И вдруг случилось чудо. Никто ничего не мог понять. Пеле, словно слепой, к которому внезапно вернулось зрение, казалось, вновь увидел свет, вернул себе тот врожденный футбольный дар, привлекший когда-то внимание Вальдемара де Брито. Получив от играющего сзади Урубатано мяч, он на полном ходу обработал его и обманул защитника. Когда тот рванулся навстречу, он уклонился в сторону. Показалось, что Пеле вынужден будет слишком сильно протолкнуть мяч и отойти далеко влево. И защитники с поразительным спокойствием быстро переместились в его сторону. Но Пеле нанес могучий удар низом, заставший вратаря Нивальдо врасплох.

Г-о-о-о-о-о-л! — закричали обозреватели на всех радиоканалах.

Встав, весь стадион оглушительно приветствовал маленького новобранца. Уже давно старожилы не видели гола подобной красоты!

Закончились первые сорок пять минут. Но весь второй тайм на трибунах сверху донизу только и было разговоров что о Пеле.

Во втором тайме, после другого удивительного прохода, Пеле забил второй гол. Взрывались петарды. Возникла настоящая пирамида из навалившихся на Пеле человеческих тел. Потом друзья подняли его. Он смеялся, как мальчик, которым и был на самом деле. У игроков «Пальмейраса» упало настроение. Дель Веккйо — а он всегда начеку — воспользовался этим, чтобы привести матч к конечному счету 3:0. В течение многих сезонов «Сантос» не добивался такой чистой победы над «зеленобелыми».

Возможно, именно в этот день маленький новобранец из Бауру стал Пеле, которого теперь знает весь мир. Как это уже вошло в обычай могущественного Сан-Паулу, его игра была прокомментирована вдоль и поперек большой прессой.



Вершиной второго, исключительно важного, этапа в начале карьеры Пеле стал другой матч в рамках грандиозного спектакля на «Маракане». Матч, достойный будущего короля.

Самый большой стадион мира принимал по этому случаю участников Кубка «Морумби», представленного в форме всегда заманчивого международного турнира.

Пеле играл в оригинальной команде, составленной из игроков «Сантоса» и «Васко да Гама», вместе с Беллини, Орландо, Жаиром и Пепе. Превосходная компания!

Однако первый матч собрал на «Маракане» немного зрителей. Объединенная команда «Сантос» — «Васко» легко одержала победу с красноречивым счетом 5:1. Пеле забил два фантастических гола. Местная пресса захлебывалась от восторга, а телевизионные камеры то и дело останавливали свое око на Пеле. Кто он такой? Откуда появился и как тренируется? Кто его подготовил? Мелькали биографии с его фотопортретами крупным планом.

Число зрителей стало увеличиваться. «Журналь до Бразиль» подчеркнул, что сбор достиг 516 300 крузейро. Чем объяснить этот непредвиденный сбор, как не любопытством, которое овладело любителями спорта Рио после хвалебных статей в адрес молодого нападающего «Сантоса»?

На этот раз, играя с белградским «Динамо», легко и изящно Пеле забил гол, позволив бразильской команде свести встречу вничью и выйти таким образом из затруднительного положения.

Осталось сыграть только заключительный матч этого турнира. Непобежденная «комбинация» «Сантос» — «Васко» встречалась с «Фламенго». С той самой экспансивной «Фламенгб», о которой болельщики говорят с рыданиями в голосе.

Как в дни великих сражений, на «Маракану» прибыла огромная торсида, чтобы присутствовать на финальной встрече. Борьба быстро достигла высшего накала. Это был день суперфутбола, полного технического совершенства. Итог — еще одна ничья, 1:1.

Когда свисток судьи известил об окончании матча, среди покрывшихся пятнами от пота маек, которые направлялись через туннель в раздевалку, была майка Пеле, вчерашнего тщедушного Дико, провинциального мальчишки, ставшего самой большой надеждой Бразилии.

В то время Рио-де-Жанейро еще являлся столицей Бразилии. Именно здесь, на «Маракане», этом гигантском стадионе, и нигде больше, ковалась известность. Так произошло и с Пеле. За играми Кубка «Морумби», в котором он только что принимал участие в составе «Сантос» — «Васко да Гама», внимательно следил Сильвио Пирилло, тренер КБД[24]. Ибо перед Кубком Рока[25] просматривали всех игроков, которых можно было включить в состав национальной сборной. Там существовал добрый обычай не интересоваться ни возрастом, ни именем приглянувшихся игроков. Выдающихся звезд и нетитулованных талантливых незнакомцев — всех помещали в одну корзину. Речь просто шла о том, чтобы лучшие доказали свое превосходство.

Так вот, после третьего матча турнира Сильвио Пирилло, официальное око конфедерации, перечитал свою записную книжку. Там находилось большое число имен, но не было того, которое он искал. Тогда Сильвио быстро записал: «Пеле».

— Сколько лет парню? — еще раз уточнил Сильвио у соседа.

— Шестнадцать, месье.

— Опыт интересный.

Он удалился, почесывая подбородок.



Новость прилетела в «Сантос» в одно прекрасное утро и разнеслась, словно пороховая вспышка. Для участия в Кубке Рока КБД вызывал Зито, Дель Веккио, Тите, Урубатано и… Пеле. Весь дом донны Жо был необычайно взволнован. В комнатах творилась настоящая революция. В то время как по радио гремела модная музыка, все живущие в пансионате гонялись по коридорам за Пеле.

— Малыш в сборной! Малыш в сборной! — кричали они хором.

Пеле удалось удрать. Перепрыгивая через четыре ступеньки каменной лестницы, он выскочил во дворик и бросился к центральному телеграфу. Там он двадцать минут говорил с отцом. Повесив трубки, тот и другой заплакали от радости. Неожиданность потрясла Дондино. Он играл столько лет, он хлебнул столько горя из-за колена и не мог представить, чтобы так легко можно было попасть в сборную, да еще в семнадцать лет. Его Дико — в компании самых великих игроков Бразилии! Отец шел по улицам Бауру быстрой походкой молодого человека.



Замечательный день 7 июля 1957 года. Эта дата окончательного признания таланта Пеле.

В Рио зима в разгаре, небо чисто-голубое. Но на это никто не обращал внимания. Человеческие гроздья срывались с разноцветных трамваев и автобусов. Конная гвардия неподвижно наблюдала за толпой. Рядом с бесконечными очередями вытянувшихся вдоль окошечек касс полные негритянки в цветастой форме продавали сосиски со стручковым перцем. Едкий запах дыма и жира несся от жаровень. Какие-то субъекты в лохмотьях орали; кто-то возил продовольственные тележки из конца в конец; торговцы с громовыми голосами чистили для посетителей апельсины и резали арбузы. Перекупщики билетов были в «работе». Толпа смеялась. Футбол в Рио — настоящий праздник.

На трибуне стадиона мулат с голым торсом размахивал знаменем и уже танцевал. Его сосед выстукивал самбу на консервной банке. Великий день это 7 июля 1957 года: народу предлагались «жертвы», которых он жаждал! И на самом деле, как в далекие времена христиан бросали на растерзание львам, так и сейчас аргентинцы отдавались на потеху. Новой, великой команде Бразилии! Те самые аргентинцы, счастливые и талантливые, которые в прошлом принесли столько огорчений местным болельщикам.

Бразильский гимн был подхвачен всем стадионом. Готовились к славной победе. По правде говоря, только с линией нападения соперника можно было считаться. Это — Комбатта, Эррера, Жуареза, Лабруна и Муаяно. Имена, которые много значат в Южной Америке.

Пеле не играл. Сначала превосходство было на стороне Бразилии. Команда отлично комбинировала в центре поля. «Зелено-золотые[26]» не позволяли сопернику овладеть игрой. Они уверенно контролировали мяч, хотя и не могли забить гол. Много раз их комбинация должна была завершиться успехом. Но буквально в последний момент кто-нибудь из аргентинцев успевал спасти положение. Трибуны дрожали.

Как это часто бывает в подобных ситуациях, команда Аргентины, которая вела недостаточно организованную борьбу, первой открыла счет. Прорвался Комбатта, сыграл в «стенку» с Эррера, а потом этот «черт» Анхел Лабруна[27] обманул всю бразильскую оборону, включая и вратаря Кастилло, — 1:0. Болельщики замерли от изумления. Выходит, аргентинцы снова готовятся сыграть шутку на свой лад? Неужели опять удача окажется на их стороне? Бразильцы нервничают и никак не могут забить гол. После первого тайма все игроки вернулись в раздевалку, и там воцарилась напряженная, давящая атмосфера. Они не жаловались, не сетовали на невезение. Лица вытянулись, вид у всех был подавленный…

Пеле сидел в углу. Он ведь не играл! Но тоже думал о возникших трудностях. О тех, которые встали перед тренером, перед игроками. К последним он испытывал невольную зависть. Конечно, они были поставлены в трудные игровые условия, они еще недостаточно сыгранны, и аргентинцы, безусловно, сильны. Но все-таки им повезло. Они играли! А он, Пеле, пока еще нет.

Ожидая своей судьбы, он уселся на скамейку запасных. Его. никто не замечал, будто он и не существовал.

Матч возобновился. Бразильцы казались скованными. Создавалось впечатление, что они не знают, как пройти защиту соперника. И вот тогда над Пеле склонился блестящий череп массажиста.

— Ты пойдешь поработать, Пеле. — И руки «почтового голубя» — его так прозвали, потому что он всегда передавал указания тренера игрокам, — забегали по черным ногам Пеле. — Теперь ступай! И скажи, чтобы Маццола[28] покинул поле.

Пеле уже ничего не слышал. Со всех ног бросился он к центру поля, и тому, кто был известен под именем Альтафини, оставалось только пожать руку Пеле, прежде чем уйти за лицевую линию. В ходе игры Пеле совершил несколько перемещений. Дважды врывался на свободное место, но паса, однако, не получал.

Наконец мяч попадает к нему. В тот же миг он обманывает стоящего перед ним соперника, обходит Пизарро и оказывается нос к носу с вышедшим вперед вратарем. Тот падает и каким-то чудом задевает мяч, по которому только что ударил Пеле. Угловой. Однако этот шанс не принес успеха. Немного спустя Пеле снова обводит соперника, делает вид, что хочет отдать мяч, а сам идет и идет вперед. И в тот самый момент, когда аргентинские защитники еще не осознали опасности, забивает неотразимый мяч. 1:1.

Переполненный до отказа стадион «Маракана» приветствует блестящий подвиг Пеле. Все до одного уже знали, что он игрок суперкласса, хотя ему только семнадцать лет. Не стоило долго подвергать анализу его игру. Подобного еще никто никогда не видел.

Это не помешало, однако, Аргентине праздновать победу. Действительно, в штрафной площадке бразильцев создалась довольно запутанная обстановка, и Жуарез сумел увеличить счет в пользу своей команды. 2:1. Это и был окончательный результат. Второй акт этой встречи (международные матчи в Бразилии часто проводятся в два этапа: один в Рио-де-Жанейро, второй в Сан-Паулу) состоялся через три дня, 10 июля.

Пеле официально включили в команду. Он, само собой разумеется, занял место правого полусреднего. Еще бы, после его грохочущего начала на «Маракане» иначе не могло и быть!

Состав бразильской команды: вратарь Жильмар, защитники Джалма Сантос, Беллини, Греко, Жаир, полузащитники Зито, Луизино, нападающие Маурино, Пеле, Мац- цола и Пепе. Вырисовывались контуры великой команды Кубка мира. С самого начала, желая избежать неприятностей, Бразилия взвинтила темп. К великой радости публики, которая отныне присягала только Пеле, он и на этот раз «нашел» свою игру. Обезумевшая аргентинская защита не знала, что делать. На пятнадцатой минуте, попав в штангу, хотя ворота Карриззо[29] были пусты, он не смутился и через минуту, сыграв в пас с Альтафини, открыл счет.

Весь первый тайм Пеле руководил атаками будущих чемпионов мира. С 1950 года бразильская сборная не играла так хорошо!

И если Альтафини забил во втором тайме еще один мяч, а бразильская защита держалась стойко и не пропустила ни одного гола, то в этом заслуга Пеле, который задавал тон игре. В семнадцать лет ему удалось войти через парадную дверь: в двух исключительно трудных международных матчах он подтвердил свой класс, оставив отпечаток своей яркой индивидуальности на игре всего нападения.

Для зрителей, для прессы, для всех бразильцев неизвестный маленький форвард стал Пеле. Новый черный бог. Футбол в Бразилии создает человека.

Год мечтаний

У каждого в жизни бывает год, когда все улыбается, все удается. Таким годом для Пеле стал 1958-й. Небесные светила были к нему благосклонны.

В 1958 году Пеле властвовал на чемпионате штата Сан- Паулу, забив 58 голов — рекорд, которому до сих пор нет равных. Да и нужно ли удивляться, если только за два матча, сыгранных им в полную силу на чемпионате мира, за два последних и самых трудных, в полуфинале против Франции и в финале против Швеции, этот семнадцатилетний парень забил пять голов?!

Какое восхождение! Говорили только о нем, и даже «Пари-Матч», крупнейший французский еженедельный журнал, посвятил ему специальный репортаж. Однако все не так просто. Чтобы достичь вершин, нужно бороться всегда и никогда не терять хладнокровия.

Когда Пеле пригласили в сборную вместе с тридцатью другими игроками, его прилежание и безукоризненная дисциплинированность произвели благоприятное впечатление на членов технической комиссии. Оставляя в стороне исключительную одаренность Пеле, следует отметить его необычайно серьезное отношение к тренировкам.

В Рио в старом госпитале «Санта Каза де ля Мизерикорда» более сорока врачей под руководством доктора Гослинга принялись за самое фундаментальное в истории спорта исследование. С помощью тестов доктора Карваласса проверялись даже подсознательные рефлексы. Медицинская карточка Пеле начиналась: «Эдсон Арантес до Нассименто, прозвище Пеле, вес 67 кг 400 г, рост 1 м 69 см…» Настоящий легковес!

Подготовительный период для сборной начался курсом лечения в одном из небольших городов. Для префекта это был знаменательный день. Он готовился к нему шесть месяцев. Забравшись на трибуну главной площади во время организованного с большой помпой приема, он начал вдохновенную речь:

— Наш город, такой гостеприимный и такой прекрасный, счастлив принять… Кто знает? Может статься, будущих чемпионов мира…

Префект продолжал свою торжественную речь, которую никто больше не слушал.

— Какие здесь очаровательные девушки, — прошептал чей-то голос позади Пеле.

Словно шокируемый такими дерзкими словами, префект кончил речь. Все вздохнули. Потом двинулись в путь в сопровождении роя мальчишек, мчавшихся во весь опор в облаках пыли, поднимаемой автобусами.

В «Палас-Отель» Пеле поместили в номере вместе с Маццолой-Альтафини (война «Милан» — «Сантос» не была еще объявлена[30]).

Акт I, сцена 1 будущего чемпионата мира. Объявлен распорядок дня: 7.30 — подъем, 8.00 — завтрак, до 11.00 — медицинское обследование, массаж, 12.00— обед, с 13 до 18.00 — свободное время, 19.00 — ужин, 22.30 — отбой.

Наступил час длительных пробежек по пустынным дорогам. Пеле обожал бегать вместе с этой ватагой, беззаботной, словно дети на каникулах, которая забавлялась в течение всего дня. Он чувствовал себя полным энергии и мог еще часа три носиться по свежему ветру, дующему с равнины. Вскоре свободное время во второй половине дня отменили. Перешли к серьезным вещам. Это пришлось кстати, ибо отдых и обильная пища увеличили вес Пеле на килограмм, и Гарринча прозвал его «Чита». Пауль Амарал, лысый тренер, который впоследствии работал с «Флуминенсе[31]», руководил физической подготовкой. В Бразилии знает каждый, что это такое: бег, прыжки и упражнения до тех пор, пока парни не могут уже держаться на ногах.

Начались прикидочные матчи. Пеле играл со знаменитостями, рядом с Диди и Нильтоном Сантосом[32], и его уверенность в своих силах все больше возрастала.

В Араксе, втором городе, принявшем «Сантос», Пеле перешел в запас. Тренер Феола уже устал повторять журналистам:

— У нас нет ни знаменитостей, ни запасных, а есть участники сборной, озабоченные тем, чтобы привезти Кубок мира.

Но и Пеле думал об этом не меньше. В Араксе полусредний «Фламенго» Моасир, с рыбьим лицом, блистал тысячью огней, и уже многие видели его на месте Диди. Последний, еще более благодушный, чем когда-либо, бросил свою знаменитую фразу: «Тренировка — это тренировка, а матч есть матч». Формула, которую потом подхватили многие для объяснения своего «я» в футболе.

Первая серьезная встреча — подготовка к «кампании-58» — состоялась на «Маракане». Играли с Парагваем. Пеле и его друг Зито, оставшись за линией ворот, подбадривали своих товарищей, играющих легко и непринуждённо.

Спустя немного времени после возобновления игры Дида (это другой футболист с похожей фамилией. — Ред.), центрального нападающего «Фламенго», сбили. Массажист Марио Америко вихрем промчался по полю, даже не получив разрешения судьи. Но не стал извлекать один из таинственных пузырьков, которые он носил в многочисленных маленьких карманчиках своего пояса. Марио наклонился, выпрямился, скрестил руки перед лицом. Травма, серьезная! Дида унесли в раздевалку под крики «браво» всей торсиды.

Его заменил Пеле, которому не терпелось выйти на поле. Радость выплескивалась через край, ему хотелось петь, когда он разогревался, танцуя на месте. Пламя матча разгоралось. Честное слово, все считали, что парагвайцы разгромлены, а они усиливают темп. Беллини вынужден скосить одного из них. Но Диди играл, словно на параде, и его поддерживал Дино Сани, вчерашняя звезда «Милана», а сегодня тренер молодежной сборной Бразилии. И тут произошел эпизод, который должен был удивить Феолу. Во время подачи углового Вава[33] расслабился и вдруг сильным ударом головы послал мяч в перекладину. Никто не шевельнулся, никто… за исключением Пеле. Когда мяч отскочил, он рванулся вперед, оказался один в шести метрах от ворот и вогнал его в сетку.

— Фантастично, — улыбнулся Феола, и его щеки задрожали.

Пеле словно разгадал точную траекторию полета мяча, отскочившего от перекладины. Все были изумлены. Это просто невероятно. Феола скрестил руки на брюшке с видом довольного будды.

В тот день все еще раз убедились в исключительном «чувстве» гола, которым владел Пеле. Шла атака слева, и, находясь в выгодном положении, он все же откинул мяч партнеру и крикнул:

— Бей!

Загало ударил. 5:1.

Традиционный реванш на «Пакаэмбу[34]» в Сан-Паулу.

Публика недовольна. Как могли, например, поставить За- гало на левый край, когда Канотейро и Пеле дрожали от холода в запасе? А этот Диди, а тот?..

Пеле снова сидел за воротами и плохо понимал всю эту манифестацию болельщиков. Разве, в конце концов, все они не были бразильцами? С начала игры стало ясно, что парагвайцы всеми силами постараются избежать крупного поражения. Играли они жестко. Подбили Загало, получил травму Диди. Оба они уступили свои места Канотейро и Моасиру. Но сформированная таким образом линия атаки все больше и больше топталась на месте и ничего не могла сделать. Счет так и не был открыт, и футболисты покинули поле с опущенными головами, под улюлюкание публики.

Приехав в Рио, игроки остановились в гостинице, которая находится на высотах, господствующих над бухтой. Вновь начались тренировки, двусторонние игры — «желтые» против «голубых», во время которых никто не делал друг-другу «подарков». И, наконец, встреча с «Фламенго». Толпы болельщиков, возбужденные больше, чем когда-либо, явились посмотреть, как «Фламенго» проучит этих задавак из сборной.

Время шло. Нашла ли наконец команда Феолы свою игру? В это поверили после матча с малоизвестными спарринг-партнерами — болгарами. Им «вкатили» четыре мяча, но, к всеобщему удивлению, Пеле не забил ни одного.

Во второй встрече в Сан-Паулу все изменилось. На тяжелом поле болгары лучше контролировали мяч и вносили панику в ряды защитников «зелено-золотых». Огромный Диев даже открыл счет. Но во втором тайме Пеле дважды прорывался к воротам болгар и позволил своей команде одержать победу. 3:1. Этот «дубль» дал ему возможность завоевать себе место в сборной и широко открыл перед ним двери в Швецию.

Почему же так случилось, что в последней встрече перед отъездом на матч в Парагвай неудачный удар вывел его из строя? Почему его так преследуют неудачи? Он без конца смотрел на опухшее колено и спрашивал себя, не передается ли иногда дурной глаз по наследству?

Несмотря на то что лечение уже началось, Пеле уехал с делегацией в Италию. В этой итальянской кампании, где в будущем сделает себе карьеру Альтафини, Пеле не разрешили играть. Не возникало даже и вопроса, ставить ли его на первые матчи в чемпионате мира. Конечно, нет, колено все еще болело.

Чемпионат был на носу. Но команда Бразилии играла плохо, нападению не хватало остроты. Диди, этот хитрый Вальдир Перейра (его настоящее имя. — Ред.), все понял и организовал нечто вроде совета старых игроков с целью ускорить возвращение Пеле в состав сборной. Еще не совсем здоровый, он и появился таким образом в возрасте семнадцати лет в команде, которой предстояло встретиться с русскими. Фантастичный Гарринча[35] сопровождал его на правом краю. И они вдвоем, молодые демоны, устроили такую карусель у ворот советских футболистов, что не хватило даже класса Яшина — 2:0[36].

В следующем матче Уэльс полностью ушел в защиту. Бетон! Но Пеле, продравшись через частокол ног, сумел забить победный гол, может быть самый важный за всю свою карьеру, как он говорил.

Затем встреча с Францией. Оценки возросли вдвое. О французской команде говорили в весьма хвалебном тоне. Бразилия начала в быстром темпе, и Вава сразу же забил гол. Фонтен[37] отквитал, но Вава (и снова он) на этот раз сломал малую, берцовую кость французскому защитнику Жонке. Защита французов дорого продавала свою шкуру. Перед концом первого тайма сильнейший крученый удар Диди достиг цели. Бразилия была неотразимой. Пеле, который, казалось, находится в тени, продемонстрировал удивительные для столь юного игрока хладнокровие и рассудительность. Он трижды вколачивал мячи в сетку «трехцветных[38]». Лишь удар левой Пиантони сделал счет не таким тяжелым: 5:2.

В финале маленький Пеле, юркий и неудержимый, еще раз проявил себя. Во встрече со шведами на глазах изумленного Стокгольма он записал на свой счет два мяча.

Благодаря этим пяти голам, забитым в результате блистательных атак, Бразилию провозгласили чемпионом мира. Там, на родине, в Бразилии, прошли мощные народные манифестации. Этого звания ждали 28 лет (первый розыгрыш Кубка мира состоялся в 1930 году, но бразильцы, единственные участники всех девяти финальных турниров, смогли стать лишь третьими (1938 г.) и вторыми (1950 г.).

С тех пор, став национальным героем, Пеле включался во все сборные команды страны. Отъезд Диди (он вместе с Пеле был признан лучшим футболистом на чемпионате мира) в Испанию сделал из Пеле персону № 1 бразильского нападения.

В это время «Сантос» стал «футбольным клубом Пеле». Удивительный класс игры молодой звезды получил признание в рядах своей команды и в испытаниях, которые могут быть отнесены к числу самых трудных — «Сантос» и сборная Бразилии благодаря блистательной индивидуальности Пеле в течение четырех лет удерживали неоспоримое превосходство. Вплоть до 1962 года, до чилийских встреч. Там уже начал наблюдаться некоторый спад.

Дело в том, что Бразилию представляла команда, очень похожая по составу на команду 1958 года, другими словами, основательно постаревшая. «Зелено-золотые» майки бегали меньше, чем в прошлом. Но среди них был Пеле, которому и предстояло принимать решение. В высоких сферах бразильского футбола совершенно справедливо рассчитывали на исключительный класс своих игроков, которые сумеют найти средства для того, чтобы расшатать оборону соперника. Что и случилось в матче против Мексики. Чертовы парни, эти мексиканцы! Надеясь на старого и надежного вратаря Карбахала[39], они бегали и сражались все полтора часа.

Бразильский механизм стал давать перебои. Пеле почувствовал, что его партнеры скованны и ужасно раздражены. Спортивная пресса страны уже критиковала ее за средний возраст — 31 год. Эти упреки посеяли сомнения в самих игроках и залили свинцом их подошвы. Они неумело бегали и сталкивались друг с другом, не находя того удивительного взаимопонимания, которым отличалась сборная 1958 года. Лишь ее призрак неотступно следовал за ними. Пеле, этот «двадцатидвухлетний ветеран», всех ласково подбадривал.

Мексиканцы, не мудрствуя лукаво, атаковали волнами. Первый тайм был мучительный. Потом все немного образовалось. Загало, само футбольное остроумие, забил головой мяч. Но мексиканцы не опустили руки. Пеле почувствовал, что дело принимает опасный оборот и что надо закрепить полученное преимущество. Он пошел из глубины, как любил это делать, ворвался на полном ходу в ряды мексиканцев, обвел всех защитников, которые бросались на него, и забил несравненный второй гол. На другой стороне южноамериканского континента облегченно вздохнули. Пеле снова возвратил бразильцам радость жизни.

«Я хочу видеть своего бога»

Драма, однако, висела в воздухе. И произошла она в игре против Чехословакии. Пеле только что нанес удар по стойке ворот Шройфа[40] как страшная боль обожгла ему низ живота: ослабла приводящая мышца. Разрыв паха. Кулаками он уперся в место ожога, сверлившего тело. Подняв голову, будто в тумане увидел блестящий череп склонившегося над ним массажиста Марио Америко.

— Это не страшно, я наложу тебе повязку.

Пеле сделал гримасу. Крупные капли пота текли по его лицу. Гарринча перекрестился. С Кубком Жюля Риме-62 для Пеле покончено. Лечение будет очень длительным, и ему придется основательно потерпеть. Легко сказать. Послушайте лучше рассказ самого Пеле о том, что он тогда думал:

— Откровенно говоря, в какой-то момент я спросил себя, уж не схожу ли с ума? Это было ужасно, невероятно. Старая команда рассчитывала на меня. Неудача, которая едва не вывела меня из строя в Швеции, настигла на этот раз здесь… Я потерял возможность играть в матче, во всех матчах. Судьба, казалось, хотела каждый год наносить удар чуть сильнее предыдущего… Как далеко пойдет она? Я думал о своем отце…

Если обычно партнеры завидовали легкости, с которой Пеле засыпал, то на этот раз он провел неспокойную и лихорадочную ночь.

В садах Эль-Ретиро, в одном из домиков которого лежал Пеле, иностранные журналисты, фотографы с внушительными телеобъективами, болельщики, обеспокоенные и, видимо, напуганные тем, что находятся в таком месте, озабоченно смотрели друг на друга. Что с Пеле?

Люди все прибывали, и можно было подумать, что собираются члены какой-то странной секты. Один из них, неопределенного возраста, огромный, с болезненным видом, вдруг закричал перед дачным домиком:

— Я хочу видеть своего бога! Я хочу видеть его немедленно!

С проворством, которого от него никто не ждал, он толкнул дверь и пронзительным голосом повторил фразу, которая, казалось, неотступно преследовала его.

Он очутился возле кровати. Поддерживаемый двумя подушками, Пеле смотрел, не говоря ни слова. На его лице не дрогнул ни один мускул. Человек онемел. Прошло несколько бесконечных секунд. Он, казалось, хотел что-то вымолвить, но его подбородок задрожал. Тогда он обхватил голову руками и вышел, нервно рыдая.

Взволнованные лица женщин показались — в дверях. У Пеле не хватило сил даже улыбнуться. Когда он снова будет играть? Место разрыва больше не болело. Сумка со льдом, которую ему регулярно меняли со вчерашнего дня, вызвала онемение болезненной области.

Появился какой-то старец: голубой костюм, седые волосы, сумочка. По всей вероятности, местный житель. Он спросил у доктора Гослинга, действительно ли тот установил растяжение. Получив утвердительный ответ врача, он слегка задумался и сказал:

— Бьюсь об заклад, что вы кладете сверху лед.

— Да- ответил доктор.

— Ерунда! Видите ли, я не медик, но все, что касается разрывов или растяжений, это моя специальность. Слушайте меня внимательно: пять капель арники[41] три раза в день, и наш Пеле молниеносно станет на ноги.

Визиты самые простые, самые почтительные, самые неожиданные следовали один за другим. Гарринча вышел из комнаты взволнованный.

— Кто знает, сказал мне Пеле, может быть, бог, наказывая меня, хочет успеха Амарилдо[42]. Я ведь испытал свое счастье в 1958 году.

Пеле не любит рассказывать о долгих днях заточения в четырех стенах в Эль-Ретиро. Кошмар! В то время как он волочил ногу, другие бились насмерть… Испания, Чили, Чехословакия… Льеса в трех актах… Но какой великий игрок этот Гарринча! Суперчемпион, способный действовать на любом месте нападения и обыграть любого соперника. Это наивысший класс.

Во всяком случае, ни один бразилец не был счастлив больше, чем Пеле, в момент финального свистка. Его стране удалось сделать дубль, и он был взволнован любезностью своих товарищей. Они любой ценой хотели сделать его одной из звезд праздника, будто ему самому удалось улучшить рекорд Фонтена.

В современном футболе нет героев, которые устают. После Кубка мира «Сантос» отправился в турне. Выбора нет: физическое состояние игроков плохое, а финансовое состояние клуба еще хуже.

Пеле находился в лазарете. Он не поехал с командой оспаривать «Турнир Парижа», не поехал на матчи в ФРГ или куда-нибудь еще, а продолжал лечение. Импрессарио других команд оказались в отчаянии и уменьшали тарифы товарищеских матчей. «Сантос» был сыт по горло от этого турне. Его изношенный футбол уже дорого не стоил. Приближалась катастрофа.

Вернувшись, команда вступила в чемпионат штата. Но без Пеле. У короля дела были неважные: нагрузки запрещались; лечение влажным паром; часами лежать на массажном столе; мрачное ожидание…

Наконец после длительных процедур доктор Азеведо констатировал: Пеле может постепенно возвращаться в строй. Он начал заниматься специальной гимнастикой под руководством Пеллегрини. Приближался конец кошмара. В середине следующей недели назначили первую пробу.

В тот день явился в полном составе весь руководящий комитет клуба. «Здравствуйте, здравствуйте». — Каждый старается держаться непринужденно. Они направились на поле, словно на увеселительную прогулку. Изумительная погода. После довольно длительной интенсивной разминки Пеллегрини попросил мячи. Два он взял в руки, а третий покатил в сторону Пеле:

— Отбей на меня.

Наступила тишина. Пеле боязливо ударил. Все взгляды устремились на него.

— Еще один…

Мяч подпрыгнул, удар. Пеле сделал гримасу.

— Ну что?

— Боль вернулась.

Не такая сильная, как в Чили, когда он ударил в боковую стойку ворот чеха Шройфа, но глухая и ужасно чувствительная. Он удалился, прихрамывая, в сторону раздевалки Президент Атие Кюри сжал зубы и ушел, не сказав ни слова. Журналисты бросились вслед за Пеле.

— Мне сказали, что нужно недельку отдохнуть, — вздохнул он.

В свободные часы между процедурами он раз за разом прокручивал фильм «Король Пеле». Не такой уж блестящий король! Но этот просмотр стал хорошим отвлекающим средством.

Чемпионат штата заканчивался без него. Лучше всего не ускорять событий — говорили ему — и возвратиться полностью здоровым. Это будет как раз к Кубку южноамериканских чемпионов в игре с «Пеньяролем» из Монтевидео, и его возвращение основательно напугает уругвайцев.

Но гремя пришло, а он все еще не был в состоянии выполнять свои функции. Боли не проходили. Огромный директор-распорядитель «Сантоса» Модесто Рома больше не дремал. Он суетился в своем широченном белом костюме, словно сшитом из двух простыней.

— Ну, как, дела идут лучше? — спрашивал он у врача, вытирая свой белый лоб.

Пеле горел от нетерпения, но не показывал виду. Наконец случилось чудо! В один прекрасный день боль исчезла. Когда же возвращение?

Он не смог участвовать, правда, в ответном матче Кубка чемпионов против «Пеньяроля». «Сантос» выиграл первую встречу. А вот во второй, на чужом поле… Жильмар, опрокинутый наземь нападающим уругвайцев Сасиа, получил горсть песка в глаза, а судья, чилиец Роблес, «схлопотал» бутылкой по голове, и матч после длительной паузы закончился со счетом 3:3. Это была самая длинная из всех ночей. Судья с испуга указал в протоколе, что матч закончился со счетом 3:2 в пользу «Пеньяроля».

Пеле вернулся, наконец, когда игрался «решительный» матч в Буэнос-Айресе. «Сантос» победил 2:0, оба гола забил воскресший Пеле. Второй — именно под тем углом, который желал Христиансен, режиссер фильма, посвященного Королю.

Газеты отметили, что черная «десятка» не потеряла своих старых навыков, она создавала спектакль. «Сантос» вновь стал «футбольным клубом Пеле».

После финального свистка зрители высыпали на поле, чтобы любыми средствами взять футболку Пеле и тут же ее разделить. Сначала это забавляло полицейских, а потом и они вмешались.

Итак, опять бесконечные переезды, ожидания на аэродромах, поездки в автобусах, удары по лодыжкам и коленям, лечение ультразвуком и теплом, драки между болельщиками, швыряние бутылок и камней, испуганное бегство судей, шум импровизированных оркестров, вопросы журналистов, просьбы дать денег, сплетни и опять петарды, толпа, репортеры… его повседневная жизнь.

Вот так подошел Пеле к финальному матчу Межконтинентального кубка чемпионов. Команда «Бенфика[43]» готовила свое оружие, и тренер португальцев Риера корректировал планы. Но и «Сантос» был уверен в себе.

Португальцам удался первый матч, напряженный и осторожный. Может, даже слишком осторожный, так как они в конце встречи забили два гола и закончили очень сильно. Но Пеле (два) и Кутиньо забили три мяча, позволив плохо игравшему «Сантосу» завершить игру с хорошим счетом. В ответном матче ритмы самбы изменились. На этот раз легкая кавалерия «футбольного клуба Пеле» буквально оглушила крепкую португальскую защиту. 5:2. Какое-то безумие! Пеле, вновь став самим собой, забил незабываемый гол, о котором даже хитрый Коста Перейра, игрок «Бенфики», долго вспоминал… Гений Пеле проявился еще трижды, и он прыгал, ударяя по воздуху кулаками в ознаменование победы. Он изобрел не только тысячу способов забивать голы, но и один способ для их чествования… С той поры многие стали ему подражать.

В этом же году «Сантос» одержал последовательно три победы, и Пеле еще раз выиграл «конкурс лучшего игрока» с 37 голами.

Растяжение — скрытое, стойкое, жестокое — вновь объявилось, увы, в следующем году. Пеле не закончил чемпионат. Пришлось отдохнуть. Но это длилось недолго. Приближался Межконтинентальный кубок чемпионов, который нужно было завоевать вторично.

Но снова разрыв мышцы.

Кое-как подлечившись, с опаской, он принял участие в первом матче международного финала с «Миланом[44]» 2:4. Забил два гола, хотя его надежно держал защитник хозяев Трапаттони, что позволило миниатюрному итальянцу приобрести репутацию «тюремщика Пеле».

Снова глубокий разрыв. Через Месяц на «Маракане» он не смог принять участие в реванше, второй тайм которого проходил под проливным дождем. Проигрывая 0:2, «Сантос» за 17 минут тропической бури забил четыре гола. «Маракана» превратилась в Венецию.

За линиёй ворот Пеле испытывал страдания мученика. Он должен был еще больше страдать через два дня на решающем матче. Футбол «смертников», дуэль на ножах, в которой отличился агрессивный Альмир, и… мрачная победа благодаря пенальти неузнаваемого «Сантоса». Боязнь проигрыша, которая пронизывает все внутренности и делает ноги слабонервных «свинцовыми», — печальная привилегия финалов на высшем уровне, которая позднее приведет к дурным эксцессам в Буэнос-Айресе.

Пеле продолжал лечение. Он скрупулезно следовал всем предписаниям врачей. Никогда не показывал усталости, никогда не жаловался на свою судьбу, но нервы его были на пределе.

Смертельный страх

Усталый, замученный финансовыми и многими другими проблемами, Пеле был печален. Почему это всеобщее непонимание? Здесь, во мраке лазарета, относительно прохладно. Но когда открывают дверь, с улицы резко врывается горячий воздух. Скоро полдень. Футболисты, не задерживаясь, спешат в раздевалку, гонимые с поля сильной жарой. Тренировка заканчивается.

Массажист Маседо вернулся первым. Еще мгновение, и слышатся смеющиеся голоса Зито и Мауро. Тренировка, как правило, завершается шутками и розыгрышами, ставшими какой-то частью обряда, как в солдатской казарме.

Маседо положил на подоконник сигарету и подошел к стоящему в углу столу для массажа. Не двигаясь, Пеле спросил себя, почему окурок такой мокрый? Откуда эта укоренившаяся привычка, заставлявшая Маседо молча курить с таким прилежанием, и пылом? Массажист снял остывшую простыню и приложил на бедро знаменитого центра нападения другую, обжигающую. Его почерневшие волосатые пальцы точно уложили ее на нужном уровне и проворно схватили сильно жеванный окурок.

— Кончится тем, что ты своими несчастными тряпками меня обваришь.

— Ничего не поделаешь. Чтобы быть красивым, надо страдать.

Какой-то автомобиль на полном ходу повернул у входа на стадион «Вилья Бельмиро», и его шины завыли, как в детективном фильме. Вошли Кутиньо и Пепе.

— Ты брось делать смущенный вид, словно помпадур на диване, — шутил Кутиньо. — Ведь это мы, два храбреца, обливаясь потом и кровью, зарабатываем твой хлеб насущный, коллега.

Да, основательно вспотел этот толстый Кутиньо. По его блестящей коже, словно смазанной маслом, бежали ручейки, начинавшиеся у золотой цепочки, которая спадала на шею.

— Хоть немного похудей, — сказал ему Пеле, — иначе ты не сможешь снять с пальца кольцо.

Его грудь раздалась настолько, что ноги казались тощими и созданными для чего-то другого. Говорили, что это происходило из-за гланд. Кутиньо улыбнулся и стал похож на счастливого мальчишку. Подсел к Пеле:

— Ну, лодырь, как дела?

— Все время дергает. Я скоро подохну от этих порошков, лекарств, врачей, газет, от этой неподвижности, лазарета, скамейки запасных, от всего.

— Почему ты так нервничаешь?

— Я хочу опять играть, вот и все. После Кубка мира в Чили я сижу в запасе. Вынужден оставить всех в самое трудное время, нервничать в качестве зрителя, и именно тогда, когда команда нуждается во мне. Финал Кубка мира, потом Кубок чемпионов, а я не участвую ни в одном из двух серьезнейших матчей против «Милана» и ответном и решающем на «Маракане». Я уже на пределе. Проходят дни, недели, месяцы, а я все заточен в лазарете, скованный мокрыми тряпками. Абсурд! Припарка на деревянную ногу.

— Ты себе в голову вбиваешь мрачные мысли, дружище. Эти процедуры нужны.

— Ну какое тепло может проникнуть через ткани, я тебя спрашиваю? У нас семь шкур, одна на другой.

— По одной шкуре на каждый день недели. Это позволяет менять их, — сказал Кутиньо, снимая бутсы.

А тебе нужно сменить пластинку, коллега.

— Я слышал, — продолжал Пеле, — что во «Фламенго» есть «край», у которого как раз эта болезнь. Забыл, как она называется… Это не выдумки. Ноги у него словно изъеденные молью.

— Он, конечно, служил вместо манекена? — подначивал Кутиньо.

— Тебе лишь бы посмеяться. Во всяком случае, если в один прекрасный день твои мышцы будут рваться, как папиросная бумага, ты тогда сам в этом убедишься.

— Ты слишком много болтаешь.

Был слышен чистый голос Винискус Морано, поющего популярную в последнее время песню, фатальную и веселую, где говорилось о любви, о женщине, которую куда-то забросила судьба, о слезах и страданиях, что несет с собой эта роковая любовь. Очень славная, мелодичная линия. Пеле, который немного играл на гитаре и даже, баловался сочинением нескольких песен, не возражал бы стать автором этой музыки. И слов тоже:



Я знаю, что буду тебя любить,
Всю жизнь буду тебя любить.
Я знаю, что буду слезы лить,
Всю жизнь, я знаю.



Этот тип кое в чем разбирался. Пеле самому хотелось знать, когда же кончатся его неудачи.

— Маседо, — позвал он — сними свои простыни. На сегодня мне хватит быть мумией.

В душевой вратарь Лаерсио требовал мыло, которое у него только что стащили. Чуть дальше — хохотал Дальмо, а Пеле пробивался сквозь все густеющий пар в надежде найти свободный бокс и пустить воду.

Думая об этом позднее, он пришел к выводу, что, пока мылся, кто-то о нем говорил с доктором. Маседо? Кутиньо? Пепе? Поди узнай! Иначе каким образом лекарь догадался? Откуда ему стало известно о плохом настроении Пеле? Медика беспокоила безысходная тоска, подтачивавшая Пеле. Врачи, как никто другой, знают, насколько важна воля больного для быстрейшего выздоровления.

Когда Пеле вернулся в лазарет, чтобы условиться с Маседо о процедурах на следующий день, доктор Итало Консенино искал в шкафу лекарство. Он наклонился и правой рукой стал рыться в тюбиках.

— Добрый день, доктор, — произнес Пеле.

— Привет, Эдсон. Прекрасный денек, но слишком жаркий для футбола, не правда ли? А вот и то, что я искал. Прекрасное средство для печени! Я точно помнил, что еще немного оставалось. Ну пошли обедать.

Доктор Итало Консенино никогда не повышал голоса. Очень часто он вообще не говорил, а ограничивался улыбкой. Увлеченный индусской религией и всем необыкновенным, он пользовался огромным авторитетом у руководителей и игроков «Сантоса». Этот сорокалетний мужчина со спокойными жестами и лукавым взглядом скорее походил на внимательного старшего брата, чем на ученого.

— К делу. В котором часу ты придешь сюда завтра?

— К десяти.

— Поздно. А не мог бы ты явиться до девяти?

— Зачем? Ведь процедуры уже назначены!

— Чтобы спокойно обследовать пораженный участок и посмотреть, как идет поправка.

— Говорят, что некоторые формы разрыва не лечатся, — не успокаивался Пеле, — что к мышцам не возвращается прежняя эластичность, что они остаются навсегда ослабевшими, как старые подтяжки. В Рио, во «Фламенго», играл «край», у которого мышцы были в подобном состоянии и рвались при каждом усилии.

— Разумеется, ты думаешь, что у тебя такое же состояние?

— Нет, не совсем, доктор, но я этим весьма озабочен.

— Ладно, решено. Завтра в девять часов я покажу, что у тебя нет ничего похожего.



Пеле проснулся от пения птиц. С моря дул прохладный ветер, но тянувшийся в сторону порта теплый морской туман извещал о том, что день будет жаркий. Нога, казалось, занемела. Он провел рукой по больной мышце, еще «не проснувшейся» после отдыха.

Он рывком соскочил с кровати и стал под душ до того, как начать чистить зубы. Тщательно завинтил крышку на тюбике с зубной пастой. «Как это некоторые люди могут оставлять открытыми тюбики, открытыми двери, открытой свою жизнь?» — подумал он.

Порыв ветра хлестнул по пальме, в саду длинные банановые листья сухо затрещали. Не предвестник ли это тропического урагана?

Кожа сидений в машине уже раскалилась. Пеле опустил все стекла и тихонько тронулся с места. В глубине улицы ему преградил путь катящийся с шумом трамвай, и кондуктор приветствовал дружеским знаком игрока, которого, конечно же, узнал. Вокруг «Вилья Бельмиро» жизнь еще не начиналась. Чего вдруг приезжать так рано? Но, к удивлению, доктор Консенино уже болтал с Лимой в лазарете. Что происходит в это утро?

— Вот и проснулся, парень.

— Откровенно, я не думал увидеть вас на ногах. Честное слово, вы перестали спать.

— Поехали быстрее, — сказал доктор. — Прежде чем приехать в больницу и обследовать ногу, мне нужно остановиться в одном месте минут на пять. Но это по дороге.

Они поехали вдоль моря, затем повернули к центру. Доктор вел машину молча, оба игрока тоже ничего не говорили. Проехав рынок, они затормозили, чтобы не наскочить на группу мальчишек.

Автомобиль ехал еще минут десять, прежде чем остановиться перед серым зданием. Над дверью висела надпись: «Институт судебной медицины».

Пеле и Лима переглянулись:

— Мы вас обождем, доктор, — сказал первый.

— Еще чего, — ответил врач, — я приехал сюда, чтобы показать тебе кое-что. Лима, можешь пойти с нами, ты не помешаешь.

Они снова обменялись удивленными взглядами и последовали за врачом, Пересекли вестибюль, вышли во двор, покрытый цементными плитами, и повернули направо. За высокой белой без стекол дверью находилась комната, куда вошло наше трио. Мебелью там служили три стоящих в углу дачных стула. Четыре никелированных крана блестели над двумя металлическими баками.

Можно подумать, что это фотолаборатория. В ноздри Пеле ударил специфический запах, но он не мог определить, какой именно.

Не обращая внимания на их нерешительный вид, врач открыл следующую дверь. Оттуда внезапно хлынул резкий запах, который Пеле уже распознал.

— Входите, — сказал доктор и закрыл за ними дверь.

Морг… Четыре плиты в водянисто-обманчивом свете и неподвижно лежащая фигура над белеющим полотном. Это морг. Раньше они слышали только рассказы об этом, не больше. А вот сейчас они тут. В ловушке. Ими овладело чувство дурноты, подобное тому, которое испытывают, внезапно оказавшись перед лицом смерти, перед ее властью, перед ее леденящим присутствием. О, доктор отлично провернул это дело! Формалин… Дурной запах, сильный и едкий, который хватал за горло. Он перемешался с плотным и пресным запахом тел.

Они застыли у двери. Доктор, открывая маленький ящик, пошутил:

— Подойдите, он не кусается. Вы, конечно, предпочли бы оказаться сейчас в самой гуще свалки самой грубой защиты чемпионата, чем быть в этой тихой комнате, не так ли? Впрочем, это вопрос вкуса…

Они подошли к врачу в тот момент, когда он поднимал простыню. Перед их ошеломленным взглядом предстала напряженная и с виду твердая нога мулата.

— Знаете ли вы, что мышцы являются органами? Они руководят большинством наших движений. Обладающие способностью сокращаться и наделенные большой эластичностью, они вытягивают или ставят на место рычаги нашего скелета. Интересно или нет? Если хотите, это внутренние провода, на которые возложена функция деятельности.

С помощью небольшого хирургического ножа, который скрылся в пальцах, врач резко разрезал бедро покойника. Пеле и Лима инстинктивно посмотрели на неподвижную голову, спрятанную под простыней. Как будто крик или протест мог вырваться оттуда. Ничего. В давящей тишине странно отозвался шум скальпеля, скользнувшего по мраморной плите.

— Некоторые мышцы являются простыми, другие — сложными, в зависимости от числа различных сухожилий, связывающих их с другими мышцами или костями. Некоторые покрыты бороздками, другие — гладкие и собираются в пучки.

Округлившимися глазами следили они за все расширявшимся белым разрезом. Запах формалина становился нестерпимым.

— В результате усталости, плохого разогрева или слишком большого усилия может случиться…

— Извините, — бросил Лима, устремляясь к выходу. Едва он открыл дверь, как его охватил внезапный приступ рвоты. Ему все же удалось выбежать наружу…

— Слабый характер. Итак, я говорил, что по какой-то определенной причине может произойти разрыв на одном из концов провода. Видишь, вот здесь, например.

Пеле наклонился, чтобы лучше видеть, но ничего толком не рассмотрел. Однако он утвердительно кивнул головой, не думая о том, что от этого зависят дальнейшие объяснения.

— В таком случае остается лишь одно решение: полный покой и серьезное лечение, с тем чтобы облегчить сращение. Оно обязательно произойдет, но потом необходимо дать время, чтобы концы залечились. Совершенно нормально, что тебе дают длительный отдых.

Пеле покрылся крупными каплями пота. Врач заметил, что лицо его приобрело зеленоватый оттенок и что он чувствует себя нехорошо. Стало ясно, что, несмотря на большое усилие воли, сопротивляться он долго не сможет и скоро присоединится к Лиме…

— Вот то, что я хотел тебе показать. Мышцы, пучки, волокна и сухожилия сказочно покорны и позволяют менять форму и начинать движения. Как же они могут не стать на место после небольшого отдыха? Они созданы для этого. Трудно поверить, что эти настоящие детонаторы содержат 75 процентов воды.

Доктор Консенино опустил простыню и взял ящичек. Пеле, задыхаясь, очутился снаружи. Ему казалось, что он выскочил из бочки с рассолом. Но все же он улыбнулся, увидев гуляющего по двору Лиму.

— Ну, старина, тебе лучше?

Вместо ответа Лима сделал многозначительную гримасу, продолжая массировать себе живот.

— Какое чудесное утреннее упражнение! Все же очень хорошо оказаться на солнце и почувствовать, что ты жив и двигаешься, не так ли? — сказал Пеле.

— Маленькие «болячки», которые мы собираем из-за того, что стучим по мячу, действительно ничего не значат, — отвечал Лима.

— Наоборот, они нам время от времени напоминают, что мы не железные. Они слегка извлекают нас из нашего небольшого комфорта, из всего того, что мы глупо считаем повседневным рабством. В сущности, жизнь футболиста весьма привлекательна, — резюмировал Пеле.

Вскоре в дверях появился доктор. Веселый и счастливый вид скрывал его обычную флегматичность. Не было ли это результатом того, что ему удалось так удачно разыграть властелина круглого мяча?

— Ну, ученики лекаря, поехали, сегодня вы достаточно повидали. Убери там все, — бросил он служащему в белой рубахе, который болтал с привратником.

— Слушаюсь, доктор Итало!

Ехали молча. Пеле отдал бы целое состояние за то, чтобы принять душ и освободиться от этого устрашающего запаха формалина, который пропитал его насквозь, приклеился к его коже.

Наконец они приехали в «Вилья Бельмиро». Дорога туда заняла много времени.

Солнце поднялось высоко над трибунами маленького стадиона «Сантоса». Они прошли турникет у входа и поздоровались с привратником. Голос Пеле разорвал тишину.

— Маседо, Маседо! — закричал он. — Быстро приготовь свой инструмент, я должен вернуться в строй раньше, чем через две недели!

Каторжные работы

В тот год Пеле наверстал потерянное в Чили время, выиграв еще раз чемпионат Сан-Паулу и Кубок Бразилии. Несмотря на успехи аргентинского футбола, он добыл для Бразилии и Кубок Рока.

Затем сразу же — длительное турне по Европе, о котором Пеле совершенно не в силах говорить. При этом воспоминании глухая ярость заставляет его дрожать. И действительно, он никогда не поймет, как могли руководители после невероятно трудного чемпионата, турнира Рио — Сан-Паулу, товарищеских матчей и Кубка Бразилии предусматривать еще поездки и матчи подобного рода.

После двух тяжелейших встреч с аргентинцами они совершили трансатлантический прыжок, и накануне матча команда прибыла в Лиссабон. Бессонная ночь, проведенная в самолете, трехчасовая разница во времени, тяжелое поле… 1:0 в пользу португальцев. Дальше все хуже и хуже. В Брюсселе эту полностью обновленную бразильскую команду, средний возраст которой уменьшился с 31 года в Чили до 23 лет, безжалостно размели. 5:1. Усталость!

Этот скандальный результат произвел в Бразилии впечатление разорвавшейся бомбы. Любой человек с улицы понимал, на какие каторжные работы послали его любимую команду, изнуренную, выбившуюся из сил.

Пеле вновь появился против «трехцветных» на стадионе «Коломб», и на следующий день французская спортивная газета «Экип» дала заголовок: «Пеле — 3, Франция— 2». Снова бразильский феномен, физические силы которого были истощены, решил судьбу матча, забив, как и в Швеции, три мяча в ворота французов. Он проходил между выстроившимися в два ряда зрителями, и в его облике чувствовалось что-то величественное.

Увы! Несравненный Пеле был ранен в колено… во время несчастного случая в такси. Не существовало более бразильского бога, и этот удар свел на нет все шансы команды в турне. Черный феномен вновь принялся лечить пораженную связку… по пути от аэропорта до гостиничного номера. Не в силах ни прыгать, ни бить, он едва передвигался, играя 20 минут против Италии… И защитника Трапаттони, державшего Пеле, провозгласили победителем.

Пеле не поехал на Ближний Восток, а остался в Риме, чтобы принять более эффективный курс лечения, и вскоре после этого поменял «зелено-золотую» майку этой хромающей сборной на другую, совершенно белую — сантовскую. Но его дела в родном клубе шли не лучше, чем в сборной. Голова, сердце, мышцы и нервы были отравлены круглым мячом… Каждый матч, казалось, длился три часа. Ребята играли, как в агонии. Пеле, хотя и неважно себя чувствовал, время от времени бросался в гущу схватки, скорее для того, чтобы поднять угрожающе низкий моральный дух своих товарищей, чем совершить подвиг, который был выше его физических возможностей.

Вторая итальянская кампания, второй кошмар… Наконец испытания закончились, и бразильцы возвратились к себе, чтобы зарубцевать раны. — быстро, за несколько дней, так как начинался чемпионат.

Пеле с момента своего появления в «Сантосе» играет в среднем 100 встреч в год. В свои двадцать пять лет он принял участие в большем количестве матчей, чем любой европейский игрок, достигший тридцати лет. Но, несмотря на молодость и крепкий организм, его нельзя считать все-таки машиной. Он даже подумал об отставке, так подводя итоги сложившемуся положению:

— Когда мы возвращаемся из турне, я задумываюсь иногда: а может быть, в один прекрасный день я заявлю во всеуслышание о том, что хочу оставить футбол. Мое имя и положение кажутся мне на сегодняшний день достаточными. После Италии я чувствовал себя очень усталым, обессиленным. Некоторые из тех, кто окончательно потерял голову, воспользовались этим, чтобы попытаться втянуть меня в бессмысленные авантюрные поездки. Сумасшедшая история! К счастью, благоразумие ко мне быстро вернулось, и я смог подвести под этим черту.



Слишком насыщенная программа, бесчеловечные руководители… Все эти чемпионаты, турниры, путешествия, которые в конечном итоге всегда выливаются в важнейшую встречу, в финал на высшем уровне, приводят все чаще и чаще к тому, что Пеле оказывается растерзанным на куски в часы решительного броска. Вспомните 1958 год в Швеции, 1962-й в Чили, 1963 год на «Маракане» во время бурного финала «Милан» — «Сантос». Чуть не сорвавшись во время одного ответственного соревнования, он не смог участвовать в двух других.

Нужно было видеть, как он жестоко страдал во время третьей встречи «Милан» — «Сантос», 16 ноября 1963 года, как ломал в отчаянии руки, а затем прятал лицо, когда били пенальти, который должен был принести победу его команде. И я знаю, как мечтал Пеле о ритмичном календаре и о настоящем отпуске…

Травмированный в ходе встречи на стадионе «Пакаэмбу» 2 ноября 1963 года, он вошел в строй только через два с половиной месяца в Порту-Алегри в полуфинале Кубка Бразилии. А в финале 28 января «Сантос» обыграл «Байю» со счетом 2: 0. Оба гола были его. Круг почета и т. д.

Тем, кто объявил о конце знаменитой «десятки», пришлось покаяться. Разве не забил Пеле восемь мячей в четырех встречах и не принес своему клубу третью победу подряд в розыгрыше Кубка Бразилии? Это громовое возвращение в строй явилось сильнейшим ударом по пессимистам.

Не успел Пеле снова встать на ноги, как руководители немедленно вернулись к своим старым привычкам. Накануне большого красочного праздника Карнавала, в то время как победители Кубка, игроки «Сантоса», надеялись насладиться вполне заслуженным отдыхом, были подписаны соглашения о двух новых матчах: один в Буэнос-Айресе, другой в Монтевидео. Протесты, коллективные жалобы ни к чему не привели. Пеле, выздоровление которого вызвало этот контракт, ужасно огорчился. Но его доводы никто не слушал. Команда поедет, чего бы это ни стоило…

Прекрасно, прекрасно… Результат этих двух матчей налицо. «Сантос» положил в карман 10 голов: 5 от аргентинской «Индепендьенте» и 5 от уругвайского «Пеньяроля». Пеле и его партнеры отказались бегать и играли шагом все 180 минут.

И как венец полного отсутствия гибкости (руководство «Сантоса» подготовило сюрприз, который дополнял программу «веселья») — еще один матч: необходимо было расплатиться с новым игроком. На обратном пути делегация сделает пересадку на самолет в Сан-Паулу.

Но Пеле поступил совершенно неожиданно. Пройдя таможню, он поочередно попрощался со всеми, остановил такси… и вернулся в Сантос на глазах у остолбеневших руководителей. Бомба Пеле разорвалась.

— Играйте сами, господа.

Забастовка, которую объявил Пеле, имела серьезные последствия, даже для других клубов. Вмешались газеты, и потребовалось немало дипломатии, чтобы благоприятно разрядить ставшую весьма деликатной обстановку. Игрокам дали десятидневный отдых.

Король после этих непродолжительных каникул снова собрал свое войско, для того чтобы отправиться в путь.

Год 1964-й отмечен для Бразилии двумя важными событиями: падение «Сантоса» и завоевание Кубка наций. Хотя команда еще раз совершила невозможное, буквально вырвав победу в чемпионате, она не смогла противостоять «Индепендьенте[45]». Пеле безуспешно дрался на смерть, стараясь воодушевить свою команду. Но был слишком одинок.

Полузащитник Зито не выдерживал более 20 минут матча, а в защите новобранцам Жоелю, Арольдо, Исмаелю и Модесто не хватало еще опыта международных встреч и уравновешенности. Все трещало по швам.

Из-за очень плохой защиты «Сантос» был выбит во время ответных матчей турнира Рио — Сан-Паулу. Эта маленькая капля переполнила чашу. Президент Атие заговорил, наконец, о подкреплении, и Пеле с облегчением вздохнул.



Но наступила пора ландышей, и «Сантос» приехал в Аргентину, чтобы сыграть три товарищеских матча. На берегах Рио-де-ла-Илата руководители всегда готовы положить на стол 100 тысяч франков для «Сантоса»… при единственном условии, чтобы играл Пеле. Если играет он, то даже самая скупая публика всегда готова раскошелиться. Три победы — над «Бока Хуниорс[46]», «Рэсингом[47]» (обе из Буэнос-Айреса) и «Санта-Фе».

Во время встречи с «Рэсингом» судья аннулировал пробитый Пеле пенальти, назначенный за его снос, и дал свободный в сторону… бразильцев. Однако 10 минут спустя Пеле снова сбили в пределах штрафной площадки, за что соперника наказали вторым пенальти. Пеле мощно послал мяч в угол. Обернувшись к судье, он спросил:

— А сейчас вы довольны?

Вернувшись в Бразилию, Пеле помчался на сбор, организованный федерацией перед маленьким «Кубком наций». Доктор Хильтон Гослинг внимательно осмотрел его:

— Э, дружище, ты основательно устал.

— О да! — ответил Пеле. — Почему вы не отправляете меня домой на отдых? Надо же время от времени уступать место молодым.

Добрый доктор улыбнулся:

— Ты чудесно отдохнешь с нами…

И, как всякий раз после передышки между двумя встречами, когда он может передохнуть и сбросить застарелую мускульную усталость, Пеле становится необычайным. Англичане, не видевшие его, испытали это на себе. Их тренер Альф Рамсей[48] широко открыл глаза при виде дьявольского дриблинга, а его защитники оказались «сидящими» на траве «Мараканы» после «ошеломительного слалома» Короля. Капитан англичан Бобби Мур вопил, отдавая приказы во время бури. Но тщетно. 5:0 — финальный результат.



Следующий соперник — Аргентина, старый постоянный соперник. Стадион «Пакаэмбу» в этот мягкий вечер южной зимы был забит до отказа. Средний возраст защитной линии — Карлос Альберто, Брито, Жоель и Рильдо — ровно двадцать лет. Увы, ничего не получилось в этот вечер! Левый край Ринальдо упустил полдюжины возможностей, и Пеле… потерял голову. Он травмировал аргентинца Мессиано. Встречу приостановили. Она возобновилась в ужасной обстановке, и молодые бразильцы потеряли самообладание. Словно испугавшись легко достигнутого преимущества, они пропустили на контратаках три мяча. Его поступок нанес травму всей команде. Откуда проявление этого грубого рефлекса?