Хлопнула входная дверь, послышался звон ключей, стук брошенного на пол рюкзака. Глаза Уитни в панике расширились.
– Дверь!
Амелия раньше времени вернулась с тренировки.
Джей вскочил, пробежал через комнату и захлопнул дверь. Уитни поспешно сунула руки в бретельки лифчика и натянула рубашку.
– Мам! Ты дома?
– Дома! – крикнула Уитни. – Э-э… сейчас переоденусь и выйду. – Она лихорадочно рылась в постели, пытаясь отыскать трусики. – Ты почему так рано?
Ответа не последовало. Хлопнула дверца холодильника на кухне. После тренировки Амелия всегда хотела есть.
– Джей, – прошептала Уитни. Он как раз стоял прямо у комода. – Достань, пожалуйста, трусики. Средний ящик.
– Да не вопрос. – Джей открыл дверцу и достал кружевное белье. Даже не сомневалась, что он выберет именно его, подумала Уитни.
Он собирался закрыть ящик, но вдруг остановился, заметив что-то внутри. Затем повернулся и бросил ей трусики.
– К твоему сведению, для таких вещей существуют банки.
– Что-что? – не поняла Уитни. Поднявшись с кровати, она торопливо одевалась.
Его лицо покраснело.
– Извини, я, кажется, лезу не в свое дело.
Тут до Уитни дошло, что он, должно быть, увидел конверт с деньгами.
– Ерунда, – прошептала она, подходя ближе. – Там всего лишь деньги от моих подработок. Откладываю на машину для Амелии. – Она легонько поцеловала его в губы. – Теперь сиди тихо. Я тебя выведу.
Уитни пригладила волосы и вышла в коридор, плотно закрыв за собой дверь.
Так деньги взял Джей? Вспомнилась его подставная квартира. У него нет даже своего жилья. Неужели она ошибалась в нем, и он нечист на руку? Может, именно это и имела в виду та девушка, назвав его козлом?
О боже… Уитни прижала руку ко лбу. Почему я такая доверчивая? Такая наивная?
Сняв халат, она надела пижамные брюки и футболку. Уютная одежда не принесла желанного успокоения. Уитни села на кровать и, набрав Джея, прижала к уху телефон. Нервно дергая ногами, она ждала, когда он ответит.
Включилась голосовая почта.
Накатила мощная, как лесной пожар, волна разочарования. Неужели Джей с самого начала планировал ее обокрасть?
Задумавшись, Уитни прикусила губу. Нет, вряд ли. Не такие уж большие деньги лежали в конверте. Кроме того, если дело в деньгах, зачем он вообще с ней встречался? Не лучше ли было обратить свой взор на женщину побогаче? А деньги могла найти и Амелия…
Однако что означает обман с квартирой?
Уитни не находила ответов.
С самого первого дня ее смущало, что Джей слишком идеален. Выходит, предчувствия не обманули…
Глава 20
За четыре дня до расставания
– Можно мне в пятницу пойти к Лорен с ночевкой?
– Конечно, – ответила Уитни и тут же начала планировать, как проведет свободный вечер.
– Вот здорово! Напишу ей. – Амелия улыбнулась, большие пальцы заскользили по экрану телефона. Через несколько секунд она подняла глаза. – А можно я поеду к Лорен прямо после школы?
Уитни хотела сказать «да» – чтобы хоть раз побороть в себе мать-наседку, чтобы увидеть улыбку Амелии, которая теперь редко появлялась у дочери на лице. И все же не смогла себя заставить. Она и так редко бывала дома из-за того, что бизнес Натали шел в гору, плюс встречи с Джеем… Поэтому редкие минуты дома она посвящала Амелии. Не говоря уже о том, что ей хотелось бы взглянуть на маму Лорен.
– Лучше я тебя подброшу.
– Мама, мне не пять лет! – простонала Амелия.
– Но и не двадцать пять.
– Когда я получу права, ты будешь все так же меня пасти?
Уитни пожала плечами.
– Может быть.
Амелия закатила глаза.
– Когда же наконец мне исполнится восемнадцать! Дождаться не могу!
Резко повернувшись, дочка ураганом промчалась по коридору, переполненная подростковыми гормонами и кипя возмущением. Она так хлопнула дверью спальни, что Уитни вздрогнула. Интересно, что скажут соседи снизу? Вероятно, они уже устали от грохота.
Когда Амелия была совсем маленькой, прежде чем перейти улицу, Уитни протягивала ей руку и крепко обхватывала пальчики. Но малышка вырывала их и норовила перебежать на ту сторону одна. Дэн находил это забавным и называл дочку Маленькая Мисс Независимость. Он считал, что так проявляется уверенность в себе, а Уитни видела строптивость и непослушание. Легкомыслие. Ей часто снились кошмары – Амелия попадает под машину, маленькое тельце неподвижно лежит на асфальте. Всякий раз, когда они куда-нибудь шли, Уитни нервничала и покрывалась холодным потом. Наконец она не выдержала и купила специальный детский ремень-поводок. Дэн пришел в ярость, заявил, что ни за что не позволит держать дочь на поводке, как собаку. Уитни на это возразила: лучше уж так, чем дать ей погибнуть на улице. Произошла одна из многочисленных ссор по поводу воспитания Амелии.
Зазвонил телефон, Уитни увидела на экране имя Джея и улыбнулась.
– Привет. – Она прижала телефон к уху.
– Привет, – повторил он. – Что делаешь?
От игривой нотки в его голосе сердце дрогнуло. Уитни посмотрела на раковину, полную грязной посуды, которую собиралась перемыть, и нахмурилась. Не слишком эротичное занятие…
– Э-э… – Кокетливого ответа не нашлось. – Вообще-то собиралась мыть грязную посуду.
– О, обожаю говорить с тобой о чем-нибудь грязном…
Она рассмеялась, с благодарностью отмечая, что с ним ей не нужно стыдиться скучной жизни.
– У меня еще много чего грязного… – Опустившись на кухонный стул, Уитни заговорила низким, страстным голосом: – Помою посуду, потом постираю грязное белье, может быть, уберусь в гостиной, кое-что сделаю для Натали…
– Ты слишком много работаешь, – произнес Джей.
– Что поделаешь, приходится, я мать-одиночка. – Она засмеялась.
– А дочь что же не помогает? Уж помыть-то посуду она наверняка сумела бы.
Уитни нахмурилась. Почему мужчины так бесцеремонно высказывают свое мнение, даже когда их не спрашивают? Берутся судить ее, рассуждают, как ей следует поступить? Именно поэтому она избегала мужчин, когда Амелия была маленькой. Теперь Уитни наконец получила долгожданную возможность жить независимо. И ни за что не собиралась от нее отказываться. Если уж с отцом Амелии поладить достаточно сложно, то что говорить о мужчине, который не имеет к ее дочери никакого отношения!
На языке вертелся язвительный ответ, однако Уитни сдержалась. Джей не Дэн. Он вежливый, внимательный. Кроме того, то же самое Уитни слышала и от других. Натали постоянно ей выговаривала: мол, распустила Амелию и та ничего не делает по дому. Вообще-то правда, Уитни все тащила на себе. Поэтому и чувствовала себя постоянно усталой.
Вздохнув, она ответила:
– Сейчас она и так злится на меня. Лучше я сама, не хочу ссоры.
– Понимаю. – От сочувствия в его тоне сердце Уитни растаяло. – Из-за чего злится?
– В пятницу она идет с ночевкой в гости к своей подруге Лорен, а я не отпустила ее сразу после школы, настояла, что сама ее отвезу.
– Значит, в пятницу вечером ты остаешься одна?
При мысли о его нежных прикосновениях Уитни затрепетала.
– Да, видимо… – После его слов жизнь уже не казалась ей мрачной. Скорее наоборот… – Хочешь заехать?
– Еще как хочу. – Он ответил так быстро, что она невольно улыбнулась. – О, черт, погоди-ка. Не смогу. Командировка. Совсем вылетело из головы! Значит, в другой раз?
– Конечно, – ответила она, пытаясь скрыть разочарование.
Единственным темным пятном в их отношениях была его вечная занятость на работе и частые командировки. Уитни уже была замужем за подобным мужчиной, и ничем хорошим это не кончилось.
Закончив разговор, она направилась к раковине, раздумывая, не попросить ли Амелию помыть посуду. Так хотелось помощи. Чтобы присесть наконец и перевести дух.
Амелия сидит у себя; наверное, дуется на мать и слушает музыку в наушниках. Уитни представила, что начнется, если сейчас она войдет в ее комнату.
– Ты не могла бы помыть посуду?
– Что? – крикнет дочь, перекатываясь на спину и вынимая наушник.
– Не хочешь помыть посуду?
– Потом.
Проверенная тактика: дождаться, пока Уитни не выдержит и помоет сама.
– Прошу тебя, не откладывай.
– Ну хорошо…
Затем послышатся стоны; шумно топая, дочь направится на кухню. И будет ворчать под нос: «Черт бы побрал эту посуду. Столько задают, да еще готовиться к долбанному тесту…»
Затем начнется самая громкая стадия. Амелия будет грохотать кастрюлями, звенеть тарелками, хлопать дверцами шкафчиков.
Зачем нарушать тишину? Лучше уж самой… Сделав глубокий вдох, Уитни открыла кран. Да, верно. Надо дать Амелии успокоиться, а потом спросить, не хочет ли она поужинать.
Чтобы не потерять дочь окончательно.
Глава 21
Да, у Милли от меня секретов хватало.
Со временем стало понятно, сколько тайн она скрывает от меня, и тогда наша, как я считала, крепкая и нерушимая дружба дала трещины.
Сначала всплыла правда о Митче.
Так звали одного из парней, которые жили этажом ниже Милли. Мы часто с ними тусовались. Митч особо не выделялся, хотя всегда маячил где-то поблизости. Темные волосы. Темные глаза. Черная одежда. Тень в углу, и только. Тихий, держался особняком.
Иногда я замечала, что он наблюдает за нами, и у меня возникало странное чувство. Какое-то смутное беспокойство. Ему было уже за двадцать, а в семнадцать лет я считала это старостью. А еще я знала, что именно он снабжает Милли травкой. Да что травка! У них в квартире я видела наркотики посильнее, таблетки, иглы, маленькие стеклянные шприцы. Мне сразу было понятно, насколько опасный тип этот Митч. По крайней мере, я старалась держаться от него подальше.
Мне хотелось думать, что Милли ничего не скрывала от меня. Увы, все оказалось совсем наоборот…
Правда выплыла наружу в воскресенье днем. Весенний день, безумно жаркий. Сидя на полу в квартире Митча, мы то и дело шутили, что дуреем от жары и сгораем от дури. Нас было четверо: я, Милли, Митч и его сосед по квартире Грег.
Кондиционер работал на всю мощь, и моя влажная кожа покрылась мурашками. Из динамиков гремел хеви-метал – вопли, резкие звуки гитар, грохот барабанов.
Прислонившись спиной к дивану, я уставилась в потолок, наслаждаясь овладевшим мной мягким, дурманящим ощущением. Милли легонько толкнула меня, попросив передать ей сигарету из пачки, лежащей на журнальном столике. Но пачка оказалась пуста.
Грег бросил ей сигарету, а потом сказал, что сходит в магазин и принесет. Тут вмешалась Милли: предложила мне составить ему компанию. На ее лице играла ободряющая улыбка. Мелькнула мысль, что она пытается нас сосватать. Как-то я призналась ей, что Грег кажется мне симпатичным. Хотя они с Митчем были ровесники, он не вызывал у меня страха.
Мы поехали на его раздолбанном «бьюике». Кондиционера не было, стекло со стороны пассажирского места не опускалось до конца. Я так вспотела, что бедра прилипли к сиденью. К счастью, магазин находился в конце улицы.
Грег оставил меня в машине, но двигатель не выключил – в такую-то жару! В машине стало просто невыносимо. Я буквально задыхалась. Пот катил градом, струйками стекал по спине. Я вышла из машины, прислонилась спиной к дверце и, обмахиваясь, стала глядеть на мотель через дорогу.
Неужели кто-то останавливается в такой дыре, – подумала я, и у меня заурчало в животе.
А дальше я помню, как Грег вылетел из магазина, крикнув мне, чтобы я быстрее засунула свою задницу в машину.
Я так испугалась, что едва сумела открыть дверцу, – руки были скользкими и потными. Даже не дождавшись, пока я как следует усядусь, он сорвался с места.
– Какого хрена ты вылезла из машины?!
– Я же не знала, что выходить нельзя.
Грег пробормотал что-то вроде: на дело тебя брать нельзя, дерьмовая сообщница.
И тогда меня осенило. Насчет того, что он сделал. Наверное, когда я спросила, украл ли он сигареты, вид у меня был глупый и испуганный. Потому что Грег расхохотался и сказал, что никогда не встречал такой невинной дуры, как я. И, судя по его тону, вряд ли он хотел сделать комплимент.
Знала ли Милли о том, что он собирается совершить? Мне хотелось верить, что не знала.
Когда мы влетели в квартиру, я горела желанием устроить подруге допрос. Но застыла как вкопанная, пораженная тем, что увидела.
Милли с Митчем сидели на диване и целовались. Митч гладил ее по спине, его пальцы что-то чертили, словно он рисовал картины. Нас они даже не заметили. Просто продолжали целоваться, впиваясь губами друг в друга. Отвратительное зрелище.
Только когда Грег захлопнул дверь, они будто очнулись. По губам Милли размазалась помада, волосы спутались. Глаза были широко раскрыты. Она виновато смотрела на меня.
Я думала, она скажет мне, что все произошло случайно. Ужасная ошибка. Что этот парень ей сто лет не нужен. Просто она была под кайфом, ну, и так вышло…
Наверное, если бы она так сказала, я бы поняла.
На самом деле все было совсем иначе.
Это продолжалось уже давно. Просто они скрывали.
Теперь у меня на многое раскрылись глаза. Стало ясно, почему у Милли всегда был запас травки и сигарет. Их покупал для нее Митч, потому что они были парой. У них были отношения. Он – ее парень, она – его девушка.
Я почувствовала омерзение. Со мной обошлись отвратительно. Меня предали.
Все это время я думала, что между мной и Милли происходит что-то особенное. Я думала, мы с ней как одно целое. Как же я ошибалась. У нее от меня была тайна. Общая с ним.
Так вот кому она предана.
Вовсе не мне.
А ему.
Глава 22
Суббота, 23:30, через тридцать с половиной часов после расставания
Уитни и в голову не приходило рассказывать Джею о планах Амелии. Она вспоминала, что иногда он и в самом деле расспрашивал ее, чем Амелия будет занята в тот или иной день. И такой интерес вовсе не выглядел подозрительным, ведь только когда Амелия отсутствовала, они могли побыть вдвоем. К чему стремились оба.
По крайней мере, Уитни раньше считала, что дело обстоит именно так.
Теперь она уже не знала, что думать.
Уитни знакомилась с мужчинами в основном на работе. Одно время встречалась с папой одноклассника Амелии. Каждый день они поджидали своих детей, разговаривали, и у них возникло взаимное влечение.
Джей ворвался в ее жизнь внезапно.
Выходит, он появился почти в то же время, когда Лорен вошла в жизнь Амелии.
Были ли они как-то связаны между собой?
Мысли Уитни вернулись к тому вечеру, когда она не осталась у Джея, а ушла домой, чтобы Амелия не ночевала одна.
Уитни открыла дверь в квартиру, ожидая увидеть Амелию на диване. Так было всегда: пока у дочери под боком еда, телевизор и телефон, она с дивана не слезает.
Однако диван был пуст, хотя телевизор по-прежнему работал.
Уитни услышала какай-то шум и, бросив ключи и сумочку у двери, пошла на звук.
– Амелия, я пришла!
– Мама? – Амелия выскочила в коридор. Ее лицо раскраснелось. – Ты уже дома? Так рано!
– Да. – Видимо, как раз вовремя. – Что происходит?
Из ниоткуда появилась Лорен. У Уитни сжалось сердце. Она вопросительно прищурила глаза, глядя на Амелию.
– Ты не говорила, что пригласишь подругу.
– Ой, я зашла буквально на минуточку. Моей мамы тоже не было дома, и мне стало скучно, – затараторила Лорен. Амелия уставилась в пол, ковыряя большим пальцем ковер.
Уитни кивнула и вошла в комнату Амелии. Ее материнское чутье обострилось до предела, взгляд, словно радар, исследовал помещение. В воздухе витали ароматы мятного лосьона, мыла и ванильной свечи. Казалось, ничего подозрительного.
Амелия удивленно распахнула глаза.
– Что? Почему ты так на меня смотришь?
– Могу я поговорить с тобой наедине?
– Я скоро, – сказала Амелия подруге.
Лорен кивнула, как бы разрешая.
– Конечно, Милли.
Уитни вспыхнула как факел.
– Как ты ее назвала?!
– Милли, – ответила Лорен медленно, будто Уитни плохо слышала.
– Кратко от Амелии, – объяснила дочь.
– Знаю, – огрызнулась Уитни.
Она оцепенела от неожиданности, провела рукой по волосам. Затем жестом велела Амелии следовать за ней.
В своей спальне Уитни, вопросительно глядя на дочь, склонила голову.
– В чем дело? – прошептала она.
– Лорен тебе объяснила. Заскучала дома, вот и зашла. И что здесь криминального? Я ж не компанию привела. Всего одна подруга.
– Ты даже не спросила меня! – возмутилась Уитни. – И вели вы себя как-то подозрительно, когда я вернулась.
– Боже, мама, пойми наконец, я не ты! – простонала Амелия. – И ни во что не вляпаюсь, в отличие от тебя. Неужели не ясно?!
Слова дочери больно ранили Уитни. Но Амелия права. Иногда Уитни забывала, насколько они разные. То, что Уитни в возрасте Амелии пошла по кривой дорожке, вовсе не означало, что и дочь пустится во все тяжкие.
– Прости. Я просто раздосадована. Спешила домой, надеялась побыть с тобой вдвоем.
– Да ладно, мам, мы и так постоянно вместе.
Все было с точностью до наоборот. По крайней мере, в последнее время. Правда, в этом была виновата не только Амелия, поэтому Уитни промолчала. Спорить не хватало сил.
Когда Амелия вышла из комнаты, Уитни закрыла дверь и начала снимать украшения. Когда она положила серьги на комод, по спине пробежал холодок.
Вещи были переставлены, лежали не на своих местах.
Из-за стены слышалось хихиканье девочек.
Заходили ли они сюда?
Она снова осмотрела поверхность комода. На первый взгляд, ничего не пропало. Однако вещи определенно трогали и переставляли.
Зачем?
Уитни снова позвонила Джею, а потом, когда он не ответил, набрала МакЭвоя. Рассказав ему о пропавших деньгах и своих подозрениях относительно Джея, она повесила трубку и рухнула на кровать.
Суббота, 23:45
Уитни плыла, невесомая, в теплой воде. Ее окружала темнота, в голове царила пустота.
Издалека послышались звуки. Скрип открываемой двери. Что-то лязгнуло, будто задели металлический шест. Занавеска для душа? Нет, не похоже. Должно быть, вешалка для одежды.
Шарканье ног по ковру.
Приглушенные голоса.
– Ш-ш-ш, потише.
Амелия?
Уитни попыталась плыть вперед и выйти, но не смогла. Руки и ноги отказывались двигаться. Черная пустота затягивала. Хотелось сдаться, уйти в бездну. Позволить ей затянуть себя еще глубже.
– Давай быстрее.
– Иду.
Снова приглушенные голоса где-то вдали.
Амелия!
Уитни билась, хватая пустоту, но зацепиться было не за что. Она полностью погрузилась под воду.
Теперь стало тихо, но она знала, что слышала шум.
Ее дочь здесь.
Захлопнули ящик. Снова шаги.
Уитни наконец удалось всплыть и поднять голову над поверхностью.
Звуки стали отчетливее.
Уитни открыла глаза.
Задыхаясь, она вскочила и уселась на постели. Включенный свет бил в лицо. Перед глазами плыли пятна, Уитни зажмурилась. Сколько же времени она была в отключке?
Последнее, что помнила Уитни, – как надевала пижаму после горячего душа, как, усталая, положила голову на подушку и уставилась в потолок. В голове крутились разные мысли, она пыталась осмыслить происходящее и не собиралась засыпать.
Услышав движение за стеной, Уитни насторожилась.
А если голоса были не во сне?
Сердце подпрыгнуло в груди. Уитни соскользнула с кровати и по темному коридору помчалась к комнате дочери. Прежде открытая дверь была закрыта.
В одно мгновение Уитни повернула ручку и резко распахнула дверь. Внутри царила кромешная тьма.
– Амелия?
Вытянув руки вперед, она шагнула вперед. Нащупала на стене выключатель и щелкнула им. Желтый свет залил комнату.
Никого.
Уитни могла бы поклясться, что минуту назад слышала голоса и какие-то шорохи. Пройдя дальше, она коснулась кровати. Кончики пальцев скользнули по гладкой ткани покрывала. Кто-то заправил кровать! Может, это сделала она сама, когда заходила сюда в последний раз? Или полицейские? Но зачем им?
Уитни заметила, что дверца шкафа открыта, и стала вспоминать, была ли она открыта днем. Кажется, нет.
На полу валялось несколько вешалок, одна – прямо перед шкафом. Ее точно не было.
Подойдя к шкафу, Уитни заглянула внутрь. Дочка никогда не вешала вещи на вешалки, в шкафу она хранила только куртки и свитера. Уитни не могла сказать точно, все ли на месте.
Чемодан Амелии исчез. У Уитни похолодело внутри.
Где-то в глубине квартиры скрипнул пол. Уитни замерла, боясь вздохнуть. Кто там? Натали? Уитни двинулась на цыпочках вперед: выключила свет, вышла в коридор и услышала ровное дыхание, доносившееся из гостиной. Натали, должно быть, спит.
Снова скрипнул пол. Звук доносился из ее собственной комнаты.
Уитни ожидала, что там будет гореть свет, ведь она не погасила его, выходя. Теперь он был выключен. По комнате гулял сквозняк, от холодного воздуха Уитни задрожала и повернула голову в сторону открытого окна.
Возле кровати, освещенная лунным светом, виднелась фигура.
Уитни почти сразу узнала в ней Лорен.
– Где моя дочь?
Лорен нисколько не смутилась и не отступила. В ее руке что-то сверкнуло. Что-то, похожее на блеск металла.
Неужели нож?
– Скажи мне, где она! – потребовала Уитни.
– Она не хочет, чтобы ее нашли, – ответила Лорен.
Как смеет Лорен так разговаривать с ней?! Как у нее хватает наглости отрывать мать от дочери?!
Лорен отступала назад, к открытому окну. Нельзя дать ей скрыться! Уитни бросилась вперед, пытаясь схватить девушку, но ее руки поймали только воздух. Ошеломленная, Уитни закрыла и вновь открыла глаза. Заметалась по комнате.
Лорен нигде не было.
Она только что стояла здесь!..
С другой стороны, Лорен никак не могла проскользнуть мимо Уитни. Да и окно было приоткрыто лишь слегка, – человеку не пролезть.
Привиделось?
Уитни почувствовала странное головокружение. Опустившись на край кровати, она сделала несколько глубоких вдохов через нос, выдыхая через рот, как учил ее доктор Картер много лет назад. Перед глазами все плыло. Вдох через нос. Выдох через рот. Головокружение не проходило, надо закрыть глаза…
Когда Уитни вновь проснулась, она лежала поверх пледа, положив голову на подушку. Свет был включен. Окно закрыто.
Глаза слезились, затекшая шея болела. Уитни приподнялась, опираясь на руки, и оглядела комнату. Все вещи стояли на своих местах.
Она соскользнула с кровати и босиком направилась в прихожую. Все лампы были включены, квартира светилась, как рождественская елка. Дверь в комнату Амелии стояла распахнутой, свет горел. Кровать выглядела так же, как днем, – сползшее покрывало, одна сторона свисала ниже другой. А дверца шкафа была закрыта.
Должно быть, ей все приснилось.
Глава 23
Когда Митч ударил Милли в первый раз, я сказала, что она должна с ним расстаться.
– Вот еще! Зачем делать из мухи слона? – ответила Милли.
– Милли, он ведь ударил тебя!
– Случайно.
– Как можно ударить случайно?
Смутившись, подруга покачала головой.
– Ну… не совсем случайно, конечно. Скорее, погорячился. – Она сделала движение рукой, словно отмахиваясь от меня. – Да я сама виновата.
Вот даже как…
– Ты серьезно?
– Совершенно серьезно, – твердо сказала она. – Я тогда рассердилась, ну просто как ведьма, устроила дикую сцену. Вроде как сама напросилась.
– О чем ты?
– Да он отправился на тусовку без меня. Ты в тот раз была занята. Я умоляла его взять меня с собой, а он сказал, что пойдет один, мол, на мальчишник. А потом, прикинь, я узнаю, что там были девушки! Ну, тут у меня просто крышу снесло.
– И в чем тогда ты виновата? Кому приятно узнать такое?
– В том-то и дело, что я была не права. Ведь те девушки пришли с другими парнями, не с Митчем. Он понятия не имел, что они там будут.
– Ну, знаешь ли, это не основание тебя бить.
– Говорю же, я была в бешенстве, вела себя как фурия, ругалась и обвиняла его. Хотя он ничего такого не сделал. – Милли пожала плечами. – В общем, сама довела его до белого каления.
– Зачем ты его оправдываешь? Главное, он посмел поднять на тебя руку!
– Что теперь говорить… – Тяжелый вздох сорвался с ее губ. – Дело прошлое. Больше такого не повторится. Он обещал.
– А если повторится?
– Не повторится, – сказала Милли, но, когда я открыла рот, чтобы возразить, она добавила: – А если повторится, я с ним порву.
Мне ужасно хотелось ей поверить, и все же я не поверила. Она без ума от него, видно было невооруженным взглядом.
Вот только он не любил Милли. Так сильно, как я.
И нужно, чтобы она поняла это, пока не поздно.
Глава 24
Воскресенье, 2:30, через тридцать три с половиной часа после расставания
Уитни зашла в гостиную проверить, как там Натали. Подруга, свернувшись калачиком, крепко спала на диване. Укрыв ее одеялом, Уитни выключила свет в комнате. Было тихо, ни звука не раздавалось за тонкими стенами квартиры. Ни шума машин, ни детских голосов, ни разговоров взрослых. Значит, сейчас глубокая ночь.
Уитни все отдала бы, чтобы вернуться в прошлое. На год. На месяц. Даже на неделю. В любое время, лишь бы не оставаться в сегодняшнем дне. В любое время, когда Амелия была дома, в безопасности.
Когда Амелия была совсем маленькой, Уитни наслаждалась каждой секундой. Смотрела на дочь, пока та спала. Сделала десятки фотографий и видео с ней. Эти месяцы четко запечатлелись в памяти. Каждая минута. Любые подробности. Амелия была для нее даром небес, которого она не заслуживала.
Однако в конце концов суета жизни взяла свое. Дни сменялись неделями, воспоминания становились более туманными. Фотографии и видео она делала все реже.
Сегодня, однако, жизнь вновь замедлилась. Каждая деталь проявлялась с предельной четкостью. Почему время замерло именно сейчас?
Уитни знала обо всех ужасах, которые могли произойти с шестнадцатилетней девочкой-подростком, но не позволяла разыграться воображению.
В горле пересохло. Когда она в последний раз что-нибудь пила? Наверное, когда Натали приготовила чай. Сколько же часов назад?
Уитни пошла на кухню и взяла бутылку воды. Наверное, стоило перекусить, но сейчас она не смогла бы проглотить ни кусочка. Уитни была не из тех, кто набрасывается на еду при любом стрессе. Как раз наоборот, она напрочь теряла аппетит. Когда они с Дэном разошлись, Уитни исхудала так, что ее считали больной анорексией.
Взяв бутылку воды, она снова пошла в комнату Амелии. Недавний сон не выходил из головы, посеяв смутные догадки. И, возможно, направление поисков…
Войдя в комнату, Уитни поставила бутылку на комод и открыла дверцу шкафа. Несколько джинсовых курток и несколько свитеров – вот и все, что там висело. На полу стояли несколько пар сандалий и пара кроссовок. Два любимых свитера дочери исчезли. Так же, как и ее конверсы; впрочем, в пятницу на ней были именно они. Рядом с обувью стоял чемодан Амелии. За ним мелькнуло что-то красное. Дыхание перехватило, а в горле возник ком, густой, как арахисовое масло, когда она взяла в руки белую джинсовую куртку, разрисованную красным маркером. Грубые, небрежные штрихи напоминали кровоточащие порезы на коже. Уитни прижала куртку к лицу, глубоко вдыхая родной запах.
Накатили воспоминания…
– Амелия, что ты делаешь?! – Уитни застыла в дверях комнаты.
Восьмилетняя Амелия, сгорбившись, сидела над своей совершенно новой белой джинсовой курткой – той самой, на покупку которой ее мама копила не одну неделю! – с красным маркером в руках. Увы, катастрофа уже произошла. От первозданной белизны не осталось и следа, куртку покрывали штрихи красного маркера, и она походила на грязный лист в книжке-раскраске.
Амелия опустила глаза, не в силах встретиться взглядом с матерью. Ее нижняя губа дрожала.
– Я же говорила тебе, что хочу красную.
И правда говорила. Только уже после того, как Уитни купила белую. И срезала бирки. И, что еще хуже, после того, как Амелия успела поносить обновку и даже испачкать рукав.
В душе Уитни поднялся гнев. Денег на новую куртку сейчас не было, и она уже собиралась отругать Амелию, но при виде ее жалобного личика осеклась. Зачем ругать? Судя по пылающим щечкам, Амелия и так раскаивается в том, что натворила.
Уитни опустилась на колени рядом с дочерью, протянула руку и коснулась края рукава. Пальчики Амелии, которыми она вцепилась в куртку, были красными от краски.
– Не так уж и плохо. Говори всем, что у тебя куртка в стиле «потертый шик».
– Это что такое? – спросила Амелия.
Уитни хихикнула.
– Последний писк моды.
Однако Амелии легче не стало.
– Я сделала глупость. – Она скрестила руки на груди и надулась. – Просто мне хотелось быть крутой, как Ева.