— Так вот, я обычно смотрю «Трансформеров» — потому что это лучшее шоу на телике, и я считаю, что роботы там классные. Мой любимый робот — Джаз. — Глаза у ее собеседника стали огромными, и Стар подумала, что, пожалуй, это шоу ей стоило бы посмотреть, но у них не было телевизора. Между тем ее явное неведение по части трансформеров мальчика не остановило: — Знаешь, все обычно обожают Оптимуса Прайма, но я считаю, что самый лучший там — Джаз, потому что он маленький, как я, но очень, очень храбрый. Понимаешь?
Стар пожала плечами.
— А еще я знаю классное местечко, где мы могли бы проводить время, — продолжал он, не отставая от нее ни на шаг. — Как тебя зовут? Мама говорит, что нельзя играть с незнакомцами. Но если я буду знать твое имя, ты уже не будешь для меня незнакомой. К тому же ты такого же возраста, как и я. Так что я думаю, тебя не следует считать совсем чужой. Правда же?
Он запыхался, пытаясь ее опередить и тоже перепрыгивая через две ступеньки. Однако, добравшись до низа лестницы, мальчик повернул в сторону от входной двери и исчез где-то в закутке под нижним пролетом.
Стар на мгновение заколебалась, томимая любопытством, но потом все же навалилась боком на дверную рукоять.
— Э-эй! — снова позвал он девочку. — Иди сюда! Посмотри, какой у меня форт. Уверен, тебе понравится!
Стар отошла от двери и двинулась на голос. К нижней балке металлической лестницы была приделана простыня. Она низко свисала над полом, почти скрывая пространство под ступенями. Девочка отодвинула простыню и заглянула внутрь. Грязный бетонный пол был застелен старым одеялом с красно-желтым рисунком, поверх него беспорядочно лежали несколько книжек и настольных игр. Посреди всего этого сидел мальчик, отодвинув свою обувь в сторонку.
— Меня зовут Шанс, — представился он. Его карие глаза смотрели на нее тепло и ласково. — Но ты можешь называть меня Джазом, потому что это было бы круто. Он там самый лучший! Мама говорит, что он такой же балабол, как я, а я считаю, что могу быть таким же храбрым, как он. — Он умолк, переводя дыхание после долгой болтовни. И у Стар это даже вызвало тихий смешок.
Она оглянулась на входную дверь, раздумывая, будет ли для нее безопасно вернуться в свою квартиру или там еще могут оказаться отцовские друзья. В неуверенности покусала губу. Она терпеть не могла, когда к ним заходили эти люди.
Мальчик между тем сидел не шевелясь, вскинув брови и, очевидно, ожидая от нее ответа. Стар выдохнула и шагнула в его укрытие.
— Меня зовут Стар, — произнесла она таким тихим голосом, что даже сама едва это услышала.
— Вау! Какое классное имя! — Он энергично протянул вперед ладонь, и Стар заметила, что руки у него очень чистые, с аккуратными светлыми ногтями. — Привет, Стар! Приятно познакомиться.
Она села на одеяло наискосок от него и подсунула свои руки под ноги. Но мальчик лишь рассмеялся, продолжая держать руку протянутой:
— Теперь мы с тобой подружились и поэтому должны пожать друг другу руки.
Стар вытянула пальцы из-под ноги и, не поднимая глаз, протянула ему руку. Мальчик схватил ее и принялся потряхивать их сомкнутые ладони вверх-вниз, пока девочка не рассмеялась.
— У меня сегодня день рождения, — сообщила она.
— Правда? — восторженно распахнул он глаза. — Вот это да! И сколько тебе?
— Семь.
— Почти как мне! Раз так, ты обязательно должна его увидеть. Я нашел его прямо перед домом. — Мальчик порыскал взглядом у себя за спиной, приподнял край одеяла, потом что-то оттуда достал и снова повернулся к ней лицом. — Смотри! — протянул он перед ней руку.
В самой середине его ладони уютно устроился раскрашенный камешек. На нем по красному фону были нарисованы от руки крохотные золотые звездочки.
— Вот, — произнес мальчик, поднимая ладонь ближе к ее глазам. — Возьми.
Он положил камешек ей в руку. Стар прихватила его большим и указательным пальцами. С задней стороны на нем были выведены две буковки «ШЭ». Потом она заметила наверху камня небольшое углубление.
— Ты тоже это видишь, да? — обрадовался ее новый знакомый. — Что у него форма сердечка?
Стар кивнула: да, идеальное сердечко, — и протянула его обратно Шансу. Но тот лишь улыбнулся и помотал головой.
— Возьми себе, — сказал он и сомкнул на камешке ее ладонь. — Мама сказала, что этот камень принесет мне друга. С днем рождения, Стар!
Глава 27. Стар
Подав девочке стакан воды и легонько пожав ей плечо, Люси тихо выскользнула из кухни. Мгновение спустя Стар услышала тяжелые шаги вверх по лестнице и протяжно выдохнула, только сейчас осознав, как долго сдерживала дыхание. Она была очень рада остаться наедине с собой.
Она сидела за кухонным столом, разглядывая фотографию. На обороте убористым шрифтом сообщалось: «Шанс. 2-й класс». Стар прижала снимок к груди. Он просил называть его Джазом, но ей всегда очень нравилось его настоящее имя. То, которое выбрала для него мама. Как объяснил Джаз, она назвала его так, потому что, по ее словам, он был для нее шансом стать хорошей матерью.
Стар крепко обхватила живот, подавляя внезапный приступ тошноты. Это имя выбрала для него Джесс. Джесс была его матерью. Еще тогда Стар очень радовалась за друга, что у него есть мама, которая его любит. Но теперь она знала, что у него и впрямь была лучшая в мире мама. У него была Джесс. От осознания этой правды у девочки тяжело поникла голова: она отняла у них обоих все.
Стар снова всмотрелась в фотографию, и какой-то новой тяжестью ей стеснило грудь. Шанс. Он был ей чудесным другом. Единственным ее другом. Голосок внутри нее отчаянно вопил: «Он никак не может быть здесь! Он погиб!» Вот только большая часть ее сознания с ошеломляющей уверенностью знала, что Шанс здесь. Она ощущала его присутствие везде — как бы ни противилась этому рациональная составляющая ее сознания.
Стар закрыла лицо руками, по-прежнему сжимая между пальцами снимок. Желудок вдруг свело от едкой кислоты, а в мозгу замелькали жуткие образы той ночи, когда Шанса не стало.
Была черная непроглядная ночь, такая холодная, что в носу у девочки стыли сопли, а улица стала скользкой от превратившихся в льдистое месиво луж. Они бежали так быстро, что кроссовки ее то и дело проскальзывали по тротуару. Шанс плакал, слезы вовсю катились у него по щекам, и, крепко держа ее за руку, он всякий раз, когда она падала, поднимал ее и снова тянул вперед:
— Быстрее, Стар! Шевелись!
Огни светофора расплывались в ее глазах от слез.
Он было вытянул ее на перекресток, но потом вдруг отчаянно простонал, отпустил ее руку и с такой силой толкнул Стар обратно, что, отлетев, она стукнулась головой о тротуар. В горле у нее застрял страшный вопль, душа ее, не давая вдохнуть. Шанс взглянул на нее с середины дороги — глаза у него были в тот миг такими темными, что казались черными щелочками. Белая вспышка высветила в этот миг половину его лица. Последнее, что подумала Стар, прежде чем машина с жутким хрустом настигла его, было то, что он был похож на луну.
Стар попыталась сглотнуть поднявшуюся к горлу желчь. Долгие годы она старалась забыть о том, что тогда произошло, — но забыть это было невозможно.
Входная дверь открылась и быстро закрылась с тяжелым стуком, вызвавшим долгое и глухое, как из тоннеля, эхо. Стар не двинулась с места. Она все разглядывала фотографию, водя пальцем по кудряшкам на его голове. Ее глаза заполнили слезы. Он ни за что не оказался бы в ту ночь на улице, если бы не она.
Внезапно фотографию вырвали из ее рук, и, подняв взгляд, Стар увидела нависшую над ней Джесс, побелевшую от гнева, с возмущенно выпученными глазами:
— Ты что, рылась в моих вещах?! — процедила она сквозь сжатые зубы.
Когда Джесс оказалась к ней настолько близко, Стар стало трудно дышать. Она продолжала сидеть, не поднимая глаз. Начавшаяся внутри у нее нервная дрожь уже охватывала все тело, заставляя подергиваться колени. Девочка украдкой посмотрела на Джесс, которая, сдвинув брови, уставилась на снимок.
— Или это Люси… — Она перевела взгляд на Стар. — Я храню это у себя в комнате…
Губы Джесс еще шевелились, но в ушах у девочки стоял лишь оглушающий гул, и она не в силах была что-либо услышать. Она вскочила на ноги, чувствуя щиплющий мороз по коже. Джесс была матерью Шанса. Эта мысль теперь раз за разом прокручивалась в ее мозгу, снова и снова заставляя душу леденеть.
— Стар?
Она оттолкнула Джесс и устремилась наверх, в свою комнату, кинулась в постель и закрылась с головой одеялом. Ее мысли путались, крутясь вокруг тех слов, что Люси повторяла с первого дня их знакомства: «Потерянные концы».
Тот мальчик — Шанс. А Джесс — его мать. И все они здесь собрались вместе.
Глава 28. Джесс
Она стояла в кухне, держа в руках фотографию сына и недоумевающе глядя на то место, где только что сидела Стар. Девчонка убежала отсюда так, будто за нею гнались. Но, во-первых, почему вдруг у нее оказался этот снимок? Джесс растерянно помотала головой, ощущая нечто такое, что очень часто испытывала с тех пор, как оказалась в Пайн-Лейке. Чувство, будто она упускает что-то очень важное. В комнате у нее не было ничего ценного, кроме фотографии Шанса, и она сильно сомневалась, что Стар вытащила бы ее из ящика и принесла сюда. Какой вообще может быть интерес у нее к этому давнему школьному, причем чужому, снимку!
Люси же, с другой стороны, имела обыкновение бродить по всему дому, и Джесс не раз уже обнаруживала ее у себя в спальне — то осматривающей бонсай, то просто смотрящей в окно. Вполне возможно, предположила Джесс, что в один из своих приходов Люси наткнулась на эту фотографию. Ведь этот проклятый ящик так и выкатывался постоянно наружу. Ей уже сотню раз приходилось задвигать его на место.
Джесс всмотрелась в лицо Шанса на снимке, и в ее душе потеплело. В тот день она забыла, что их собираются фотографировать, и сын отправился в школу с копной нечесаных кудряшек. Она коснулась пальцем его лица на фото, и на нее нахлынула новая волна тоски. Это горе никогда ее не отпустит. Мальчик улыбался ей на снимке — под торчащими над головой кудряшками расплылась широкая, почти беззубая улыбка. Джесс улыбнулась ему в ответ. В какие-то две недели у него выпали сразу четыре передних зуба, оставив его рот с зияющей дырой. И потом он больше недели ходил, во весь рот улыбаясь, и высовывал через эту дырочку язык, поддразнивая Джесс. Живущие в глубинах памяти отголоски его озорного хихиканья теперь ранили ее, точно осколки стекла. Она закрыла глаза, прижав фотографию к сердцу. И почти физически ощутила весомость привалившегося к ней сбоку сынишки, когда она, обняв его, читала ему книжку.
В этот момент из прихожей послышались мелкие легкие шажки. Может быть, Стар? Джесс, наклонив голову, выглянула из кухни. В прихожей никого не было. Джесс потерла глаза ладонью. Она плохо спала, не высыпаясь ночами, и усталость стала ее постоянным спутником, путающим сознание и заставляющим все воспринимать в пугающем свете — как, например, мышь под кроватью у Люси или вешалку в прихожей.
Она повернулась обратно к кухне, когда вдруг услышала звуки музыки. Она едва слышно разносилась по вестибюлю, явственно исходя из гостиной. Ноги словно сами, напрягая мускулы, понесли Джесс туда, где музыка звучала чуточку громче.
Джесс заглянула в гостиную. Музыка исходила из допотопного радиоприемника, стоявшего на столике у окна. Склонив голову, женщина попыталась уловить мелодию, но громкость была настолько низкой, что Джесс не удавалось что-либо различить. Взволнованно теребя пальцы, она пересекла гостиную, и разрозненные ноты стали наконец складываться в знакомую мелодию: «Я и Бобби Макги»
[3]. Песню эту она знала наизусть. Именно ее Джесс напевала когда-то своему мучающемуся коликами крохе, потому что только это способно было унять его плач. Именно эту песню частенько пела ее мать после ужина, оприходовав полбутылки джина, прежде чем вырубиться на диване перед телевизором.
Джесс обхватила себя поперек живота, крепко стиснула руки. Она никому не сообщила о похоронах Шанса: ей невыносима была даже мысль о том, чтобы разделить свое горе с людьми, которых она едва знала. После появления на свет сына у нее исчезла надобность в друзьях. Она целиком сосредоточилась на том, чтобы быть хорошей матерью для Шанса, и отлучалась от него лишь на работу, стараясь обеспечить ему намного более счастливую жизнь, чем была у нее самой. Потому-то на похоронах рядом с небольшим черным гробиком стояли лишь она и священник. Потом она долго сидела на земле рядом с его могилой, бессильно сгорбившись, с высохшими, липкими от слез глазами, с раздраженным от студеного ветра лицом, содрогаясь от накатывающих волнами рыданий. И она спела ему в последний раз эту песню, которую надеялась никогда больше не услышать.
Внезапно ее охватила злость, и Джесс принялась крутить ручки радио, пока наконец не повернула нужную, и подсветка в приемнике наконец погасла, унеся с собой и последние пару строк «Я и Бобби Макги». Джесс осталась стоять в тишине, такой тяжелой и плотной, словно она очутилась на дне глубокого моря, где водная толща в несколько миль давила на ее барабанные перепонки.
Запястье засаднило, и, опустив глаза, Джесс обнаружила, что снова сильно расчесала его, оставив воспаленные пунцовые следы. Она всмотрелась в давно зажившие серебристые рубцы, провела пальцем по вспучившимся свежим царапинам.
Год после похорон прошел для нее точно в сером тумане. Она ходила на работу, она спала, что-то ела. И постоянно, везде и всюду ей виделся сын. Когда это уже стало для нее невыносимо, Джесс попыталась уйти к нему. От резкой боли, полыхнувшей поперек запястья, она громко закричала. Врачи «Скорой» попали к ней до того, как она успела полоснуть по второй руке. Ей просто повезло — потому что по 911 звонила миссис Родригес, вызывая бригаду для мистера Родригеса, у которого, как ей показалось, случился второй сердечный приступ. Врачи попросту слегка ошиблись дверью. А мистера Родригеса, кстати сказать, всего лишь сильно мучили газы.
Она не знала, сколько времени еще простояла в гостиной. Тени за окном между тем стали намного длиннее, а это означало, что время ланча давно уже позади. В удивлении Джесс резко вдохнула. На нее было совсем не похоже так терять счет времени. Она быстро вышла из гостиной и заторопилась наверх, чтобы проведать Люси.
Глава 29. Стар
Она никогда не встречалась с мамой Шанса. Он все хотел их познакомить и бессчетное число раз приглашал девочку то на макароны с сыром, то на панкейки в виде снеговиков или смайликов. Но Стар всякий раз отказывалась, очень сильно, до боли в груди, тоскуя по собственной матери. Со временем Шанс перестал ее к себе зазывать. И вот однажды он явился в их «форт» с целой грудой панкейков, теплым сиропом и баллончиком со взбитыми сливками. Для нее это был самый что ни на есть лучший день.
Стар стала покачиваться взад-вперед, сидя на постели. Шанс и его мама были прекрасной семьей. Девочка плотно прижала ладони к глазам. Потом резко вскочила на ноги. Ей здесь не место! Схватив охапку одежды, девочка запихнула ее во вчерашний пакет из комиссионки. Камень ее лежал на тумбочке у кровати рядом с запиской Люси. Стар протянула за ними руку, немного помедлила, задумавшись, потом смахнула то и другое в верхний ящичек и нерешительно застыла посреди комнаты. Она уйдет, как только Джесс отправится вечером спать, и…
В дверь тихонько постучали.
— Стар?
У девочки бессильно повисли плечи.
— Что тебе нужно, Джесс?
Та долго не отвечала, и Стар уже подумала было, что Джесс ушла.
— Можно к тебе?
Девочка запихнула пакет под кровать, взглянула на себя в зеркало — не выглядит ли заплаканной — и, удовлетворенная, открыла дверь.
Джесс вошла в комнату, и они застыли друг перед другом, ощущая возникшую неловкость. Джесс потерла ладонью шею, но не произнесла ни слова. Стар в ожидании прикусила ноготь. Она не могла не замечать, что черты лица Джесс очень напоминают мальчика на фотографии. У нее были такие же бархатные карие глаза. Сейчас это казалось настолько очевидным!
— Прости, что набросилась на тебя с обвинениями, — сказала наконец Джесс. — Наверное, Люси нашла у меня в комнате это фото и случайно отнесла вниз.
Стар уставилась в пол перед собой. Она понимала, что должна сказать Джесс, кто она, Стар, такая, но боялась, что, стоит той узнать правду, и девочку тут же отсюда выпроводят и передадут в систему опеки, где никто и никогда не будет окружать ее таким вниманием и заботой, как здесь. И это пугало ее больше всего прочего. И в то же время Стар никак не могла объяснить, почему Шанс здесь. Она сама-то в это не в силах была поверить, несмотря на то что видела воочию.
По ее спине побежали мурашки. Что от нее нужно Джазу… Шансу?
— Этот снимок, что ты нашла… — снова начала Джесс и, осекшись, вздохнула.
У Стар кровь гулко запульсировала в ушах. Она еще не готова была разговаривать с Джесс о Шансе. Для нее пока это еще было слишком трудно, и девочка, ссутулившись, опустила плечи, словно под тяжестью своего знания.
— Мне очень жаль, что так получилось с тем полицейским, — сказала она, очень надеясь сменить тему.
— А что такое? Почему? — непонимающе зачесала затылок Джесс.
— Ну, что вынудила тебя соврать, хотя, я знаю, ты бы этого не хотела. Я тут подумала, что ты, наверное, права насчет меня.
— В чем?
— Что я должна уехать из Пайн-Лейка, пока не навлекла на Люси неприятности.
Не успела Джесс что-либо ответить, как стоявшая на прикроватной тумбе старинная лампа с матовым белым абажуром заморгала и вскоре погасла. Стар сцепила у груди ладони и тут же их разжала. Джаз!
Джесс подошла к лампе.
— Что за черт? — буркнула она и потянула за цепочку выключателя. На миг свет загорелся ярче прежнего, но тут же лампочка щелкнула и погасла.
У Стар мороз пробежал по коже.
— Что-то странное… — произнесла Джесс, выкручивая перегоревшую лампочку.
— Да уж.
— Это твое? — наклонилась Джесс, разглядывая что-то на полу.
На ковре у тумбочки лежал камень Стар, который она только что положила в ящик. Девочка быстро наклонилась и подхватила его с пола.
— Да, мое, — быстро сомкнула она ладонь с камнем.
Джесс вопросительно посмотрела на ее сжатый кулак.
— Это просто камешек. Нашла его, когда ходила с Люси вокруг озера, — объяснила Стар. — Он красиво сверкает.
Джесс покачала головой, на мгновение зажмурилась, и на лице ее появилась мягкая спокойная улыбка.
— Послушай, с тобой у нас нет никаких проблем, — сказала она. — На самом деле Люси даже оживляется, когда ты рядом. Мне кажется, твое присутствие ей только на пользу. — И она направилась обратно к двери. — Я лишь беспокоюсь, что кто-то тебя ищет, тоскует по тебе.
— По мне некому тосковать, Джесс.
Женщина кивнула, и уголки рта у нее с грустью опустились.
— Мне в это как-то не верится.
— Уж поверь.
Внезапно Джесс вскинула ладони:
— Ладно, все! Оставим пока это… Слушай, я тут, возвращаясь утром с озера, встретила одного юного таксиста.
— И?
— Он интересовался, как ты поживаешь. И спрашивал, не мог бы он как-нибудь к нам заглянуть, немного пообщаться…
Слушая это, Стар сложила руки у груди, наморщила губы.
— С тобой?
— Язва ты маленькая, — улыбнулась Джесс. — Мне кажется, он может стать хорошим другом.
Стар стиснула ладонь с зажатым камнем.
— А на улице у тебя были друзья, Стар?
Вопрос этот захватил девочку врасплох, и девочка едва сдержалась, чтобы не выплеснуть эмоции наружу.
— Считай, что нет. — Камень словно давил ей тяжестью ладонь. — Я держалась сама по себе.
— Тебе, наверное, было там ужасно одиноко, — произнесла она с таким состраданием, что Стар отвернулась.
Если Джесс узнает всю правду, она не будет с ней такой сердечной. Стар знала это с такой определенностью, что от предчувствия внутри все скручивалось тугим узлом.
— Мне не нужны друзья, — ответила она, но голос ее выдал жалобную хрипотцу.
— Каждому нужны друзья, Стар.
Девочка сжала губы, посмотрела на свои руки.
Джесс кашлянула, прочищая горло.
— Знаешь, мне тоже доводилось бомжевать.
— Правда?
— Даже дважды, — кивнула Джесс. — Один раз — когда я была еще ребенком. Мы с матерью жили тогда в стареньком фургоне. Продолжалось это всего два-три месяца, но это было страшно неудобно.
— А второй раз? — спросила Стар, хотя сама уже знала ответ. Второй раз это было с Джазом… — нет, с Шансом, — как раз перед тем, как они поселились в «Ланкастере».
Джесс между тем помедлила с ответом.
— Во второй раз это случилось исключительно по моей вине. Я лишилась места официантки после того, как хозяин схватил меня за задницу.
— Разве за это увольняют?
Джесс усмехнулась:
— Уволили. Потому что я от души врезала ему подносом по носу.
— Уверена, он это заслужил, — скупо улыбнулась Стар.
— Конечно, заслужил, но из-за этого я на три месяца просрочила плату за жилье. И нас выселили.
Обе на некоторое время умолкли. Стар терзало чувство вины, и ей все труднее было сдерживать все в себе. Девочка придержала дыхание, надеясь, что на этом их нелегкий разговор будет окончен.
Джесс снова повернулась, чтобы уйти, и девочка сгорбилась, с облегчением расслабив плечи. Раскрыв ладонь, она снова посмотрела на камень, думая о Шансе. Может, он на нее разгневался? Или, может быть, — шепнул ей слабый голосок надежды, — он хочет ей помочь? Стар ощутила мелкую дрожь. Люси наверняка это известно, и рано или поздно Стар непременно все выяснит.
Заметив, что Джесс внимательно смотрит на нее, девочка на миг почувствовала, как на ее глаза снова наворачиваются слезы. Шанс всегда радостно улыбался, когда ему случалось обмолвиться о маме. Ей, должно быть, его очень не хватает. Стар поглубже вдохнула, пытаясь подавить непрошеные слезы.
— Он п-погиб. — Слова слетели с ее губ так быстро, что Стар даже не успела заметить, что произнесла эти слова вслух.
Джесс озадаченно склонила набок голову:
— Кто?
Стар прерывисто вздохнула. Ей самой не верилось, что она говорит об этом, но уже не могла остановиться.
— Единственный друг, который у меня был.
Ее отец в тот вечер очень нервничал и курил одну сигарету за другой, отчего по квартире стелилась толстая пелена сизого дыма. От этого у Стар слезились глаза и свербило в носу. Отец взволнованно расхаживал по их маленькой квартирке, и все его движения были дергаными, точно у кукол на веревочках.
— Этот ублюдок должен мне деньги, — пробормотал отец и вдруг схватил Стар за плечи. Красный огонек сигареты вспыхнул всего в паре дюймов от ее щеки. — Не смей с ним разговаривать. Поняла?
Он произнес это сквозь зубы, и взгляд у него был такой, что сразу напомнил девочке бродячего пса, который жил в проулке за их домом. Голодный взгляд и ненасытный.
Не успела она что-либо ответить, как отец отшатнулся и торопливо скрылся в ванной. Сквозь оставшуюся приоткрытой дверь Стар услышала, как он там разговаривает сам с собой. И тогда она внезапно вспомнила о Шансе. Как раз утром ее друг сказал, что они с мамой собираются печь ему на день рождения овсяное печенье с изюмом. У девочки от этой мысли даже слюнки потекли. Она никогда не пробовала такого печенья. Она беспокойно оглянулась на ванную. Оттуда послышалось, как спустили воду в унитазе. Чтобы не передумать, Стар схватила открытку, которую сделала для Шанса, и единственный подарок, который она смогла найти, — один из маминых бонсаев. Прижав к боку кашпо с миниатюрным деревцем, она вылетела из квартиры, не потрудившись даже запереть дверь, выскочила на лестницу и как можно быстрее, чтобы только не упасть и не выронить растение, побежала по ступеням. Ее сердце бешено колотилось, в ушах громко стучало.
Был довольно поздний вечер. Она не знала, насколько поздний — но в квартирах, мимо которых она проходила, уже было тихо, и телевизоры либо работали с приглушенным звуком, либо и вовсе уже были выключены. Наконец она очутилась перед дверью в квартиру Шанса. Девочка вскинула было кулак, чтобы постучать, но тут же, засомневавшись, опустила руку. Во сколько обычные дети ложатся спать? А вдруг Стар его разбудит и его мама на нее рассердится?
Но Шанс ведь говорил, что у него лучшая в мире мама, и к тому же Стар очень не хотелось возвращаться домой. А потому она снова подняла кулак и постучала в дверь.
Джесс осторожно коснулась ее плеча, и Стар резко вздрогнула. Камень лежал в середине ее открытой ладони. Успела Джесс его увидеть? Стар сомкнула кулак и подняла глаза. Но Джесс, похоже, не обратила внимания на камень, неотрывно глядя на нее. Поперек ее лба прорезалась морщинка, глаза заблестели от невыразимой жалости.
Стар стиснула зубы и поднялась. Она не заслуживала жалости Джесс.
— Знаешь что? — сказала она. — Я ужасно хочу есть.
Лицо Джесс сразу расслабилось.
— Кто бы мог подумать! — улыбнулась она.
Поманив за собой Стар, Джесс вышла из комнаты и стала спускаться по лестнице.
Глава 30. Джесс
Она перенесла последнее карликовое деревце на столик в гостиной, стерла с ладоней приставший грунт и отступила назад. Здесь бонсаи вмиг окунулись в лучи послеполуденного солнца. Джесс нахмурилась. При ярком свете сразу стало видно, насколько безжизненными стали их маленькие листочки.
С растениями надо что-то срочно предпринять, или она рискует потерять все три. Может, еще раз попросить помощи у Стар? Девочке наверняка будет полезно чем-то заняться.
С самого приезда Стар Джесс только и думала, как бы препроводить девочку туда, где и положено ей находиться. Но когда Стар сама предложила, что уедет из Пайн-Лейка, Джесс, увидев напряженное лицо девочки, поняла, что просто не может этого допустить. Во всяком случае, пока. К тому же ее юношеская энергия явно шла на пользу Люси. Это невозможно было отрицать.
В дверь позвонили, и Джесс пошла открывать. Оказавшийся на крыльце Джереми робко улыбнулся ей, не вынимая рук из карманов джинсов.
— Знаю, знаю, — быстро произнес он. — Я слишком настойчивый поклонник.
Джесс прислонилась к дверному косяку и улыбнулась. За последние два дня он уже три раза заезжал повидаться со Стар, но та всякий раз давала ему от ворот поворот.
— Да ты, похоже, уперто пробиваешься к своей цели.
— Ну, по крайней мере, я домогаюсь ее внимания совершенно старомодным способом.
— А что, есть какой-то еще?
— Ну, Джесс, понятное дело — глобальная сеть! — закатил глаза парень. — Да брось, не притворяйся, ты еще не настолько стара. Уверен, что такие старикашки, как ты, в интернете еще как ухлестывают за такой молодежью, как мы!
Джереми театрально изобразил, будто щелкнул подтяжками, — так, во всяком случае, поняла она его жест.
— Старомодный ты субъект, — со вздохом покачала головой Джесс и открыла дверь настежь: — Стар сейчас в библиотеке, с Люси.
Парень заколебался перед входом, вся его игривость мигом улетучилась.
— А ты не могла бы сначала у нее спросить, хочет ли она меня видеть?
— Не-а. Мне кажется, ее надо немножко подтолкнуть. Иди же — удиви ее!
Джереми, потеряв всякую уверенность в себе, продолжал стоять на месте, перекатываясь с носка на пятку и обратно.
— Ты что, ее боишься? — улыбнулась Джесс.
Кадык на его длинном горле медленно поднялся и опустился.
— Сказать тебе по секрету? — прошептал он. — Кажется, да, боюсь. Понимаешь, она такая крутая!
Джесс подняла бровь:
— Нет, не понимаю.
Тогда он хлопнул ладонью по лбу:
— Ах да — клевая! У вас это означает «клевая».
Джесс снова вздохнула, улыбнувшись ему уголками губ, и жестом пригласила войти:
— Заходи, пока я не закрыла дверь.
Парнишка заскочил внутрь, озарил ее широкой улыбкой и размашистой походкой миновал прихожую. Джесс покачала головой и направилась в кухню, прикидывая, из чего бы состряпать сегодня ужин. Спустя несколько минут она услышала отголосок звонкого смеха Стар и с удовлетворением поняла, что все сделала правильно.
Спустя какое-то время, когда Джесс уже вытирала после готовки кухонные столешницы, в дверях появилась Люси, за спиной у которой маячили Стар и Джереми.
— Мы еще вернемся, — сказала хозяйка.
— Куда путь держите? — осведомилась Джесс.
Люси возвела глаза к потолку:
— Ну, почему никто никогда не смотрит в календарь?!
Джесс вздохнула — ох уж этот чертов календарь! — и прищурилась, изучая в нем нужный квадратик:
«Ужин. Кино».
— Но у меня к ужину лазанья, — указала она на холодильник.
— Это подождет, — легонько похлопала ее по плечу Люси.
— Можешь пойти с нами, — предложила Стар.
Джесс попыталась скрыть, что приятно удивлена ее предложением. Было бы, конечно, замечательно куда-либо выбраться, немного отключиться от работы. Однако при виде полного надежды лица Стар она лишь покачала головой. Ей следовало быть очень осторожной и не слишком сближаться с девочкой, поскольку ни один из них не мог позволить себе снова разбить сердце — что неминуемо случится, когда Стар все-таки придется уехать.
— Нет, спасибо. Я лучше тихонько дома посижу.
У Стар сразу поникли плечи.
— У тебя телефон с собой, Джереми? На случай, если я вдруг понадоблюсь зачем-то Люси?
Парень вытащил из кармана тоненький черный мобильник и помахал им в воздухе:
— Полностью заряжен.
— Тогда счастливо оставаться, — помахала ей ладонью Люси. — Но если тебе захочется расслабиться, — подмигнув, добавила она, — то у меня в библиотеке стоит в баре кое-что крепенькое.
Джесс даже припомнить не могла, когда последний раз употребляла алкоголь. На первом месте у нее всегда была работа, а выпивка никак не могла улучшить ее положение.
— Спасибо, Люси, но с хорошей книжкой я куда как лучше скоротаю вечерок.
Когда они ушли, Джесс побрела в библиотеку, надеясь хоть ненадолго забыться, погрузившись в какой-нибудь роман. Когда она распахнула дверь и включила в комнате свет, то взгляд ее сам выхватил слева в углу небольшой шкафчик. На нем, на небольшом серебряном подносе, стоял винный бокал рядом с охлажденной бутылкой шардоне. Ох уж эта Люси!
Джесс подошла к бару, собираясь отнести вино обратно в холодильник, но тут заметила, что бутылка уже откупорена. О господи… А почему бы и нет? Джесс налила себе бокал и с ним подошла к возвышавшейся над ней стене из книг. Она долго раздумывала, что бы выбрать, чувствуя себя совершенно не в своей стихии: чтение для Джесс было роскошью, на которую у нее далеко не часто находилось время. Наконец она взяла наугад средней толщины книжку и вернулась к дивану: с книгой в одной руке и с бокалом вина — в другой.
Пару часов спустя, когда Джесс пропустила уже пару бокалов и вовсю углубилась в роман, окно библиотеки слегка задребезжало, точно от порыва ветра. Потом по стеклу послышалось тихое: «Тук-тук-тук».
Джесс поднялась на ноги — и тут же вино ударило ей в голову.
— Упс-с!
Голова немного кружилась, но от этого Джесс ощущала себя словно невесомой, как будто ее душа покинула тело и теперь парила над ним. Мелкими шажками она приблизилась к окну и потянула за толстый золотистый шнур, раздвигая шторы. К ее удивлению, за окном оказалась уже кромешная тьма, и из окна на нее воззрилось ее отражение. Стук по стеклу затих. Должно быть, это ветер теребил ветки растущего у дома дерева. Джесс вгляделась в свое отражение с туго стянутыми в хвост волосами, с морщинками вокруг глаз. Она была еще совсем не старой, но скорбь и печаль никогда не проходят бесследно — и у Джесс таких следов было в избытке.
Сзади в шею вдруг повеяло холодком, и женщина непроизвольно ахнула: позади нее в окне отражался мальчонка — тот самый, который был в магазине. Она сразу узнала его по ярко-красной толстовке и низко надвинутому капюшону.
Джесс резко обернулась — но в комнате, естественно, никого не было. Под мышками у нее выступил холодный пот.
— Господи, Джесс, — укорила она сама себя. — Да что за черт с тобою происходит?
Она помотала головой. В Пайн-Лейке воображение у нее как-то чересчур разыгралось. Да и с вином на сегодня пора было уже завязывать. Когда Джесс направилась обратно к дивану, то наткнулась кончиком ступни на маленький черный камень, лежащий на ковре, и простонала от досады. Эти чертовы камешки оказывались дома каждый божий день, и она уже замучилась от них избавляться. Наклонившись, Джесс подняла камень… и вся похолодела, ощутив ладонью его форму. Раскрыв кулак, она резко вдохнула. Камень имел идеальные очертания сердечка.
Джесс крепко прижала его к груди. Шанс очень любил отыскивать камешки такой формы — неважно, действительно ли они походили на сердечко, или только отдаленно его напоминали. Шанса большинство из них вполне устраивали. Прикусив щеку, Джесс попыталась отогнать образы той жизни, однако они все равно не отступали, преследуя ее, точно фантомная боль от потерянной конечности. От одного этого воспоминания Шанс будто снова оказался рядом с ней, и она опять смогла ощутить, как он тычется ей в бок своим костлявым плечиком. Опять могла бы протянуть руку и взъерошить ему кудри, а он бы вновь улыбнулся ей в ответ своей очаровательной щербатой улыбкой — с кожей цвета сливочных тянучек, с горящими от радости глазами и с маленькими цепкими пальчиками, держащими очередной такой камень. У Джесс стало тесно в груди. Она говорила сыну, что эти камешки непременно принесут ему удачу, раз они похожи на сердце. И что в сердце всегда живет любовь. И что любовь способна творить чудеса.
Джесс закрыла глаза и уронила камень в корзину для бумажного мусора, стоявшую рядом с диваном. Ее воспоминания не приносили ей ничего, кроме боли, заставляя жаждать того, что для нее было недоступно.
Постукивание в окно возобновилось, причем на сей раз с такой силой, что, казалось, от этого может разлететься стекло.
Джесс метнулась к окну и выглянула на улицу. Прямо напротив нее во дворике стоял все тот же мальчик. Она задышала тяжелее и чаще, и от ее дыхания окно сразу затуманилось. Мальчик поднял руку и кинул в ее сторону что-то, со стуком ударившееся о стекло. Потом еще раз. Тук! И еще. Тук! Пацан швырялся камнями!
Джесс постучала ногтем по стеклу.
— Э-эй! — громко выкрикнула она и погрозила пальцем: — А ну, прекрати!
Мальчишка развернулся и скрылся в зарослях чертополоха. Джесс задернула шторы и выскочила из библиотеки. Пора было уже встретиться с этим озорником лицом к лицу!
Стоило Джесс выйти наружу, и она сразу пожалела, что не накинула пальто. Вечер оказался безлунным и очень студеным. Она обошла дом, спотыкаясь о невидимые в темноте корни и валяющиеся на дорожке камни. Женщину охватила дрожь. Что-то настойчиво влекло ее вперед, несмотря на все более растущее желание вернуться внутрь дома, где было тепло и светло.
Дойдя до относительно ровного бокового дворика, Джесс остановилась как вкопанная. При мысли, что сегодня с ней повторяется то же, что случилось вчера, сердце будто подскочило к самому горлу. Мальчишка с низко надвинутым на голову капюшоном толстовки снова стоял возле старого сарая выше по склону горы, сунув руки в карманы. И не шевелился.
— Эй, мальчик! — крикнула ему Джесс. Но поскольку ее всю колотило от холода, то и голос ее сильно дрожал. — Чего ты хочешь?
Он поднял кулак и что-то запустил в сторону Джесс. Женщина отпрянула назад, вскинув над головой руки. Он что, кидается камнями уже в нее?! Что вообще ему надо?! Брошенный мальчишкой предмет стукнулся о плитки дворика и, перекатываясь, добрался до ног Джесс, где, брякнув, и остановился. Она уставилась на него — и на мгновение перестала ощущать и землю под ногами, и свою телесную оболочку, и потребность дышать.
Это был небольшой камешек — и, не успев даже подобрать его с земли, Джесс знала точно, что у него форма сердечка.
Ее вдруг покинули все силы — точно воздух из сдувшегося шарика, и она тяжело опустилась коленями на твердые каменные плиты, не обращая внимания на резкую боль, отдавшуюся в бедрах. «Дыши, Джесс! Дыши, черт возьми!» И камни, и хронически зудящее запястье, и постоянные грезы о сыне. Ей казалось, будто она вновь переживает тот страшный год. Но ведь мальчик этот совершенно реален! Разве Люси не видела его так же, как она? Джесс подняла взгляд к склону горы, прищурилась, вглядываясь в темноту. Мальчик исчез.
Внезапно из зарослей деревьев слева послышался тяжелый хруст веток и прошлогодних листьев. Джесс, порывисто дыша, вскочила на ноги. Что за черт там происходит?! Даже в вечерней тьме она различала, как качаются нижние ветки сосен, и слышала густое пыхтение. Медведь!
Джесс попятилась подальше от леска, однако пыхтение явно становилось все громче, и ей уже казалось, что зверь со всей дури несется прямо на нее. В панике она швырнула камень на звук и повернулась, чтобы убежать, но второпях споткнулась обо что-то и бухнулась на четвереньки. Кровь громко запульсировала в ушах, в воздухе потянуло звериной вонью.
Джесс сцепила руки за головой, ожидая, что в любой момент в нее вонзятся медвежьи когти, но тут услышала, как из-за дома Люси кто-то бежит к ней по сухой траве, и подняла голову. Чья-то крупная фигура метнулась вниз по склону.
— А ну, пошел, зверюга! — раздался голос Бена. — А ну! Пошел отсюда, медведь!
Полицейский помчался по склону, обходя заросли чертополоха, вскинув руки над головой и широко ими размахивая:
— А ну, прочь отсюда! — Он пробежал мимо Джесс, остановился на опушке леса, не опуская рук и низким, утробным, внушительным голосом продолжая выкрикивать: — А ну, косолапый! Давай, пошел отсюда!
Постепенно треск веток затих, и вокруг вновь воцарилась вечерняя тишь. Джесс, оттолкнувшись ладонями от земли, поднялась на ноги и принялась стряхивать с джинсов грязь. После внезапной встречи с лесным зверем ее руки отчаянно дрожали. Самым что ни на есть диким существом, что ей доводилось видеть в городе, был большущий и ужасно страшный дикий енот, рывшийся в мусорном контейнере позади их дома.
— Спасибо, — поблагодарила она Бена. — Как же хорошо, что медведи тоже слушаются копов!
Он улыбнулся, все еще тяжело дыша.
По спине у Джесс скатилась крупная капля пота. Дрожа, она растерла ладонями плечи. Ей было и жарко, и холодно одновременно, пульс по-прежнему бешено стучал.
— А вы как тут оказались? — спросила Джесс, пытаясь как-то отвлечься от мысли, что ее только что едва не растерзал медведь.
Бен стоял, широко расставив ноги, и не сводил глаз с леса. Джесс обратила внимание, что он не в форме и, как и она, оказался на улице без верхней одежды.
— Мой дом — вон там, — указал он мимо сарая на склон горы позади дома Люси, и Джесс едва различила сквозь ветки деревьев светящиеся окна. — Вышел собрать хвороста — и тут услышал ваши крики. Там уже не раз видели мамашу-медведицу с детенышами. Когда вы закричали, я уж подумал, что медведица решила, что вы ей угрожаете. — Он снова посмотрел в сторону леса. — Похоже, я не ошибся.
— Еще раз спасибо. Не желаете ли зайти выпить чаю?.. — Тут она вспомнила про вино: — Или пропустить стаканчик?
Отчасти Джесс надеялась, что он откажется. Она надеялась избежать неловкого разговора, который при этом был бы неизбежен. Однако другая часть ее души, на удивление, считала, что было бы совсем неплохо узнать поближе какого-то нового человека. Пайн-Лейк определенно вносил в ее характер перемены.
— А что! Звучит неплохо. — В темноте ей плохо видно было лицо Бена, но Джесс чувствовала, что он пристально смотрит на нее, как будто оценивающе разглядывая. — А могу я поинтересоваться: что сами вы здесь делали в столь поздний час? Весной у животных особая пора активности. С оттепелью медведи просыпаются от спячки, и они очень голодны.
— Я увидела ма… — В этот момент она не была так уж уверена, что может доверять своему чувственному восприятию, к тому же ей однозначно не хотелось, чтобы Бен посчитал ее неуравновешенной дамочкой с шаткой психикой. Ему достаточно было лишь веского повода, чтобы внушить Люси, будто бы Джесс не подходит для своей работы. Что-то подсказывало ей, что Бен глубоко обижен, а может, даже и рассержен тем, что Люси взяла все в свои руки. — Мне показалось, я из окна библиотеки увидела медведя.
Бен даже расхохотался, тряхнув головой: