— Напротив, — заверил Перес. — Родители Виктора твердили: сын никогда не изменил бы Марии, он безумно любил жену. А ее мать с отцом повторяли: дочь и мухи не обидела бы, тем более собственного ребенка, даже если очень злилась. В послеродовую депрессию они тоже не верили.

— И все же Марию признали виновной, — заключил Уэйд.

Перес кивнул.

— На это указывали все улики. Если не ошибаюсь, судмедэксперт не нашел никаких доказательств обратного.

— Вы правы. — Бакстон постучал пальцем по записной книжке. — Не нашел. Побеседовать бы с ним сегодня!..

— Он умер несколько лет назад, — сообщил Перес.

«Возможно, это и к лучшему», — подумала Нина. Она частенько видела, как судебные патологоанатомы цепляются за сделанное ими заключение. Установив причину смерти, они уже не хотели менять решение.

Следующий шаг был очевиден.

— Нужно связаться со следователями того дела.

— Я знаю главного детектива, мы иногда сталкиваемся в Полицейском братстве[20]. Предупреждаю: он ворчливый старый пень. И далеко не поклонник ФБР. Говорит, ему перед пенсией попалось крупное дело, а ваши ребята оттеснили его на второй план. Он вам это припомнит.

Бакстон задумался.

— Агент Геррера, поезжайте к нему вместе с детективом Пересом. Они все-таки знакомы, а вы и сами когда-то служили в полиции… Может, он легче пойдет на контакт.

— Я договорюсь. — Перес кивнул.

— Надо разбиться на группы, так продвинемся быстрее. — Бакстон оглядел присутствующих. — Агенты Брек и Кент, изучите дело Дойлов. Агент Уэйд, вам пришлют полицейские отчеты, займитесь ими. Агент Геррера, вам и детективу Пересу достанется дело Ла Йороны.

Кент волком поглядел на Переса, но тот, не обратив на это внимания, кивнул.

— Начну обзванивать руководство. Мы конвертировали все дела в электронный формат и загрузили в систему управления записями — иначе говоря, СУЗ. Чтобы получить к ним доступ на своем компьютере, нужно сделать запрос. Меня поставят на ожидание.

Когда речь заходила о технологиях, у Брек были ушки на макушке.

— То есть нельзя просто открыть файл в базе данных?

— Без разрешенного доступа — нет. Детективы не могут запросто читать тысячи дел, начатых бог знает когда. Доступ дается только к тем расследованиям, которые тебе поручены.

— У меня сегодня встреча с шефом местной полиции. Попросить его ускорить процесс? — предложил Бакстон.

— Это лишнее, — Перес хмыкнул. — Я позвоню начальнице и обо всем договорюсь. Как только услышит, что у вас разговор с шефом, сама все уладит. Быстрее начнем разбирать документы.

Бакстон повернулся к Уэйду:

— Вы, как главный профайлер, пойдете со мной к шефу, пока отчеты из других городов еще не поступили. Остальные свободны. Встретимся позже.

Пора и честь знать. Нина радовалась поручению босса: чтобы понять, как подозреваемый почти тридцать лет тайно сеял страх и раздор, нужно было вернуться к началу.

Глава 12

Нина подняла глаза к маленькой камере на стене — они с Пересом стояли на пороге дома Мартина О’Мэлли.

Уже через двадцать минут после звонка начальнице детектив получил доступ к материалам по Ла Йороне. Нина пробежала глазами данные и решила: лучше лично пообщаться со специалистом, который вел дело. По дороге Перес еще раз объяснил: О’Мэлли — старый брюзга, и это в добром настроении, а уж ФБР и вовсе презирает, в отличие от остальных детективов в Финиксе.

Предупрежден — значит вооружен.

Перес позвонил в дверь и трижды постучал. Тишина.

Минуту спустя Нина бросила косой взгляд на напарника.

— Вы же сказали, он дома.

— Так и есть, — подтвердил Перес. — Это же не значит, что он хочет с нами говорить.

Внезапно дверь дернули изнутри. У входа стоял мужчина с бочкообразной грудью, заметным животиком, редкими седыми волосами и неряшливой длинной бородой. Жмурясь от солнца, он уставился на гостей.

Перес кивнул в знак приветствия:

— Рад встрече, Марти.

Мартин О’Мэлли невнятно хмыкнул и вытаращился на Нину опухшими красными глазами.

— Дрянная у тебя компания, Перес.

Нина так и не поняла, о ней речь или о ФБР в целом, поэтому прибегла к дипломатии и протянула руку.

— Нина Геррера.

«Специальный агент» она намеренно пропустила.

О’Мэлли не шелохнулся.

— Ты и без федералов разберешься, как вести расследование, — обратился он к Пересу.

Нина опустила руку.

— Вообще-то, это нам нужна ваша помощь, детектив О’Мэлли.

Тот сощурился.

— Я вас видел по телевизору. Вы — та самая Воительница.

— Тогда вы, наверное, знаете, что до работы в Бюро я была копом.

Он оценивающе поглядел на нее:

— Чего ж перешли на темную сторону?

— Захотелось поиграть в песочнице побольше. — Нина пожала плечами.

О’Мэлли хрипло каркнул — вроде как посмеялся.

— Заходите. Быстрее начнем, быстрее закончим.

Он повернулся спиной и исчез в полумраке дома.

Нина словно очутилась в сказке — разгадала загадку тролля и перешла волшебный мост. Миновав коридор, они с Пересом увидели некое подобие домашнего офиса. О’Мэлли опустился в кресло за поцарапанным столом, заваленным бумагами и сувенирами со службы.

— Ну, о чем речь? Садитесь. — Детектив ткнул пальцем в два пыльных стула. — Перес только сказал, это как-то связано с моей работой в отделе убийств.

Хорошо, что напарник дал ей возможность самой выстраивать разговор. Он явно понимал, как важна постановка вопросов в беседе с жертвами, свидетелями, подозреваемыми и детективами-предшественниками.

Нина решила сначала проверить, следит ли О’Мэлли за событиями.

— Вы видели новости о деле Дойлов?

— Да, его инсценировали под убийство и самоубийство. Кой-чего слышал.

СМИ вроде бы не разглашали деталей расследования.

— Как вы узнали об инсценировке?

— Держу руку на пульсе. Хожу обедать с нашими ребятами из Братства, раза три в неделю. — О’Мэлли жестом обвел пустой дом. — С тех пор как Конни умерла, заняться мне, в общем-то, нечем.

— Если вы разговаривали с другими детективами, то знаете: убийца хотел подставить мать.

— Да, так я слышал. Женщина отправила на тот свет мужа и ребенка и покончила с собой в ванне.

Про ванну точно не объявляли публично. Источники О’Мэлли оказались надежны.

— Помните дело, где мать убила мужа и дочь, а потом совершила самоубийство?

Детектив нахмурил кустистые брови.

— Дело Ла Йороны. Но это было сто лет назад…

Нина наклонилась поближе, внимательно следя за его реакцией.

— Точнее, двадцать восемь.

— Думаете, то дело связано с нынешним? — задумчиво протянул О’Мэлли.

— Пока разбираемся.

Он пристально посмотрел на Нину:

— Вы не в отделении Финикса работаете, а на востоке, со своими профайлерами. Не будь подозрений насчет серийного убийцы, вы не полетели бы через всю страну.

— Пока с уверенностью сказать нельзя, но мы пытаемся…

— Вынюхать, напортачил ли я с делом Ла Йороны. — Взгляд О’Мэлли скользнул от Нины к Пересу и обратно. — Считаете, я проморгал серийного убийцу и он опять расхаживает по Финиксу?

Нина успокаивающе подняла ладонь.

— Мы не знаем навер…

— Вон! — перебил ее О’Мэлли, вскочив на ноги.

Нина осталась в кресле в надежде утихомирить детектива. Иначе важных сведений не узнать. Ей были необходимы воспоминания О’Мэлли, а не просто сухие отчеты.

— А если я поделюсь секретной информацией?

— Держи карман шире, — фыркнул детектив. — ФБР как унитаз: что в него засосало, то пропало. — Он скрестил руки на груди. — Иными словами, односторонний обмен.

О’Мэлли попросту считал, что Нина станет увиливать. И все же она рискнула.

— Слушайте, если это и впрямь серийный убийца, то он годами водил за нос лучшие полицейские отделения США. Он очень хитер и находчив. К тому же умеет замести следы.

— Какие отделения? — потребовал О’Мэлли.

— В Нью-Йорке, Лос-Анджелесе, Чикаго, Хьюстоне, Филадельфии, Сан-Диего. — Нина ответила ему твердым взглядом.

Детектив рухнул в кресло.

— Мать честная… так сколько всего убийств?

— Вероятно, восемь. Нападение случается каждые четыре года.

— В один и тот же день, — добавил Перес.

— Двадцать девятого февраля, — О’Мэлли кивнул. — Помню как вчера. Такое забудешь!

Прогресс наметился.

— А что необычного?

— Я тогда второй раз разводился. — Детектив стиснул челюсти.

— Нет, в расследовании?

— К тому и веду, — раздраженно буркнул он. — Короче, вторая моя супружница, Бренда, была совсем не подарок. Устроила мне сущий ад.

Нина, кажется, поняла, к чему он вел.

— У вас были проблемы в браке?

По лицу О’Мэлли пробежала тень.

— Мне поручили дело Ла Йороны, а на следующий день мой юрист назначил встречу с Брендиным юристом — к слову, тем еще кровопийцей. Мы с женой всего-то два года вместе прожили, а она хотела прикарманить половину моей пенсии! — Он стукнул кулаком по столу. — Да пошла она!

— Вернемся к делу Ла Йороны. — Нина с удивлением поняла, что стала пользоваться местным названием. — У вас на уме было совсем другое, когда…

— Ни фига подобного, — детектив сердито зыркнул на нее. — У меня мухи отдельно, котлеты отдельно. На работе я выбрасываю личное из головы. Не распыляюсь.

Нина усомнилась. О’Мэлли даже не заметил, как одно лишь воспоминание о разводе отвлекло его от рассказа.

— Мы подняли ваши файлы, — осторожно вмешался Перес. — Давайте вместе их посмотрим. Что вам удалось выяснить? — Он открыл ноутбук и развернул к О’Мэлли. — В СУЗ есть сканы страниц из папки — той самой, двадцативосьмилетней давности.

По дороге Перес объяснил Нине, как оцифровывают полицейские отчеты. Никто уже не рылся в пыльных бумажках, рассыпающихся на глазах, — их легко потерять, положить не туда, испортить. Теперь все лежало в «облачном» хранилище и нужный документ находился за минуту.

О’Мэлли надел очки для чтения:

— Помню, раньше отстукивал отчеты на пишущей машинке, представляете? Сейчас-то все цифровое, даже мои старые эскизы[21]… Рехнуться можно. — Он наклонился к экрану. — Да-да, вот он. Район Паломино. Жили там рабочие, в основном латиноамериканцы. Как ни странно, тихое местечко.

— Что странного? — резковато спросила Нина.

Детектив поднял глаза и сообразил: перед ним два латиноамериканца.

— Кхм… В смысле, для первого дома неплохо. — О’Мэлли прокашлялся. — Молодые въехали месяца за два до убийства, впервые купили свой угол.

Нина промолчала: детектив явно имел в виду совсем другое.

— А вот коробка для обуви. — Он показал на копию старого снимка. — Стояла у шкафа.

Нина глянула на экран.

— В отчете написано, там лежали письма от любовницы…

— Да, сожженные. Только одно удалось разобрать, и то не полностью.

— Его напечатали на машинке. — Нина пристально посмотрела на О’Мэлли. — Странно для личной переписки, не находите?

— Да мне откуда знать, как общаются влюбленные? — Он беспечно махнул рукой. — Может, она писала как курица лапой.

— Вы установили личность другой женщины? — спросил Перес.

— Не-а. Посыпали бумагу порошком, но отпечатки не проявились. Опросили друзей, родственников — они тоже ничего не слышали про любовницу.

Современные детективы использовали бы нингидрин — с его помощью намного проще обнаружить следы на различных поверхностях.

— Как можно отправить письмо, ни разу его не коснувшись? Не странно ли?

— Не очень, — с вызовом бросил О’Мэлли. — Сразу отвечу: я даже не удивился, что любовница не давала показаний. Оно и понятно: журналисты устроили настоящий цирк! А родня вообще ее прибила бы.

Нина подошла с другой стороны:

— Как отреагировали родители?

— Сами-то как думаете?

Она сдержала вздох.

— Они предлагали свою версию? Или согласились с двойным убийством и самоубийством?

— В такое сложно поверить. Ясное дело, они все отрицали. Родители жены твердили: та, мол, была доброй католичкой, у нее рука не поднялась бы. Еще устроили страшный шум, что девочка осталась некрещеной, — якобы мать отправила ее душу в чистилище.

— Ну?.. — подтолкнула Нина.

— Да ясно: они отрицали очевидное! — Детектив пожал плечами. — Жена только-только родила, вот и снесло крышу. Такое случается. А еще муж-изменщик… — О’Мэлли щелкнул пальцами. — Сорвалась с катушек.

— А семья Виктора?

— У них было двое детей, оба мальчики. — Старый детектив вздохнул. — Через год после смерти первого второй погиб в бою. Я спрашивал про Виктора, а они говорят: набожный был парень, любил семью и никогда не стал бы изменять.

— А орудие убийства? — продолжала Нина. — Родственники упоминали, что жертвы хранили дома пистолет?

— Сказали, оружия не было. Даже для самозащиты. — Детектив ткнул в нее пальцем. — И нечего так на меня смотреть! У кого есть оружие, редко признаются. Тем более что Вега жили в опасном районе. — Собеседник выставил ладонь, предвосхищая возможное обвинение. — И латиносы тут ни при чем!

Нина не отвлекалась:

— Вы отследили владельца?

— Прогнали через АТФ[22] — преступники пистолетом не пользовались. Серийный номер указал на оружейный магазин в городе Месе — вот только он закрылся, когда хозяин умер, примерно за два года до убийства. Его родственники выбросили все записи, и мы подали заявку на ручной поиск через федеральную базу закупок. Пришлось подождать месяцок, но ответ нам дали. Покупатель оказался каким-то забулдыгой из Месы. Его застрелил проезжий, а кто потом забрал пистолет, неизвестно.

— Трудно представить, как он попал в дом Вега, — подчеркнула Нина. — Семья не имела ни уголовного прошлого, ни связей с бандитами.

О’Мэлли только почесал в затылке.

— Да пистолет мог раз десять поменять хозяев! Когда частные лица приторговывают оружием, никаких записей не ведется.

Нина открыла документ с результатами допроса соседей.

— В ночь убийства никто не слышал выстрелов.

— Малокалиберный револьвер, что вы хотели? Дом стоял на отшибе, а единственные соседи как раз уехали.

Подозреваемый продумывал все до мелочей и наверняка знал об отъезде соседей. Перес водил пальцем по экрану, а Нина пробегала глазами череду мелькающих фотографий. Место преступления казалось безмолвным свидетелем невыразимого кошмара, произошедшего той ночью.

Нина разглядывала снимки тел, застывших во времени, — и вдруг остановила Переса.

— Стоп, верните то фото!

Он пролистал к предыдущему изображению.

— Взгляните на стену. — Нина увеличила масштаб на тачскрине.

— Ничего не вижу, — недоумевал О’Мэлли.

— Вот именно, — с нескрываемой радостью заметила она.

— Не пойму, к чему вы ведете, — нахмурился детектив.

— Среди брызг есть пустой участок.

— Чего?

Геррера сильнее приблизила необходимое место.

— У нижнего края снимка видны брызги на стене — туда попала кровь Виктора. Но вглядитесь, среди красного заметно чистое пространство.

— Там тоже кровь, — возразил детектив.

Нина рассеянно кивнула. Ее мысль лихорадочно работала.

— Да, одна-две капли стекли, и все же на эту часть стены брызги не летели.

— К чему вы клоните? — Перес повернулся к ней.

— К тому, что труп Виктора двигали.

— Может, он немного сполз после выстрела, — слабо возразил О’Мэлли.

Нина приподняла бровь.

— Сами знаете, это неправда. Пуля угодила прямиком в переносицу — он и глазом не успел моргнуть, как умер, и шевелиться уже не мог.

Выстрел в переносицу помогал снайперам мгновенно устранять террористов, держащих пистолет у виска заложника: пуля повреждала участок мозга, отвечающий за движение. О’Мэлли был в курсе этого, как и любой коп.

— Покажите фото со вскрытия, — обратилась Нина к Пересу.

Тот кликнул по очередной папке.

Геррера рассмотрела снимки голого тела мужа до, во время и после процедуры. Потом изучила фотографии жены, начиная с первых, сделанных на месте преступления.

И тут ее осенило.

— Мать твою налево… — прошептала она.

— Ну что опять? — проворчал О’Мэлли.

— Жена, Мария! — Нина показала пальцем на экран. — Обратите внимание на трупные пятна! Здесь, на левой руке!

Она заметила скопление крови синюшно-фиолетового цвета на левом боку Марии. Зато бок, на котором та лежала, был намного бледнее — от него отлила вся кровь.

— Не понимаю. — О’Мэлли поморщился.

— Вот. — Нина растянула изображение. — Посмотрите на руку.

Мария погибла в зимней ночнушке с длинными рукавами, и трупные пятна не были заметны.

Нина постучала по экрану пальцем, еще больше увеличив масштаб.

— Видите? Мария осела на правый бок.

Перес уловил мысль.

— А пятна и белые отпечатки остались на левом!

О’Мэлли выругался сквозь зубы.

— Н-да, незадача…

— Еще какая! — воскликнула Нина. — Мария умерла последней, верно? Кто же двигал тело?

— После выстрела в голову не сможешь устроиться поудобнее. Ее переложили.

— И не сразу, — подхватила Нина, оживляясь. — Пока убийца был чем-то занят, кровь успела скопиться на левой стороне.

— Наверное, перекладывал что-нибудь, — выдвинул версию Перес.

— Тело мужа, например. — Деталь головоломки встала на место. — Подозреваемый создавал определенный сюжет, и доказательства должны были соответствовать. Он заранее поджег любовные письма и положил их в коробку!

Перес еще раз нажал на файл со снимками дома.

— Там нашли пепел.

Открылось несколько фотографий кирпичного камина с обугленными обрывками бумаги.

Вне себе от волнения, Нина стиснула руку Переса.

— Вполне достаточно поводов возобновить дело, но еще нужно найти доказательства тройного убийства. — Она повернулась к подозрительно затихшему О’Мэлли. — Можно посмотреть улики, которые вы собрали?

— Они в хранилище вещдоков, — ответил детектив, не поднимая глаз с пола. — Хм… Признаться, бесит меня вся эта история.

Нина поумерила пыл — в конце концов, ее находка ничего хорошего для О’Мэлли не значила.

— Послушайте, мы не пытаемся вас очернить, просто…

— Я сам виноват, — перебил детектив. — Не вы. Проморгал важное. И возня с разводом не оправдание. Дал маху, чего уж там…

Он не мог взглянуть им в глаза.

— Я подвел жертв и местных жителей, это недопустимо. Получу хорошую взбучку — и поделом.

Глава 13

Нина вышла из автомобиля Переса и оглядела нарядное бежевое здание. Рынок «Меркадо весино» занимал большую площадь и был построен в простом и элегантном стиле. На вершине изящного оштукатуренного фасада красовался бронзовый колокол.

На утреннем совещании Перес объяснил: «Меркадо весино» принадлежит семье Сото — родственникам Марии Вега. После визита к О’Мэлли он позвонил в хранилище вещдоков и попросил предоставить улики по делу Ла Йороны. Специалисты предупредили: поиски займут около часа, и детектив предложил напарнице пока перекусить. Вот только не сказал где.

— Зачем мы здесь? — поинтересовалась Нина.

— Я заметил, как утром вы поклевывали рогалик. — Перес подмигнул. — Знаю, чего вам не хватает.

Геррера проигнорировала шутку.

— Не хочу столкнуться с кем-нибудь из Сото. Они спросят о расследовании, а у нас пока нет версии для родных.

Детектив отстегнул ремень безопасности и открыл дверь.

— Поверьте, мы здесь не просто так.

Снаружи рынок напоминал типичный мексиканский базар: продавалось все, от предметов искусства до одежды и свежевыжатых соков. Широкие стеклянные двери стояли под навесами из терракотовой черепицы, из динамиков доносилась бодрая народная музыка. Запах свежего кориандра в глиняных горшочках перемежался с ароматом керамических подносов с мылом из козьего молока. Нина не просто приехала в другой штат — само восприятие жизни было здесь иным, разительно отличаясь от холодного, серого востока.

Она неохотно последовала за Пересом к уличному грилю. Двое мужчин переворачивали кусочки курицы металлическими щипцами, а потом поливали соусом. От одного запаха у Нины заурчало в животе.

Перес рассмеялся:

— Говорил же! Я знаю, что вам нужно.

Мужчина у гриля наклонил голову к Пересу.

— Слава богу, привел кого-то, кроме своей страшилы-напарницы. — Он хохотнул — мол, просто шутка.

Агенты набрали курицы и мексиканского жареного риса и пошли к стойке с напитками. Глаза разбегались: и папайя, и арбуз, и орчата[23], и лимонад, и гуава, и какой-то непонятный сок.

— Что это?

— Колючая груша. — Перес показал на ярко-розовые фрукты в плетеной корзинке. — Напиток готовят из плодов местного аризонского кактуса. Очень вкусный сок, а уж если добавить в «Маргариту»… Как закончим работу, я вам куплю — попробуете перед отъездом.

В итоге Нина заказала колючую грушу, а Перес — папайю, и напарники отправились внутрь, к разноцветным деревянным скамейкам в фуд-корте.

За соседним столиком ели буррито двое здоровяков в ковбойских шляпах, клетчатых рубашках и джинсах с крупными серебряными пряжками на ремнях. Они разговаривали по-испански и смеялись над общей шуткой. За другим столом сидели муж и заметно беременная жена, а рядом носились по коричневому кафелю их бесчисленные ребятишки.

Нина поняла: вот чего ей не хватало в приемных семьях! В ней не воспитали уважения к корням. Конечно, она выучила испанский и по возможности играла с латиноамериканскими детьми. А когда выросла, даже переехала в латиноамериканский район округа Фэрфакс. И все же расти среди себе подобных — совсем другое. Пожалуй, всю жизнь она оставалась одиночкой.

Перес заметил направление ее взгляда, и на его щеках появились ямочки.

— Серьезно, переезжайте в Финикс. Вам пойдет.

— Нельзя же переехать на другой конец страны. Я тут никого не знаю.

— И novio[24] будет скучать, да?

Он в открытую заигрывал с ней.

— Я ни с кем не встречаюсь и не хочу, — отрезала Нина.

— Хавьер! — раздался женский голос у нее за спиной. — Рада тебя видеть!

Геррера обернулась посмотреть, кто заговорил с ними, — и чуть не уронила вилку. Те самые глаза из газетных вырезок… Глаза из полицейских отчетов.

Перес прочистил горло.

— И я тебя, Тереза.

Стройная миниатюрная женщина пятидесяти лет сжала ладонь детектива.

— И даму привел! — она улыбнулась Нине. — Здорово.

— Агент Нина Геррера, — представил напарницу Перес. — А это Тереза Сото Мартинес.

Нина узнала имя из документов по делу и сообразила: Тереза Сото — сестра-близняшка Марии Сото Вега. Нина долгие часы просиживала за фотографиями с места преступления, и вот опять эти глаза… Жуть. Впрочем, теперь вместо мертвой пустоты в них светилось удивление.

Нина покраснела: Тереза наверняка ее узнала.

— Приятно познакомиться.

Женщина пожала ей руку.

— Я видела новости. Вы с Хавьером вместе работаете над тем ужасным убийством.

Именно этого Нина и боялась, когда Перес повел ее сюда обедать. Она вскинула голову и повернулась к детективу. Тот понял намек и обратился к Терезе:

— ФБР всегда готово прийти нам на помощь. Дело… непростое.

— Надеюсь, вы найдете преступника. — На симпатичном лице отразилась гамма чувств. — Только чудовище способно убить целую семью.

Нина взглянула на Терезу. Вот уж кто прекрасно понимал, что испытывали родные Дойлов…

— Обещаю: мы не остановимся, пока не упечем его за решетку.

Женщина сдавленно поблагодарила и поспешила прочь.

— Вы знали, что я столкнусь с семьей Марии. Почему решили меня пригласить?

— Когда попросил довериться мне, это я и имел в виду. — Перес ни капли не сожалел о содеянном. — Прекрасный способ лучше понять Сото.

— Уж не знаю, как полиция Финикса ведет расследования, но ФБР не общается с теми, кого потом будет допрашивать! Сперва нужно подготовиться.

— Значит, упускаете кучу возможностей. Людей лучше всего изучать в повседневной обстановке — можно выяснить много интересного.

— Вот она обрадуется, когда я приглашу ее в кабинет и начну допытываться о смерти сестры!..

— Вообще-то, вам это на руку. Вы уже виделись в неформальной обстановке. И потом, вы пробовали ее стряпню. Большой плюс. — Детектив жестом обвел рынок. — Все блюда здесь готовят по семейным рецептам Сото, — объяснил он, усмехнувшись. — Вы знаете латиноамериканок, которые любят возиться на кухне?

Нина сразу вспомнила миссис Гомес.

— Моя соседка.

— В нашей культуре еда объединяет людей.

Что бы он там ни задумал, Нина не собиралась подыгрывать.

— Во многих культурах так. К чему вы клоните?

— Ей будет легче вам открыться.

— Да?

— Я знаю Терезу. И вообще всю семью. Вы — нет. Поверьте.

— Будто у меня есть выбор…

Он даже не понимал, о чем просит. Доверие тяжело давалось Нине. Наверное, Перес думал, что помогает ей, но на деле… В душу Герреры закралось неприятное подозрение: напарник все сильно усложнил.

Глава 14

Два часа спустя Нина вошла в оперативную базу штаба ФБР в Финиксе. Перес последовал за ней в кабинет, где их ждали остальные члены целевой группы.

— Мы только-только из криминалистической лаборатории, — сообщила Геррера. — В хранилище вещдоков Пересу разрешили забрать улики по делу Ла Йороны на судебную экспертизу.

Бакстон недоуменно приподнял бровь.

— Мы же собирались отправить доказательства в Куантико, в нашу лабораторию…

Так и было, но Нина решила действовать по обстановке.

— Я позвонила нашим, у них завал. Работа с материалами займет недели две. — Она привела последний аргумент: — Не считая доставки до Вирджинии.

Перес встал рядом с ней.

— Лаборатория в Финиксе даст предварительные результаты завтра, а полный отчет — еще через день-два.

Кажется, Бакстон был доволен. Он жестом указал Нине на два свободных сиденья. Кресла расставили у трех сторон стола, чтобы члены команды видели широкий монитор на стене.

Босс организовал совещание между отделениями. Шесть сегментов на экране конференции были подписаны: «Лос-Анджелес», «Филадельфия», «Чикаго», «Хьюстон», «Сан-Диего», «Нью-Йорк», — и каждый занимал представитель оперативного штаба соответствующего города. Бакстон собрал всех.

Нина украдкой рассматривала морщины, прорезавшиеся в уголках глаз и губ босса. Он тем временем отставил кружку кофе и глянул на Брек, после чего та нажала на кнопку «Голосовой канал».