Тут вступила Сьюзан, заметив, что Тильде нужно перевести дух с непривычки.

Уровень жизни в России вырос за 10 лет в 14 раз. И это по бедным регионам.

Станиславу было чем гордиться.

– Теория Десмонда такова: на пляже было найдено другое тело. Не принадлежащее Питеру Бергманну. Он так решил, потому что утром, еще до рассвета, смотрел в бинокль, чтобы проверить, спокоен ли океан, и заодно разглядывал пляж Россес-Пойнт. В тот момент, около четырех тридцати или пяти утра, было еще недостаточно светло, но туман уже рассеялся и очертания просматривались довольно отчетливо. Так вот, он сказал, что тогда на пляже никакого тела не было.

Сделать так, чтобы деньги оседали в руках каждого акционера сотнями тысяч и при этом не давать собственно денег. Это было чертовски сложно. Но ведь схема работала.

– Но как же так! – пискнула Мэри.

Компания получала деньги от своей деятельности, получала прибыль, коммерческую выгоду. На нее закупала продукцию, услуги у сторонних, российских организаций.

– Эта версия, о том, что Питер Бергманн появился из воды, больше никем не подтверждена, – поспешила добавить Сьюзан. – Я консультировалась по этому поводу с Ирвином, кхм, сержантом Дэли. Нет оснований полагать, что было два разных тела. И в Слайго, и на пляже Россес-Пойнт находился один и тот же человек – Питер Бергманн, он же Вольфганг Майер. Это подтвердило несколько проверок, в том числе сверка отпечатков пальцев и экспертиза ДНК.

Т.е. не выводила деньги за рубеж, а наоборот втягивала их во внутренний оборот ресурсов. Увеличивая, таким образом, доходы своих акционеров.

– Но Десмонд прав! – воскликнула женщина в вязаном жилете – кажется, ее звали Дженнифер. – Действительно, нельзя сбрасывать со счетов прилив. Мы так мало говорили о нем, но ведь это и вправду весьма важное уточнение! Кто-нибудь из вас забывал на берегу свои вещи? А я однажды забыла сумку с рукоделием. Пошла гулять, поставила, чтобы не таскать с собой, думала, заберу на обратном пути, да и с концами. Наутро, когда пришла, ее и следа не было.

Оказывается можно и так работать. Стоит, конечно, сделать маленькое отступление.

– Так может, ее взял кто?

Для этого надо было быть патриотом. А не черте чем и с боку бантик.

– Да кому оно нужно, вязание мое? – фыркнула Дженнифер. – Это я к тому веду, что наутро, после того как волна уходит, на берегу – что бы там ни лежало – ничегошеньки не остается. Вот просто ничегошеньки.

Но как следовало ожидать, когда кто-то живет хорошо, соседям это не очень нравится.

Вот и Евро — Союз тихо зверел оттого, что Китай практически переориентировался на Российский рынок. И обслуживает преимущественно его запросы.

– И что ты хочешь сказать? – спросил Кент, сегодня он снова был весь в зеленом.

США не нравилось, что Российско-Индийское военное и научное сотрудничество, приобретало все большие обороты. Мощь экономики, это знаете ли еще и мощь армии. Вопрос времени.

– Да то! Сами посудите: не кажется вам странным, что вода не тронула вещи Питера Бергманна?

— Ну, то, что мы живем хорошо, и что народ во многом понимает благодаря кому, я и так знаю. — Станислав вернул папочку Денису.

– То-то же! – поддакнула Тильда.

— Да, но ты должен быть в курсе, что в Кремле окончательно решились на кого они поставят в следующей гонке. И это будет не Мишка. — Денис допил кофе и, вытащив из кармана пиджака толстую сигару, принялся готовить ее к вдумчивому перекуру.

– Пик приливной волны обычно приходится где-то на час ночи, а около четырех часов утра вода начинает уходить. Мы не можем с точностью сказать, когда Питер Бергманн оказался на пляже – до прилива или после. Но мы с большей уверенностью, судя по всем известным данным, можем заявить, что он оставался на пляже до полуночи и был найден после отлива. А значит, скорее всего, он провел на пляже всю ночь.

— Не совсем тебя понимаю. Тогда кто. У них сейчас нет другой раскрученной и популярной фигуры, чем действующий премьер. К сожалению, наш президент уже слишком стар, да и не пойдет он на третий 6-ний срок.

– И?

— Станислав не тупи. Они будут двигать тебя.

– И это, в свою очередь, значит, что отливная волна должна была забрать если не его самого, то хотя бы его вещи, они ведь легче, и тогда никто никогда бы их не нашел. Но нет же! Его ботинки – они стояли совершенно ровно, а носки, лежащие сверху, даже не были потревожены. То же самое с курткой.

— Чушь. Станислав откинулся в кресле. У меня там слишком много врагов. Да и не пойду я в этот гадюшник.

– Между прочим, – добавила Сьюзан, – это было первое, о чем я подумала, когда увидела фото с места трагедии. Что волна должна была как-то разбросать эти вещи. Но только его тело было перевернуто. Пазл не складывается.

— Пойдешь как миленький. Делов то. Ты просто отстал от жизни. Денис прикурил сигару и, выпустив клуб ароматного дыма начал вещать, напоминая этим старого профессора.

– Первые мысли всегда самые верные, – подала голос Сирша – молодая художница с массивным ободком на кудрявых рыжих волосах. – Если бы он умер до полуночи, то волна, безусловно, унесла бы его в море. А если он вернулся на пляж, когда волна уже начала уходить, то у меня вопрос: где он находился с момента, когда его видели на закате, до четырех утра, когда начался отлив и теоретически можно расположиться на пляже.

— За последние 10 лет именно твоя компания подняла нашу экономику. Ты продавил строительство того, что уже сейчас приносит в казну до 45 % дохода только в виде прямых налогов. Ты и твоя команда за эти десять лет стали отличными управленцами. Вырастив в крайне неблагоприятных условиях огромного монстра. Чем не характеристика?

Он кивнул и направился к зданию.

– Нам не найти ответов, – вздохнула Сьюзан, – да и стоит ли тревожить эти события сейчас, когда мы узнали все, что могли? Главное, теперь мы нашли его семью.

— Что касается врагов. Денис поднял руку, предупреждая вопросы Станислава.

Она остановила его и, чтобы перекрыть музыку, громко попросила:

– Поверить не могу, что это говорите вы, Сьюзан! – воскликнула Аманда, укоряюще качая головой. – Мы только начали приближаться к разгадке, а вы хотите остановить наш поиск!

— Согласен, они у тебя есть. Но, во-первых, у тебя есть клика сторонников. Те же нефтяники. Твоими усильями они теперь гонят за рубеж практически всю нефть и платят за нее мизерные налоги. Или скажешь, не твоей думой, был продавлен закон о валютном контроле?

— Ты там веди себя соответственно, будто мы с тобой давно встречаемся, ладно?

– Честно говоря, я скорее пытаюсь убедить себя в этом. Мне тоже не дает покоя множество вопросов. Начиная с красивой версии о Джоне Шермане…

— Ну, подумаешь, запретили природные ресурсы за валюту продавать. И что? Станислав улыбался.

— А что, на самом деле разве не так?

– О да, это была сильная версия. Когда вы озвучили ее, мы тоже ею сильно увлеклись. Тем более после того, как узнали, что Питер Бергманн целенаправленно искал пляж Россес-Пойнт…

— Ну да конечно. Мы заставили их менять свои бумажки на наши и нашими бумажками нам платить. Естесно мы курс задрали. Не сами конечно. Он сам взлетел до небес. Потом, правда, упал, но не шибко. Теперь многое в Европе купить стало дешевле. Мы и купили. Станки, оборудование, производственные линии. — Денис прокашлялся.

Она одарила его таким взглядом, что он быстренько ретировался.

– В каком смысле?

— Ты не улыбайся. Сколько денег мы на депутатиков потратили, я знаю. Но оно того стоило. — Денис снова выпустил облако дыма.

— Ладно, пошли уж.

– Ну как же! Показания таксиста, который возил Питера Бергманна, простите, Вольфганга, на пляж, на второй день его пребывания в отеле.

— Да особенно я рад переходу на электрокары. Все же завод в Питере развернулся во всю прыть. Их машины даж Европа закупать стала.

Она аж скривилась от грохота, когда они подошли ближе к общежитию. Все этажи были ярко освещены, включая и верхний, где проживал декан факультета. Музыка представляла какую-то дикую помесь европейской танцевальной и самого забойного джаза, приправленную рэпом, и Лене казалось, что от такого количества децибелов у нее вот-вот лопнут барабанные перепонки.

– Я не знала об этом, – Сьюзан почувствовала, как в груди мелко застучало.

— Ну а то. Дешево, качественно и массово. Машинки они, кстати, собирают что надо. На любой вкус. Сам на такой езжу. — Денис стряхнул пепел.

— А они там не боятся, что служба безопасности нагрянет? — прокричала она.

– Да, видимо, эта информация прошла мимо вас. Неудивительно, ведь данных столько, что и самому утонуть недолго. В общем, там, возле отеля, есть стоянка для такси, знаете?

— В общем, ты меня не отвлекай. За последние 10 лет наш народ стал жить лучше. И не виртуально, а реально. Причем жить лучше намного. И благодаря качественной рекламе все за это благодарят Тебя.

– Да, конечно.

Итан улыбнулся в ответ, и Лена нахмурилась, все поняв. По утрам, когда она являлась на службу, те, кто должен был дежурить ночью, по большей части все еще пребывали в объятиях морфея в комнате позади дежурки, завернувшись с головой в одеяло. По графику нынешней ночью дежурил Флетчер. Из всех ночных охранников этот был самый нерадивый. За все время, что Лена прослужила в системе безопасности колледжа, Флетчер не занес в книгу учета ни единого происшествия, хотя и другие тоже, случалось, не все регистрировали или просто предпочитали не замечать. Лена как-то читала в информационном бюллетене, что из всех девушек, подвергшихся изнасилованию в кампусах колледжей, лишь менее пяти процентов обращались в полицию.

— А 22 миллиона новых граждан, которые тихо мирно, легализовались за последние 5 лет? Или скажешь что это люди, которые не готовы случись чего с оружием в руках защищать корпорацию и тебя? Им ведь отступать то больше некуда. И самое главное. Наш президент принял волевое решение. Он решил потихоньку перебросить все на тебя.

– Так вот, на второй день своего пребывания в Слайго Питер Бергманн вышел из гостиницы и принялся оглядываться, как будто что-то искал. Это зафиксировали камеры наблюдения отеля. Тут он увидел такси и уверенно направился к нему. По словам водителя, держался он совершенно обычно, правда, совсем не улыбался, но это, как говорится, мелочи, тем более что теперь мы знаем причину его неприветливости – тяжелая болезнь. Так вот, он сел в машину и попросил свозить его на пляж Россес-Пойнт.

— Эй, Грин! — Молодой человек, чуть выше и плотнее Итана, подошел к ним и ткнул Итану кулаком в плечо. Тот ответил таким же тычком, и они обменялись сложными рукопожатиями, больше похожими на элемент какого-то танца.

Станислав поерзал в кресле. — Не пойму тебя. Почему потихоньку то?

– Он так и сказал? Я имею в виду название.

Итан, стараясь перекричать грохочущую музыку, представил ей парня:

— Потом как, скорее всего Мишка не в курсе. Ему преподносят, что компания через два года будет как бы демократическая — Ты против Него и все по честному, но как бы \"мы то знаем, кто победит\". А на самом деле… Денис затушил сигару. Вот такая брат петрушка. Так что готовься.

– Да, именно так он и сказал: «Мне нужно на пляж Россес-Пойнт». Но таксист запомнил его не поэтому. Его удивило то, как мужчина был одет. В общем-то, не он первый это сказал. Многие очевидцы в первую очередь подмечали его неуместный стиль в одежде, особенно для лета. Поэтому и водитель отметил, что пассажир не был одет для пляжа. Ну вы понимаете меня, у него не было ни пляжной сумки, ни шорт или шлепанцев, он не выглядел так, будто собирался на отдых.

— Лена, это Пол.

— Не понимаю. Зачем президенту перебрасывать так резко руль мне? У него же есть команда! — Станиславу, мягко говоря, не улыбалось, становится у руля в Кремле.

– У него был с собой голубой пакет?

Она выдана самую любезную улыбку, на которую только была способна, — не это ли приятель Энди Розена?

— Там же гадюшник.

– Этого таксист не помнит, – помотала головой Аманда. – Ну так вот, Питер сел в такси, и водитель отвез его в Россес-Пойнт. Бергманн вышел из машины и долгое время стоял у указателя, ведущего к пляжу. Потом он попросил не уезжать, подождать несколько минут, а сам пошел к воде, вниз по откосу. Таксист ждал в машине и поэтому не может сказать, что делал его пассажир после того, как скрылся из виду. Вероятно, наш Питер спустился к пляжу и какое-то время там находился. А затем он вернулся и попросил отвести его обратно в город – заметьте, не в отель. Вышел на какой-то улице, расплатившись наличными. Мы не знаем, для чего нужна была эта разведывательная поездка, иначе ее не назвать.

Пол окинул ее с головы до ног раздевающим взглядом, но и Лена не осталась в долгу, ответив ему тем же, при этом дав понять, что он недотягивает до ее стандартов. Это был довольно симпатичный молодой человек, явно застрявший между подростковым возрастом и взрослостью. Этакий сорванец в желтом противосолнечном козырьке, надетом задом наперед, из-под которого торчат клок коротко стриженных выгоревших светлых волос. На шее болталась зеленая металлическая цепочка, с которой свисали детская соска-пустышка и целая куча разнокалиберных висюлек и брелков. Он заметил ее взгляд и, сунув пустышку в рот, принялся громко причмокивать.

— Ну, так именно поэтому. У тебя своя команда. Так что у тебя есть шанс изменить существующие порядки. Сам же понимаешь, окажись ты сейчас у руля, страна жила бы еще лучше. — Денис снова сощурился.

– Такое ощущение, что он просто хотел увидеть это место, – предположил Алан, что-то черкнув в блокноте.

— Ну ты, полегче, — заявил Итан, чуть оттолкнув Пола с видом собственника, охраняющего завоеванную территорию. — Скутер здесь?

— Не знаю. Дэн не нужно мне это. У меня своих дел невпроворот. — Станислав подошел к окну. Власти мне не надо, своей хватает. Деньги тоже не интересны, мы и так государство-образующие предприятие. Нет. — однозначно это гемор. Не хочу.

– Россес-Пойнт. Опять все возвращается к нему, – задумчиво проговорила Сьюзан, и Аманда повернулась к ней.

— А где же ему быть. Вроде как пытается внушить им, что пора завязывать с наездами на это ниггеровское дерьмо. — И Пол принялся исполнять какой-то замысловатый танец, размахивая в такт музыке руками.

— Сочувствую. Но Визит к нам президента намечен в конце года. Так что готовься. А теперь можно еще кофе?

– Думаете, эта деревушка имеет какой-то сакральный смысл для него?

Лена при упоминании о ниггерах внутренне ощетинилась, но решила не демонстрировать свою реакцию. Видимо, ей это не слишком удалось, потому что Пол тут же спросил:

– Ани, его жена, так не считает. Ее версия довольно безобидная, она состоит в том, что Вольфганг приезжал в Ирландию по работе – для сбора каких-то растений.

— Ты что, любишь черных? — Произнес он это с жутким южным акцентом, который она слышала только у оголтелых расистов.

Глава 38. Экскурс во внешнюю политику

– Как один из вариантов.

— Заткнись, парень! — прикрикнул Итан и весьма ощутимо пнул его.

2025 г. Россия, Энергон

– Может, кто-то знает, у нас растут какие-нибудь редкие растения, которых нет в других местах? Возможно, эндемики? – Но вопрос Сьюзан так и повис в воздухе. В тишине раздавалось только сопение Алана, который с усилием что-то писал в своем блокнотике.

Пол недобро хохотнул и отступил в толпу, направлявшуюся к лесу, невнятно выкрикивая какую-то расистскую чушь, пока его слова не заглушил грохот музыки.



Итан стоял со сжатыми кулаками, мышцы под футболкой напряжены.

XXIV

Итак, представьте себе задачку. Имеем. Здоровенную такую страну. С приличным населением. С ростом ВВП 15 % в год. С ростом населения, да да ростом в 20 % в год. Это как эмиграция, так и естественный прирост.

— Траханый засранец! — сплюнул он.

Добавим сюда сотню проектов и научных исследований, в которых уже наметились кое, какие успехи.

— Да успокойся ты! — сказала Лена, хотя у нее самой здорово колотилось сердце. Итан обернулся к ней. Его яростный взгляд пронзил ее как луч лазера, и она инстинктивно сунула руку в карман, где лежат нож.

Ах да в стране энергия стоит сущие копейки, мало того страна эту энергию экспортирует. Причем сумма экспорта вплотную приблизилась к сумме экспорта минерального сырья. Высокий уровень жизни и конечно кое, какое производство.

— Не слушай ты его, о\'кей? Он просто идиот.

Ей нужна работа. Сьюзан провела все утро с этой мыслью, хотя ни о чем подобном еще вчера не помышляла. Но она не может позволить себе и дальше витать в облаках, гоняясь за призраком Питера Бергманна. Его путь пройден, а ее – идет своим чередом. Деньги не берутся из воздуха, в особенности когда финансовая подушка похожа больше не на подушку, а на дзабутон[14].

Ну да, чуда не получилось и полноценными конкурентами мы стали. Ну не выходит у нас строить легковушки лучше, чем это делают японские и немецкие концерны.

— Да ладно. Что взять с дурака? — согласилась Лена, стараясь разрядить обстановку.

И продолжая эту мысль, она, к своему разочарованию, осознала, что не сможет назвать ни один род деятельности, который привлекал бы ее. После выпуска из университета она недолго работала по специальности, но издательский бизнес не привлек ее тогда, да и вряд ли привлечет сейчас. Сьюзан подумала, что могла бы обратиться к матери за помощью в поиске работы, но в таком случае ей придется согласиться на то, что предложат. Дошла ли она уже до такой точки? Сьюзан дала себе слово заняться этим вопросом самостоятельно в самое ближайшее время.

Да и программы мы пишем хуже, чем американцы и индийцы. Электроника у нас попроще, чем в Японии.

Итан бросил на нее такой тоскливый взгляд, словно оттого, поверит она или нет, зависела его жизнь, и направился к общаге.

Она взяла телефон и хотела было набрать номер Ирвина, но увидела СМС от него: «Уехал на работу, буду занят весь день. Вечером заеду».

Да отстает страна от них, но не на много. Но страна богатая, единственное в ней плохо экспорт в нее баснословно дорог.

Парадная дверь была распахнута настежь, в проходе стояла парочка. Лена не могла определить, какого они пола, и подумала, что если немного понаблюдает, то наверняка поймет. Она прошла мимо них, глядя в сторону и стараясь определить, что это за странный запах стоит в воздухе. Проработав в кампусе семь месяцев, она прекрасно знала, как пахнет «травка», но тут было что-то совсем другое.

Что ж, похоже, ей либо придется весь день сидеть и рассылать резюме, либо как-то еще занять себя до вечера. Она могла бы взять Киллиана на прогулку, но срок его наказания истекает только через неделю.

Построенный в германии автомобиль стоит там баснословных денег. А собранный на филиале завода под Тверью в разы дешевле, да еще и налогами облагается по льготной ставке. Что на выходе?

За входом открылся длинный центральный холл с лестницей, соединявшей три этажа с двумя перпендикулярными коридорами, отходящими в оба крыла здания; из них был доступ в жилые комнаты и ванные с туалетами. Это общежитие имело точно такую же планировку, как и все остальные в кампусе. Блок, в котором жила Лена, был похож на здешние, только в ее общаге каждая комната имела крохотную переднюю, откуда дверь вела в ванную, а общая гостиная использовалась также в качестве кухоньки. Здесь же студенты размещались по двое в комнате, а ванные находились в конце коридора.

На выходе сотни брендов открыли свои заводы на территории России, или там союзных стран. И продают свою продукцию с большим успехом. Страна богата, а значит, покупать есть кому. И не сотне другой организмов, а большинству населения. Ляпота?

Сьюзан все еще не давало покоя заседание клуба Питера Бергманна и смутное ощущение недосказанности, вызванное последним обсуждением. По словам Ани выходило, что Питер Бергманн отправился в исследовательскую экспедицию на поиск и сбор каких-то растений. Что ж, эту версию стоило проверить, она звучит вполне обоснованной и логичной. Что, если он искал какой-то редкий цветок или растение, произрастающее лишь в этих краях? Но тут она уперлась в тупик. Она была далека от ботаники, никогда не углублялась в эту науку. Ей нужен кто-то, кто сможет пролить свет на этот вопрос. Человек, который знает толк в цветах и дикоросах.

Чем ближе Итан и Лена подходили к дальнему концу коридора, тем явственнее распознавались по крайней мере два запаха, что висели в воздухе: мочи и блевотины.

Ну, если вы в ней живете то, наверное, да.

— Мне сюда надо забежать. — Итан остановился возле двери, обозначенной стикером «Опасные отходы». — Не возражаешь?

Она принялась перебирать в памяти имена людей, которые помогали ей в поиске, но, так никого и не вспомнив, залезла в интернет. Никакой пользы. В окрестностях Слайго, несмотря на широкий спектр флоры, не произрастают редкие растения. «Ох, если бы можно было спросить у самого Питера Бергманна», – вспыхнула в ее голове бесполезная мысль, и тут же, зацепившись за нее, всплыло неожиданное воспоминание. Брай – сумасшедшая женщина с кладбища. Можно ли доверять ее словам и не будет ли Сьюзан выглядеть столь же дико, задав подобный вопрос напрямую? Стоило хотя бы попытаться.

Но давайте посмотрим за границу.

— Я здесь подожду, — сказала Лена, прислоняясь к стене.

* * *

Что у нас в германии? Нет, немцы жили не плохо, но это если сравнивать, например с Турцией. А вот сравнивать уровень жизни с Россией последние 5 лет стало как-то не модно. Дело было даже не в том, что после появления \"Дорожного Объединения\", под эгидой корпорации \"Энтерпрайз\" большинство дорог в стране стали намного лучше автобанов в самой Германии.

Он пожал плечами, сунул ключ в замочную скважину и толкнул дверь. Лене было непонятно, зачем ему вообще понадобилось ее запирать. Почти все в кампусе прекрасно знали, что, если как следует подергать ручку, дверь откроется сама. В половине всех случаев краж, расследовать которые вызывали Лену, на дверях отсутствовали следы взлома.

Через час Сьюзан уже подъезжала к кладбищу. В этот раз она исправила собственное упущение и взяла с собой два букета цветов, купленных в лавке недалеко от дома. Один для отца, другой для Вольфганга Майера. На второй букет она попросила прикрепить записку с надписью: «От семьи».

И не в том, что обычный русский рабочий одевался, ел и жил в шикарных условиях по сравнению с рядовым немцем.

— Скоро вернусь, — сказал он, прежде чем закрыть за собой дверь.

Сьюзан повезло – Брай нашлась сразу. Ее одинокую фигуру, ковыляющую вдоль бордюра, разделяющего тропинку и поляну, девушка увидела издалека и быстро нагнала. Но от прежней веселости не было и следа, женщина казалась осунувшейся, кончики ее тонких губ были опущены.

И, наверное, не в том, что стремительно стареющая германия, не успевала за стремительно молодеющей Россией.

Пока дожидалась, она просмотрела доску объявлений возле двери, состоявшую из двух половинок: одна была покрыта пробкой, вторая — как классная доска, чтобы писать мелом. На пробочной половине красовалось несколько свернутых записок, прикрепленных кнопками, но Лена не испытывала никакого желания их разворачивать и читать. На черной половинке красовалась надпись: «Итан — крутой дрочила», — а рядом изображение уродливой обезьяны то ли с бейсбольной битой, то ли с эрегированным пенисом в трехпалой лапе.

– Вы в порядке, Брай? Я Сьюзан, мы как-то общались с вами. Вы помните меня? – испытующе спросила она.

Дело было в том, что эти треклятые русские раздражали, пока были бедные и несчастные. А когда они вдруг, а по меркам рядового обывателя 10 лет это практически мгновенно, стали еще и богатыми. Русские стали вызывать не просто раздражение, а злость.

– А то, – буркнула садовница, почти не глядя на Сьюзан.

Лена вздохнула, размышляя, за каким чертом ее сюда занесло. Может, стоит все же поехать завтра в участок и поговорить с Джеффри? Должен же быть какой-нибудь способ убедить его, что она никак не связана с этим делом. А сейчас надо поехать домой, немного выпить и постараться уснуть, чтобы наутро с ясной головой четко спланировать порядок действий. Или все же следует остаться и поговорить с другом Энди, чтобы у нее были хоть какие-то доказательства собственной невиновности, которые она могла бы предъявить Джеффри.

Хотя единый внешне, внутри разбитый на кланы, нации, альянсы и клики, Евросоюз достаточно долго не мог определиться, с тем, как же ему жить дальше.

В этот момент из комнаты вышел Итан. И хотя ей было интересно, что он там делал, спрашивать она не стала. Возможно, он полагал, что она зайдет вместе сними ему удастся ее соблазнить, но Лена не была такой простушкой, какой могла ему показаться.

– Я к вам по делу. Мне нужно кое-что узнать. В прошлую нашу встречу вы упомянули свой необычный дар. Только не удивляйтесь моей просьбе, пожалуйста! Впрочем, о чем это я… Дело в том, что есть один нездешний мужчина, кхм, покойный. Мы смогли найти его семью, но мне неясна цель его приезда в Ирландию, в Слайго и Россес-Пойнт, где он погиб, умер от сердечного приступа. Он был биологом, собирал образцы растений по всему миру. Вот я и подумала, возможно, его заинтересовал какой-то особый вид, растущий только у нас, и это привело его сюда… В общем, мне нужно спросить его об этом. Наверное, это странно звучит, но вдруг вы мне поможете, ведь вы, как мне показалось, тоже любите цветы…

Например, Греция, Венгрия, Турция и Египет (вступил в Евросоюз в 2020 г.), чьи курорты уже на 90 % были на половину выкуплены русскими, приняли новую Россию с радостью. Обслуживать интересы огромной страны с непрекращающимся потоком туристов, щедрых на чаевые и не очень придирчивых к мелочам, было куда приятней, чем тех же дотошных немцев.

— Ох, дерьмо! — воскликнул он, вытирая доску объявлений рукавом футболки. — Опять ребята дурака валяют.

– Ох уж эти ботаники. Им какая травинка – все ценность, – женщина оставалась равнодушной.

Так что в Греции знать русский язык было модным, и русских там скорее любили.

И быстро зашагал по коридору, так что Лена за ним еле поспевала.

– Только я должна предупредить, что там, в могиле, лежат двое. Двое мужчин.

В Германии отношение было двоякое. На множестве заводов обслуживающих русских партнеров их соответственно не то чтобы любили, но милостиво терпели.

— Так мы сможем поговорить сегодня с этим парнем?

– А мне-то что, что услышу – то и скажу, – пробубнила Брай и поплелась рядом со Сьюзан, неясно бормоча.

А вот те, кто остался без работы и сидел на нищенском пособье они конечно раздражали. Во Франции, где половину населения составляли арабы, к русским вообще ни как не относились.

Не отвечая, Итан махнул рукой в сторону крыльца:

– Вы чем-то расстроены?

Страна была на грани внутренней, гражданской войны и рядовых французов больше заботило, как бы переехать, куда, где нет арабских кварталов.

— Вот сюда.

– А ты как думаешь? Девять душ уложили в землю. Морские волки, да только перед штормом все равны. Бедолаги перед смертью не успели даже понять, что отправляются к праотцам. Сколько времени прошло, а все говорят наперебой, никак в толк не возьмут. Весь день сидела у их могил, голова кругом.

Англия никогда русских не любила. Теперь же эта \"не любовь\" носила характер плохо сдерживаемой ненависти.

Титул ведущей мировой державы окончательно уплыл от Великобритании к США и как ни странно к России.

Погода менялась на глазах. Как-то слишком быстро поднялся ветер, его порывы падали сверху, как выдохи неба, приминая траву, раскачивая верхушки деревьев, и лишь безмолвные камни стояли без движения, сумрачно обернутые собственным молчанием. Шум сухой травы и листьев коснулся ушей Сьюзан, увлекая в водоворот потусторонних звуков, которые были к месту здесь, но пугали ее, стоило им войти в ее сознание. Тревога возникла где-то на уровне горла, но Сьюзан постаралась буквально проглотить ее, не обращая внимания на судорожно бьющееся сердце. Ветер стал сильнее, будто набирая мощь с каждым новым порывом, как набат, предупреждая обитателей кладбища о двух непрошеных гостях, потревоживших этот тихий край.

А что касается восточноевропейских стран то там ситуация была пока странная.

Русские просто покупали там политиков, создавали про российские партии, приводили их к власти. Где простыми \"голубыми\" революциями.

Но Брай, уже настроившись исполнить просьбу, упрямо шагала за Сьюзан. Приблизившись к могиле, в привычном почтении склонив голову, она словно не замечала, как ветер треплет ее седые волосы, подол юбки и бросается на землю в бессильной ярости, приминая уже почти насквозь сухие букеты, уложенные в ряд вокруг могилы.

\"Голубыми\" вовсе не, потому что в лидерах были Геи, хотя в Румынии, как раз, так и было, а потому что флагом размахивали Российским Андреевским.

Пожилая женщина склонилась над черным камнем без единой надписи и, хотя Сьюзан уже видела, как «работает» Брай, все же ее передернуло, когда та принялась деловито и привычно тереть пустой гранит, словно это была кухонная плита, прикладывать к нему ухо, улавливая какие-то невидимые сигналы. Несколько минут женщина провела в бесплодных попытках, то хмурясь, то что-то бормоча, наконец, отдуваясь, она поднялась с колен и выдохнула.

Щедро финансируемые организации в бедствующей стране, знаете какая сила? А вспомните наши 90-е и демократические партии. Вот-вот.

– Нет, ничего, пусто. Тишина.

В этих странах творилось то же самое. Оплаченные чьей-то щедрой рукой, политиканы и СМИ раскачивали народное мнение, пересказывали историю.

– Но как же… – растерянно отозвалась Сьюзан, переводя взгляд с опавшего земляного холма на Брай.

И у простого обывателя потихоньку начинало складываться мнение, что вот оно где счастье вместе с русскими.

– Я сегодня что-то хворая. Ничего не получается.

– Может быть, попробуете еще раз? – с надеждой обратилась Сьюзан.

Тем паче, что многим народам они как братья. Так что в декабре 2021 года Евросоюз трещал по швам.

– Да нет, без толку это. Отсюдова тишина идет. Молчат, что один, что другой. Нельзя, значит, эту могилу трогать. Нельзя, значит, и не буду.

Ну а что у нас было на востоке? На востоке тоже была почти благодать.

– Но почему?

Русско-японский мирный договор, подписанный в 2018 году, при посредничестве Станислава Гаврилова, был прорывом.

– Если молчат покойники, значит, сделали все, что хотели в этой жизни, и теперь их души при полном покое. Эти не чета морякам, что ничего понять не успели. Не тронь их, слышишь? Отдыхают они.

Наконец то японские магнаты смогли развернуться.

Сьюзан отступила на шаг, но не слова старухи были этому причиной. Она почувствовала, как горло перехватило, будто шею перевязали плотной веревкой и резко дернули. На секунду мир уменьшился ровно до одного предмета, на который она уставилась в немом оцепенении. Брай с опаской покосилась на нее, делая шаг навстречу.

– Эй, милочка, ты в порядке? Присядь-ка сюда, вона как побледнела. Давай свои цветочки, тоже сюда положим. Эк тебя, небось голодная притащилась, вот и поплохело. Посиди…

Японцам, конечно, объяснили на каких условиях их возьмут в долю.

– Брай, этот букет, вы видите? Он обернут голубым пакетом.

И они согласились. Скажите, сотни миллиардов инвестиций это плохо?

– Вижу, пакет как пакет.

Отнюдь. Станислав отлично знал, куда их закопать, так, чтобы японцы стали его долговременными партнерами. И они стали.

– Его не было здесь раньше. Не было, когда мы хоронили Питера Бергманна… Кто принес его, вы не знаете?

Но если вернуться к рассматриваемой картине, то благополучная, богатеющая страна, с огромным профицитом бюджета и огромным потенциалом — это вам как идиллия.

– Да откуда ж, дорогуша. А что не так с ним, будь он неладен?

Но, теперь окинув взглядом мир, мы увидим некоторую группу стран, кто смотрел на нашу богатеющую страну с нарастающим гневом.

– Его не может здесь быть. Вы не понимаете, не понимаете… – прошептала Сьюзан, прежде чем земля качнулась, вспыхнув напоследок голубой кляксой, отпечатавшейся в сознании – за секунду до того, как оно отключилось.

Мы ели их хлеб, собирали их сливки. Мы были тем, кем не могли быть.

* * *

Медленно, но уверенно мы вытисняли их с заслуженного ими трона повелителей вселенной.

«Критически низкое давление, но она оклемается», – обрывки фраз доносились до Сьюзан из темноты. Сил открыть глаза не было, тело ощущало непривычную мягкость, из которой почему-то не хотелось выползать в колючий, живой мир. Блаженное забытье, так ощущает себя младенец в утробе, а может, и еще раньше – там, в черноте небытия, где существуют все люди. Потенциально рождаясь и не рождаясь, как сказал бы ее терапевт.

Думаете, отказ продавать нефть за доллары не ударил по экономике США?

Еще как ударил. У них в стране практически не осталось производств.

Но она была живой, это трудно игнорировать. В животе обосновалась тошнота, во рту – сухость, мышцы непривычно слабые, слух – едва функционирует. Она не дома, нет, запах незнакомый, слишком стерильный и даже горьковатый. А веки, словно накрытые давящей повязкой, совсем не слушаются, глаза не хотят открываться. Что за черт. Усилием воли она заставила себя проморгаться. Мужчина в белом халате и ее мать рядом, бросают на Сьюзан обеспокоенные взгляды. Астор – как всегда сосредоточенная и прекрасная, и только смазанная помада выдает нетипичную для нее нервозность.

Все было в Китае. Покупать топливо стало не за что. Что мы покупали у Американцев? Зачем нам их валюта?

– Что произошло? – подала слабый голос Сьюзан.

Правильно нам она не за чем. Русские покупали нужный товар у Китая, за юани.

– Тише, тише… не говори. Ты потеряла сознание, милая. Наверное, ветер всему виной, сегодня произошел резкий скачок атмосферного давления, скорее всего, сосуды не выдержали.

У Европы за евро. А у американцев практически ничего.

– Как…

А вот им наша нефть была нужна. Денег на перевод всего автотранспорта на электричество у них не было, да и электростанций, чтоб удовлетворить такой голод энергии, тоже.

– Женщина по имени Брай вызвала «скорую». Хорошо, что она не бросила тебя. Что ты делала на кладбище?

Экономика стремительно хирела. Обслуживать долги становилось практически нечем. И перед США замаячил не просто крах.

– Пакет, там был пакет…

КРАХ. А что могло спасти? Ну что у нас спасает всегда доблестного американца.

– Ни о чем не беспокойся, закрой глаза. Тебе нужно еще побыть в больнице, а потом я заберу тебя домой.

Конечно война. Причем война против того, у кого можно многое взять.

И учитывая тщедушные вооруженные силы, таким врагом представлялась лишь одна страна в мире. Россия.

Глава 39. Если мы не кормим свою армию, мы кормим чужую. Факт

* * *

2030 г. Россия, Энергон



– Был человек – и нет, в голове не укладывается.

— Итак. Что мы имеем на сегодняшний день? Станислав прошелся вдоль длинного стола, за которым сидела примечательная компания. 12 генералов 6 гражданских министров и президент.

– На фото так много людей, кто из них Питер Бергманн?

– Вот он, идет у самого края воды. Руки завел за спину, будто думает.

— Станислав, президент протер платочком очки, — мы собрались здесь потому, что по моим данным в течение года, без объявления войны. США и ее близкие партнеры по альянсу планируют вторгнуться в нашу страну и возможно с применением ядерного оружия поделить ее на сектора. Латифундии так сказать. Напомню, — президент натянул очки и посмотрел на Станислава, — именно по твоей просьбе бы сократили численность войск до страшного минимума.

– Интересно, о чем?

Станислав помассировал руки.

– Кто ж теперь узнает. Когда я в последний раз брала с собой камеру на прогулку? И надо же такому случиться, именно в этот день и в эту самую минуту я навела объектив, нажала на спуск затвора, и Питер Бергманн стал частью этого снимка.

— Господин президент, Вы не хуже меня понимаете, что нам нужны были рабочие руки, и уровень нашей экономики прямо говорит о том что, решение было верным!

– Не просто частью снимка, мама. Эта фотография стала частью этого случая.

— Верным то верным. Но сейчас у нас полумиллионная армия, а нам предстоит отражать полномасштабное вторжение. — главком вооруженных сил сверлил Станислава взглядом, за свой куцый кусок хлеба, благодарить стоило именно Станислава.

– В полиции завели дело?

Президент покачал головой.

– Ну разумеется. Это же человек, хоть и без имени, чей-то родственник, знакомый. То, что никто из родных не объявился, еще не значит, что их не существует. Возможно, его жена тоже больна, а может, ее нет в живых, а дети переехали куда-то далеко и еще не хватились отца. Посмотри на наклон его головы, это очень одинокий человек. Кажется, он несет на себе груз всего человечества.

— Господа. Я уже пригласил всех наших крупных бизнесменов на встречу. Она состоится завтра. Сегодня мы хотим обсудить с главой самой крупной корпорации в стране, что именно мы будем делать.

– Так выглядят все старики, Сьюзан. Они несут на себе годы своей жизни – самый тяжкий груз.

Станислав потер руки.

– Но… Почему Слайго? Это не дает мне покоя.

— Блин как не вовремя…. Еще бы чуть-чуть… Потом отвернулся к окну. Потер шею, взлохматил волосы. — А была, не была.

– Что за странный вопрос! Разве человек выбирает, где ему умереть? Смерть застает там, где ее не ждешь. Человек может лететь в самолете, купаться в море, идти по улице, делать что угодно. Никто не знает, где она найдет тебя.

– Я не спорю с этим, ма. Я хочу знать, что он делал здесь. Что привело его сюда.

— Ладно, Американцы хотят войны? Они ее получат. Причем, так как они ее совсем не ожидают.

– Да что угодно. У нас что, мало достопримечательностей? Драмклифф, Страндхилл, Аббатство, бог мой, да просто гулять по нашим холмам – одно удовольствие. Брось заниматься ерундой и искать тайный смысл там, где его нет.

Президент мягко улыбнулся.

— Станислав. Мы все тебя внимательно слушаем. В свое время мы все поверили в твою сумасшедшую идею. И она себя оправдала. Сегодня ТЫ должен оправдать наши надежды.

– Ты права, мы не выбираем, где нам умереть, – задумчиво произнесла Сьюзан. – Но мы выбираем, где нам быть. Он прибыл в Слайго, а затем сел в автобус и проехал семь километров до простой рыбацкой деревушки, в которой, кроме волн и статуи, и смотреть-то не на что. Что-то привело его сюда. Слайго был чем-то важен для него. Слайго… Слайго… Слайго… – Сьюзан будто толкнули, и она, очнувшись ото сна, резко поднялась на постели. В потемках комнаты было сложно ориентироваться. К тому же она не узнавала очертания предметов мебели. Наконец она догадалась. Спальня матери. Плотные занавеси, чтобы губительный свет не нанес ущерба коже, а мелатонин выработался в достаточном количестве. Ее мать серьезно относилась ко всем аспектам своей жизни, и всюду, куда дотягивалась ее холеная рука, чувствовался безупречный подход. Вот только Сьюзан – гадкий утенок, проблемная девочка, а теперь и женщина – так и не справилась со своими неприятностями, которые не заставить исчезнуть одним лишь усилием воли.

Станислав посмотрел в глаза этого пожилого человека. Кивнул.

Дверь тихонько приоткрылась, и Астор в домашней одежде вошла в комнату.

— Господа. Я не хотел раньше времени радовать вас хорошими новостями, мы хотели оборудовать клиники, подготовить персонал. Блин, да и с техникой пока завал. Чтобы организовать массовое производство потребуется несколько месяцев. Да и потом нет гарантии, что успеем.

– Ты так беспокойно спала…

Но попробовать, наверное, стоит…

– Мне снились какие-то обрывки, ничего не соображаю, голова как будто ватой обернута.

Президент постучал пальцами по столу.

– Ты ударилась при падении.

— Слава давайте конкретнее.

– Киллиан в порядке?

Станислав вздохнул и пошел к своему сейфу. Извлек из него черный футляр. Активировал настенный монитор и подключил съемный носитель к монитору. Окно закрыла бесшумная створка, свет погас. На мониторе развернулась карта России.

– Недавно звонил, беспокоился. Сьюзан, тебе нужно взяться за свое здоровье, ты себя загубишь. У тебя нервное истощение.

— Это наш прогноз на предстоящие боевые действия… Вот что я предлагаю…

– Хорошо, я начну пить витамины, обещаю. Только сейчас мне нужно на кладбище, там осталось кое-что важное.



– О чем ты говоришь?

2029 г. 15.3 °Central Intelligence Agency, CIA

– Голубой пакет. Тот же, что был у Питера Бергман-на, это он, я знаю.

– На улице ночь, куда ты собралась. Дождись завтрашнего дня. Что бы это ни было, с кладбища оно точно никуда не денется.



– Нет, – ожесточенно помотала головой Сьюзан. – Я должна позвонить Ирвину. Это вещественное доказательство, его нельзя там оставлять. Тем более в такой ветер. – Сьюзан сползла с постели, пошатнувшись. – Дай мне, пожалуйста, мой телефон.

Лэнгли, штат Виржиния, США

– Сьюзан…



– Мама, дай телефон, – процедила девушка, стиснув зубы.

Лейтенант Джордж Лукас по вашему приказанию прибыл! — бодрый голос новенького с иголочки одетого, лейтенанта ЦРУ буквально прогрохотал в кабинете начальника самой знающей службы в мире. Ну, почти.

– Ладно, как скажешь, – подняв брови, Астор протянула ей сумочку, и Сьюзан схватила ее.

— Не шумите Джордж. Вы не на флоте, и не в армии. Здравствуйте. Энтони Марути поприветствовал свое новое приобретение в отдел \"Восток\".

– Ирвин? Это я. Да, я в порядке… У матери. Сделай одолжение, езжай на кладбище, только не откладывай, езжай сейчас же. Что? Да! На могилу Питеру Бергманну кто-то положил цветы, обернутые голубым пакетом, точь-в-точь таким же, как на фото с камер наблюдения. Его пакетом, понимаешь? Кто-то знал его, пришел на могилу и положил туда пакет – как знак для нас, как вызов. Ты слышишь, бери ребят и езжайте. Позвони потом, я буду ждать!

Энтони Марути сделал блестящую карьеру. Отличный аналитик, он быстро прошел все ступени карьерной лестницы, побывал в десятке \"горячих\" операций ЦРУ.

Выпалив свою тираду на одном выдохе, Сьюзан отбросила трубку. Но едва ли отданное распоряжение принесло ей успокоение: руки дрожали, на лбу выступила испарина.

И по праву гордился тем, что сейчас, в этот сложный для Америки момент занимал пост главы целого отдела. И не простого, заштатного там \"Арабского\", а отдела \"Восток\".

Только через час или два ей стало легче. Когда за окном стих ветер и его гулкие раскаты перестали тревожить наружные рамы, когда дом прекратил ходить ходуном и успокоились верхушки деревьев, царапающие небо в тщетной попытке унять небеса. Успокоилась и река, чье незримое присутствие мерным журчанием задавало ритм древнему городу.

Его подразделение насчитывало несколько тысяч человек, не считая бесчисленных оперативников и технических специалистов. Работать в России и Восточной Европе с каждым годом становилось все сложнее.

Мать лежала рядом, сон одолел ее, и рука осталась лежать на одеяле. Но к Сьюзан сон не шел. Ее мозг бился в приступе лихорадки, пока она пыталась соединить все детали странной мозаики, меняющей свой рисунок всякий раз, когда она, казалось, вот-вот прочтет его.