— Конечно, это не рядом, но если ты хочешь сделать что-либо стоящее в жизни, я не вижу другой возможности. Надо смотреть правде в лицо и слушаться моих советов. Поверь, что при такой технике, как у тебя, как раз настало время попытать счастья.

Пеле от неожиданности так и сел. В голове прыгали тысячи вопросов. Вальдемар положил ему руку на плечо:

— Понимаешь, вот уже несколько дней меня терзают сомнения больше, чем сейчас тебя. Ты должен мне помочь. К тому же я тебе очень доверяю и поэтому решил поговорить с тобой, прежде чем хоть словом обмолвлюсь с матерью. Я считаю тебя мужчиной, и было бы неблагородно не спросить твоего мнения. Ведь в первую очередь заинтересован ты, не так ли?

Пеле потерял способность говорить. Горло сжалось, глаза были пустыми. Никто никогда не говорил с ним подобным образом. Как с большим, взрослым. Ему хотелось ответить Вальдемару отрицательно, просить его в дальнейшем не утруждать себя, но…

Время шло. Чтобы хоть что-нибудь сказать, Пеле проронил:

Сколько километров от Сантоса до Бауру?

— Пятьсот.

Это поразительно. 500 километров?! Для Пеле все равно что если бы сегодня вечером нужно было отправляться на Марс. Сантос… Мальчик вдруг понял всю важность решения, которое ему предстояло принять. Может, вся жизнь его будет зависеть от ответа, который сейчас нужно дать! Вальдемар де Брито, конечно, принимает его за мужчину. Но мужчина — это он, Вальдемар. Дико полностью ему доверял и не сомневался никогда в безукоризненной честности сен[6] Вальдемара. Он тихо сказал:

— То, что вы сделаете, будет хорошо…

Тонкая улыбка промелькнула на губах Вальдемара.

Сейчас он сделает еще одно признание. Насколько труднее пришлось ему убедить донну Селесте, мать Пеле. «Это был дождь из слез, настоящий тропический ливень, который обрушился на меня, едва я коснулся этого вопроса». По ее печальному лицу катились такие крупные и обильные слезы, что настала очередь Вальдемара де Брито потерять голос. Он неподвижно стоял посреди кухни, опустив руки. Мать Пеле, донна Селесте, беззвучно плакала. Добрый Вальдемар смотрел на блестящие от катившихся слез щеки. На мгновение он подумал, что придется отступить.

Но это был не тот человек, который признает себя побежденным, не испытав все (потрясающий адвокат этот Вальдемар де Брито!). Он снова начал говорить своим тихим и ласковым голосом, отвернувшись к окну, старательно избегая взгляда этой женщины, которой причинял боль. Вальдемар говорил о будущем ребенка, о своей привязанности к их семье, о судьбе футболистов-про- фессионалов в Бразилии, об их карьере, о страданиях негров, цене счастья, своей добросовестности и о многом другом.

Он, словно итальянец, все время жестикулировал руками. Мать Пеле остановила его и воскликнула:

— Но ведь Дико только пятнадцать лет!

Вальдемар почувствовал ее колебание… Он медленно прислонился к окну.

— Скоро шестнадцать.

А затем пустил в ход главный аргумент, тот, который и толкнул его на этот шаг:

— Во всяком случае, у меня предчувствие, что из него кое-что получится. — И добавил, что в этом возрасте очень полезно заставить парня самому выпутываться.

Но он увидел, что донна Селесте смотрит в сторону, а он, выходит, говорит в стену… Настаивать бесполезно.

— Хорошо, — последовал нервный жест. — В конце концов, это не мое дело, решать должны вы. Если хотите, чтобы Пеле всю жизнь оставался никем, — смотрите… Однако я всегда буду считать, что был прав. До свидания.

Никогда никто не видел его таким взволнованным. Он взял газету, скрутил ее могучими руками и быстро вышел из дома. Но едва он достиг тротуара, как мать Дико подошла к двери и стала его звать:

— Сеньор Вальдемар! Сеньор Вальдемар!

Он вернулся.

— Извините меня. Вы, конечно, правы. Стоит отвезти Дико в Сантос, раз вы считаете, что так для него будет лучше.

Вальдемар де Брито застыл по стойке «смирно» в дверном проеме. Пеле подумал, что именно так когда- нибудь ему придется стоять во время исполнения военным оркестром бразильского гимна перед международным матчем. Он находил Вальдемара необычайным.

Самое трудное было сделано. Нужно признать очевидный факт: если бы даже пришлось «играть третий тайм», с отцом, то все равно Вальдемар уже выиграл встречу. Еще одну.

По правде говоря, Пеле (он в этом потом признался) дал свое согласие Вальдемару лишь только потому, что верил в отказ донны Селесте. Несмотря на силу убеждения Вальдемара.

Этот бес (а не человек) всегда добивался своего. Пеле мог бы в этом не сомневаться. Разве не он сумел научить его футболу от «А» до «Я», день за Днем? Ему даже удалось привить вкус к нудным упражнениям, имеющим целью улучшить прием мяча.

Но оставалось еще убедить отца. Эта попытка страшила Вальдемара не более, чем предыдущие. Он был настроен решительно. Вальдемар де Брито знал и о трудностях, с которыми придется столкнуться Пеле, прежде чем он привыкнет к «Сантосу». Для него изменение обстановки будет, конечно же, ужасным… Короче, все могли остаться недовольны этим экспериментом и рассердиться на него.

— Что- поделаешь, — сказал Вальдемар, словно прочитав мысли мальчишки, — в жизни нужно уметь принимать решения.

Они молча шли к маленькой мастерской, где работал отец. Вальдемар де Брито улыбнулся. Его друг Дондино смотрел на него, ни один мускул на его лице не дрогнул. Пеле понял, что он все уже знал и что в какой-то степени он был в «заговоре» с тренером. Отец наклонился, подняв тряпку и спокойно вытер промасленные пальцы. Потом бесхитростно спросил;

— Она много плакала?

— Да, — ответил Вальдемар, — но она меня поразила!

Отец стал двигаться, делая вид, что ищет место, куда бы положить тряпку. Когда же он повернулся, его глаза блестели и странно подергивалось лицо.

Вальдемар почувствовал, как сам начинает волноваться, но не позволил себе расслабиться.

— Мы уезжаем послезавтра утром. Позвоню в «Сантос», чтобы всех предупредить.

Когда они прибыли на вокзал, жара спала. С наступлением ночи поднялся небольшой резкий ветер. Мальчик чувствовал, как холод пронизывает все тело, а голова горит и тяжелеет, словно он болен. Донна Селесте, сославшись на недомогание осталась дома. Отец говорил не. останавливаясь, как будто хотел всех оглушить. Пеле схватывал только обрывки фраз. Тот ему говорил, чтобы «всегда хорошо себя вел», «что это для него важнее, чем успешная карьера безнравственного футболиста» и т. п. В мыслях же Пеле был уже далеко, в неизвестности.

Поезд наконец тронулся. Вскоре силуэт отца исчез в темноте.

Поезд вышел из Бауру. Еще какое-то мгновение маленькие огоньки города танцевали за шумящим составом. Вальдемар сел справа от юноши и начал одну из тех историй, которые он так любил рассказывать: «Это произошло в 1934 году во время первенства мира в Генуе… Встречались с Испанией. Вдруг Леонидас [7] выкатил мяч между мной и Заморой[8]»…

Некий Вальдемар

Вальдемар де Брито принадлежит к людям довоенного поколения. Сегодня ему за пятьдесят. Так же как и Леонидас, его партнер по команде, Вальдемар де Брито в 1934 году участвовал в Кубке мира в Италии. Сейчас оба они спортивные комментаторы частной радиотелекомпании Сан-Паулу.

Довольно крупный, с живым взглядом, излучающим симпатию, он побывал на всех стадионах мира.

Сегодня он, конечно, вместе с Феолой[9] и Риерой[10] является одним из лучших знатоков южноамериканского футбола.

Как тренер он десять лет работает в Бауру, сначала в В.А.С., потом в «Нороесте», другом крупном местном клубе. Но все время он руководит только молодежными командами.

— Многие методы профессионального футбола мне крайне неприятны, — часто повторяет он.

Его страстью остается открытие подлинных талантов, подобных этому одаренному мальчишке, который впоследствии станет лучшим игроком мира — Пеле.

* * *

Наступила суббота. Кончились тренировки. Отныне для всех важным становится лишь одно — завтрашний матч. Все вокруг внезапно сбавили тон и озабоченно ходили взад и вперед.

Пеле был доволен, ибо почувствовал, что о нем понемногу стали забывать. Общая лихорадка, к которой он пытался застенчиво приспособиться, предоставила ему, наконец, передышку. Мысль о том, что у него есть целых три дня, прежде чем вновь начнутся тренировки, более тяжелые, чем настоящие матчи, давала отдых его нервной системе. Он бродил без цели, только чтобы убить время.

Невольно Пеле оказался на стадионе. По правде говоря, это была единственная знакомая ему дорога. У входа он заметил тренера Нене, который возился с коробкой, где лежали шипы. Увидев Пеле, он бросил:

— Ну, парень, как дела?

Пеле ответил, что дела идут неплохо. Бывший правый полусредний «Сантоса» был очень веселым человеком, вызывавшим у всех симпатию. Пеле с ним часто болтал. Но сегодня не удалось продолжить разговор.

— Ты подготовил форму? — спросил Нене.

Пеле широко открыл глаза:

— Какую форму, сеньор Нене?

Пеле не понимал, о чем идет речь. Он чувствовал себя настолько взволнованным, что, возможно, и забыл о чем- нибудь важном. Или же до него не дошел смысл фразы? Так можно с ума сойти. У этих жителей бразильского побережья особое арго. Сколько нового открывал он для себя каждый день с тех пор, как оставил Бауру!.. Пеле внезапно подумал, что «форма» означала, очевидно, необходимый багаж для путешествия. Какой же он глупый! Они, должно быть, решили отправить его обратно поездом… Холодный пот покатился по спине, и он почувствовал, как вдруг у него ослабели ноги.

Нене продолжал:

— Скажи-ка, парень, ты что, еще до сих пор не знаешь, что такое форма?

У тренера был такой вид, будто Пеле смеется над ним. Это переходило всякие границы. Но так как мальчишка глупо качал головой, он сказал:

— Это бутсы, шнурки, трусы, щитки, черт возьми…

И закончил:

— Форму готовят в субботу после обеда, накануне матча. Ты, я вижу, вообще ничего не знаешь. И чему только вас в школе учат?

То ли от страха, то ли от радости Пеле пробормотал:

— Какой матч, се Нене?

— Ты смеешься надо мной, парень, что ли? Накануне такого трудного матча против «Васкино» ты меня спрашиваешь: «Какой матч, се Нене?» Ты совершенно не в своем уме, милейший… Проснись!

Солнце плавило асфальтовые аллеи, а у входа в коридор кружились мухи. Так как нужно было принимать решение, Пеле пробормотал:

— Но, се Нене, зачем все это готовить, раз я не играю?

Руки собеседника упали ему на плечи.

— Слушай, малыш, кто здесь решает — ты или я. Если ты сейчас тренер команды, так надо об этом сказать!

— Но, се Нене, не думайте…

— Я ничего не думаю. Я просил тебя приготовить форму, потому что ты завтра играешь. Точка, и все!

— Но я ведь не знал, вы мне ничего не говорили….

Видя смущение мальчика, Нене засмеялся. Ему хотелось пошутить, и он остался очень доволен собой.

— Так вот, если ты не знал, так знай: подготовься хорошенько сегодня, так как завтра на поле будет несладко. Придется попотеть.

Пеле в то мгновение был очень возбужден. Он ушел, даже не простившись. Нене, бывший игрок «Сантоса» рассказывал потом: «В тот день я понял, что футбол у него в крови». Пеле же думал только о том, чтобы не побежать. Он, будущий футболист «Сантоса», должен уметь вести себя так, как подобает мужчине. По правде говоря, он шел как во сне, он парил в воздухе.

Ночь Пеле спал хорошо, хотя лег поздно. Однако на следующий день, когда укладывал свои футбольные пожитки, его вновь охватил страх. Сердце громко стучало, ускоряя свой бег. О, если б отец Дондино смог приехать, чтобы присутствовать на его первом матче или же Вальдемар оказался бы здесь, чтобы дать ему совет! Насколько все стало бы легче! Он сказал бы нужное слово и вернул ему равновесие. Но сейчас, одинокий и незаметный в этой белой майке «Сантоса», Пеле чувствовал себя ужасно беспомощным. Все было против него. Даже шнурки плохо завязывались. Почему он так нервничал? Почему так тряслись его руки? Конечно, толпа уже повисла на решетках «Вилья Бельмиро». Конечно, она будет критиковать его первые движения, конечно, «Васкино» — грозный соперник, но, наконец… О, как тяжело это чувство удушья! Скорей бы начался матч! Лучше иметь дело с самым грубым защитником, чем с действующим на нервы ожиданием.

«Васкино» — команда трудная. Она родилась в результате раскола рядов «Сантоса». Раскол этот вызвали дисциплинарные меры.

Упрямые головы взбунтовались и увлекли за собой лучших игроков. «Сантос» был ослаблен, и встреча с соперником, который отлично знал его, напоминала встречу быка с тореадором: жертва неизбежна. Никому не известные юные игроки кое-как «подремонтированной» команды должны были попытаться организовать достойное сопротивление мощным надменным бунтовщикам, явившимся взять реванш. Реванш, который обещал быть столь блестящим, сколь и безжалостным.

Вот на какую каторгу попал неприспособленный Пеле со своими «легкими» шестьюдесятью килограммами. Его выметут в два счета, в три приема. Напрасно он радовался, когда получил место левого полусреднего. Он всего не оценил. Перед ним открывалась короткая карьера метеорита. Но жребий был брошен. Оставалось только сражаться против 11 полных решимости игроков, 9 из которых раньше играли за «Сантос», и раненое самолюбие делало их готовыми ко всему. Впрочем, подобно Пеле, остальным дебютантам команды тоже было не по себе. Они разогревались без радости. Вся торсида, жаждущая реванша, пожелавшая присутствовать на расправе, отпускала грубоватые шутки по их адресу.

С самого начала матча команда «Васкино» повела умопомрачительную атаку. Предельно скованный, предвидя катастрофу, Пеле отошел назад. Слишком далеко назад, ибо игравший против него соперник воспользовался этим отходом и атаковал ворота (звали его Аннибал; Пеле до сих пор помнит это имя).

Он и его партнеры давили на ворота команды хрупкого Пеле, и то, что должно было случиться, случилось: команда «Васкино» открыла счет — 1:0. Дело принимало плохой оборот. Но хитрый Нене дал приказ Пеле выдвинуться вперед. Маленький форвард вновь включился в линию атаки. На позицию второго центра нападения. И, как по волшебству, все стало на свое место. Игра выровнялась, и некоторое время спустя «Сантос» забил ответный мяч. Используя замешательство соперников, Пеле, уже тогда обладавший удивительным даром чувствовать переломные моменты матча, послал второй мяч в сетку ворот — 2:1. Тут он почувствовал, что к нему возвратилось спокойствие. Нервозность внезапно исчезла. Все ему казалось легким. Он попытался даже провести серию дриблингов, заставших врасплох защиту соперника. Приблизившись вплотную к воротам, Пеле забил еще один гол — 3:1.

Замешательством воспользовался и его партнер Раймундино, доведший счет до 4:1. Дело, казалось, было сделано. Но Пеле нанес подряд еще два неотразимых удара по воротам окончательно растерявшегося «Вас- кино». Итог встречи — 6:1.

Матч закончен. Никогда Пеле не был так счастлив. Он подумал о том, что нужно позвонить в Бауру родителям и сообщить об успехе. Он скажет: «Алло, как дела, отец? А у меня жизнь прекрасна. Я впервые играл против «Васкино», да, да. Ты знаешь? Очень сильная команда… Ho мы им вкатили 6 голов, я забил 4».

Однако он не смог позвонить: звонок в Бауру стоил целое состояние, а у него в кармане не было ни единого крузейро. С облаков он спустился на землю. Придется довольствоваться небольшим теплым письмецом. Сообщить, что здоровье в порядке и что до сего времени все были довольны и им и его умением играть в футбол. Радость плясала в нем, но нужно сохранять спокойствие. Пеле взял лист бумаги и начал: «Сантос, 23 июля 1956 года. Мои дорогие родители…»

Чемпионат «босоногих»

Когда начали его называть Пеле? После двух-трех школьных лет он уже носил это забавное прозвище. Можно не сомневаться, что это плод фантазии одного из мальчишек ватаги, с которой он в то время встречался. Слово это португальское, и если оно происходит от «кожа», то абсолютно ни о чем не говорит.

Еще о школе. Пеле не был отличным учеником. Вначале, правда, все шло хорошо. А потом Пеле становился рассеянным, пропускал уроки, а затем и вовсе перестал посещать школу. И все из-за футбола.

Как только он научился переставлять ноги, так сразу же ощутил желание бежать за всем, что подпрыгивает, — мячами, банками, пробками, и он был похож на маленького котенка, выпускающего коготки. Едва перед ним возникал какой-нибудь предмет, как ничем не контролируемая сила толкала его к этому предмету. Он должен был властвовать над ним, укрощать его. Говорят, что если бы он не родился человеком, то в один прекрасный день его видели бы в облике футбольного мяча!

Этот мяч составлял почти всю его жизнь. Если не считать планеров и маленькой речки, текущей вблизи железной дороги. Но после того как мальчик увидел разбившегося летчика, а спустя некоторое время чуть было сам не утонул, он вернулся к своей любимой страсти — игре в футбол на маленьком поле. Физическая потребность бегать, двигаться составляла неотъемлемую часть его существования. Для этого мальчугана неподвижность была самым ужасным наказанием.

Но ни Пеле, ни его маленьких друзей поначалу не принимали в команды подростков. Несмотря на обиды, обвинения и всевозможные вызовы старшим, этих ребят по- прежнему отказывались включать в один из двух лагерей, которые возникали после уроков. Им повторяли, что «они не имеют нужного веса». Закон сильнейшего всегда справедливый. Небольшая группа малышей, переполненная гневом и надеждой, оставалась за воображаемой лицевой линией. Может быть, кто-нибудь из старших получит травму или уйдет, и тогда команде потребуется подкрепление. Может быть, эти задаваки признают наконец доблесть Дико-Пеле и его друзей. Но напрасно они надеялись, матч заканчивался, и никто их не звал.

Впрочем, иногда после неудачного удара мяч вылетал в их сторону. Тотчас же они его хватали, принимались бегать, пасовать друг другу, отдавать мяч так, чтобы другие не могли овладеть им. Они разыгрывали миниатюрный матч, подобный матчу больших. Но проходило несколько минут, и старшие, раздраженные неслыханной дерзостью этой «шпаны», прогоняли их, отвешивая им по дороге оплеухи. На этом импровизированный матч заканчивался.

Другими словами, футбол уже тогда был для Пеле синонимом синяков, приобретенных на футбольном поле.

И вот однажды малыши решили создать собственную команду. Они натерпелись от этих грубых эгоистов. К тому же старшие играли без изящества, они и понятия не имели, что такое красивый футбол. А малыши, от горшка два вершка, хотели независимости, желая доказать, что и они кое на что способны.

Началось великое приготовление к бою: каждый обшарил все закоулки своего дома, разыскивая старые тряпки, из которых затем сделали прекрасный мяч; обозначили игровое поле. Двоих обладателей ботинок выбрали вратарями, с тем чтобы их ботинки служили вместо штанг.

Вот так и проходил самый первый, самый чудесный матч Пеле.

Из-за тысячи доводов (недовольство старших, например) матчи эти, увы, продолжались недолго. Но Пеле и вся его ватага отныне не могли жить без футбола. Через некоторое время была создана новая команда. Первое большое нововведение. Мальчишки на этот раз имели мяч, самый настоящий. Они решили дать команде имя «Седьмое сентября» — в честь улицы того же названия, которая упиралась как раз в Рубене Аррида, где жили родители будущего центра нападения сборной Бразилии.

Оставалось решить только денежную проблему. Она была исключительно трудной для мальчишек, начинающих с нуля.

Происходили пылкие споры, громоздились макиавеллевские планы. Однако, несмотря на неслыханные ухищрения, удалось приобрести лишь трусы и майки.

«Мы пропали», — сказали ребята. Но они не были одиноки в столь затруднительном финансовом положении. Другие маленькие клубы тоже имели подобную вывеску. Но это им не мешало организовать официальные соревнования и принимать в них участие. Несмотря на отсутствие денег, «Седьмое сентября» вошла в чемпионат «Босоногих», как их называли. У команды был лишь один резиновый мяч, и его очень берегли. Мяч этот хранился дома у Пеле: во-первых, тот жил рядом, а во-вторых, к Пеле относились как к капитану.

Уже тогда Пеле не возражал, если его передвигали с привычного игрового места на другое, в зависимости от того, как сильно играл соперник…

Матчи проходили на улице, где жил Пеле. Перед началом игроки выстраивались в цепочку и представлялись полдюжине ровесников, сидящих в тени. Все было как на настоящем поле «Мараканы[11]» в Рио-де-Жанейро. «Толпа» маленьких зрителей аплодировала, игроки горделиво кланялись.

Пеле не помнит случая, чтобы «Седьмое сентября» проиграла хотя бы один матч, даже более взрослым ребятам.

Встречи, о которых идет речь, начинались после школы. Зимой они заканчивались в потемках, при свете газовых фонарей. Увы, очень часто неловкий удар — и лампа вдребезги, происходит короткое замыкание. Моментально весь квартал погружается в полную темноту: спасайся кто может! Игроки разлетаются, как стая воробьев.

В один прекрасный день мэр Бауру широко объявил, что муниципалитет готов поддержать организацию турнира с участием любой команды, возраст игроков которой не превышает пятнадцати лет. Положение о турнире, правда, содержало одно драконовское условие: играть в бутсах.

Абсурдное требование! Родители ребят слишком бедны, чтобы купить обувь, тем более еще на шипах. Что делать? Добросердечный болельщик пожалел их. Решив помочь, он отправился к знакомым секретарям различных клубов и силой убеждения спас положение. Хотя далеко не всем удалось получить обувь нужного размера, вся команда была полна счастья от этой модернизации, позволяющей наконец сравнить свои силы с сильнейшими командами того времени.

У Пеле оказалась довольно потрепанная пара, с очень твердыми мысками, которые мешали ему во время удара. Но, несмотря на это, он чувствовал себя в высшей степени счастливым.

Невиданная роскошь, внезапно свалившееся богатство — ведь они играют теперь в ботинках с шипами — привели к тому, что один из мальчишек предложил:

— А почему бы нам не называться «Маленькая Америка»? Пусть ее откроют… Молодую, новую, многообещающую команду.

Решили: «Маленькая Америка» — «Америкина».

Гордая своим именем и новой формой, «Америкина», не оглядываясь, пошла в атаку и на турнире дошла до финала. Больше того, после труднейшей борьбы выиграла соревнование. Взаимопонимание, сплоченность, достигнутая на полях маленьких площадей и улиц, автоматизм, который они приобрели, продолжая играть зимой, и дух самопожертвования, выработанный в тяжелейших условиях, свершили чудо.

Это был неожиданный, но заслуженный успех, и «Америкину» назвали великой командой. О ней заговорил весь город. Юный коллектив не только унес приз из-под носа признанных фаворитов, но и продемонстрировал, особенно в финале, зрелищный и многообещающий футбол. На молодых уже смотрели как на будущих звезд. Особенно на одного из них, хрупкого центра нападения.

Дондино, его отец, который пришел, чтобы незаметно взглянуть на решающую встречу, вернулся домой под впечатлением успехов своего сына. У мамаши Селесте тоже был счастливый вид.

Эта победа имела и другие последствия. О ней столько говорили, что «Бауру Атлетико» начал «строить глазки» многим футболистам победившей команды. Руководители клуба брали на заметку всех юных талантливых игроков. Вскоре «Америкину» стали растаскивать. Когда прекратились набеги, вновь начались игры, но энтузиазм всей ватаги с уходом игроков упал. Чудесная обстановка осталась лишь воспоминанием. Стала проявляться зависть. Пеле, который долго был верным своей дорогой маленькой команде, разочаровался и, вопреки сердцу, ушел в команду БАС.

В новом клубе все самые серьезные проблемы решались как по мановению волшебной палочки: бутсы, майки, гетры, трусы — будто шел дождь изобилия. Оставалось только играть в футбол и совершенствоваться. Какое удовольствие! Особенно когда Вальдемар де Брито начал заниматься с молодежью. Сильная личность. Он тут же заставил признать себя. Вальдемар требовал дисциплины, дисциплины во всем. Он обладал искусством утвердить свой авторитет, поставить на место тех, кто слишком мнил о себе. А тем, кто слушал его и пытался следовать его советам, был скорее старшим братом, чем тренером. Футбол он знал как свои пять пальцев…

Пеле, удивленный тем, что об игре, которую он любил больше всего на свете, рассказывали так ясно, буквально упивался его словами. Тренер сразу же ухватился за эту любознательность и стал проявлять особое внимание к сыну своего друга Дондино.

— Делай так, как подсказывает тебе темперамент, — повторял он. — Никогда не теряй из виду своих партнеров по нападению, но пусть это не мешает твоему порыву. Помни, ты должен стать нападающим, действующим по вдохновению…

И добавлял:

— Даже если тебе не удается, продолжай, как тебе подсказывает интуиция. Если ты стремишься добиться эффективности, я никогда не буду ругать тебя за то, что ты взял на себя инициативу.

Благодаря искренней дружбе Вальдемара де Брито Пеле быстро понял, какими огромными возможностями он располагает, и полностью доверился своему таланту.

Маленький БАС («Бакина», как они говорили) напоминал хорошо отрегулированную машину. В технике он превосходил многих соперников, умело держал мяч. Команда забила много голов, за первый год — 89.

Без особого труда выиграли чемпионат. Подобный успех повторили три года подряд. Команда БАС — а точнее, команда Вальдемара де Брито — стала непобедимой. К ее игрокам относились как к маленьким царькам, а публика дошла даже до того, что стала с шумом и гамом требовать включения большинства из них в «первую команду».

Несмотря на комплименты, похлопывание по спине и опубликованные фотографии в газетах, Пеле не зазнавался. Он прекрасно понимал, что ему только пятнадцать лет, что перед ним длинная дорога, что многому нужно учиться.

Из всех клубов, где протекала его — столь короткая! — карьера любителя, «Седьмое сентября» занимает самое большое место в сердце Пеле. Это была для него всего-навсего переходная ступень. Но у сердца свои законы…

«Америкина», которая дала ему возможность принять участие в настоящих матчах и упорядочить свою игру, а затем «Банкина», где за ним серьезно наблюдали и давали советы, внесли, конечно, значительно больший вклад в обогащение его природных данных. Пеле так много значил для этого маленького неизвестного клуба, так сражался за то, чтобы клуб выжил, что воспоминание его юности продолжает оставаться бесконечно дорогим.

«Банкина» благодаря четкой организации и благоприятным условиям для игроков составляет уже часть одной из позолоченных сторон его необычайной карьеры. И наоборот, мрачный и трудный период в команде «Седьмое сентября» остается исключительно богатым с точки зрения человеческих контактов, совместных испытаний… Он ел там черный хлеб и, как большинство людей, ставших знаменитыми, хранит самые трогательные воспоминания об этих временах.

Папа Дондино

Отец Дондино всегда поддерживал сына. Этот отец был на высоте! Строгий, но добрый, он знал, о чем говорит, когда касался футбола. В молодости он был известен по всему штату Минас-Жераис как блестящий «техник», владеющий грозным ударом головой. Но ему не повезло. Когда его звезда поднялась и самый знаменитый из клубов окрестности — «Атлетико Минейро[12]» пригласил его к себе, он получил серьезную травму. Это произошло во время товарищеского матча. Дондино надеялся, что его увидят в деле и он сможет наконец оказаться в столице. Первый тайм, справа летит невысокий мяч. Дондино рванулся вперед и попытался его подрезать. Но не успел даже притронуться к мячу: сильнейший удар опрокинул Дондино, и когда, распластавшись на земле и охватив колено, он открыл глаза, то увидел удаляющегося с мячом защитника соперника. Все было кон- чено. Его колено стало похоже на шар, надутый, а потом выпустивший воздух. Он пытался лечиться в маленьких городах, принимал тепловые ванны, но ничего не помогало. Даже при небольшом усилии колено вздувалось. Надежда умирает последней. Может быть, нужно хорошо отдохнуть? Но…

Наконец Дондино был вознагражден. У него появился сын, здоровый и крепкий, который играет в футбол так, что можно только мечтать. Чего же еще требовать? Нужно помочь ему. Не может быть, чтобы судьба противилась дважды — и отцу и сыну!

Благодаря ему Пеле, как только стал делать первые шаги, научился «чувствовать» мяч. Он заставлял его прыгать по груди, держаться на голове в движении. Часами мальчик жонглировал, «разговаривал» с этим круглым и капризным, как солнце, предметом. Все двенадцать месяцев в году. И добился того, что познал все его секреты. Теперь он составлял с ним единое целое: мог жонглировать даже завязав повязкой глаза! Эту способность обращаться с мячом ему дал папа Дондино. Он сделал сына хозяином футбольного мяча. Пеле всегда знал, как укротить его; мягко отдать в нужном направлении или пройти с ним так, чтобы поставить оборону соперника в трудное положение.

Это очень важно. Может быть, самое важное из всего того, что потом развил в нем Вальдемар де Брито. Было бы несправедливым, однако, говорить, что Вальдемар мало ему дал: удар по мячу, например, поставил он. И гибкость, и умение обрабатывать мяч на полном ходу, и стратегию атаки.

Можно быть очень способным, «чувствовать» игру и все что хотите, но многого не знать. Возьмем, например, удар с лета. Многие журналисты, особенно иностранные, спрашивали Пеле, почему мяч после его ударов практически никогда не летит выше перекладины. Некоторые, возможно, сошлются на то, что у негров более подвижные суставы, сухожилия колена тонки, как у кошки, или же святые Макомба управляют их ударами. Возможно. Но Пеле утверждает, что он долгими часами отрабатывал удары. В то время как другие ребята развлекались дриблингом, Вальдемар де Брито давал ему два-три мяча на маленьком стадионе Бауру. Пеле посылал их в воздух, а затем бил с лета. Мазуркевич[13] понял во время игр в Мехико, насколько Пеле овладел этими уроками. Это было так. Мгновенно увидев неудачный выход Мазуркевича, Пеле с лета принял мяч и послал его по крутой траектории. Тот, кто играл в футбол, знает, насколько труден такой прием. Нужно придать телу определенный угол, добиться особого равновесия, чтобы не потерять ни силу, ни точность удара. Вратарь «Пеньяроля[14]», спасая ворота, должен был совершить один из своих необычайных бросков, секретом которых он в совершенстве владел.

Пеле говорит, что если так тренироваться несколько месяцев, то мяч никогда не будет лететь выше перекладины. Когда есть хоть немного способностей, то можно со временем всего достигнуть. Вопрос лишь в сообразительности и настойчивости. Останется только научиться сохранять тот же коэффициент удачи… когда вас тянут за майку, задерживают, толкают, бьют, подкашивают. Другими словами, следует пополнить свой репертуар (помимо так называемой чистой техники, которая позволяет вам обводить соперника и бить по воротам) рефлексами самозащиты, способными дать вам возможность сохранить преимущество в решающий момент. Умение и опыт оценятся только своей эффективностью. Вальдемар не успокаивался до тех пор, пока Пеле не осознал это.

Для нападающего еще более трудным (кроме того, чтобы хорошо играть и ставить оборону соперника в затруднительное положение) является умение безукоризненно контролировать мяч и одновременно уклоняться\" от действий, направленных против тебя, держа на прицеле\'! ворота соперника. Как видите, Пеле не по мановению волшебной палочки стал лучшим игроком мира.

* * *

Следующий день, а за ним еще один протекали так же монотонно, как и все остальные после отъезда Пеле из дома. К нему закрадывались мрачные мысли: что думают о его игре, почему руководство клуба не принимает никакого решения? Ведь у них уже должно сложиться определенное мнение!

Конечно, товарищи по команде признали его. Да он и сам не так уж недоволен был своей игрой. Но личное мнение вряд ли ценится больше, чем мнение других.

Пеле не всегда был в ударе на тренировках, хотя во время небольших матчей между игроками клуба, играя с Ремудино, одним из самых «тонких» игроков, которых он знал, и Вальдиром, у Пеле складывалось впечатление, что он доставляет много хлопот защите соперника.

Но он не был удовлетворен. Ему всегда хотелось после того, как кончалась тренировка, подойти к тренеру и сказать: «Добавьте мне время. Не знаю почему, но с тех пор, как приехал сюда, я не получаю и половины моей нормальной нагрузки». Но он не решался это сделать.

Беспокойство грызло мальчугана. Однако через четыре дня после пробного матча, а точнее, 27 июля (всю жизнь он вспоминает это число), его позвал Нене-ле-Бониссимо:

— Эй, гигант из Минаса, где ты? Я с утра ищу тебя. Все видели, как ты проходил, но никто не знает, где ты находишься.

— Что случилось, сеньор Нене?

Тот вынул из кармана бумагу.

— Все из-за этого. Прочитай хорошенько, и если ты найдешь, что все в порядке, то тебе останется лишь расписаться внизу.

Пеле быстро пробежал контракт с «Сантосом». 6000 крузейро в месяц, а сверх того клуб обязуется оплачивать его учебу в течение года.

— Твой отец тоже должен подписать внизу эти документы, так как ты несовершеннолетний.

Пеле положил контракт на стол и подписал. Зито, Дорваль и Риоти — игроки «Сантоса» тут же заключили пари, ибо, как один из них утверждал, в истории бразильского футбола впервые шестнадцатилетний мальчишка подписывает профессиональный контракт (никто, впрочем, так и не узнал, кто же из них выиграл…).

— Внимание, — произнес Дорваль своим южным акцентом, — у тебя начинают появляться обязанности. Сейчас ты должен обмыть контракт, совсем немного.

Все стали аплодировать. Пеле привел их в кафе «Людовик XV», которое Васконселлос называл так; «Король всех бистро для команды-королевы». Пеле подумал о том, что Вальдемар де Брито был прав, называя «Сантос» клубом дружбы.

Меньше чем через месяц, 21 августа 1956 года, Пеле отправился играть в Субатао. Это одно из самых жарких мест в Бразилии, в штате Сан-Паулу. Выиграть у местной команды «Уньон Коммерсиаль» на ее поле очень трудно. Однако в этот день, имея на правом краю Дорваля, «Сантос» добился победы, и Пеле, казалось, вновь обрел легкость игры, как в «Бакина» (Бауру). Почувствовав вкус к аплодисментам (в этом он сам признался), Пеле проделал несколько трюков, исключительно с целью доказать, что он вновь стал самим собой. Ему казалось, что удается все. Публика это любит. На следующий день, проходя мимо «Людовика XV», он услышал, как незнакомый голос сказал: «Ты видишь там, на тротуаре, этого мальчишку, вчера в Субатао он всех разделал под орех…».

Это был первый безымянный комплимент в его адрес.

Некоторое время спустя «Сантос» официально объявил, что скоро никому не будет разрешено продолжать проживание в домах «Вилья Бельмиро». Помещение, которое как бы являлось «клубным домом», закрывалось. Всем игрокам, выбравшим в качестве резиденции «Урбано Кальдеиро», как он именовался официально, пришлось искать другое жилище.

Это решение доставило много хлопот Пеле. Куда ему отправиться жить? В какой квартал? Без знакомств нелегко было найти квартиру в центре. Ему давали много адресов, но каждый раз было что-то не то: или слишком большое расстояние, или шум, или неподходящая цена…

Все устроил тренер Луи Алонсо. Несмотря на свой отсутствующий вид и полузакрытые глаза, он был в курсе мельчайших деталей. Ничто от него не ускользало. Неизвестно, каким образом он узнал однажды, что жена баскетболиста Раимундо хочет открыть пансион. Разве это не лучший выход? В тот же вечер он явился к ней.

О чем он с ней говорил? Неизвестно. Но ему удалось добиться того, что большинство игроков отправилось в квартал Помпеи, недалеко от пляжа, в дом № 215 на улице Эуслидес де Куна.

Место ребятам понравилось сразу, улица тихая. Они ждали, вытянувшись в линию, вдоль маленькой каменной лестницы. Дверь открыла жена Раимундо. Среднего возраста, черные глаза, скупой жест, мягкий голос. Вот в таком виде появилась донна Жоржина, которая должна была стать второй матерью Пеле.

— Вот наша банда, — сказал Лула. — Клуб отвечает за своих игроков, можете не беспокоиться.

Она осмотрела одного за другим, не проронив ни слова.

— Я знаю, что ваш муж спортсмен и вы привыкли заботиться о чемпионах, — продолжал Лула. — Им будет хорошо, я знаю.

Донна Жоржина кивнула головой. Они вошли.

— А кто этот малыш? — спросила она, указывая на Пеле.

— Это о нем я вам говорил, — ответил тренер. — Признайтесь, было бы жалко отпускать такого симпатичного мальчишку в гостиницу или в какой-нибудь другой пансион.

— Как тебя зовут?

— Пеле, — ответил за него Лула.

— Забавное имя, — сказала она, смеясь, — Пеле! Это же не имя. Но говори же или ты потерял язык?

У нее для каждого находилось доброе слово. Чувствовалось, что это очень славная женщина. Настоящая находка.

На следующий день, когда все собрались, едва Пеле появился к завтраку, как из кухни вышла донна Жоржина.

— Пеле, — бросила она, — пойди и надень джемпер.

Ее тон не допускал возражения. Он тотчас же поднялся к себе в комнату, а когда вернулся, она спросила:

— Ты любишь жирное мясо?

— Да, я ем все.

— Возможно, но зачем же все?! Я думаю о твоем здоровье, Пелезино, ибо я знаю, что ты значишь для бразильской команды, которая в следующем розыгрыше выиграет первенство мира.

Все сидящие за столом рассмеялись, и Пеле в том числе. Какая она была смешная, эта донна Жо!

— Чемпионат мира будет в каком году? — продолжала она.

Пеле об этом сам ничего не знал.

— В 58-м, через два года, — ответил кто-то.

Она задумчиво покачала головой:

— Тогда ты обязательно поедешь, малыш Пеле.

Риоти помирал со смеху. Его мощный торс вздувал желтую рубашку. Она задала еще один вопрос:

— А где будут эти чемпионаты?

— Где-нибудь в Европе, в Скандинавии.

— Прекрасное путешествие, — мечтательно сказала она. — Мне всегда хотелось поехать туда…

Однако Дорваль не вытерпел:

— Хотелось бы знать, удастся ли сегодня поесть или же вы будете продолжать нести вздор.

«Я ни на что не способен»

Чемпионат юниоров подходил к концу. Во главе шел «Сантос», которому угрожала только лишь команда — «Жабакара», отстававшая на очко и продолжавшая отчаянно преследовать лидера. В течение многих недель «Сантос», ведущий этот танец, никак не мог увеличить разрыв, Руководимая старой лисой Арнальдо де Оливеира, команда соперника представляла собой крепко сколоченный ансамбль, жесткий в обороне, который без каких-либо ярких вспышек преследовал, словно тень, «Сантос» трудном, полном препятствий соревновании.

Волею судьбы «Сантос» в последнем матче чемпиона- та играл против «Жабакары». Это был финал во всем его величии. Напряжение выдерживалось до самого конца. Шансы были на стороне команды Пеле. Действительно, она блистала всеми своими огнями, в ее составе не оказалось ни одного травмированного игрока. Все были полны оптимизма, ибо самого простого ничейного результата хватало для победного финала.

С первого удара по мячу лидер почувствовал, что соперник доставит ему немало хлопот. И в самом деле, «Жабакаре» нечего было терять, она играла с невиданной запальчивостью и забила гол. Это произошло до того, как фаворит начал понимать, что происходит. Дело оборачивалось для «Сантоса» плохо. Обязательно нужно было собраться, удержать мяч и найти брешь, чтобы контратаковать соперника, играющего со скоростью сто километров в час. После двадцатиминутных усилий нападение «Сантоса» удачно использовало выгодную ситуацию, и счет стал равным.

Но у соперника еще оставались скрытые резервы.

В тот момент когда «Сантос» нашел свой ритм и начал навязывать свою игру, счастье улыбнулось «Жабакаре», и она, используя ошибку защиты, забила второй гол.

Первый тайм закончен. После перерыва «Сантос» начал хорошо, используя проходы крайних. Мяч не покидал половины поля соперника. Вынужденная перейти к защите, «Жабакара» с отчаянием обреченных переносила это страшное давление. Одна за другой возникали у ее ворот критические ситуации. Только чудо спасало каждый раз. Пеле подбадривал голосом и жестами своих партнеров (он всегда много «разговаривал» во время матчей).

Время, однако, шло. Много раз судьба отворачивалась от команды Пеле. В самый последний момент, когда, казалось, ворота уже были взяты, на пути мяча оказывалась то ступня, то голова, то колено. У игроков «Сантоса» нервы напряглись до предела. Но нужно еще больше ускорить темп, включить дополнительную скорость.

До конца игры оставалось немногим более десяти минут. Вдруг резкое движение в линии нападения — и мощный удар сотрясает верхнюю штангу. Вратарь соперника каким-то непостижимым образом успевает среагировать и отбить мяч. Возникает страшная свалка. Полное смятение, испуг, и центральный защитник «Жабакары» касается мяча рукой. Пенальти. Публика завыла.

Игра остановлена. Пеле не слышал свистка арбитра. А из толпы несутся завывания: «Пенальти, пенальти, пенальти!». Все смотрят, как судья, нервно жестикулируя, прибежал в штрафную площадку и начал отсчитывать 11 метров. Игроки «Жабакары» пытаются объяснить судье, что ошибка совершена неумышленно. Они устраивают своеобразную демонстрацию, подкрепляя ее пронзительными криками. Бесполезно.» Ничего не меняется. Наказание неотвратимо.

Игроки «Сантоса» смотрят друг на друга. Кто же будет бить пенальти и принесет столь ожидаемый гол, а вместе с ним и победу в чемпионате? Пеле. Он чувствовал себя взволнованным. И гордым. «Честь предоставляется тебе», — сказал один из его товарищей. Пеле улыбнулся и поставил на отметку мяч. Стадион замер. Никто больше не говорил. Маленький негр посмотрел вокруг себя. Все следили за каждым его жестом. Холодный пот прокатился у него по спине. Но ведь это ерунда, просто один пенальти. Такой же, какой он двадцать, тридцать раз бил на тренировках, пока вратарь не почувствует полного изнеможения. Послать один-единственный мяч в сетку — и все решено. Игроки вышли за пределы штрафной площадки. Слово предоставлялось Пеле.

Внезапно ему показалось, что весь стадион «Урбано Кальдеиро» встал. Болельщики теребили свои шляпы, прежде чем бросить их в воздух и приготовить фейерверк для приветствия по случаю заключительного удара. Ведь победу в чемпионате нужно отпраздновать.

Судья дал свисток. Пеле им сейчас покажет, что такое настоящий удар. Он определил позицию вратаря, взглянул на мяч, тщательно прицелился и ударил. И в тот же самый миг его охватило странное сомнение, сработал внезапный рефлекс торможения, который хотелось преодолеть. Пеле не поверил своим глазам… Мяч полетел более резко, чем обычно, — слишком напряженный удар — и прямо в руки голкиперу. Там он и остался.

Неистовый гул пронесся над стадионом. Глубокий и печальный. «Такой шум бывает в аду», — подумал Пеле.

Его партнеры опустили головы. Матч Пеле доигрывал как в тумане. Всякий раз, когда к нему попадал мяч, раздавались свистки. Он не знал, что делает. Он находился в со- стоянии боксера, пропустившего сильный удар.

Как только закончилась игра и раздался последний свисток судьи, Пеле стремглав убежал с поля. Никогда он не будет настоящим футболистом!

Ему стало стыдно. Он присел на корточки в углу раздевалки, и глубокие рыдания потрясли. его грудь. Он был в отчаянии, слезы затопляли глаза. Однако как они добры! Они пришли все, один за другим, и пытались его утешить: Васконселлос, Риоти, Дорваль. Все без исключения. Говорили с ним еще более дружеским тоном, чем обычно, как старшие братья. Мало-помалу слезы прекратились. Пеле хотелось оказаться достойным их доброты и доказать, что это проявление всеобщей поддержки ненапрасно… Но матч-то все равно проигран…

Вечером, в глубокой тишине пансионата донны Жо, он не, смог помешать себе начать письмо родным. Только они по-настоящему его поймут и простят. Неудачно пробитый пенальти и проигранный чемпионат… И он начал письмо:


«Мои дорогие родители. Я совершенно уверен в том, что вернусь к вам. Сегодня я смазал пенальти и испортил клубу все. Теперь я знаю, что никогда не стану великим футболистом. Я не родился для такой карьеры, и это только что было показано. Однако не думайте ничего дурного… Никто меня здесь не ругал, не смеялся надо мной, совсем наоборот. Они — потрясающие ребята и как могут стараются поднять мое настроение. Но о чем они думают сейчас? Что чувствуют? Я уверен, что они, возможно бессознательно, испытывают что-то похожее на злость, и я не смогу долго этому сопротивляться. Вот почему прошу вас разрешить мне вернуться домой и снова жить той жизнью, которую я никогда не должен был покидать.
Крепко целую. Эдсон Арантес».




Словно из-под земли появился Лула. До этого он как будто не интересовался его маленькими проблемами, его попытками влиться в коллектив, привыкнуть. Правда, время от времени Пеле чувствовал, что за ним неотступно следует его огромная бдительная тень. Но об этом скорее можно было догадываться, чем реально ощущать.

Утром в понедельник — на следующий день после катастрофического матча — Лула вошел в раздевалку. Там не было никого, кроме Пеле, который не находил себе места. При виде тренера он хотел удрать, но Лула спросил:

— Скажи мне, Пеле, ты уже слышал что-нибудь о Фреденрайхе, Гране или Леонидасе?

Его мысли мчались с такой скоростью, что в этот момент он не мог что-либо понять. Пеле недоуменно покачал головой.

— Так вот, знаешь ли ты, что и этим выдающимся бомбардирам случалось промазывать пенальти, посылая мяч то мимо ворот, то в руки вратарю?

— Так, как сделал вчера я?

— Точно так, как сделал вчера ты.

Пеле хотелось спросить, говорит ли он ему правду или просто хочет успокоить. Но тренер опередил:

— Больше не думай об этом, продолжай тренироваться, бить пенальти, заниматься всем остальным. Ты — бомбардир и должен в этом себя убедить, а не отступать безвольно назад. Запомни: великие игроки благородны всегда и смотрят на вещи реально!

Он не стал ждать ответа. Пеле увидел, как удаляется его светлый и круглый силуэт. Стукнула дверь раздевалки, будто захлопнулась печь: обжигающий ветер пахнул в лицо молодого спортсмена.

Пеле поднялся, наспех оделся и побежал в пансионат. Схватил написанное родителям письмо и разорвал его. Ему давали еще один шанс. Жизнь прекрасна!

Праздник в деревне

Участливое отношение тренера Луиса Алонсо к Пеле было очень важно для юного футболиста. Лула был другом игроков и не имел себе равных в умении завоевывать доверие молодежи.

Это великое искусство. Но для толстого Лулы оно, казалось, не представляло трудности. А разве маловажно то, что «Сантос[15]» имел одну из лучших в мире футбольных школ? Лула никогда не делал шумных заявлений в прессе, не выдумывал каждое воскресенье новую тактику игры, не искал виновника для объяснения поражения. Ничего похожего. Было совсем другое — истинное знание футбола и людей, античная мудрость и немалая доля скромности.

Благодаря ему Пеле смог акклиматизироваться и в хороших условиях самым тщательным образом подготовиться к тяжелому ремеслу профессионального бразильского футболиста.

Сантос, сентябрь 1956 года. Только что закончилась южная зима. Большие серые тучи, оглушенные ветром и наступлением весны, начали кружиться над бухтой. Временами сильная жара, которой всегда предшествовал грозовой теплый дождь, внезапно раскалывала город, этот старый кофейный порт. Пеле уже были знакомы температурные скачки, свойственные побережью. Он глубоко проник в этот пейзаж воды и холмов, медленных трамваев, готовых к отплытию судов и мощеных улиц, ведущих все до единой на стадион его клуба «Вилья Бельмиро[16]». Это — его второй дом.

Однажды утром Лула взял Пеле за руку:

— В следующее воскресенье в 10 часов утра отправляется автобус в Санто-Андре. Ты поедешь с нами запасным.

Пеле хотел что-то объяснить, сказать, что он еще слишком молод, чтобы сопровождать все знаменитости команды, что есть более достойные игроки, но ни один звук не смог вырваться из его горла. Он стоял ошеломленный.

О том, что его берут в поездку, он решил пока никому не говорить. Во-первых, потому, чтобы не прослыть хвастуном; во-вторых, чтобы не огорчить кого-нибудь из своих партнеров. В следующее воскресенье он пришел в условленное место за час до отхода автобуса.

Усевшись в самой глубине автобуса, Пеле все путешествие рассеянно рассматривал мелькавший пейзаж. Рядом с ним сидели люди, которых уважала вся Бразилия. У него переплелись все эмоции — восхищение болельщика и робость дебютанта; он чувствовал себя счастливым, гордым, но смущенным, участвуя в этом путешествии.

В окрестностях Сан-Паулу установилась изумительная погода. На стадион пришло довольно много зрителей. «Сантос» выставил следующий состав: вратарь Манга, защитники Хельвио, Рамиро, Урубатао, Иван, полузащита Жаир Пинто и Зито, нападающие Альфредино, Дель Веккио, Альваро и Тите. Они начали очень быстро: за 20 минут забили три гола. Затем потребовалась передышка. Местные футболисты сократили разрыв в счете. Тогда вместо Рамиро вышел Риоти. Но в первом тайме больше ничего не изменилось.

Вскоре после начала второго тайма массажист Маседо похлопал по плечу Пеле, который с восхищением наблюдал за комбинациями своих товарищей по клубу.

— Сеньор Лула мне сказал, парень, чтобы я тебя помассажировал.

Он стал на колени, а его проворные руки начали бегать по ногам дебютанта. Пеле почувствовал, как его живот утрачивает гибкость. Но вот зрители приветствуют четвертый гол «Сантоса». Игроки поздравляют друг друга, а массажист звонко шлепает его по бедру, которое только что массировал, и улыбается.

— Как только мяч выйдет из игры, ты заменишь Дель Веккио.

Пеле встал. Ему казалось, что ноги у него дрожат. Его черные глаза на какой-то момент скользнули по лицу тренера, потом стали тревожно следить за перемещением мяча в ожидании того, когда он выйдет из игры. Но игроки отлично контролировали мяч. Вот и сейчас они двинулись вперед, по очереди передавая мяч друг другу. Почему они так долго его держат? Честное слово, это делается нарочно! Они смеются над ним. Курчавый мальчишка нервно прыгал за воротами; он еще не понимал, что в этом одна из особенностей бразильского футбола. Сколько времени может оставаться мяч в игре, не покидая границ поля? Может, существует какой-то рекорд, который сейчас стремятся превзойти двадцать два актера!

Еще одна атака. Высокий мулат, удачно играющий в центре защиты «Сантоса», принял с лета мяч и отправил его далеко в публику. Уф! Пеле вздохнул и посмотрел на Лулу.

— Ступай и предупреди судью, мальчик! — крикнул ему тренер.

Пеле не заставил повторять дважды. Он бросился к центру поля и с явно выраженной отвагой, свойственной застенчивым людям, подбежал к судье и пожал ему руку.

— Счастлив познакомиться с вами, господин судья.

— И я также, но что тебе нужно, малыш? — удивленно спросил тот.

— Я меняю Дель Веккио.

У судьи поднялись брови. Потом он бросил:

— Эй! Дель Веккио, оставь поле, тут один гигант явился заменить тебя!

К новому игроку подбежал Дель Веккио, хлопнул его рукой, обнял и дружески напутствовал:

— Желаю удачи, парень.

Игра возобновилась. К Пеле приблизился Жаир.

— Какие указания от Лулы? — спросил он.

— Не знаю, — ответил мальчик. — Он мне ничего не сказал.

— Ладно. Тогда будешь играть выдвинутым левым полусредним.

Пеле занял указанное место. Он подумал о своих родных, которые, возможно, сейчас сидят на кухне и слушают трансляцию матча. Как они удивятся: их сын рядом с великим Жаиром!

Жаир пытался помочь Пеле, стараясь как можно чаще передавать ему мяч. Пеле очень благодарен Жаиру, доброму и умному человеку, который верит в молодых и делает все для того, чтобы они стали звездами.

Он регулярно направлял мячи своему юному партнеру. В какой-то момент Жаир овладел мячом, а Пеле помчался на свободное место, чтобы получить пас. И он его получил — быстрый, точный, исключительно удобный.

— Вперед, бей! — закричал Жаир.

Пеле бросился вперед и обошел соперника. Блестяще сделал ложное движение корпусом перед центральным защитником, отошел слегка влево, ворвался в штрафную площадку и в тот момент, когда голкипер бросился к нему навстречу, пустил мяч в угол ворот. Стадион взорвался бурей аплодисментов. Пеле бегом направился к Жаиру. Его мальчишеское лицо светилось невыразимой радостью, но Жаир не улыбался. Он вдруг показался Пеле задумчивым, далеким, этот старый Жаир Пинто. Он, который столько повидал на своем веку, он, который играл рядом с Леонидасом и Адемиром[17]… Публика, потрясенная чисто выполненным ударом, продолжала аплодировать. Жаир почесал свой бритый затылок, внезапно поднял голову и схватил Пеле за плечи:

— Это еще не все, милый.

Благодаря ему до самого конца матча Пеле участвовал во всех комбинациях. И он был бессознательно доволен тем, что единство линии нападения, ее пробивная мощь не уменьшилась. Даже наоборот, 7:1 — таков был счет, который венчал матч, один из самых волнующих в жизни Пеле.

Однако Лула никогда не спешил, не ускорял событий, именно поэтому вводил Пеле в игру не так часто. Напомню, что свой первый матч в составе «Сантоса» Пеле играл 7 сентября, второй — 15 декабря, то есть через три месяца, а его третье выступление состоялось 12 января 1957 года. Никакого перепрыгивания через этапы!



Кажется, писалось, что Швеция сыграла важную роль в его карьере, ибо действительно в этот день Пеле вышел на поле «Вилья Бельмиро» против клуба АИК из Стокгольма.

Игроки больше заботились о том, чтобы показать красивый футбол, чем победить, и матч, к великой радости местных болельщиков, получился очень зрелищным. «Сантос» выиграл 1:0, а так как выручка достигла 253 490 крузейро, все остались довольны. В качестве поощрения клуб дал своим игрокам разрешение на отдых. Пеле тотчас же сел в поезд, отправляющийся в Бауру. Второй раз в жизни (и это произошло в течение шести месяцев) он ощутил теплый и терпкий запах вокзала, угля и пива. Была перевернута еще одна страница его жизни. Он чувствовал огромное желание поскорее приехать к себе домой. Ему казалось, что он никогда не доедет — уж больно долгая дорога до Бауру, дорога к его детству, такому близкому и одновременно далекому! Он уже проделал этот путь в обратном направлении. Но тогда у него было совсем другое настроение — казалось, что мечты никогда не сбудутся. С той поры он получил первую порцию от суровой действительности. Кончался период ученичества, наступала зрелость. Почти за полгода он научился большему, чем за пятнадцать лет, предшествующих его отъезду из дома.

И вот он приехал. Какой праздник устроили в его честь! Блюда сменяли одно другое, приходили друзья, дом ни минуты не пустовал. «Вернувшихся с войны героев так не встречают», — подумал Пеле. Всплакнув на радостях, мать принялась за приготовление огромных пирогов. Она хлопотала на кухне, а глаза ее были красными от слез. Радостно было видеть счастье, царившее в их доме. Крупный лотерейный выигрыш не сделал бы всех такими веселыми, как появление сына. Дондино, который когда- то влачил жалкое существование в мелких клубах штата Минас-Жераис, был горд больше всех. Пеле рассказывал о выступлениях крупных клубов, о тренировках, о жизни футболистов, и своей в частности.

Родные не уставали слушать рассказы о сумасшедшем ритме Сан-Паулу, о фабриках, сером небе, которое, однако, над «Сантосом» становилось голубым.

«Г-о-о-о-о-о-л!»

«Сантос» отправился в турне по югу Бразилии. Для Пеле такие поездки являлись частью его обучения.

По дороге на Рио-Гранде-ду-Сул (назв. штата. — Ред.) команда Алонсо провела первый матч в штате Санта-Катарина, в Жоинвили. В этот день, 17 февраля 1957 года, большое количество зрителей аплодировали подвигам Манги, Альфредино и особенно Жаира. На Дорваля и Пеле, выдвинутых вперед, никто не обращал внимания. И уж совсем никто не думал ни об их происхождении, ни об их способностях. Без труда «Сантос» доказал свое превосходство и добился победы над командой «Америка» города Жоинвили со счетом 5:0.

Уязвленная проигрышем у себя дома, команда хозяев предложила сыграть матч-реванш.

И вновь огромная толпа заполнила стадион, надеясь увидеть реабилитацию своих любимцев. И действительно, они сражались так яростно, будто от результата зависела их жизнь. Но гости и на этот раз победили (3:1). Дорваль, воодушевленный мыслью о скорой встрече со своими (так как он был родом из местности, где проходило турне), забил все три гола.

Но обстоятельства переменились, клубы решили отложить свои товарищеские встречи с «Сантосом» на более поздние сроки и команде, к великому несчастью Дорваля, пришлось вернуться на свою базу. (Впоследствии, когда Пеле стал знаменит, для организации товарищеской встречи с «Сантосом» нужно было договариваться заранее, занимая очередь).

Через месяц все стало на свои места и каждый начал собирать чемодан, чтобы отправиться на юг.

В первом матче «Сантос» встречался с «Гремио» из Порту-Алегри. Матч был трудным, жестким, захватывающим. Поддерживаемый публикой, проявляя завидную волю, «Гремио» удалось вырвать победу — 3:2.

Теперь настала очередь «Сантоса» просить реванша. Дорваль занял место правого края, в то время как Пеле вошел в игру во втором тайме. И «Сантос», опытный клуб, стоящий двух других, нанес внушительное поражение — со счетом 5: 0 чемпиону этого района.

Отправляясь на следующий матч, «Сантос» спустился на автобусе на двести километров к югу через необозримые равнины, которые соединяют Аргентину с Уругваем.

Веселые южные ковбои приезжали в гавань верхом на лошадях и устраивали импровизированные танцы под звуки аккордеона перед провинциальными постоялыми дворами, куда заходили освежиться игроки. Пеле широко открывал удивленные глаза, видя, как они хлопают в ладоши, звенят шпорами и вращают цветными плащами. Какое веселье у этих мужественных людей с загоревшими от тысячи солнц лицами! Он не уставал смотреть, как они пьют красное вино или режут красное мясо, поджаренное на горячих угольях. Мальчишка из Бауру был только в начале своёго жизненного путешествия.

На следующий день «Сантос» обыграл «Рио-Гранде- на» со счетом 5:3. Несмотря на удачный матч, никто не говорил о Пеле. Ему еще предстояло утвердить свою индивидуальность под бдительным пастушечьим посохом толстого Лулы.