– Уже скачал.

Звёзды в глубине экрана кают-компании исчезли, и через минуту эллипсоид Вестника окунулся в темноту Пузыря.

В себя пассажиры-люди пришли быстро, не замечая ставшего привычкой бессознательного входа в «струну» и выхода из неё.

– Ого, да тут целый карнавал! – воскликнул Копун, высвечивая перед пассажирами панораму космоса вокруг грибовидной планеты.

– Почему не видно звёзд? – спросил Ведерников, расположившийся рядом с Дианой.

– Потому что вся полость вокруг тюрьмы заблокирована слоем поляризованного вакуума. Диаметр полости – сто и две десятых миллиона километров. Звезда создана искусственно, оранжевый эллипсоид светимостью в одну тысячную от светимости вашего Солнца. Он вращается вокруг также искусственно созданной планеты массой приблизительно в две Земли.

– Ты не ошибся? – заметил Голубев. – В том, что именно звезда вращается вокруг планеты? Не наоборот?

– Создатели Пузыря и его содержимого могли реализовать любую конфигурацию звёзд и планет. Очевидно, система опирается на неизвестные мне компенсаторные поля.

– Сможешь определить, в чём фокус?

– Если необходимо.

– Вовсе не необходимо, – сердито сказала Диана. – Давайте сначала разберёмся, что здесь происходит. Где «Великолепный»? Ты его видишь?

– Вижу не только фрегат. – В дополнительном виоме обзора возникла россыпь огней, окружавших центральную звезду и ядрышко планеты.

Голубев насчитал девять звёздочек. Одна из них зависла над грибообразной планеткой, три потусклее заходили к планете с другой стороны, а пять особо крупных, сверкающих ядовитыми зелёно-фиолетовыми лучами, медленно расходились в стороны, дугой охватывая планету и золотом просиявшую каплю над таким же грибообразным наростом, поднятым на тонкой «ножке» над краем «шляпки» одного из «грибов».

– Объект над тюрьмой – фрегат? – спросил Голубев.

– Так точно.

– Он нас видит?

– Пока нет, я не рискнул выходить из-под «зеркала», жду ваших распоряжений.

– Вызови Дарислава, – попросила Диана.

– Подожди, женщина, – сказал Голубев. – Понимаю, что ты соскучилась, но есть дела поважней. Если мы начнём переговоры, нас услышат и другие посетители Пузыря. Нам это надо? Хорошо бы ещё какое-то время сохранить инкогнито.

Диана сжала побелевшие губы, помолчала, борясь с собой, нехотя расслабилась.

– Наверно, ты прав. Копуша, можешь подслушать, о чём переговариваются все здесь присутствующие?

– Легко, – ответил «мальчишка».

– Сначала определи, что за объекты объявились в Пузыре, – посоветовал Голубев. – Не те ли посланцы Ланиакеи, о каких докладывал Волков?

– Дайте мне пару минут.

Палаткой завладела тишина.

Прошло три минуты, но в положении всех видимых огоньков изменилось лишь положение слабых искр: они сели на платформу, представляющую собой территорию тюрьмы. Золотая капля осталась на месте. Замерли и пять других звёздочек, напоминающих недобрые паучьи глаза.

Копун дал увеличение, чтобы пассажиры Вестника смогли разглядеть эти «глаза», оказавшиеся гигантскими аналогами земных динозавров. Два из них имели знакомую форму четырёхкрылых «птеранодонов», три – двухголовых «аллигаторов» длиной два километра каждый.

Ведерников присвистнул, реагируя на увиденное, и в удивлении покачал головой.

– Ситуация такая, – заговорил Копун. – Три драккара, севшие на платформу с тюремными сооружениями, принадлежат тем самым археологам, что ограбили «Охотника». Пять «драконов»-«крокодилов», естественно, управляются не людьми, даже вообще не живыми существами из плоти и крови, но можно предположить, что они посланцы коллективного разума Ланиакеи.

– А точнее?

– Их посты управления все без исключения представляют собой рои наноботов, но посты заблокированы, и даже мне трудно выявить интересующие нас данные. Я это сделаю, но чуть позже, просто мне надо сосредоточиться. А теперь самое плохое. – Копун помолчал и вдруг возник рядом с креслом Дианы в своём привычном образе «мальчишки», виновато посмотрел на женщину, держа паузу.

– Что?! – выдохнула она, бледнея.

– Дарислав Волков получил мощнейший фрустирующий психотронный удар, спасая членов экспедиции, и находится в коме. Судя по переговорам членов экипажа и учёных экспедиции, жить ему осталось, – «мальчишка» развёл руками, – четырнадцать часов. Как и Артуру Голенго, которого он, собственно, и спасал.

В палатку вползла пугливая тишина.

Голубев поиграл бровями, разглядывая белое лицо Дианы. Никаких сожалений по поводу положения соперника он не ощущал, но вынужден был выразить сочувствие, чтобы не вызвать ни малейших подозрений у Вестника.

– Это плохо. Мы можем помочь?

– Операцию на мозге такой сложности можно провести только в нейрохирургическом стационаре на Земле, – покривил губы «мальчишка». – Но медики экспедиции опасаются, что ВСП-прыжок ухудшит состояние пациентов до состояния инсульта. Либо вообще убьёт.

– Надо немедленно… – Диана не договорила.

– Подожди, – остановил её Виктор, – не стоит торопиться с решениями. У нас в запасе ещё четырнадцать часов. Копун, ты сказал, что ведутся переговоры. Кого с кем?

– Прошу прощения, неточно выразился. Наши парни пытаются установить контакт с пришлыми, но те пока молчат. Экипажи драккаров тоже переговариваются между собой, в основном решая житейские проблемы. Их цель – осмотр камер и даже оживление уцелевшего робота. Об этом страстно мечтает главарь всей банды, некто Палий Зубарь по кличке Зубр.

Голубев с трудом сохранил на лице маску сочувствия. Он собирался сделать то же самое, и намерение неведомого командира археологов по кличке Зубр вызвало у него ярость.

– Дьявол! Кем он себя возомнил?! Выясни, есть ли у него шанс?

– Вряд ли, – покачал головой Копун. – С джинном в белой камере точно нет. Однако джинн, заключённый в серой башне, ещё жив и частично сохраняет возможность воздействовать на представителей биологического разума. Он-то и едва не убил Дарислава и его товарища.

– А что с белой башней?

– Их таких три, они самые молодые из всех. Джиннов отловили сравнительно недавно, всего пару миллионов лет назад, и они будут активны ещё десятки миллионов лет.

Голубев встретил слепой от душевной боли взгляд Дианы.

– Не понимаю, какого чёрта они полезли к джинну в камеру.

– Я хочу… чтобы меня, – проговорила женщина хрупким голосом, – доставили на фрегат.

– Успокойся, ты ничем ему не поможешь. Пока не разберёмся, что здесь происходит, не будем никуда бежать сломя голову. Почему «Великолепный» не уходит? Чего ждёт? Что затеяли динозавры?

Диана никак не отреагировала на слова Виктора, с мольбой посмотрев на Копуна:

– Копуша… спаси его! Ты же можешь!

Копун исчез!

Но через мгновение его видеофантом появился вновь.

Но это уже был не «мальчишка в джинсах», а зрелый мужчина средних лет, твёрдое волевое лицо которого, и особенно голубые глаза, говорили о большом жизненном опыте этого человека.

– Я ничего не могу обещать, – сказал он звучным баритоном. – Меня учили другому.

– Но ты же можешь то, чего не может ни один человек! Ну попробуй!

– Постараюсь. В крайнем случае доставлю Дарислава на Землю в состоянии глубокой заморозки.

– Хорошая мысль, – хмыкнул Голубев.

Глаза Дианы посветлели. Она облегчённо выдохнула сквозь стиснутые зубы.

– Спасибо!

– Пока не за что. – Копун-«сорокалетний» растянул губы в полуулыбке. – Но сначала я попробую иной метод.

– Какой?

– Мой друг Всеволод Шапиро, универсальный учёный, изучал человеческий мозг как программируемую нейросеть, он поможет мне.

– Каким образом? – полюбопытствовал Голубев.

– Это пока секрет. Предлагаю какое-то время побыть невидимыми для всех действующих лиц данного региона. Это хороший козырь в наших руках при экстремальном изменении обстановки.

– А если Властители нападут на фрегат? – спросила Диана, кусая губы.

– Вот про такой случай я и говорю. Если бы драконы хотели напасть на фрегат, уже напали бы. К тому же я узнаю об их намерениях раньше, чем они пойдут в атаку. Они ждут.

– Чего?

– По разговорам экипажа «Великолепного» я выяснил, что посланцы Ланиакеи уже имели дело с фрегатом и получили отпор. Они ждут подмоги, чтобы на их стороне было десятикратное преимущество, а не пятикратное, как сейчас.

– Властители так боятся людей?

– Это не сами Властители, а только исполнители приказов. Как вы знаете, наши парни назвали их тартарианцами. Коллективный разум Ланиакеи далёк от гуманоидного и вообще от биологического. Однажды я встречался с таким в далёком прошлом. Это нечто вроде суперроя или супероблака, напоминающего моего коллегу Пушистика, элементная база которого создана нанитами. Кстати, действия посланцев тартарианцев косвенно подтверждают вывод, что они ждут подмоги. Я отлучусь на часок, если вы не против.

– Куда ты собрался? На фрегат?

– Разрешите не отвечать.

– Я хотел бы…

– Виктор! – хмуро сказала Диана.

– Где вы хотите остаться? – спросил Копун. – Могу вырастить малый защитный модуль класса ваших «големов».

Голубев подумал о погружённом на космодроме в Плесецке в отсеки Копуна коконе индивидуальной защиты, но решил не трогать его.

– Палатка кают-компании уязвима?

– Не больше, чем я сам, – ответил «взрослый» Копун.

– В таком случае я бы предпочёл подождать тебя здесь.

Ведерников молча кивнул, соглашаясь с мнением своего шефа.

Тот перевёл взгляд на Диану, по бледному лицу которой ходили тени.

– Согласна.

– Хорошо, ждите. Мой зам, – Копун указал пальцем на пол, – выполнит любое ваше распоряжение.

Он исчез.

Голубев невольно посмотрел на вход в палатку:

– Его зам?

– Наверно, кто-то типа домашнего распорядителя, – рассеянно сказала Диана.

– Эх, не догадались попросить его дать нам линию прослушки фрегата.

– Зачем?

– Чтобы знать, какое настроение у экипажа, что они делают, что говорят, о чём мечтают.

– Странные у тебя желания – подслушивать чужие разговоры, полковник. Подслушивать нехорошо.

– Нехорошо, но уж слишком нехороши обстоятельства, заставляющие нас так делать. Как ты думаешь, что он затеял, твой Копуша? Каким образом свяжется с Шапиро?

– Спроси его сам, когда вернётся. – Диана ещё несколько минут наблюдала за группировкой звёздочек возле грибообразной тюрьмы роботов, встала. – Мне надо кое-что проверить.

Голубев промолчал, проводив женщину сверкнувшим взглядом.

На душе стало тревожно. Пришло неуютное ощущение напрасных ожиданий, что Вестник согласится выполнять приказы контрразведчика. Слишком независим был Копун, слишком велик, слишком силён и слишком человечен. Уже становилось понятно, что подчинить его не удастся, несмотря на наличие алгоритма перепрограммирования. Вряд ли удастся и сбежать от него в случае неудачи, учитывая его рейд в другую Вселенную. Поможет ли джинн, которого ещё только предстоит зазомбировать? И не придётся ли привлекать на свою сторону ещё одного разрушителя миров – моллюскора?

В кают-компании возник молодой человек в белом унике, не «мальчик» и не «взрослый».

– Не хотите кофе, полковник? Капитан?

Голубев сообразил, что это обещанный Копуном «заместитель».

– Я бы хотел выпить за удачу, дружище. Принеси из моей палатки бутылочку крымского винца «Пелопоннес»: она стоит на столике. Плюс три бокала, плюс чашку с фруктами.

– Что-нибудь ещё?

Голубев неопределённо помотал кистью руки.

– Впрочем, не надо, я сам схожу.

Молодой человек поклонился и пропал.

* * *

Копун появился в кают-компании через полтора часа.

В поле зрения систем Вестника, прятавшегося под вуалью невидимости недалеко от «стенки» Пузыря, дислокация объектов изменилась незначительно.

Во-первых, один из драккаров ЧАК «Сириана» сделал облёт платформы со стоящими на ней «ступами Бабы-яги» – башнями-камерами джиннов – и замер у вершины серой башни, запустив к ней два беспилотника.

Космолётчики российского фрегата предупредили археологов об опасности пленника, сидевшего в серой камере, но их призывы не были услышаны. Главарь команды Зубр ответил лишь на один, похваставшись, что у него есть «супер-пупер» козырь от любых агрессоров.

Возможно, этим козырем была «механическая рука», найденная «Охотником» в чёрной башне и впоследствии реквизированная археологами. Она была зачем-то закреплена на носу драккара, и, скорее всего, именно её имел в виду Зубр.

К дрейфующим в сотне тысяч километров от грибовидной планеты динозаврам присоединились ещё два, но уже других форм и размеров, что говорило в пользу предположения Копуна об ожидании посланцами Разумного Облака Ланиакеи дополнительных сил. Эти два дредноута напоминали асимметричные еловые сучья длиной в километр, обрубленные исполинскими топорами. Несущим корпусом корабля являлся толстый конец обрубка диаметром больше ста метров, а из него вырастали фрактально изогнутые «веточки» потоньше, поросшие иглами «хвои». Что за существа строили подобные космолёты, можно было только гадать. Гостям Копуна было неуютно сидеть в его «доме», поэтому они занимались созерцанием космоса вокруг грибопланеты, потягивая кофе. В отсутствие Копуна как главного интеллекта Вестника задавать вопросы его «заместителю» не стоило.

Тем не менее группировка посланцев Властителей Ланиакеи не сделала ни одной попытки атаковать земные корабли, серьёзно уступавшие им по размерам. Но и не оставили своих намерений заблокировать землян над тюрьмой, не давая им возможности свободно перемещаться в пространстве. Едва ли их присутствие могло задержать земной корабль, имеющий ВАРП-двигатели и генераторы хода «по струне», однако угроза в угрюмом молчании динозавров и «еловых сучьев» была налицо.

Самым же интересным для незримых наблюдателей на борту Вестника было поведение археологов.

Российский фрегат для них не существовал принципиально. Они его словно вообще не замечали. Но и чужие корабли не производили на команды драккаров никакого впечатления. Даже Диана, переживающая за судьбу своего любимого человека, не преминула заметить:

– Сговорились они, что ли?

– Археологи с тартарианцами? – догадливо откликнулся Голубев. – Возможен и такой вариант. Хотя мне кажется, они просто под кайфом.

Вскочившая при появлении Копуна Диана – глаза на пол-лица – прижала руку к груди, осела на стул на подгибающихся ногах.

– Говори!

Этот Копун был «взрослый», поэтому знал, как успокоить собеседницу.

– Не могу похвастаться, что мы подняли Славу на ноги, однако, по отзывам врачей, у него наметилась положительная динамика.

– Подробнее!

Копун пристроился рядом.

– Всеволод не подвёл. Он даже не удивился, что мы уже в Пузыре и предлагаем помощь. Только посмотрел подозрительно.

– Подозрительно?

Копун улыбнулся:

– Я мог бы прочитать его мысли, но это нечестно по отношению к друзьям. Теперь главное: Дарислав вышел из комы, и мы с ним поговорили по менару.

Диана судорожно вздохнула.

– Ты и Сева?

– Так точно, Всеволод и я. Он рассказал, что произошло на самом деле в камере с засыпающим джинном. Слава винит в этом себя, но на самом деле он не виноват, бо́льшую часть упрёков заслуживает начальник ксенологической группы Голенго.

– Как он?

– С ним сложнее, поражён гиппокамп, и выживет ли этот человек, даже если удастся переправить его на Землю, неизвестно.

– Ты ни с кем больше не контактировал? – вмешался в беседу Голубев.

– Ни с кем. Экипаж «Великолепного» в неведении, что мы в Пузыре.

– Это хорошо.

Копун продолжал смотреть на него с неопределённым интересом, и Виктор добавил:

– Пока ты лечил полковника, в Пузырь прибыли ещё два ящера.

– Уже заметил, но не два, а больше.

Голубев и Ведерников обменялись озабоченными взглядами.

– Больше?

Картина тёмного космоса в поясном виоме, где одиноко сияло око местного светила, оживилась: к семи звёздочкам тартарианских кораблей добавились два туманных пятнышка, пульсирующие призрачным «кометным» свечением.

– Покажи ближе.

– Они прячутся за полевой завесой. Но это не ящеры.

– «Еловые сучья»?

– Вы имеете в виду, что новые машины похожи на…

– Самые натуральные еловые суки.

– Нет, новые два – натуральные облака из псевдонасекомых. Вся эта армада опять-таки послана негуманоидным разумом, о чём я уже предупреждал.

– Живые искины?

– Это разум небиологического типа, поэтому не совсем верно называть его живым. В данном случае носителем разума являются экзотические виды небиологического формата. Мыслить может и галактика, сотканная из сотен миллиардов звёзд и триллионов планет и овладевшая мгновенной пространственной связью.

– Подождите со своими экзотами, – взмолилась Диана. – Расскажи что-нибудь о Славе. Ты ему говорил, что я здесь?

– Конечно.

– Что он ответил?

Копун засмеялся.

– Вряд ли я смогу выразить его эмоции.

– А обо мне он не спрашивал? – прищурился Виктор.

– Не было времени, – усмехнулся Вестник, зная, какие отношения связывают двух полковников.

Впрочем, виновница этих отношений не обратила внимания на слова спутников.

– Что ещё?

– Слава предупредил, что пока не нужно объявлять на весь Пузырь о нашем прибытии. Угроза нападения со стороны эскадры тартарианцев растёт с каждой минутой, и желательно иметь, как он выразился, – Копун показал беглую улыбку, – туз в рукаве. Перед схваткой с ожившим джинном он доложил в ЦЭОК о положении дел, и ваше начальство пообещало прислать подмогу.

Голубев нахмурился. Лишние деятели с Земли были ему в Пузыре не нужны, так как могли помешать исполнению замысла.

– Какую подмогу?

– Я понял так, что к нам присоединятся три экспедиции, отправленные к другим экзотам.

– Отлично! – простодушно обрадовалась Диана. – Может быть, удастся обойтись без драк за «испанское наследство».

– Что ты сказала? – не понял Голубев. – Какое наследство?

– Судя по вопросу, старинные фильмы с участием живых актёров ты не смотришь?

– Я и новое кино не смотрю. О каком наследстве идёт речь?

– В двадцатом веке в России было создано немало прекрасных фильмов с великолепными актёрами. Я вспомнила один из них – «Стакан воды» по пьесе Эжена Скриба. Шедевр о войне шестнадцатого века… если я верно помню, между Францией и Англией за то самое «испанское наследство».

– Они что же, бились за обладание боевыми роботами? – поинтересовался Ведерников.

Диана отмахнулась. Глаза женщины сияли, и было видно, что она в хорошем настроении.

– Ни о каких боевых роботах тогда не знали, тем более что временем действия романа был семнадцатый век. Но вернёмся к Пузырю. Предлагаю дождаться прибытия нашего флота и, если ничего форс-мажорного не случится, принудить эскадру тартарианцев к мирному решению проблемы.

– Принудить к миру? – озадаченно проговорил Копун. – Звучит необычно.

– В истории моей Родины было немало моментов, когда ей приходилось принуждать агрессора жить мирно.

– Что ж, верю. – Копун посмотрел на сгорбившегося в кресле Голубева: – Согласны с предложением?

– Не понимаю, почему ЦЭОК не пошлёт сюда военный флот, а шлёт исследовательские корабли.

– В связи с до сих пор продолжающимися санкциями, – поморщилась Диана, – у нас нет чисто исследовательских кораблей. Как контрразведчик ты должен знать, сколько мы натерпелись за сто лет провокаций и атак со стороны разных шакалов вроде поляков и прибалтов.

– Вы не согласны? – вежливо спросил Копун.

– С чем?

– С тем, что нам придётся ждать?

– Придётся согласиться, – встряхнулся Виктор. – Хотя никогда не любил ждать. А так как от ожидания всё равно не избавиться, предлагаю применить старинные приятные рецепты.

Диана с подозрением оглядела его нарочито бесстрастное лицо:

– Что ты имеешь в виду?

– У меня в палатке дожидается бутылочка хорошего марочного вина.

Женщина поморщилась:

– Оставь!

– Зря! Ты такого не пробовала. – Виктор глянул на хозяина кают-компании. – Ты ведь тоже не потребляешь?

– Боюсь спиться, – серьёзно ответил Копун.

– У меня всего две бутылочки, не сопьёмся. Однако шутки в сторону. Я хотел бы взяться за выполнение задания моего руководства. Поможешь?

– О чём речь?

– В моём багаже упакован двойной спасательный модуль.

– Что, простите?

– Спасательный модуль «одуванчик», новая разработка российских конструкторов. Защищён не хуже «голема», но представляет собой не шлюп, а кокон-костюм. Сможешь забросить меня с капитаном невидимыми к башням?

– Могу без всякого «одуванчика», мои беспилотники не хуже.

– Не хочу зависеть от машин.

Копун покосился на Диану.

В глазах женщины отразился тревожный блеск.

– Зачем это тебе?

– Ты же сама сказала, что я контрразведчик. – Голубев пожал плечами. – И должен выполнять приказы командования. В конце концов «одуванчик» имеет свою систему хамелеон-камуфляжа, но не мешало бы подстраховаться. Так поможешь или нет?

– В принципе… могу, – кивнул Копун.

Виктор встал и жестом предложил Ведерникову следовать за собой.

– Переоденемся, и я тебя позову.

– Подожди, – остановила контрразведчика Диана, на лице которой отразилась борьба чувств. – Мне тоже не хочется сидеть сложа руки. Ты сказал, твой модуль рассчитан на две персоны?

– Правильно.

– Я пойду с тобой! Вместо капитана.

– Упс! – вырвалось у Голубева. – Леди не боится пойти в разведку?

– Леди не боится! – с вызовом проговорила Диана.

Глава 23

Будьте благоразумны

Боли не было: он плыл по какому-то озеру, то погружаясь в тёплую воду с головой, почему-то не теряя дыхания, то выныривая, и лишь тихие «загробные» голоса, прилетавшие из глубин озера, не давали ему утонуть и окончательно перестать дышать.

В какой-то момент по телу прошлось стадо ёжиков, покалывая кожу иголочками, и голоса стали слышнее:

– Паремхиматоз… – женский мягкий.

– Аффинально… – женский погрубее.

– Нано в гиппокамп… – мужской, обволакивающий и успокаивающий.

– Сохранение зиготы… – женский.

Потом в голову вонзились звоночки и сигнальчики типа азбуки Морзе: тире-тире-тире… точка-точка-точка…

Дарислав открыл глаза.

Он лежал в прозрачной капсуле, заполненной опалесцирующей перламутровой жидкостью, в объятиях множества манипуляторов, вызывающих ощущения ласковых прикосновений женских рук. С двух сторон от камеры вырастали из пола «кусты» аппаратуры, экраны которой показывали физиологическое и психическое состояние пациента по десяткам показателей. Потолок отсека тоже являлся экраном, отображавшим разрезы человеческого мозга. То есть мозга Дарислава.

Вокруг камеры возились врачи в синих униках: две женщины, переговариваясь на птичьем медицинском языке.

Дарислав повернул голову, осознав, что не дышит (жидкость свободно проникала в рот, нос и уши), и заметил вторую реанимационную камеру, в которой располагалось тело Голенго.

Движение пациента заметили, лица медиков обратились к нему.

– Спокойно, Дарислав Ефремович, – сказала Дарья Черкесова. – Постарайтесь не шевелиться активно.

Дарислав поискал глазами Шапиро, с которым разговаривал совсем недавно, но физика не заметил. Хотел спросить: где Всеволод, – но губы звуков не издали.

– От разговоров пока воздержитесь, – добавила Дарья. – Идёт чистка организма от шлаков. Нам очень помог Всеволод Шапиро.

«Где он?» – хотел спросить Дарислав, и его поняли.

– Всеволод ушёл отдыхать. Удивительный человек! Стоило ему прийти к нам, как вы пришли в себя.

Ожили глубины памяти, сохранившие визит Копуна, который через мыслесферу физика и вселился в голову «нокаутированного» джинном человека и оживил его. Тёплая волна радости омыла душу: Вестник здесь! Вместе с Дианой! Одно это способно излечить любую рану!

Оживление пациента вызвало изменение показателей аппаратуры. Врачи обратили внимание на скачки нервных реакций, дыхания и пульса.

– Не волнуйтесь, Дарислав Ефремович, – нависла над камерой Марина Кочевая, помогавшая ухаживать за больным. – Мы тоже не понимаем, каким образом Всеволоду удалось вывести вас из комы. Следом начался процесс выздоровления. Через пару дней будете как огурчик.

Дарислав усилием воли успокоил сердце. Стало понятно, что реанимировал его Копун, пользуясь подсказками Шапиро. Созданная цивилизацией Гефеста «машина Судного дня» всё-таки добилась успеха, запустив матрицу базового состояния, ту самую матрицу, которая давалась ребёнку генами отца и матери.

– Вот уже лучше, – с удовлетворением заметила Марина, следящая за показаниями датчиков. – Спите, нагуливайте жирок.

Дарислав послушно закрыл глаза, вызвав в памяти лицо учёного, подумал: «Век буду должен!»

Сознание растворилось в эйфорической пелене удовольствия, вызванного «ласками манипуляторов»…

Следующий раз он очнулся, когда в отсеке была только одна из женщин, Дарья. Отсек был погружён в полутьму, рассеиваемую ваннами реанимационных саркофагов и приборными панелями. Дарислав открыл глаза, и врач склонилась над камерой. Несколько секунд она смотрела на него оценивающе, потом что-то переключила на панели диагноста.

«Как вы себя чувствуете?» – раздался её мысленный голос.

«Нормально, – ответил он. – Хочу встать».

«Увы, пока рано. Опасность инсульта окончательно не снята».

«Хочу знать, что происходит. Сколько времени я здесь валяюсь?»

«В общей сложности пять часов. Вам рекомендован покой, никаких волнений и напрягов».

«Соедини меня с Шустовым! Или нет, лучше с Шапиро».

«Не могу! – Дарья умоляюще прижала ладонь к груди. – Вам надо лежать в биорастворе по крайней мере часа четыре, пока не восстановится ткань гиппокампа и не окрепнет нейросистема».

«К чёрту! Ничего не случится, если я узнаю новости. Свяжи меня со Всеволодом. Я требую!»

На ресницах женщины набухли слёзы.

«Дарислав, я не имею права… собьётся программа…»

Душу охватил стыд.

«Прости, Дарьюшка! Ненавижу ожидание!»

«Кто ж его любит».

«Но я должен знать, что происходит! Неведение лишь добавит мне негативных переживаний. Соедини меня с… – Дарислав едва не выговорил: – с Копуном! – но вовремя вильнул в сторону: – с Шапиро. Пожалуйста».

Женщина смахнула с ресниц слезу, вздохнула с горькой усмешкой:

«Вы первый потом будете обвинять меня в непрофессионализме».

«Клянусь, не буду!»

Дарья коснулась панели пальчиком.

«Линия менара подключена».

Дарислав окликнул терафима:

«Котяра, свяжи меня со Всеволодом».

«Ты ещё слаб», – ворчливо заметил секретарь.

«Только тебя не хватало калапуцкать мне мозги!» – рассердился Дарислав.

«Включаю».

Шапиро ответил на третьей секунде:

«Ушам не верю! Слава? Вас уже выпустили?»

«Ещё нет, торчу в камере, ссылаются на программу нейровосстановления».

«Правильно ссылаются, не стоит гнать лошадей, сорвёте процесс».

«Ладно, уговорили, полежу ещё. Расскажите, что происходит».

«Ваш брат чуть не поругался с медиками и капитаном, потому что его к вам не пускают. Извелся весь. Копун вам привет передаёт, мы с ним наладили прямую связь. Они с Дианой и Голубевым зарылись в вакуум и пока не объявляют о прибытии».

«Диана прилетела… вместе с Голубевым?!»

«Не вместе, или что вы имеете в виду? Насколько я в курсе, этот полковник контрразведки получил приказ своего командования прояснить обстановку в Пузыре и уговорил Копуна взять его с собой».

«Вот уж кого я не мечтал встретить здесь».

«Не берите в голову. В общем, ситуация такова».

Несколько минут Шапиро сообщал «узнику реанимакамеры» новости.

Настроение Дарислава изменилось так круто, что всполошившаяся Дарья бросилась к саркофагу, прижалась лицом к его крышке:

– Дарислав Ефремович, я вынуждена…

«Выключай менар, – передал он Черкесовой, одновременно связываясь с Шапиро: – Всеволод, я понял, держите меня в курсе событий. Через час я поднимусь в рубку».

«Не торопитесь, – посоветовал ему физик. – Всё под контролем. Хотите, я попрошу Копуна установить и с вами ментальный канал?»