Рунн поспешно отдернул руку. Книга ожила и шумно зашевелилась. Внутри Рунна зашевелились тени, готовые ударить. Он приказал им успокоиться.

– Почему книга движется?

– Потому что здесь собраны особые книги, – начала Лехаба.

– Довольно, Леле, – предупредила ее Брайс. – А ты, Рунн, ни к чему не прикасайся без разрешения.

– Чьего? Твоего или книги?

– Того и другого.

Словно в ответ, зашелестела книга на верхней полке. Подняв голову, Рунн увидел, как зеленый переплет книги… засиял. Книга манила его. Тени забубнили, подгоняя. Эту книгу можно было трогать без опаски.

Рунн быстро подвинул медную стремянку и взобрался по ступенькам. Он слышал, как Брайс сказала, обращаясь к библиотеке:

– Не мешать ему.

Рунн снял книгу с полки и невольно округлил глаза, увидев ее название: «Великие романы фэйского народа».

Вот уж где полным-полно силы Звезднорожденных. Зажав книгу под мышкой, он спустился.

Взлянув на заглавие, Брайс покатилась со смеху.

– Ты уверен, что сила Звезднорожденного предназначена для отыскания всяких непристойностей… Это как раз по твоей части! – крикнула она Лехабе.

Лехаба стала ярко-малинового цвета:

– Биби, ты ужасна.

– Наслаждайся, – подмигнул ему Аталар.

– Сейчас приступлю, – огрызнулся Рунн, раскрыв книгу.

И тут ожил его телефон. Взглянув на экран, он сказал сестре:

– Дек добыл сведения, которые ты просила.

Брайс и Аталар замерли. Рунн открыл электронную почту. Его пальцы остановились над окном пересылки.

– У тебя… прежний электронный адрес? – спросил он Брайс. – А твоего, Аталар, у меня вообще нет.

Хант что-то угрюмо пробурчал. Брайс смотрела на брата и как будто взвешивала, стоит ли открывать еще одну дверь в ее жизнь.

– Да, прежний, – со вздохом ответила она.

– Отправлено, – объявил Рунн и открыл у себя вложение к письму Деклана.

Файл изобиловал координатами и названием мест, которым они соответствовали. Повседневные обязанности Даники – командира Стаи Дьяволов – заставляли ее перемещаться по всему району Старой Площади и за ее пределы, не говоря уже о богатой личной жизни, начинавшейся после заката. В списке значилось все: прежняя квартира, Логово, приемная правителей города в Комитиуме, татуировочный салон, закусочная, многочисленные пиццерии, бары, концерты, спортивная арена городского университета, парикмахерские, спортзал… А спала-то она когда? Список начинался за две недели до гибели Даники. По тишине, установившейся за столом, Рунн понял: Брайс и Хант тоже пытаются выудить хоть что-то из перечисления пиццерий и парикмахерских. А потом…

Темные глаза Ханта удивленно блеснули. Он посмотрел на Брайс.

– Получается, – начала она, – Даника не просто находилась на дежурстве близ Храма Луны, когда все случилось. Судя по координатам, Даника два дня подряд дежурила непосредственно в храме. И в ночь, когда произошло общегородское отключение первосвета и украли Рог, – тоже.

– Ты думаешь, она видела вора и за это ее убили, чтобы спрятать концы в воду?

Неужели все так просто? Рунн молил богов, чтобы загадка действительно оказалась простой.

Брайс покачала головой:

– Если бы Даника видела кражу Рога, она бы обязательно сообщила. – Брайс опять вздохнула. – Обычно Данику не ставили на дежурство в храм, но Сабина, желая досадить дочери, часто меняла график. Возможно, на Данике остался запах Рога, по которому демон ее и выследил.

– Просмотри список еще раз, – почти приказал Рунн. – Возможно, ты что-то упустила.

Брайс скривила губы, сделавшись олицетворением скептицизма.

– Это лучше, чем ничего, – сказал ей Хант.

Она смотрела на него… дольше, чем следовало.

Ничем хорошим это не кончится. Брайс с Аталаром вместе работали и вместе жили. Но Рунн придержал язык за зубами и начал читать снятую книгу.

* * *

– Ну как, нашел вдохновляющие постельные сцены? – небрежным тоном спросила у Рунна Брайс.

Сама она в третий раз просматривала список перемещений Даники. Подруга несколько раз бывала в окрестностях лаборатории Филипа Бриггса, где изготавливались бомбы. Бриггс обитал в предместье, сразу за городской стеной. Деклан отследил и вечер, когда Даника с Коннором совершили налет на логово мятежника.

Брайс хорошо помнила, как Даника и Коннор ввалились в квартиру после налета на лабораторию Бриггса, где арестовали его самого и нескольких сообщников из секты Кереса. Даника не пострадала, а у Коннора была рассечена губа и красовался синяк под глазом. Значит, мятежники оказали сопротивление. Брайс затащила Коннора на их захламленную кухню и стала оказывать ему первую помощь.

Все время, пока она осторожно промывала поврежденную губу, Коннор безотрывно смотрел на нее. На ее лицо и рот. Только тогда Брайс поняла: Коннор устал ждать. Грядет перемена в их отношениях. Пять лет дружбы, хождения вокруг да около заканчивались. Вскоре Коннор сделает решительный шаг. Его не волновало, что Брайс встречается с Рейдом. Сейчас он охотно позволял ей ухаживать за собой. Его глаза почти пылали, словно говоря: пора.

Когда Рунн не ответил, Брайс подняла голову от экрана. Рунн продолжал читать и, похоже, не слышал ее.

– Рунн! – позвала она.

Хант прервал листание очередной книги и тоже позвал:

– Эй, Данаан!

Рунн вскинул голову и заморгал.

– Нашел что-нибудь? – спросила Брайс.

– Да и нет. – Ее брат привалился к спинке стула. – Трехстраничное повествование о принце Пелиасе и его невесте, госпоже Хелене. Я и не знал, что Пелиас, оказывается, был главнокомандующим у фэйской королевы Тейи, когда они, совершив Переход, попали в наш мир. Хелена была дочерью Тейи. Судя по всему, королева Тейя была Звезднорожденной. Хелена унаследовала часть магической силы матери. У Тейи была еще и младшая дочь с аналогичным даром, но здесь почему-то упоминается только Хелена.

Рунн откашлялся и прочитал:

– «Хелена с волосами цвета ночи, чья золотистая кожа излучала звездный свет и порождала тени». Похоже, Пелиас в то время был одним из нескольких фэйцев, наделенных силой Звезднорожденных.

– И что? – недоуменно покосилась на него Брайс. – Какое отношение это имеет к Рогу?

– Здесь есть упоминание: священные предметы предназначались только для таких фэйцев, как Пелиас. Рог наполнялся силой, только когда через него тек звездный свет. Получается, магия Звезднорожденных, в добавление ко всему прочему, может передаваться через священные предметы и пробуждать их к жизни. У меня ничего подобного не получалось даже со Звездным Мечом. Говорю с полной уверенностью. Теперь я понял, зачем Принцу Ямы понадобилось похищать кровь Пелиаса. Это был единственный способ заставить кристаллоса охотиться за Рогом. В Роге оставалась сила Звезднорожденного. Думаю, любой из Звезднорожденных мог наделить Рог своей силой.

– А я сомневаюсь, что в Роге оставалась сила Звезднорожденного, – сказал Хант. – Если бы Принц Ямы и заполучил Рог, он не смог бы воспользоваться святыней. Нужно, чтобы рядом оказался Звезднорожденный и наделил Рог своей силой. И вот что получается, – кивнул он Рунну. – Если все это отребье и найдет Рог, без тебя им не обойтись.

Рунн задумался:

– Не будем забывать: тот, кто вызвал демона, чтобы выследить местонахождение Рога и убить Данику и Стаю Демонов… у него-то Рога не было! Рог украл кто-то другой. Поэтому мы ищем двух разных злоумышленников: убийцу и похитителя Рога.

– Но Рог в любом случае испорчен, – напомнила Брайс.

Рунн постучал по корешку книги:

– И боюсь, навсегда. В книге говорится: когда Рог треснул, фэйцы утверждали, что починить его можно лишь с помощью «света, который не свет, и магии, которая таковой не является». Это завуалированный способ сказать, что шансов возродить Рог к жизни не существует.

– В таком случае необходимо выяснить, зачем кому-то так понадобился поврежденный Рог, – сказал Хант и хмуро посмотрел на Рунна. – Зачем он твоему отцу? Чтобы устроить яркую политическую кампанию под лозунгом «Вернем фэйскому миру былую славу»?

Рунн хмыкнул. Брайс слегка улыбнулась. При таких заявлениях Аталар рисковал сделаться ее любимцем.

– В общем-то, да. По мнению отца, фэйцы неумолимо деградируют уже несколько тысяч лет. Он утверждает, что наши далекие предки легким усилием мысли могли испепелить целый лес, тогда как сам он способен поджечь небольшую рощу, и не более того.

Рунн скринул зубами:

– Его бесит, что моя сила Избранного – жалкая крупица.

Брайс знала: в числе прочего отец презирал ее и за полное отсутствие магической силы.

Доказательство стремительно уменьшающегося фэйского влияния.

Брайс поймала на себе взгляд Ханта, словно ангел чувствовал горькие мысли, клубившиеся в ее голове.

– Вот и мой отец по той же причине не проявлял ко мне ни малейшего интереса.

– Особенно после твоего посещения Оракула, – добавил Рунн.

Хант вопросительно поднял брови, но Брайс покачала головой:

– Это долгая история.

Он опять посмотрел на Брайс задумчивым, всезнающим взглядом. Она заглянула в книгу Рунна, пробежала глазами несколько строк и подняла глаза на брата:

– Вся эта часть о твоей знаменитой авалленской родне. Хождение в окружении теней, чтение мыслей… Удивительно, как это они еще не причисляют себя к Звезднорожденным.

– Они бы очень хотели, – пробормотал под нос Рунн. – Та еще высокомерная публика.

Когда-то Рунн рассказывал ей, почему он столь невысокого мнения о родственниках со стороны матери. Она почти ничего не запомнила.

– Значит, чтение мыслей тебе недоступно? – спросила она брата.

– Не чтение мыслей, а мысленный разговор, – проворчал Рунн. – К Звезднорожденным это не имеет никакого отношения. К этому делу – тоже.

Хант был склонен согласиться с мнением принца.

– А что, если мы спросим Оракула о Роге? – вклинился он в разговор. – Может, она знает, зачем кому-то понадобилась сломанная реликвия.

У Брайс и Рунна вытянулись лица.

– Уж лучше обратиться к мистикам, – сказала она.

Хант поморщился:

– Мистики – сборище мрачных полупомешанных типов. Вначале мы попытаем счастья у Оракула.

– На меня не рассчитывай, – отрезала Брайс. – Я не пойду.

– Это из-за твоего тогдашнего визита к Оракулу? – спросил Хант, глаза которого потемнели.

– Да.

– Тогда иди сам, – предложил ангелу Рунн.

– У тебя, Данаан, тоже был облом с Оракулом? – усмехнулся Хант.

Брайс внимательно смотрела на брата. Рунн никогда не рассказывал ей о своем походе к Оракулу. Но на вопрос Ханта он пожал плечами и ответил утвердительно.

– Сдаюсь, придурки. – Хант поднял руки. – Я пойду. Ни разу там не был. Мне всегда это казалось попахивающим трюкачеством.

Он ошибался. Оракул не занималась трюками. Брайс вспомнилась тускло освещенная черная комната и золотой сфинкс, сидящий перед отверстием в полу. У сфинкса было лицо человеческой женщины, и он следил за каждым движением Брайс… Прогнав воспоминания, она обратилась к Ханту:

– Тебе нужно записаться заранее.

В библиотеке стало тихо. Через минуту или две у Ханта зазвонил телефон.

– Понял, – коротко ответил Хант и поспешил к лестнице.

Вскоре хлопнула входная дверь.

Поглощенная мелодрамой, Лехаба забыла о присутствующих.

– Брайс, мне всегда было плевать, какой у тебя уровень силы, – тихо сказал Рунн. – И ты это знаешь.

– Знаю, – ответила она, продолжая изучать перемещения Даники. – А чем тебя напрягло предсказание Оракула?

Шторка искренности закрылась. Лицо Рунна приобрело свое обычное выражение.

– Ничем. Она сказала мне все, что хотел услышать Король Осени.

– Тебя огорчает, что ты не услышал жути, какую от нее услышала я?

Рунн встал, блеснув обилием пирсинга:

– У меня совещание отрядов Вспомогательных сил. Нужно еще подготовиться. До встречи.

– Пока.

Кажется, Рунн хотел сказать еще что-то, но передумал и молча удалился.

– Твой родственник просто очарователен, – вздохнула с диванчика Лехаба.

– А я-то думала, твоя настоящая любовь – Аталар.

– Разве нельзя любить обоих?

– Если принять во внимание, насколько отвратительно они обращаются с женщинами, думаю, это бы добром не кончилось. И для тебя, и для них.

Ноутбук просигналил о приходе электронного письма. Поскольку телефон был погребен среди обломков в зале «Белого ворона», Хант отправил ей письмо на почту.

«Видел Рунна выходящим из галереи. Через пять минут отправляемся в Комитиум».

«Аталар, хватит отдавать мне приказы», – ответила Брайс.

«Через четыре минуты, дорогуша».

«Я же предупреждала: не называть меня дорогушей!»

«Через три минуты».

Брайс с рычанием встала, потирая ногу. Ступни уже гудели от высоких каблуков. А ведь Аталар потащит ее в Комитиум пешком. Да и там еще придется ходить по нескончаемым коридорам. С другими туфлями ее платье смотрелось нелепо. К счастью, в нижнем ящике библиотечного стола у Брайс хранился запас одежды на случай плохой погоды, чтобы не губить дорогие платья.

– Как приятно, когда сюда кто-то приходит, – сказала Лехаба.

Брайс сдавило грудь, но она сказала:

– Не скучай. Я еще вернусь.

30

По пути к лифтовому отсеку башни Комитиума, занимаемой 33-м легионом, Хант держался на некотором расстоянии от Брайс. Комитиум имел общий вестибюль со стеклянным куполом, откуда расходились широкие коридоры к лифтовым отсекам всех пяти башен. Вторую занимало городское правительство, третью – резиденция и кабинет Микая (плюс великое множество всяких помещений), четвертую – куча больших и малых организаций, управляющих Вальбарой, а пятая предназначалась для общественных собраний и торжеств. Тысячи ваниров и людей работали и жили в Комитиуме, вестибюль пустел только по ночам, но даже при таком столпотворении Куинлан ухитрялась выделяться из общей массы.

Туфли на каблуках она заменила красными замшевыми лодочками, платье – белой блузкой с глухим воротником и обилием пуговиц и облегающими джинсами. Шелковистая грива огненных волос была стянута в тугой конский хвост, который дерзко покачивался при ходьбе. Брайс не отставала от Ханта ни на шаг.

Нажав кнопку вызова, Хант приложил ладонь с диску. Без этого двери на тридцатом этаже, где находилась его казарма, не откроются. Обычно он добирался до казарменного балкона («посадочной площадки») по воздуху. Во-первых, так было быстрее, а во-вторых, избавляло от зевак, которых в вестибюле всегда хватало. Вот и сейчас они глазели им вслед, пытаясь угадать, куда ангел тащит огнегривую девицу: то ли допрашивать собрался, то ли трахать.

Легионер, развалившийся на низком диване, не очень-то умел смотреть скрытно. Он просто пялился на зад Брайс, обтянутый джинсами. Интуитивно почувствовав его взгляд, она обернулась через плечо и улыбнулась солдату.

Легионер сжался. Брайс закусила нижнюю губу и слегка опустила ресницы. Солдат тоже попытался изобразить улыбку. Хант вдавил кнопку вызова. Он ничуть не сомневался, что этот придурок с одинаковым вожделением глазел на каждую женщину, проходившую мимо. В очень крупных подразделениях вкусы у рядового состава были одинаковы, и 33-й легион не являлся исключением.

Двери лифта распахнулись, и оттуда вышли легионеры и гражданские. Те, у кого не было крыльев, старались не задеть чужие. И все избегали смотреть Ханту в глаза.

Нельзя сказать, чтобы он держался враждебно. Если кто-то ему улыбался, он обычно старался ответить такой же улыбкой. (Правда, это не всегда у него получалось.) Все знали, с кем он работает, знали всех его прежних хозяев и характер выполняемой Хантом работы.

Пожалуй, было бы спокойнее ехать в одной кабине с проголодавшимся тигром, чем с этим ангелом. Поэтому Хант старался стоять поодаль от дверей, сводя все контакты к минимуму. Брайс повернулась к просторной кабине, конский хвост качнулся и едва не задел лицо Ханта.

– Последи за своим хвостом, – проворчал он, когда кабина опустела и они с Брайс вошли. – Так недолго меня и без глаза оставить.

Брайс небрежно привалилась к дальней стеклянной стене. К счастью, в кабину никто больше не вошел. Хант прекрасно понимал, что это вызвано не чистой случайностью.

По пути в Комитиум они завернули в магазин, где Брайс купила себе новый телефон взамен погибшего в клубе. Она даже потратила несколько лишних марок на стандартный пакет заклинаний.

Магазин (сплошное стекло и хром) был почти пуст, но Хант заметил, как множество потенциальных покупателей, увидев его через витрину, пошли искать другой магазин. Брайс этого не заметила. Пока продавец ходил на склад за выбранной моделью телефона, она попросила у Ханта его собственный. Ей хотелось узнать, нет ли новостей о нападении на клуб. Посмотрев сводку, Брайс, сама не зная как, добралась до галереи снимков и была поражена ее скудностью.

– У тебя всего тридцать шесть снимков, – разочарованно протянула Брайс.

– И что? – хмуро спросил Хант.

Она быстро пролистала эту жалкую подборку:

– За четыре года – всего тридцать шесть снимков!

Да. Четыре года назад у него впервые появился свой телефон. Он вкусил жизни без чудовища, следящего за каждым его шагом. Брайс едва не поперхнулась, увидев снимок отрезанной ноги на окровавленном ковре.

– Зачем тебе эта жуть?

– Меня иногда вызывают на место преступления. Приходится делать снимки для документального подтверждения.

– Здесь есть снимки, относящиеся к твоей сделке с…

– Нет, – резко ответил Хант. – Их я никогда не снимаю.

– На твоем телефоне четырехлетней давности тридцать шесть снимков. И везде – расчлененные тела или их части.

Вернувшийся продавец шумно вздохнул.

– Ты скажи погромче, Куинлан, – скрипнул зубами Хант.

– А других снимков ты не делаешь?

– Каких?

– Не знаю… Скажем, из жизни. Красивый цветок, аппетитное блюдо или еще что-то.

– А смысл?

Брайс удивленно моргнула и покачала головой:

– Извращенец.

И не успел Хант отобрать у нее телефон, она вытянула руку с аппаратом, улыбнулась во весь рот и сделала селфи.

– Вот, – сказала она, возвращая телефон. – Хотя бы один снимок, не связанный с трупами.

Хант расширил глаза и молча убрал телефон.

Лифт с легким гудением вез их вверх. Брайс смотрела на меняющиеся цифры этажей.

– А ты знаешь того легионера? – как бы невзначай спросила она.

– Которого? Помнится, их было двое. Один пускал слюни на траскианский ковер, высунув язык чуть ли не до пола. Второй смотрел на твою задницу так, словно ждал, что она с ним заговорит. Ты кого имеешь в виду?

Брайс засмеялась:

– Бедняжки. Изголодались в казармах по сексу, раз присутствие одной женщины заставляет их пускать слюни. Ты знаешь, как его зовут? Я про того, кто хотел завести разговор с моей задницей.

– Нет. Нас в Тридцать третьем легионе – три тысячи. – Он искоса посмотрел на Брайс, продолжавшей следить за чередованием цифр этажного табло. – Вряд ли стоит знать имя парня, который здоровается с твоим задом раньше, чем с тобой.

Лифт остановился.

– Кстати, именно такого парня я и ищу.

Брайс первой вышла из кабины и двинулась по коридору, лишенному интерьерных излишеств. Хант пошел следом. Если он знал, куда надо идти, Брайс только делала вид.

Он свернул влево. Их шаги гулко отдавались на желтовато-коричневых гранитных плитках пола. Коридор был длинным. В некоторых местах плитки успели треснуть и покрыться щербинами от оброненного оружия, магических состязаний и обычных потасовок. Однако все были начищены до зеркального блеска, отражая их лица.

Брайс читала фамилии на дверях:

– Легион что, целиком состоит из мужчин – или есть и женщины?

– Есть. Но в Тридцать третьем мужчины преобладают.

– А у тебя есть подружка? Или дружок? Хоть кто-то, на чью задницу ты глазеешь?

Хант покачал головой, пытаясь прогнать лед в жилах. Подойдя к своей двери, Хант открыл ее и пропустил Брайс внутрь. Перед внутренним взором мелькнуло лицо поверженной Шахары, из груди которой торчал меч Сандриелы. Белоснежные крылья обеих были густо перепачканы струящейся кровью. Лица сестер (зеркальное отражение друг друга) были искажены криком. Усилием воли Хант погасил жуткую картину.

– Я – незаконнорожденный, – сказал Хант, закрывая дверь.

Брайс разглядывала скромную комнатку. Самым крупным предметом мебели была кровать, рассчитанная на крылья. Прочая обстановка была скудной: комод, шкаф и письменный стол, заваленный бумагами и оружием.

– И что? – спросила Брайс, удивившись неожиданному признанию.

– А то, что у моей матери не было ни денег, ни знатного происхождения, отчасти способного восполнить безденежье. Невзирая на мое ангельское лицо, – здесь он ехидно хмыкнул, – женщины не выстраивались в очередь ко мне.

Невесело усмехнувшись, Хант открыл дверцу дешевенького соснового шкафа и вытащил объемистую армейскую сумку.

– Была у меня одна женщина, которую не волновал мой статус, но все кончилось не лучшим образом.

Брайс обхватила себя за плечи, впившись ногтями в тонкий шелк блузки. Она догадывалась, о ком речь. Брайс оглядывалась по сторонам, словно подыскивая слова, и нашла выход:

– А в каком возрасте ты совершил Нырок?

– В двадцать восемь.

– Почему именно тогда?

– Несколькими днями ранее умерла моя мать.

Глаза Брайс наполнились печалью. Ханту было не выдержать ее взгляд. Вопрос о Нырке невольно вскрывал ее собственную рану.

– Я не находил себе места, – продолжал Хант. – И тогда я запросил о предоставлении мне общественного Якоря и совершил Нырок. Но моя жизнь ничуть не изменилась. Я мог обрести силу архангела или мелкой птички. Через пять лет у меня на лбу появилась татуировка. Это было все равно что отсечь мне ноги по колено.

Хант слышал, как Брайс провела рукой по одеялу.

– Ты когда-нибудь сожалел, что примкнул к мятежу ангелов?

Хант обернулся. Брайс стояла возле кровати.

– Меня никто об этом не спрашивал.

Никто не осмеливался. Но она выдержала его взгляд.

– Не знаю, что и думать, – сказал он.

Остальное он передал глазами: «Здесь я не скажу об этом ни слова».

Брайс кивнула. Затем посмотрела на голые стены, где не было ни картин, ни плакатов:

– Не любишь украшать свое жилище?

Он побросал одежду в сумку, вспомнив, что у Брайс есть стиральная машина.

– Микай меня купил, он же может меня и продать. В любой момент. Пускать здесь корни – только беду кликать.

Брайс поежилась, хотя в комнате было тепло и даже душно.

– А если бы в ту ночь он погиб, что сталось бы с тобой? Со всеми Падшими и рабами, которые ему принадлежат?

– Права владения нами перешли бы к тому, кто его заменил. – Хант ненавидел каждое слово, вылетавшее у него изо рта. – Если он не оговорил это в завещании, все его имущество, включая рабов, было бы разделено между другими архангелами.

– И новый хозяин не признал бы твою сделку с Микаем.

– Разумеется, нет.

Уложив одежду, он выдвинул ящики письменного стола, выбирая, какое оружие взять. Он чувствовал: Брайс следит за каждым его движением, будто считает каждый нож и пистолет.

– Если бы ты обрел свободу, чем бы стал заниматься?

Хант проверил патроны, сложенные на столе. Брайс подошла ближе. Взяла длинный нож, как берут грязный носок.

– Я слышала, твои молнии – явление крайне редкое среди ангелов. Даже архангелы не способны метать молнии.

– И что? – спросил Хант, складывая крылья.

– Тогда почему Тридцать третьем легионом командует Исайя, а не ты?

Хант забрал у нее нож и сунул в сумку.

– Потому что я успел очень и очень многих настроить против себя – и не жалею об этом.

Так было и до горы Хермон. Однако Шахара увидела в этой особенности его характера проявление силы и сделала своим генералом. Он пытался оправдать оказанную честь и потерпел сокрушительное поражение.

– А мы с тобой в чем-то похожи, Аталар, – с улыбкой заговорщицы сказала Брайс.

* * *

Ангел оказался вовсе не плох. После взрыва вынес ее из клуба без обычной мужской бравады. Оказал помощь. Не меньше ее хотел выполнить порученное дело. И без конца злил Рунна.

Под конец сборов Ханту позвонил Исайя и сказал, что их запрос о свидании с Бриггсом одобрен, однако понадобится несколько дней, пока узника приведут в надлежащее состояние и доставят из Адрестийской тюрьмы. Брайс попыталась не думать о том, в каком состоянии Бриггс находился сейчас.

Единственным светлым пятном в звонке Исайи была новость об Оракуле. Та согласилась принять его завтра, с самого утра.

Спуск в лифте вызывал у Брайс странное замирание в животе. Она все время смотрела на Ханта. Вероятно, в число привилегий Ханта входило право проезжать, не останавливаясь на промежуточных этажах.

До сих пор ее знакомство с малакимами ограничивалось лицезрением патрулирующих легионеров и разряженных элитных отрядов, которые, словно павлины, разгуливали по городу. Большинство предпочитало отдыхать в барах и ресторанах на крышах небоскребов Центрального делового района. Но поскольку шлюх-полукровок туда не пускали, Брайс не подворачивался шанс увести какого-нибудь легионера к себе домой.

И вот теперь она вела одного из них к себе домой, правда по другой причине, не имевшей ничего общего с ее прежними мечтаниями, когда она без зазрения совести пялилась на их мускулистые фигуры.

Как-то летом они с Даникой целых две недели ходили во время обеденного перерыва Брайс на крышу дома, примыкавшего к тренировочному центру легионеров. Ангелы их даже не замечали. Раздетые до трусов, легионеры упражнялись и потели. Отчаянно потели.

Хождения на крышу продолжались бы и дальше, если бы местный сторож не поймал их и не прогнал, обозвав извращенками и навсегда заперев дверь.

Кабина замедлила ход и остановилась, у Брайс в последний раз екнуло в животе. Двери разошлись и открыли взору стену легионеров, недовольных долгим ожиданием. Увидев Ханта, легионеры тут же изменили выражение лиц, делая это с подозрительной тщательностью.

Тень Смерти. На столе у Ханта среди прочего Брайс увидела и его знаменитый шлем. Хвала богам: шлем остался в казарме.

Вестибюль Комитиума был заполнен до отказа. Куда ни глянь – везде крылья и татуировки на лбах, везде привлекательные мускулистые тела. Все смотрели на вход, вытягивали шею, чтобы лучше видеть. Но подниматься под купол вестибюля никто не решался.

Хант замер на краю толпы, почти перегородившей доступ к лифтовому отсеку казарм. Брайс сделала шаг к нему. Справа распахнулись двери другого лифта. Оттуда выскочил Исайя. Увидев Ханта, остановился:

– Я только что слышал…

От волн силы, распространявшихся с другого конца вестибюля, у Брайс подогнулись ноги. Казалось, та же сила опрокинула толпу ангелов на пол. Все встали на колени и склонили голову.

Теперь никто не мешал Брайс, Ханту и Исайе увидеть темноволосую архангелицу, появившуюся в громадных стеклянных входных дверях. Рядом с нею был Микай.

31

Сандриела одновременно с Микаем повернулась туда, где стояли Хант, Брайс и Исайя. Она узнала Ханта – это было видно по глазам. Ее взгляд задержался на Ханте и остановился на Исайе. Брайс она полностью проигнорировала.

Брайс сразу узнала Сандриелу. Она так часто мелькала на телеэкранах, что была известна всей планете.

Хант, стоящий в шаге от Брайс, напоминал туго натянутый канат. Таким Брайс его еще не видела.

– Опускайся, – пробормотал Исайя, становясь на колени.

Хант не шевельнулся. И, как поняла Брайс, не собирался. Коленопреклоненные ангелы с любопытством и опаской посматривали на него и красноволосую девицу.

– С нею нет Поллукса, – снова зашептал Исайя. – Не упрямься. Становись на колени.

Поллукс по прозвищу Молот. Хант немного расслабился, но продолжал стоять.

Вид у него был потерянный. Ханта разрывало между яростью и ужасом. На пальцах не играли даже слабенькие молнии. Брайс подошла ближе, закинув за плечо мешающий конский хвост. Она достала новенький телефон и убедилась, что звук включен.

Казалось, щелчки камеры ее телефона разносятся по всему вестибюлю. Сделав несколько снимков двух архангелов, она повернулась, вытянула руку и сделала селфи с губернатором в качестве фона.

Собравшиеся испуганно перешептывались. Брайс склонила голову набок, широко улыбнулась и сделала еще один снимок. Затем повернулась ко все еще дрожащему Ханту и с максимальной небрежностью сказала:

– Спасибо за то, что привел меня поглазеть на них. Теперь и уходить можно. Согласен?

Раньше чем Хант успел что-то сделать, Брайс взяла его под руку, развернула спиной к архангелам, сама встала рядом и сделала двойное селфи. Фоном служила глазеющая толпа ангелов, задником – все те же архангелы. Щелкнув камерой, Брайс потащила Ханта к лифтовому отсеку.

Теперь понятно, почему легионеры так спешили набиться в кабину. Торопились убраться пораньше.

Возможно, здесь есть другой выход, поскромнее величественных стеклянных дверей.

Брайс нажала кнопку, моля богов, чтобы лифт дал ей возможность подняться на любой этаж башни. Ханта и сейчас трясло. Брайс крепко сжимала его руку, постукивая ногой по полу. И вдруг…

– Извольте объясниться.

Позади стоял Микай, отрезая другим путь к бегству на лифте.

Хант закрыл глаза.

Брайс сглотнула и повернулась. Ее волосы снова чуть не задели лицо ангела.

– Короче, я тут слышала, у вас будет важная гостья, вот я и попросила Ханта сводить меня в Комитиум. Хотелось снимков нащелкать.

– Нечего врать!

Хант открыл глаза и медленно повернулся к губернатору:

– Мне нужно было взять кое-что из одежды и снаряжения. Поскольку мне приказано охранять Брайс, Исайя посоветовал взять ее с собой.

Словно услышав свое имя, к ним через цепь охраны протиснулся командир 33-го легиона:

– Совершенно верно, ваша светлость. Ханту понадобилось взять кое-что из вещей, и он не хотел рисковать, оставляя госпожу Куинлан без присмотра.

Архангел посмотрел на Исайю, Ханта и, наконец, на нее. По ней его взгляд неторопливо скользил, начав с лица и переместившись на тело. Брайс знала этот неспешный, изучающий взгляд. Хел бы побрал Микая! Он превратил Ханта в оружие, помахивая свободой, как машут лакомством перед мордой собаки.

Ситуация складывалась паршивая. Микай часто встречался с ее отцом по вопросам городского управления и по делам Дома. По манере поведения он вполне мог догадаться, чья она дочь.

Куда ни кинь – сплошной клин, да еще в густом дерьме.

– Было так приятно снова увидеть вашу светлость, – учтиво произнесла Брайс.

В этот момент двери лифта открылись, словно кто-то из богов открыл им путь к спасению. Брайс втолкнула Ханта в кабину, похлопала ресницами Микаю и уже собиралась войти сама, когда рука губернатора сжала ее локоть.

Хант затаил дыхание, словно ждал, что губернатор отменит их сделку. Но Микай промурлыкал:

– Я бы хотел пригласить вас на обед, госпожа Куинлан.

Брайс высвободила локоть, вошла в кабину. Двери уже закрывались, когда она, глядя в лицо властителю Вальбары, сказала:

– Извините, но меня это не интересует.

* * *

Хант знал об ожидаемом приезде Сандриелы, но наткнуться на нее сегодня… Если уж Исайя ничего не знал, посланница астериев решила сделать им сюрприз. Ей хотелось застать губернатора и его легион врасплох и посмотреть, как все выглядит до начала помпезного спектакля. Там, естественно, их оборона будет выглядеть на высоте, а благосостояние города – выше всяких похвал. А уж Микай наверняка вызовет на подмогу еще один легион, чтобы создать иллюзию внушительности.

И угораздило же их наткнуться на нее. Врагу не пожелаешь. Хорошо еще Поллукса рядом не было. Пока не было.

Лифт заскользил вверх. Брайс молчала, обхватив себя за плечи.

«Не интересует».

Вряд ли Микай Домитус когда-нибудь слышал подобные слова. Хант в этом очень сомневался. И вряд ли кто-то решался столь беззастенчиво фотографировать Сандриелу.

Он же, пока смотрел на нее, думал только о тяжести ножа у пояса. И чуял зловоние ее арены, где песок вперемешку с кровью, мочой и дерьмом.

А потом Брайс сделала свой ход. Разыграла глуповатую и дерзкую тусовщицу, приняв облик, которым обманывала окружающий мир (Хант и сам попался на этот обман). Она щелкала снимки, готовя ему путь к отступлению.

Хант приложил ладонь к диску рядом с панелью кнопок и нажал на другой этаж, отменив выбор Брайс.

– Отсюда можно выбраться и с площадки, – сухим, не своим голосом произнес он.

Он всегда забывал, насколько похожи Сандриела и Шахара. Различия, конечно, были, но когда всмотришься в лицо. А цвет кожи и фигура у сестер были одинаковыми.

– Но тогда мне придется нести тебя по воздуху.

Брайс намотала свой длинный конский хвост на руку, обнажив шею.