— В теории да… но мне так не кажется, — ответ Джо не внес никакой ясности. — Что приводит к следующему предмету. — Он надел пару одноразовых перчаток и положил копию пистолета, схожего в размерах с тем, что нашли у тела Финли, на поднос. — Волк…

— Да?

— Можешь, пожалуйста, подойти и взять пистолет?

Волк любезно подошел к Джо. Обхватив рукоять пистолета, затем он помог себе его удержать второй рукой, пока перехватывал пушку и помещал палец на спусковой крючок.

— Отлично, — улыбнулся Джо. — Теперь положи его обратно, пожалуйста… Хорошо. Теперь смотрите.

Он выключил свет и щелкнул выключателем продолговатого ультрафиолетового светильника, который зажужжал в его руках словно световой меч. Все сгрудились поближе к фиолетовому сиянию, отгонявшему тьму; отпечатки Волка ярко светились, покрывая как рукоять, так и ствол оружия.

— Все в них, правда? А теперь посмотрите на ствол Финли после такого же теста, — Джо повернул к ним ноутбук: относительно аккуратная линия отпечатков покрывала ручку, а на спусковом крючке лишь смазанный половинчатый отпечаток. — Только мне кажется, что они выглядят слишком аккуратными?

— Особенно для человека, который весь вечер пил не просыхая, — отметил Эдмундс.

— В первый раз ты так не подумал, — в укор Джо сказала Бакстер.

— Он мог схватить пистолет именно так, что кажется наиболее вероятным сценарием, когда его нашли в запертой комнате, — пожал плечами Джо. — Но вы просили меня искать что-нибудь, что может предположить обратное, поэтому я подумал, что вполне разумно предположить и другие варианты.

Бакстер поморщилась, возвращаясь в свою коробку.

— То же самое касается тела, — продолжил он, не обращая внимания на аудиторию, которой явно не нравилось его бессердечие. — Незначительные травмы, которые первоначально считались обычными шишками и ссадинами, которые он сам себе поставил, все же могут быть просто обычными шишками и ссадинами, которые он сам себе поставил. Единственная серьезная травма — носовой хрящ, но это совсем ни о чем не говорит, потому что Финли били по лицу почти столько же раз, сколько и Сондерса, — он рассмеялся.

Не смеялся больше никто.

— В любом случае кто-то очень постарался, чтобы замести следы. Комната — действительно место убийства, но это все, что нам известно на данный момент.

— Постарался или нет, это ничего не меняет, — сказал Волк команде, видя, как все поникли. — Следуем нашему первоначальному плану: мотив и оружие. Остальное не важно.

* * *

Покинув Новый Скотланд-Ярд, Кристиан поехал в Масвелл Хилл, чтобы проведать Мэгги, где она сообщила о своем намерении продать дом после завершения расследования, объяснив это тем, что для нее будет очень тяжело остаться и теперь она не смогла бы разместить своих внуков в той комнате, как того хотел Финли. Кристиан пообещал помочь ей с продажей дома и обосноваться на новом месте, когда придет время. А затем, в безнадежной попытке приободрить ее, он приготовил один из своих «знаменитых» омлетов с противным маслом из дрожжевого экстракта «Мармайт», который, как ни странно, на вкус оказался куда отвратнее, чем само название.

— Не твое, да? — спросил он, соскребая остатки с тарелки в мусорку. Тем временем Мэгги пила уже третий стакан воды.

— Не в этом дело. Я все не могу перебить его вкус у себя во рту, — засмеялась она.

— Знаешь, многие дамы были счастливы, когда я готовил им этот омлет на завтрак.

— Хоть одна пришла еще раз?

Кристиан поневоле задумался:

— Теперь, когда ты выставляешь все в таком свете…

Мэгги расхохоталась.

— У меня для тебя кое-что есть, — сказала она, вставая и исчезая в прихожей.

Немного погодя она вернулась с картонной коробкой, украшенной логотипом столичной полиции и напечатанной красными чернилами словом «УЛИКИ».

— Что это? — спросил Кристиан, нахмурившись.

— О, не обращай внимание на коробку. Фин постоянно таскал их с работы. Гараж ими забит. Тут старые фотографии, что-то из его полицейского барахла, пара вырезок из газет. Я подумала, что тебе бы хотелось, чтобы они были у тебя.

— Ты уверена? — спросил он, забирая коробку.

— Это всего лишь вещи, — сказала Мэгги. — Это не он.

* * *

В 12:14 Кристиан распрощался с Мэгги и вышел на солнечный свет с коробкой памятных вещей в руках. Один из соседей явно заработал пятьдесят фунтов, рассказав о комиссаре прессе, так как небольшое сборище журналистов окружило его «Лексус».

Нацепив улыбку на лицо, он подошел к машине.

— Господин комиссар, есть ли какие-либо существенные подвижки в расследовании?

— Ну-ну, вы же знаете, что я не могу говорить об этом, — усмехнулся он, пытаясь открыть заднюю дверь одной рукой.

— Что в коробке? Были ли найдены дополнительные улики?

— Или об этом, — ответил Кристиан. — Простите, — сказал он, протискиваясь мимо оператора, чтобы открыть водительскую дверь.

— Господин комиссар, вы можете сказать что-нибудь убийце детектива-сержанта Шоу?

Кристиан залез в машину и закрыл дверь. Он запустил двигатель и опустил окно, чтобы ответить.

— Сказать? Думаю… Я бы хотел сказать, что Финли был… Он был моим…

— Господин комиссар? — поторопил Кристиана репортер, когда тот задумался.

— Финли заслужил лучшую долю, — рассеянно бросил он, зажатый между собственными мыслями и вопросом. — И он, и Мэгги заслуживали лучшей доли, нежели, что выпала им. И жалкий трус, винновный в его смерти, заслуживает гореть вечно за то, что он сотворил… Вот и все.

Подняв окно у лиц застывших журналистов, Кристиан медленно тронулся.

Глава 13

Суббота, 9 января 2016 года

12:30

Волк посмотрелся в затонированное окно «Хонды Цивик».

Он перечитал адрес, который разузнал Блейк, и с сомнением поднял взгляд на симпатичный с виду многоквартирный дом. Не уходящий никуда со своего поста консьерж пристально наблюдал за ним и уже был готов предпринять что-то, когда Волк на протяжении двадцати минут в нерешительности стоял в коридоре. Наконец, сжимая в руках купленный на заправке букет, он вошел во вращающиеся двери и подошел к столу консьержа.

— Эшли Локлан, будьте добры, — он украдкой посмотрел на смятый стикер в руке, — квартира 114.

Мужчина за столом, казалось, не хотел излишне утруждать себя, поднимая телефон, будто бы он был свинцовым.

— Имя?

Волк собрался было ответить, но потом просто улыбнулся:

— Коукс. Просто Коукс.

Когда консьерж наконец узнал его, мужчина сел прямо и вбил номер, взбудораженный мыслью о том, чтобы внести свою небольшую лепту в воссоединение единственных выживших из списка Тряпичной куклы.

— Боюсь, никто не отвечает, — теперь, зная, что находится в присутствии местной знаменитости, он стал бесконечно более вежливым. — Но… Мне не стоит на самом деле говорить это — он заговорщически наклонился через стол. — Там в конце дороги есть детская площадка. Есть все шансы, что именно там ты их и найдешь.

Заплатив водителю, который, к счастью, принял и плату за проезд и вынужденные фотографии, Волк пошел по указанному им маршруту ко входу на приятную площадку для отдыха. Он прохаживался у площадки, вглядываясь в лица застывших на месте родителей, сердце было готово выпрыгнуть из груди, и наконец он увидел ее. Ее длинные светлые волосы выходили из-под вязанной шапки и ниспадали на плечи, она выглядела так же прекрасно, какой он ее себе запомнил. Она сидела на скамейке, а хорошо одетый мужчина игриво крутил маленького мальчика.

— Его может стошнить! — предупредила она мужчину с мягким акцентом уроженки Эдинбурга.

Ни единой мысли о том, что она будет ждать его возможного возвращения, в голове Волка не возникало. И у него не было никаких реальных желаний возобновить то, что было между ними в течение нескольких дней, появившись вот так вот из ниоткуда. Он просто хотел объясниться, объяснить, почему не выходил с ней на связь. Он чувствовал, что она в полной мере этого заслуживала. Мужчина стал подходить ближе.

Эшли действительно надеялась, что Джордана не вырвет на замшевые ботинки Теда, но все же не собиралась вмешиваться. Она никогда не видела его таким счастливым.

Женщина застегнула до конца воротник куртки, когда кто-то подошел к урне рядом. Когда незнакомец задержался там чуть дольше обычного, она повернулась, чтобы вопросительно улыбнуться ему.

— Мам! Смотри! — смеялся Джордан, немного позеленев.

— Знаю, золотко. Я смотрю! — отозвалась она.

Она обернулась и увидела высокого мужчину в длинном черном пальто, уходящего прочь, а затем заметила дешевый букет цветов, торчащий из мусорки.

Напоминавший о чем-то… о ком-то… улыбка сама собой появилась на лице Эшли.

* * *

Эдмундс остался вместе с Джо, чтобы каталогизировать физические записи из пяти архивных коробок с уликами. С каждым новым упакованным предметом Джо все более распалялся, и вскоре каждый аппарат в лаборатории проводил какие-то тесты, а сам лаборант метался между ними.

Телефон Эдмундса завибрировал в кармане. Достав его, он увидел, как имя Томаса вспыхнуло на экране. Застряв глубоко в недрах Нового Скотланд-Ярда, он удалился в дальний конец комнаты, зная, что Джо слушает каждое его слово.

— Привет… Нет, все нормально… Хорошо?… Хо… рошо?… Ты что?!.. Сегодня вечером?

Эдмундс оглянулся и зыркнул на Джо, даже не пытавшегося скрыть то, что подслушивает. Эдмундс понизил голос.

— Сейчас не… Сейчас не совсем удачное время… Да, я знаю, что… И это я знаю. Я просто думаю, что прямо сейчас это плохая затея… Ага, ну… Пока.

Он посмотрел на экран, потряс головой и вернулся на свое место. Немного погодя он взял в руки телефон и напечатал короткое сообщение:


Извини. Давай поговорим об этом позже?


Не обращая внимания на вопросительные взгляды Джо, Эдмундс попытался сконцентрироваться на своей работе, но мысли тут же вернулись к телефонному звонку и этой неясно вырисовывающейся катастрофе.

— Твою мать, — прошептал он, потирая глаза.

* * *

Бакстер провела большую часть дня за игрой в «Порыбачь»[4] с Руше. Любимая игра Финли уже стала традицией ее визитов. Возможно, ей только хотелось так думать, но Руше чуть больше походил на старого себя, поэтому она не хотела поднимать тяжелые темы заражения крови, отказа органов и последующих десяти лет в тюремной камере. До приезда Холли осталось чуть более часа, поэтому Бакстер сделала ему бутерброд и отправилась домой.

* * *

Когда из-за угла показался свет пары фар, Волк сидел у фасадной стены дома Мэгги, наблюдая за тем, как краски покидают небо. Прямо перед домом остановилась машина, и из нее вылез юноша в рваных джинсах и кроссовках.

— Констебль Рэндл? — неуверенно спросил Волк. Парень больше был похож на студента нежели на офицера полиции.

— Да, — улыбнулся он, подошел и пожал руку Волку.

— Спасибо, что приехали встретиться со мной в свой выходной. Я Уильям Коукс.

— Я знаю, кто вы, сэр.

— Я не отниму у вас много времени. Можете описать все ваши действия, шаг за шагом, после того как вы прибыли сюда в новогоднюю ночь.

— Конечно, — любезно сказал Рэндл. — Хотя я не уверен, что могу сказать что-то сверх того, что указал в отчете.

— Удивите меня, — пожал плечами Волк.

— Ну, я приехал на срочный вызов «заботы о благосостоянии граждан» и припарковал машину примерно в том же самом месте, что и сейчас, — начал он, направляясь к садовой дорожке. — На втором этаже горел свет, поэтому я позвонил в дверь и постучался. Затем я крикнул в почтовую щель, чтобы дать о себе знать. Когда никто не ответил, я подергал дверь, чтобы проверить, заперта ли она.

— Точно была заперта?

— Да, сэр. Тогда я решил открыть ее силой.

— Вы приложили много силы?

— Один пинок, — сказал Рэндл, указав на вмятину под ручкой.

Волк открыл дверь, и они зашли в прихожую.

— Я снова позвал и проверил все комнаты на первом этаже одну за другой, а после поднялся наверх.

Дерево скрипело под ногами, пока они поднимались по лестнице.

— Я заглянул в каждую открытую комнату, а после обнаружил запертую комнату.

Волк кивнул и толкнул дверь, входя на место преступления. Рэндл проследовал за ним, юноша в изумлении уставился на открытое пространство в полу.

— Мы полагаем, что кто-то там был, — объяснил Волк. — Рэндл?

— Я… Я даже не думал… — он осекся.

— Никто бы не подумал. Не беспокойтесь — к вам никаких претензий, — заверил его Волк. — Что произошло потом?

Пытаясь вспомнить, Рэндл закрыл глаза.

— Взломав дверь, я увидел тело, лежащее лицом вниз. Рядом лежал пистолет. Я… проверил пульс и вышел из комнаты, чтобы доложить об этом.

— Покажите ваши действия.

Они вышли на лестничную площадку, Волк пошел за юношей вниз к машине.

— Я доложил об этом по радиостанции тут.

— А входная дверь осталась настежь открытой? — спросил Волк.

Рэндл кивнул.

— Все время вы находились на этом месте?

— Да.

Волк оглянулся на дом. Никто и никак бы не смог выйти через переднюю дверь незамеченным.

— А что потом?

— Э-ээм… Приехал комиссар.

— Хорошо. Откуда именно?

Юноша указал вниз по улице.

— Он выглядел очень взволнованным. Он подошел ко мне и сказал только: «Финли?». Я кивнул, и он забежал в дом.

— Где были вы?

— Оставался на месте и ждал подкрепления.

— А затем?

— Мы все вошли внутрь. — Рэндл пошел обратно в прихожую. — Комиссар сидел на верхней ступеньке. Он явно был шокирован. Я отвел его на кухню и предложил что-нибудь попить. Он отказался, поэтому я проверил остальные комнаты, двери и окна… Честно сказать, я просто старался не путаться у детективов под ногами.

— Нашли что-нибудь?

— Все было чисто.

— Ключ был в замке вот так? — спросил Волк, показывая на заднюю дверь.

— Да. Дверь определенно была изнутри закрыта на замок и щеколду.

— А гараж вы проверили?

— Да.

Волк потер лицо, ничего толком не узнав. Вопросы у него кончались.

— Вы действительно думаете, что это было убийство? — спросил его Рэндл.

— Ага… мы так думаем.

— Это же означает, что кто-то лежал под полом часами, так ведь?

Волк выглядел сбитым с толку, все еще сводя воедино новые детали.

— Я бы увидел, если бы кто-нибудь выходил через парадную дверь, — продолжил Рэндл, размышляя вслух, — а все остальные выходы были заперты. Чтобы запечатать комнату изнутри, убийца должен был находиться там все это время: когда я взломал дверь, когда комиссар приехал, детективы… коронер.

— И не оставил никаких улик, — пробубнил Волк, его голова вдруг заболела.

— Прошу прощения?

— Ничего. Спасибо, констебль Рэндл. Вы очень помогли расследованию.

Глава 14

Суббота, 9 января 2016 года.

20:05

Томас приложил все усилия к организации их запоздалого рождественского ужина.

Под песни Бинга Кросби и Мэрайи Кэри он и Бакстер выпили слишком много, съели еще больше и почти сожгли квартиру, когда печенье в духовке начало чернеть снаружи. Бросив гиблое дело уборки кухни, они переоделись в пижамы и уютно устроились вместе с Эхо смотреть фильм.

Томас поднялся и в очередной раз подошел к дереву-«елочке», на ветвях которой уже как игрушки висели автомобильные освежители.

— Подарки? — с надеждой предложил он.

Бакстер вдруг ожила. Она поставила фильм на паузу, наполнила бокалы и заняла место на полу, чтобы достать красиво завернутую коробку, которую последней положили под елку.

— Наверное этот стоит оставить на десерт, — сказал Томас.

Бакстер отставила его в сторону и развернула другой.

— «Клуедо»[5], — безэмоционально сказала она.

— Ага. Потому что… Ну ты детектив и все такое.

— Все веселье моей работы в домашнем уюте, — подбодрила она и кивнула.

Атмосфера стала немного неловкой.

— Открой вон тот, — сказала она ему.

— Носки!

— Для твоих стоп.

— Чудесно. Теперь твоя очередь.

— Серьги! Золотые серьги… похожие на те, что моя мама покупает мне.

— Можешь отнести их назад, но я помню, что ты говорила, что потеряла одну в снегу.

— И это было то немногое положительное, что случилось в тот вечер, — пробубнила Бакстер. — О, вот этот!

Томас разорвал упаковочную бумагу и скривился, когда увидел изящную пару тапочек.

— Почему ты так ненавидишь мои домашние тапочки?!

Еще какое-то время они распаковывали подарки, перекидываясь взаимными обидами.

* * *

Дорожный знак отмечал границу района Эппинг-Форест, и Кристиан тут же расслабился. Каждый раз, когда он ехал домой, это чувство облегчения приходило к нему. Расположенный в самом дальнем уголке разветвленной сети метро, причудливый рыночный городок был его гаванью, где можно было отдохнуть от давящих небоскребов и переполненных улиц столицы. Жалея о своем крайне непрофессиональном ответе на, казалось, простой вопрос телевизионщиков, он зашел в свой любимый ресторан, сев за свой обычный столик, чтобы поужинать в одиночестве перед тем, как уехать в свой дом с семью спальнями, уродующий лесные пейзажи.

Он остановился на кольце и увидел свет ярких фар, затормозивших за ним. Помахав рукой, извиняясь за беспричинную остановку, Кристиан включил передачу и возобновил движение. Он знал, что не очень хорошо управлял автомобилем, и изо всех сил старался сконцентрироваться на дороге. Включив поворотник, комиссар повернул налево, темные деревья выстроились вдоль дороги, как вдруг белый свет проскользнул по приборной панели. Автомобиль позади него сократил расстояние. Кристиан поморщился и немного поддал газа, продвигаясь по протяженному участку открытой дороги, но два ослепляющих сверкающих солнца в зеркале дальнего вида не отставали.

По встречке начала приближаться другая машина.

Автомобиль сзади ускорился и почти коснулся бампера машины Кристиана, но вовремя обогнул ее и умчался вперед. Кристиан заметил, что это был черный грузовичок марки «Митсубиси», но не смог распознать модель и не захотел запоминать номера: на это у него не было ни причины, ни сил. До дома оставались считанные минуты, поэтому Кристиан снизил скорость.

* * *

Кристиан въехал на нужную дорогу и нажал на кнопку электрических ворот, поехав мимо просторных домов своих соседей: ночные действия, которые он мог выполнить с закрытыми глазами. Окружающее освещение ползло по стенам домов, выхватывая участки ландшафтных садиков будто произведения искусства, выставленные под звездным небом, зрелище, которое не всякий лондонец мог оценить.

Сворачивая к своему дому, Кристиан повернул руль, как вдруг его окутал яркий белый свет…

Раздался хриплый рев мощного двигателя, визг вращающихся колес, а затем он почувствовал, как ударился головой о стекло. Машина закачалась. Покореженный металл с грохотом упал на дорогу, а черный грузовик отъехал задом на пару метров.

Кристиан был почти без сознания, когда его стащили с сиденья и швырнули между двумя машинами так, что фары слепили полицейского с двух сторон. На него посыпался град ударов. Два безликих силуэта пинали и били его со всех сторон. Кристиан только и мог что прикрывать голову и, свернувшись клубком, молиться о том, чтобы это все кончилось. После удара одного из нападавших Кристиан вскрикнул и услышал треск ломающихся ребер, поняв, что они не остановятся, пока он не умрет. Отчаянно пинаясь, он умудрился заползти под грузовик. Один из нападавших попытался вытянуть его оттуда за ногу, но остался лишь с ботинком в руках.

Из его рта на разгоряченные колеса валил пар, вокруг машины кружили пары черных сапог. Нападавшие были слишком опытны, чтобы выдать свои голоса, поэтому Кристиан слышал лишь, как они перешептываются, используя код. Один из них пошел обыскивать машину комиссара, высыпав все содержимое бардачка на землю, а второй забрался в грузовик и начал увеличивать обороты двигателя, заблокированного ручником.

Единственным выходом оставалось выползти из-под грузовика и, спотыкаясь и хромая, идти к начавшим закрываться воротам.

За спиной дверь грузовика с грохотом закрылась.

Он слышал шаги, преследовавшие его куда быстрее его собственных. В отчаянии он прыгнул в сужающееся пространство между створами, и через мгновение тяжелые ворота захлопнулись.

Силуэт наблюдал за ним сквозь прутья, подразнивая и поигрывая в руках ломом, будто вот-вот использует его, чтобы сломать скромную преграду между ними. Кристиан был совершенно без сил, а потому знал, что реши они перелезть через ворота, он даже не попытается убежать.

Мигающие синие сигналы озарили небо над черным лесом.

Фигура также увидел это и спокойно свистнул своему напарнику. Две тени залезли обратно в грузовик и рванули с места.

Белый свет, удалявшийся от Кристиана, был сродни отступающему приливу.

Грузовик умчался по дороге и, когда красные фонари исчезли за поворотом, он лег в ожидании помощи, позволив себе поверить, что в конце концов пережил эту ночь, наслаждаясь мерцающими звездами как никогда раньше.

* * *

Бакстер в недоумении уставилась на семейную фотографию Эдмундса, Тии и Лейлы в рамке. Они с Томасом решили прекратить ссориться насчет подарков друг другу и вместо этого поспорить о тех подарках, что подарили им другие.

— Зачем мне вообще это? — спросила она. — Я не его бабуля.

Томас взял подарок из ее рук, посмотрел на него и скорчил рожу.

— Я думаю, что это что-то вроде… Ну да, — сдался он и отложил фото в сторону.

— А сейчас я могу открыть тот подарок? — спросила она, взяв в руки подарочную коробочку в магазинной упаковке, не питая, однако, больших надежд с учетом предыдущих подарков. — Последний.

— Давай.

Аккуратно развязав ленточки, она стащила обертку с коробочки. Озадаченная, она откинула крышку и в изумлении охнула, увидев внутри красивое кольцо с бриллиантом. Бакстер не заметила, как Томас встал на одно колено. Резкий хруст мог означать, что под ним оказалась семейная фотография Эдмундса. Он мягко взял коробочку у нее из рук, достал и протянул ей кольцо. Эмили смотрела на него, раскрыв рот.

— Эмили Лорен Бакстер… Я никогда не чувствовал себя таким взволнованным, обессиленным, раздраженным, ненужным или неполноценным, как в последние девять месяцев с тобой. И я хочу чувствовать себя так всю оставшуюся жизнь… Ты выйдешь за меня?

Бакстер, казалось, не могла и шелохнуться.

Томас пытался удержать полную надежд улыбку, во многом потому, что его колено начало намокать. Он начал думать, что Эдмундс, в конце концов, был прав. Почти час тот пытался отговорить Томаса от этого поступка, объяснял, что Бакстер расценит этот жест совсем иначе, что она посчитает его еще одним бременем вдобавок ко всему тому, что навалилось на нее.

Зазвонил ее телефон.

Будто в трансе Бакстер встала и прошла на кухню, а Томас терпеливо оставался в своей унизительной позе.

— Бакстер… Черт! Он… Скоро буду.

Вернувшись в гостиную, она неловко улыбнулась своему молодому человеку.

— Мне, э-ээ… Мне надо идти. Но… знаешь… Спасибо.

Она щедро одарила его двумя поднятыми пальцами вверх и побежала наверх переодеваться.

Глава 15

Суббота, 9 января 2016 года

21:39

— Волка из клетки, чувак! — заорал какой-то зевака Волку, когда тот ворвался в больницу короля Георга и по знакам пошел в отделение реанимации и интенсивной терапии.

Мэгги, уже сидевшая у палаты, кинулась к нему в объятия, только он вошел в комнату ожидания. Было очевидно, что все это время она сидела и плакала.

— Как он? Ты сказала, что на него… напали? — спросил Волк.

Она кивнула и повела его к ряду пустых сидений.

— С ним все будет в порядке. Пара сломанных ребер, а еще ему сильно попало ногой по голове. В остальном — порезы и синяки… много синяков и порезов, — рассказала она, ее все еще трясло.

— Мы можем зайти к нему? — спросил он.

— Сказали, что я могу зайти ненадолго.

Сжав ее руку, Волк уселся в удобное кресло, где собирался просидеть остаток вечера.

* * *

Бакстер и Сондерс сидели по сторонам от Волка. Пока Мэгги находилась в палате с Кристианом, они с отсутствующим выражением смотрели заглушенный телевизор. Подробности нападения у дома комиссара дошли до Би-би-си к моменту десятичасового выпуска новостей. Съемка с камеры телефона, которую вели из окна одного из домов напротив, освещала место событий уже после того, как подъехали экстренные службы: «Лексус» Кристиана было не узнать, машину, кровоточившую маслом на дорогу, наспех огородили, чтобы не повредить следы шин, которые словно очевидцы, рассказывали о происшествии.

— Боже, — едва слышно произнес Сондерс.

Затем канал продемонстрировал видеозапись, сделанную ранее тем днем: Кристиан кладет коробку для улик на заднее сиденье, а после оглашает свое растиражированное послание убийце Финли.

— Классические журналюги… Создайте проблему — снимите последствия.

Волк с Бакстер ничего не ответили, даже не заметив, что он что-то говорил.

— Я звоню Эдмундсу, — встала она. Она не хотела, чтобы он чувствовал себя обязанным просидеть с ними всю ночь в больничной комнате ожидания. В конце концов, он теперь даже не детектив, и она знала, что это дело уже ревниво отняло все его свободное время, которое он мог уделить семье.

— Эй, — прошептал Сондерс, когда Бакстер удалилась на достаточное расстояние, чтобы их не слышать. — Волк? Волк! — повторил он, толкая Коукса, чтобы привлечь его внимание.

— Что?

— Все хорошо?

— Ага. Просто… задумался о своем.

— Не хотел поднимать этот вопрос в присутствии остальных, — начал Сондерс, наклонившись поближе. — Так вот, почти целый день я пытался восстановить по времени все события ночи, когда Финли погиб.

— Был убит, — поправил его Волк.

— Верно. Был убит. Я просмотрел показания Мэгги и комиссара и, — казалось, он чувствовал вину за то, что говорит такое, — обнаружил небольшую несостыковку.

— Продолжай.

— В записях таксомоторной компании нет ни одной записи о том, что комиссар возвращался к Финли после полуночи.

Волк кивнул, но внешне никак не показал, что удивился или обеспокоился этой новостью.

— Может, воспользовался услугами другой компании, — справедливо отметил Сондерс. — Но мне понадобится ее название. Правда, не могу же я задавать ему вопросы в такой ситуации, верно?

— Я поговорю с ним, — ответил Волк, когда на экране заглушенного телевизора вновь появились фотографии покореженной машины Кристиана. — Мы можем получить доступ к записи звонка Финли в экстренную службу?

— Он был беззвучным, — неразборчиво сказал Сондерс.

— Наверное, нам стоит перепроверить.

— Посмотрим, что я смогу сделать, — ответил Сондерс, откинувшись в кресле.

* * *

Мэгги согласилась поехать с Сондерсом домой при условии, что Волк останется в отделении неотложной помощи. Поскольку Бакстер так и не вернулась, уйдя сделать звонок, он занял спокойный угол комнаты ожидания и попытался немного вздремнуть.

Из сна его вырвал крик — явление, к которому он совершенно привык после года, проведенного в компании Лео Дюбуа и его разнузданных наемников. Волк инстинктивно поднял руку, чтобы прикрыть голову. Самые зверские избиения, осуществляемые его подельниками, все еще всецело занимали его сны.

Встревоженный муж быстро вез на каталке рожающую жену сквозь несколько дверей.

Волк посмотрел на часы. Рассудив, что с него хватит и сорокаминутного сна, он встал, чтобы размять ноги. Свет лужами лежал у закрытых дверей. Потерявшись, Коукс бесцельно бродил по тихим и безлюдным коридорам. Занятие было столь же умиротворяющим, как смотреть за восходящим солнцем, заливающим город, в конце тяжелой ночной смены — будто наблюдать за сном свирепого зверя.

Пройдя мимо дверей в больничную часовню, он заглянул внутрь и с удивлением обнаружил знакомую фигуру, сидящую на переднем ряду.

— Бакстер? — спросил он, вежливо постучавшись перед тем, как войти внутрь.

Она сложила помятый лист бумаги в руках и повернулась к нему.

— А? Все хорошо, — ответила она, будто он задал вопрос.

Нахмурившись, Волк закрыл двери и сел на противоположной стороне прохода, глядя на прибитого к стоящему между ними кресту Иисуса с восковой кожей в натуральную величину. У его ног скопилось множество маленьких бумажных шариков, которые Бакстер метала в Сына Божьего.

— Думал, ты ушла, — сказал он.

— Мне просто нужно немного времени, чтобы подумать, — она закрыла лицо руками и глубоко выдохнула.

— Дома не можешь подумать?

— Дома не могу подумать, — отозвалась она.

Волк кивнул и снова посмотрел на несуразную статую перед ним. Скульптор счел необходимым украсить изнуренное тело потеками темной крови для более эффектного отображения образа жертвенности, а значит и нашего долга перед Всевышним: ладони, разорванные металлическими гвоздями, шипы глубоко впились в его кожу, сломанные ноги прибиты друг к другу невысоко над землей.

Убийца, оставляющий уродливое послание — первый Тряпичный кукла.

Бакстер не двигалась.

— Хочешь, оставлю тебя одну? — спросил ее Волк.

Она подняла голову и слабо улыбнулась ему:

— Нет.

Восприняв это как приглашение, он достал из кармана пачку чеков из «Старбакса».

— Сколько очков за попадание в голову?

— Пять. Три за подгузник.

— Мне кажется, это называется набедренная повязка.

Бакстер скривила лицо, показывая, что ей в общем-то все равно.

— Десять, если у тебя получится закинуть шарик на его повязку на голове.

— Терновый венец, — пробурчал себе под нос Волк, готовя свой арсенал бумажных шариков. — Десятка! — крикнул он после третьего броска.

— Ты сидишь под другим углом, нежели я, — бросила ему Бакстер, как обычно, одержимая духом соревнования. — Ты жульничаешь. — Она встала в проход и села на жесткий пол.

Она выжидающе поглядела на Волка.

— Ладно… Теперь все честно? — спросил он, прижавшись своим бедром к ее, когда они заняли все узкое пространство. Однако Бакстер не возражала, и игра продолжилась в тишине.

— Думаешь… Думаешь, я когда-нибудь смогу справиться с роль… с ролью отца? — брякнул Волк, не в силах выкинуть из головы довольное лицо Эшли и того ублюдка в стильной одежде, с чьего плеча свисала рвота ее семилетнего ребенка.

— Ты об этом хочешь поговорить? — спросила Бакстер. — Послушай, Волк, я все еще изрядно пьяна, и видит Бог, я и в лучшие времена особо слова не подбираю.

Волк внимательно наблюдал за ней, когда она отвернулась и совершила еще один бросок. Этот мимолетный комментарий был, возможно, самым осознанным, что он когда-либо слышал от нее, он заставил его понять, как много изменилось в его отсутствие, как сильно изменилась она сама. Сидя в такой неестественной близости, он мог видеть бесчисленные порезы, скрытые макияжем, и почувствовал, как привычный комок вины за то, что он не был рядом с ней, скручивался в животе.

— Ну да, — вздохнул он. — И я про то же.

Не бросив бумажку, Бакстер повернулась к нему.

— Думаешь, я когда-нибудь смогу стать хоть сколько-нибудь сносной женой?

К несчастью, выражение ужаса на лице Волка ответило прежде, чем он сам смог выразить хоть немного такта.

— Ну да, — горько усмехнулась Бакстер. — И я про то же.

— Тимоти сделал тебе предложение?

— Томас.

— Неожиданный поворот. Что Тимоти сказал по этому поводу?

— Нет никакого Тимоти, его Томас зовут.

— И он сделал предложение? — голос Волка звучал удивленным.

— Да.