Глава 44
Брам, выдержки из файла Word
Наступил Новый год, а с ним и новые приготовления к нашей афере.
В пятницу, шестого января, мы с Вэнди в первый (и единственный) раз встретились с юристом, чтобы подписать документы. Мы сидели бок о бок у стола в маленькой убогой конторке над сырным магазином. Потухшие глаза и разболтанная походка свидетельствовали о том, что Грэм Дженсон вступил в средний возраст с явным чувством поражения. Это наводило на неприятные мысли. При других обстоятельствах мы могли бы травить байки за кружкой пива и соперничать за внимание его молоденькой стажерки Рейчел.
Вместо этого я выложил на стол два паспорта, свой и Фии.
– Повезло, что они не просят водительское удостоверение, – пробормотала Вэнди вполголоса.
Цапнув мой паспорт, она пролистала до фотографии и коснулась моей руки, словно бы с нежностью вспоминая молодую версию любимого супруга. В ее интерпретации нашей извращенной «ролевой игры» мы вовсе не разводились.
Что касается «ее» фотографии, тут не требовалось подносить к лицу и пристально сличать. Хоть и гораздо менее привлекательная, к тому же килограммов на пятнадцать толще, Вэнди обладала похожим типом внешности. У обеих темные глаза, светлые волосы (Вэнди подкрасила свои, стараясь приблизиться к менее резкому оттенку Фии, и отрезала челку, чтобы скрыть более тонкие, высоко расположенные брови). Правда, у Фии миленький, слегка заостренный подбородок, однако это не самая заметная черта; вряд ли сторонний наблюдатель – к примеру, сертифицированный юрист с полномочиями управлять миллионами фунтов – обратит внимание (лучше бы сделали обязательным анализ крови или отпечатки пальцев!). В нашем случае понадобился лишь беглый взгляд – отправка ксерокопий по почте послужила достаточным залогом добросовестности.
Я убрал паспорта – надо при первой возможности вернуть оба в шкафчик на Тринити-авеню.
– Так, ну что… Почти все готово, – объявил Дженсон.
Документы в порядке, многочисленные запросы покупателей выполнены. Вэнди перепроверила детали банковского счета, на который будет совершен перевод после того, как погасят долг по ипотеке и автоматически вычтут гонорары агентов (насколько я понял, деньги задержатся на официальном счете не больше пары минут, а потом исчезнут на каком-нибудь офшоре). Мы подтвердили, что фирма «Челлонерз» будет осуществлять контроль над транзакцией, а финальные документы должны быть оформлены строго в электронном виде и вместе с остальной корреспонденцией отосланы на тайный «общий» адрес.
– Что ж, давайте подписывать, – предложил Дженсон, и для меня это прозвучало как «ну давай, подписывай свой смертный приговор!»
– Как здорово! – пропела Вэнди с ноткой злорадства в голосе.
Наши взгляды встретились, и я представил на ее месте Фию: неприкрытое отвращение, окончательная потеря всякого уважения… Что я делаю?.. Подписываю смертный приговор нашему дому, прямо здесь и сейчас!
На меня вдруг снизошло нелепое озарение. Как я мог быть таким слепым? Если бы я пришел с повинной после аварии, меня бы посадили, но на этом преступление – и наказание – закончилось бы. А теперь оно разрослось и мутировало до состояния гигантского монстра. Вот как бывает с несчастьями: пытаешься скрыть одну ошибку, а в итоге совершаешь сотню других. Чтобы избежать нескольких лет в тюремной камере, приносишь в жертву всю свою жизнь – если, конечно, решишься и дальше влачить жалкое существование никчемного куска дерьма…
Уходи! Прямо сейчас, пока еще не поздно!
Да, я не получу фальшивый паспорт, но что мешает затеряться где-нибудь в глубинке под своим настоящим именем? Я совершенно свободен, меня ведь не выпустили под залог.
Ну, давай!
А Лео с Гарри? Майк же намекал… Позвонить в полицию, добиться какой-то защиты?
Нет, полиция скорее заинтересуется мной.
– Твоя очередь, милый!
Вэнди показала мне графу рядом с ее подписью – впечатляющей подделкой, над которой она тренировалась последние недели.
– Ты весь дрожишь, – заботливо добавила она. – Наверное, еще не до конца поправился. Он проболел все Рождество и Новый год, представляете!
– Все нормально, – отозвался я.
Смешно, учитывая масштаб преступления, что я так противился ее попыткам создать между нами вид супружеской пары.
Я поставил подпись.
Юрист вяло поздравил нас.
– Пока рано для шампанского, – добавил он с видимым сожалением.
– Спасибо, – ответила Вэнди, подражая его сдержанному тону. – Подождем результатов сделки.
Она вела себя вполне убедительно: вежливая, расслабленная и в то же время безликая, незапоминающаяся. Не та женщина, за которую зацепился мой взгляд в «Двух пивоварах».
– Не грусти! – сказала она, выходя на улицу.
– А что, думаешь – пронесет?
– Ну ты приколист! – захихикала она. – Дай я тебя поцелую на случай, если он смотрит в окно, хотя вряд ли. Мне показалось, он фальшивил, а тебе?
– Поэтому Майк его и выбрал, – пробормотал я. – Не делай вид, что не знала.
– Ну ладно, не ворчи!
«Не ворчи»?! Она серьезно?
Вэнди наклонилась поцеловать меня, я поджал губы. Мы стояли на перекрестке, мелкий дождик приглушал рев машин до сиплого воя.
– Фу, противный! – игриво надулась Вэнди. – Я ведь твоя жена, так что могу потребовать выполнения супружеских обязанностей! Кстати, мы недалеко от твоей квартиры.
– Мы только украли вместе дом, а не поженились! – огрызнулся я, мимолетно вспомнив рождественскую ночь.
Эх, толкнуть бы эту дрянь под автобус! После светофора машины резко набирали скорость, запотевшие стекла заслоняли обзор, пассажиры уткнулись в мобильники – в принципе, было бы несложно…
Тогда меня будут судить за два убийства вместо одного – какая, собственно, разница?
* * *
Оставалась последняя встреча с Майком.
Все началось вполне дружелюбно; на какой-то миг у меня даже создалась иллюзия, что мы равно заинтересованные партнеры по бизнесу.
– А Фия? – спросил я. – Ты вроде собирался ее увезти? Она ни о чем таком не предупреждала.
– Все под контролем. Я заберу ее с полудня среды до вечера пятницы. Как только придут деньги, самое позднее в пятницу утром, Вэнди привезет твои вещички и можешь сматываться.
В кои-то веки его бесцеремонный тон успокаивал: «вещички» вместо поддельного паспорта и компромата, которым он махал у меня перед носом словно петлей целых три месяца; «сматываться» вместо «спасаться бегством». Похоже, они с Вэнди в пятницу планируют «смотаться» в Дубай, и в тот момент, когда они будут пристегивать ремни перед взлетом, Фия обнаружит у себя дома чужих людей.
– Куда ты ее повезешь?
– Надо залезть в кубышку и прикинуть, что мы можем себе позволить.
В кубышку, которую я ему обеспечил.
Я уже открыл новый счет и положил на него оставшиеся сбережения. В последний момент сниму все с текущего (за вычетом той части, что будет зачислена на общий счет в конце месяца). Совместный счет я трогать не стану: особого благородства в этом нет, учитывая ситуацию, но хоть какой-то жест, пусть и мизерный.
– Итак, значит, в четверг ты отпросишься с работы и вывезешь всю мебель, – уточнил Майк.
– А если соседи позвонят Фие? Наверняка кто-нибудь заметит рано или поздно…
– Логично. Тогда скажешь, что делаешь ремонт, и это сюрприз, а если они ей передадут, то все испортят. Сработает?
Да, сработает. Ближайшие соседи знают, что мы расстались в дружеских отношениях и что я – виновная сторона. Значит, от меня вполне можно ожидать какого-нибудь грандиозного жеста в попытке ее вернуть.
– А если Фия не сможет отпроситься в поездку – все-таки Рождество недавно прошло?
– Тогда уговорю ее взять больничный, не проблема.
Я оцепенел. Майк был оскорбительно уверен в своей силе убеждения, в том, что сможет забрать мой дом и ровно в тот же момент трахнуть мою жену.
– Да-а, Брам, – протянул он, почувствовав мое настроение; ему явно доставляло удовольствие давить на больное. – Кто бы мог подумать, что ты закончишь таким же лузером, как твой папаша?
В ту же секунду исчезла всякая иллюзия «партнерства». Я схватил его за воротник, упираясь костяшками пальцев в горло. Будь я сильнее, взял бы его башку и размозжил о стену! Увы… Он держал меня на расстоянии вытянутой руки, пока я не оторвался от него.
– Зачем ты прислал мне тот список на дом? – прошипел я.
– А чего такого? Он же был адресован тебе.
– Думаешь, Фия не знает? Знает, конечно, – она все обо мне знает!
– А вот и не все! Как насчет условной судимости, а? И про нас тоже не знает – во всяком случае, надеюсь…
Он засмеялся, искренне забавляясь ситуацией. Ничего святого, настоящий моральный урод. А самое страшное – ничего личного. Ни единого пенни от продажи дома, ни единой секунды, проведенной с Фией.
На моем месте мог быть кто угодно.
«Рассказ Фии» > 02:38:27
Наступил Новый год, а с ним и новый этап отношений с Тоби: он пригласил меня в Уинчестер на пару дней. Не стану использовать словосочетание «романтический отдых», не сейчас. Конечно, всем уже ясно, что я плохо разбираюсь в людях… Я просто скажу, что решение далось мне нелегко. Я и вправду колебалась: одно дело – наши привычные субботние вечера, другое – двое суток вдали от дома. Я даже обратилась за советом к Полли – видимо, подсознательно надеялась, что та меня отговорит.
– Поезжай, – сказала она. – А что такого?
– Раньше ты по-другому считала…
– На твоем месте я бы воспользовалась случаем.
– В смысле?
– Докопалась бы до правды. Загляни в кошелек, проверь телефон…
– Зачем?
– Чтобы найти фотки его жены!
– Может, мне еще и «жучок» ему прицепить?
– А что ты теряешь? Если выяснится, что он не женат – отлично. Если женат, то есть живет с женой как обычно, без этих ваших хипповых «гнезд», – что ж, лучше об этом узнать.
– Может, тебе вместо меня поехать? – засмеялась я.
Позже она мне об этом напомнила:
– Брам никогда не смог бы провернуть такую операцию, если бы ты жила в доме постоянно. Он использовал вашу схему против тебя.
– Все мы крепки задним умом.
Влюбилась ли я в Тоби? Нет, вряд ли. Ну, не знаю… Может, чуть-чуть, во время той поездки. Хотя какая разница? О нем я вообще старалась не думать.
Что касается работы, все вышло как нельзя лучше: презентацию, которую я делала с Кларой, собирались отправить дизайнерам, что давало мне заслуженный перерыв.
– Надо найти того, кто останется с мальчиками, – сказала я Тоби, – иначе я не смогу поехать.
– Пусть твой бывший посидит. Он больше не высказывает неодобрения по поводу нас?
– Можно и так сказать.
Если бы Брам не смог, я бы попросила бабушек или соседей, однако он с готовностью согласился. На всякий случай я подключила Элисон.
– Кстати, как у вас все прошло на Рождество? – спросила она, когда я забежала на чашечку кофе. – Я имею в виду – с Брамом?
– Хорошо. Честно говоря, настолько хорошо, что я до сих пор пытаюсь забыть.
– А-а… Но все остается по-прежнему?
Я умолкла, разглядывая полированную столешницу, винтажные розы в широкой вазе, которую я выбрала из нашей линейки переработанной керамики пару лет назад.
Элисон сокрушенно вздохнула, поправляя блондинистые волосы с мелированными, как у меня, прядями, призванными скрыть седину.
– Не то чтобы я надеялась, просто… Когда вы вместе заявились к Кирсти после рождественского концерта…
– Да, я понимаю, совсем как в старые добрые времена. – Я подняла голову. – Нет, все остается по-прежнему. Слишком поздно.
Мы снова помолчали, как будто отдавая дань памяти.
Говорят, трудно поймать момент, когда ты влюбляешься. Знаете, а ведь и обратное тоже справедливо. И хотя любовь уходит, это не дает тебе права отрицать, что она была.
У меня много недостатков, и все же я не склонна переписывать историю.
#жертвафия
@DYeagernews Как трогательно! Вот бы они и вправду сошлись… #Брам&Фия
@crime_addict @DYeagernews Ты прикалываешься? Да ты хуже нее!
Брам, выдержки из файла Word
Я получил письмо от риелтора: покупатели подписали контракт и внесли десятипроцентный аванс на сумму двести тысяч фунтов (благодаря таблеткам я представил ее в виде покедолларов). Заключение сделки назначили на пятницу, тринадцатое января (слишком поздно, чтобы отметить несчастливую дату), деньги – за вычетом ипотеки, гонорара агенту и прочих расходов – должны были поступить на счет к 13:00. Оставалось около 1,6 миллиона.
В субботу, седьмого, Рав встретился в доме с Воэнами для последней проверки сетей и коммуникаций. Я решил не присутствовать и повез мальчиков после бассейна есть пиццу.
Это все происходит не со мной – такова была моя новая мантра.
* * *
На следующий день, мое последнее воскресное утро в доме, мы возвращались с велосипедной прогулки в парке. У калитки к нам подошла Софи Риз.
– Как дела? – спросил я.
– Все хорошо, только вчера я чуть не вызвала полицию!
Какого хрена?!..
– Зачем?
– У вашего окна стояли какие-то люди, а я-то знаю, что вас не было дома! Выглядели невинно; с другой стороны, в наше время воры стали гораздо изощреннее. Приходят с инструментами, косят под водопроводчиков, притворяются, будто измеряют окна для занавесок, всякое такое…
Я улыбнулся.
– Должно быть Рав, мой декоратор. На следующей неделе он приступает к работе, так что его команда тоже будет мелькать. Они прикидывали масштаб, составляли примерную смету…
– А, тогда понятно. Ну и слава богу, что я не позвонила. Говорят, лучше быть на чеку, хотя порой можно и перестараться… Он очень хорошо одет для декоратора, – добавила Софи.
– Да, есть такое. – Десятилетия работы продажником научили меня тому, что самый действенный способ уйти от допроса – согласиться. – Он скорее креативный директор, сам руки не пачкает. Кстати, это сюрприз для Фии, так что будь другом…
Софи округлила глаза, как делают женщины в таких случаях.
– Да-да, конечно! Я ее уже сто лет не видела. Знаешь, как это бывает…
– И не говори, у всех столько дел, – кивнул я.
* * *
Оставалось лишь забронировать место на складе, оплатить услуги грузчиков и упаковать наши вещи так, чтобы об этом не знал никто – ни члены моей семьи, ни коллеги.
Хотя я изо всех сил старался не привлекать внимания, Нил услышал часть разговора и навис над моим столом, дожидаясь завершения.
– Ты что, переезжаешь?
– Да нет, матери помогаю. Она хочет перевезти кое-какие вещи на хранение.
А вдруг полиция станет его расспрашивать и выяснит, что это неправда? Впрочем, неважно. Он скажет им ровно то, что услышал от меня; к тому времени я буду уже далеко.
– Проще выбросить, – сказал Нил. – Знаю, звучит грубо, но, по статистике, большинство никогда не забирает вещи обратно. Странно, что она не отдала их на благотворительность, такая набожная женщина…
– Да там одни безделушки, никому не понадобятся.
– И поэтому ты берешь выходные в четверг и пятницу?
– Отчасти.
Нил прищурился.
– Все нормально? Я имею в виду, в плане здоровья?
– Да все отлично, кроме иллюзий на тему загробной жизни…
– Да я не про нее, дубина, про тебя! И не про этот твой загадочный вирус!
Похоже, намекает на пьянку. Обвислые щеки, глаза в кровавых прожилках, послеобеденный запах перегара…
– Мне гораздо лучше, – ответил я.
Нил присматривает за мной, и не только в качестве босса, но и по-дружески. От того, что я собираюсь его предать дважды, становилось еще хуже. А главное – он не стал бы держать зла; скорее даже нашел бы повод простить.
Глава 45
«Рассказ Фии» > 02:41:48
Забавно, не правда ли: организовать совместную поездку с любовником в тысячу раз проще, чем с мужем, – такова горькая ирония родительства. В былые времена отдых с Брамом в будние дни потребовал бы нечеловеческой изворотливости с привлечением армии помощников, а теперь мне достаточно лишь договориться с ним же, и я свободна как птица!
В среду утром я отвезла детей в школу и заскочила на квартиру, чтобы забрать ботинки – Брам должен был уехать на работу. Учитывая жесткие условия относительно посещения Тринити-авеню не в «свой» день, в «Бэби-деко» правил до смешного мало. Зачем бы нам туда заходить лишний раз? Таково было изначальное представление; однако крошечная студия в какой-то мере стала домом.
Зайдя в квартиру, я тут же уловила запах сигарет. Ага, курит. И, видимо, старается проветривать перед моим пятничным приходом – до этого я ни разу не чувствовала запаха. Дверь ванной открыта, на полу вода, возле неубранной кровати разбросана одежда. На тумбочке – бумажный пакет из аптеки.
Да, я знаю, не надо было заглядывать – нарушение частного пространства и одновременно лицемерие, – однако я не удержалась. Внутри оказалось полдюжины одинаковых коробок; я вытащила одну, чтобы рассмотреть поближе. Название мне ни о чем не говорило – «Сертралин»; согласно рецепту следовало ежедневно принимать по пятьдесят миллиграмм. Разумеется, пока я доставала телефон, уже успела себя убедить, что Брам серьезно болен. Постоянная ложь, тревога, депрессия: неужели он все это время защищал меня от гораздо худшего, чем банальное слабоволие?
А я еще ляпнула на концерте: мол, ты же не умираешь! Какая жестокость!
Я погуглила «Сертралин». Если окажусь права, то отменю поездку, дождусь, пока Брам придет за мальчиками, и мы вместе обсудим, как нам это преодолеть.
Результаты поиска: селективный ингибитор обратного захвата серотонина, антидепрессант, который выписывают для лечения тревожных и панических расстройств.
Я застыла. Тревожное расстройство? Паника? Из-за чего? Из-за моего ухода? Надо сказать, предположение вызвало скорее грусть, чем чувство вины; в конце концов, он сам во всем виноват (хоть это и было жестоко с моей стороны – упоминать об этом на Рождество); еще повезло, что ему простили драку с Тоби! И все-таки Брам – живой человек, людям свойственно ошибаться…
Я решила не отменять поездку, но поговорить с ним в субботу. Постараюсь тактично выяснить, могу ли я чем-то помочь.
Посмотрела на часы – опаздываю. Подхватив сумки, я направилась к двери, оставив пакет с таблетками на тумбочке, там, где я его и нашла.
Брам, выдержки из файла Word
В среду, за день до вывоза мебели, в мой последний рабочий день (о чем никто из коллег даже не подозревал), на мобильный позвонили с незнакомого номера.
– Могу я поговорить с мистером Абрахамом Лоусоном?
Тем утром я не страдал от похмелья (по крайней мере, не слишком заметно для постороннего глаза), мозг работал нормально. Абрахам – никто не зовет меня так; скорее всего, полиция. Голос женский – значит, не тот детектив, что приходил…
– Алло?
Не молчи!
– К сожалению, на этой неделе он отсутствует, – вежливо ответил я своим нормальным голосом. – А кто спрашивает?
– Джоанна Макгоуэн из отдела расследования аварий. Значит, это не его телефон?
– Это его рабочий телефон, – пояснил я. – Согласно политике компании мы оставляем свои телефоны, когда уходим в отпуск.
Ложь – на дворе 2017 год!
– Я могу оставить сообщение, и вам перезвонят, если удастся найти другой контактный телефон.
Не давай ей домашний – Фия может ответить!
– У нас есть его домашний номер, однако никто не подходит.
– Наверное, никого нет дома, – предположил я с вежливым сочувствием, маскирующим попеременно ужас и облегчение. – Может, попробовать мобильный его жены?
Молодец! Если она поверит, что Фия уехала с тобой, то отложит звонок.
– Спасибо, у нас есть ее мобильный. Долго мистер Лоусон планирует отсутствовать?
– Кто-то говорил, что он вернется в понедельник.
– А куда он поехал, не знаете?
– Кажется, в Шотландию. – Лучше не давать им повод проверять списки пассажиров в аэропортах.
– Спасибо. – И она повесила трубку.
Я сохранял спокойствие. Они ничего не знают. Максимум, нашли машину и хотят задать мне пару вопросов – не слишком значительных, чтобы можно было разобраться по телефону.
В худшем случае у меня есть время до понедельника. Они подождут, пока я вернусь с Гебридских островов, и тогда наденут наручники на мои обветренные руки.
* * *
– Зачем ты убираешь все в коробки? – спросил Гарри в четверг утром, когда они с Лео спустились на кухню завтракать.
Я поднял их пораньше, чтобы подготовить к переменам.
– Сейчас расскажу, но вы должны обещать, что не проболтаетесь! Я готовлю маме сюрприз!
Если я и ожидал, что это будет самый ужасный момент (я обманом заставляю двух моих жертвенных ягнят радоваться предстоящей бойне!), то можно было и не беспокоиться.
– Мама не любит сюрпризы, – заявил Лео, высыпая хлопья в миску. – Лучше не надо.
– Терпеть не может, – подтвердил Гарри. – Правда, один раз мы испекли ей торт с карамельной глазурью, она была рада.
– Этот ей понравится. Я собираюсь покрасить стены в доме.
– Когда?
– Сегодня и завтра, так что вы остаетесь у бабушки Тины и – самое главное – завтра не пойдете в школу!
Наконец-то они обрадовались, по крайней мере Лео.
– А миссис Карвер разрешила? – уточнил Гарри.
Странно, что именно он беспокоится о разрешениях.
– Да, я разговаривал с миссис Боттомли, все в порядке. Значит, сегодня я заберу вас из школы, и мы сразу поедем к бабушке на автобусе. По дороге позвоним маме, только не проболтайтесь! И насчет школы тоже – не хочу, чтобы она волновалась.
Свою мать я «склонил» к преступному содействию еще неделю назад. Всецело одобряя мою идею с ремонтом, она предложила отвезти детей в школу в пятницу, чтобы они не пропускали уроки, однако я ее отговорил: не дай бог, заедет домой и обнаружит там въезжающих незнакомцев. Нет, только не с мальчиками. Не так они должны узнать…
После завтрака я предложил Лео и Гарри выбрать три любимые вещи, чтобы взять их к бабушке.
– Я привезу их после школы вместе с пижамами и сменной одеждой на завтра.
Хотя это была необычная просьба, дети тут же приняли вызов, не замечая, что отец печально наблюдает за ними от двери.
– А я хочу больше трех! – пожаловался Лео.
– А у меня только две!
Я предложил Лео взять одну лишнюю у Гарри; последний запротестовал, что ему самому нужны. Лео обозвал его эгоистичной свиньей, и я положил конец протестам, велев немедленно собираться в школу, а по дороге пообещал забежать в кондитерскую и купить шоколадных круассанов.
Только бы не думать о том, как мне плохо, как невыносимо больно…
Это не со мной.
* * *
Страстная любительница избавляться от лишних вещей, Фия регулярно проводила зачистку; и тем не менее упаковать и вывезти все пожитки оказалось непосильной задачей. Даже с помощью двух профессионалов целый день ушел на то, чтобы перевезти мебель на склад в Бекенхэм, а одежду и прочие вещи – на квартиру.
Конечно же, шел дождь, словно боги оплакивали мою порочность – или, наоборот, помогали держать соседей взаперти. Очень немногие отваживались выйти под ливень и спросить, что происходит, да и те выслушали мою легенду вполуха, поглядывая в сторону своих уютных гнездышек.
Лишь послеобеденная встреча с Элисон взвинтила мои нервы до опасного предела.
– Не работаешь сегодня? – спросил я ее, пытаясь скрыть панику.
Судя по забрызганному грязью плащу и резиновым сапогам, Элисон выгуливала Роки; вместо того чтобы тянуть хозяйку к двери, пес послушно уселся между нами.
– Я работаю с понедельника по среду, разве не помнишь? По крайней мере, платят только за эти дни.
Ах да… Временами Элисон забирала наших мальчиков по четвергам, а Фия возвращала услугу по пятницам.
– А что у тебя тут происходит? Убегаешь из города?
Я судорожно сглотнул.
– Да нет, небольшой ремонт.
– Ремонт? А Фия знает?
Я потрепал Роки по влажным ушам, молясь про себя, чтобы выражение лица меня не выдало.
– Нет, в том и дело – готовлю ей сюрприз.
– Похоже, серьезная работа, – сказала Элисон, оглядываясь на мебельный фургон. – А вещи-то зачем вывозишь?
– Потому что я буду делать все сразу, нет возможности перетаскивать из комнаты в комнату.
– А ты сдвинь на середину комнаты и накрой простынями – мы всегда так делаем. И куда везешь?
– На склад в Бекенхэме.
– Ух ты! Далеко… А когда Фия возвращается из Уинчестера?
– Завтра вечером, но дома будет только в субботу утром. У меня очень жесткий график.
Элисон прищурилась и скептически поджала губы.
– Он не жесткий, Брам, он просто невыполнимый! Такие проекты занимают недели. Как ты подбирал цвета без ее ведома? Надеюсь, выбрал насыщенный голубой и зеленый? Никаких там бледно-серых?
Как на такое реагировать? Продолжать отвечать или более естественно было бы ее послать?
– Элисон, тебе никогда не говорили, что ты сделала бы отличную карьеру в гестапо?
Она засмеялась:
– Извини. Я попыталась поставить себя на место Фии, если бы Родж выкинул такой трюк.
Знала бы она, какой на самом деле это «трюк»…
– Ты же знаешь, Фия давным-давно мечтает о ремонте, – сказал я, – а у меня как раз бывший коллега начал свой бизнес и дает мне большие скидки. Он сейчас в доме, трудится.
Элисон положила руку в мокрой перчатке мне на плечо, в ее взгляде читалась снисходительность. Наверное, в курсе рождественской ночи, думает, я стараюсь вернуть Фию.
– Брам, извини… меня, конечно, не касается, но… Ты знаешь, что она сейчас с другим?
– Знаю. С М… – Я спохватился. – С Тоби. Ты его видела?
– Еще нет. Думаю, она хочет убедиться… – Элисон тактично умолкла, подразумевая «хочет убедиться, что все серьезно».
Чего никогда не будет, поскольку завтра Казанова растворится в тумане, и боль разрыва утонет в кошмаре проданного дома и исчезновения отца ее детей.
– Ладно, иди, а то совсем промок. Хочешь, я заберу сегодня Лео с Гарри? – предложила Элисон.
– Спасибо, я везу их к маме, здесь такой бардак.
Я не упомянул, что они пропустят школу на следующий день: мамочки Тринити-авеню считали каждый пропущенный день в начальной школе страшным ударом по шансам их деток попасть в Оксбридж.
– Что ж, удачи, – пожелала Элисон. – Надеюсь, все получится.
Мне показалось (может, и ошибочно), что она имела в виду не только ремонт. На мгновение я представил, как все могло бы сложиться в параллельной вселенной. Некоторые (включая Элисон, мою мать, родителей Фии) поддержали бы воссоединение – ну или по крайней мере не стали бы активно возражать. Если бы я выждал, если бы показал Фие, что смогу измениться…
Вымокший до костей, я вернулся в дом и запаковал все, что осталось от ее спальни.
«Рассказ Фии» > 02:44:36
Это был традиционный романтический уик-энд, хоть и посреди недели: секс и еда в номер, перемежающиеся посещением кафедрального собора и прогулками по старым улицам с мыслями о Джейн Остин и друг о друге.
Меня так и подмывало рассказать Тоби о лекарстве, однако я напомнила себе, что Брам имеет право на личное пространство. Да и вообще, не самый подходящий момент, чтобы делиться с любовником опасениями по поводу психического здоровья человека, напавшего на него.
Впрочем, я не думала об этом в четверг, когда разговаривала с мальчиками по телефону. Гарри заявил, что у него есть секрет.
– Хороший или плохой?
– Хороший. Сюрприз!
– Сюрприз для Лео?
– Нет, для тебя!
– Как интересно!
– Папа…
– Не рассказывай! – засмеялась я, однако Брам уже отнял у него трубку.
Ну еще бы! По своей наивности я предположила, что они готовят какой-нибудь тортик с надписью «Добро пожаловать домой» (Брам на удивление охотно руководил выпечкой); может быть, с синей глазурью и шоколадом. Или мой портрет, нарисованный в школе, – пальцы толстые, как сосиски, и уши на плечах.
Я думала, что просьба хранить тайну будет уроком доверия, а не обмана.
Брам, выдержки из файла Word
Даже те, кто не собирается бросить семью на съедение волкам, испытывают особую смесь радости и печали, забирая детей из школы.
Я как-то обсуждал это с Фией: она сказала, что не только понимает, о чем речь, но и ощущает гораздо сильнее (она всегда так говорит: не то чтобы у матерей монополия на родительскую любовь, просто они чувствуют ее острее). По ее мнению, все дело в том, что маленькие дети безусловно рады видеть тебя у школьных ворот. Они бросаются в твои объятья, тычутся носом, просят вкусненького – и в то же время ты понимаешь, что однажды, через год или два (раньше, чем тебе захочется), твое появление их смутит, разозлит или напугает: какого черта ты приперся, если тебе четко и ясно запретили (разве что принес плохие новости)?
По крайней мере, это не резкий удар, а постепенное отдаление: с каждым днем ты нужен им все меньше и меньше, пока однажды они не перестают нуждаться в тебе окончательно.
Если бы Майк явился позднее, когда сыновья уже не будут во мне нуждаться и прощание не станет худшим из преступлений…
В автобусе по пути к бабушке я сфотографировал их вместе, а потом сделал общий снимок. Хотя сим-карту я планировал уничтожить, на телефоне оставалась музыка и папка с фотографиями. Пока я их снимал, уговаривая Гарри улыбнуться, за нами наблюдала молодая женщина. Наверняка подумала: мне бы такого мужа, такого хорошего отца!
Бойся своих желаний, детка…
Я не мог надолго задерживаться у матери, поскольку в шесть должны были прийти уборщики. Думая, что мы скоро увидимся, мальчики хотели убежать, но я притянул их к себе на пороге.
– Подождите, я хочу вам кое-что сказать.
Они слушали вполуха, поглядывая на дверь.
– Я вас очень люблю и всегда буду любить. Не забывайте об этом, ладно?
Я поцеловал каждого по очереди.
Дети были озадачены, хотя слово «забывайте» навело Гарри на мысль:
– Пап, я забыл учебник! Мне нужно каждый день учить по два примера из списка!
Я снова поцеловал его.
– Я найду учебник, и ты нагонишь в выходные, ладно? А если нет, скажи миссис Карвер, что я виноват.
Я догадывался, что он не станет ничего говорить: не захочет меня подставлять.
– Можно мы пойдем? – спросил Лео, услышав, как бабушка на кухне открывает коробку с печеньем.
И вот она уже в коридоре, идет навстречу с коробкой в руках. Мальчики поспешно отвернулись от меня, я прошептал прощальное «до свидания» и закрыл дверь.
Вот и все.
Я видел своих детей в последний раз.
По дороге в Элдер-Райз я не позволил мозгу обработать эту информацию, иначе не смог бы продолжать.
Я собирался переночевать на квартире, но почему-то остался в пустом доме, разложив спальный мешок на ковре в комнате Лео. Я чувствовал необъяснимое желание охранять дом от чужаков, хотя, разумеется, никто сюда не вломится – по крайней мере, до завтра, и то законно (им еще достанется; я вполне понимал, что запускаю эффект «расходящихся кругов», хоть за внешние круги переживать сил не было).
Бродя по опустевшим комнатам, я не испытывал облегчения, не пытался избежать абсолютного понимания происходящего. Скорее ночевка была наказанием: даст бог, умру от разбитого сердца прямо на полу, в спальном мешке…
Ладно, хватит ныть.
В десять я позвонил матери проверить, что мальчики уже легли.
– Ты только что с ними разминулся, – сказала она. – Я разрешила им лечь позже, ведь завтра не в школу, но они уже спят.