— Да, одну, — призналась я. — «Роковое обаяние», если не ошибаюсь. Круто написано, ничего не скажешь.

— Понимаете, Ник всегда живет жизнью своих героев. Иногда мне казалось, будто он просто забывает, что сам придумал их, чтобы заработать на жизнь.

По выражению ее глаз я поняла, что она осуждает себя за такое легкомыслие.

— Миссис Уэйд, — сказала я, подавшись вперед, — мне очень не хотелось причинять вам боль, но я должна знать всю правду.

— Мог ли он убить? — повторила Джоанна мой вопрос и задумалась. — Я знаю только то, что он способен полностью и без угрызений совести уничтожить человеческую личность. А ведь это тоже убийство, не так ли? Если откровенно, то он самый что ни на есть сексуальный садист. Насколько я знаю, отец Дженкса жестоко избивал жену, причем делал это в темной комнате-гардеробе и сопровождал издевательства разнообразными сексуальными извращениями. Ник делал то же самое и всегда искал для своих утех слабых и беспомощных женщин. Да, тот самый знаменитый и популярный писатель и любимец публики Николас Дженкс измывался надо мной, всячески унижал и пытался уничтожить как личность. Но это, инспектор, не самое ужасное. — Она сделала паузу и посмотрела мне в глаза. — Самое ужасное заключалось в том, что не я ушла от него, а он от меня.

Джоанна откинулась на спинку стула и загадочно улыбнулась.

— Я несколько раз встречалась с Чесси. Это было совершенно случайно, на вечеринках, презентациях, благотворительных вечерах и так далее. Мы даже говорили с ней. За все это время Николас ничуть не изменился. Я прекрасно знаю, как они живут и через что ей пришлось пройти за эти годы. Правда, сама Чесси мне об этом не говорила, но я видела страх в ее глазах и знаю, отчего он появился. Думаю, что и она, глядя на себя в зеркало, не узнает ту женщину, которой была когда-то.

Мне показалось, что кровь закипает от волнения. Эта женщина вдруг предстала передо мной совершенно юной, цветущей и необыкновенно скромной. Я невольно взяла ее руку и пожала. Выразив таким образом свое сочувствие, я встала, решив, что не следует больше терзать ее, но Джоанна неожиданно остановила меня.

— Думаю, это был он, — сказала она, глядя мне в глаза. — Знаете, когда я услышала об этих кошмарных убийствах, мне сразу вспомнились обстоятельства своей жизни, эта гнусная книга и я подумала, что это мог сделать только Ник.

Я оторопело уставилась на нее, не сразу осознав смысл ее слов.

— Какая книга?

— Первая книга, которую он написал много лет назад, — пояснила Джоанна. — «Подружка невесты». Я с самого начала подумала, что вы пришли именно из-за нее. Ведь именно в ней он описал все свои убийства.

Я продолжала таращить на нее глаза и лихорадочно приводить в порядок неожиданно появившиеся мысли.

— Миссис Уэйд, объясните, пожалуйста, что вы имеете в виду.

— Я уже не помню книгу, так как Дженкс написал ее задолго до нашего знакомства. К счастью, я появилась в его жизни во время его второй неопубликованной книги, которую он недавно продал за два миллиона. А первую я напрочь забыла и вспомнила о ней совсем недавно, когда начались эти кошмарные убийства. В ней рассказывалось о студенте юридического факультета, который застал жену в постели со своим лучшим другом. Он убивает их обоих, а потом начинает мстить всем остальным.

— Мстить? — переспросила я. — Кому именно и каким образом?

То, что я услышала от нее, повергло меня в шок.

— Он стал регулярно убивать всех женихов и невест. Точно так, как это произошло в действительности совсем недавно.

Глава 80

Это была самая главная тайна, разгадка которой могла напрямую вывести нас на убийцу и доказать его вину. Если Николас Дженкс действительно задумал эти преступления много лет назад и даже описал их в своей первой книге, значит, доказать его вину в суде будет намного легче. Собственно, сейчас мне требовалось только это, поскольку остальных улик было вполне достаточно для привлечения его к ответственности.

— Где можно найти эту книгу? — спросила я у Джоанны, надеясь на успех.

— Не знаю, — покачала та головой. — Книга получилась не очень удачной и никогда не была опубликована.

Мои нервы в этот момент напряглись, как струна.

— А у вас, случайно, нет экземпляра?

— Если бы и был, — ответила Джоанна с твердой решимостью, — я бы сожгла его сразу после развода. Но у Ника был литературный агент, Грег Маркс, который вытащил его на белый свет и которого он потом бросил, став известным. Думаю, у него должен быть экземпляр рукописи.

Мне так не терпелось поскорее достать эту книгу, что я позвонила Грегу Марксу прямо из машины. Телефонистка быстро соединила меня, и после нескольких гудков я услышала сухой голос автоответчика: «Вы позвонили Грегу Марксу…» Я выругалась от злости, но потом подумала и оставила ему номер своего пейджера.

— Дело чрезвычайной важности, — продиктовала я напоследок и хотела положить трубку, когда раздался голос самого хозяина.

— Грег Маркс, — представился он, — чем могу служить?

Я объяснила, что мне нужно срочно повидаться с ним готова подъехать в его офис, который находится в десяти минутах езды от полицейского участка.

— В пятнадцать минут седьмого, — не дал он мне договорить, — у меня важная встреча на Маркет-стрит. Но если вы подъедете сюда…

— Хорошо, ждите меня дома, — поспешила предупредить его я. — Но имейте в виду, что имеете дело с полицией и, если вы уедете, я вас арестую.

Грег Маркс жил в Пасифик-Хейтс на втором этаже большого элитного дома, окна которого выходили на мост «Золотые Ворота». Он открыл дверь и сразу же попятился, настороженно глядя на меня. Грег Маркс был маленького роста, толстый, лысый, в белой рубашке с расстегнутым воротом.

— Думаю, вы действительно приехали по очень важному делу, инспектор, — сразу предупредил он, посмотрев на часы. — Николас Дженкс уже больше шести лет не является моим клиентом. Он ушел от меня в тот день, когда в списке бестселлеров газеты «Кроникл» его книга «Колючая проволока» вышла на первое место.

— А сейчас вы поддерживаете с ним связь? — спросила я на всякий случай, хотя уже знала ответ.

— Нет, а зачем? Чтобы напомнить, как я ухаживал за ним, словно за маленьким ребенком, когда он двух слов связать не мог и все время путал существительные с прилагательными? А ночами выслушивал его бредовые идеи и жалобы на то, что никто в этом мире его не понимает и не ценит?

— Нет, меня интересуют его ранние произведения, — объяснила я. — Когда Дженкс еще не был известным писателем. Его бывшая жена сообщила, что он написал несколько книг, которые до сих пор так и не опубликованы.

— Джоанна? — воскликнул Маркс с удивлением.

— Да, она сказала, что он написал первую книгу под названием «Подружка невесты» или что-то в этом роде.

Маркс закивал головой.

— Это был неудачный литературный опыт. Насколько я помню, я даже не дочитал ее до конца.

— У вас есть экземпляр рукописи? — с замиранием сердца спросила я.

— Нет, я завернул ее и отослал ему сразу же, как просмотрел последнюю страницу. Думаю, сейчас она может быть только у самого автора. Дженкс вообще считал ее шедевром и намеревался опубликовать без меня.

— А можно достать ее в другом месте? — спросила я. — Чтобы не обращаться к нему? — Я подалась вперед. — Скажите откровенно, где можно взять экземпляр этой книги?

— А у Джоанны разве нет ее? — еще больше удивился он и поскреб пальцами затылок. — Дженкс всегда дарил свои произведения женщинам, с которыми поддерживал хоть какие-то контакты. Кстати сказать, он вполне мог получить на нее авторские права. Почему бы вам не проверить этот вариант?

Я посмотрела на него и подумала, что он прав. Надо проверить в соответствующих организациях и поручить это дело кому-нибудь из моих подруг.

— Хотите отыскать в его книге нечто ужасное? — поинтересовался любопытный Маркс. — Могу поделиться с вами некоторыми впечатлениями.

— Пожалуйста, — попросила я.

— У Дженкса всегда была навязчивая идея, которую он стремился воплотить в виде литературного произведения. — Маркс сделал многозначительную паузу, а потом продолжил: — Он считал, что писатель должен все знать и все испытать на себе, чтобы потом изложить это в книге.

Ну, примерно так, как это делает Стивен Кинг. Словом, чтобы получилась настоящая книга, нужно пережить все самому. Так вот, в его первой книге начинающий писатель убивает людей, чтобы почувствовать, что это такое и как это случается в реальной жизни. Думаю, вы ужаснетесь, проникнув в темные закоулки сознания Николаса Дженкса.

Глава 81

Именно такие обстоятельства предопределили выбор моей профессии — детектива по расследованию убийств. Получив от Маркса столь ценную информацию, я сразу же бросилась в отдел и стала ломать голову над тем, как достать рукопись Дженкса. В самый разгар моих лихорадочных размышлений позвонил Макбрайд.

— Вы прочно сидите на стуле, инспектор? — бодро и загадочно начал он. — Николас Дженкс действительно находился в Кливленде в день убийства. Этот сукин сын был в нашем городе!

Значит, Дженкс врал мне прямо в лицо, причем даже глазом не моргнул. Теперь у меня не было никаких сомнений в том, что человек с рыжей бородой, запечатленный видеокамерой службы безопасности, и есть Николас Дженкс.

А Макбрайд тем временем долго и нудно объяснял, как его люди обошли все отели в городе и наконец нагнулись на гостиницу «Уэстин», в которой и был зарегистрирован человек по имени Николас Дженкс. Причем зарегистрировался под своим именем и даже не пытался изменить внешность. Портье сразу признал в нем постояльца с рыжей бородой, который съехал сразу же после убийства. Еще бы ему не узнать знаменитого писателя почитателем которого он является!

Я лихорадочно сопоставляла факты. Последнее убийство произошло в Кливленде. Местная полиция стала распутывать это дело и вышла непосредственно на Дженкса. Значит, она может и предъявить обвинение.

— Завтра я собираюсь встретиться с окружным прокурором, — словно прочитав мои мысли, сказал Макбрайд, — и потребовать предъявления обвинения. И как только мы такое разрешение получим, то сразу арестуем мерзавца.

Эти слова обрушились на меня как удар молота. Перед моими глазами со всей серьезностью замаячила перспектива потерять дело и отдать пальму первенства Кливленду. А ведь я собрала почти все доказательства, множество неопровержимых улик, провела сотни бесед со свидетелями — и теперь все это коту под хвост. Теперь мне остается только поучаствовать в процессе и в лучшем случае организовать второе слушание по первым убийствам. Таким образом, на первое место выйдет убийство Кати Когут, а супруги Брандт и Диджордж отойдут на второй план. Мерсер будет взбешен и выместит свою злость на мне.

После разговора с Макбрайдом я осталась перед абсолютно деморализующим выбором: либо самой арестовать Дженкса и препроводить его к Макбрайду, либо немедленно подготовить материал для завершения собственного дела. Разумеется, я остановила свой выбор на последнем варианте. Но для этого нужно скорее найти эту проклятую книгу. А выполнить эту задачу можно было только с помощью моих верных и преданных подруг.

Глава 82

Через час я собрала их всех в нашем кафе.

— Кливленд готов предъявить Дженксу обвинение, — сразу же перешла я к делу без предисловий. А после этого поведала подругам о книге «Подружка невесты» и объяснила, что без нее нам не стоит соперничать с настырным Макбрайдом.

— Да, ты права, — поддержала меня Джилл, — эту книгу надо обязательно разыскать. Только с ее помощью мы свяжем воедино все три убийства и докажем причастность к ним Николаса Дженкса. В крайнем случае я смогу инициировать еще одно дело против него. Если мы найдем книгу, Линдси, то непременно посадим Дженкса за решетку. На всю оставшуюся жизнь.

— Но как это сделать? — в отчаянии воскликнула я. — Джоанна Уэйд назвала имя литературного агента, я пошла к нему, он сказал, что книги у него нет, но, возможно, экземпляр есть в хранилище, если Дженкс зарегистрировал свои авторские права. Замкнутый круг.

Самое печальное событие в истории Гарринчи произошло несколько лет спустя. Все хотели чествовать знаменитого игрока, и он принял приглашение поучаствовать в карнавале в Рио. Что касается меня, то я не раз получал приглашение на подобные парады, но я всегда отказывался: ведь если бы я пошел с одной школой самбы, все остальные затаили бы на меня обиду, чего совершенно не хотелось. Как бы то ни было, Гарринча участвовал в параде вместе с одной из самых популярных школ самбы, «Мангейрой». Я наблюдал за карнавалом по телевизору и, увидев своего друга, чуть не расплакался. Он сидел на платформе, словно не понимая, что происходит вокруг. Гарринча казался изнуренным, в нем будто совсем не осталось жизни. Это было одно из самых печальных зрелищ, что мне довелось увидеть.

Синди покачала головой.

Чудовищный позор. Все хотели ему помочь, но в конце концов никто так и не мог до него достучаться. То же самое произошло и с Джорджем Бестом. Мы все хотели его спасти, но никому этого не удалось.

— Думаю, что это может быть только в Вашингтоне.

Гарринча умер в 1983 году. Я не ходил на его похороны. На самом деле я не переношу вид мертвых с тех пор, как в детстве увидел того погибшего пилота. Я предпочитаю молиться в одиночестве.

— Но на поиски уйдет много дней, — не выдержала я. — В нашем распоряжении нет столько времени. — Я повернулась к Джилл. — Может быть, мы получим ордер на обыск? Черт возьми, должен же быть хоть какой-то выход из положения! Мы могли бы найти в его доме оружие и эту книгу. Причем надо сделать это немедленно.

* * *

— Если мы сделаем это сейчас, — остудила она мой пыл, — то погубим все дело.

— Джилл, ты хочешь отдать это дело Макбрайду? — с негодованием воскликнула я.

Я завершил свою международную карьеру, но перед Чемпионатом мира 1974 года, проходившим в Западной Германии, меня уговаривали передумать. Одной из причин было то, что я все еще отлично играл за «Сантос». В 1973 году наш клуб стал чемпионом Паулисты, а я снова получил звание лучшего бомбардира соревнования. (На самом деле в том году было два чемпиона, что произошло из-за колоссальной неразберихи во время решающего матча против «Португезы». По окончании основного и дополнительного времени счет был 0:0, и вся надежда возлагалась на пенальти. Мы забили два гола, и у «Португезы» оставалось еще два пенальти. Но судья Армандо Маркес неправильно подсчитал количество пробитых ударов и забитых мячей и остановил встречу – это означало, что мы стали чемпионами. Болельщики и команда ликовали. Тренер «Португезы» понимал, что судья не прав, но он также осознавал и тот факт, что выиграть в серии пенальти его команде будет сложно, поскольку им оставалось надеяться только на то, что мы не реализуем оставшиеся удары. Поэтому он быстро увел команду со стадиона и посадил ее в автобус. Когда Армандо Маркес понял свою ошибку, «Португезы» уже и след простыл. Их тренер сделал отличный ход. На следующий день федерация Паулисты решила не переигрывать и объявила обе команды победителями. Я был последним пенальтистом «Сантоса» и расстроился из-за того, что не смог исполнить свой удар – забить победный гол в финале чемпионата было бы приятно.) Моя статистика в Паулисте была хорошей: с тех пор, как я впервые принял участие в турнире, я одиннадцать раз становился лучшим бомбардиром, а «Сантос» удостаивался звания чемпиона десять раз.

— А кому еще известно об этом деле? — спросила она.

Что касается участия в сборной Бразилии, то на меня давили с разных сторон. Президент Эрнесту Гейзель, вступивший в эту должность в 1974 году, его жена и некоторые другие политики хотели, чтобы я вернулся в Seleção. Но к тому времени я уже был наслышан о том, что военный режим делал с некоторыми студентами, о том, как изгоняли знаменитых певцов, многие говорили о пытках. Дочь Гейзеля приходила ко мне, прося передумать. Но я не собирался менять своего решения.

Я покачала головой.

Жоао Авеланж, глава Confederação Brasileira de Desportos, готовящийся вступить в должность президента ФИФА, также уговаривал меня поехать в Германию. С ним заодно был тренер Марио Загалло. Он был обеспокоен тем, что не мог найти старым игрокам достойную замену. Помимо меня из сборной ушли Тостао, Жерсон и Карлос Алберто. «Я бы хотел рассчитывать на твой талант, – сказал мне Загалло. – Ты мог бы решить серьезную проблему с нападением». Он думал, что если бы у Бразилии был Пеле, то они были бы готовы к чемпионату.

— Только первый круг общения, то есть мы вчетвером. Но если об этом узнает Мерсер, он немедленно потребует подробный отчет и вскоре об этом узнают все остальные. Тут же появятся телекамеры, микрофоны, журналисты, агенты ФБР и так далее и тому подобное.

— Если мы допустим хотя бы малейшую оплошность, — предупредила Джилл, — Дженкс подаст на нас в суд и выиграет процесс. Я даже думать об этом не хочу.

Я всегда очень уважал Марио Загалло. После того как мы победили на Чемпионате мира 1970 года, мы с Брито решили выпить воды в раздевалке, когда я почувствовал, как кто-то коснулся моего плеча. Я подумал, что это был очередной журналист, и не повернулся, пока Брито не сказал: «Эй, мужик, это Загалло». Я тут же встал. Мы с тренером обнялись и расплакались. Я сказал ему: «Мы должны были быть вместе, чтобы трижды стать чемпионами – это могло случиться только с тобой». И я на самом деле имел это в виду – он был со мной в 1958 и 1962-м, и привел нас к победе в 1970-м, будучи тренером. Карлос Алберто Паррейра, который долгое время был тренером сборной, а тогда, в 1970 году, работал членом технического комитета Загалло, является еще одним большим его фанатом и считает его лучшим тренером в мире. Но я твердо решил, что не буду играть – я озвучил свои причины в 1971 году, и с тех пор они не изменились.

— А Кливленд, естественно, не будет ждать и оставит нас с носом, — подытожила Клэр. — Они выставят нас идиотами и превратят в кучу дерьма.

Но я все же хотел посетить этот турнир и рассматривал некоторые варианты, в частности предложение поработать комментатором для бразильского телевидения. Когда об этом стало известно, многие начали протестовать, заявляя, что я не вхожу в соответствующий профсоюз, что у меня недостаточно опыта, и так далее. От этой идеи пришлось отказаться. Я должен был рекламировать «Pepsi» в рамках контракта Международной молодежной программы, и у меня была очень привлекательная причина быть на начале турнира. Вместе с Уве Зеелером, великолепным немецким футболистом, нас пригласили поучаствовать в церемонии открытия и обменяться призами – Уве должен был передать мне старый кубок Жюля Риме, который Бразилия получила на вечное хранение, выиграв его трижды; а я передавал ему новенький золотой кубок ФИФА.

Джилл немного подумала, а потом тяжело вздохнула.

— Ну ладно, я с вами, Линдси. Если нет другого выхода, то надо действовать быстро и решительно.

Несмотря на то что команда потеряла нескольких ветеранов 1970 года, Загалло смог привлечь к участию в турнире Ривелино, Жаирзиньо и Пауло Сезара. Но команда играла не так хорошо, как прежде; Загалло стал придерживаться более аккуратного стиля; Клодоалдо получил травму перед финалом; да и в целом отношение к игре было не то – не хватало той строгости, что была свойственна процессу подготовки к турниру в 1970 году, внимания ко всем мелочам и отчаянного желания победить. Я понял это, поговорив с Пауло Сезаром непосредственно перед первым матчем против Югославии, который проходил во Франкфурте. Я пришел в тренировочный лагерь пожелать им удачи, когда Пауло Сезар отозвал меня в сторону и рассказал о своих сомнениях – но, вместо того чтобы переживать из-за каких-нибудь тактических аспектов предстоящей игры, оказалось, он никак не мог решить, стоит ли ему просить больше денег у французского клуба, который звал его к себе.

Я обвела взглядом подруг, словно желая убедиться, что все мы заодно.

Ситуация сильно изменилась по сравнению с 1958 годом. Я помню ответ Беллини, капитана, когда доктор Пауло извинялся перед нами за то, конфедерация спорта не могла заплатить нам за победу слишком много, поскольку тогда она переживала тяжелые времена. «Мы приехали сюда не за деньгами, – сказал Беллини. – Мы приехали за титулом – за победой на чемпионате, – и мы это сделали. Если у вас есть лишние деньги, мы будем благодарны, но не стоит из-за этого беспокоиться».

— Вы можете дать мне двадцать четыре часа? — неожиданно воскликнула Синди.

В 1974 году мне казалось, что если игроков больше заботит их стоимость после турнира, чем сам турнир, то можно считать, что на Чемпионате мира они уже проиграли. Так и было. Матч против Югославии закончился с жутким счетом 0:0, причем ребята сделали очень мало попыток забить гол – Жаирзиньо перевели с его крыла на позицию центрального нападающего, и ему явно было там некомфортно. В следующем матче против шотландской команды с неутомимым Билли Бремнером Бразилия выступила не лучше, и игра также завершилась со счетом 0:0. Победу удалось одержать только над скромным Заиром, но и тут счет был всего 3:1, тогда как четырьмя днями ранее Югославия разгромила эту же команду со счетом 9:0. Нам повезло пройти в следующий раунд, в то время как Шотландия туда не попала, несмотря на то что набрала столько же баллов, сколько и мы, и на один балл больше, чем Аргентина, которую также пропустили.

Я даже вздрогнула от неожиданности.



— Не знаю, а что?

— Ну хотя бы до завтрашнего утра? — взмолилась она. — А еще мне нужен номер карточки социального обеспечения Николаса Дженкса.

В первом матче второго раунда нам предстояло играть с Восточной Германией. И снова выступление было очень неубедительным, Бразилия забила всего один гол. Запустить мяч в ворота удалось Ривелино, причем Жаирзиньо пришлось постараться и уступить дорогу мячу, летевшему мимо него в сетку. Нам удалось одолеть Аргентину и попасть в состав последней четверки, но команде всего лишь повезло. Я наблюдал за ходом турнира и видел, что Бразилия просто ни разу не столкнулась с сильнейшими сборными. Но уже 3 июля в Дортмунде наша сборная встретилась с Нидерландами. Это была команда великого Йохана Кройфа, олицетворяющая «тотальный» футбол, и ее примечательный и свободный стиль напомнил мне о том, как когда-то играли мы.

Я покачала головой.

Для современной сборной Бразилии это было слишком, и наши соперники вышли победителями со счетом 2:0, причем Крайф в этом матче исполнил потрясающий удар с лета. Мы вылетели и даже в матче за третье место уступили Польше. Меня это очень расстроило, я переживал из-за поражения так, будто сам был в команде.

— Ты же слышала, что затеял Макбрайд! А что ты хочешь сделать?

Баланс сил в мировом футболе менялся. Голландцы, юная и талантливая команда из Франции, дисциплинированные немцы с сильной тактикой и техникой, которые в финале одолеют Кройфа и голландцев, – стало понятно, что для бразильской сборной началась эпоха совершенно новых противников.

У Синди был такой же безумный вид, как и тогда, когда она ворвалась в мою квартиру с известием об успешном поиске связей Дженкса.

* * *

— Дайте мне время до завтрашнего утра, — повторила она, не вдаваясь в подробности. С этими словами она встала и быстро вышла из кафе, даже не попрощавшись с нами.

Наступили тяжелые времена. Меня нередко останавливали на улицах и говорили: «Видишь, что ты наделал? Если бы ты был в сборной, Бразилия бы победила!» Но я знал, что поступил правильно. И я понимал, что мое время в «Сантосе» тоже подходит к концу. Я решил сыграть в последнем матче и рассказал об этом в клубе. Они не слишком-то были довольны этими новостями и попытались убедить меня передумать. Я все еще был в хорошей форме, забивал голы и отлично играл. Они хотели выжать из меня еще пару недель, месяцев, лет… Но я не собирался менять свое решение. В конце сентября я сообщил им новость: матч против команды «Понте-Прета» на стадионе «Вила Белмиро» на следующей неделе станет моим последним.

Глава 83

Я всегда думаю об одном забавном совпадении. Во время своего первого матча за «Сантос», когда мы играли против «Кубатана» в далеком 1956 году, на мне была выездная форма в черно-белую вертикальную полоску, как форма «Ньюкасл Юнайтед» и «Ювентуса». Затем на протяжении почти всей своей карьеры я играл в белой домашней форме «Сантоса». А на свою последнюю игру из-за цветов «Понте-Преты» я снова надел футболку в черно-белую полоску. Во всем этом чувствовалась определенная цикличность; играть в этой форме было непривычно, но, с другой стороны, это казалось правильным решением.

На следующее утро Синди подошла к зданию, где находилась гильдия писателей Сан-Франциско, сонно огляделась вокруг, толкнула стеклянную дверь и направилась к женщине средних лет, которая сидела за небольшим столиком на приеме посетителей.

Обычно, когда кто-то играет в последний раз, то все происходит по определенному сценарию: все приветствуют игрока, он делает круг почета, и все такое. Я не думал заранее о том, что буду делать. Начался матч. Спустя двадцать минут я был в центре поля, и ко мне летел мяч. Вместо того чтобы принять его грудью или еще как-нибудь, я поймал его руками. Решение было спонтанным. Просто в тот момент мне в голову пришла эта идея. Остальные игроки остановились и изумленно смотрели на меня. Болельщики затаили дыхание.

— Чем могу помочь? — спросила та, удивившись ранней посетительнице.



Синди глубоко вздохнула и стала сбивчиво объяснять ей цель своего визита.

— Мне нужно найти одну рукопись, которая была написана много лет назад.

Думаю, тогда все поняли, что моя карьера завершилась. Я побежал в центр поля, все еще держа мяч в руках. Потом я встал на колени, положив мяч между ног. Я поднял руки вверх и изобразил подобие креста. Я хотел поблагодарить всех людей, всех болельщиков, всех бразильцев и, конечно, Бога. Я медленно обернулся, чтобы посмотреть на трибуны, приветствуя фанатов. По лицу у меня катились слезы.

Она специально избегала слова «копирайт», зная, что это сразу вызовет настороженность у сотрудников подобного учреждения. Еще в студенческие годы Синди упражнялась в написании небольших рассказов и даже пыталась публиковать их в местной газете, но ей отказывали. Тогда мать, многоопытная в подобных делах, посоветовала ей зарегистрировать авторские права на свои сочинения. Синди идея понравилась, но потом выяснилось, что на это весьма дорогостоящее удовольствие уйдет по меньшей мере несколько месяцев. К счастью, ее близкий друг, который уже имел опыт общения с подобными организациями, посоветовал ей местную регистрацию прав интеллектуальной собственности, которая намного дешевле и к тому же производится довольно быстро.

Все болельщики вскочили на ноги, и послышался оглушительный рев одобрения, уважения и сожаления. Я встал и вытер лицо, а потом побежал к трибунам – к легионам поклонников «Сантоса», которые поддерживали меня на протяжении всех восемнадцати лет, что я играл в их цветах. Я не мог сдержать слез. Находиться на поле было почти невыносимо. И потом я ушел. Тогда – незадолго до моего тридцать четвертого дня рождения – я был уверен, что больше никогда не буду профессионально играть в футбол.

Так она пришла к выводу, что если Николас Дженкс хотел закрепить за собой права собственности на свое произведение, то должен был поступить именно таким образом.

Ближе к концу 1974 года я искренне считал, что смогу заниматься бизнесом и футболом, не становясь рабом ни того, ни другого. У меня были определенные интересы, кроме того, за последние годы у меня появились и новые идеи; я надеялся, что могу сыграть какую-нибудь роль в развитии футбола в Бразилии и обучении детей спорту во всем мире. Но я не думал о том, что снова буду играть за одну команду – и, конечно, я не мог предвидеть возникновение тех обстоятельств, из-за которых мне пришлось этим заняться.

— Понимаете, — начала она сбивчиво объяснять женщине, — эта рукопись представляет собой семейную ценность. Ее написал мой брат и изложил там историю нашей семьи. Но сейчас у нас не осталось ни единого экземпляра.

Меня снова подвел бизнес. У «Fiolax», производителя, чьи акции я купил, были проблемы. Когда я нанял специалиста для оценки всех моих дел, стало понятно, что я снова связался с убыточной компанией. Аудитор отлично поработал и разобрался с моими делами, продал несколько бизнесов и объектов, не приносящих прибыль, но «Fiolax» была на грани банкротства. По глупости я подписал документ, согласно которому я должен был взять на себя обязательства по выплате долгов компании, хотя и не являлся главным акционером. Когда пришло время выплачивать банковский кредит, а у компании на это денег не было, кредиторы пришли ко мне. Кроме того, надо было заплатить еще и штраф за нарушение правил импорта.

Женщина решительно покачала головой.

В итоге я потерял огромную сумму денег – несколько миллионов долларов. Мне нужно было договориться с кредиторами, и в этом мне помог Жоао Авеланж, чью кандидатуру на пост президента ФИФА я активно поддерживал, выступая вместе с ним и продвигая его перед голосованием.

— Это вам не библиотека, дорогая. В нашем учреждении все произведения зарегистрированы в установленном порядке и выдаются на руки только в исключительных случаях. Если хотите получить книгу, то направьте сюда своего брата.

— Я не могу этого сделать, — печально заметила Синди. — Ник недавно умер.

Но я не хотел допустить банкротства «Fiolax» – я опять волновался из-за того, как бы это восприняла общественность, и мне нужно было где-то найти деньги. Был лишь один верный способ заработать: вернуться в футбол. Я получил уйму предложений. «Ювентус» и «Реал Мадрид» готовы были заплатить мне 15 000 000 долларов. «Милан» и «Америка» из Мексики также хотели заполучить меня. Но в глубине души я знал, что не хочу ехать в Европу. Мне бы пришлось играть круглогодично, и жизнь стала бы в точности такой, как во время работы в «Сантосе». Я решил, что нужно двигаться дальше.

Женщина сразу же смягчилась и развела руками.

Профессор Маццеи видел, что я не мог определиться. Он посоветовал мне еще раз рассмотреть предложение «Космоса». Впервые я его получил в 1971 году, но оно до сих пор было актуально. Клайв Туа даже позвонил мне из Нью-Йорка после моей последней игры за «Сантос», чтобы напомнить о себе. Было понятно, что он говорил серьезно – но стоило ли нам рассматривать его предложение? Мы с Жулио Маццеи сели и обсудили все преимущества и недостатки путешествия в Америку.

— Простите.

Больше всего меня волновало то, как такую новость воспримут у меня на родине. В конце концов, я ушел не только из команды, я оставил футбол в целом; меня критиковали за то, что я не играл в Чемпионате мира 1974 года, когда я был в хорошей форме и мог помочь Бразилии выиграть кубок (хотя я всегда считал, что мое участие ничего бы не изменило). Как мог я отказаться от своих слов? Да еще и отправиться за границу? Были и другие трудности. Тогда я еще не очень хорошо знал английский, а для моей семьи, особенно для дочери Келли, мой отъезд был сродни катастрофе.

— А его жена сказала, что у них не сохранилось ни единого экземпляра этой семейной книги. Вот я и подумала, что только вы можете мне помочь. Мне так хотелось сделать подарок отцу на шестидесятилетие.

Синди чувствовала себя глупо и отвратительно из-за того, что приходилось врать напропалую, но другого выхода она просто не видела. Только так можно было получить эту проклятую книгу.

Профессор Маццеи отметил положительные моменты. Во-первых, переезд в США позволил бы мне продвигать футбол в массы. Америка была самым богатым, самым влиятельным государством в мире, а футбол там еще только зарождался. У меня была отличная возможность все изменить – там я мог бы повлиять на большее количество людей, чем в стране с уже сложившейся культурой футбола. Это казалось настоящим началом чего-то нового, увлекательного и веселого. Во-вторых, для нас с детьми это был отличный шанс выучить английский, а профессор Маццеи всегда говорил, что язык пригодится мне в будущем вне зависимости от того, чем я решу заниматься. И в-третьих, мне предлагали очень, очень большие деньги. Это был крупнейший спортивный контракт в истории.

— У нас существует строго определенный порядок выдачи рукописей, — продолжала объяснять женщина. — Если автор умер, то родственники должны представить свидетельство о смерти и доказательство своего родства. Думаю, семейный адвокат прекрасно знает, как поступать в подобных случаях. А я не имею права пустить вас в хранилище.

Я обсудил все с Роземери, которая сказала, что в любом случае меня поддержит, и тогда я решил, что разумнее всего было принять предложение. Я собирался отправиться в Нью-Йорк и привезти в «Большое яблоко» немного самбы. Когда я уволился, внутри меня словно что-то умерло. Возвращение в футбол было для меня аналогично терапии.

Синди лихорадочно соображала, что делать. Если она нашла способ проникнуть на место преступления в отеле «Гранд Хайатт», а потом столь же успешно выследила Линдси и обнаружила второе место преступления, то должна найти выход из положения и здесь. В конце концов, это же не корпорация «Майкрософт», а обычное городское учреждение. Тем более что на нее возложены такие надежды. Она просто не имеет права подвести своих подруг.

— Должен же быть хоть какой-то выход из положения! — взмолилась Синди. — Пожалуйста, разрешите мне взглянуть на рукопись.

Глава 8. Космонавт

— Нет, моя дорогая, не имею права, — упрямо твердила женщина. — Только с соответствующими документами. А почему вы решили, что ваша рукопись находится именно здесь?

— Моя невестка уверена в этом.

— И все равно я не могу выдавать зарегистрированную рукопись по первому требованию и без соответствующих документов. — Женщина встала, показывая, что разговор окончен.

— Может быть, вы просто проверите, здесь ли она, — предложила Синди.

«Пеле поднял футбол до таких высот, каких этот спорт никогда не достигал в Америке, и только он со своим статусом, несравненным талантом и милосердием мог выполнить эту миссию». Президент Джимми Картер, 39-й президент США
Женщина немного подумала, а потом смилостивилась.

— Ну ладно, думаю, что окажу вам такую услугу. Вы говорите, это было несколько лет назад?

Правда, само решение отправиться в Америку было только самым началом длительного процесса. На то, чтобы достичь согласия с «Космосом», ушло несколько месяцев. Адвокаты, консультанты и налоговые инспекторы на протяжении полугода обменивались телеграммами, телефонными звонками, сообщениями. Были предложения и контрпредложения, переговоры шли в обстановке совершенной секретности, поскольку мы не хотели, чтобы мир узнал о моем переходе в новый клуб до заключения сделки. Владелец «Космоса», компания «Warner Communications», пыталась влиять на все, на что только могла, и даже госсекретарь США Генри Киссинджер прислал официальное приглашение играть за его страну в целях развития футбола в надежде на то, что это ускорит работу бразильских бюрократов.

Синди едва не подпрыгнула от радости.

— Да.

Я знал, что Киссинджер втайне делал все возможное для того, чтобы обеспечить мой приезд. Он был очень полезным союзником, кроме того, и Авеланж не остался в стороне и несколько раз встретился со Стивом Россом, главой «Warner». В конце концов все проблемы были улажены, и мы заключили контракт. Я должен был играть за «Космос» в течение двух лет, работая по найму на «Warner Communications», а прилагающееся сублицензионное соглашение гарантировало мне 50 % любой прибыли, полученной клубом благодаря использованию моего имени. Согласно контракту за переход я получал почти 9 000 000 долларов. В те дни это были огромные деньги, но я все равно сомневался. «Они на самом деле хотят, чтобы я играл так же, как раньше?» – спрашивал я себя. Мне было уже за тридцать; все должны были понимать, что мои лучшие годы остались позади. Я смог убедить самого себя в том, что я нужен им для того, чтобы продвигать футбол в США на мировой арене, – так что американцы скорее покупали мое имя, а не мои навыки.

— Имя?

Еще до отъезда в Нью-Йорк США для меня были единственной страной, где я мог спокойно выйти на улицу, не боясь, что меня окружит толпа людей. У США была своя сборная, но среди широких масс футбол не пользовался большой популярностью, а на профессиональном уровне его сравнивали с бейсболом или американским футболом. Правда, многие забывают о том, что команда США прошла в полуфинал первого Чемпионата мира по футболу в 1930 году – и проиграла Аргентине. А в 1950 году сборная одержала знаменитую, но совершенно неожиданную победу со счетом 1:0 над командой Англии, в которой играли Билли Райт, Альф Рамсей, Уилф Мэннион и Том Финни. Вплоть до учреждения Североамериканской футбольной лиги в 1967 году в стране, по сути, не было настоящей лиги – все попытки ее организовать ограничивались конкретными регионами, обычно Нью-Йорком или Новой Англией. Но ситуация быстро менялась, футбол день ото дня становился все популярнее, а я был очень взволнован тем, что мне предстояло стать лидером спорта в стране с несколькими сотнями миллионов людей.

— Мне кажется, это называлось «Подружка невесты», — радостно сообщила Синди, даже не поняв сути вопроса.

— Я имею в виду не название рукописи, а имя автора, — недовольно проворчала женщина.

Ранее я несколько раз бывал в США. В 1968 году меня даже удостоили звания почетного гражданина Канзас-Сити, когда «Сантос» прилетел туда на матч против «Канзас-Сити Сперс». И хотя большинство американцев были не в курсе, кто я такой, многочисленные иммигранты из стран, где футбол любили, меня знали – они-то и заполняли стадионы во время туров «Сантоса». Мне нравились Штаты, а Роземери, которая была со мной в Нью-Йорке пару раз, по-настоящему влюбилась в этот город. Поэтому она была очень взволнована перспективой переезда. Также я настоял на том, чтобы «Космос» нанял Жулио Маццеи на роль ассистента тренера и консультанта по вопросам физической подготовки. Его жена, Мария Хелена, тоже поехала и составила Роземери прекрасную компанию, когда мы устроились в Америке.

— Дженкс! — выпалила Синди, затаив дыхание. — Николас Дженкс.

Наконец, адвокаты закончили свою работу, чернила в контракте высохли, а «Warner» была готова представить новую звезду. Это должно было состояться 11 июня 1975 года в фешенебельном ресторане «21», где любили отдыхать знаменитости. Казалось, что на пресс-конференцию пришла половина всех представителей СМИ со всего мира. Это свидетельствовало о том, какой интерес и какое любопытство вызвал мой переход. Профессор Маццеи все переводил, а я старался справиться с сыпавшимися на меня вопросами. В первую очередь мне определенно следовало подучить английский!

Женщина подняла голову и удивленно посмотрела на нее.

— Это тот самый знаменитый писатель?

Также надо было разобраться с трудностями, с которыми мне, как игроку «Космоса», предстояло столкнуться. Я очень хотел как можно скорее взглянуть на новых товарищей по команде, и как только с формальностями было покончено, мы пошли посмотреть пару матчей. На стадионе «Даунинг» в Нью-Йорке, их временной базе, мы наблюдали за тем, как команда проиграла «Ванкуверу» со счетом 0:1, а потом с тем же счетом – «Филадельфии Атомс».

Синди поспешно покачала головой, чтобы развеять все ее сомнения.

Было понятно, что работы предстояло много. После присоединения к Североамериканской футбольной лиге у команды случались взлеты и падения. В 1972 году «Космос» впервые выиграл на чемпионате, но потом в 1974 году занял последнее место, потерпев поражение в четырнадцати из двадцати матчей. Они были любительской командой. Я знал их тренера, англичанина Гордона Брэдли, поскольку он играл за «Нью-Йорк Дженералс». В 1968 году они одержали победу над «Сантосом» благодаря тому, что Брэдли эффективно меня опекал и не давал забить гол. В юности он выступал в Первом дивизионе, в клубе «Сандерленд», но потом получил травму колена и переехал в Северную Америку, играл в Торонто и Балтиморе, а в 1971 году присоединился к «Космосу» на правах тренера и игрока.

— Нет, он был страховым агентом, — безразличным тоном промолвила она.

Женщина окинула ее подозрительным взглядом, но все же продолжила поиск нужного автора.

Брэдли был хорошим футболистом и очень порядочным человеком, но нам с Жулио Маццеи показалось, что ему не хватает знаний. Даже если закрыть глаза на то, что команда была недостаточно талантлива, чтобы удерживать превосходство, игроки не уделяли футболу все свое время, да и общий уровень физической подготовки не шел ни в какое сравнение с тем, к чему я привык в «Сантосе». Также я с беспокойством заметил, что в лиге были команды не только с более удачным составом, но и с более высоким уровнем подготовки игроков, чем в «Космосе». Сначала было очень трудно. Я помню, как говорил себе: «Боже! Во что я ввязался?»

— А чем вы можете доказать свое родство с этим человеком?

Мой дебют в лиге состоялся через неделю после пресс-конференции в «21». Мы играли против «Торонто Метрос» на острове Рэндалла. Помимо того, что мы победили со счетом 2:0, посмотреть на матч вместо привычных 8000 болельщиков пришли 22 500 – стадион не смог вместить всех желающих! И на домашних матчах во время моего пребывания в клубе мы собирали в среднем не менее 20 000 человек. Это говорит о том, что мой приезд вызвал у людей интерес. И не хочу показаться самодовольным, но в те дни, когда я не мог играть из-за травмы или сидел на скамейке запасных, продажи билетов резко падали. Это еще одно доказательство того, что стратегия, в которую вложился «Космос» и «Warner Communications», приносила свои плоды. Я смог заинтересовать американцев футболом, что подтверждалось очевидными результатами.

Синди порылась в сумочке и протянула ей карточку с номером социального страхования, на которой было обозначено имя Николаса Дженкса. — Эти данные должны быть на его регистрации.

— Нет, это не подойдет, — запротестовала та.

Сезон 1975 года был непростым. Мы победили в шести и проиграли в семи оставшихся матчах. К тому же я получил травму в игре против «Сан-Хосе Эртквейкс», что, разумеется, не пошло нам на пользу и мы не смогли победить в плей-оффе. В конце августа мы должны были отправиться на месяц в тур по Европе и странам Карибского бассейна, а я опасался, что мы будем выглядеть глупо, если не усилим команду. После переговоров с Гордоном Брэдли и Клайвом Туа клуб согласился пригласить двух футболистов из Северной Америки, которые на тот момент играли за «Сантос»: бразильца Нелси Мораиса и перуанца Рамона Миффлина. Они оба были опытными профессиональными игроками, владеющими отличными навыками, и когда мы полетели с ними в Швецию на первый матч против «Мальме», мне было гораздо спокойнее.

Синди стала лихорадочно рыться в сумочке, понимая, что удача ускользает из рук.

Несмотря на то, что мы проиграли со счетом 1:5, я был воодушевлен нашей игрой. Следующий матч возродил воспоминания о 1958 годе, поскольку я вернулся в Гетеборг, и мы выиграли со счетом 3:1, причем я забил два гола. Но нашу радость омрачила серьезная травма Нелси Мораиса. Еще более странное путешествие по закоулкам памяти я совершил по приезде в город. Илена, девушка, с которой я встретился в 1958 году во время Чемпионата мира, узнала о моем визите из местной газеты и пришла ко мне в отель. Было очень неловко, потому что я ее не узнал – она уже стала мамой и привела с собой взрослую красивую дочь. Мы поболтали и сфотографировались вместе. С тех пор мы больше не виделись, но я уверен, что Илена стала бабушкой, а ее внучка скорее всего столь же прекрасна, как и она, и ее дочь в этом возрасте.

— Вы мне просто скажите, здесь эта рукопись или нет, — вкрадчиво попросила она. — Если здесь, то завтра я принесу вам все, что нужно.

— Дженкс, — проворчала женщина, просматривая базу данных. — Похоже, ваш братец был гораздо более удачливым человеком, чем вы думаете, — наконец сказала она. — На его имя зарегистрировано три рукописи, а не одна.

После матча в Стокгольме мы отправились в Осло и Рим, пусть и не побеждая в каждом матче, как это было в «Сантосе», но играя вполне достойно. Команда начала срабатываться, и к тому времени, как мы добрались до стран Карибского бассейна, я уже уверенно смотрел в будущее. На Ямайке мы играли против «Сантоса» и от души повеселились, одержав победу над командой из Пуэрто-Рико со счетом 12:1. Из-за моих обязательств перед программой «PepsiCo» я вынужден был пропустить последний матч против гаитянской команды, но при том, что перед началом тура я был крайне взволнован, покидал я его в хорошем расположении духа.

Синди всплеснула руками.

* * *

— Меня интересует только одна, под названием «Подружка невесты».

Я привыкал к Нью-Йорку, а Нью-Йорк привыкал ко мне. На матчи «Космоса» собирались толпы болельщиков, и вскоре начало казаться, что меня уже все знали. Однажды я пошел на бейсбольный матч вместе с Диком Янгом, известным спортивным журналистом, который со скептицизмом смотрел на перспективы развития футбола в Штатах. Когда люди поняли, что я присутствую на стадионе, это вызвало настоящий ажиотаж, все хотели меня увидеть. Помню, как Дик сказал: «Я ошибался – ты и вправду знаменит!»

Прошло еще несколько долгих минут.

С помощью клуба Роземери нашла для нашей семьи прекрасное жилье на востоке Манхэттена, а дети быстро привыкали к новой стране, новому городу и новому языку. Эдиньо, мой сын, полностью принял американскую культуру. В «Космосе» мы вместе играли в футбол, но в школе он начал увлекаться баскетболом и бейсболом. Позже, когда ему исполнилось шестнадцать, я присутствовал на его выпускном. Директор подозвал меня и спросил, не могу ли я вручить сыну приз за спортивные достижения. Я думал, что его хотели наградить как лучшего футболиста, но, поднявшись на сцену, я понял, что Эдиньо преуспел в бейсболе. Это был настоящий сюрприз, но на какую-то долю секунды я даже расстроился!

— Не знаю, почему я это делаю, — недовольно поморщилась женщина. — Если вы принесете мне нужные документы, то я выдам вам подробное описание этой рукописи, включая ее содержание.



Синди поблагодарила ее и стремглав бросилась к выходу. Слава Богу, рукопись здесь. Теперь остается лишь выудить ее из этого хранилища.

В рамках моего контракта с «Warner» я должен был часто появляться на публике. Мне следовало посещать множество бейсбольных матчей и игр американского футбола, давать интервью, фотографироваться – все такое. Помню, что когда я ходил смотреть бейсбол, часто засыпал. Между бросками не было совершенно ничего интересно; все просто сидели, ели попкорн и болтали. Я постоянно думал: «Какая же скучная игра!» Американский футбол был динамичнее, но ненамного.

Глава 84

Именно тогда я впервые использовал фразу «прекрасная игра». Американские журналисты всегда спрашивали меня о «соккере». Я терпеливо поправлял их, говоря, что это не соккер, а футбол. Но добавлял, что это и не американский футбол. Я говорил, что футбол, в который играл я – и весь остальной мир, – был jogo bonito, «прекрасной игрой». Так я объяснял американцам разницу. Должно быть, всем понравилась эта фраза, ведь она немедленно пошла в народ.

— Я нашла ее! — воскликнула Синди в трубку. — Нашла эту рукопись!

Я радостно хлопнула руками по столу. Отлично! Теперь мы сможем сделать последний шаг в нашем деле.

Я был в хорошей форме и серьезно относился к спорту, но жизнь в Америке сильно отличалась от жизни в Сантосе. По сравнению с Нью-Йорком Сантос был просто крошечным. Сантос даже не входил в число крупнейших городов Бразилии, а Нью-Йорк был столицей всего мира. В 70-е мегаполис переживал очень интересный этап – это было время больших дискотек в ночных клубах, и «Космос» принимал в них участие. Я познакомился с таким огромным количеством музыкантов, актеров, знаменитостей, что всех даже не упомнить! Поскольку «Warner» владел не только «Космосом», но еще и музыкальным бизнесом и кинокомпанией, нас всех объединяли коктейльные вечеринки. Я встретился с Фрэнком Синатрой, Миком Джаггером, Родом Стюартом, Вуди Алленом, и этот список можно продолжать до бесконечности. Я ходил на восемнадцатый или девятнадцатый день рождения Майкла Джексона, мой портрет написал Энди Уорхол. Однажды в ресторане я столкнулся со Стивеном Спилбергом, и он пошутил: «Я собираюсь снять, как ты играешь в футбол на Луне. Потому что только на Луне ты еще не играл!»

— О чем в ней говорится, Синди?

Еще как-то я шел в офис «Warner» в Рокфеллеровском центре, и на улице столпились люди, которые скандировали мое имя и хотели получить автограф. Я зашел в лифт вместе с каким-то человеком. Он повернулся ко мне, и я увидел, что это был Роберт Редфорд. «Никто не обратил на меня внимания!» – сказал он и расхохотался.

— Я нашла ее, — пояснила та, — но у меня нет ее на руках.

Тогда я начал пить. Шучу – я никогда не пил. Я не брал в рот ни капли кайпириньи, а ведь это национальный бразильский напиток. Я всегда заботился о своем здоровье, никогда не напивался, не курил и не принимал наркотики. Многие говорили, что нет ничего страшного в том, чтобы выпить в компании, а вино даже полезно для сердца. Я же всегда отшучивался, что, раз я из Трес-Корасойнса, то у меня три сердца, и тогда я выпью в три раза больше, чем следовало бы.

Она сбивчиво рассказала мне о своей тщетной попытке прорваться в хранилище гильдии писателей и о том, что для изъятия рукописи нужны соответствующие документы.

Как бы то ни было, в «Космосе» все изменилось. Наши тренировки начинались в марте, когда зима только-только заканчивалась. Врач заметил, что иностранцы страдают от холода, и посоветовал нам выпивать немного виски перед тренировкой. Я не мог поверить своим ушам. Разве можно представить себе, чтобы бразильский врач разрешил выпивать перед выходом на поле? Для меня это было какой-то дикостью. Врач говорил, что это поможет нам согреться. Ну, я попробовал. Тогда я впервые взял в рот виски. Теперь я позволяю себе время от времени выпить стаканчик по особым случаям, например когда говорю тост.

Мне понадобилось не менее двух часов, чтобы дозвониться до Джилл, ввести ее в курс дела и убедить в необходимости немедленного обыска в доме Дженкса. Джилл спокойно выслушала меня, потом вызвала судью из зала заседаний и получила у него ордер на обыск и на изъятие рукописи. После этого мы с Джилл встретились с Синди, а по пути к гильдии писателей я позвонила Клэр. Мне очень хотелось, чтобы в этот ответственный момент вся наша команда была в полном составе.

И хоть я следил за диетой, в поездках я пробовал всякую еду. Стоит мне приехать в другую страну, как меня неизбежно просят отведать местных деликатесов. Я ел козье колено, яички, мозг обезьяны и мясо собаки. Когда я увидел сцену из фильма об Индиане Джонсе, в которой ему подают всякие странные блюда, я подумал: «Вот это про меня!» Удивительно, но мне нравится почти все – мясо, рыба, овощи… Я привык начинать день с двух вареных яиц – к этому меня приучил Дондиньо, постоянно повторяя об их пользе.

Через двадцать минут мы все были у двери гильдии.

— Вот я и вернулась, — торжественно сообщила Синди опешившей от неожиданности женщине. — Причем с очень важными документами.

К началу сезона 1976 года «Космос» был в гораздо лучшей форме. Гордон Брэдли продвинулся и занял административную должность, тогда как другой англичанин, бывший игрок «Эвертона» Кен Ферфи занял пост тренера. Также мы переехали с острова Рэндалла на «Янки-стэдиум», первый дом «Космоса». Ферфи, не терял зря времени и привел игроков со своей родины. Он пригласил пять футболистов Первого дивизиона, включая троих из «Шеффилд Юнайтед», клуба, за который он раньше играл. Наша команда становилась все сильнее, и новые программы профессора Маццеи приносили свои плоды, но я не был до конца уверен в тактике Ферфи. Мне всегда казалось, что он слишком зацикливается на своих взглядах и убеждает команду играть аккуратнее, уделяя больше внимания защите. Меня перевели на позицию полузащитника, и я считал, что мы просто тратим время впустую, учитывая, что меня пригласили в клуб для того, чтобы я забивал голы. Мы не использовали и другие сильные стороны игроков нашей команды – помимо меня в составе были хорошие нападающие вроде Брайана Тинниана и Тони Филда. Со временем мы стали еще сильнее, когда к нам присоединился итальянский форвард Джорджо Киналья, которого я хорошо знал, поскольку неоднократно играл против него и был о нем очень хорошего мнения.

— А кто это с вами? — подозрительно покосилась она на нас. — Ваши двоюродные сестры?

В мае состоялся первый матч с Джорджо, в котором мы играли против «Лос-Анджелес Ацтекс». Тогда мы одержали оглушительную победу со счетом 6:0, причем мы с Джорджо забили по два гола, но это все равно не убедило Ферфи в том, что нам следовало сделать ставку на атаку. Ферфи отказался отдать атакующую роль еще одному игроку, и снова и снова один из нас обнаруживал, что находится в выгодной позиции, но без поддержки. Мы одержали победу в четырех матчах и проиграли также в четырех. Эта стратегия определенно не работала и после того, как мы проиграли «Вашингтон Дипломатс» со счетом 2:3, Ферфи, наконец, уволили, а нашим тренером снова стал Гордон Брэдли.

Я показала ей полицейский значок, а потом положила на стол ордер на изъятие рукописи.

— Господи, чем вас привлекла эта рукопись? — удивилась женщина, захлопав глазами.

Дела тут же пошли в гору, и мы закончили этот сезон вторыми в северном дивизионе Североамериканской футбольной лиги. Мы одержали победу в матчах плей-оффа и снова встретились с Вашингтоном в августе. На «Ши-стэдиум» я забил гол, приведя нас к победе со счетом 2:0, и мы встретились с «Тампа Бэй Раудис», одной из сильнейших команд лиги. «Тампа» ни разу не проиграла дома за весь сезон, так что нам надо было как следует постараться, чтобы нарушить эту череду побед. Но, несмотря на все усилия нашей команды, мы проиграли со счетом 1:3. Противники открыли счет, но потом я забил гол. К сожалению, из-за плохого судейства на поле возникла неразбериха, которой умно воспользовался Стюарт Скаллион, бывшая звезда «Уотфорда». А потом, после того как он забил нам гол, Родни Марш добавил и третий.

С этими словами она быстро засеменила в офис заведующего хранилищем и вскоре вернулась с ним. Тот долго рассматривал подписанный судьей ордер, поглядывая на нас.

Целый сезон усердной работы закончился печально, но в то же время мы могли гордиться своим прогрессом. Причем успехи были как у «Космоса», так и у футбола в Америке в целом. Я получил подтверждение того, что принял правильное решение, вернувшись в большой спорт. Дважды я играл за команду, состоявшую из одних звезд американского футбола. Матчи проходили в мае, и мы выступили против Италии и Англии; несмотря на то что оба раза мы проиграли, стало понятно, что США стали замечать на международной арене. В течение года ко мне проявляли интерес газеты, журналы и телевидение. Кроме того, я продолжал работу в молодежной программе. По сути, я как никогда много путешествовал, и всегда мне компанию составлял профессор Маццеи. В течение 1976 года мы посетили, помимо прочих мест, Японию, Индию, Уганду и Нигерию, где чуть не нарвались на дипломатический скандал, застряв там во время попытки совершения государственного переворота. Президента, генерала Муххамеда, убили в ходе нашего пребывания в стране, и хотя заговорщиков быстро поймали, в Нигерии был объявлен траур. Из-за этого власти закрыли аэропорт и ввели комендантский час. В Лагосе в это время находился Артур Эш, приехавший на турнир по теннису, но его забрали из нашего отеля в посольство США. Мы же не могли покинуть отель в течение шести дней, из-за чего Роземери дома в панике звонила в посольства, в «Космос» и «PepsiCo», пытаясь меня вызволить. К счастью, порядок был восстановлен, и мы смогли уехать. Правда, когда я покидал страну, посол Бразилии настоял на том, чтобы я надел униформу пилота, чтобы меня не узнали.

— Должен предупредить, — наконец сказал он, — что мы храним рукописи не более восьми лет.

Он исчез в хранилище, а мы, сгорая от нетерпения, нервно расхаживали по небольшому вестибюлю здания. И все мы молилась, чтобы рукопись оказалась на месте.

Также я воспользовался возможностью подписать несколько новых рекламных контрактов. Для меня было важно стать в США хорошим бизнесменом, и я знал, что должен был использовать контакты с такими влиятельными людьми, как Стив Росс из «Warner» и руководители звукозаписывающей компании Ахмет и Несухи Эртегюн, которые имели отношение к созданию «Космоса». Моя семья много училась и была довольна своей жизнью. Келли Кристина, Эдиньо и Роуз прекрасно знали английский. Я чувствовал, что переезд в Штаты пошел на пользу и мне, и моей семье, и Бразилии.

Заведующий вернулся минут через десять с большой пыльной папкой в руках.

* * *

— Я отыскал ее в самом дальнем углу хранилища, — с довольной улыбкой сообщил он.

Ближе к концу 1976 года я вернулся в «21», чтобы отметить свой 1250-й гол в профессиональном футболе и получить за это золотую бутсу. Хоть фанфары и не звучали, да и перед этим событием на меня никто не давил, как это было раньше, я чувствовал, что пересекаю важный рубеж. И тогда я осознал, чего добился с тех пор, как начал босиком играть на улицах Бауру.

Я взяла у него папку, и мы вышли из здания. В самом конце улицы мы отыскали небольшое кафе, уселись за столиком и приступили к работе. На титульном листе крупным шрифтом было написано: «„Подружка невесты“. Роман Николаса Дженкса». С трудом сдерживая волнение, я пробежала глазами первую страницу. Этот триллер был написан от имени человека, который находится в тюрьме и вспоминает о совершенных им преступлениях. Звали этого человека Филлип Кампбелл. Роман начинался словами: «Интересно, что может быть самым ужасным из всего, что только случалось в этом мире?»



Глава 65

Я за многое благодарен Богу, в частности, за хорошее здоровье. Я всегда был в отличной форме – Бог великодушен ко мне даже в этом. Годами о моем физическом состоянии заботился Жулио Маццеи, который стал мне настоящим братом, и я надеюсь, что смог показать это в книге. Он был профессионалом в своей области, новатором, профессором физической культуры, которого всегда увлекали современные техники. Несмотря на то что мы усердно работали над поддержанием моей формы и здоровья, мне повезло, что мое телосложение подходит для спорта, особенно для футбола. Жулио однажды сказал мне, что я мог бы стать олимпийским чемпионом по десятиборью, такими разносторонними качествами я обладал: «Ты без тренировки можешь пробежать сотни метров за одиннадцать секунд, прыгать на метр восемьдесят в высоту и на шесть с половиной метров в длину, – сказал он. – Твое тело прекрасно реагирует на спорт».

Для большего удобства мы разделили рукопись на четыре части и стали внимательно просматривать каждую страницу в поисках деталей или сцен, которые совпадали бы с реальными убийствами.

Мне повезло унаследовать хорошие гены и встретить того, кто вдохновлял меня на усердную работу с целью сохранения и применения физических способностей. Но я понимал, что вечно так продолжаться не может. И все же я продлил контракт на год. Я не знал, станет ли 1977 год моим последним сезоном, я просто хотел сделать все возможное для клуба, а также я был очень взволнован всеми переменами, что происходили в «Космосе». Казалось, что «Космос» уже стал силой, с которой стоило считаться.

Мне попалась та часть, где описывалась жизнь главного героя Филлипа Кампбелла. Я дочитала до момента, когда он застал свою красавицу жену с другим мужчиной и убил их обоих, что в корне изменило всю его дальнейшую жизнь.

Как и в прошлом году, в 1977-м у нас сменился тренер и стадион. Гордона Брэдли заменил Эдди Фирмани, только что добившийся больших успехов с «Тампа Бэй». И мы наконец нашли более постоянный дом на «Джайантс-стэдиум» в Нью-Джерси. Но самым волнующим был приход новых звезд – сначала Франца Беккенбауэра, немецкого капитана, чемпиона мира, из клуба «Бавария»; потом к нам присоединился мой старый друг и товарищ по «Сантосу» Карлос Алберто. Еще «Космос» пригласил Джомо Соно, Витомира Дмитриевича, Рилдо и многих других. Начали появляться и местные таланты вроде Боба Смита, Гари Этерингтона и канадца Боба Иаруша.



— Нашла! — неожиданно воскликнула Джилл и вслух зачитала эпизод, в котором Филлип Кампбелл осторожно, затаив дыхание, пробирался по безлюдному коридору отеля «Гранд Хайатт» по направлению к тому номеру, который снимали только что отпраздновавшие свою свадьбу молодожены. — Вы только послушайте! — сказала Джилл, продолжая читать: — «Безотчетно повинуясь странному инстинкту, он напрочь отбросил горькое чувство предательства, мгновенно заменив его свежим, неизвестным доселе чувством неописуемого блаженства. Ему понравилось убивать».

Сезон прошел великолепно. С каждым матчем болельщиков становилось все больше, пресса сходила по нам с ума, а мы победили в последних восьми матчах и завершили сезон на втором месте, уступив лишь «Форт-Лодердейл Страйкерс». Правда, в последующем плей-оффе мы обошли их, нанеся им сокрушительное поражение со счетом 8:2 на глазах 78 000 болельщиков. Мы также победили наших прошлогодних соперников, «Тампа Бэй Раудис». Одолев Рочестер и дома, и в выездном матче, мы приняли участие в Соккер Боул, матче за звание чемпиона Североамериканской футбольной лиги. Игра проходила 27 августа в Портленде, и мы победили «Сиэтл Саундерс» со счетом 2:1. Решающий гол забил Джорджо Киналья за девять минут до конца моего последнего соревновательного матча – это был прекрасный финал.

Мы молча переглянулись. Это было выше нашего понимания. Значит, Дженкс не только извращенец, но и сумасшедший. Но действительно ли он очень умен и хитер, как кажется?

Близился конец. Я сыграл за «Космос» в ста одиннадцати матчах, забил шестьдесят пять голов. Во время прощального тура мы выступали в Японии, Венесуэле, Тринидаде и Тобаго, Китае и Индии. Вернувшись, я знал, что мне предстоит суматошная последняя игра, матч против моего любимого «Сантоса», в котором я должен был по тайму сыграть за каждую команду.

Следующей зачитала свой отрывок Клэр. Там речь шла о второй свадьбе, а само преступление было совершено за пределами церкви, в которой проходило венчание. Жених и невеста спускаются по лестнице, их по обычаю осыпают рисом, раздаются поздравления и громкие аплодисменты. А на обочине их ждет шикарный лимузин, за рулем которого сидит уже знакомый нам Филлип Кампбелл. Молодожены весело прощаются с гостями, садятся в лимузин и уезжают.

Мы снова переглянулись, ошарашенные точностью деталей. Именно так было совершено второе убийство.

1 октября 1977 года, за три недели до моего тридцать седьмого дня рождения, на «Джайантс-стэдиум» пришли 75 000 болельщиков, чтобы посмотреть на мое прощание с игрой, которая принесла мне так много радости, на протяжении двадцати одного года заполняла мою жизнь событиями и вдохновляла на свершения. Миллионы следили за матчем по телевизору. В первом тайме я забил гол за «Космос», но не смог забить еще раз за своих старых бразильских друзей во втором, так что «Космос» победил со счетом 2:1. Пришел конец, и эмоции переполняли меня так же, как и в 1971 году, когда я прощался со сборной, и в 1974-м, когда я уходил из «Сантоса». Слезы снова текли по моим щекам, пока болельщики мне аплодировали. Но на этот раз пошел дождь, и я уже ничего не стеснялся.

— Господи Иисусе, — тихо пробормотала Джилл.

Подошла к концу моя карьера, и за все это время я играл только за два клуба. На поле я произнес речь, которую закончил словами: «Люблю! Люблю! Люблю!» Позже бразильский певец Каэтану Велозу, вдохновленный этим моментом, напишет песню, в припеве которой есть такие слова: «Пеле сказал: «Люблю, люблю, люблю». Из всех песен обо мне эта трогает меня больше всего.

А Клэр сокрушенно покачала головой. Она выглядела мрачной и подавленной. Впрочем, мы все были настолько поражены, что на некоторое время просто потеряли дар речи. А в моей душе нарастало злорадное удовлетворение. Наконец-то мы раскрыли тайну этих кошмарных убийств Вот теперь он попляшет у нас!

Карлос Алберто пытался меня подбодрить, но я не мог сдержать эмоций. Футболисты носили меня по полю на руках. Позже, когда мы с папой и Валдемаром де Брито стояли под зонтом, я внезапно очень отчетливо вспомнил то путешествие, в которое мы втроем отправились двадцать лет назад. В ложе для важных персон я подумал о маме, доне Селесте, и том, что она скажет об этом зрелище. Мои мысли метались от прошлого к настоящему. Я снова поблагодарил Бога, который даровал мне талант и защищал от серьезных травм.



— Интересно, чем все это заканчивается? — едва слышно прошептала Синди после продолжительной паузы.

— Чем же еще? — удивилась Джилл. — Арестом убийцы.

В отеле «Плаза» закатили огромную вечеринку, и это торжество украсило присутствие дорогих мне людей. Помимо Дондиньо и Валдемара приехала моя мама, остальные члены семьи и друзья; бывшие капитаны команд – чемпионов мира: Беллини, Мауро и Карлос Алберто из Бразилии, Бобби Мур, ставший чемпионом мира в составе сборной Англии в 1966 году; герой Германии 1974 года Франц Беккенбауэр; великий боксер Мохаммед Али, который плакал, обнимая меня после матча, и говорил: «Теперь в мире два величайших спортсмена».

* * *

Глава 86

Почему я ушел? Хоть мне и было уже тридцать семь лет, Жулио Маццеи говорил, что я был в хорошей форме и мог продолжать. Но я сделал то, что делал всегда. То, что диктовала сюжетная линия моей жизни. Я стал чемпионом в составе «Сантоса», армейской команды и сборной. И изо всех клубов я уходил в лучшее время. Теперь я стал чемпионом и в составе «Космоса». Значит, время пришло.

К Николасу Дженксу мы отправились вместе с Крисом Роли. Всю дорогу мы напряженно молчали, словно предвкушая торжественность момента. Во дворе дома нас встретил Чарли Клаппер со всей своей командой специалистов. Они должны будут провести тщательный обыск всего дома и подвалов после ареста хозяина.

Кроме того, в составе Североамериканской футбольной лиги стало гораздо сложнее играть. Теперь все было очень серьезно, и наши соперники приглашали сильных игроков из Европы. И я принял решение уходить.

Позвонив в дверь, я с нетерпением ждала, когда ее откроют. Эти минуты показались мне вечностью. И это происходит каждый раз, когда расследование завершено и остается лишь надеть наручники на изобличенного преступника.

Еще я чувствовал, что выполнил свою миссию, ведь футбол получил огромную популярность в США. И хотя через несколько лет Североамериканская футбольная лига распалась, семя уже попало в благодатную почву, и сегодня в Америке футбол любит вся молодежь в возрасте от шести и до двадцати лет. Я этим очень горжусь. Футболу в США еще предстоит развиваться как профессиональному виду спорта – это обусловлено конкуренцией с американским футболом и бейсболом, но теперь его полюбили по всей стране. Сборная США выиграла четвертьфинал Чемпионата мира 2002 года; и я убежден, что если бы тогда я, тридцать лет назад, не пробудил в людях интерес к футболу, этого бы не произошло.

Дверь открыла служанка, которая встречала нас в прошлый раз. Правда, сейчас она не успела произнести ни слова, а только молча попятилась, с ужасом наблюдая за полицейскими машинами и людьми в голубой униформе.

Завершение карьеры помогло мне поразмыслить над тем, чего я достиг за все эти годы. Я выступил в 1367 матчах и забил 1283 гола. Мне казалось, что этого было достаточно.

— Нам нужен мистер Дженкс, — сказала я, протягивая ей полицейский значок.

Впоследствии я еще играл – в матчах в честь прощания Франца Беккенбауэра с «Космосом» в 1980 году, например. В 1990 году в канун моего пятидесятилетия на стадионе «Сан-Сиро» в Милане была организована вечеринка, и на середину поля поставили гигантский торт. Я играл за бразильскую команду «Друзья Пеле» против игроков из итальянской лиги. Я даже подумывал о том, чтобы принять участие в Чемпионате мира 1986 года в Мексике, – мне было сорок пять лет, и тогда я бы поставил рекорд как самый старый футболист, притом что я уже получил звание одного из самых юных финалистов. Тренер сборной 1986 года Теле Сантана считал, что это вполне возможно, особенно при грамотном использовании запасных. И в какой-то момент мне очень сильно захотелось снова надеть волшебную желтую футболку.

Не дожидаясь ответа от оторопело глядящей на нас служанки, мы прошли в холл, где беседовали с хозяином накануне. Там нас ждала не менее удивленная Чесси Дженкс.

Я знал, что буду с любовью вспоминать те дни, когда я регулярно выходил на поле, и так оно и было. Я скучал по мячу, по волнению и энергии стадиона, по борьбе за хороший результат, по радости и грусти, что приносили победы или поражения.

— Инспектор, — промямлила она, вытаращив на нас глаза, — что происходит? Почему в нашем дворе столько полицейских машин?

Но тогда настало время сменить футбольный мир на мир бизнеса. Ну, по крайней мере, я так думал.

— Мне очень жаль, миссис Дженкс, — совершенно искренне сказала я. — Ваш муж дома?

— Ник! — закричала она во весь голос, с ужасом начиная осознавать происходящее.

Мы направились в глубь дома, а Чесси бросилась к нам, словно пытаясь преградить путь.

Глава 9. Гражданин мира

— Что случилось? Почему вы врываетесь в наш дом? Что вы позволяете?

— Успокойтесь, миссис Дженкс, — отмахнулся от нее Роли.

Я была так взволнована, что с трудом остановилась посреди холла, решив дождаться хозяина дома внизу. Он появился через минуту в белой майке и полосатых шортах. В руках он держал клюшку для гольфа.

«Большинство современных болельщиков даже не видели, как он играет, и все равно они чувствуют, что он является частью их жизни». Генри Киссинджер
— Я же сказал, чтобы вы по всем вопросам обращались к моему адвокату, — недовольно проворчал он.

— Вы сами это сделаете, — сказала я с нескрываемым злорадством. — Николас Дженкс, вы арестованы по обвинению в убийстве Дэвида и Мелани Брандт, Майкла и Ребекки Диджордж, а также Джеймса и Кэтлин Воскул.

Я тщательно выговаривала каждое имя, чтобы он слышал и, возможно, представил все обстоятельства их зверского убийства.

27 сентября 1977 года Организация Объединенных Наций выдала мне документ, согласно которому я являлся гражданином мира. Я был тронут такой честью в частности потому, что произошло это в тот момент, когда я размышлял над тем, чем заняться после футбола. Уход из профессионального спорта был неизбежен, и хоть у меня был бизнес и некоторые спонсорские обязательства, я знал, что хотел заниматься чем-то большим, а не просто до конца жизни одалживать свое имя тому, кто лучше заплатит. Это может прозвучать напыщенно, но, став гражданином мира, я получил скромное напоминание о том, что в жизнях и мыслях других людей я занимал особое место. Пиная мяч на поле, забивая голы, я олицетворял то, что миллионы людей по всему миру любят в футболе, этой прекрасной игре. Мне повезло получить талант от Бога, повезло с любящими и всегда готовыми меня поддержать родителями, повезло играть вместе и против одних из лучших футболистов в мире, которые помогли отточить мои навыки. На протяжении двадцати с лишним лет футбол был моей работой, и теперь пришло время использовать на благо всю ту славу, что он мне принес.

— Вы с ума сошли! — уставился он на меня мгновенно потемневшими от злости глазами.

— Ник! — вскрикнула Чесси, заламывая руки. — Что все это значит? Что происходит? Почему они в нашем доме?

Самым логичным было сотрудничать с ФИФА, международным руководящим органом, в частности, потому, что я хорошо знал президента Жоао Авеланжа и даже помогал ему в проведении предвыборной кампании. Мне предложили присоединиться к совету по вопросам фейр-плей ФИФА, и эта тема всегда была мне близка. Я приветствовал введение красных и желтых карточек в 1970 году, и я видел в этой работе в ФИФА возможность привить более высокие стандарты судейства и ввести более строгие наказания для футболистов, травмирующих своих соперников, вместо того чтобы просто отобрать у них мяч. За всю мою карьеру мне изрядно досталось, особенно в 1966 году, когда я почувствовал, что не могу рассчитывать на защиту судей того Чемпионата мира. Хоть мне самому порой приходилось вести себя агрессивно – чаще всего это было абсолютно заслуженно, – я всегда восхищался теми, кто мог совладать с собой на поле: бывший английский форвард Гари Линекер, за всю свою карьеру ни разу не получивший даже желтой карточки, представляет собой отличный пример не только для всех профессиональных спортсменов, но и для любителей футбола во всем мире.

— Вы отдаете себе отчет в своих поступках? — прорычал Дженкс. На его шее проступили вздувшиеся вены. — Я спрашиваю вас, вы понимаете, что делаете?

Помимо работы в совете я начал выполнять более общие обязанности, став послом ФИФА, благодаря чему я путешествовал по всему миру в качестве их представителя, от чего получал огромное удовольствие. Помимо гражданина мира я еще стал послом доброй воли ЮНИСЕФ, фонда ООН, организованного в 1946 году для помощи детям, страдающим от голода или болезней. С тех пор фонд действовал под эгидой ООН и работал над защитой фундаментальных прав детей на образование и медицинскую помощь. Я принимал участие в сборах пожертвований и горжусь тем, что до сих пор работаю в составе этой организации. Гораздо позже, в ноябре 2001 года, я смог объединить два этих своих интереса, когда ЮНИСЕФ и ФИФА объявили о сотрудничестве и посвятили Чемпионат мира 2002 года детям всей Земли. Я был чрезвычайно рад, что принимал в этом участие, ведь когда-то я тоже был ребенком в стране, у детей которой не было будущего.

Вместо ответа я зачитала ему его права.

* * *

— Инспектор, — продолжал неистовствовать Дженкс, — вы совершаете непростительную ошибку! Вы подумали о последствиях?

— Чего им надо от тебя. Ник? — недоумевала Чесси, смертельно побледнев от страха. — Что происходит, черт возьми?

Я не забывал и о своих детях. И в 1978 году у нас с Роземери родился третий ребенок, очаровательная Дженнифер. К сожалению, в этот момент я был в Аргентине – мне предложили комментировать Чемпионат мира того года, и мне был по-настоящему интересен этот опыт, тем более он мог пригодиться мне в будущем. Я очень сожалел о том, что пропустил ее рождение. Когда я вернулся из Аргентины, то понял, что мое отсутствие стало последней каплей, переполнившей чашу терпения. Мы с Роуз всегда жили душа в душу, и я почувствовал, что это изменилось. Она очень расстроилась из-за того, что я не был с ней при рождении дочки, и сообщила мне, что больше не может выносить мое постоянно отсутствие – я не только работал послом, но и занимался рекламой и вел мастер-классы для «Pepsi». Она сказала, что для нее это было слишком, особенно сейчас, когда я уже не играл в футбол. И Роуз попросила развода.