведения. Неудивительно. Сэди сидела над одним стаканом с тех самых пор, как пришла. В заведениях, которые зарабатывают на продаже алкоголя, не любят тех посетителей, что берут один стакан и только занимают место.

— Я землю свою пашу всю жизнь, — произносит Франси. — И отец мой, и мой дед до него. Сроду я ни слыхал, ни видал ни единой золотинки. Ни разу.

Или, может, Тара заметила, что Сэди ее неоднократно рассматривала.

— Нет, спасибо. Мне достаточно. — Сэди перевела взгляд вперед, словно отмахиваясь.

Голос у Франси низкий, он тяжко накрывает собою комнату. После него волнами расходится тишина.

— Я видела вас здесь пару раз. Вы знали Лео?

— Нет.

— Я монетку на выгоне у себя нашел раз, — говорит Бобби. — С Викторией этой. Но серебряную.

Сэди сделала еще один глоток бурбона, который теперь оказался сильно разбавлен водой. Она два раза ходила в это заведение — поработать глазами и ушами для Эшера. Очень плохо, что она не смогла осознать всю глубину опасности в этих казавшихся безобидными стенах.

— Что в том, блин, толку? — вопрошает Сенан. — Если этот твой речку процедит, он себе эту, как ее, жилу шиллинговую найдет, что ли?

— Очень жаль. Лео был прекрасным человеком. Нам будет его очень не хватать. — Макгилл вздохнула. — Предполагаю, наше заведение продадут. — Она легко взмахнула рукой, и до Сэди долетел запах парфюма. — Пока я тут всем руковожу. Кому-то надо этим заниматься.

— Иди нахер. Я говорю только, что…

Сэди снова подняла глаза на женщину.

— Знаешь, что было б мировецки? Если б ты помалкивал, покуда не найдешь что сказать.

— Я уверена, у вас все прекрасно получится.

Макгилл улыбнулась.

— Вы когда-нибудь золото находили? — спрашивает Франси у всех в комнате. — Хоть кто из вас?

— Я видела, как вы смотрели на меня. Может, вам нужно не только выпить?

Так, вот какой интересный поворот! Сэди изобразила улыбку.

— Ты, может, не знаешь, ну, — говорит Кон. — Оно, может, глубже лежит, чем мы пашем.

— Всегда что-то нужно.

— Я вообще не пашу, — услужливо вставляет Март. — На моей земле копи царя Соломона могут залегать, а я про то ни сном ни духом. И крепко ль кто из вас разглядывает почву, когда пашет? Вы каждый дюйм, что ли, перебираете, ищете там самородки, а? Я больше скажу: кто из вас распознает самородок, даже если вам его на тарелке подать?

— Давайте встретимся после закрытия заведения. Половина одиннадцатого устроит?

Сэди смягчила отказ улыбкой:

— Я посматриваю, — говорит Кон и краснеет, когда все обращают на него свои ухмылки. — Иногда. Не ради золота, ну. А чисто вдруг найдется что-то. Байки ходят про то, как люди находят всякую дичь, монеты викингов…

— Боюсь, сегодня я уже занята. В другой раз?

— Ну ты, бля, и олух, — говорит ему брат.

— Вы золото находили? — повторяет Франси.

— Вы знаете, где меня найти.

— Не золото, — признается Кон. — Черепки — то да. И ножик еще, старый, ручной работы…

Макгилл снова поплыла по залу. Она опять говорила комплименты и касалась клиентов рукой.

— Вот, — говорит Франси, обращаясь ко всем, — Индиана Джонс ничего не нашел. Нет никакого золота.

Сэди совершенно точно не ожидала такого приглашения. Одета она была как обычно: черная футболка, джинсы и кроссовки. Кросс не выглядела ни богатой, ни занимающей высокую должность. Может, Макгилл просто захотелось провести ночь с кем-то, стоящим ниже на социальной лестнице.

— Рыба из той реки, — говорит Пи-Джей, хорошенько поразмыслив перед этим, чтоб прийти к твердому мнению, — такая же, как всякая другая.

— Ребята, — говорит Джонни, и улыбка его расцветает озорством. — Давайте начистоту. Я ж не гарантирую, что золото там, где дружочку нашему кажется. Может, оно там есть, а может, опять-таки, и нету. Сказать же я хочу вот что: борзый Киллиан не сомневается, что оно там есть.

Сэди вернется сегодня поздно вечером, чтобы посмотреть, чем Макгилл занимается после работы. Поблизости немало мест, где можно спрятаться и вести наблюдение. Возможно, приглашение было ловушкой. Сэди сомневалась, что Макгилл знает про ее связь с Эшером. Этого не знал и Курц, если, конечно, ему не рассказал сам Эшер. С другой стороны, для подобного шага у него не было оснований. Тем более он должен был поставить ее в известность.

— Бабка его была Фини, еще б, — говорит Сенан. — Фини во что угодно поверят.

— Ай, ну хватит уже, — обиженно отзывается Бобби.

«Да что бы там ни было!» Сэди Кросс нужно убраться отсюда на некоторое время. Подумать. Она ничего не узнает, пока Макгилл не закроет заведение. Вероятно, Сэди следует отправиться вместе с ней домой, узнать секреты Тары и найти какие-то доказательства, подтверждающие ее выводы о Макгилл.

— А то, ты ж веришь, что в горах НЛО…

— Я в них не верю. Я их видел. Ты в своих овец веришь?

Сэди за свою жизнь слишком часто попадала в ловушки. Что бы она ни решила, ее девизом будет «Осторожность».

— Я верю в цену, какую за них беру. Коли пришельца на рынок приведешь и шесть фунтов за кило с него получишь, тогда я…

У Кросс вовсе не было желания повторять прошлые ошибки.

— А ну цыц вам обоим, — говорит Франси. — Может, борзый Киллиан и не сомневается, а вот я — да. Побарахтается он в той речке, нихера не найдет и уедет себе домой рыдать в пинту портера. На том и делу конец. Какого хера мы все тут делаем?

* * *

Восемнадцатая улица и авеню Морриса Бирмингем, 21:30

Все смотрят на Джонни.

Сэди уселась на грязный бетон. Она оставила машину припаркованной у автобусного вокзала «Грейхаунд»[10], а затем пошла пешком к углу Восемнадцатой улицы и нашла то самое место под эстакадой.

Именно здесь Кросс нашли в конце ноября три с половиной года назад, если быть абсолютно точной, то три года и семь месяцев назад. Без сознания. Всю переломанную. Накачанную наркотиками. Сэди Кросс нашел бездомный, который посчитал ее мертвой, но она оказалась жива. Едва. У Сэди была сломана правая нога — уже несколько недель, но кости срослись неправильно. Потребовалась операция. Было выбито левое плечо, и в головке плечевой кости имелась трещина. Сэди носила гипс несколько недель, а потом потребовалось несколько месяцев физиотерапии, и в конце концов Кросс удалось по большей части восстановить функциональность руки. На каком-то этапе Сэди сломали нос, но он тоже зажил, хотя получился не таким прямым, как раньше. Сэди Кросс сделали МРТ, и исследование показало, что в последнее время у Сэди было несколько травм головы. И много синяков и шрамов. Тот, кто ее пытал, хорошо знал свое дело, черт побери.

— Ну, — говорит он, и лукавство вновь тянет уголки его рта вверх. — Раз мистер Рашборо желает золота, значит, давайте устроим так, чтобы золото он нашел.

Было и другое… но Сэди не хотелось об этом думать.

Воцаряется тишина. Трей сознаёт, что не удивлена. Ей это противно: слишком уж крепко чувствует она себя дочерью собственного отца. Келову Алиссу, которая Трей успела полюбиться, услышь она такое ни с того ни с сего, это хоть самую малость да потрясло бы.

«Не надо в это углубляться».

Все врачи пришли к одному выводу: потеря памяти является результатом комбинации факторов — травм головы и долгого накачивания Кросс галлюциногенными препаратами среди прочих лекарств и наркотиков.

Миг неподвижности — и мужчины вновь оживают. Сонни тянется к бутылке виски, Десси тушит сигарету и копается, извлекая следующую. Март откидывается на стуле, в одной руке у него самокрутка, в другой стакан, получает полное удовольствие. Прежде чем хоть как-то отозваться, все ждут от Джонни дополнения к сказанному.

Иногда Сэди Кросс вспоминала очень странные эпизоды. Возможно, эти воспоминания не были реальными, и ей все это только привиделось. Доктор Холден высказал предположение, что тот, кто над ней измывался, вполне мог использовать видеозаписи в дополнение к наркотикам для создания ложных воспоминаний.

— Я знаю место в реке, где он хочет мыть песок, — говорит Джонни. — Он вусмерть как хочет в это верить, ему надо всего-то дать унюхать — и он с цепи сорвется, как, бля, гончая.

По сути, Сэди очень серьезно пострадала.

— У тебя пара горстей золота завалялась, да? — спрашивает Март.

Кросс не обращала внимания на людей всего в нескольких метрах от нее. Они устраивались на ночь в картонных коробках, а Сэди закрыла глаза и вернулась в воспоминаниях в ту ночь.

— Иисусе, приятель, — говорит Джонни, вскидывая руки, — студи моторы. Кто тут про горсти толкует? Устроим ему капелюшечку там-сям, и вся недолга. Лишь бы порадовать. На пару тыщ всего-то, по сегодняшним ценам.

— Эй! Эй, с тобой все в порядке?

— И у тебя пара тыщ завалялась без дела?

Над Сэди Кросс тогда склонился мужчина, который выглядел почти так же паршиво, как она сама. Он был в грязной, рваной одежде, с длинной бородой, морщинистым лицом, напоминающим старую высохшую кожу. Глаза же смотрели пронзительно и внимательно.

— Уже нет. Я намерен вложить их в горнодобывающую компанию Рашборо, которую он собирается обустроить, чтоб все лицензии получить и всякое такое. Если каждый из вас вбросит по три сотни, этого хватит.

Сэди было больно пошевелиться. Странно, но она привыкла к боли, похоже, после всех этих месяцев пыток, которые не могла вспомнить. Кросс помнила, как открыла глаза и увидела того старика.

В комнате пахнет дымом. Мужчины накреняют стаканы, поддергивают штаны, коротко посматривают друг на друга и отводят взгляды, и в смазанном желтом свете по лицам скользят тени.

Ей это не понравилось. Единственное, что она точно знала, — про нежелание просыпаться. Предпочтительнее было бы умереть. Это понимание было не воспоминанием — Кросс это знала.

— А тебе что с этого? — спрашивает Сенан.

— Как тебя зовут?

— Я получу долю со всего, что Рашборо найдет, — говорит Джонни. — И двадцать процентов со всего, что заплатит вам. Комиссия за наводку.

— То есть ты получишь долю со всех сторон. Как бы ни повернулось.

Сэди с минуту лежала и раздумывала, как ему ответить.

— Получу, да. Без меня вам ничего не достанется — и Рашборо не достанется. А я попусту не треплюсь. Я вложил больше, чем вы все купно взятые, и хочу отыграться, есть там золото или нету. Если б вы сами не вкладывались, я бы со всего, что он вам заплатит, пятьдесят процентов затребовал.

— Я сейчас позову кого-нибудь на помощь.

— Едрить меня, — говорит Сонни. — Немудрено, что ты не скажешь, где золото.

Очевидно, незнакомец понял, что Сэди Кросс или не помнит свое имя, или не может говорить. Он отправился на автобусный вокзал, чтобы там попросить кого-то позвонить, но этого не потребовалось. На автобусном вокзале стояла патрульная полицейская машина, и старик привел к Сэди двух полицейских в форме.

Они вызвали «скорую помощь» и быстро доставили Кросс в больницу. Через несколько часов появился отец и опознал ее. Большую часть того, что происходило в те первые дни после возвращения, Сэди Кросс тоже помнила туманно.

— Я посредник, — говорит Джонни. — Это посредники и делают. Я рад помочь вам с вашими хлевами и круизами, но сам в это впрягаюсь не по доброте душевной. Мне семью надо обеспечивать. Вон тому ребенку на пользу был бы дом, который не развалюха, и, может, пара приличных ботинок, раз уж на то пошло. Вы что, хотите, чтоб я вам все выложил и вы б себе на «ламборгини» обода получше поставили?

Теперь бетон, на котором она сидела, показался Сэди холодным. Она помнила этот холод… как мороз в ту ночь проникал ей в кости, и Кросс стало тепло только спустя много дней. Она похудела за время отсутствия. Остались только кожа да кости. Сэди Кросс все говорили, что она осталась жива чудом.

Это не было волшебством.

— Что тебе помешает прикарманить наши тысчонки и свалить в закат? — интересуется Март. — И ничего не оставить нам по себе, кроме обозленного туриста? Если этот твой Раш-как-его-там вообще существует.

В последнее время, может, с помощью Эшера она поняла, что выжила благодаря одной силе воли. Сэди подсознательно нацелилась выдержать все испытания, может, если только для мести и ничего больше. Требовались годы восстановления, чтобы прийти к пониманию этого.

Джонни упирается взглядом в Марта. Март жизнерадостно смотрит на Джонни. Через миг Джонни испускает раздраженный хохоток и откидывается на стуле, качая головой.

Кросс рассмеялась, и звук эхом разнесся в ночи. Грустным в этом был факт, что она точно не помнила, кому мстить. Кто ее цель? Да, конечно, семья Осорио. То, что с ней делали, приказал старик. Сэди Кросс хотела разобраться и с другими, кто в этом участвовал. С теми, кто ее бил, резал и делал кое-что похуже. Значительно страшнее.

— Март Лавин, — говорит он. — Это все оттого, что мой батя твоего в карты разул в прошлом веке? Ты все еще дуешься?

Она отогнала эту мысль.

— Картежное жульничество — ужасная штука, — поясняет Март. — Я лучше с убийцей иметь дело буду, чем с шулером, из любого положения. Убийцей человек может стать по стечению обстоятельств, если у него день пошел наперекосяк, а вот нечаянных шулеров не бывает.

Конечно, ей в первую очень хотелось добраться до Карлоса. Он был главной целью, но в том человеке или людях, которые ее пытали, было что-то, вызывавшее у нее еще большее желание добраться до них. Сэди не помнила их лиц. Голоса были незнакомыми, звучали нечетко, и вспоминала Кросс только какие-то куски.

— Когда у меня найдется малость свободного времени, — говорит Джонни, — я рад буду отстоять отцово мастерство в картах. Этот человек умел прочесть твою руку по одному только дрожанью твоего века. Но… — он наставляет на Марта палец, — ты меня сегодня в свой спор не втянешь. У нас тут предпринимательская возможность открывается, а она не из тех, какие открыты вечно. Ты в игре или вне игры?

Если она узнает, кто они, это станет для Сэди Кросс настоящим подарком.

— Да, — пробормотала Сэди.

— Ты сам первый начал языком мести насчет своего папаши и его запасных тузов, — парирует Март. — У меня вопрос был. Легитимный вопрос.

Она поднялась на ноги и принялась мерить шагами тротуар под эстакадой со стороны Восемнадцатой улицы. Взад и вперед. Взад и вперед. В конце концов ей удалось найти того мужчину, который обнаружил Кросс и сбегал за помощью. Невозможно было определить, сколько других людей прошли мимо Сэди. Лабораторные анализы ее одежды показали, что, по крайней мере, один человек помочился на Кросс. Впрочем, никто не мог сказать, произошло ли это до того, как она оказалась лежащей лицом вниз под эстакадой, или после.

Свидетели на автобусном вокзале утверждали, что Сэди Кросс сошла с автобуса, но давали разные показания насчет того, с какого именно. Может, из Хьюстона или из Нового Орлеана. Допросили водителей, работающих на самых разных направлениях, но ни один ее не помнил.

— Ай, да бля, — раздраженно говорит Джонни, — смотри сюда: я к тому налику и пальцем не притронусь. Можете золото сами купить — я вам скажу, какого сорта оно нужно, и покажу, где его взять и куда заложить. Так получше тебе?

В конечном счете ответ на вопрос о том, как она оказалась на автобусном вокзале «Грейхаунд», а потом под эстакадой, остался еще одной тайной.

— Ой батюшки, да, — с улыбкой говорит ему Март. — На порядок получше.

Сэди Кросс зашла на автобусный вокзал и какое-то время смотрела, как люди приезжают и уезжают. Кросс видела — люди ждут в здании вокзала, а их головы опускаются вниз или откидываются назад, когда они засыпают в креслах. Сэди Кросс обратила внимание на одного подозрительного типа, который наблюдал за заснувшими людьми и переводил взгляд со спящих людей на их багаж.

— А с Рашборо сами можете познакомиться, прежде чем шарить у себя по карманам. Я ему уже сказал, что вы хотите на него посмотреть, прежде чем пускать на свою землю, — решить, в жилу ли он вам. Он посмеялся — думает, что вы тут орава немытых дикарей, которые не ведают, как дела в мире делаются, но оно ж нам на руку, верно? — Джонни, улыбаясь, озирает комнату. Никто в ответ не улыбается. — Он приезжает послезавтра. Приведу его в тот же вечер в «Шон Ог», вы тогда и решите, настоящий он или как.

Когда тот направился к сумке, чтобы схватить ее, Сэди выставила ногу у воришки на пути.

— Где остановится? — спрашивает Март. — Тут, на вот этом роскошном диване, а? Чтоб прочувствовать местную атмосферу.

— Даже не думай об этом, ублюдок.

Джонни смеется.

Парень зло посмотрел на Кросс и убежал.

— Ай боже, нет. Скажем так, остановился бы, если б выбора не было. Дружку этому неймется добраться до золота. Но Шилина стряпня не та, к какой он привык. Нашел себе хибарку ближе к Нокфаррани, старый дом мамки Рори Дунна, у подножья горы. Он у них на «Эйр-би-эн-би» с тех пор, как мамка померла.

Через несколько минут Сэди поняла, что впитала достаточно атмосферы, наполненной дерьмом, и больше ей не вынести. Сэди Кросс решила вернуться к табачной лавке «У Лео» и посмотреть, к чему приведет та зацепка.

— И сколько пробудет?

«Почему бы и нет?» Терять ей нечего.

Джонни пожимает плечами.

Если умрет Сэди, то сожалеть будет только об одном. Кросс вначале не добралась до убийцы Эшера.

* * *

— Жизнь покажет, ну. Одно скажу: как посмотрите на него, дальше хмыкать да крякать времени будет немного. Надо заложить золото в речку. Пару дней я Рашборо отвлекать смогу, достопримечательности ему тут всякие показывать, но хочет-то он песок мыть. В четверг спозаранку мне надо знать, кто в игре, а кто нет.

Табачная лавка «У Лео» Оук-Гроув-роад Хоумвуд, 22:35

— И дальше что? — желает знать Франси Ганнон. — Когда он у нас на земле ничего не найдет?

Кросс задом въехала на машинное место в задней части автостоянки, расположенной рядом с табачной лавкой «У Лео». Отсюда она сможет наблюдать за служебным входом и машиной Макгилл. По пути сюда пришлось сделать круг и заскочить за оборудованием, которое ей потребуется. Не так уж много и нужно. Во-первых, Сэди Кросс предстояло снять слепок с ключей от дома Макгилл. Еще требовалось программное обеспечение для декодирования на случай, если появится возможность подобраться к компьютеру.

— Ай боже, Франси, — терпеливо качая головой, отзывается Джонни, — ужасный ты пессимист, известно тебе это? Может, бабка его права была и он найдет вдоволь, чтобы все мы стали миллионерами. Или… — Джонни вскидывает руку, потому что Франси собирается возразить, — или, может, бабка та права была наполовину: золото проходит по вашим землям, но до реки не добирается совсем, а может, его уже смыло. А потому, когда Рашборо отправится возиться к реке, он не останется ни с чем и не забросит все это, а обнаружит наши крошки и подастся копать у вас на земле. И тогда нароет вдосталь, чтоб мы все стали миллионерами.

В 22:39 вышел Вэндивер. Он прижимал к уху мобильный телефон. Вэндивер забрался в винтажную «ВМW» и укатил.

— А я, может, брильянтами срать начну. Что будет, если он не найдет?

Прошло еще пять минут перед тем, как вышла Макгилл. Она гордо, с самодовольным видом пошагала по асфальту в направлении своей машины. Сэди подождала, пока объект не преодолеет половину пути между служебным входом и «Короллой», и только после этого направилась к ней. Макгилл услышала шаги, подпрыгнула и повернулась в направлении Сэди.

— Вау! Как ты меня напугала. — Макгилл приложила руку к почти голой груди. — Я думала, у тебя на сегодняшний вечер другие планы.

— Ладно, давайте так, — со вздохом говорит Джонни. — Допустим — только потому, что вечно вам счастья нет, пока не загорюете, — допустим, нет во всем графстве ни единой золотинки. Рашборо спроворит себе славную булавку на галстук с арфою и шамроком[23] из той малости, какую мы в речку положим. Решит, что остальное осталось под той горой — слишком глубоко, не докопаться. Вернется себе в Англию, чтоб там приятелям показать это наследие и порассказывать о своих приключениях на родимых землях. Сам от себя в восторге будет. А вы все станете на тыщу-другую богаче — да и я с вами заодно. Вот какой выходит худший вариант. Что, такой уж он ужасный, что вы тут всю ночь будете сидеть с кислыми рожами?

Голос собеседницы слегка дрожал. Она не совсем понимала ситуацию и не разобралась с Сэди, но не сбежала.

Трей наблюдает, как мужики крутят сказанное в уме. Занятые этим, наблюдают друг за другом, а Джонни наблюдает за тем, как они наблюдают. От прежней нервозности, какую Трей видела в отце, не осталось и следа. Он развалился на стуле, чисто царь горы, улыбается благосклонно, никуда никого не торопит.

Люди они не бесчестные — по крайней мере, не бесчестные в том смысле, как это понимают они сами или Трей. Ни один не сворует у Норин даже пакетик мятных леденцов, а между собою у них поплевать да ударить по рукам сходит за крепкий договор, не жиже юридически заверенного. Англичанин же, стремящийся нажиться на их земле, подпадает под другие правила.

— Я решила, твое предложение мне нравится больше. — К тому времени, как Сэди до нее добралась, Макгилл уже вперила руки в бока и смотрела дерзко и самодовольно. — Если только у тебя не появилось новых планов.

— Поглядим, что он такое, дружок твой Рашборо, — произносит Сенан. — Хочу посмотреть на этого парня. И тогда поймем, что к чему.

— Никаких других планов у меня нет. — Макгилл приблизилась к Сэди. Благодаря каблукам Макгилл они стояли нос к носу. — К тебе или ко мне?

Все остальные кивают.

Сэди посмотрела ей прямо в глаза.

— Решено, значит, — говорит Джонни. — Приведу его в «Шон Ог» в понедельник вечером, и вы прикинете, что о нем думать. Об одном прошу: не изгаляйтесь только над бедолагой. Он привык ко всяким фу-ты ну-ты типчикам, вас всех даже близко не сдюжит.

— Вероятно, к тебе ближе.

Макгилл провела пальцем по губам Сэди, потом вниз к ее груди.

— Ай муша[24], боже храни его, — говорит Десси.

— Поедешь вместе со мной или за мной?

— За тобой. Меньше проблем утром.

— Мы будем нежные, — уверяет Март. — Он ничего не почувствует.

Макгилл ухмыльнулась.

— Хер там будете, — говорит Сонни. — Я бы ушлепка несчастного и близко к этой своре не подпускал на твоем месте. Знаешь, что кое-кто из них вытворил с двоюродным моим янки? Сказали ему, что девчоночка Лианны Хили на него запала — Сара, хорошенькая такая, с задницей…

— Ты мне нравишься еще больше.

— За языком следи, — говорит Сенан Сонни, показывая склоненной головой на Трей, но сам уже хихикает, вспоминая. И все вместе с ним. Золото по единогласному решению более не тема для разговора. Об этом дальше предстоит размышлять уединенно — пока не объявится Рашборо.

Сэди направилась к машине и забралась в салон. Она подождала, пока Макгилл не сделает то же самое и не выедет с автостоянки. Сэди последовала за ней.

— Иди давай уже, — обращается Джонни к Трей. — Тебе спать давно пора.

У Кросс завибрировал телефон, и она бросила взгляд на экран.

«Фалько».

Джонни понятия не имеет, когда Трей пора спать, — даже если б пора такая была, а ее нету. Просто она ему сегодня вечером больше не нужна, и он хочет, чтоб мужики расслабились в тех разговорах, какие при ней вести не станут. Трей выпрастывается из своего угла и пробирается среди вытянутых ног к выходу, вежливо желая гостям спокойной ночи, и они ей кивают в ответ.

Сэди Кросс решила ответить, ведь у него могли быть какие-то новости после сегодняшнего совещания спецгруппы. Она нажала на нужную иконку и приняла вызов.

— Папку, что ли, не обнимешь? — спрашивает Джонни, улыбаясь ей и протягивая руку.

— Да?

Трей склоняется к нему, кладет напряженную руку ему на спину и позволяет себя приобнять и легонько игриво тряхнуть. Задерживает дыхание, чтобы не впустить в себя его пряно-сигаретный запах.

— У тебя есть новости?

— Ты глянь, — говорит он, смеясь ей в лицо и ероша ей волосы. — Вся из себя взрослая да гордая, чтоб папку старого обнять на ночь.

Сэди задумалась, не утаить ли планы, но решила, что если хочет открытости от Фалько, то и ей самой следует быть с ним честной, в определенных пределах.

— Еду за Тарой Макгилл к ее таунхаусу.

— Спокойной, — говорит Трей, выпрямляясь. Глянуть на Рашборо охота и ей.

Дама жила в престижном районе, черт побери, где не ожидаешь увидеть барменшу. Если у Сэди раньше и имелись какие-то сомнения по поводу ее вовлеченности в незаконную деятельность, после того, как она узнала ее место жительства, сомнения развеялись.

— Есть какая-то конкретная причина?

— Возможно, она и есть тот источник, о котором подозревали Уолш и Курц. Не исключено. Уверенности у меня нет.

Сэди не была пока готова выложить все.

5

— Похоже, что-то ты все-таки помнишь.

Все следующее утро Кел околачивается по дому, дожидаясь появления Марта. То, что Март явится, сомнений не вызывает никаких, а потому без толку браться за что бы то ни было серьезное. Поэтому Кел моет посуду и протирает то и се, чему оно не помешало бы, а сам вполглаза поглядывает в окно.

Сэди закатила глаза, когда услышала этот едва скрытый намек.

— Я просто прощупываю почву, немного копаюсь.

Можно было б болтаться на огороде, чтоб Март подошел поговорить туда, но Кел хочет позвать Марта внутрь. В доме у Кела Март последний раз был давно. Так решил Кел: между ним и Мартом лежит случившееся с Бренданом Редди, холодное, тяжкое. Март прочертил вокруг этого границы, и Кел принял их — не просить никого называть, свой рот держать на замке, рот Трей держать на замке, и все будут жить-поживать да добра наживать, — но делать вид, что границ этих нет, он Марту не даст. Ситуация же с Джонни Редди — Кел уже мыслит происходящее как ситуацию — означает, что, как бы неприятно ему это ни было, расклад придется менять.

Март возникает ближе к середине утра, с порога улыбаясь Келу так, будто заглядывает сюда что ни день.

Не нужно говорить ничего конкретного. Фалько — умный мужик. Он прекрасно знает, что нужно для выполнения работы.

— Заходи, — говорит Кел, — а то там жарища.

— Будь осторожна. Если Макгилл замешана в дело, она может оказаться гораздо опасней, чем выглядит.

Если Март и удивлен, виду он не подает.

— Это я понимаю. — Сэди еще раз повернула налево, держась близко за Макгилл. — Что происходит на твоем конце?

— Да почему б и нет, ну, — говорит он, обивая пыль с сапог. Лицо и руки у него обожжены до лютого красно-бурого, полоски белого под рукавами зеленой рубашки поло показывают, где солнечные ожоги кончаются. Март скатывает свою соломенную шляпу и сует ее в карман.

— Предполагается, мы с Девлин не станем заниматься Уолшем и сосредоточим наше внимание на Курце во время этого расследования. Твой отец хочет убрать нас с пути.

— Именье смотрится хорошо, — замечает он, оглядываясь по сторонам. — Тот торшер добавляет чуток стиля. Лена придумала?

— Это его любимый modus operandi. — Сэди прекрасно его знала.

— Кофе тебе? — спрашивает Кел. — Чай? — Он прожил здесь достаточно долго и знает, что чай предлагать приличествует независимо от погоды.

— Предполагаю, ты слышала новость: Майерс умерла.

— Ой не. Все шик.

Достаточно здесь прожил Кел и для того, чтоб понимать, что это не отказ.

— Да. Это очень плохо. Как это восприняла дочь Девлин?

— Я все равно собирался себе заваривать, — говорит он. — Чего б тебе со мной не попить.

— У нее сейчас трудное время.

— Ну ладно тогда, не могу я бросить человека пить одного. Выпью чашечку чаю.

На пару секунд воцарилось молчание, и Фалько перешел к делу.

Кел включает электрический чайник и достает кружки.

— Послушай, если ты что-то сможешь узнать про Майерс, Тэлли или эту новую девицу Элис Кортес, я буду очень благодарен. Мне нужно помочь Девлин с этим делом. Она все воспринимает близко к сердцу, и я не уверен, что видит здесь что-то, кроме дочери.

— Опять жара сегодня, — говорит.

— Ты уверен, что ее дочь невиновна?

Сэди никогда не встречалась с ребенком, и у нее не имелось оснований считать, что девочка плохая, но она должна была спросить.

— Если так оно и дальше, — говорит Март, беря стул и обустраиваясь вокруг своих самых больных суставов, — придется начать продавать стадо, травы-то, чтоб кормить, нету. И приплод ягнят по весне будет отвратный. А тем временем что эти идиёты по телику показывают? Фотоснимки малышни с мороженкой.

— Уверен. Тори на самом деле хороший ребенок.

— Это говорит полицейский Фалько или заменяющий отца Фалько?

— Детки-то куда краше тебя, — замечает Кел.

— Иногда ты бываешь гнусной. Ты знаешь это, Кросс?

— Что верно, то верно, — хохотнув, соглашается Март. — А все одно мутит меня от этих ребяток с телика. Рассуждают о потеплении так, будто это новость, сплошной шок на лицах. Да спроси любого фермера за последние двадцать лет — не те лета стали, какие были. Подлые они теперь, да всё подлей. А дураки эти валяются себе на пляжах, жопы свои белесые жарят, будто лучшего с ними и не случалось никогда.

— У меня это получается естественно. — Она завернула на стоянку у ряда элитных таунхаусов. — Наследственное. Ты же видел моего отца.

— А что старики прикидывают? Скоро ль переменится?

— Резюме: Тори — хороший ребенок. Точка. Только вот девочка в это как-то втянута.

— Мосси О’Халлоран говорит, будет проливной дождь в конце месяца, а Том Пат Малоун говорит, до сентября не переменится ничего. Еще б, откуда им знать-то? Погода эта, она ж как собака сбесившаяся, нипочем не угадаешь, что выкинет.

— Посмотрю, что удастся нарыть. Мне нужно идти.

Кел выставляет на стол всякое для чая и упаковку печенья с шоколадной крошкой. Март щедро добавляет себе в чай молока и сахара и с роскошным вздохом вытягивает ноги, отставляя тему погоды и подступаясь к главной злобе дня.

Она закончила разговор и убрала телефон, а потом выбралась из машины.

— Хочешь, скажу тебе, чему я не устаю поражаться в этой округе? — спрашивает он. — Уровню, блин, идиётства.

Пришло время играть роль.

— Это ты про Джонни Редди? — спрашивает Кел.

У нее всегда на самом деле очень хорошо получалось быть кем-то другим.

— Этот парнишка, — сообщает Март, — идиёта даже в Эйнштейне разбудит. Ума не приложу, как ему это удается-то вообще. Прям дар. — Не спеша выбирает себе печенье, нагнетает напряжение. — Угадай, что он в Лондоне подцепил, — продолжает Март. — Давай, попробуй.

— Что-то венерическое, — говорит Кел. Джонни в нем ничего лучше не пробуждает.

14

— Более чем возможно, однако помимо того. Джонни нашел себе сассенаха[25]. Не налево сходил, нет, — мужик там. Пластиковый Падди с прорвой наличных и прорвой же розомантической блажи насчет малой родины его бабки. И Падди Англичанин вбил себе в голову, что у нас по полям сплошь золото, ждет не дождется, чтоб Падди приехал и его выкопал.

Вариантов «блестящей затеи» Джонни Келу на ум пришло множество, однако этой среди них не возникло.

23:00

— Что за херня? — говорит он.

Дом Кросса Игл-Вуд-корт Бирмингем

— Такая же была и моя первая мысль, именно что, — соглашается Март. — Он из бабки своей эту небылицу вытянул. Она была Фини. Все Фини страсть какие дурные насчет забивать себе головы всякими выдумками.

У него зазвонил телефон.

— И она решила, тут где-то золото есть?

Мейсон Кросс уставился на экран. Выдохнул. Это никак не помогло унять раздражение, нараставшее у Мейсона внутри.

— Скорей, ее дед сказал, что его дед сказал, что его дед сказал, что оно было. Но Падди Англичанин принял это как слово Божье и теперь желает заплатить нам за возможность то золото разнюхать. Ну или, в любом разе, Джонни так говорит.

Если он будет игнорировать сложившуюся ситуацию, делу это не поможет. Она сама не рассосется.

Чутье Кела подсказывает ему машинально не верить ничему, что говорит Джонни Редди, но Кел отдает себе отчет, что даже профессиональный брехун способен случайно наткнуться на что-то не порожнее.

— Да?

— Ты у нас спец по геологии, — говорит Кел. — Есть вероятность, что это правда?

Мейсон Кросс слушал. Что еще он мог сделать? Вначале образовалась небольшая горка, подобная тем, которые появляются у кротовины, но он позволил ей на протяжении лет вырасти в настоящую гору. На этом этапе уже не было легкого выхода. Для него — точно.

Март извлекает из зуба крошку от печенья.

— Я жду на улице. Нам нужно поговорить.

Звук ее голоса до сих пор не утратил способности выбивать его из равновесия. Так не должно быть. Все в ней должно наполнять его только одной яростью… но тем не менее она вызывала у него очень сильное беспокойство.

— А вот это чумовая часть, — говорит он. — Я б такого не исключал. В горах ближе к границе золото находили — не очень далеко отсюда. А в недрах этой горы две разные скальные породы трутся друг о друга, и в таких местах золото от трения расплавляется, и его выталкивает на поверхность, всё так. И есть старое речное русло, верное дело, когда-то река могла нести золото через все наши земли и дальше, за пределы деревни. Оно может быть правдой.

Вместо того чтобы реагировать на слова, которые явно были приказом, Кросс отключил связь и положил телефон на стол рядом с собой.

— А может, это просто Фини с их выдумками, — говорит Кел.

— Более чем может быть, — соглашается Март. — До борзого Джонни мы это донесли, но его это не смутило ничуточки. Он всегда на шаг впереди таких, как мы с тобой, ну. Он хочет, чтобы мы скинулись по три сотни фунтов и купили чуток золота, чтоб в речку подложить, пусть-ка Падди Англичанин решит, будто оно прет на полях, как одуванчики, и выдаст нам по тыще-другой каждому, чтоб мы его пустили взять пробы нашей земли.

Он взял в руки стакан с виски и сделал большой глоток.

Всего несколько минут знакомства с Джонни — и Кел уже не в силах удивляться.

— А дальше что? — спрашивает он. — Если нету золота в тех пробах?

Мейсон встал и прошел к окну. Он не знал, зачем утруждает себя. На улице было слишком темно, чтобы насладиться видом. От воды отражался лунный свет. Он сразу влюбился в это место, как только увидел его почти сорок лет назад. В то время Мейсон Кросс едва ли мог позволить себе купить землю. Даже сорок лет назад недвижимость у воды стоила невероятно дорого. Сэди уже училась ходить, когда Кросс наконец смог позволить себе купить дом.

— Франси Ганнон задал аккурат такой же вопрос, — говорит Март. — У гениев мысли сходятся, а? Со слов Джонни, Падди Англичанину оно будет нипочем и хоть бы что. Уедет домой со своей щепотью золота, а мы все станем жить-поживать да добра наживать. Оскорблять целомудрие Шилы Редди я б не стал, но от кого у их ребенка мозги, мне неведомо, поскольку явно не от папаши.

Мэри-Эллен обожала этот участок. Озеро. Лес. Дом. Она была так счастлива. Следующие десять лет напоминали рай на земле. Затем у нее обнаружили рак, и все пошло прахом. Начался ад.

— То есть ты в это не полезешь, — говорит Кел.