Нэнси и Пенелопа остались одни, когда пришло время закрывать магазин — Джейн ушла домой готовить ужин, а Джонатан отправился в редакцию. Они продали кучу экземпляров «Идеального убийства», несмотря на то что Томас их не подписал, так что Нэнси была довольна.

— Спасибо тебе за сегодня, я с ног валюсь, — сказала Нэнси Пенелопе, когда они повернули вывеску надписью «Закрыто» наружу. Она посмотрела на свою подругу за стойкой и увидела, как та нахмурилась, глядя на экран своего телефона. — Что такое?

— А… ничего.

— Пен, я знаю тебя слишком давно, — сказала Нэнси, подходя к ней. — Что случилось?

— Мне только что пришло новостное уведомление. После всего, что произошло в это Рождество, я подписалась на новости про Ротов. Так, на всякий случай.

Нэнси кивнула. Она тоже держала руку на пульсе на тот случай, если они вдруг снова появятся в новостях.

— И что там? — спросила она с опаской. Она очень надеялась, что новость не о возвращении семьи обратно в деревню. С надвигающимся празднеством и прочими тревогами дополнительный стресс ей был не нужен.

— Просто фото, но довольно занятное. — Пен показала Нэнси телефон.

Нэнси вытянула шею, чтобы посмотреть. На сайте выложили фотографию Уилла Рота, младшего сына в семье, выходящего из ресторана в Лондоне с Ричардом, бывшим парнем Нэнси.

— О! — сказала Нэнси. Было странно снова видеть их обоих. — Не думала, что они продолжают работать вместе, но полагаю, они по-прежнему друзья.

Ричард был семейным бухгалтером Ротов и очень плотно работал с Уиллом, самым младшим членом семьи, но Нэнси знала, что он вышел из семейного бизнеса.

— Тут сказано, что Лондон гудит от слухов, что эта парочка затеяла совместное дело. Интересно какое… — Пенелопа снова взглянула на телефон. — И мне кажется, что у Ричарда редеют волосы на затылке.

Нэнси невольно улыбнулась:

— Это не так, но все равно спасибо. — Ричард и Уилл на фотографии были такими же стильными и привлекательными, как и обычно, и выглядели полностью довольными собой. Она никак не могла справиться с волнением, охватившим ее при виде их широких улыбок, хотя она не до конца понимала почему. — Вряд ли мы сможем что-то выяснить по одной фотографии. — Она пристегнула поводок Чарли и взяла свою сумку: — Пошли.

— Ты уверена, что с тобой все в порядке? — спросила Пенелопа, поспешив выйти вслед за Нэнси из магазина.

— Я знаю, что ничего не могу с ними поделать, но до тех пор, пока они далеко, в Лондоне, у меня все хорошо. — Она улыбнулась. — Правда, Пен.

Она заперла магазин.

— Ладно. Но если вдруг станет грустно, звони мне, ладно? Но ты же все равно поедешь в Даггерфорд, да?

Нэнси не собиралась позволять этому призраку прошлого нарушить ее планы.

— Безусловно.

— Удачи с поисками. С одной стороны, мне не хочется, чтобы вы нашли какую-нибудь грязь на Томаса, но с другой — ведь должна быть причина, почему этот Майкл так зол на него.

Они спустились по лесенке на Хай-стрит, Чарли бежал прямо за ними.

— Я согласна, и Томас с Нейтаном явно чего-то недоговаривают.

— Надеюсь, вы выясните что. И даже не думай про это фото. Как ты и сказала, их обоих больше нет в нашей жизни. И это к лучшему.

— Я знаю, — ответила Нэнси, хотя вынуждена была признаться себе, что эта фотография выбила ее из колеи. Принцип «с глаз долой — из сердца вон» показал себя надежным средством, но, когда она снова увидела Уилла и Ричарда вместе, это воскресило в памяти все произошедшее в это Рождество, а ей этого страшно не хотелось. — Какие у тебя планы сегодня на вечер?

Пен заставила себя отвлечься.

— Мне нужно забрать Китти от подруги. У нас будет вечер пиццы с мороженым, а потом я буду долго отмокать в ванной. — Она остановилась, когда они дошли до машины.

— Звучит здорово.

— Тогда увидимся на фестивале, и обязательно звони мне, если выясните что-нибудь в Даггерфорде. — Пенелопа поцеловала подругу в щеку. — И не думай про эту дурацкую статью. Обещаешь?

Нэнси кивнула:

— Не буду.

— Хорошо, потому что ни один из этих мужиков не стоит и секунды твоего времени. — Она забралась в машину и помахала Нэнси, прежде чем тронуться.

Нэнси смотрела, как она уезжает. Она знала, что подруга права. Она поступила правильно, когда попросила Ричарда оставить ее в покое, и ничуть не жалела. Теперь не должно иметь никакого значения, чем он занимается. Она просто не могла не испытывать опасений по поводу того, что он может затевать вместе с Уиллом Ротом. Ей хотелось бы больше никогда не слышать о семье Рот, но она понимала, что это маловероятно, ведь их фамильный дом все еще тенью нависал над деревней.

— Пошли, мальчик, сейчас у нас есть другой богач, о котором стоит побеспокоиться, — сказала она Чарли и зашагала в сторону коттеджа вместе со своим преданным биглем.

Когда они дошли до своей улицы, то Нэнси увидела, что машина Джонатана уже припаркована снаружи. Он рвался в бой. И Нэнси прекрасно его понимала, ей так же хотелось разгадать новую тайну, как и ему.

— Отлично, вот и вы, — поприветствовал их Джонатан из-за кухонного стола, не успели они переступить порог.

— Ужин почти готов, милая, — сказала бабушка Нэнси, стоя у плиты, на которой что-то кипело. — В магазине все хорошо?

— Все прекрасно. — Нэнси решила, что нет смысла говорить ей о том фото в Интернете. Она была уверена, что Джонатан получил то же уведомление, что и Пенелопа — в конце концов, он же журналист, — и не хотела, чтобы ее бабушка из-за этого расстраивалась. Лучше притвориться, что она вообще ничего не видела, решила она. — Ладно, пойду переоденусь. Джонатан, покорми, пожалуйста, Чарли.

Нэнси поднялась наверх, надела льняные брюки и блузку, заколола волосы с одной стороны своего каре так, чтобы пряди не падали на лицо, и вернулась на кухню. Втроем они поели простой и вкусный ужин в виде лимонной пасты с курицей. После чего выпустили Чарли побегать в саду, а потом все вместе забились в машину Джонатана и направились в Даггерфорд.

Глава 9

Они опустили в машине окна и включили музыку погромче, чтобы создать атмосферу настоящего путешествия. Ведь стоял прекрасный летний вечер, и они ехали туда, где ни один из них еще не был.

Когда они прибыли в Даггерфорд, Джонатан бросил машину на стоянке паба, и они прошлись по главной площади, где еще располагались церковь, магазинчик, также работающий в качестве почты, пекарня и — с другой стороны от широкой лужайки — небольшой супермаркет, о котором им рассказывал мистер Пибоди.

— Он тут как бельмо на глазу, — прокомментировала Джейн, приподняв повыше свою соломенную шляпу, чтобы получше его разглядеть.

Они втроем уставились на магазин. Он действительно несколько выбивался из ряда домиков из котсуолдского камня и коттеджей с черепичными крышами, очень похожих на те, что были в их собственной деревне.

— Наверное, на его месте и находилась мясная лавка семьи Томаса Грина, — предположила Нэнси.

— Мы приехали раньше времени, до встречи писательского клуба еще далеко, — сказал Джонатан, взглянув на часы.

Нэнси вытащила телефон из своей тряпичной сумки:

— Если верить этому фанатскому сайту Томаса, он жил в одной улице от главной площади. Может, сходим и посмотрим, остался ли там кто-нибудь из членов семьи?

— У нас есть какая-то легенда? — спросила Джейн, когда они уже шагали в нужном направлении. Когда остальные вопросительно уставились на нее, она смущенно пояснила: — Ну, если мы станем интересоваться Томасом…

— Мы можем сказать, что мы организаторы фестиваля и будем представлять его на сцене. И это, в общем, правда, — заметила Нэнси. Она глянула на Джонатана. — Но они могут стушеваться, если узнают, что ты местный журналист.

— Да, большинство так и делает, — согласился он.

В этот день Джонатан надел летние шорты до колена, потому что было уж очень жарко, и Нэнси не могла не отметить, насколько у него мускулистые ноги, хотя и жутко бледные. Он, как и сама Нэнси, под открытыми лучами солнца сразу становился красным как рак.

— Давай следовать твоему сценарию, и посмотрим, что из этого выйдет, — беззаботно предложил Джонатан и, насвистывая, свернул вместе с ними на нужную улицу. — Да уж, совсем не похоже на особняк в Ричмонде[3], где он живет сейчас, — заметил он, когда они увидели старый семейный дом Томаса Грина.

Он был втиснут между двумя зданиями побольше, прямо как сплющенная начинка в сэндвиче. Пройдя через узкие ворота и вверх по дорожке, пролегающей посреди коротко подстриженного газона, Нэнси постучалась в синюю дверь. Джейн и Джонатан встали немного поодаль.

— Да? — Из-за приоткрывшейся щелки на нее подозрительно смотрела пожилая женщина.

— Здравствуйте! — жизнерадостно поприветствовала ее Нэнси. — Вы миссис Грин?

— Да, — ответила она. — А вы кто?

— Меня зовут Нэнси Хантер, а это моя бабушка, Джейн, и наш друг, Джонатан. Мы организовываем летний фестиваль в Дэдли-Энде и хотели побольше узнать о Томасе Грине перед его завтрашним выступлением.

Мать Томаса нахмурилась:

— Я не даю интервью прессе.

От внимания Нэнси не ускользнуло, как Джонатан закатил глаза.

— Я буду представлять Томаса на сцене во время фестиваля, и я просто хотела получше познакомиться с местами, где он вырос, чтобы все сделать правильно. Сама я из Дэдли-Энда и никогда не думала о переезде, так что мне интересно, почему Томас решил оставить Даггерфорд. — Она дожидалась ответа, затаив дыхание.

Женщина приоткрыла дверь и вздохнула. Нэнси заметила некоторое сходство с Томасом — те же темные глаза и густые брови. Только у матери Томаса волосы уже поседели, а вокруг глаз появились морщинки.

— Я, как вы, тоже всю жизнь прожила в Даггерфорде. Наверное, мы можем с вами немножко поговорить. Хорошо, заходите. Я поставлю чайник.

— Замечательно! — с энтузиазмом подхватила Джейн.

Они переступили порог и оказались в крошечной гостиной. Нэнси обратила внимание на фотографии на каминной полке.

— У вас прекрасный дом, миссис Грин, — вежливо сказала она.

— Спасибо. Можете звать меня Рита. Я сделаю чай, присаживайтесь.

Она ушла на кухню. Джейн и Джонатан сели, оглядываясь, в небольшой уютной комнатке, а Нэнси принялась разглядывать фотографии. На всех снимках были два мальчика.

— Видимо, это брат Томаса, — тихо проговорила она.

Все снимки были детские, ни одного более позднего. Нэнси знала, что Томас Грин покинул Даггерфорд в двадцать лет, когда подписал свой первый контракт, но не знала, возвращался ли он когда-нибудь на самом деле. Он заявил, что старается часто видеться со своей семьей и друзьями, но подтверждающих это фотографий у Риты не было. Нэнси изучила книжные полки, но на них не было книг Томаса, что показалось ей странным. Нэнси была уверена, что, если она напишет книгу, ее бабушка забьет экземплярами весь дом и заставит всех в городе купить по одной. Она могла только представить, как бы ею гордился ее отец. Неужели семья Томаса ничего такого не чувствует? В этот момент Нэнси услышала шаги и поспешно уселась рядом со своей бабушкой.

— Ну, вот… О фестивале я слышала, да. Агент Томаса звонил мне по поводу него, — сказала Рита, внеся поднос и поставив его на столик. Она налила каждому по чашке чая, предложила сахар и сливки и уселась в кресло. — Хотел, чтобы я пришла и послушала, как он рассказывает о новой книге.

Нэнси приподняла бровь. Это противоречило заявлению Томаса, что он предпочел бы встретиться с семьей и друзьями в домашней обстановке.

— Но вы сомневаетесь?

Рита вздохнула:

— Да. Мы не общались с ним много лет.

Нэнси обменялась взглядами с остальными. Значит, Томас сказал неправду. О чем еще он лгал?

— О, представляю, насколько это нелегко, — посочувствовала Джейн, делая глоток чаю. — А что насчет брата Томаса?

— Эдварда? Он на восемнадцать месяцев младше Томаса. Все еще живет в Даггерфорде. Он, как и я, не особо контактировал с Томасом в последние годы. Я рада, что Эдвард остался со мной.

— Это, должно быть, настоящее утешение, — сочувственно покивала Джейн.

— Да. Было тяжело, когда Томас уехал. Эдвард очень меня поддержал.

— А чем занимается Эдвард? — спросил Джонатан.

— Он работает мясником в Вудли, и у него уже собственная семья. — Она улыбнулась, очевидно гордясь своим сыном. Но потом ее глаза сузились. — Слушайте, я не уверена, что смогу сильно помочь вам с Томасом. Я не особо много знаю о том, как он живет сейчас, — добавила она немного грустно.

Нэнси не видела причин, по которым его мать стала бы врать о том, что не видится с сыном: она казалась искренне расстроенной. Тогда почему Томас посчитал нужным притвориться, что они до сих пор поддерживают связь? Чтобы выглядеть лучше в глазах читателей? Нэнси никогда не могла проникнуться к людям, которые врут. И начала понимать, почему здесь кто-то мог затаить обиду.

— Мы бы на самом деле хотели понять, какое у него было детство. Томас вырос здесь, в этом доме, да? Со своим братом? — спросила Нэнси, надеясь разузнать о писателе как можно больше, пока они все еще здесь. Чем больше они выведают о Томасе, тем с большей вероятностью они смогут понять, почему Майкл Джонс жаждет мести.

— Да. Мы с мужем переехали сюда после того, как поженились. Как я уже сказала, я выросла в этой деревне, как и мой муж. Он работал мясником, а я смотрела за домом и детьми. У нас было два мальчика, и когда начальник моего мужа умер, то оставил мясную лавку ему, а я стала ему помогать, и это превратилось в семейный бизнес. Мы всегда считали, что сыновья его продолжат, и первое время казалось, что Томас обязательно в него войдет. Он работал в лавке после школы, а когда закончил ее, то перешел на полный рабочий день, но у него никогда не лежало к этому сердце. В отличие от Эдварда. — Она улыбнулась, произнеся имя своего второго сына.

— Что случилось с лавкой? — спросила Нэнси.

Лицо Риты потемнело.

— Зарабатывать становилось все сложнее и сложнее — все закупались в городе, вы понимаете. Мы практически бедствовали. А потом Томас получил контракт на свою книгу, и мы надеялись, что он поможет нам выкарабкаться. Но вместо этого он сказал, что уезжает из деревни. Сказал, что он уже сыт по горло деревенской жизнью и хочет в Лондон. Сказал, что мы просто обязаны бросить лавку. Это был жуткий скандал, думаю, вы можете себе представить. Томас собрал вещи и ушел. И не вернулся. — Она качала головой, вспоминая. — После этого мы вынуждены были продать магазин. Через несколько лет умер мой муж, и Эдвард связался с Томом, чтобы сообщить ему об этом, но тот даже не явился на похороны. После этого, конечно, все общение прекратилось окончательно. Полагаю, я не смогла простить ему этого. А Эдвард не может забыть, что он не помог нам с лавкой.

Джейн вздохнула:

— Это ужасно, когда семья вот так разваливается. И что вы почувствовали, когда услышали, что Томас возвращается в Котсуолдс?

— Когда позвонил его агент, я сказала: если Томас хочет навестить меня, я готова с ним пообщаться, но я не пойду на фестиваль, где толпы народу будут смотреть на нас. Понимаю, им было бы только на руку, если бы его семья была на этом мероприятии, но пока он не попросил прощения, как я могу поддержать его? Он нанес удар по своей семье. Очень болезненный.

— Могу понять, — отозвалась Нэнси, кивая. — Спасибо, что были так честны. Я никогда раньше не слышала эту историю… — Она деликатно замолчала.

— И не могли. Никто из приезжих никогда меня об этом не спрашивал, а в деревне все и так знают. Видимо, когда Томас переехал в Лондон и стал популярен, о нас никто особо не вспоминал. Он, кажется, вообще ни разу не упомянул о Даггерфорде. И люди перестали спрашивать. Но для нас это было тяжело. Он уехал, когда ему было двадцать, и получается, что я не разговаривала со своим сыном уже более тридцати лет.

Нэнси подумала, насколько же это трагично. И то, что Томас скрывал разрыв с семьей от публики, говорило о том, что он стыдится этого. Мистер Пибоди был прав: в деревне мало поклонников Томаса Грина. На месте семейной мясной лавки теперь супермаркет, и они до сих пор чувствуют, что он бросил их в тот момент, когда они нуждались в нем больше всего. Она прикинула, не связывает ли что-нибудь Майкла Джонса и мать Томаса. Если да, то, возможно, он действует от лица семьи.

— Вы знаете о писательском клубе в вашей деревне?

Рита кивнула:

— О нем все знают. Но, если честно, я от них не в большом восторге, потому что именно они в первую очередь помогли Томасу стать писателем.

— Что? — вырвалось у Нэнси. Она не смогла сдержаться, ведь Томас говорил, что ему вообще неизвестно о клубе! — Вы хотите сказать, что он был его участником?

— Конечно, — явно удивившись, ответила Рита. — Этот клуб был для него всем.

— Мы не знали, — отозвался Джонатан, покачав головой.

Нэнси была слишком ошарашена и не находила слов. Рита воспользовалась этой возможностью и поднялась:

— Меня уже ждут дела.

Ее голос казался уставшим. Ей явно хватило разговоров о прошлом. Нэнси видела, насколько ей тяжело, и понимала лучше других, что иногда просто не хочется оборачиваться назад.

— Конечно, — сказала Джейн, ставя чашку на место. — Мы уже отняли у вас достаточно времени.

— Вы не представляете, как мы благодарны вам за то, что вы рассказали нам сегодня. Это было очень великодушно с вашей стороны, миссис Грин, — вежливо поблагодарила ее Нэнси. Она поднялась, уже собираясь уходить, но ей непременно хотелось выяснить еще одну вещь. — Вы знаете человека по имени Майкл Джонс?

Мать Томаса покачала головой:

— Никогда не слышала.

Пока она провожала их до двери, Джонатан остановился, повернулся к ней и спросил:

— А Томас всегда хотел быть писателем?

Она вдохнула:

— Больше всего на свете.

Глава 10

Нэнси заморгала и зажмурилась, когда они вышли из сумрачного дома на яркое вечернее солнце и направились по дорожке в сторону калитки. Они вернулись на главную площадь.

— Значит, трогательной встречи с семьей и друзьями в Котсуолдсе, о которой нам рассказывал Томас Грин, не планируется.

— Да, об этом он определенно врал. Полагаю, он не хочет, чтобы достоянием общественности стал факт, что он кинул свою семью, когда стал богатым и знаменитым. И можем ли мы предположить, что он так же кинул и писательский клуб?

— Ну, Рита на сто процентов уверена, что он был его участником. И мы сами думали, что было бы странно, если бы начинающий автор не вступил в местный писательский клуб, — отозвалась Нэнси.

— Нам также известно, что Майкл Джонс является его членом. Значит, они связаны, как мы и предполагали, — заключил Джонатан. — То есть вряд ли это просто зависть?

— Да, за этим должно стоять еще что-то, — согласилась Джейн. — Мне так жаль мать Томаса. Не общаться со своим сыном столько лет! Об этом невыносимо даже думать, — добавила она, качая головой.

— Не могу себе и представить, — сказала Нэнси. Чего бы она только не отдала за еще одну минуту со своим отцом, а Томас добровольно все это время держал дистанцию с собственной семьей.

— Почти подошло время встречи писательского клуба, — заявил Джонатан, глянув на часы. — Пойдемте выпьем и подготовимся встретиться с Майклом Джонсом!

Они зашагали в сторону паба. Когда они проходили мимо супермаркета, Нэнси кивнула в его сторону:

— Понимаю, почему семью так долго не отпускает злость на Томаса за то, что он бросил их и семейный бизнес. Наверное, им было очень тяжело это пережить. Думаете, поэтому Майкл посылает свои угрозы?

— Да, ужасно, что Томас оставил деревню и свою семью, но, мне кажется, он хотел повидать мир, насладиться Лондоном, ведь здесь довольно тихая жизнь, с этим не поспоришь, — начал рассуждать Джонатан. — Неужели это настолько дурной поступок, что заслуживает какой-то мести? И при чем тут Майкл? Рита сказала, что не знает его. У Эдварда гораздо больше причин злиться на брата.

— Понимаю, о чем ты, это странно, что во все это замешан Майкл, но со стороны Томаса это было по-настоящему жестоко — так повернуться спиной к своим друзьям и близким.

Когда она говорила это, мысли Нэнси обратились к ее матери. Она оставила свой дом и семью так же, как и Томас. Но Томас был молод и ничем не обременен — по крайней мере, он не бросил жену с ребенком.

— Может, Томас думал, что лавку все равно нельзя спасти? В наше время малому бизнесу приходится нелегко, сами знаете, — предположила Джейн.

— Спасти нельзя, но помочь-то можно, особенно когда ты начал делать деньги на своих книгах. Он знал, что они рассчитывают на него; я лично понимаю, почему его матери и брату так тяжело простить ему то, как он их бросил.

— Да, раз они уже тридцать лет толком не общаются. Какой ужас! — грустно вздохнула Джейн. — Мне определенно нужно выпить.

Они добрались до паба и зашли внутрь. Помещение было небольшое, с низким темным потолком с деревянными балками, и внутри сидели всего несколько человек.

— Я спрошу про собрание клуба, а вы найдите стол, — скомандовал Джонатан Нэнси и Джейн.

Они оставили его разговаривать с хозяином, а сами пошли к столу в самом углу, откуда можно было спокойно наблюдать за пабом.

— Интересно, Томас расстроился, когда его мать сказала, что не хочет идти на наш фестиваль? — задумчиво спросила Нэнси, когда они уселись. — Он же, наверное, пригласил их, чтобы наладить отношения.

— Я понимаю, что имеет в виду мать Томаса, когда говорит, что не хочет публичного воссоединения. Если он искренне желает преодолеть этот разрыв и отчужденность между ними, он должен прийти к ней один. Тут невольно задаешься вопросом, не хотят ли они с Нейтаном использовать появление семьи на фестивале в качестве рекламы. Должна сказать, мысль о том, что писатель может вести себя настолько эгоистично, очень удручает.

Нэнси улыбнулась бабушке:

— Понимаю, о чем ты. Я так долго восхищалась его книгами. И папа тоже.

— Да, он тоже, — подтвердила Джейн с грустной улыбкой.

Джонатан подошел к ним, захватив выпить:

— Клуб собирается через несколько минут. Я расспросил хозяина, и поскольку он оказался весьма разговорчивым, то узнал у него и про Майкла Джонса. — Он поставил перед ними их обычный заказ — два джина с тоником — и отхлебнул свое пиво. — Он сказал, что Майкл только недавно сюда переехал и вступил в клуб, так что с ним он еще толком не познакомился, но участники приходят сюда каждую пятницу, и они просто отличные ребята, которых знает весь город. Это совпадает с тем, что сказала мне коллега, и объясняет, почему она не знает Майкла. Остальные члены клуба родились и выросли в Даггерфорде.

— Это интересно, — задумалась Нэнси. — Значит, Майкл точно не может быть в обиде на Томаса за то, что тот оставил деревню, так как сам не жил здесь. Тогда какое ему вообще до него дело?

— Спросим об этом его самого, — решительно заявил Джонатан. — И предупредим, чтобы он держался подальше от фестиваля.

Нэнси не смогла сдержать улыбку:

— Я не уверена, что мы выглядим достаточно устрашающе, чтобы это предупреждение сработало. Надо было взять с собой Дерека.

— Боже, нет, — с содроганием отозвалась Джейн. — Я бы не вынесла, если бы за мной повсюду ходил охранник. Ни на минуту не смогла бы расслабиться.

— Не исключено, что Томас, наоборот, может расслабиться, только когда Дерек рядом, — заметила Нэнси. Она подумала, что если бы регулярно получала угрозы, то тоже захотела бы иметь защитника. Хотя такая жизнь казалась ей странной.

— Еще я спросил хозяина про семью Томаса. Он говорит, что Эдвард, его брат, заходит время от времени, и хозяину, как я понял, он нравится. Еще я спросил, собираются ли жители деревни на фестиваль в Дэдли-Энд, и он очень четко дал мне понять, что нет. А после этого он вообще потерял желание со мной разговаривать. Так что, как я понимаю, симпатии деревни на стороне Риты и Эдварда.

— Если жители Даггерфорда не планируют приходить на фестиваль, то зачем Майкл пытается его саботировать? Почему бы не остаться в стороне, как все остальные? — спросила Нэнси.

— Надеюсь, сейчас мы сможем это выяснить. Вон они идут, — сказал Джонатан, кивнув на дверь.

Они наблюдали, как члены писательского клуба, вполне узнаваемые по своим фотографиям с сайта, один за другим переступают порог паба. Они ждали, когда среди них появится Майкл Джонс, но были крайне разочарованы, когда в паб зашли только пятеро мужчин и четыре женщины, все со значками в виде перьев.

— Где он? — шепнула Нэнси.

Она выглянула в окно, но на стоянке никого не было.

Один из членов клуба занял стол, пока остальные приветствовали хозяина. Видимо, тот рассказал ему про расспросы Джонатана, потому что сначала он указал в сторону их стола, а потом вся группа повернула к ним головы.

Представительный мужчина шестидесяти с лишним лет, в котором Нэнси узнала председателя клуба, плавной походкой подошел к их столу.

— Добрый вечер. Я Перси Уолкер, — сказал он, коротко кивнув.

— Я Джонатан Мерфи, работаю в «Котсуолдс Стар». Мы разговаривали по телефону вчера.

Перси нахмурился:

— И я сказал вам, что у меня больше нет комментариев по поводу Томаса Грина.

— Мне только интересна ваша реакция на заявление Томаса Грина о том, что он никогда не слышал о вашем клубе.

— Что? — прогремел Перси. — Он был членом клуба до того, как намылил ласты и переехал в Лондон, после чего совершенно о нас забыл! — Он выглядел по-настоящему разъяренным. — Думаю, вам стоит пообщаться с остальными.

Джонатан с триумфом глянул на Нэнси, когда они со своими напитками последовали за Перси к большому угловому столу, где устраивались члены клуба.

— Они здесь по поводу Томаса, — сказал Перси, присаживаясь. — Который, очевидно, продолжает говорить прессе, что нас не знает.

— Почему я не удивлена? — вдохнула одна из женщин, качая головой.

Джонатан представился за всех, объяснив, что Нэнси и Джейн организовывают встречу Томаса Грина на фестивале в Дэдли-Энде, а он работает в местной газете и планирует написать статью об авторе. Он рассказал, что они встретились с Томасом и его агентом, и упомянул клуб, но Томас сказал, что не знает о них, тогда как его мать утверждает, что он в нем состоял.

— Мы просто хотели бы узнать правду, — добавил Джонатан.

— Не скажу, что шокирован его заявлением, что он не знает нас; с тех пор как он уехал из деревни, он ведет себя так, будто нас не существует, — сказал Перси.

— Почему бы не начать с самого начала? Как Томас вообще вступил в клуб? — перешел в наступление Джонатан.

Перси кивнул женщине, которая сидела рядом с ним:

— Кэрри, про это лучше рассказать тебе.

Кэрри была примерно того же возраста, что и Томас, и ее темные волосы уже начали седеть. Стройная, привлекательная женщина сделала большой глоток вина, прежде чем начать.

— Томас вырос в деревне, как и мы с Перси. Мы все ходили в одну школу. И, как и мы, Томас был настоящим книжным червем. Мы обожали читать, а еще писали истории, и когда нам исполнилось шестнадцать, мы с Перси отправились в местный колледж. Томас бросил школу, чтобы помогать в мясной лавке свой семьи, но мечтал быть писателем. Мы все втроем об этом мечтали. Я узнала о писательском клубе от своего руководителя в колледже, и мы в него вступили. Мы стали самыми молодыми участниками, причем с большим отрывом, но мы его обожали.

— Мы встречались раз в месяц и обсуждали то, что пишем, выслушивали мнения друг друга и вместе читали какую-нибудь определенную книгу — обычно что-то про писательское мастерство. Иногда мы отправлялись в поездки, чтобы посмотреть пьесу или экранизацию. Мы до сих пор так делаем, — сказал Перси, улыбаясь членам своего клуба. — У Томаса был невероятный талант! Мы все знали это. И когда он получил свой первый книжный контракт в двадцать лет, мы были за него страшно рады. У пары наших уже были публикации, но это была по-настоящему крупная сделка с большим издательством, и мы считали, что Томаса ждет неминуемый успех. А потом он объявил, что переезжает в Лондон.

— Это застало врасплох всех, но меня в первую очередь, — продолжила за него Кэрри. — Мы были очень близки. Не то чтобы пара, он меня никогда не рассматривал в этом качестве, но знал о моих чувствах к нему. — Ее лицо погрустнело. — Видимо, не суждено. Но когда он сказал, что не хочет здесь оставаться, он действительно разбил мне сердце, не буду скрывать. Никто из нас больше никогда не видел его и не получал никаких вестей, а когда стали выходить его книги, в них не было ни одного упоминания о клубе. Никому из нас он даже не выразил благодарности. Он как будто вычеркнул нас из своей истории, — с горечью заключила она. — Я знала, что он амбициозен, знала, что он стремится к успеху, но никогда не думала, что он сможет вот так обрубить целый кусок своей жизни.

— А потом он вонзил нож еще глубже, — подхватил Перси, взглянув на нее.

— Что вы имеете в виду? — спросила заинтригованная Нэнси.

— Один из наших членов умер незадолго до того, как Томас покинул Даггерфорд, но он не приехал на похороны. Никто из нас не смог понять и простить этого.

Кэрри кивнула:

— Никогда не думала, что он может быть таким бессердечным.

— Но услышать, что он прямо врет о том, что знать нас не знает, это уже ни в какие ворота не лезет… Просто ни в какие. — Перси слегка побагровел. Краска залила его шею, проступив из-за ворота рубашки.

— Понимаю, насколько это неприятно, — с сочувствием сказала Джейн.

Нэнси тоже понимала. По всему выходило, что Томас — крайне эгоистичная личность, одержимая лишь одной целью: построить карьеру и достичь успеха, даже если это значит оставить свою прежнюю жизнь в руинах. Они приехали в Даггерфорд в надежде защитить Томаса, приехавшего к ним на фестиваль, а в итоге выяснили, что его дорога к успеху полнится страданиями множества людей. Теперь угрозы мести казались вполне объяснимыми. Осталось только понять, что он сделал, чтобы разозлить конкретно Майкла Джонса.

— Кто-нибудь еще из вас был лично знаком с Томасом? — спросил Джонатан у сидевших за столом членов клуба.

Они все покачали головами.

Нэнси подалась вперед. Пришло время задать главный вопрос:

— А что насчет Майкла Джонса?

Перси посмотрел на нее с удивлением:

— Почему вы думаете, что он знает Томаса?

— Значит, не знает? — Нэнси недоумевала все больше и больше. Получается, Майкл мстит за Перси и Кэрри и весь остальной клуб?

— Насколько мне известно, нет. Он с нами всего шесть недель, только недавно переехал в Даггерфорд.

— Но сегодня его здесь нет, да? — произнес Джонатан, оглядываясь по сторонам.

— Сегодня он на родительском собрании: он замещающий учитель в средней школе, — объяснила Кэрри. — Извините, но почему вы спрашиваете про Майкла?

— Кажется, ему не нравится, что Томас будет выступать на фестивале, — отозвалась Джейн. — Если честно, он уже устроил небольшой переполох в нашей деревне.

— Серьезно? — Глаза Кэрри расширились. — Это не похоже на Майкла: он очень тихий, предельно серьезный молодой человек, с огромным писательским талантом.

— Очень жаль, что мы не можем поговорить с ним лично, мы немного беспокоимся насчет фестиваля. Что Майкл придет и помешает встрече Томаса, — объяснила Джейн.

— Я буду крайне удивлен, если дело действительно обстоит таким образом, — сказал Перси, и все остальные закивали, соглашаясь с ним. — Однако я переговорю с ним. Никто из нас не планировал идти на фестиваль.

— Я не подарю Томасу такого удовольствия, — согласилась Кэрри. На ее лице снова появилась обида.

В этот момент Нэнси задумалась, не может ли вся группа быть ответственна за план саботажа Майкла — кажется, все они имели мотив, к тому же слишком упорно отвергали мысль о том, что Майкл может создать проблемы. Может, писательский клуб задумал сорвать встречу, чтобы отплатить Томасу?

— Ну, это хорошо, потому что мы вложили много труда в этот фестиваль, знаете ли, и не хотелось бы, чтобы он был испорчен.

— А еще вы бы не хотели, чтобы Томас расстроился, — с неприязнью бросил Перси.

— Мы все были в таком восторге, узнав, что он хочет начать промотур своей новой книги в нашей деревне! — не отступала Нэнси. — Я всегда любила его романы, и наши покупатели тоже их любят, так что я рассчитывала провести прекрасную встречу с читателями, а потом явился Майкл и начал саботировать ее, и я решила выяснить почему. А тут мы узнали о Томасе много такого, что не считаем приемлемым, но тем не менее по-прежнему не хотим, чтобы на этом мероприятии что-то пошло не так.

— В том числе мы узнали, что он врет о своем прошлом, — добавил Джонатан. — Видимо, ему приятнее помнить только о годах своего успеха. Но я не думаю, что он единственная звезда, которая покинула родные места и не хочет оглядываться назад. Разве это достаточный повод для того, чтобы срывать мероприятие?

Перси холодно смерил его взглядом:

— Я могу заверить вас, молодой человек, что мы никогда не сделаем ничего подобного, как, я уверен, и Майкл. — Он сложил руки на груди. — А теперь мы хотели бы продолжить нашу встречу. Томас Грин и так отнял слишком много нашего времени. Будьте так любезны, позвольте нам начать, пожалуйста.

Им ничего не оставалось, кроме как подняться из-за стола.

— Спасибо, что поговорили с нами, — сказала Нэнси, пытаясь изобразить дружелюбную улыбку, но никто не был в настроении улыбаться ей в ответ.

— Пойдем, — тихо произнес Джонатан.

Они с Джейн последовали за ним из бара, оставив свои стаканы наполовину полными.

Нэнси оглянулась, когда они залезли в машину к Джонатану, но Майкла Джонса нигде не было видно. Наверное, все еще на родительском собрании. Как все-таки обидно, что они не смогли расспросить его, что и зачем он делал в Дэдли-Энде. Перси и весь писательский клуб твердо настаивали, что никто из них, включая Майкла, не планировал появляться на фестивале, но она не была уверена, что они говорят правду.

Видимо, они выяснят это завтра.

Глава 11

Первые полпути до Дэдли-Энда прошли в задумчивой тишине, пока Нэнси не нарушила ее глубоким вздохом.

— Что же, очень жаль, что мы не смогли поговорить с Майклом. Я не знаю, какие из всего этого делать выводы. Участники писательского клуба явно рассержены на Томаса за то, что он притворяется, будто он не один из них, но Майкл переехал в Даггерфорд всего шесть недель назад. Если только он не делает все это ради них?

— Перси и Кэрри точно кажутся достаточно озлобленными, чтобы желать Томасу провала на встрече, — сказал Джонатан. — Они заявляют, что их завтра не будет на фестивале, но не уверен, что им можно верить.

— И кажется слишком уж складным, что Майкл не пришел на собрание именно сегодня, — отозвалась Джейн с заднего сиденья. — Что, если он не был на родительском собрании, а увидел нас в деревне и решил остаться в тени?

— Вполне возможно, — согласился Джонатан. — Мне все это кажется таким мелочным. Я не понимаю, почему Томас не может признаться, что был членом клуба. Когда мы показали ему сайт и фотографию Майкла, он сказал, что вообще никого из них не знает. Зачем о таком врать? Даже если теперь ты звезда, что плохого в том, что ты был членом писательского клуба тридцать лет назад? Совершенно непонятно.

— Похоже, дом он покинул не при самых приятных обстоятельствах: после ссоры с семьей, да еще и клуб был не рад его отъезду в Лондон. Может, все закончилось настолько ужасно, что он предпочитает просто не вспоминать об этом? — Нэнси нахмурилась. — Или за этим стоит что-то большее?

— Но что, милая? — спросила ее Джейн.

— Я не знаю. Может, он пытается скрыть что-то, случившееся в Даггерфорде до его отъезда? Но если так, то откуда Майкл узнал об этом? Он же только переехал? Я теперь еще больше запуталась.

— Может быть, Майкл все это устроил, только чтобы поддержать Перси и Кэрри, которые, очевидно, до сих пор переживают из-за поступка Томаса? Просто чтобы припугнуть Томаса, заставить его вспомнить о них, понимаешь? — предположил Джонатан. — В этом случае, пожалуй, нам не стоит сильно переживать насчет завтра. Я думаю теперь, когда мы сами приехали к ним, они остановятся. Они поймут, что станут первыми подозреваемыми, если устроят саботаж. Я правильно рассуждаю?

— Наверное, да, — с сомнением отозвалась Нэнси. Ей по-прежнему казалось, что они что-то упускают. — Надеюсь, они решат держаться подальше от фестиваля.

— Нам точно не нужны проблемы, — беспокойно пробормотала Джейн.

— Что же, моя статья явно превратилась в нечто большее, чем стандартный репортаж о завтрашней встрече с читателями. Я обязан написать о том, как родная деревня Томаса, его семья и знакомые реагируют на его возвращение в Котсуолдс, — заявил Джонатан. — Но сначала я попробую поговорить с его братом. Может быть, узнаю еще парочку секретов Томаса. И если мне удастся побеседовать с ним самим на фестивале, я определенно помучаю его вопросами о Даггерфорде и писательском клубе.

— Да, нельзя позволить ему сорваться с крючка, — согласилась Нэнси.

На горизонте появился Дэдли-Энд, и она сразу почувствовала облегчение. Вот уж не скоро ей захочется побывать в Даггерфорде. Солнце уже начало клониться к закату, и в небе возникла розовая дымка, в которой их деревня выглядела даже красивее, чем обычно.

— Сможешь позвонить и разбудить меня завтра, просто на всякий случай? — попросил Нэнси Джонатан. — Не хочу опоздать на фестиваль.

— Она не твой личный ассистент, — пожурила его Джейн. — Поставь будильник.

— Я его игнорирую, — смущенно ответил Джонатан, пожав плечами и повесив голову. — Ну пожалуйста, Нэнси.

Она закатила глаза:

— Хорошо, я обязательно проверю, что ты проснулся. — Иногда она удивлялась, как ему удается функционировать как взрослому человеку.

— Ой, Джонатан, нам нужно будет остановиться у книжного, чтобы забрать доску, на которой Нэнси будет писать на встрече!

— Ладно.

Джонатан притормозил рядом с магазином, и Нэнси выпрыгнула из машины и побежала к двери с ключами наготове. Она остановилась, заметив, что к двери что-то приклеено. Она подошла поближе и увидела вырванную из книги страницу. Она сразу испугалась, что кто-то испортил книгу из магазина, и сорвала лист с двери.

Это была страница, вырванная из очередного тома серии про детектива Андерсона «Очень опасная игра».


Андерсон стоял напротив дома старшего инспектора Дэвиса. Он не мог поверить тому, что узнал о своем коллеге. Андерсон был честным человеком и весь мир делил только на черное и белое. Для Дэвиса, казалось, существовало лишь серое. Но Андерсон рассчитывал во всем разобраться и заставить этого человека сказать правду.
Он прокрался к двери, под его кожей клокотал гнев. Он протянул руку, чтобы открыть дверь, но увидел, что она приоткрыта. Нахмурившись, он слегка ее толкнул, и она полностью отворилась перед ним. Он подал голос, но в доме было тихо. Он знал, что Дэвис не из тех, кто оставляет дом открытым. Что-то было не так.
Войдя в комнату, он сразу понял: что-то совсем не так. Он встал на пороге и резко вздохнул при виде лужи крови, встретившей его.
Инспектор Дэвис лежал перед ним на полу, мертвый.
Его ложь наконец его настигла.


Нэнси оторвала взгляд от строчек на странице. Уже наступили сумерки, и она не видела никого поблизости, но где-то очень глубоко, самым нутром, она чувствовала — это Майкл Джонс оставил сообщение для нее. И теперь стало совершенно ясно, что это не мелочный реванш. Не просто попытка испортить фестиваль.

Его намерение было очевидным.

Он хотел убить Томаса.



Джонатан сразу повез их в отель Дэдли-Энда. Нэнси была уверена, что им нужно предупредить Томаса Грина. Она никогда не простила бы себе, если Майкл Джонс действительно захочет осуществить свою смертельную угрозу на следующее утро.

Местный отель был переоборудован из большого и красивого частного дома на краю деревни и принадлежал семейной паре, которая управляла им уже сорок лет. Он был знаменит на весь Котсуолдс своей притягательной старомодностью и превосходными английскими завтраками. Нэнси порекомендовала его менеджеру Тома, чтобы они поселились поближе к фестивалю.

Припарковавшись, они втроем отправились на ресепшен, где им сообщили, что Томас Грин со своими спутниками выпивают в лаунже. Нэнси повела остальных в уютную комнату с подсвеченным крест-накрест потолком, цветастыми креслами у темных массивных столов и лампами теплых тонов. Там оказалось несколько других гостей, и Нэнси начала искать взглядом Томаса, но увидела только Нейтана, который сидел один и пил бренди за столом в углу. Он глядел на стакан в своих руках и, казалось, был глубоко погружен в свои мысли. Нэнси стало интересно: о чем он думает?

А потом он увидел их и улыбнулся.

— Мисс Хантер, какой сюрприз! Я и не думал, что смогу насладиться вашим обществом до завтрашней встречи! — прогремел он своим оглушительным голосом.

Остальные гости обернулись на них.

Он взглянул на Джонатана уже с меньшим восторгом:

— Чему обязан?

— Боюсь, я пришла предупредить вас. И Томаса тоже. Он с вами?

— Он ушел спать. Он любит лечь пораньше перед встречей. Но чем я могу помочь? Не хотите присесть? Может быть, выпить?

Она покачала головой:

— Нет, я хотела показать вам это. Ее приклеили к двери книжного этим вечером. — Она передала ему страницу. — Я думаю, это сообщение от Майкла Джонса. Его угрозы становятся более агрессивными, Нейтан. Я очень волнуюсь о завтрашнем фестивале и о безопасности Томаса.

Нейтан прочел страницу с ничего не выражающим лицом, а потом посмотрел на них и нахмурился:

— Я не понимаю, почему мы должны волноваться из-за этого? Это страница из романа про детектива Андерсона.

— В котором человека убивают за то, что он лгал, и мы знаем, что Майкл уже угрожал Томасу…

— Во-первых, — прервал ее Нейтан, и ее голос потонул в его, — у вас нет доказательств, что это оставил тот же человек, который, по вашим словам, хочет саботировать завтрашний фестиваль. Вы вынуждаете меня думать, что вы сами пытаетесь сорвать собственное мероприятие, мисс Хантер!

— Неслыханно! — возмущенно воскликнула Джейн, пока Нэнси просто сидела открыв рот.

— Зачем нам это делать? — поинтересовался Джонатан, качая головой.

— Понятия не имею, но занимаетесь вы исключительно тем, что приводите мне причины, по которым оно не должно состояться. — Он помахал оторванной страницей в воздухе. — Ее мог и ветер принести! Я не понимаю, каким образом это — угроза. Томас же не лживый офицер полиции, верно?

— Он не офицер полиции, но уверены ли вы на сто процентов, что он до конца честен с вами? — спросила Нэнси, невольно распаляясь.

— Что вы имеете в виду?

— Я имею в виду его прошлое… Мы были в Даггерфорде. И он не только знает о местном писательской клубе, он был его членом! Нам так сказали. Почему он не признался, что знаком с ними, когда мы рассказали вам об угрозах? Что, если он все-таки знает Майкла Джонса и это что-то личное? Это может быть серьезной угрозой!

— Если Томас соврал, значит, у него на это были веские причины. Он хороший человек, Нэнси, — твердо сказал Нейтан. Он разорвал страницу надвое. — Это просто смешно. Если этот человек объявится на фестивале, у нас есть телохранитель, и местная полиция сказала, что они будут там присутствовать. К нам кто-то приходил. У него такая еще цветная фамилия… Инспектор Орандж[4]?

— Инспектор Браун[5], — поправила его Нэнси, не почувствовав никакого облегчения оттого, что тот будет на фестивале. Она и сама это предполагала, но давно потеряла веру в его способности.

— Вы слишком переживаете, Нэнси. Все будет в полном порядке. И если вы не хотите задержаться и выпить, тогда увидимся завтра на вашей деревенской лужайке, хорошо? — Он улыбнулся им, как будто все шло просто замечательно.

— Мы предупредили его, милая, — сказала Джейн, положив ладонь на руку Нэнси. — Давай попробуем лечь пораньше, возьмем пример с Томаса.

— По мне, отличный план, — отозвался Нейтан, снова берясь за свой стакан.

— Прекрасный, — огрызнулась Нэнси, вскочила и резко развернулась к выходу, крайне раздраженная поведением агента. — Почему он не в состоянии отнестись ко всему этому серьезно? — обратилась она к двум своим спутникам, когда они вышли из отеля.

— Может, они уже привыкли к такому, — предположила Джейн. — Он говорил, что их атаковали многие чокнутые с тех пор, как Томас стал знаменитым. Наверное, с ними это происходит постоянно.