До вечера я провалялась на кровати, перекатываясь с подушку на подушку, и листая ленту в социальных сетях. А потом в дверь постучала психологичка. Оказывается, Вишневский не соврал насчет общей вылазки по городу, пришлось подчиниться. Хорошо еще погодка стояла теплая, и жили мы недалеко от центра и разных достопримечательностей. Тут тебе и собор с золотыми куполами высотой в пятиэтажное здание в старом архитектурном стиле, и широкая набережная, где на каждом углу расположились уютные ресторанчики. Практически любое строение в центре походило на произведение искусства и имело свою историю. Я едва успевала крутить головой, пытаясь запечатлеть в памяти яркие картинки города, в котором была впервые.

Одно здание настолько привлекло мой взор, оно находилось в закутке, между двумя высотками. Не знаю зачем, но я шмыгнула внутрь, ведомая к нему непонятной силой. Вытащила телефон, сделала пару снимков, и остановилась, поглядеть, как они получились. Я простояла там минут пять от силы, а когда вернулась к широкой улочке, с ужасом обнаружила, что не вижу ни учительницу, ни ребят со школы.

Оглядевшись, не сразу поняла, в какую сторону идти, зато пульс начал учащаться, заливая голову паническими мыслями. Решив, что все пошли налево, я тоже ускорила шаг в ту сторону, потом и вовсе перешла на бег, обгоняя одного прохожего за другим. Не замечала ничего вокруг, не слышала разговоров людей и шума улицы, только аритмию, и внутренний голос, не внушающий ничего хорошего.

Спустя минут десять я выдохлась и остановилась. Кто-то толкнул меня в плечо, видимо случайно, мимо проехал велосипедист и парень на самокате, едва не сбил с ног. Ладони покрывались влагой, я быстро дышала, то и дело, сглатывая слюни, и моргала, крутя головой в разные стороны. Вот ту стекляшку мы не проходили, и это старинное здание с могущественными колоннами тоже, да и кафе, рядом с которым стоял парень в берете, мило улыбаясь, я не видела.

Незнакомый город. Совсем одна. Куда идти не знаю, откуда пришла тоже. Мы сворачивали раз пять, не меньше, а у меня с детства плохая память на улочки, я могла заблудиться в родном городе, что уж говорить о незнакомом. Зачем вообще пошла, фотографировать это здание? О чем думала?

Мысленно я начала себя ругать, кусать кончики нижней губы, и пытаться понять, как вернуться в гостиницу. Закрыла глаза, сильно сжав их, как она называлась? Господи, как называлось место, в которое нас привезли? Я ведь могла бы забить название в навигаторе или на крайний случай вызвать такси. Только, как назло, в памяти не было ничего, я даже не помнила какого цвета гостиница и есть ли у входа ступеньки.

От нервов начала покусывать кончики пальцев, продолжая оглядываться по сторонам. Меня снова кто-то толкнул, от удара в плечо сделалось больно. Я понимала, паническая атака накатывает, еще немного и накроет волной, тогда я точно не смогу логически мыслить. Нужно что-то делать, притом срочно. Найдя глазами лавочку напротив старой городской библиотеки, тут же помчалась туда, в надежде, что смогу успокоиться.

Однако даже сидя на лавке, и считая до трех, ничего не получалось. Слезы подступали к глазам, я продолжала ругать себя, корить за глупый поступок, и за то, что вообще поехала на это мероприятие. В кармане завибрировал мобильный, но я настолько плохо соображала, поэтому пропустила входящий. В голове был сплошной туман: казалось, я бреду по темному лесу, царапаясь о ветви деревьев, передвигаюсь на ощупь подобно слепому котенку.

Мобильный продолжал настойчиво оповещать о входящем, вызывать меня в реальность из собственных оков панического ужаса. Я с детства ненавидела это состояние — полной безысходности. Ты вроде понимаешь, ничего страшного, все решаемо, но взять себя в руки не можешь.

Дрожащими пальцами я вытащила гаджет из кармана, не замечая имени и номера на экране. Провела по сенсору и приложила телефон к уху, громко дыша и всхлипывая.

— Где ты, Ева? — послышался в динамике мягкий, и в какой-то степени родной голос Яна. Не думала, что буду когда-то настолько рада слышать этого человека.

— Я… я не знаю, — прошептала, стараясь дышать ровно, что выходило так себе.

— В смысле? Что у тебя с голосом? Ева! — Вишневский крикнул в трубку, видимо раздражаясь, я была слишком погружена в себя, и не могла уловить его настроение.

— Я не знаю, Ян, не знаю, — всхлипнув, произнесла, продолжая видеть вокруг лишь беспросветную чащу, вместо городских пейзажей.

— Так, успокойся, детка. Скинь мне гео-локацию, я найду тебя.

— Я не знаю, где это я не… Ян, мне страшно, я ничего не понимаю, — с придыханием говорила, забыв о том, что мы давние враги, и что от демона можно ожидать чего угодно. В эту минуту я стерла из памяти наше прошлое, оставляя только настоящее, в котором человек на другом конце, пытался помочь. По крайне мере, мне так хотелось думать.

— Все хорошо, слышишь. Успокойся, закрой глаза, ладно? — голос Яна вдруг сделался не просто мягким, безумно нежным, словно он пел колыбельную. И я послушно прикрыла века, делая глубокие вдохи.

— Помнишь, как в детстве я попросил тебя спеть для меня песню? — шепнул он в трубку.

— Помню, — сглотнув, ответила я, мысленно возвращаясь в тот день, и вспоминая свое красивое платье, и Яна, который не пришел на выступление. А я ведь так старалась, и макияж, и прическа — все было для него одного.

— В те выходные, я тайком пробрался под стол, чтобы послушать, как ты поешь. Знаешь, каких усилий мне это стоило? — он усмехнулся, и мне тоже сделалось почему-то смешно. Сам демон, сидящий под столом, да такое ни в одном кино не покажут. Хотя… он что действительно пришел? Он слушал мою песню? Он видел меня в том платье? Мысли закружились каруселью в голове, и я перестала думать, о том, что потерялась.

— Потом меня заставили мыть посуду и выбросить весь мусор после гостей, это было ужасно, — продолжал Ян. Дыхание у меня стало ровней, руки больше не дрожали, я открыла глаза, ощущая на губах улыбку.

— Ева, — позвал Вишневский. Мне всегда нравилось, как звучало мое имя из его уст: нежно, немного игриво, и тепло. Казалось, Ян вкладывал особый смысл в каждую букву моего имени, казалось, он зажигал в нем искры. Подул прохладный ветерок, трепля меня по волосам, и я вспомнила случай из нашего детства: подняла голову, направляя ладонь к небу, и раскрывая широко пальцы. Ян тогда нашел меня, подставил зонтик и отдал свой пиджак. Наверное, это странно, но воспоминания из прошлого успокаивали, как и голос Вишневского.

— Ева, мне нужен адрес, — требовательно сказал демон в трубку.

— Я скину тебе фотографию, хорошо?

— Оу, да ты рискуешь, детка, — тон Вишневского вернулся в прежнее русло, теперь он со мной заигрывал, а не успокаивал. Хотя в какой-то степени я была ему благодарна, ведь только так забывала о недостатках, рядом с Яном я всегда ощущала себя совершенно обычной.

Вместо ответа, я сбросила вызов и сделала пару фотографий местности. Не знаю почему, но я была уверена, Вишневский найдет меня, несмотря на ту ненависть, что между нами кипела. Хотя может это не ненависть… может это, имеет другое название?..

Прошло почти десять минут, после отправления сообщения. Я сжимала телефон, смотря по сторонам и замечая, как начинает темнеть. Людей становилось меньше, а ветерок уже нагло проскальзывал под одежду и легкий плащ, в котором я вышла на прогулку. Хорошо еще джинсы надела, а не юбку, иначе точно бы замерзла. А потом вдали, среди незнакомых прохожих, я увидела Яна. Он бежал, останавливаясь в центре узкой тропинки. Заметив меня, демон махнул рукой, и его губ коснулась улыбка, до боли знакомая, и некогда любимая улыбка.

— Как ты здесь вообще очутилась? — спросил Вишневский, подойдя к лавочке, на которой я до сих пор сидела.

— Не знаю, наши далеко?

— Ну да, я на такси доехал. Ладно, вставай, пошли!

И я встала, выдыхая с облегчением. Наверное, так чувствуют себя потерявшиеся дети, когда среди незнакомцев замечают того самого. Они начинают улыбаться, может даже плакать. Это чувство не радости, а значимости. В этот момент ты отчетливо понимаешь, что кому-то нужен, ты не один в этом мире, ты никогда не потеряешься. Идя следом за Яном, и разглядывая его широкую спину, я чувствовала себя именно так: маленьким ребенком. Мне всегда хотелось, чтобы меня нашли, чтобы он меня нашел. Но в итоге мы стали врагами.

— Ян, — позвала я его, поравнявшись. — А нам точно туда?

— Почему нет?

— Я пришла с другой стороны.

— Здесь тоже есть… Ева, — демон позвал меня, но я уже не слышала его голоса: смотрела вверх, наблюдая, как над головой зажигаются маленькие лампочки, создавая целое покрывало из огоньков. Узкая улочка в один момент превратилась в ночное небо со звездами, от которых захватывал дух.

— Где мы? — спросила, вдыхая сладкий запах карамели и попкорна, парящий в воздухе. Вдоль стен расположились фудкоры с разными вкусностями, чуть дальше стоял дедушка, играя на музыкальной шкатулке мелодии из детства. Возле лавочек разгуливали актеры, изображая барынь и князей, с которыми фотографировались отдыхающие.

— Проспект Золотых огней. Отсюда до нашей гостиницы недалеко.

— Красиво! — с улыбкой выдала я, радуясь, словно маленький ребенок, который получил в подарок самую вкусную конфету в мире.

— Пошли, — скомандовал Ян. Я не ответила, и никак не среагировала, тогда демон в конец обнаглел — схватил меня за руку, переплетая наши пальцы. Сердце пропустило удар, когда его ладонь коснулась моей, я чуть не задохнулась, от нахлынувших чувств. Дернулась, скорее интуитивно, чем от большого желания, но Ян не отпустил, наоборот еще сильней сжал мою руку.

Я посмотрела на него, а он на меня. Время замерло, шум вокруг испарился, только ритмы моего разъяренного сердца раздавались эхом в голове. Мы не сводили друг с друга глаз. Безумие. Другом словом я не могла назвать то, что творилось порой, между нами. Прострел в легкие, разрыв каждой клетки, потеря контроля и непреодолимое желание — я вдруг испытала целый спектр эмоций, смотря в чернильные глаза Яна. Мне захотелось поддаться вперед, и обнять его, прижаться к нему, вдохнуть знакомый запах, запустить пальцы в темно-ореховые пряди, крепко сжать их и пройтись ноготками по коже.

— Ч-что ты делаешь? — взяв себя в руки, спросила я, силой переводя взгляд на наши скрепленные ладони.

— А ты? — спросил он, демонстрируя свою обаятельную белозубую улыбку. В ней было все: от игривости и ярких желаний, до молниеносной победы.

— Пытаюсь вырвать руку вообще-то, — сказала я, предприняв еще одну неудачную попытку.

— Или намекаешь на то, чтобы я тебя поцеловал, — всего одна фраза, а из меня словно весь кислород выбили, да и почву под ногами тоже.

— В твоих влажных мечтах, — произнесла, часто моргая, и с трудом отворачиваясь. Божечки! Дай мне сил не убить этого человека, и не поддаться на его очередную игру.

— Поправочка, в наших, — заявил он Ян, не скрывая улыбки.

— В твоих, Ян, в твоих! И вообще! Отпусти меня, я яблоко в карамели хочу! — прикрикнула, поднимая наши руки.

— Ну, ради яблока, — усмехнулся Вишневский, в этот раз все-таки отпуская меня.

Глава 28

Ян

Ладно, я как дурак примчался к Еве, потому что никогда не считал себя сволочью. Не больше. С другой стороны, мне нравилось злить ее, смущать и просто находиться рядом. В эти дни я мог позволить себе то, что было под запретом: наконец, снять замок с сердца и желаний.

И даже сейчас, оказалось, взять ее за руку невероятно легко. Смотреть в бескрайне каре-зеленые глаза, быть ее эпицентром, я словно подпитывался непонятной энергией, силой для чего-то большего.

— Какие красивые! — воскликнула Ева, рядом с фудкором с карамельными яблоками. Она походила на маленького ребенка, радующегося каждой мелочи. Чаще всего мы проходим мимо красивых вывесок, не замечаем ярких звезд над головой, и луны, что освещает наш путь. Этим взрослые отличаются от детей: они разлучились видеть счастье в мелочах. Рядом с Евой я снова мог видеть то, что перестал замечать пять лет назад. Совру, если скажу, что мне не нравилось это чувство — полной свободы, полета над пропастью.

— Они невкусные, Исаева.

— Пока не попробуешь, не узнаешь!

— Тогда я покупаю яблоки, но, если ты не доешь свой, выполняешь мое желание, — заявил я, подходя к ней ближе. Напротив прилавка стояли несколько человек, разглядывая красные яблоки, которые продавец обливал карамелью. Запах барбариса заполнил легкие, и мне уже самому подумалось, будто это самая вкусная в мире сладость, мимо которой невозможно пройти.

— Ага, аж десять раз! Я сама себе покупаю, а ты свои желания Кариночкам загадывай, — фыркнула Исаева. Я зашел за ее спину, не смог сдержаться, внутри все искрило от возможной близости, между нами. Затем чуть наклонился и шепнул на ушко:

— Какая ты ревнивая, Ева, — она не оглянулась, но я заметил, как грудь девчонки начала быстрей подниматься и опускаться, выдавая ее волнение, а может быть и кипящие эмоции, которые заводили и меня самого.

— Что вам, молодые люди — спросил продавец.

— Два яблока и одно желание, — улыбнувшись, сказал я, вытаскивая телефон из кармана и наводя камеру на кюар-код для оплаты.

— Обойдешься, — съязвило маленькое вредное создание.

— Поздно, — усмехнулся, показывая экран, на котором отразилась оплата за две сладости. Она поджала губы, впиваясь в меня глазами, в которых, ой, да чего в них только не было. Я еле сдержался, чтобы не сорвать с губ Евы поцелуй, коснуться ее волос, провести рукой по шелковистой коже. Кажется, я окончательно спятил, отпустив контроль.

— Прошу, — мужчина протянул нам яблоки на палочках, мы оба взяли и Исаева пошла вперед, видимо пытаясь создать расстояние, между нами. Она подходила то к одной лавке, то к другой, то надевала на себя разные шапочки, крутясь перед зеркалом. А уж возле парня со зверьком, совсем потеряла бдительность: начала улыбаться, гладить живность, и даже меня позвала, посмотреть на милое существо.

Ева выглядела счастливой, без доли преувеличения. Ветер развевал ее темно-ореховые волосы, раскинутые на хрупких плечах. Она напоминала наше беззаботное детство, ту семилетнюю девчонку, которая с уверенностью заявила, что не верит в демонов, ведь уже давно выросла из этого возраста. Я и сам, словно превратился в семилетнего мальчишку, тайно преследующего Еву, и мечтающего чаще слышать ее голос. В того, кто не мог наглядеться на маленькую девочку, считающую до трех перед закрытыми дверьми. А потом она выходила на сцену, и в ней что-то менялось, строки из ее уст оживали, я и сам оживал заслушиваясь. Закрывал глаза и представлял, что мы два обычных ребенка, забрались на какую-нибудь вышку поздно ночью, смотрим на звезды, а Ева поет. Только для меня одного поет.

Глупые мечты. Порой мы бываем такими глупыми.

— Ты чего встал там? — крикнула Исаева, вырывая меня из мыслей. Я откусил сладкое яблоко, и пошел вперед — навстречу к несбыточной мечте.

— На тебя засмотрелся.

— Ты слишком часто на меня смотришь, я скоро начну переживать, что ты, в самом деле, заболел, — ответила с присущим сарказмом Ева.

— А я смотрю, яблоко плохо идет.

— Я не буду исполнять твои дурацкие желание, Вишневский! — крикнула девчонка, топнув ножкой. На палочке оставалось большая часть яблока, я был уверен, Ева его не сможет доесть.

— Сегодня ночью жди в гости, проигравшая, — сказал, снова взяв девчонку за руку. Она опять дернулась, но кто ж планировал отпускать?..

— Ян, руку! — крикнула Исаева. У меня от ее эмоций в груди разливался пожар, ни с кем, мать твою, ни с кем кроме нее подобного не происходит. То ли девчонки слишком доступные попадаются, то ли дело в самой Еве. Она всегда была для меня несбыточной мечтой, которую нельзя желать, и которую я хотел каждой гребаной клеткой.

— О, кажется, дождь начинается, — вскинув голову к небу, произнес я. Когда ветер только успел нагнать тучки, где-то вдали даже сверкнула молния.

— Ян! — очередной прострел, словно электричество прошлось по позвонку. Я не смог сдержать улыбку, и еще крепче сжал ладонь Исаевой, с грустью осознавая, что счастье не вечно.

— Бежим? — не спросил, а скомандовал, затем потянул Еву за собой, проскакивая между прохожими, пока маленькие капли предстоящей грозы разбивались об асфальт. Исаева что-то кричала за спиной, возмущалась, однако следовала за мной, и не вырывалась.

Мы добежали до конца улочки, свернули на центральную, и буквально за пять минут до начала дождя, нырнули в подземный переход. Откровенно говоря, я плохо ориентировался в городе, но это тоже добавляло какого-то адреналина и огонька. Наверное, мне просто не хотелось заканчивать вечер, отпускать Еву. Оно шло откуда-то извне, неконтролируемое, безумное, сильней меня самого.

Возле супермаркета, я с грустью осознал — мы двигаемся верно. Оставалось буквально свернуть направо и будет гостиница. Сейчас Исаева вернется к себе в номер, а я так и не сдвинусь ни на шаг относительно цели — заполучить эту девчонку на одну ночь. Хотя, держа ее за руку, я уже и не понимал, чего хочу на самом деле: одноразового секса или же… нечто большего.

Когда мы подбежали к ступенькам, хлынул дождь, да такой сильный, что проезжающие мимо машины, едва поспевали очищать лобовое от воды. Ева перевела на меня взгляд, и от ее карамельно-изумрудных глаз, я замер, не в силах шевельнуться. Мы просто стояли под козырьком, рядом с мраморными колонами, и смотрели друг на друга. Я не дышал, а может то был не кислород, или что-то сломалось у меня в легких. Ева смотрела снизу вверх, поджимая пухленькие алые губы. И я подумал, что строки из попсовых песен могут превращаться в реальность. Ведь как еще иначе описать желанную девушку, как не самый охраняемый банк в мире, который ты хочешь ограбить?

— Ян, — прошептала Исаева, и я, наконец, вернулся в себя. Выдал ей фирменную улыбку, отпустил руку, даже гордо задрал подбородок.

— Что? Влюбилась? — спросил игривым тоном. Черт, я никогда не вел себя так с девчонками.

— Ты меня пугаешь, Вишневский, — произнесла Ева. Она вдруг сделала шаг вперед, привстала на носочки, и коснулась ладонью моего лба. Я чуть не оступился, от неожиданности происходящего. Сердце ударило в легкие, стягивая вены, в которых разливался жар. Внизу живота пульсировало, возбуждение нагрянуло также внезапно, как и прикосновение Исаевой.

— И как? Горячий? — сказал сиплым голосом, вдыхая через раз. Ева начала медленно опускать руку, отчего ее тонкие горячие пальчики прошлись вдоль моего носа, задевая губы. Я не мог отвести глаз от девчонки, мне хотелось облизнуть ее пальцы, хотелось прикусить их, а затем впиться в сладкие губы. Черт, уверен, они были со вкусно яблочной карамели.

Холодая, и равнодушная Ева. Мой враг. Моя несбыточная мечта. Почему я так на ней зациклился? Почему ревную как последний дурак, почему испытываю дикое желание, которое не в состоянии заглушить никто. К черту! И я поддался вперед, а она продолжала смотреть на меня, часто дыша, и прикусывая нижнюю губу.

Время замерло. Я вдыхал запах морского бриза, запах Евы, медленно наклоняясь к ней. Меня бросало в жар и холод. Пульс сходил с ума. Я закрыл глаза, поднося ладонь к талии девчонки. Еще секунда! Всего лишь секунда. И мир разрушиться. Исчезнет со всех радаров. Мы исчезнем. Я ждал это. Хотел каждой клеткой. Много лет подряд. Во снах. В реальности. Это было сумасшествие с первого взгляда. И вот оно… всего лишь секунда, пару сантиметров разделяло нас от ядерного взрыва в легких.

— Вишневский! Исаева! — раздался, мать его, голос психологички. И Ева, конечно, как самая порядочная и скромная девочка тут же отступила, опустила глазки, а затем и вовсе помчалась внутрь гостиницы, оставляя меня в плену эмоций, от которых становилось тесно не только в одежде.

Глава 29

Я забежала к себе в номер, хлопнула дверью и села на корточки, опустив голову. Закрыла ладонями лицо, щеки горели огнем, в груди лихорадило разъяренное сердце, мне было тяжело дышать. Всего секунда. Одна несчастная секунда разделяла нас с Яном. Если бы не Лидия Викторовна, мы бы… мамочки! Мы бы поцеловались. Что со мной происходит? С каких пор я начала теряться рядом с демоном? Ладно, в прошлом он мне, действительно, нравился, но то было в прошлом. Нельзя! Нельзя влюбляться в своих врагов. Не в тех, кто ломает жизни, переступает через людей, словно они не стоят ничего.

Сделав пару глубоких вдохов, я кое-как поднялась и поплелась на кровать. Плюхнулась, закрыла глаза и постаралась привести себя в чувства. Однако в мыслях был такой бардак, что они начали меня раздражать. Так что взяла телефон, вытащила наушники и погрузилась в мир музыки, стараясь, стать единым целым с треками и музыкальными ритмами.

Не знаю как, но я задремала. Притом не на часик или два, а до глубокой ночи. Открыв глаза, взглянула на время, но не оно напрягло, а десять пропущенных от Яна, и просто тонна сообщений. Он умел напоминать о себе.

«Где ты? Почему трубку не берешь?»

«Ева, яблочный долг не прощается. Я стою напротив твоих дверей, открывай, грешница!»

«Убью тебя, имей в виду!»

И все в таком духе. Не выдержав, я рассмеялась. Да так громко и душевно, что не могла остановиться минут десять. Наверное, если бы незнакомец увидел меня, решил, что девочка сошла с ума. Ладно, может во мне и правда есть зачатки ненормального человека, потому что иначе реагировать на выходки демона не могу. С другой стороны, я осознавала, как растет в сердце огонек, и как приятно быть в центре внимания самого господина Вишневского. Это чувство пугало, и одновременно, заставляло улыбаться.

Так нельзя.

Откинув телефон на подушку, я закрыла глаза и постаралась уснуть. Лучше не думать о Яне, ничем хорошим не заканчиваются наши странные отношения.

Утром, снова была лекция, на которую мы с Майей планировали пойти вместе. После тестовая часть, обед и свободная программа. Можно будет прогуляться по городу, или зависнуть в библиотеке.

Спустившись на второй этаж, и встретившись с Орловой, мы побрели по многочисленным коридорам, к бизнес-залу. Болтали по пути о всяком разном, даже о демоне.

— Мне кажется, ты ему нравишься, — сказала Майя, смущенно улыбнувшись.

— Ему все нравятся, он вообще безграничный человек, — хмыкнула я, вспоминая сколько подружек сменил Вишневский, и из-за скольких проливала крокодильи слезы его любимая Кариночка.

— Я, конечно, не супер гуру в любви, но ты кажется, ревнуешь.

— Чего? Эй, — я резко остановилась, закатив глаза к потолку. — Я не ревную его. Сто лет мне упал этот… демон!

— Ну да, — прыснула Майя. Подошла ко мне, взяла под руку и потянула дальше по коридору. — Так все ревнивицы говорят. Но он тебя тоже кажется, ревнует. Между вами прям искрит, я даже завидую немного.

— Майя, это… это не искры, это взаимная неприязнь.

— Она всегда граничит с любовью.

— Майя! — крикнула я, сама не понимая, от чего раздражаюсь.

— Ладно, ладно, — сдалась Орлова, но ее взгляд говорил об обратном. Однако спорить я не стала. Мы зашли в бизнес-зал: большое и светлое помещение с красными стульями и проектором на стене. Людей почти не было, человек пять от силы, видимо остальные еще прибывали в царстве морфея.

— Давай здесь сядем? — спросила я, останавливаясь напротив центрального стула. Мне нравилось, что в гостинице почти везде были открыты двери, а кое-где они еще и стеклянные. Я практически не чувствовала себя некомфортно, и в целом редко вспоминала о заветной считалочке. Это здание, словно сделано на заказ для таких, как я.

— Э, может вон туда? — помялась Майя, показывая на дальний стульчик.

— Почему? Не понравилась лекция в прошлый раз?

— Да нет, просто… — Орлова опустила голову, словно пыталась скрыть от меня свои страхи.

— Майя, в чем дело?

— Лолита любит сидеть в центре, не хочу проблем.

— Это всего лишь зал, — вздохнула я, прекрасно понимая, к чему клонит девчонка. Да, мы могли бы выбрать другое место, но тогда никогда не научимся давать отпор. Ведь кто если не сам человек принимает решение: слабый он или сильный?..

— Лолита очень… ну… зациклена на центровых местах.

— Пусть встает раньше, — хмыкнула я, усаживаясь на стул. Майя растеряно глядела на меня, часто моргая. Кажется, раньше рядом с ней не было бойцов. Правда, меня и саму сложно назвать бойцом за справедливость. Но сейчас, я почему-то чувствовала в себе уверенность и понимала: поступаю правильно.

— Ева, я… это может плохо кончится. Я не хочу, чтобы ты из-за меня…

— Люди должны поддерживать других людей, иначе этот мир развалиться.

— Ты сумасшедшая, — улыбнулась Орлова, громко выдыхая.

— Есть немного, — прыснула я.

Зал медленно наполнялся школьниками, мы с Майей болтали, смотрели ленту в соцсетях, а потом вошла Лолита с подружками. Она остановилась в проходе, устремляя свой напряженный взгляд в нашу сторону. Я каждой клеткой чувствовала раздражение в глазах девчонки. Казалось, еще немного и кожа на моем теле загорится.

— Птичка, ты не сказала своей новой глупой подружке? — заявила громко одна из свиты этой самой королевишны.

— Что, прости? — почти шепотом переспросила Орлова. Я видела, как ее руки немного дрожали.

— Это наши места, — ответила розоволосая, вроде ее звали Оля.

— На стульях имен нет, — не выдержала я. — Но мест полно, думаю все поместимся, не переживайте, — улыбнулась, взглянув на Лолиту. А потом мой взгляд скользнул к дверям, там, в проходе нарисовался демон. Он уперся ладонями по обе стороны дверной коробки, и не сводил с меня глаз. Широкая белая рубашка, с расстёгнутыми пуговицами в области ключиц и чуть ниже. Темные джинсы, облегающие спортивные ноги, и браслет фенечка на руке, который я заметила еще в день полета.

— Милая, ты слишком много на себя берешь, — произнесла вторая подружка Лолиты. Удивительно, но королева почему-то предпочитала молчать.

— Молодой человек, вы входите внутрь или уходите? — спросил профессор, который видимо, планировал войти, но Вишневский нагло загораживал проход. Лолита оглянулась и случилась магия: надменная стерва превратилась в милого ангелочка, смущенно махающего ладонью, в приветственном жесте. Только Ян в присущей ему манере проигнорировал девушку, затем пропустила профессора, и покинул аудиторию.

— Она так просто это не оставит, — шепнула Орлова.

— Это всего лишь стул.

Однако уже вечером я думала по-другому. За весь день с Вишневским мы ни разу не пересеклись, оказалось, он уехал на тесты в какую-то школу. Лолита с подругами к нам больше не цеплялась, зато вечером, когда я лежала в комнате, ко мне постучали. Сперва подумала, это демон, уже мысленно даже сочинила шутку в его адрес, но открыв дверь, растерялась. На пороге стоял тот парень, который в столовой предлагал мне погулять вечером, и я больше из злости и вредности согласилась. На самом деле, я уже и забыла про обещанную встречу.

— Привет, как и договаривались, — Влад улыбнулся, закинув руки в карманы прямых черных брюк. Он был высоким, наверное, одного роста с Яном. Широкоплечим, но не спортивного телосложения, обычный, как и многие ребята. Темная водолазка под горло скрывала шею и область ключиц, но этот цвет гармонировал с бледным оттенком его кожи.

— Привет, — я тоже улыбнулась, прикусив нижнюю губу, и пытаясь сообразить, что делать дальше.

— Ты готова?

— А, ну…

— Ты забыла, Ева? — мне показалось, Влад разочаровался, произнося эту фразу. Он не выглядел плохим или высокомерным, и не вызывал дискомфорта.

— Нет, просто время так быстро бежит, я… я немного забыла про время, — соврала. Стало немного неловко, человек ведь пришел, отменил планы из-за меня. Наверное, не будет ничего плохо, если мы прогуляемся. С Максом же я притворялась нормальной, опыт есть.

— То есть… все в силе? — Влад выдал белозубую улыбку, но какую-то уж больно неживую, словно он улыбался по команде, не вкладывая ни единой эмоции в это действие.

— Ага, подожди пять минут, пожалуйста.



Пришлось пригласить парня войти, а самой тем временем быстренько привести себя в порядок: волосы завязать в конский хвост, губы подкрасить, ну и выбрать кофточку, потому что за окном садился туман.

— Не самая лучшая погода, не думаешь? — спросила, разглядывая краем глаза Влада в зеркало. Он присел в кресло, рядом со шкафом и рассматривал комнату, не особо акцентируя внимания на мне, так словно я была ему в принципе не интересна.

— Мне нравится, — ответил сухо парень, затем снова улыбнулся.

— Любишь туман? — я оглянулась, подходя к шкафу и вытаскивая оттуда длинный вязаный орехового цвета кардиган.

— Типа того, а ты? — мне показалось, Влад отвечал больше для галочки.

— Люблю, — честно призналась. Мне всегда нравился туман, и неважно находилась я дома или на улице, в этом явлении была магия, какой-то особый вид природного волшебства.

— Значит, нам повезло.

— Угу. Я готова, пошли? — я улыбнулась, Влад тоже. Он быстро поднялся и первым вышел из номера, двери которого были до сих пор открыты.

Мы оказались в коридоре, спустились на второй этаж по широкой лестничной клетке. В кармане завибрировал телефон, оповещая о входящем сообщении. Я осторожно вытащила мобильный и краем глаза глянула на экране, на имя отправителя. Вишневский. Чувствует, что ли? Однако читать и отвечать не стала, а потом и вовсе переключила внимание на Влада, который резко остановился и начал хлопать себя по карманам брюк.

— В чем дело? — спросила тихо.

— Кажется, телефон забыл. Блин! — парень так громко и безысходно вздохнул, что мне сделалось не по себе.

— Сходи, я подожду.

— Нет! — категорично заявил Влад, однако раздражение в его взгляде говорило об обратном.

— Ну, хочешь, вместе сходим? — предложила я. Мальчишки жили как раз на втором этаже, возможно, его комната где-то по пути или в другом крыле.

— Правда? — Влад вдруг улыбнулся и сделал шаг навстречу, мне показалось, еще немного и он схватит меня за руку. Однако никаких телесных прикосновений я не хотела, поэтому попятилась, закинув руки в карманы кардигана.

— Угу.

— Ты — прелесть. Моя комната в той стороне, буквально пять минут.

— О, отлично, — я улыбнулась, смущенно припустив ресницы. Не привыкла все же к таким открытым заявлениям. Разве что от демона, но то другое.

— Пошли! — Влад снова сделал шаг ко мне, однако я опередила его: развернулась и пошла в ту сторону, в которую указал парень минутой ранее. Справа располагались витражные окна, за которыми сквозь туманную дымку можно было увидеть подобие города. Здания казались нарисованными, чем привлекали еще больше внимания. Мне хотелось остановиться и сделать пару фотографий мрачного города, однако я не решилась. Поэтому продолжила молча идти, позволяя Владу обогнать меня, пока мы не достигли дверей его комнаты.

Пятая от угла. Ничем не отличающаяся от предыдущих. Очередная дверь, при виде которой пересыхало во рту, и потели ладошки. Парень вытащил пластиковую карту, провел ей по панели и замок щелкнул, приглашая внутрь.

— Я подожду здесь, — поспешила сразу сообщить, что входить не планирую.

— Да, конечно, — Влад не оглянулся, молча вошел сам, но дверцу не захлопнул. Она со скрипом медленно возвращалась к изначальному закрытому положению. А потом что-то бухнуло, словно на пол упала гиря или просто большой тяжелый предмет. Волоски у меня на руках встали дыбом то ли от внезапности грохота, то ли от тревоги, которая сковала грудную клетку.

— Влад, все в порядке? — спросила я, не двигаясь с места. Однако никто не ответил. Потоптавшись на месте пару секунд, вздохнула и подошла ближе к дверям, чуть наклонилась, в надежде услышать голос парня.

— Влад? — снова позвала. Пульс ускорялся, вены наливались от потока крови, которая пробуждала во мне панические чувства.

— Влад! — прикрикнула. Но он продолжал молчать. Я понимала, нужно войти внутрь и убедится лично, что все в порядке, иначе как смогу помочь? Вдруг на него упал шкаф или сделалось плохо, и он потерял сознание? В голове каруселью крутились тревожные мысли, и я немедля ни секунды, потянулась к ручке дверей.

Раз.

Закрыла глаза, прикусывая края нижней губы.

Два.

Сжала крепче основание ручки. Пальцы покрылись влагой и жутко скользили. В ушах стоял гул от сходившего с ума сердца. Ненавижу. Как же я ненавижу чувство полной безысходности.

Три.

Дернув ручку на себя, переступила порог, и оказалась в маленьком коридорчике, где с одной стороны на вешалке висела куртку парня, а с другой стояли его кроссы. Прикрыв за собой дверь, я вошла вглубь, пробегая глазами по комнате. Мысленно прося всех богов, чтобы парень не пострадал, но внутри все равно таилось какое-то странное предчувствие: словно должно произойти что-то плохое.

— Влад, — остановившись рядом с кроватью, резко повернулась в сторону окна и заметила, как открывается дверь из ванной. На пороге стоял Влад, его губ касалась улыбка, а в глазах ничего — сплошная пустота. Мне сделалось не по себе.

— Почему ты не отзывался? — спросила, медленно пятясь назад. Парень, закрыв за собой дверь, двинулся в мою сторону, продолжая улыбаться. Он напоминал клоуна из цирка: всегда боялась их улыбок. Казалось, за маской живет не человек. Глупо, конечно, не любить клоунов, но у меня они никогда не вызывали доверия.

— Не слышал, — спусти почти минуту, ответил Влад.

— Я звала несколько раз, что-то упало, и я подумала… в общем, если все нормально, то подожду снаружи.

— Постой, Ира, — Влад, схватив меня за руку, резко дернул на себя, и я едва не упала. Упираясь ладонями в его грудь, посмотрела снизу вверх, почти не дыша, зато отчетливо слыша, как громко бьется сердце.

Бух. Бух. Бух.

— Я — Ева, — дергаюсь и даже вырываюсь, однако парень тут же рывком возвращает меня обратно в свои далеко не горячие объятия.

— Ева, что за странное имя? — с улыбкой ответил Влад, его взгляд скользнул к моим губам, и я интуитивно поняла: прогулка, грохот и мое нахождение в комнате незнакомого человека — спланированный блеф. От осознания сделалось жутко, меня накрыло волной холода и бешеного сердцебиения, от которого сводили зубы.

— Отпусти меня, — спокойно и в то же время требовательно сказала я, не отводя глаз с Влада. Он усмехнулся, его рука скользнула к моей, наши пальцы моментально переплелись и поднялись в воздух. Мы походили на пару, что вот-вот вступит в танцевальный ритм. Я сглотнула, и еще раз дернулась, но парень лишь крепче прижал меня к себе. Его дыхание обжигало шею и каждую клетку моего тела. Ладно, страх не в новинку. Я привыкла бояться, даже пару минут назад я боялась, стоя у дверей и поворачивая ручку.

Однако взгляд Влада пугал больше любого замкнутого пространства. В его глазах не было ничего, словно он был куклой, чью душу забрали и отправили бороздить по безлюдной пустыни: ни единой эмоции.

— Ты такая храбрая, это возбуждает парней, наверное? — то ли спросил, то ли утвердил парень, наклоняясь ближе ко мне. Наши губы разделяли несчастные сантиметры. И хотя я пыталась не подавать виду, внутри бушевала нарастающая паника. Я понимала, шанс исправить ситуацию невелик, поэтому осторожно перевела взгляд на предметы, находившиеся в комнате. Что-то должно помочь: книга, чемодан, может ноутбук. В конце концов, в моем кармане до сих пор лежал сотовый, и я могла бы попробовать позвать на помощь, но для этого нужно выбраться из цепких лап Влада и перестать бояться.

— А тебя кто возбуждает? — мой голос едва не дрогнул, когда я произносила эту фразу. Однако Влад повелся и ослабил хватку, дав мне фору в волшебную секунду. Я резко дернулась, и почти почувствовала вкус свободы, как парень схватил меня за волосы, словно какой-то психопат, сбежавший из лечебницы.

— Рано убегать собралась, Ева. Лолита не прощает выскочек, а ты ее обидела, — говорил с гордостью Влад.

— А ты ее верный мститель? — крикнула, пытаясь выбраться. Кожа на голове выла от боли, ноги дрожали и не слушались, я плохо соображала, что делаю — просто хаотично махала руками в надежде освободиться.

— А ты, чей мститель? Обиженных и оскорбленных? — засмеялся парень. Развернул меня лицом к себе и начал наклоняться, не сводя безумных глаз с моих губ. Ни один мускул не дернулся на его лице, в то время как у меня происходил надлом от каждого движения. Я пыталась крутить головой, а потом просто плюнула на него и ударила с ноги в пах.

Влад закричал, вернее, завыл, подобно волку в темной чаще. Я попятилась, часто моргая и вдыхая через рот. Трясущими руками нащупала мобильный в кармане кардигана, крепко сжала его, затем развернулась и ринулась к дверям. Всего шаг. Меня разделял проклятый шаг от свободы, от оков, которые сковывали эту комнату. Однако Влад тоже помчался следом. Его ладонь коснулась моего рта, а ногти впились в кожу щек. Он нависал надо мной сзади, упираясь паховой частью в бедра.

Я окончательно перестала понимать, что происходить и как быть дальше. Мой взгляд бродил по темному узкому коридору, а сердце лихорадочно билось о легкие. В глазах вспыхнул тот день. Детство. Мама. Кладовка.

Досчитай до трех и выходи.

Мне было страшно, до слезы, которые сочились из глаз, до стонов, рвущихся наружу. Все вокруг поплыло: стены, пол, даже вещи. Я понимала — могу просто отключиться, и тогда этот псих победит. Кто знает, что он решит сделать со мной. Я не могла позволить себе сдаться, только не сейчас. Поэтому из оставшихся сил, укусила его за середину ладони, оттягивая кожу на себя.

— Сука! — заорал парень, толкнув меня в сторону дверей. Удар головой. Туман в глазах. Сбившиеся дыхание. Коленки ныли, кажется, я оказалась на полу, кажется, ручка была где-то сверху. Я потянулась ладонью, пытаясь на ощупь, найти заветный выход из темницы, и даже коснулась металлического основания, как Влад навис надо мной, подобно коршуну, увидевшему добычу.

— Ева, Ева, что же мне с тобой делать…



29.3



Мне хотелось послать его ко всем чертям, но я прекрасно понимала, толку от этого не будет. Однако и отпускать, судя по всему, Влад меня был не намерен. Остальные мысли остались где-то на затворках разума и мало волновали, потому что в минуты катастрофы ты не думаешь о том, почему и откуда берется цунами. Ты думаешь, как тебе спастись.

— Ты жалок! Просто жалок, если как собачонка бегаешь и выполняешь команды какой-то девки! — крикнула, сглатывая слюни. Мне было тяжело глотать, в горло будто запихали клубок с иголками.

— А может это любовь, — ответил с улыбкой парень, усаживаясь на корточки передо мной. Его пальцы коснулись моего подбородка, приподнимая его. Они были настолько горячими, словно раскалённые угли

— Больная если только.

— Она разная бы… — однако, договорить Влад не успел, потому что за моей спиной открылась дверь. Кто-то стоял позади, и этот кто-то смотрел на нас сверху вниз. Глаза парня расширились при виде гостя, званного или нет, я не знала. Но реакция Влада говорила о том, что он не ожидал увидеть этого человека.

Парень моментально подскочил на ноги и даже сделал шаг назад, оставляя меня в одиночестве сидеть на холодном полу. Я хотела подняться, но не могла, тело окаменело, сделалось каким-то неподвижным, а еще все вокруг плыло. И хотя я дышала, сопротивлялась панике, мне все равно было тяжело.

Ненавижу это чувство. С детства ненавижу.

А потом чья-то рука коснулась моего плеча, и я почувствовала знакомый запах: сочный аккорд зеленых цитрусовых, окутанных свежестью дождя, с легким ароматом березовой древесины и мускусом.

— Забери меня, — прошептала, не поворачиваясь в сторону Яна. Я не видела его лица, но могла узнать Вишневского и без явных признаков. Мое тело реагировало на него само по себе — интуитивно.

— Ты — покойник, — прошипел Ян, видимо обращаясь к Владу. И я даже сперва испугалась, что сейчас что-то будет, ведь демон, искрящий эмоциями, был способен на многое, вспомнить только тараканов и кладовку. Но Ян удивил, он молча схватил меня на руки и не говоря ни слова, вынес из комнаты, словно спасатель, унося дальше от обжигающего пламени.

Я уткнулась носом в его грудь, обвив руками шею. Прикрыла веки и пыталась дышать, вроде простое действие, но порой даже оно вызывало у меня трудности. Однако тепло, исходящее от Вишневского, окутывало покоем, летними волнами морского бриза. Казалось, моих ног касается горячий песок, казалось, июльский ветер нежно гладит кожу, а сердце достигает финиша в безумном марафоне.

В пустом светлом коридоре раздавались только звуки шагов, громкое дыхание Яна, и сквозняк, проникающий в щели открытых окон. Все в прошлом. Опасности больше нет. Но я все равно продолжала переживать, прекрасно понимая, фраза, брошенная демоном, не останется только на словах. Мне не хотелось, чтобы он создавал себе проблем. Да и из-за кого? Какой-то чокнутой девчонки, вокруг которой по непонятным причинам, Вишневский начал крутится.

Напротив дверей, моих или Яна, мы остановились. Он провел карточкой, и я сразу поняла, это все же номер демона. Переступив порог, Вишневский усадил меня на кровать, сам при этом усаживаясь на корточки передо мной. Его взгляд был настолько глубоким, словно морская впадина, куда затягивает моряков, попавших в бермудские воды. Ян скользил по мне глазами, касаясь каждого сантиметра тела. Он не говорил, но я и без слов понимала, Вишневский пытался разглядеть, не пострадала ли я, найти раны или следы побоев.

Демон провел языком по нижней губе, задевая щеку. Я видела, как сжалась у него челюсть, как разливалась злость по его лицу.

— Посиди здесь, — произнес, почти спустя вечность, Ян. Затем поднялся, но я не позволила ему выйти. Подскочила на трясущие ноги и схватила за край кофты, в надежде, остановить. Мне было и без того страшно, а если он сейчас уйдет, станет еще страшней.

— Я обещала тебе вечер, разве не так? — мой голос дрожал, как и конечности. Вишневский не оглянулся, но сжал руки в кулаках, видимо борясь внутри себя с бушующими чувствами.

— Это может подождать.

— Я выполню твое любое желание, если ты сейчас останешься со мной, — произнесла самую глупую и отчаянную фразу, какую только можно было сказать. Как бы сильно я не ненавидела демона, но отпустить его вершить самосуд не могла. В конечном счете, никогда не знаешь, кто окажется победителем в такой игре.

— Ева… — с придыханием вырывалось у Яна. Тогда я подошла еще ближе и уткнулась лбом в сердцевину между его лопатками, продолжая сжимать край кофты.

— Другого раза не будет, ты же понимаешь? — прошептала, сдерживая слезы. В глазах мелькали образы из прошлого, и те ощущения, которые делали некогда меня счастливой. Я тосковала по ним, по чувствам, вспыхивающим рядом с демоном. Я тушила их в себе, потому что нельзя желать людей, причинивших тебе столько боли. Но эта поездка, события последнего месяца все чаще заставляли меня задавать себе один и тот же вопрос: не ошиблась ли я с выводами тогда?

А вдруг…

— Хорошо, — выдохнув, согласился Ян. — Ты будешь рядом со мной, в этой комнате, до самого отбытия. Поняла?

— Ян…

— Никаких компромиссов. Будем смотреть фильм, много фильмов, пока вместе не сойдем с ума.

Ян посмотрел на меня через плечо, и я улыбнулась ему с благодарностью. Возможно, этот шаг не остановит Вишневского от бедующей драки, но по крайне мере, сбавит обороты эмоций.

В ответ я кивнула, отпустила руку, в которой до сих пор сжимала, часть толстовки парня. Затем скинула с себя кардиган, обувь и залезла на кровать, подкладывая подушку под спину. Здесь были отличные подушки, достаточно большие, средней жесткости, а еще они отвлекали от мыслей, что мы находимся вдвоем, и что будем находиться в этом маленьком пространстве не один и не два часа.

Ян тоже скинул обувь, и уселся рядом. Наши плечи соприкоснулись, а ноги были вытянуты вдоль широкой двуспальной кровати.

— Какой фильм? — спросил Вишневский, наводя пульт на плазму, висящую на стене.

— Пираты Карибского моря.

— Это старье? — голос Яна сделался мягче, но я видела, что каждая мышца на его теле продолжает сопротивляться, желая сорваться с места и бежать в ту комнату, где остался Влад.

— Да, мне хочется сказки, — через силу ответила я, пытаясь выдать подобие расслабленной улыбки. — А еще там Орландо Блум и Джонни Депп.

— Ладно, сказка так сказка.

И сказка, действительно, началась, даже не столько на экране телевизора, сколько в моей жизни. С каждой минутой атмосфера между мной и Яном менялась, словно летний ветер разгонял тучки с пасмурного неба. Страх отступал, на его место приходил покой и умиротворение. Я вдруг ощутила такую легкость будто наконец, добежала марафон и теперь могла выдохнуть. Собственно, мне казалось, Вишневский чувствовал нечто похожее, потому что в какой-то момент и его губ коснулась улыбка.

После просмотра двух частей фильма, Ян разговорился: начал комментировать происходящие события на экране, где-то возмущаться, где-то откидывать шутки в сторону героев.

— А мне нравится Орландо Блум, — сказала я, после очередного отзыва о герое, которого играл этот актер.

— Чем? — Ян неожиданно повернулся ко мне, он согнул руку в локте и облокотился на нее.

— Мускулами, — сказала я, задумываясь, что происходящее походит на сон, в который невозможно поверить. Демон и его жертва в одной комнате. Два человека, ненавидящих друг друга, смотрят фильм, лежа на кровати, и комментируя — это из области фантастики.

— У меня тоже есть мускулы.

— Да? — я закатила глаза, хотя прекрасно понимала, к чему клонил Вишневский. Он действительно хорошо сложен, и уж кому, а ему есть чем похвастаться. Не зря же ходит в качалку, на секции, да и с каким обожанием девчонки разглядывали его фотки в майках или на турнирах, где он выступал без верха.

— Что за вялое «да»?

— Обычное «да».

— Ладно, — махнул рукой Вишневский, а затем приподнялся и начал стягивать с себя толстовку. Тут я, конечно, не просто опешила, а чуть не задохнулась от волны смущения и желания разглядеть получше каждую впадинку на его рельефном теле.

— Ч-что ты… с ума сошел? — закрыла ладонями глаза, ощущая, как нарастает пульс и заливает кипятком вены. Сердце подпрыгнуло, и я облизнула нижнюю губу, старательно откидывая дурные мысли.

Я ненавижу демона. Демон ненавидит меня. Нельзя забывать об этом.

А потом не выдержала и отодвинула палец, скорее любопытства ради, нежели из большого желания. Верно! Это вполне нормальное желание посмотреть на красивую мужскую фигуру. Будь здесь другой парень, сердце билось бы также.

— Ч-что… — прошептала, замечая, что Ян до сих пор в майке. Я убрала ладони от лица, непонимающе разглядывая этого улыбчивого умника. Сидит и улыбается. Так обаятельно! Господи, откуда в нем столько обаяния и харизмы? И почему от его улыбки сводят мышцы между ног, почему внизу живота припекает, а губы покалывает холодком?..

— А ты хотела большего? — демон не сводил с меня чернильных глаз, да я и сама с трудом отвела взгляд от его накаченный рук, ключиц, выпирающих из-под ткани белой майки, и этой дьявольской улыбки. Казалось, Ян не смотрит, а трогает меня своими ладонями. Горячими. Нежными. Немного грубыми, от физических нагрузок, ладонями.

— А ты чего хочешь? — спросила, сводя перед собой руки в замок.

— Тебя, чего же еще я могу хотеть.

— Ты опять за свое? — прикрикнула, в легких и без его глупых шуток заканчивался кислород. Хотя я уже не понимала, что происходит, между нами, кто и чего хочет, и как противостоять этим желаниями.

— У тебя совсем неженственная реакция, Ева.

— А у тебя совсем не дружеские желания, — буркнула себе под нос. Вишневский вернулся обратно на подушку, только теперь он не сидел, а лежал так близко, что я могла полюбоваться его густыми изогнутыми ресницами, и ямочками на щеках.

— А кто говорил, что они будут дружественными?

— Ты можешь думать о чем-нибудь кроме…

— Тебя? — закончил за меня Ян. Его взгляд вдруг сделался серьезным, от чего у меня сердце зачастило. В комнате повисла тишина, хотя работал телевизор, там разговаривали актеры и шли разные звуки, но я ничего не слышала и не видела, кроме Яна, лежавшего в паре сантиметрах от меня. И нет, это была не неловкая пауза из-за странных шуток. Это было нечто глубокое, рвущееся наружу, волнующее душу. Наши души. Затаив дыхание, я спустилась на подушку и легла рядом, подложив под голову руку.

Меня окутал порыв непонятной нежности и жгучего желания забыть о прошлом, пусть хотя бы на минутку, но позволить себе стать той, кто мог прикоснуться к губам демонами, к его рукам, ощутить тепло горячих объятий.

— И часто ты обо мне думаешь? — тихо, почти неслышно прошептала я, смущаясь собственного голоса.

— Каждую ночь, а ты? Часто думаешь обо мне? — рука Яна приподнялась и потянулась к моему лицу, нежно заправляя прядку волос за ушко. Однако после он не убрал руку, его пальцы скользнули вдоль скулы, достигая моих губ, и задерживаясь там, словно ожидая, что я их поцелую. Сердце перестало биться, только тепло разливалось по телу, опускаясь ниже, туда, куда проникают лишь настоящие чувства.

— Почему я должна о тебе думать? — палец Яна приоткрыл мои губы и коснулся моего языка, но вместо того, чтобы отодвинуться, я облизнула его, поражаясь тому, что творю.

— Я хочу, чтобы ты обо мне думала.

— Ян, — я резко подскочила, все же оттолкнув руку Вишневского. Разум еще не окончательно покинул, он шептал где-то на затворках, что надо бежать, притом не останавливаясь бежать. Но демон на то и демон, чтобы искушать грешников.

— Ева, — он тоже поднялся, коснулся моего плеча и повернул к себе лицом. Всего секунда. У меня была целая секунда, чтобы оттолкнуть Яна, однако я этого не сделала, и мои губы утонули в неожиданном, но безумно сладком и диком поцелуе.

Глава 30

Ян

Я никогда не чувствовал себя так легко, как сейчас, касаясь ее губ. Нежные. Мягкие, словно пушистое облако летним вечером, плывущее над морским побережьем. Я не мог остановиться, не мог перестать касаться этих губ, проводить по ним языком. От блаженного удовольствия, даже прикусил кончик, слегка оттянув его. Ева издала едва слышный стон, от которого у меня мороз по коже прошелся, задевая каждую косточку в позвонке.

Эндорфин.

Я повалил ее на кровать, нависая сверху и продолжая утопать в этом жарком, и в то же время нежном поцелуе. Вечность. Прошла почти вечность с момента, когда я в первый и последний раз пробовал губы Исаевой на вкус. Медовые и пьянящие, подобно сладкому молодому вину.

— Ян… — вырывался ее голос, когда моя ладонь скользнула под кофточку девчонки. Я прижимал Еву еще ближе к себе, я хотел чувствовать ее, слышать сердцебиение, вдыхать запах и не переставать сминать медовые губы.

Чистый кайф.

Время замерло. Я проводил рукой по шелковистой коже, а другой касался волос девчонки, наслаждаясь их мягкостью. Я тонул в этом поцелуе. Ощущал тоску, дикую, разрывающую грудную клетку, и убивающую проклятый орган под ребрами. А когда ее тоненькие пальчики легли на мои плечи, я понял — мы оба ходим по тонкому льду: желания и ненависти.

— Ян… — снова ее голос, как невидимая сеть, из которой я не могу выбраться на протяжении стольких лет.

— Мне нравится, — шепнул в губы Еве. Наверное, я вел себя странно, но честно сказать плевать. У всего есть срок годности, и я прекрасно понимал, что скоро эйфория закончится, поэтому лучше ловить момент.

— Это наглость, — смущенно ответила Исаева, опустив ресницы. Кажется, она боялась заглянуть мне в глаза, кажется, я и сам боялся этого, иначе Ева сможет вытащить оттуда того самого Яна, который любил ее с детства, и который до сих пор любит. Почему-то именно сейчас я отчетливо это понял. Моя любовь никогда не заканчивалась. Другие девушки не могли заменить Еву. Проблема в тупых чувствах, и я, мать его, ничего не могу с ними поделать.

— Ты же знаешь, я очень наглый, — шепнул на ушко Исаевой, не упуская возможности коснуться губами мочки, провести по ней языком. Девчонка чуть склонила голову набок, вроде как, сопротивляясь, но улыбка на ее лице, говорила об обратном.

— Смотрим дальше или я продолжу тебя целовать? — спросил скорее для галочки. Я уже сам не понимал, смогу ли после продолжения отпустить Еву, поэтому лучше не рисковать. По крайне мере, пока не разберусь со своей головой и чертовыми чувствами.

— Фильм, конечно! Еще спрашиваешь, — прошипела Исаева.

С неохотой слез с девчонки, но глаз отвести не смог. Какое-то магнетическое притяжение. Словно она — мой личный магнит, путеводная звезда, и я обязан всегда смотреть на нее, иначе погасну.