Дженнифер Донелли пишет книги для детей и взрослых. Она живет в Бруклине и Калликуне, штат Нью-Йорк, с мужем и двумя грейхаундами. И страстно любит чай и розы.
Всем, кому нравятся «Поющие в терновнике» Колин Маккалоу и «Собиратели ракушек» Розамунды Пилчер!
* * *
Я думал, что «Зимняя роза» не может быть лучше «Чайной розы», но, что невероятно, она на самом деле лучше! От нее просто не оторваться.
The Sunday Salon
«Зимняя роза», вторая часть трилогии, начавшейся с «Чайной розы», – красивая, эмоциональна и запоминающаяся история. Индия и Сид захватили мое внимание и мое сердце… Я был очарован этой парой и наслаждался их приключениями вплоть до последней страницы.
BookReporter
Романтический сюжет, точные приметы эпохи… Эта потрясающая мелодрама наверняка понравится любителям эпической исторической прозы.
Booklist
* * *
Памяти Фреда Сейджа и того Лондона, который он знал
Доктор, мои глаза
Не могут видеть неба.
Или это и есть награда
Для тех, кто научился не плакать?
Джексон Браун
Пролог
Полицейского Фрэнки Беттс был способен учуять за милю.
От них разило пивом и пахло лавровишневой водой. Двигались они так, словно им жали ботинки. В бедных кварталах, где многие недоедали, а то и голодали, эти служители закона напоминали откормленных, лоснящихся молочных телят. В каком пабе откажут полицейскому в бесплатной кормежке? Вот они и жирели.
Фрэнки от них просто дичал. Так и хотелось крушить все, что под руку попадется, и бить морду каждому, кого увидит. И на тебе! Один сидит прямо перед тобой. И не где-нибудь, а в «Баркентине», считающейся оплотом Фирмы. Корчит из себя обычного посетителя. Попивает пиво, болтает, жратву заказывает.
Каков наглец!
Фрэнки вдавил окурок сигареты в пепельницу, засучил рукава и встал, готовый избить полицейского до бесчувствия. Но еще раньше перед ним на барной стойке возникла новая кружка с пинтой пива. Дези, владелец заведения, постарался.
– Дружище, ты же не торопишься уходить? Едва прийти успел. – Голос Дези звучал бодро и весело, но глаза предостерегающе блеснули.
– Спасибо, – буркнул он, садясь обратно.
Дези вовремя его остановил. И правильно сделал. Сид разозлится. Скажет, что недоволен. Фрэнки не дурак и не станет вызывать недовольство Сида. Они все старались не злить хозяина.
Глотнув портера, Фрэнки закурил новую сигарету, списывая ошибку, которую едва не совершил, на нервы. Для Фирмы настали тяжелые времена. Опасные. Полицейские обложили их со всех сторон. На прошлой неделе они ограбили фургон, перевозивший деньги для выплаты жалованья, и скрылись, прихватив более тысячи фунтов. Это стало последней каплей для Фредди Литтона, местного члена парламента, и он объявил им войну. Сида арестовали. Дези и Ронни – тоже. Но мировой судья их выпустил. Оказалось, что свидетелей ограбления нет. Точнее, были, пока не узнали, кто причастен. А как узнали, что Сид Мэлоун, оба мужчины и женщина тут же отказались от первоначальных показаний. Забыли вдруг, как выглядели грабители.
– Произошла ошибка. Полиция арестовала непричастного, – сразу после освобождения заявил газетчикам Сид на ступенях Олд-Бейли, здания центрального уголовного суда. – Я же не злодей и не преступник. Обычный деловой человек, старающийся честно зарабатывать себе на жизнь.
Эту фразу Сид повторял всякий раз, когда полиция совершала налет на его лодочную мастерскую или на один из пабов. Фраза настолько прилипла к нему, что Элвин Дональдсон, инспектор уголовной полиции, окрестил его Председателем, а его шайку – Фирмой.
Литтон был вне себя от ярости и поклялся: он получит голову Сида на блюде. Он найдет честного человека, не боящегося говорить правду, не боящегося Мэлоуна и остальных головорезов, и, когда это случится, упечет их на пожизненное.
– Хвастаться он горазд, – сказал Сид. – Хочет, чтобы его снимки красовались в газетах. Выборы на носу.
Тогда Фрэнки поверил хозяину. Однако сейчас, когда рядом с ним сидел полицейский, Фрэнки одолели сомнения насчет правоты слов Сида. Фрэнки посмотрел на незваного гостя в висевшее за стойкой зеркало. Кто он? Человек Литтона или еще кого-то? Зачем его послали?
Фрэнки по собственному опыту знал: куда один полицейский затесался, поищи и найдешь еще дюжину. Он оглядел зал. Уж если какой паб и заслуживает называться воровским притоном, так это наша «Баркентина», подумал он. Заведение находилось на северном берегу Темзы, зажатое между двумя складами Лаймхауса. Темное, с низким потолком. Фасад выходил на Нэрроу-стрит, а задворки сползали прямо в реку. В часы прилива Темза стучалась в заднюю стену. Фрэнки знал почти всех присутствующих. Трое местных парней стояли возле очага, передавая друг другу какие-то побрякушки. Четверка в углу резалась в карты. Пятый кидал акульи зубы в мишень для дартса. Остальные сидели вокруг шатких столов или за стойкой. Курили. Пили. Говорили и смеялись во всю глотку. Бахвалились. Все – мелкая шушера.
Человек, к которому был послан этот тип… он не драл глотку и не бахвалился. Уж мелким его никак не назовешь. Он был одним из самых могущественных и устрашающих главарей лондонского преступного мира. По мнению Фрэнки, если этому вонючему полицейскому дорога своя шкура, то ему следует сейчас встать и дать деру отсюда, пока ноги еще носят.
Фрэнки продолжал его разглядывать. Официантка Лили принесла полицейскому миску дымящегося варева, пролив на газету, которую он читал.
– Рагу, какое подают в Лаймхаусе, – сказала она.
Человек с нескрываемым ужасом посмотрел на содержимое миски.
– Там рыба, – сухо заметил он.
– Ну прям Шерлок Холмс! А чего вы ожидали? Каре ягненка?
– Хотя бы свинину.
– Мы где? В Лаймхаусе, а не в ближних графствах. С вас два пенса.
Человек выложил монету, затем грязной ложкой помешал серое варево, и в нем показались кусочки костей и кожи. Мелькнул ломтик картошки, веточка сельдерея. Следом к поверхности поднялся белый осклизлый кусок.
Карп… Фрэнки часто видел их во время отлива. Больших, черных, белоглазых, беспомощно трепыхающихся в вонючем речном иле. Проглоти кусок, приятель, – и понос на неделю обеспечен, мысленно добавил он.
– Что, не нравится наше угощение? – спросил подошедший Дези. – Ты даже не притронулся.
Незнакомец положил ложку. Вопрос застал его врасплох.
Поди сообразил, куда попал, подумал Фрэнки.
– Что бы в глотку ни пихал, ничего не лезет, – наконец сказал незнакомец. – На одном портере живу. А съем хоть кусок – сразу выворачивает.
– Совсем никак?
– Бывает, ложка каши пройдет. Молоко. Иногда яйцо. Надзиратели постарались. Отбили кишки. С тех пор и маюсь.
Фрэнки едва не расхохотался. А у Дези ни один мускул на лице не дрогнул.
– Сидел, стало быть? – спросил владелец паба.
– Угу. Налет на витрину. Ювелирный магазинчик в Камдене. В кармане складной нож лежал. Полиция сразу: вооруженное ограбление. Судья пятерик впаял.
– Только что вышел?
Незнакомец кивнул и снял кепку, показывая голову, остриженную на тюремный манер.
– Бедняга, – улыбнулся Дези. – По-моему, голову тебе отделали почище кишок. В какой тюряге срок мотал? В Рединге?
– В Пентонвиле.
– Гостил я у них. Надзиратель там – врагу не пожелаешь. Уиллокс его фамилия. Он по-прежнему расшибает яйца кулаком?
– У него не заржавеет.
Врун поганый, подумал Фрэнки. Нужно было хоть узнать, кто там в надзирателях.
Нет никакого Уиллокса в Пентонвиле. И никогда не было.
Шоу налил полицейскому еще пинту:
– Держи, парень. Заведение угощает.
Дези понес пиво к столу, и вновь его глаза предупредили Фрэнки: «Смотри в оба».
Потягивая пиво и пыхтя сигаретой, Фрэнки посидел еще пару минут, затем как бы ненароком задел руку соседа, расплескав пиво на газету.
– Извини, приятель, – сказал Фрэнки, разыгрывая случайность. – Мы с официанткой тебе всю газету намочили.
– Ничего страшного, – улыбнулся тип. – На что еще эти газетенки годятся? Только разлитое пиво подтирать.
Фрэнки засмеялся. Полицейский снова прокололся: принял его смех за дружелюбие. Фрэнки знал, что так оно и будет.
– Рад знакомству. Майкл Беннет.
– Взаимно, – ответил Фрэнки. – Роджер Эванс.
– Слышал об этом? – спросил Беннет, указывая на первую страницу с крупным заголовком. – Пишут про ограбление фургона, перевозившего жалованье. Утверждают, опять Сид Мэлоун. Ускользнул с десятью тысячами фунтов.
Я бы не отказался, подумал Фрэнки. Проклятые газетенки всегда преувеличивали.
Беннет доверительно коснулся руки Фрэнки:
– Я слышал, Мэлоун прячет свои денежки в разных местах: одну часть на речной барже, а вторую – на сахарном складе.
– Что, в самом деле? – разыграл удивление Фрэнки.
Беннет кивнул.
– А еще я слышал, что третью часть он держит прямо здесь, в «Баркентине». Может, мы сидим на деньгах, – сказал он, постучав ногой по половице. – У тебя, случайно, ломик в кармане не завалялся? – (Фрэнки снова выдавил из себя смех.) – Где бы он свои денежки ни прятал, место должно быть солидным, – продолжал разглагольствовать Беннет. – Жалкая развалюха старика Фейджина[1] ему не подойдет. Мне один парень рассказывал, только на кражах слитков они загребли тысячи. Тысячи! Дружище, представляешь, если бы на тебя свалились такие деньги?
Фрэнки снова начинал душить гнев. У него дернулись пальцы. Сломать бы нос этому трепачу. Научился бы тогда не совать его в чужие дела.
«Головой работай, Фрэнки, а не кулаками. Головой», – постоянно говорил ему Сид.
Беннет опять потянулся к руке Беттса.
– Я не только об этом слышал. Говорят, Мэлоун частенько бывает в этом пабе. У него тут что-то вроде штаб-квартиры.
– Чего не знаю, того не знаю, – ответил Фрэнки.
Беннет наклонился ближе:
– Мне нужно перекинуться с ним словечком. Только короткий разговор. Не подскажешь, где его найти?
– Извини, приятель, – покачал головой Фрэнки.
Беннет выложил на стойку десятифунтовую банкноту. Для большинства жителей Лаймхауса десять фунтов были целым состоянием. Фрэнки повел себя схожим образом, быстро убрав деньги себе в карман.
– Жди меня за пабом. Минут через пятнадцать появлюсь.
Он вышел через главный вход «Баркентины», а затем вернулся в паб через подвал, поднялся по узкой лестнице в кухню, а оттуда на второй этаж. Пройдя по тускло освещенному коридору, Фрэнки дважды постучался в запертую дверь.
Дверь открылась. На пороге стоял поджарый человек в рубашке и жилете. В руках он держал дубинку, утяжеленную свинцом, которую даже не пытался спрятать. В центре комнаты за столом сидел другой человек, неторопливо пересчитывающий двадцатифунтовые купюры. Он поднял голову. Изумрудные глаза уперлись во Фрэнки.
– Беда, хозяин, – сказал Фрэнки. – Внизу чужой. Должно быть, от Литтона. Представился Беннетом. Через пятнадцать минут выберется наружу.
– Задержи его там, – произнес человек с изумрудными глазами и возобновил пересчет купюр.
Фрэнки спустился вниз, выйдя через подвальную дверь. Майкл Беннет, продолжавший сидеть за стойкой, посмотрел на часы возле кассы. Они показывали почти два часа ночи. Допив пиво, он выложил несколько монет на стойку и поднялся с табурета.
– Спокойной ночи, приятель, – кивнул Беннет владельцу паба, и Дези помахал ему рукой. – Где у вас тут сортир?
– Ты нас с Букингемским дворцом не перепутал? – усмехнулся Дези. – Нам реки хватает. Думаю, и тебе хватит.
Покинув паб, Беннет завернул за угол и спустился по каменной лестнице, ведущей с улицы к воде.
Фрэнки стоял в тени свай и видел его появление. Беннет расстегнул брюки и долго облегчался. Было время отлива. Река едва различалась в темноте, но Фрэнки слышал ее звуки. На волнах покачивались баржи. Скрипели канаты, хлопали буйки, создавая вокруг себя маленькие водовороты. Когда Беннет наконец закончил, Фрэнки вышел из-под свай.
– Черт! – крикнул Беннет. – Ну ты меня и напугал. Под сваями вообще тьма кромешная. Где Мэлоун?
– Идет сюда.
– Ты уверен?
– Тебе мало моих слов?
– Если ты меня обманул, я заберу деньги, – пригрозил Беннет.
Фрэнки покачал головой, мысленно похвалив себя. Роль честного малого он играл безупречно.
Они ждали еще минут десять. Беннет забеспокоился. Когда его беспокойство начало сменяться раздраженной нервозностью, у них за спиной вспыхнула спичка. Беннет резко обернулся.
Фрэнки тоже обернулся и увидел Сида и Дези, стоявших на нижней ступеньке лестницы. Дези зажигал фонарь.
– Твой хозяин? Но я думал… Ты говорил… – Он запутался и замолчал.
– Чего тебе нужно? – прорычал Фрэнки, прекратив разыгрывать компанейского парня. – Кто тебя послал?
Беннет попятился назад, подальше от Сида.
– Мне не нужны неприятности, – сказал он. – Я всего лишь хотел передать послание. Одна женщина желает видеть Сида Мэлоуна. Она готова встретиться с ним в любое время и в любом месте, но ей непременно надо его увидеть.
– Я тебе правду сказал, – покачал головой Беннет. – Я частный детектив.
Мэлоун запрокинул голову, оценивающе глядя на Беннета.
– Вам придется дать ей ответ, – сказал ему Беннет. – Вы не знаете эту женщину. Она не успокоится и придет сама.
Мэлоун по-прежнему молчал, но хотя бы слушал. Ободренный его вниманием, Беннет осмелел:
– Эта женщина не признает ответов «нет». Имени ее назвать не могу. Она велела его не разглашать. От себя добавлю: весьма настырная сука.
Свою фразу он закончил смешком.
Позже Фрэнки вспоминал, как при слове «сука» у Сида дрогнули губы. Он подумал, что хозяин сейчас улыбнется. Сид непринужденно двинулся к Беннету, словно собирался поблагодарить за сведения, но вместо этого схватил его руку и одним быстрым легким движением сломал ее. От боли Беннет рухнул на колени, а при виде костей, торчащих из сломанной руки, закричал.
Сид вцепился ему в волосы, запрокинул голову и сдавил нос.
– Вот тебе мой ответ. Ясный и внятный. Передай Фионе Финнеган: человек, которого она разыскивает, мертв. Та же участь ждет и тебя, если посмеешь еще раз сунуться в эти места.
Он отпустил Беннета. Тот рухнул в прибрежную грязь. Сид повернулся и зашагал назад. Фрэнки последовал за ним. Дези задул фонарь.
– Хозяин, что это за девчонка? – спросил Фрэнки, озадаченный просьбой Беннета и реакцией Сида. – Брюхатая? – (Сид не ответил.) – Родственница?
В темноте Фрэнки слышал только голос. Лица Сида он не видел, а если бы увидел, то удивился – столько давней душевной муки отражалось на лице его хозяина.
– Она мне никто, Фрэнки. Никакая не родственница. Никто и ничто.
Конан-Дойль Артур
Буйная Сарра
Артур Конан Дойл
\"Буйная Сарра\"
Произошло это событие в те дни, когда морское могущество Франции было уже разрешено. Большая часть ее громадных, трехпалубных кораблей, вместо того чтобы красоваться в бресте, покоилась на дне океана. У Франции оставались еще фрегаты и корветы, и эти суда скользили по водам морей, преследуемые англичанами. Да, во всех концах земли эти красивые кораблики воюющих сторон, названные именами девушек или цветов, увечили и топили друг друга в честь и славу маленьких кусочков материи, которые болтались на их главных мачтах. В описываемую ночь дул сильный ветер, но с рассветом погода стихла, и восходящее солнце озарило зеленые волны, которые постепенно успокаивались, сливаясь одна с другой, превращаясь в одну бесконечную, почти ровную зыбь. К северу и к югу был виден горизонт, представлявший совершенно ровную линию. На востоке виднелся скалистый остров. Острые верхушки гор подымались к небу. Кое-где были рассеяны группы пальм, а над конической вершиной самой высокой горы висело густое облако тумана.
У берега виднелись высокие валы прибоя, а немного подальше красовался выкрашенный в черную краску английский тридцатидвухорудийный фрегат \"Леда\", под командой капитана Джонсона. Подобно черному лебедю, красивый фрегат покачивался в изумрудных волнах, медленно подвигаясь к северу. На палубе фрегата стоял маленький человек с загорелым лицом. Он глядел через подзорную трубу на горизонт.
- Мистер Вартон! - закричал он скрипучим, как несмазанная дверь, голосом.
На этот призыв с кормы появился худой офицер. Ноги у него были согнуты, и шел он, спотыкаясь.
Часть первая
- Что вам угодно, сэр?
- Я открыл запечатанный приказ, мистер Вартон.
Май 1900 года
Худое лицо старшего лейтенанта озарилось любопытством. Дело в том, что \"Леда\" и \"Дидона\", другой такой же фрегат, вышли неделю тому назад из Антигвы с приказом, им неизвестным, который заключался в запечатанном конверте.
Капитан произнес:
Глава 1
- Конверт мы должны были распечатать у берегов необитаемого острова Сомбриеро, лежащего на восемнадцатом градусе северной широты и тридцать шестом западной долготы. Сомбриеро лежит в 4-х милях отсюда. Мы миновали его во время бури, мистер Вартон.
– Джонс!
Услышав свою фамилию, Индия Селвин Джонс обернулась. Мод забрала у нее очки, и ей, чтобы увидеть позвавшего, пришлось прищуриться.
Лейтенант сделал официальный поклон в знак согласия. Он и капитан были друзьями детства. Вместе они ходили в школу, вместе поступили на службу во флот, вместе сражались и даже породнились между собой, женившись на родственницах. Но эти дружеские отношения забывались ими немедленно же, как только они вступали на борт корабля. Место дружбы заступала железная дисциплина, и вместо родственников являлись только начальник и подчиненный. Капитан Джонсон вынул из кармана лист почтовой бумаги, развернул его и прочитал:
– Профессор Фенвик! – воскликнула она, просияв при виде лысого, бородатого мужчины, проталкивающегося к ней через море колышущихся голов в академических шапочках.
\"Предписываю двум тридиатидвухорудийным фрегатам \"Леда\" и \"Дидона\", состоящим под командою капитанов А. П. Джонсона и Джемса Мунро, идти немедленно в Карибское море и разыскать там французский фрегат \"La Gloire\". Фрегат этот в последнее время затопил несколько наших купеческих судов. Фрегатам его королевского Величества предписывается также изловить или затопить пиратское судно, известное под именами \"Буйной Сарры\" или \"Лохматого Гудсона\". Эти пираты грабили неоднократно британские суда, предавая мучительной смерти их команды \"Буйная Сарра\" представляет собой небольшой бриг с десятью легкими орудиями и одной двадцатичетырехфунтовой карронадой1 в передней части корабля. Последний раз \"Буйную Сарру\" видели недалеко от острова Сомбриеро. Подписано: контр-адмирал Джемс Монтгомери. Дано на корабль его королевского Величества \"Колосс\", Антигва\".
– Джонс, а вы умненький котенок! Стипендии от Уолкера и Листера. Премия от Денниса! Есть хоть какие-то награды, которых вас не удостоили?
– Премию Битона получила Хэтчер.
Капитан Джонсон спрятал приказ в карман, взглянул в подзорную трубу и произнес:
– Премия Битона – сплошное надувательство. Любой дурак способен вызубрить анатомию. Врачу требуются не только знания, но и нечто большее – умение их применить. Хэтчер едва ли сумеет шину наложить.
- А спутник-то наш пропал. \"Дидона\" ушла вперед как раз тогда, когда нас застигла буря. Неприятно, если мы встретимся с французами без \"Дидоны\". Не правда ли, мистер Вартон?
– Тсс, профессор! Она стоит у вас за спиной! – прошептала Индия, опасаясь, что подобные слова могут вызвать скандал.
Лейтенант весело улыбнулся.
Выпускная церемония закончилась. Под звуки бодрого марша студентки покинули маленькую сцену аудитории и теперь позировали для фотографий или болтали с родными и друзьями, пришедшими на торжество.
- Чего вы смеетесь? Французский корабль вооружен восемнадцатифунтовыми и двенадцатифунтовыми пушками. По водоизмещению он превосходит наш корабль почти вдвое, а капитан его - один из лучших людей во всем французском флоте. Кто не знает капитана Милона?
Фенвик отмахнулся от слов Индии. Скандалов он не боялся. Этот человек высказывался свободно, резко и, как правило, во весь голос. Индия частенько становилась мишенью его язвительных словесных стрел. Она хорошо помнила первые дни ее появления в аудитории Фенвика. Ей поручили собрать анамнез у больного плевритом. Затем Фенвик велел ей открыть диагностический журнал и на основе записей дать общую картину состояния пациента. Индия едва успела произнести «Я чувствую…», как профессор накинулся на нее:
А затем, как бы устыдившись своей боязливости, он повернулся на пятках спиною к лейтенанту и воскликнул:
– Вы… что? Вы… чувствуете? – загремел он. – Джонс, вы записались на мой курс не для того, чтобы чувствовать. Мы здесь говорим не о поэтах эпохи раннего романтизма. Мы ставим диагнозы, ведем истории болезни. Вы здесь находитесь только для наблюдений, поскольку еще слишком невежественны для чего-то другого. Чувства затуманивают ясность суждений. Джонс, вы поняли мои слова? Что делают чувства?
- А все-таки, черт возьми, я с удовольствием схвачусь с этим Милоном на абордаж!
И сурово глянув через плечо на лейтенанта, капитан скомандовал:
– Прекрасно. Начните чувствовать вашего пациента, и вы повредите ему дурацкими предубеждениями. Запомните, Джонс: пациента надо наблюдать… замечать отечность сердца и знать, что она вызвана почечной недостаточностью… наблюдать печеночную колику и знать ее причину – отравление свинцом… Да, Джонс, наблюдать пациента, с ясностью и бесстрастием, и тогда вы его вылечите.
- Мистер Вартон, прикажите замедлить ход и направить фрегат к западу.
Кажется, это было вчера. А теперь…
С мачты раздался голос сторожевого матроса.
– Так-так, дайте-ка взглянуть, – сказал Фенвик, горя нетерпением увидеть содержимое кожаной папки, зажатой у Индии под мышкой.
- На горизонте виден бриг!
Индия раскрыла папку. Ей самой хотелось еще раз увидеть свои имя и фамилию, выведенные каллиграфическим почерком, дату – 26 мая 1900 года, печать Лондонской медицинской школы для женщин, а также заявление всему миру, что она прошла необходимое обучение и отныне имеет право называться доктором.
Маленький капитан направился к парапету и навел на горизонт подзорную трубу. Худой лейтенант приблизился к своему помощнику Смитону и шепотом начал с ним совещаться. Из каюты высыпали офицеры и матросы и, прикрыв глаза от солнца руками, стали всматриваться вдаль.
– Доктор Индия Селвин Джонс. Не правда ли, звучит красиво? – спросил Фенвик.
Бриг, замеченный матросом, стоял на якоре у устья извилистой бухты. Было совершенно очевидно, что это судно не может выйти в море, не попав под страшные пушки фрегата.
– Согласна. Звучит красиво. Но мне надо услышать эти слова еще несколько раз, прежде чем я в них поверю.
- Судно это мы не упустим, мистер Вартон, - сказал капитан.
– Чепуха! Кому-то и нужна бумажка, подтверждающая, что они врачи. Однако вы к таким не относитесь.
- Весьма вероятно, что это и не пираты, мистер Смит, но на всякий случай, пусть люди идут к орудиям. Прикажите также приготовить лодки.
Британские матросы в те времена были привычны к войне и исполняли свои обязанности, даже в самые опасные минуты, совершенно спокойно. Прошло немного времени, как все люди находились уже на своих местах, готовые к бою. Фрегат быстро мчался на свою маленькую жертву.
– О боги, – вздохнул профессор. – Декан. Похоже, эта дьяволица притащила с собой главного врача Бродмурской больницы. Хочет, чтобы я убедил его взять кое-кого из вас на работу в эту больницу. Вам чертовски повезло, что Гиффорд уже взял вас к себе.
- Это \"Буйная Сарра\", сэр?
– Да, сэр. Мне просто не терпится поскорее начать.
- В этом нет никакого сомнения, мистер Вартон.
– Неужели? – фыркнул Фенвик. – А вы хорошо знаете Уайтчепел?
- Им, по-видимому, не нравится наше приближение. Глядите, они обрезали якорь и хлопочут над парусами.
– Я немного работала в Королевской бесплатной больнице.
Было совершенно очевидно, что бриг собирался спасать свою жизнь. На мачтах взлетели один за другим паруса, команда работала на снастях как безумная. Бриг, по-видимому, отказался от попытки проскользнуть мимо противника и решился удрать ближе к берегу.
– А по вызовам на дом ходили?
- Видите, мистер Вартон, они стараются уйти в мелкую воду и, стало быть, мы их запрем в бухте. Правда, это маленький бриг, но я считал пиратов гораздо смелее и умнее. Они поступили бы разумнее, если бы попытались проскользнуть мимо нас и уйти в открытое море.
– Нет, сэр.
- А это, должно быть, по случаю бунта, сэр.
– Беру свои слова назад. Насчет Гиффорда и везения.
- Какого бунта?
Индия улыбнулась:
- О, сэр! Я слышал об этом в Маниле. Скверное это дело, сэр. Команда убила капитана и двух офицеров. Мятежом руководил этот самый Гудсон. Они его называют Лохматым Гудсоном. Родом он из Лондона, и такого жестокого негодяя, как Гудсон, свет не видывал.
– Неужели это так скверно? Я ходила по вызовам в других бедных районах. В Камдене, Паддингтоне, Саутуарке.
- Ну, так знайте, мистер Вартон, что этот Гудсон скоро теперь отправится на виселицу. По-видимому, на бриге много людей. Мне хотелось бы спасти из команды человек двадцать, но пожалуй, не стоит. Эти мерзавцы способны развратить самого порядочного матроса. Лучше их всех отправить в море.
– Запомните, Джонс, Уайтчепел – уникальное место. Другого такого не сыщете во всем Лондоне. Вы там многое узнаете и многому научитесь. Можете не сомневаться. Но с вашим умом и знаниями вам бы стоило поработать в клинике при каком-нибудь университете, обучаясь у прекрасных врачей. Потом открыть свой кабинет, как Хэтчер. Частная практика. Ваше место там.
Оба офицера стояли и глядели на бриг в подзорные трубы. Вдруг лейтенант улыбнулся, а капитан покраснел, видимо рассердившись.
– Сэр, открытие своего кабинета мне не по карману.
Фенвик выразительно посмотрел на нее:
- Вы видите, сэр, того человека, который стоит на палубе и показывает нам нос. Это и есть лохматый Гудсон.
– Даже если бы и было по карману, сомневаюсь, что вы на это согласились бы. Дай вам ключи от прекрасно оборудованного кабинета где-нибудь на Харли-стрит, вы их тут же вернете и помчитесь в трущобы.
- Подлый, наглый негодяй! Вот я ему покажу, как со мною шутить! Мистер Смитон, нельзя ли достать бриг восемнадцатифунтовым орудием?
– Мне, сэр, предпочтительнее туда просто пойти, – засмеялась Индия.
- Надо пройти еще один кабельтов, сэр, тогда это можно будет сделать.
– По-прежнему бродите по воздушным замкам?
В то время, пока Смитон отвечал, с брига раздался выстрел. Выстрел этот имел значение только демонстрации, ибо маленькие орудия брига не могли достать фрегата. А затем, маленькое судно стало под паруса и начало быстро улепетывать по извилистому каналу в глубь бухты.
– Сэр, мне больше нравится называть это целями.
- Вода быстро уменьшается, сэр, - сказал второй лейтенант.
– Значит, больница?
- Но, ведь здесь по карте должно быть шесть саженей глубины?
– Да.
- Только четыре, сэр.
– Для женщин и детей.
- Ну, ладно, как-нибудь пройдем. Ага! Так и есть! Мистер Вартон, наводите орудия, теперь бриг в нашей власти.
– Совершенно верно.
Моря теперь уже не было видно, ибо фрегат вошел в узкий, напоминающий речку канал, ведущий в бухту. Бухта теперь была видна, и берег находился не далее мили. В самом углу бухты стоял, приблизившись насколько возможно к берегу, бриг. Он стоял, поворотившись боком к противнику, а на его бизань-мачте развевался кусок черной материи. Худощавый лейтенант, успевший тем временем сходить к себе в каюту, вернулся снова на палубу. Он был вооружен. На левом боку у него болтался кортик, а у пояса торчали два пистолета. Лейтенант с любопытством взглянул на развевающийся кусок черной материи и произнес:
Фенвик вздохнул:
- Какая дерзость, сэр! Они вывесили пиратский флаг.
– Помню, как вы с Хэтчер говорили об этом, но я тогда не поверил, что ваша затея пойдет дальше разговоров.
Капитан был в бешенстве.
– У Харриет не пошло. У меня… пошло.
- Пусть они повесят хоть свои панталоны, - закричал он, - я все равно расправлюсь с ними! Сколько вам понадобится лодок, мистер Вартон?
– Джонс, вы хоть представляете, с чем столкнетесь в первые же дни работы?
- Я думаю, что двух больших будет достаточно.
– Кое-что представляю.
- Берите четыре, но сделайте дело как следует. Режьте их всех до последнего, а я тем временем обработаю бриг как следует, восемнадцатифунтовыми орудиями.
– Сбор денег… охота за подходящим местом… Вы свихнетесь от одной только административной стороны вашей затеи. Вам понадобится время, чтобы сдвинуть больницу с мертвой точки. Уйма времени, когда у вас не будет ни минуты, чтобы просто передохнуть. Работая у Гиффорда, вы собьетесь с ног. Как вы все это выдержите?
Раздалось шуршанье канатов, скрип блоков, и четыре лодки шлепнулись в воду. В лодках кишмя кишела команда - босоногие матросы, здоровые судовые солдаты, смеющиеся мичманы. Во главе их виднелись старшие офицеры, напоминавшие своими строгими лицами школьных учителей. Капитан, опершись на парапет локтями, глядел на бриг. Команда его готовилась к защите. На палубу тащили орудия, убирали паруса, пробивали новые отверстия для пушек, вообще говоря, пираты готовились к отчаянному сопротивлению. Командовал ими суетившийся по палубе великан в красном колпаке. Лицо его все заросло волосами, виднелись только одни глаза. Капитан следил за ним, кисло улыбаясь, а затем вдруг повернулся назад и снова взглянул в зрительную трубу. С минуту он глядел вдаль, а затем вдруг закричал своим тонким, высоким голосом:
– Я найду способ, сэр. Чтобы почувствовать разницу, надо попробовать, – решительно произнесла Индия.
- Лодки назад! Мистер Смитон, готовьте кормовые орудия! Подбирай снасти! Готовься к бою!
Фенвик покачал головой:
– Помните, как шесть лет назад вы говорили мне те же слова? Только-только появившись здесь. Я до сих пор не могу понять зачем.
Из-за дамбы канала, прямо на \"Леду\", шел корабль-великан. На фоне зеленых пальм, растущих на берегу, отчетливо обрисовывалась его выкрашенная в желтый цвет носовая часть, на которой была изображена белая голова с крыльями. На палубе возвышались три громадные мачты и на одной из них гордо развевался трехцветный флаг. Корабль быстро шел вперед; темно-голубая вода пенилась около него. Палуба вся была усеяна людьми, снасти были подобраны, отверстия для пушек приподняты и из них выглядывали дула орудий, готовые заговорить каждую минуту.
– Зачем… что?
Французские лазутчики, скрывающиеся на острове, видели, что английский фрегат вошел в тупик, из которого нет выхода, и дали об этом знать капитану \"La Gloire\". И вот капитан Милон решил поступить с \"Ледой\" так же, как капитан Джонсон собирался поступить с \"Буйной Саррой\".
– Зачем у молодой аристократки, принадлежащей к одной из богатейших семей Англии, такая тяга почувствовать разницу?
Но великолепная дисциплина британских моряков сказалась во всем блеске в этот критический момент. Лодки быстро вернулись назад, и через несколько минут фрегат был уже приведен в боевую готовность. Артиллеристы стояли у орудий, а солдаты выглядывали за парапет, рассматривая величественный французский корабль.
– Сэр, я не… я не… – вспыхнула Индия.
\"Леда\" описала полукруг и двинулась назад. Французы сделали то же. Ветер был очень слабый, на голубой поверхности воды виднелась едва заметная рябь. Противники шли теперь к открытому морю. Цель французов была дойти до устья канала, запереть собою выход из него и расстрелять беззащитную \"Леду\". Корабли отделяло расстояние в сто ярдов, и англичане ясно слышали движение на палубе французского корабля.
– Профессор! Профессор Фенвик!
- Скверное положение, мистер Вартон, - сказал капитан.