– Тогда, наверное, дело во мне.

– Не говори глупостей. Нил тебя обожает!

Ее брови поднимаются.

– Не так, как Саймон обожает тебя.

Я краснею.

– Но это же правда. Массирует тебе ноги, готовит ужин, провожает на работу… Этот мужчина в тебе души не чает.

Я расплываюсь в улыбке. Ничего не могу с собой поделать.

– Тебе повезло.

– Нам обоим повезло, – говорю я и тут же понимаю, как хвастливо это звучит. – Получить второй шанс на счастье, я имею в виду. Мы с Мэттом так долго были вместе, что едва замечали друг друга. – Впервые облекаю в слова то, о чем прежде старалась не задумываться. – Он начал спать с той девушкой, поскольку привык, что я всегда рядом, и не верил, что это когда-нибудь изменится.

– А ты ушла. Это было отважно. В смысле уйти, когда дети совсем маленькие.

Я качаю головой.

– Это не отвага, а глупость. Спонтанная реакция, которую подстегнул гнев. Мэтт не любил ту девушку. Не уверена, что она ему хотя бы нравилась. Это была просто ошибка. Синдром брака, который оба супруга воспринимают как само собой разумеющееся.

– Считаешь, тебе не следовало уходить? – Мелисса просит счет и отмахивается от моих попыток достать кошелек. – Угощаю.

Я отвечаю осторожно, не желая ввести ее в заблуждение:

– Теперь уже не считаю. Я люблю Саймона, а он любит меня. Каждый день думаю о том, как же мне повезло. Но когда я ушла от Мэтта, то отказалась от чего-то замечательного. Знаю, дети так же думают.

– Кэти и Саймон отлично ладят. За воскресным обедом они были неразлучны, как заговорщики, и обсуждали «Двенадцатую ночь».

– Кэти да, но вот Джастин… – Я замолкаю, понимая, что полностью перетянула разговор на себя. – Прости, все обо мне и обо мне. Ты пыталась поговорить с Нилом о своих чувствах?

Однако уязвимость, которую я видела на лице Мелиссы, уже исчезла.

– Ой, это пустяки. Он переживет. Кризис среднего возраста, наверное. – Она усмехается. – Не беспокойся о Джастине. Он реагирует совершенно естественно. Я сама ненавидела отчима только потому, что он не мой отец.

– Наверное.

– И не беспокойся о Кэти с этим ее Айзеком. У твоей дочери есть голова на плечах. У нее все есть: и ум, и красота.

– Да уж, ум. Почему тогда она не видит смысла в том, чтобы найти нормальную работу? Я же не говорю, что ей нужно отказаться от мечты, просто хочу, чтобы у нее была какая-то подстраховка.

– Просто ей девятнадцать, Зоуи.

С кривой усмешкой я принимаю ее аргумент.

– Предлагала Саймону найти ей какую-нибудь стажировку в его газете. Например, писать театральные рецензии. Но он эту идею не поддержал. Видимо, туда берут только выпускников колледжей.

Меня задевало то, что с таким трудом добытого диплома Кэти было мало даже для бесплатной работы. «Ты мог бы потянуть за какие-нибудь ниточки», – упрашивала я Саймона, но тот оставался непоколебим.

– Она взрослая, Зоуи. Пусть сама принимает решения и скоро поймет, какие из них были верными. – Мелисса придерживает передо мной дверь, и мы отправляемся к метро. – Может, я и не воспитывала подростков, но достаточно их нанимала, чтобы понять: хочешь заставить что-нибудь сделать – внуши, что это их собственная идея. В этом подростки слегка похожи на мужчин.

Я смеюсь.

– Кстати, как там Джастин?

– Лучший менеджер из всех, что у меня были. – Она видит на моем лице сомнение и берет меня под руку. – И я говорю это не только потому, что ты моя подруга. Он приходит вовремя, не запускает руку в кассу и, похоже, нравится посетителям. Для меня этого достаточно.

Она обнимает меня и отправляется обратно в кафе, а я настолько воодушевлена нашим обедом, что остаток дня пролетает как один миг. Даже напыщенность Грэхема Хэллоу не портит мне настроения.



– И снова здравствуйте.

На часах без двадцати шесть. Метро полно людей, которые предпочли бы оказаться где угодно, только не здесь. Все пространство вокруг заполняют запахи пота, чеснока, дождя.

Этот низкий голос мне знаком.

Я узнаю уверенный тон мужчины, привыкшего быть в центре внимания.

Люк Фридланд.

Человек, который спас меня от падения на рельсы.

От падения.

А я действительно сама оступилась?

У меня сохранилось мимолетное воспоминание о давлении между лопатками. Смутное, точно в тумане. Даже кажется, что все произошло давно – очень давно, – а не двадцать четыре часа назад.

Люк Фридланд.

Вчера я фактически обвинила его в преследовании, а сегодня сама сажусь в тот же вагон, где уже стоит он. «Видишь? – говорю себе. – Не мог он следить за тобой».

Несмотря на смущение, я чувствую покалывание в затылке. Оно такое сильное, что все кругом, наверное, видят, как мои волосы встают дыбом. Приглаживаю их ладонью.

– Неудачный день? – спрашивает он, приняв, возможно, мой жест за признак стресса.

– Нет, день вообще-то был хороший.

– Это замечательно! Рад, что вы лучше себя чувствуете.

У него чересчур бодрый тон, так разговаривают с детьми и пациентами больницы, к тому же я помню его вчерашнее предложение обратиться к «Самаритянам». Люк Фридланд считает меня самоубийцей. Думает, что я нарочно пыталась упасть под поезд, то ли взывая о помощи, то ли искренне стараясь покончить с собой.

– Я никуда не прыгала.

Говорю очень тихо – не хочу, чтобы весь вагон услышал, – поэтому Люк пробирается мимо стоящей впереди женщины и встает рядом со мной. У меня учащается сердцебиение. Он поднимает руку, чтобы схватиться за поручень над нашими головами, и я чувствую слабое прикосновение крошечных волосков. Между нами будто пробежал разряд тока.

– Это хорошо, – говорит Фридланд.

Недоверие в его голосе заставляет и меня усомниться в собственной истории. А что если я все-таки прыгала? Что, если подсознание толкнуло меня к поезду, пока разум посылал телу совершенно противоположный приказ? Я вздрагиваю.

– Что ж, вот моя остановка.

Мы на «Кристал Пэлас».

– О! И моя тоже.

У него и следа не осталось от пореза на шее, а синий в полоску галстук сменился бледно-розовым, который выделяется на фоне серой рубашки.

– Вы же не следите за мной? – спрашивает Люк и извиняется, увидев испуг на моем лице. – Это всего лишь шутка.

Мы вместе направляемся к эскалаторам. Трудно оторваться от человека, которому нужно туда же, куда и тебе. У турникета он отступает в сторону, позволяя мне первой приложить проездной. Я благодарю его, потом прощаюсь, но от станции мы сворачиваем одну и ту же сторону.

– Как будто в супермаркете, – смеется Люк. – Говоришь кому-то «Привет» в овощном отделе, а потом приходится снова и снова здороваться в каждом проходе.

– Так вы живете где-то поблизости?

Никогда прежде не видела его здесь. Хотя это уже нелепо, на одной только моей улице живут десятки людей, которых я ни разу не встречала. Бросаю десять пенсов в футляр Меган и приветливо улыбаюсь, когда мы проходим мимо.

– Просто заехал повидать друга. – Он останавливается, и я машинально делаю то же. – Кажется, вам из-за меня неловко? Идите вперед.

– Нет, нет, никаких неловкостей, – отвечаю я, хотя мою грудь словно кто-то сдавливает.

– Я перейду дорогу, и тогда вы не будете чувствовать себя обязанной со мной разговаривать.

Он улыбается. У него приятное лицо, дружелюбное и открытое. Не знаю, почему мне так неспокойно.

– В этом нет необходимости, честное слово.

– Мне все равно нужны сигареты.

Мы стоим неподвижно, и прохожим приходится нас обходить.

– Ну, тогда до свидания.

– Пока. – Он открывает рот, чтобы что-то добавить, но останавливается. Я поворачиваюсь, собираясь уйти. – Гм, не будет ли с моей стороны дерзостью пригласить вас как-нибудь поужинать?

Вопрос вылетает на одном дыхании, торопливо, как будто вызывает у него смущение, хотя на лице все та же уверенность. Мне приходит в голову, что торопливость была намеренной. И даже отрепетированной.

– Я не могу, простите. – Сама не знаю, почему извиняюсь.

– А выпить? Совсем не хочу разыгрывать карту «Я спас вам жизнь», но… – Он поднимает руки в шутливой капитуляции, затем опускает их и становится серьезней. – Знаю, странный способ знакомства, но мне бы очень хотелось увидеть вас снова.

– Я кое с кем встречаюсь, – выпаливаю я, точно шестнадцатилетняя девчонка. – Мы вместе живем.

– О! – Прежде чем он успевает взять себя в руки, на его лице на миг вспыхивает замешательство. – Ну, разумеется, у вас кто-то есть. Следовало ожидать. Как глупо с моей стороны.

– Простите, – повторяю я.

Мы прощаемся, и, когда я оглядываюсь, он уже переходит дорогу, направляясь к газетным киоскам. Наверное, чтобы купить сигарет.

Я звоню Саймону на мобильный. Не хочется идти по Анерли-роуд в одиночестве. Пусть даже моя компания будет на другом конце провода. Гудки идут, но затем включается голосовая почта. Утром Саймон напоминал мне, что ужинает у сестры. А я планировала посмотреть кино и, возможно, уговорить Джастина и Кэти ко мне присоединиться. Только втроем, как в старые добрые времена. Но встреча с Люком Фридландом выбила меня из колеи. А может, Саймон отложит поездку к сестре и вернется домой?

Если позвоню ему сейчас, то успею застать до выхода с работы. Раньше у меня был его прямой номер, но несколько месяцев назад политика газеты поменялась, и столы больше не закреплены за сотрудниками. Саймон никогда не знает, где именно будет сидеть.

Я гуглю номер коммутатора.

– Соедините, пожалуйста, с Саймоном Торнтоном.

– Подождите минуту.

Слушаю классическую музыку и жду, пока меня переключат. Разглядываю рождественские гирлянды на фонарных столбах вдоль Анерли-роуд и замечаю, что они уже покрылись грязью. Музыка смолкает. Я ожидаю услышать Саймона, но это все та же девушка с коммутатора.

– Не могли бы вы еще раз назвать мне имя?

– Саймон Торнтон. Он редактор. Работает над большими статьями, но иногда оказывается в отделе новостей.

Я повторяю то, что слышала от Саймона. Даже не знаю, рядом эти отделы или в нескольких милях друг от друга. Они хотя бы в одном здании?

– Извините, но у меня нет никого с таким именем. Он фрилансер? Фрилансеров в список не включают.

– Нет, он в штате. И работает уже много лет. Не могли бы вы проверить еще раз? Саймон Торнтон.

– Его нет в моей сетке, – повторяет она. – Саймон Торнтон здесь не работает.

16

Келли вынула изо рта жвачку и бросила в урну. Она вышла из дома рано, но если еще немного задержится, то рискует опоздать, а это вряд ли расположит к ней Ника Рампелло. Келли глубоко вздохнула, вздернула подбородок и быстро зашагала к двери, перед которой стояла в пятницу. Зонтик почти не защищал от дождя, который, казалось, бил прямо в лицо.

Желая произвести хорошее впечатление в свой первый день, Келли утром инстинктивно потянулась за своим костюмом, но тут же почувствовала холодок неприятных воспоминаний. Этот костюм она надевала на дисциплинарное слушание и до сих пор не забыла, как кололи запястья шерстяные манжеты, пока она в ожидании вызова стояла перед кабинетом шефа.

Ей стало тошно. Келли сняла костюм с вешалки и засунула его в мусорный мешок, чтобы отдать потом на благотворительность. Взамен она надела полосатую рубашку и широкие серые брюки, которые теперь уже успели потемнеть снизу от дождя. Даже без колких подсказок костюма на Келли нахлынули воспоминания. Они появлялись перед глазами, точно фильм в обратной перемотке. Возвращение в патрульные; вот она с пылающими щеками прокрадывается на первый инструктаж, а в воздухе витает эхо сплетен. Месяцы отстранения: целыми днями она сидит в своей комнате, немытая и равнодушная, и ждет дисциплинарного слушания, которое может положить конец ее карьере. Рев тревоги оповещает о проблеме с заключенным. Срочно нужна помощь. Топот ног – кто-то мчится к ней, но не помогать, а оттаскивать.

А вот от самого нападения в голове не осталось ничего. Во время занятий по управлению гневом Келли побуждали говорить об инциденте. Рассказывать консультанту о том, что именно случилось и что вызвало эти события.

– Я не помню, – объяснила Келли.

Вот она беседует с арестованным, а в следующую минуту… срабатывает тревога. Келли понятия не имела, из-за чего сорвалась. Просто не помнила.

– Но это даже хорошо, правда? – сказала Лекси, когда пришла навестить сестру после особенно тягостного сеанса с психотерапевтом. – Так будет легче двигаться дальше. Забудь, что это вообще происходило.

Но Келли лишь утыкалась лицом в подушку. Двигаться дальше было не легче, а гораздо труднее. Ведь если не знаешь причину срыва, как можно быть уверенной, что подобное не повторится?



Она нажала кнопку звонка и стала ждать, спрятавшись от дождя в неглубоком дверном проеме. Из переговорного устройства раздалось:

– Добрый день.

– Это Келли Свифт. Меня прикомандировали к операции «ФЕРНИСС».

– Поднимайся!

Келли узнала голос Люсинды и почувствовала себя немного спокойнее. «Это чистый лист, – напомнила она себе, – шанс начать все сначала, проявить себя без осуждающих взглядов». Она поднялась на лифте и, в отличие от прошлого раза, без малейших колебаний вошла в отдел. Кивок от одного из членов команды – Боба, – вспомнила она, но слишком поздно, чтобы поприветствовать его по имени, – поднял ей настроение, а когда Люсинда выскочила из-за стола, Келли совсем успокоилась.

– Добро пожаловать в дурдом.

– Спасибо… наверное. Инспектор здесь?

– Ушел на пробежку.

– В такую погоду?

– Это инспектор для тебя. Впрочем, он тебя ждал. Вчера Диггер сделал рассылку по электронной почте и поставил нас в известность.

Келли попыталась прочесть выражение лица Люсинды.

– И как прошло?

– С Ником? – Она рассмеялась. – Ох, ты же знаешь Ника. То есть не знаешь, конечно. Слушай, инспектор – отличный мужик, но с начальством ладить не умеет. Если бы идея прикомандировать к отделу офицера БТП принадлежала ему, он бы только улыбался. Но они с Диггером не совсем сходятся во взглядах, так что… – Люсинда замолчала. – Все будет хорошо. А теперь давай покажу, где ты будешь работать.

В этот момент дверь отворилась и вошел инспектор Рампелло. На нем были шорты, футболка с надписью «Гор-Текс» и легкая флуоресцентная куртка, застегнутая до середины груди. Инспектор вытащил наушники, скрутил их и сунул в лайкровые перчатки. На пол с него капала вода.

– И как там, на улице? – небрежно спросила Люсинда.

– Прелестно, – ответил Ник. – Почти тропики.

Он направился к раздевалке, не обращая внимания на Келли, которая завидовала непринужденным отношениям Люсинды с инспектором.

Она включила компьютер и искала листок бумаги с временным логином, который дала ей Люсинда, когда вернулся Ник в белой рубашке, липнувшей к его все еще влажной спине, и со свернутым галстуком в руке. Он бросил куртку на стул рядом с Келли.

– Не знаю, злиться мне на то, что ты пошла к старшему инспектору после того, как я уже тебе отказал, или восхищаться твоими навыками ведения переговоров. В интересах рабочего взаимодействия предпочту последнее. – Он ухмыльнулся и протянул ей свободную руку. – Добро пожаловать на борт.

– Спасибо. – Келли почувствовала, что расслабилась.

– Я слышал, вы со старшим инспектором старые друзья?

– Нет, не друзья, он был моим инспектором в отделе сексуальных преступлений.

– Он о тебе очень высокого мнения. Насколько понимаю, ты получала благодарность.

Ник Рампелло хорошо подготовился. Благодарность от шефа полиции пришла после нескольких месяцев кропотливой работы. Они тогда выслеживали мужчину, который заголялся перед школьниками. Келли сняла десятки свидетельских показаний в тесном сотрудничестве с отделом расследований, чтобы исключить из поля зрения полиции уже известных извращенцев и других нежелательных типов. В конце концов она успешно использовала приманку – команду офицеров под прикрытием, которые дежурили в зонах риска и выдавали себя за потенциальных жертв, – и поймала преступника с поличным. Ей польстило то, что Диггер теперь об этом вспомнил и своей похвалой сгладил ситуацию с Ником. Однако радость длилась недолго.

– Старший инспектор хочет, чтобы ты работала с кем-то в паре.

Ничто в поведении Ника не говорило о том, что он знал о причинах, стоявших за условиями, которые выдвинул Диггер. Но Келли была не настолько наивной, чтобы подумать, будто эти двое ничего такого не обсуждали. Ее щеки вспыхнули, и она понадеялась, что ни Рампелло, ни Люсинда, с интересом слушавшая их беседу, этого не заметили.

– Так что можешь работать со мной, – закончил Ник.

– С вами? – Келли предполагала, что будет работать в паре с констеблем. Это Диггер решил, что присматривать за ней придется инспектору, или сам Ник? Неужели она действительно такая обуза?

– Сможешь учиться у лучшего, – подмигнул Рампелло.

– Самоуверенный ублюдок, – прокомментировала его слова Люсинда. Тот пожал плечами в стиле «Что поделаешь с моей гениальностью?», и Келли не смогла удержаться от улыбки.

Люсинда была права – он самоуверен, но, по крайней мере, способен посмеяться над собой.

– Ты поддержишь меня, Люси? – сказал Ник, и Келли поняла – не без некоторого облегчения, – что их разговор окончен.

– Я уже делала это несколько недель назад!

– То было для Великого Северного забега [6]. А это для Великого Южного забега. – Он посмотрел на аналитика, чьи руки были упрямо скрещены на груди. – Подумай о детях, Люсинда. О маленьких сиротках…

– Ой, ладно! Поставь за меня пятерку.

– На каждую милю? – Ник ухмыльнулся. Люсинда посмотрела на него сурово. – Ура. Ладно, мне нужны новости. На первый взгляд Таню Бекетт и Кейт Тэннинг ничего, кроме рекламы, не связывало, но я хочу знать, не упускаем ли мы чего-нибудь.

– Поставь чайник, открой заначку с конфетами, и я все тебе расскажу на летучке.

– Какую еще заначку? – начал Ник, но Люсинда бросила на него испепеляющий взгляд.

– Я аналитик, инспектор, – приподняв бровь, произнесла она, выделяя его звание, – вам от меня ничего не скрыть.

После этого Люсинда вернулась к своему столу, и Келли отважилась улыбнуться.

– Если подскажете, где кухня, я приготовлю чай.

Ник Рампелло оценивающе посмотрел на нее.

– Далеко пойдешь. В холле, вторая дверь направо.



К концу первого дня Келли была уже хорошо знакома с чайником. В перерывах между приготовлением чая и кофе она прочитала бумаги по делу и в пять часов вечера направилась в зал совещаний вместе с Ником, Люсиндой и еще несколькими сотрудниками, имена которых забыла, едва услышав. В зале были свободные стулья, однако большинство собравшихся беспокойно перетаптывались, не особенно скрывая, что у них есть куда более важные дела. Такое положение не устроило Ника Рампелло.

– Берите стулья и рассаживайтесь, – велел он. – Надолго я вас не задержу, но нынешнее расследование весьма запутанное, и нам необходимо быть на одной волне. – Он дождался, пока все взгляды обратятся к нему, а затем продолжил: – Сегодня вторник, двадцать четвертое ноября, и это оперативка по операции «ФЕРНИСС» – расследованию убийства Тани Бекетт и связанных с ним преступлений, совершенных против женщин, а именно: кражи ключей и предполагаемой кражи со взломом в доме Кейт Тэннинг. Преступления, вероятно, связывают рекламные объявления, опубликованные в «Лондон Газетт», где были использованы фотографии упомянутых женщин. – Ник поискал глазами Люсинду. – Твоя очередь.

Люсинда вышла вперед.

– Мне поручили просмотреть убийства, произошедшие за последние четыре недели. Кроме того, я проработала дела о сексуальном насилии, домогательствах и кражах со взломом, жертвами которых становились одинокие женщины. Я исключила те случаи, где была замешана домашняя прислуга, но все равно эпизодов получилось довольно много.

Пока говорила, Люсинда вставила флешку в ноутбук, к которому уже был подключен настроенный проектор. На миниатюрных изображениях с первого слайда Келли узнала женщин, чьи фото были опубликованы в объявлениях «Лондон Газетт». Тех самых, которые во время ее визита в редакцию так неохотно отдала Тамир Баррон. Аналитик показала следующие четыре слайда. С каждым разом мозаика из женских лиц приводила во все большее смятение.

– Все они в течение последнего месяца становились жертвами указанных преступлений. Как видите, я сгруппировала их по физическим параметрам. По цвету кожи, по цвету волос, затем разбила на подгруппы в соответствии с их приблизительным возрастом. Конечно, это далеко от научного подхода, но немного облегчило следующий этап.

– Сопоставление их с объявлениями в газете? – предположил кто-то позади Келли.

– Именно. Я обнаружила четыре совпадения, копнув глубже материалы дел и сопоставив изображения из рекламы с другими фотографиями жертв. – Люсинда включила PowerPoint и кратко подытожила по очереди каждый слайд: – Шарлотта Харрис. Двадцать шесть лет, юридический секретарь из Лутона, работает в Мургейте. Неудачная попытка изнасилования неустановленным мужчиной-азиатом.

Слева на слайде была фотография и имя жертвы, справа – соответствующее объявление из «Лондон Газетт».

– Щелк, – мрачно произнес Ник.

– Эмма Дэвис. Тридцать четыре года, изнасилована в Западном Кенсингтоне.

Келли медленно выдохнула.

– Лора Кин. Двадцать один год. Убита в Тернем-Грин на прошлой неделе.

– Это дело уже у нас в разработке, – перебил Ник. – Из-за возраста жертв Западный ОРУ отметил его как потенциально связанное с убийством Тани Беккет.

– Связь даже не потенциальная, – заметила Люсинда, – все просто смертельно серьезно. Простите за каламбур. Так, и последняя. – Она включила следующий слайд, на котором было фото темноволосой женщины лет сорока. Как и в случае с другими, рядом с ее фотографией располагалась реклама из «Газетт». – Тут дело очень странное. Постоянные жалобы от миссис Александры Чатем из Хэмпстед-Хит на то, что кто-то вторгается в ее дом, пока она спит, и передвигает вещи. Сейчас ее заявление лежит в районном отделении полиции, но вначале к нему отнеслись с сомнением. Очевидно, дежурный офицер не был уверен в том, что и в самом деле что-то произошло, хотя миссис Чатем совершенно уверена, что в ее доме кто-то побывал.

Люсинда оглядела доску.

– Далее у нас, разумеется, есть Кейт Тэннинг – еще одна жертва возможного ночного вора. И Таня Бекетт, жертва убийства. Шестеро. Пока что. Я продолжаю работать над этим.

В зале воцарилась тишина. Ник дал время осознать всю важность новых данных, а затем указал на заключительный слайд, где рядом с шестью подтвержденными случаями разместились соответствующие рекламные объявления.

– В общей сложности было опубликовано пятьдесят пять объявлений, а это значит, что предстоит опознать еще сорок девять женщин, ставших или не ставших жертвами преступлений. Копии этих объявлений здесь, – Ник указал на вторую доску, – а также в ваших информационных материалах.

Раздалось шуршание – все начали просматривать скрепленный документ, который им вручили по приходу, – а Люсинда продолжила:

– Я все еще сопоставляю опубликованную рекламу и совершенные в нашем районе преступления против женщин, а также поддерживаю связь с Сурреем, Долиной Темзы, Хертсом, Эссексом и Кентом на случай, если там обнаружится что-то подходящее. Нашла пару возможных вариантов, но хотела бы удостовериться, прежде чем мутить воду. Не возражаете, босс?

– Хорошо.

– Вы просили меня поработать над сходством между жертвами и между совершенными преступлениями. Боюсь, тут мне почти нечего сказать. На первый взгляд преступления очень разные, но если отбросить очевидное – само преступление, исходный модус операнди [7], – то связующая нить – это общественный транспорт. Все женщины ехали на работу или с работы.

Ник кивнул.

– Я хочу, чтобы их передвижения были нанесены на карту. Давай посмотрим, окажется ли там какое-нибудь пересечение.

– Уже приступила, босс.

– Что нам известно о преступнике?

– О преступниках, – поправила Люсинда, делая ударение на множественном числе. – Шарлотта Харрис описала высокого азиата со специфическим лосьоном после бритья. Лица она не разглядела, но одет он был элегантно – костюм в тонкую полоску и серое пальто. Эмма Дэвис, которая подверглась сексуальному насилию в Западном Кенте, описала нападавшего как белого мужчину с заметным избытком веса. По Тернем-Грин у нас крайне мало информации, но на одном из снимков с камер наблюдения видно, что непосредственно перед убийством Лоры Кин в окрестностях находился высокий белый мужчина.

– Ключи Кейт Тэннинг украл азиат, – добавила Келли. – Камера не смогла заснять его лицо, но руки хорошо видны.

– Шесть преступлений, – подытожил Ник, – и, вероятно, шесть разных преступников. Не нужно быть гением, чтобы понять: ключевой частью этого расследования являются объявления в газете, поэтому мы сфокусируемся на том, кто их размещает. – Он вышел вперед, и Люсинда щелкнула по следующему слайду, на котором была увеличенная реклама с фотографией Зоуи Уокер.

– Объявления публикуют с начала октября. Они появляются среди рекламы на предпоследней полосе газеты, всегда в правом нижнем углу. И все с любительскими снимками женщин.

– Вчера мне звонила Зоуи Уокер, – сказала Келли. – Оказывается, ее фото было взято из «Фейсбука». Она прислала мне необрезанную версию. Это ее фотография с дочерью Кэти, сделанная несколько лет назад на свадьбе.

– Я еще раз проверю страницы Тэннинг и Бекетт на «Фейсбуке», – опередила замечание Ника Люсинда. – Сходство между снимками в том, что ни одна из женщин не смотрит прямо в объектив.

«Словно они и не знают, что их фотографируют», – подумала Келли, – В каждом объявлении содержится данный веб-адрес. – Ник указал на верхнюю часть экрана, где было написано: «www.findtheone.com».

– Служба знакомств? – предположила сидевшая рядом с Келли женщина, которая старательно строчила в блокноте на спирали. Она глядела на Ника, держа ручку наготове. Детектив на другом конце комнаты посматривал в свой телефон, сверяясь с адресом сайта на экране.

– Возможно. Никому из жертв название не знакомо. Кейт Тэннинг некоторое время была членом «Элиты», и мы связываемся с ними, чтобы узнать, не были ли их системы взломаны. Жених Тани Беккет, как и следовало ожидать, настаивает на том, что она и рядом не была с сайтами знакомств. Зоуи Уокер говорит о себе то же самое. Несомненно, некоторые из вас уже выяснили, что адрес ведет на пустую черную страницу с белым окошком для ввода пароля. Расследование этой части дела взял на себя отдел кибербезопасности, я буду держать вас в курсе их работы. Ладно, я трачу время. Идем дальше.

– Номер телефона. – Люсинда повернулась к доске и подчеркнула крупные цифры, написанные красным маркером: 0809 4 733 968. – Никаких следов в наших базах, к тому же номер неверный, отчего его появление в рекламе – если только это не ошибка – довольно бессмысленно.

Нет, смысл в этом все-таки был. Номер появился не просто так. Келли уставилась на увеличенное объявление из «Лондон Газетт» позади Люсинды. Под фотографией располагался текст:



«Для получения дополнительной информации посетите веб-сайт. При наличии возможности. Согласно условиям».



Сайт – да, но что потом? Какой пароль?

Ник, встав рядом с Люсиндой, раздавал распоряжения и давал команде понять, как важно держать его в курсе событий. Келли вглядывалась в объявления, гадая, что же оказалось упущено.

– На данном этапе расследования мы получаем много информации, но не имеем четкого представления, как она связана, – говорил Ник. – Кто бы ни поместил эти объявления в «Газетт», он либо заявляет о своем намерении совершить преступление, либо потворствует другим преступникам.

Келли слушала вполуха, ее мозг бешено работал. Какой смысл в рекламе без призыва к действию? Зачем отправлять потенциальных клиентов на сайт, не давая к нему доступ?



«0809 4 733 968»



Она села, потрясенная внезапной догадкой. Что, если номер телефона вовсе не номер телефона, а пароль?

Келли убедилась, что ее мобильник переключен на беззвучный режим, открыла браузер и набрала доменное имя: www.findtheone.com

Курсор мигнул. Она набрала в белом прямоугольнике 0809 4 733 968 и нажала «ввод».



«Ваш пароль не был распознан».



Келли подавила разочарованный вздох. Ведь так уверена была, что телефонный номер – это ключ. Едва она закрыла браузер, на экране вспыхнула смс:



«Looking 4wrd 2 cing u 2nite. Call + let me no if u will b L8.xx». [8]



По сокращениям и мешанине из букв и цифр Келли безо всяких подсказок поняла, что это сообщение от сестры. Больше у нее не было знакомых, которые писали бы смс так, будто на дворе девяностые. Келли представила, как Лекси хмуро глядит в экран древней «Нокии» и терпеливо нажимает по несколько раз каждую кнопку, чтобы добраться до нужной буквы.



0809 4 733 968



Мысль начала обретать форму, и она открыла на своем мобильном клавиатуру. Посмотрела на цифру четыре, на буквы под ней.

G. H. I.

Келли потянулась за блокнотом, наугад открыла его, сняла с ручки колпачок и, не отрывая взгляд от телефона, записала буквы.

Под цифрой семь букв было четыре: P, Q, R, S. Келли записал их все.

Далее следуют две тройки: буквы D, E и F.

Позабыв о совещании, Келли яростно строчила в блокноте, пока не добралась до последней цифры, а затем принялась перебирать варианты, отыскивая схему, то самое слово.

I

Пробел.

S. E. E…

I SEE YOU.

Я ТЕБЯ ВИЖУ.



Келли резко выдохнула. Затем подняла голову и увидела, что инспектор Рампелло глядит на нее, скрестив руки на груди.

– У тебя есть информация о расследовании, которой ты хотела бы поделиться с нами?

– Да, сэр, – ответила Келли. – Думаю, что есть.

* * *

Первое увиденное мной удачное совпадение едва ли стало поводом для полицейского расследования. Была одна девушка на линии «Бейкерлу». Каждую пятницу она выходила на площади Пикадилли и покупала билет лотереи «ЕвроМиллионы».

– Вот выигрышные номера, – говорила она продавцу, протягивая деньги.

Он смеялся.

– То же самое вы сказали на прошлой неделе.

– В этот раз я совершенно уверена.

– И это вы тоже говорили.

Оба они хохотали, и становилось понятно, что каждую пятницу, в это самое время, между ними происходит одна и та же беседа.



В следующую пятницу мне снова удалось увидеть, как она сошла с поезда на площади Пикадилли и направилась к газетным киоскам.

А там ждал ее он.

Стоял метрах в пяти от киоска, прижав кулаки к бокам, словно готовился к собеседованию. Дорогой костюм, хорошие туфли. Мужчина, у которого денег больше, чем времени. Увидев ее, он остановился и вытер влажные ладони о штанины. Мне казалось, он сейчас заговорит с девушкой, но нет, мужчина пошел рядом, а у киоска чуть ее обогнал. «Нервы сдали», – вспыхнуло в моей голове предположение.

– Лотерейный билет сегодняшних «ЕвроМиллионов», – произнес он, заплатил и взял билет. – Это выигрышные номера, вы же понимаете.

Девушка позади него чуть улыбнулась.

Мужчина демонстративно убрал бумажник и посторонился, а когда девушка попросила свой счастливый билет, вмешался в беседу:

– Кажется, я опередил вас. Мне очень жаль.

– Все в порядке, правда.

– Но что если этот билет предназначался вам? – Он протянул ей бумажный прямоугольник. – Возьмите. Я настаиваю.

Она отказывалась, но недолго. Они улыбнулись друг другу.

– Если выиграете, можете угостить меня ужином, – пошутил он.

– А если не выиграю?

– Тогда я угощу вас ужином.



Ты не станешь отрицать, что получила бы удовольствие от такой нечаянной встречи. Возможно, покраснела бы от его напористости, даже решила бы, что он слегка опережает события. Но была бы польщена вниманием со стороны привлекательного мужчины. Богатого. Успешного. С которым иначе и не повстречалась бы.

Теперь, зная, чем я занимаюсь, ты заинтригована, верно? Гадаешь, какую информацию собрали о тебе? Что упомянуто на моем постоянно растущем веб-сайте? Остановит ли тебя, как ту девушку, симпатичный незнакомец? Пригласит ли на ужин?

Возможно, так и будет, а может быть, нет. Возможно, он нашел тебя и наблюдает. Возможно, уже несколько недель следит за тобой.

Жизнь – это лотерея.

Однако, быть может, на уме у него совсем другое.

17

Занесено: в пятницу, 13 ноября.

Белая.

Под тридцать.

Волосы светлые, обычно подвязанные.

Очки (может носить контактные линзы).

Туфли на плоской подошве, черные брюки и приталенный верх. Красный плащ до колен.



Размер 12–14.



08:10. Входит на станцию «Кристал Пэлас». Коротко беседует с уличным музыкантом и бросает монету в чехол от гитары. Едет надземкой на север, в Уайтчепел. Пересаживается на Окружную линию (западное направление), садится в вагон № 5, выходит с противоположной стороны на «Кэннон-стрит». От станции сворачивает направо и идет вдоль проезжей части, чтобы не толкаться на тротуаре. Телефон носит в правой руке, а сумочку перебрасывает на грудь. Работает в агентстве недвижимости «Хэллоу и Рид» на Уолбрук-стрит.



Доступность: с понедельника по пятницу

Продолжительность: 50 минут

Уровень сложности: умеренный



– Мы должны сказать ей. – Келли в ужасе смотрела на экран, где в мельчайших подробностях был расписан маршрут, которым Зоуи Уокер добиралась до работы.

– А это точно она? – спросила Люсинда.

Келли и Ник склонились над его ноутбуком. Весь отдел был погружен в темноту, лишь над столом инспектора, слегка мерцая, словно вот-вот погаснет, светилась лампа дневного света. За соседним работала Люсинда, кропотливо сверявшая каждое изображение на веб-сайте с рекламой из «Лондон Газетт».

– Описание совпадает, дата объявления совпадает, и она работает в «Хэллоу и Рид», – ответила Келли. – Никаких сомнений. Предупредить ее по телефону или съездить?

– Подожди. – Ник почти ничего не сказал, когда она объяснила, как разгадала пароль. Только бросил взгляд в ее телефон, где появилось:

«Войдите в систему или создайте учетную запись».