– Ты должен на ней жениться, что тут непонятного?! – искренне удивился отец. – Тогда он станет напрямую в тебе заинтересован! У него нет сына, а это значит, что основным преемником его должности будет зять! Учитывая его родство с Президентом, это более чем факт!

– Жениться?! – озадачился Леонид. – На ней? Но она же страшная! Конкретный крокодил!

– Ты уверен, что из вас с Ершовым дегенерат именно он? – Генерал смотрел на своего отпрыска с некоторой опаской. – Сам понял, что сказал? Тебе что надо от жизни, смазливую бабу в женах или власть, сравнимую с президентской?

– Извини, папа, я сглупил. – Леонид виновато потупился. – Но у нее же есть жених… и он из семьи наших друзей… его отец начальник хозяйственного отдела… мы испортим отношения…

– Не мы, а ты! – вновь поправил его генерал. – Но это и есть большая политика, сынок. Решай сам, что для тебя важнее, покровительство начальника Службы Безопасности с перспективой занять его кресло или хорошие отношения с начальником Хозяйственного Отдела и его сыном, который впоследствии станет преемником своего тестя. Тем более что жена нашего друга уже покойница, земля ей пухом, а сам он ее подругу недолюбливал. Я же с ним, наоборот, в хороших отношениях. Мы дальние родственники, как тебе известно, наши семьи дружили еще за двести лет до наступления Хаоса.

– Хозотдел потерпит! – мгновенно определился Леонид. – И шансов у меня больше, я же к тому времени буду боевым офицером с репутацией!

– Умнеешь! – удовлетворенно констатировал отец. – Только имей в виду: дочь свою он любит и балует. Так что, если политическая ситуация не изменится, выбор между вами двумя он предоставит ей. Я бы на твоем месте начал приучать ее к себе уже сейчас. Подобающие предлоги для визитов в гости я организую. Не забывай о мелких подарках и скромных комплиментах, женщины падки на знаки внимания в любом возрасте. Только не вздумай притащить ей что-нибудь из руин за Периметром! Никто не хочет подвергать опасности единственного ребенка. Ты все понял?



Леонид, разумеется, понял все и даже более чем! Раз в неделю он коротко и мило общался с дочерью начальника Службы Безопасности, терпеливо выслушивая глупую детскую болтовню, и ненавязчиво втирался к ней в доверие. За пару месяцев дела начали налаживаться. Девчонка уже считала его своим приятелем, а взвод Ершова доставался Леониду в усиление всего дважды, и оба раза он следовал совету отца, устраивая инвазивному дегенерату вводные каждую минуту. Ершов со своими отморозками исправно бегал по пустым руинам и издеваться над ним стал заметно меньше, хотя совсем делать этого он так и не перестал. Но едва Леонид смог ощутить чувство собственного превосходства, как все пошло кувырком. Где-то на отшибе мира, в Угличском ЦСГР, какой-то яйцеголовый старикашка нашел, ни много ни мало, координаты Наследия Великой Шаро.

Точнее, он нашел только первую их часть, а место расположения второй части точно определил. Она оказалась где-то в Америке, полный бред, но тот старик добыл железные доказательства того, что так и есть. Вся страна оказалась поставлена с ног на уши, и Центры быстро скинулись всем необходимым для организации рейда в США. Отец говорил, что этому предшествовали недлительные, но очень непростые и интенсивные переговоры. Наши самолеты сделали несколько рейсов по стране, собирая специалистов и ресурсы для этого рейда. Короче, два месяца назад ЦСГР «Русский Остров» отправил за координатами боевой корабль, оснащенный всем необходимым. По идее на данный момент они уже должны были достичь берегов Америки, а там вроде недалеко. Моряки заберут координаты из хранилища, или где там они запрятаны, и направятся в обратный путь. Согласно всем расчетам, во второй половине августа они должны вернуться со второй частью координат, и тогда начнется самое главное – организация широкомасштабной экспедиции к Наследию.

Но дело это будет крайне непростым. Судя по первой части и доводам старика из Угличского Центра, Наследие расположено то ли в Индии, то ли в Китае. Добраться туда есть задача сверхсложная, и все российские Центры авральными методами принялись готовиться к этой экспедиции. Срочно ремонтировалась боевая техника, расширялись рейдовые фонды боеприпасов, продовольствия и медикаментов, увеличивалось производство скафандров и оружия, реставрировались авиационные парки. Излучинский ЦСГР начал усиленную добычу нефти для выработки топлива для танков и самолетов… В общем, каждый Центр развил бурную активность. Для всего этого фронта работ требовалось множество рабов и ресурсов, в результате чего количество археологических рейдов резко возросло. И археологи копались уже не в безопасных районах, а постоянно норовили забраться куда-нибудь подальше, туда, где опасность была совсем не мнимая. В другое время на такой риск отваживались нечасто, а вот теперь добровольцев оказалось больше, чем техники для проведения археологических рейдов. В итоге раскопки шли практически ежедневно, и Леонид постоянно чувствовал себя в огромной опасности. Боевой взвод его роте теперь придавали абсолютно официально, но перечить ни Ершову, ни кому-то другому он не решался. Погибнуть по собственной глупости в его планы не входило, пусть они отстреливают лигов, как им вздумается. Он быстро научился держаться в гуще людей, не отходить далеко от укрытий и залегать при малейшем подозрении на опасность. Насмешки Ершова теперь он игнорировал с легкостью – плевать, главное, вернуться домой живым.

И тут его роту прикрепляют к археологической партии Савицкой. Эта девица оказалась смазливой штучкой со стервозным характером. Он почувствовал, что должен заполучить ее, как только увидел. Савицкая, естественно, как и все они на первых порах, строила из себя гордую и неприступную. Требовалось произвести на нее нужное впечатление. Сначала Леониду казалось, что с этим проблем не возникнет. Она постоянно норовит копать в опасных местах, а он командует ротой охраны, защищающей ее археологов от кровожадных лигов. В такой романтической ситуации он мог бы быстро стать для нее героем. Но все портил этот перекачанный дегенерат. Взвод Ершова, как назло, стал попадать на усиление роты Леонида слишком часто. Отец лишь разводил руками: солдат не хватает, для обеспечения безопасности раскопок пришлось снять часть подразделений охраны ГЭС и Периметра, он и так позаботился о том, чтобы Леониду придавали только боевых ветеранов. Надо терпеть, тем более что это очень удачный трамплин для прыжка вверх по карьерной лестнице – быть на острие событий во время подготовки экспедиции за Наследием. Мировой масштаб, не меньше!

Но терпеть было тяжело, потому как выходило, что археологов охраняют от лигов инвазивные отморозки, а не он. Ершов со своими солдатами никогда не стоял на месте. Они постоянно перемещались вокруг места раскопок, время от времени с их стороны доносились выстрелы, в дальних развалинах мелькали уродливые силуэты разбегающихся лигов, часто штурмовики возвращались с захваченными рабами, из-за чего командование приказало Леониду всегда возить с собой дополнительный «свинарник». Это бесило еще больше. Получалось, что он прислуживает Ершову! Он, старший лейтенант, отпрыск влиятельной семьи, сын генерала, вынужден послушно принимать отловленных лигов у какого-то инвазивного, да еще и младшего по званию и должности! Самое неприятное заключалось в том, что Савицкая это видела. Вряд ли она понимала все тонкости отношений между военными, но оскорбительное поведение Ершова не заметить невозможно. Теперь девица ломается с удвоенной силой, и ее покорение затягивается.

Ситуацию надо было исправлять, подпорченное ершовскими выходками впечатление улучшать. Помня девиз отца, что выгоду надо уметь извлекать из любой ситуации, Леонид тщательно проанализировал положение дел и нашел выход. Геройствовать, бросаясь в бои с лигами, было более чем глупо, так можно заработать инвазивность и одним махом перечеркнуть себе всю жизнь, а то и вовсе погибнуть. Поэтому он взял за правило всегда находиться неподалеку от Савицкой и при первых признаках опасности закрывать собой ее или кого-то, находящегося у нее перед глазами. Демонстрация подобного героизма и самоотверженности быстро растопит ее сердце. И риск минимальный, в любом случае первый удар примет на себя боевой взвод, потом оцепление из людей его собственной роты, да и самого Леонида берегли несколько солдат, которым отец пообещал прибавку к рационам. Стройный план уродовали лишь едкие насмешки Ершова, но с этим приходилось мириться, тем более что всегда имеется шанс увидеть, как инвазивного дегенерата пробьет стрелой какой-нибудь уродец.

Вот и сейчас, выглядывая из-за обломков кирпичной кладки, Леонид наблюдал за развитием событий со смешанными чувствами. С одной стороны, было бы неплохо, если Ершов схлопочет пулю, желательно прямо в свою инвазивную башку. С другой, если лигов много и они вооружены огнестрельным оружием, серьезная опасность угрожает уже его собственной жизни. Тогда стоит как можно скорее отступить под защиту своих телохранителей и вызвать помощь, пока еще не поздно! Он огляделся в поисках своих охранников. Они оказались неподалеку, но спасать его не собирались, из чего Леонид сделал вывод, что угрозы нет. В конце концов, Ершов со своими людьми осматривал тут все еще до прибытия его роты и археологов, инвазивные всегда выдвигаются на место раскопок первыми. Множества лигов здесь быть никак не может, разве только один-два затаились в развалинах. Это даже хорошо, можно будет написать рапорт на имя командования и указать, что Ершов плохо справляется со своими обязанностями.

Тем временем инвазивный лейтенант в несколько прыжков достиг обрушившегося здания, в руинах которого укрылся лиг, и замер сбоку от зияющего чернотой лаза в каком-то полушаге. Ершов перехватил автомат одной рукой, подобрал кусок кирпича и быстрым движением зашвырнул его внутрь развалин. Оттуда немедленно прогремел второй выстрел, сопровождающийся следующей волной густого дыма и истеричным боевым кличем. Лейтенант стремительно метнулся в лаз, скрываясь в его темном чадящем зеве, и спустя пару секунд оттуда донесся полный ярости визг, переходящий в крик боли и жалобный скулеж. Еще через мгновение из развалин появился Ершов. За собой он тащил лига, удерживая его одной рукой за шиворот. Маленький, тщедушный и грязный, косматый уродец с огромной головой и неестественно короткими ногами волочился по битому кирпичу, вцепившись в самодельное ружье нелепого вида. Не в силах сопротивляться здоровяку лейтенанту, лиг пытался упираться, но лишь ударялся об обломки стен и еще сильнее подвывал от боли.

– Чисто! – пробасил в эфир Ершов, рывком запуская лига в сторону ближайших солдат. – Этого в «свинарник»! Как успокоится – допросить!

– Долго еще вы планируете лежать на моих ногах, господин старший лейтенант? – поинтересовалась Савицкая с такой интонацией, будто это его, Леонида, Ершов только что выволок из развалин. – Мне больно, если вас это интересует!

– Простите, Виолетта! – Леонид торопливо сполз с девушки и поспешил подать ей руку. – Я должен был убедиться, что вам ничто не угрожает! Давайте руку, я помогу вам встать!

– Виолетта Антоновна! – поправила его Савицкая, самостоятельно поднимаясь на ноги. – Либо доктор Савицкая! – Она даже не посмотрела на Леонида. – Сколько еще раз мне придется напоминать вам об элементарных правилах вежливости, господин Малевич?

Девушка принялась осматривать свой скафандр на предмет повреждений, согласно требованиям Инструкции по технике безопасности археологического рейда, и демонстративно стряхнула ядовитую плесень, налипшую на защитную решетку дыхательного фильтра.

– Прошу прощения, – вновь извинился Леонид. – В тот момент было не до приличий, вам грозила смертельная опасность! Пуля прошла совсем рядом! Чтобы защитить вас, мне пришлось действовать быстро!

– Пуля прошла в пяти метрах, – Савицкая не скрывала иронии. – Я серьезно подозреваю, что этот лиг меня даже не видел. Скажите, господин старший лейтенант, – она указала на его автомат, висящий в положении «на грудь», – вы не стали брать в руки оружие, чтобы удобнее защищалось или быстрее действовалось?

Кто-то из археологов коротко прыснул в эфире, торопливо подавляя смех, и Леонид с трудом удержался от грубого ответа. Похоже, тупые ершовские издевки – это заразная болезнь. В первую секунду ему очень захотелось резкой отповедью поставить эту самодовольную девку на место, но он быстро взял себя в руки. Так будет только хуже. Руганью ее благосклонности точно не добьешься. Ничего, он потерпит. Знаем мы таких! Строит из себя королеву-недотрогу, цену набивает. Да ради бога, мы никуда не торопимся. Вода, как известно, камень точит. Если нужно поиграть в ее игру – поиграем. Поартачится и сдастся, не первая такая. Леониду прекрасно известен закон – женщин, от которых не рождаются лиги, к работам за пределами Периметра не допускают. Да и кое-какие справки он навел. Кичиться тебе на самом деле-то нечем, ты – второй сорт! Так что долго осаждать эту крепость не придется. Но в данной ситуации надо сохранить лицо, не хватало еще ему терпеть ее насмешки.

– Обстановка не требовала от меня применения оружия, – важно произнес Леонид. – Задача командира – осуществлять управление боем, а уничтожать огневые точки лигов – это задача штурмовых подразделений! – Он обернулся к Ершову, говорящему о чем-то с одним из бойцов напрямую, шлем в шлем, и командным голосом заявил в эфир: – Лейтенант Ершов! Почему вы не разоружили уродца?! Вы в своем уме?! – Леонид ткнул пальцем в сторону захваченного лига. Тот сидел в обнимку с ружьем у ног конвоиров и тихо скулил, суча уродливыми конечностями. – Почему пленный с оружием в руках?!!

– Потому что у него одна нога короче другой! – издевательским тоном сообщил инвазивный громила. – Его страшное оружие – это заряжающийся через ствол кусок ржавой трубы с прикладом, без которой он самостоятельно не сможет дойти даже до «свинарника»! Не пугайся, порох я у него отобрал, так что он тебя не обидит. Хотя… – Ершов на миг задумался, – этот монстр может бросить в тебя камнем. Прикажете связать злодея, господин старший лейтенант?

Глухой смех, доносящийся из гермошлемов сразу нескольких инвазивных, взбесил Леонида, и он все-таки не выдержал.

– Как вы разговариваете со старшим по званию?! – взъярился Леонид. – Кто вам дал право обращаться ко мне на «ты»? Вы нарушаете Устав! Я требую немедленных извинений!

– Виноват! Исправлюсь! – с готовностью болванчика отчеканил Ершов и тут же потерял к нему интерес, возвращаясь к разговору с одним из своих солдат.

Леонид зло скривился, но решил считать инцидент исчерпанным. Отец прав, это опыт. Надо уметь учиться, вскоре ему предстоит сражение за руку дочери начальника Службы Безопасности со своим пока еще хорошим приятелем, там силы будут равны, и победит тот, кто проявит гибкость и дальновидность. Он обернулся к Савицкой, с научным интересом разглядывающей захваченного лига, и снисходительно произнес:

– Не обращайте на него внимания, Виолетта Антоновна. Воспитание, которое получил лейтенант Ершов, к сожалению, оставляет желать лучшего. Но он хороший специалист в своем деле, и это отчасти компенсирует его неотесанность.

– Что? – Савицкая отвлеклась от созерцания уродца и посмотрела на него непонимающим взглядом. – Простите, господин Малевич, я пропустила вашу фразу. Скажите, могу я присутствовать при допросе этого лига? Он может предоставить нам ценную информацию для раскопок! Надо выяснить, где он берет порох для своего оружия! Возможно, он знает местонахождение некоего склада с боеприпасами или химическими веществами!

– Допрос лига, да еще с ярко выраженной склонностью к агрессии, – это очень небезопасно, – авторитетно заявил Леонид. – Поэтому держитесь за мной, я сам допрошу пленного! Идемте!

Он направился к дергающемуся уродцу, краем глаза удовлетворенно отмечая, что Савицкая послушно идет рядом, а его охранники немедленно заняли места вокруг. Так не только спокойнее, но и гораздо солиднее. Она может лишний раз увидеть, кто здесь действительно важен. Леонид приблизился к лигу, не отпускающему ружье-костыль, и стоящий возле уродца штурмовик нехотя отошел на пару шагов.

– Эй ты! – Леонид коснулся подрагивающего уродца автоматным стволом. – Где ты взял порох?

Лиг никак не отреагировал, продолжая трястись. Вблизи он был еще уродливее. Шея и лицо, заросшие клоками длинной жесткой щетины, слипшейся от грязи, и косматая голова с крупными проплешинами, покрытыми гнойными язвами, были непропорционально огромны. Тщедушное туловище и руки в сравнении с ними казались детскими, а скрюченные кривые ноги разной длины и вовсе выглядели кукольными. Отвратительный мутант надрывно сопел, тихо поскуливая, и явно не собирался обращать внимание на Леонида.

– Отвечай, уродец! – Леонид дал ему увесистого пинка под ребра. – Пока я говорю с тобой по-хорошему!

– Позвольте мне поговорить с ним, господин Малевич! – Савицкая сделала болезненную гримасу. – Жестокостью вы ничего не добьетесь!

– Вежливостью – тоже, – встрял в разговор Ершов. Инвазивный лейтенант подошел к лигу и указал на его скрюченные нижние конечности: – У него судороги. Ему очень больно, и, скорее всего, он вас не слышит, а если и слышит, то не понимает. Советую подождать, пока ему не станет легче. Только вряд ли вы добьетесь от него чего-либо существенного. Он недееспособен, разумные лиги ушли отсюда еще три дня назад, когда в этом районе проводился отлов рабов.

– Он знает, где находится склад боеприпасов! – заявил Леонид. – Это ценнейшая информация! Мы должны выяснить его местонахождение!

– Вот как? – Ершов удивленно поднял брови, переводя взгляд с Леонида на Савицкую и обратно: – Могу я узнать, откуда у вас такая уверенность?

– Оттуда, откуда он берет порох! – иронично фыркнул Леонид. – Он пользуется огнестрельным оружием, если вы заметили!

– Заметил, – согласился Ершов. – Вот только его ружье самодельное, как и порох. Это тоже легко заметить, если, конечно, понимать в таких вещах хоть немного. Порох он делает сам, кто-то из разумных лигов научил его когда-то давно. Вероятно, ружье ему смастерил тот же человек. Склад тут ни при чем.

– И как же уродец его «делает сам», если он недееспособен? – Леонид вернул инвазивному выскочке его иронию. – Или теперь дебилы имеют химическое образование?

– Он просто запомнил методику процесса, – усмехнулся Ершов. – Глазами! Для него это священный ритуал, как, например, ловля рыбы. Но наш косматый приятель, он прям как вы, господин самый старший лейтенант, тоже соображает неважно, и потому получается у него плохо.

– Следите за своим языком, лейтенант Ершов! – возмущенно прервал инвазивного дегенерата Леонид. – Выбирайте выражения! Иначе отправитесь искать склад боеприпасов по всему Красноярску! Снова забыли, кто здесь командует?!

– Достаточно, господа! – Савицкая сделала шаг вперед, привлекая к себе внимание. – У меня более нет вопросов! Господин Ершов прав, и я, как химик, должна была догадаться сама. Порох действительно самодельный и донельзя примитивный. Этот лиг, в силу своей недееспособности, неправильно соблюдает пропорции. Поэтому порох у него получается слабым: дыма и грохота много, толку мало. Горит быстро, метательная способность слабая. И тут действительно двести лет назад был химический комбинат.

– В таком случае где он берет пули? – Леонид не собирался признавать правоту какого-то престарелого лейтенанта. – Тоже сам изготавливает? Запомнил ритуал плавления и отливки металла?

– Этот особо опасный снайпер, – Ершов перешел на учительский тон, словно разговаривал с первоклассником, – стреляет всем подряд: камешками и железками. Попасть, а тем более убить кого-то таким революционным методом можно только в упор, да и то если сильно повезет. Судя по тому, что он полумертв от голода, везет ему не очень. Я захватил его в тот момент, когда он пытался перезарядить свою ржавую железку и вытряхивал в ствол из банки последние крупицы пороха. Собственно, потому он сюда и пришел. Тут же развалины химкомбината, лиг рассчитывал отыскать компоненты для своего пороха, серу и селитру. Иначе он не решился бы на такой риск, мы уже два месяца отлавливаем рабов в этих местах, все окрестные лиги об этом знают. Наверняка этот великий воин просто проспал наше появление, а потом прятался в развалинах до тех пор, пока его что-то не напугало до такой степени, что он решился открыть огонь.

– Вы занижаете степень опасности этого уродца в силу своей некомпетентности! – заявил Леонид. – Он организовал засаду на археологический рейд и хотел убить человека! Стрелял в гражданских лиц, мне чудом удалось закрыть собой госпожу Савицкую! У него могут быть сообщники! Я приказываю немедленно доставить его в Центр для допроса!

– Ну, так и доставляй, – устало поморщился Ершов. – Ты же у нас командуешь «свинарником». Только не было никакой засады. Когда стреляют из засады, перед открытием огня истошно не вопят, своих позиций не выдают и элемент внезапности самому себе не портят. Испугался он, вот и орал. Надеялся, что грозные вопли и грохот выстрела отгонят нас от него, как отгоняют диких зверей. Нет тут никаких сообщников километров на десять вокруг. Я только зря трачу время на охрану твоей драгоценной персоны, а в этот момент на окраинах настоящие археологические рейды отбиваются от действительно агрессивных лигов.

– Решения о месте проведения раскопок принимаются руководством Службы Безопасности и Археологическим отделом, должности в которых занимают компетентные руководители, а не недоучки, случайно получившие должность, не соответствующую уровню полученного образования! – колко уязвил инвазивного дегенерата Леонид, но тут опять влезла Савицкая и не дала ему насладиться своим триумфом:

– Господин Малевич, могу я прервать вашу беседу и попросить вас уделить мне минуту? – Она демонстративно встала между ними, закрывая Леониду Ершова. – Это непосредственно касается наших раскопок. Вы ведь старший по званию офицер?

– Разумеется, Виолетта Антоновна! – с готовностью откликнулся он. – Прошу вас! – Леонид указал ей на грузовик археологов. – Мы можем поговорить внутри. Лейтенант Ершов! – Он обернулся к инвазивному выскочке: – Даже отсюда я вижу подозрительное движение вон в тех развалинах, примыкающих к руинам химкомбината! – он махнул рукой куда-то вдаль. – Приказываю вам принять меры для обеспечения безопасности археологов!

– Да у нас тут Соколиный Глаз! – пробубнил кто-то из отморозков Ершова, и остальные тихо загоготали.

– Отставить шум! – показательно грозно рявкнул в эфир Ершов, ухмыляясь во всю свою инвазивную рожу. – Наблюдатели! Доклад!

– Северный сектор – чисто! – зашипела рация далеким голосом. Оказывается, Ершов выставляет секреты вокруг зоны раскопок. Леонид только сейчас понял, что возле перекачанного выскочки собрался не весь его взвод. Не хватает доброго десятка человек.

– Восточный сектор – чисто! – присоединился к докладу кто-то еще.

– Западный – чисто!

– Южный сектор – чисто!

– Принято, – с выражением постановки диагноза подытожил Ершов. – Взвод! Приступаем к прочесыванию развалин! Перейти на рабочую частоту… – голос инвазивного лейтенанта пропал из общего эфира, и спустя несколько секунд штурмовой взвод, разбившись на группы, убыл в разные стороны.

Леонид победно расправил плечи и гордо прошествовал вслед за Савицкой в археологический грузовик. Девица делала вид, что взаимоотношения военных ее не касаются, но и без того ясно, что не заметить его победу она не могла. Оказавшись внутри кунга, Леонид тщательно закрутил за собой кремальеру выходного люка и включил кварцевую лампу биологической очистки.

– Я вас слушаю, Виолетта Антоновна! – солидно произнес он, усаживаясь на лавку напротив.

Она щелкнула тумблером радиостанции, отключившись от эфира, и повысила голос, чтобы ее было лучше слышно через гермошлем:

– Господин Малевич, я бы не хотела вмешиваться в ваши военные дела, тем более делать это прилюдно, но господин Ершов прав: здесь мы только зря теряем время! Руины Красноярска за двести лет перекопаны вдоль и поперек, добыть здесь что-либо существенное решительно невозможно. Максимум, на что мы можем рассчитывать, это обнаружить какой-нибудь полусгнивший короб с горстью полуразложившегося химического реактива или ржавыми деталями. Все это может заинтересовать того лига, но не меня или руководство Центра, бросившего все силы на подготовку экспедиции за Наследием Шаро Предрекшей. Мне откровенно стыдно копаться в детской песочнице, в то время когда вся страна изо всех сил готовится к такому эпохальному событию!

– Но… – озадаченно протянул Леонид. – Решения о месте проведения раскопок принимаются начальством… Вы можете написать заявление в Археологический отдел…

– В Археологическом отделе от моих заявлений уже переполнился сервер! – отмахнулась Савицкая. – Я подаю их ежедневно. И каждый раз получаю один и тот же ответ: для обеспечения раскопок, сопряженных с повышенной опасностью, не хватает военных подразделений.

– Это действительно так, – с видом абсолютной компетенции подтвердил Леонид. – Можете мне поверить, я в курсе решений высших должностных лиц Центра!

– Я осведомлена о том, кто ваш отец, – кивнула та. – Об этом мне сообщили в первую очередь. Поэтому я и хочу с вами поговорить! У вас ведь достаточно солдат, господин Малевич! Целая рота профессионалов, не говоря уже о взводе господина Ершова, он – личность известная. Другим археологическим партиям сейчас придают вдвое меньше охраны, и при этом они ведут раскопки на более опасных участках местности!

– Если вы хотите избавиться от этого неотесанного солдафона, то это не в моей власти, – развел руками Леонид. – Поверьте, я бы с удовольствием лишился его сомнительного общества, если б мог!

– Что? – не поняла Савицкая. – Нет, я не об этом! Наоборот, я хочу сказать, что, имея в своем распоряжении столько сил, вы можете проводить раскопки там, где они имеют гораздо больший смысл!

– Я следую предписаниям, которые вы мне приносите! – удивился Леонид. – Это вы, точнее, ваше руководство согласовывает с моим начальством место раскопок! Я не могу повлиять на их решение, если вы об этом.

– Еще как можете, господин Малевич! – в ее голосе неожиданно послышались азартные нотки. – С тех пор как мою археологическую партию прикрепили к вашей роте, мне стали выдавать исключительно бесполезные предписания. На этих местах я нахожу какую-то жалкую мелочовку! При этом негласно мне дали понять, что ваша рота не будет направлена в опасные территории, потому что ваш отец опасается за вашу жизнь. В таком случае мы никогда ничего не найдем! Потому что других военных подразделений мне явно не светит еще очень долго, а о вашей безопасности беспокоятся сильнее, чем о целостности Периметра!

– Я не понимаю, на что вы намекаете! – раздраженно заявил Леонид. – Я выполняю приказы в строгом соответствии с Уставом «Сёрвайвинг Корпорэйшн»! К вашему сведению, я пошел в БОАР добровольно! По собственному желанию, так как устал от сонной штабной работы, и уже полгода занимаюсь охраной раскопок вне Периметра! Я боевой офицер, и ваши намеки оскорбительны!

– Я не собиралась вас оскорблять. – Савицкая несколько стушевалась, и Леонид с удовольствием записал на свой счет еще один плюс. Все-таки искусство правильно вести разговор позволяет перевернуть слова оппонента против самого оппонента. Интересно, чего она хочет?

– Прошу меня извинить, – продолжила Савицкая, – я поддалась эмоциям… надоело уже бесцельно копаться в давно вылизанных обломках! Я прошу у вас содействия. Если вы пойдете мне навстречу, мы можем принести Центру неизмеримо больше пользы! Надо сменить место раскопок!

Ах, вот оно что! Леонид мысленно осклабился. «Вот она, твоя болевая точка! Хочешь накопать что-то серьезное и прославиться. Этим можно воспользоваться!» Он сделал укоризненный взгляд.

– Вашей надменной манерой поведения и насмешками вряд ли можно добиться содействия, – пристыдил Леонид Савицкую. – Советую вам более осмотрительно выбирать стиль общения!

– Я уже извинилась, – пожала плечами та, – и сделала выводы. Так вы поможете мне или нет, господин Малевич?

– Для вас – просто Леонид, – примирительно улыбнулся он. – При подчиненных можно Леонид Львович. Какое конкретно содействие вы хотите от меня получить, Виолетта? Выезд на окраину Красноярска? Или в прилегающие развалины? У вас на примете есть определенное место?

Савицкую, как обычно, покоробило от фамильярного обращения, но на этот раз она не стала его одергивать. Хороший знак, между прочим. Значит, он на верном пути. Если организовать ей то, что она хочет, заполучить ее станет гораздо проще. Отец, как всегда, прав: женщины падки на знаки внимания. А тут еще есть возможность дать ей понять, что ее распрекрасная археология зависит от его благосклонности.

– Да, определенное место есть! – подтвердила она. – Более того, я гарантирую, что мы отыщем там множество материальных ценностей! До наступления Хаоса там находились высокотехнологичные производства, а также запасы оружия, боеприпасов, продовольствия, медикаментов, строительная и военная техника. И все это до сих пор в относительной сохранности!

– Ну, Виолетта, вы сейчас просто сказку рассказали! – Леонид сдержанно хохотнул. – Такое сокровище должно находиться в доброй тысяче километров от нашего Центра, да еще и в труднодоступной местности. Вы уверены, что получили верную информацию и ничего не путаете?

– Уверена! – Савицкая решительно посмотрела ему в глаза. – И это место совсем недалеко, всего сорок километров отсюда. Если вы проявите решимость, мы будем первыми, кто проведет раскопки в Железногорске!

– Где?!! – опешил Леонид. Эта девица, оказывается, еще и больная на всю голову! – Вы, наверное, шутите?! Это же запретная зона максимальной степени опасности! Там годовую дозу радиации можно получить за час!

– Вот именно поэтому я говорю абсолютно серьезно, – спокойно ответила она. – Все так считают вот уже двести лет, все боятся, никто там не бывает. Значит, воинская часть, оружейные склады, боевая техника, хранилища НЗ, заводы – все стоит в таком состоянии, в каком было заброшено в момент катастрофы. За это время уровень радиации должен существенно снизиться, к тому же мы защищены скафандрами и радиоактивная пыль нам не страшна. Если дозиметрические приборы покажут высокий уровень угрозы, мы просто вернемся. Вы боевой офицер, командующий очень серьезным подразделением, значит, лиги нам тоже не страшны. Мы ничего не теряем, Леонид Львович! Но подумайте, какие перспективы открываются в случае успеха!



Убедить Малевича ей удалось не сразу. Мальчишка долго отнекивался, прикрываясь различными отговорками, но Виолетта твердо решила добиться своего и не прекращала наседать на штабного храбреца, применяя то лесть, то двусмысленные взгляды, то логические доводы.

– Там жесткое излучение запредельное! – отбивался от нее Малевич. – Вы, насколько я знаю, родились и выросли в нашем Центре, неужели забыли школьную программу? За год до начала Хаоса в Железногорске не осталось ни одного чистого человека, одни лиги! Люди покинули город и переселились частично в заповедники, частично в Красноярск, в то время правобережная часть города еще не была уничтожена эпидемией. Так вот, в Железногорске все производства были остановлены и законсервированы. Там даже минные поля вокруг хранилищ ОЯТ установили! В смысле, вокруг хранилищ Отработанных Ядерных Отходов. И то не помогло!

– Я прекрасно помню историю! – прервала его Виолетта. – Да, группа лигов, по разным версиям, то ли недееспособных, то ли возглавляемых одним из сотрудников РТ-2, завода по регенерации ядерного топлива, у которого на почве гибели детей-близнецов, родившихся лигами, развился синдром Уилкинсона, проникла внутрь законсервированных заводских корпусов и нарушила герметичность хранилищ с отходами…

– Ничего себе – нарушила! – Малевич показательно выпучил глаза. – Да они взорвали и завод, и хранилище! Трое суток таскали на себе или как там они это сделали, не знаю, взрывчатку со склада воинской части, расположенной там же, неподалеку! Она тоже была на консервации и тоже заминирована, между прочим! Взрывы гремели полчаса, их слышал чуть ли не весь Красноярск! Собственно, так и узнали о случившемся, живых свидетелей-то не осталось! Туда послали инспекцию от МЧС, так они все умерли от облучения через сутки! Там всюду заминировано и на десятки километров вокруг все радиоактивно!

– А вот это еще вопрос! – многозначительно заявила она. – Судите сами: на момент взрыва в Железногорске то ли не было людей вообще, одни лиги, то ли был один-единственный человек с поехавшей «крышей», который этот самый взрыв и устроил. Иными словами, посылать туда серьезные спасательные силы было не для кого, не для лигов же! Никаких официальных документов о том, что же там произошло на самом деле, мне найти так и не удалось, хотя я пыталась! В архивах одни пресс-релизы администрации и регионального МЧС! Вы понимаете, что это может значить?

– И что же, по-вашему, я должен понимать? – с театральной серьезностью на лице осведомился Малевич. – Что в архивах не стали тратить место на ненужные мелочи?

– Кстати, можно сказать и так! – Виолетта иронично фыркнула. – Давайте посмотрим на все с точки зрения руководителей тех лет! Мир пожирает генетическая катастрофа, кругом миллионы лигов, почти все они неработоспособны, а большая часть вообще умалишенные. В мегаполисах и крупных городах свирепствуют пандемии, останавливать которые либо невозможно, либо, как в случае с Красноярском и Новосибирском, нецелесообразно. Почти все чистые люди перебрались из городов в заповедники, остались лишь «заботливые», которые не признают эвтаназии и продолжают плодить своих мерзких уродцев. Города еще не предоставлены сами себе, но уже на грани этого: производство остановлено, поставки пищи серьезно нарушены, власть администрации больше номинальна, нежели реальна. И тут происходит какой-то взрыв где-то, Шаро знает где, в каком-то Железногорске, в котором и раньше-то проживало полторы калеки, а теперь и вовсе одни лиги со свихнувшимся психом во главе. Он ведь не сразу повел их крушить хранилища ядерных отходов, он создал и возглавлял там какую-ту секту для лигов, и она даже успешно функционировала пару лет!

– И какое все это имеет значение? – скептически поморщился Малевич. – В чем смысл?

– А в том, что в этих условиях вы бы стали посылать туда сотрудников МЧС для каких-то разбирательств и выяснений? – вопросительно воззрилась на него Виолетта. – А даже если бы и стали, то для чего именно? Для широкомасштабных спасательных действий, на которые у вас катастрофически не хватает сил и средств, или просто для выяснения ситуации? Чтобы просто знать, что там произошло?

– Вы хотите сказать, Виолетта, что никакого взрыва не было? – наконец-то заинтересовался Малевич. – Что подобным методом администрация просто отвела внимание неуправляемой, по сути, массы «заботливых» и их лигов от законсервированного секретного объекта в Железногорске?

– Ну… не то чтобы прямо так, – ответила она, мысленно поморщившись. Ладно, его фамильярность она стерпит, лишь бы для дела пригодилось. Все равно он уже понял, что для нее это важно, и теперь наверняка будет пытаться затащить ее в постель в обмен на помощь. Только мы еще посмотрим, кто окажется хитрее.

– Полагаю, взрыв все же был, – продолжила Виолетта. – Уж слишком много упоминаний о нем сохранилось в архивах, да и сообщений о той секте с тех пор больше не поступало. Но вот масштабы происшествия явно завышены. Кто знает, что там на самом деле увидела инспекция МЧС? Это ведь только звучит громко – инспекция МЧС! На самом деле туда ушла одна пожарная машина и грузовик, в котором было больше полицейских, чем пожарных. Я считаю, что было так: они прибыли в Железногорск, убедились, что законсервированные объекты в порядке, а сумасшедшие и недееспособные сектанты уничтожили сами себя, и вернулись. А руководство воспользовалось удобным случаем и объявило о страшной запретной зоне, в которой теперь умрет любой, как только появится. Ну, и, разумеется, сообщило о жуткой смерти в мучениях всех участников инспекции. Для острастки! Страшные слухи, обрастающие леденящими душу подробностями сами по себе, будут сдерживать любопытных лучше минного поля! Ведь в те времена удесятеренными темпами шло завершение внутреннего строительства ЦСГР, не было никакой возможности переместить внутрь Периметра абсолютно все, что может оказаться полезным! Так что отвадить лигов и «заботливых» от Железногорска более чем стоило. Там ведь, помимо хранилищ ОЯТ и завода по регенерации ядерного топлива, располагался еще и кремниевый завод, и производство космических спутников, крупнейшее в стране, и центр космической связи, и хозяйство военных, которые все это когда-то охраняли! Я не говорю уже о том, что может находиться внутри секретного комплекса, что выкопан внутри горы на глубине двухсот метров! И все это до сих пор там! И наверняка хорошо сохранилось, раз было подвергнуто тщательной консервации, в отличие от минных полей, которые за двести лет давно уже сгнили в агрессивной почве! А даже если и нет, вы же высококвалифицированный профессионал! У вас в подчинении лучшие солдаты! Никогда не поверю, что вы не знаете, как обращаться с минными полями! Да и храбрости вам наверняка не занимать, не то что нам, гражданским специалистам. Мы вообще собрали свою археологическую партию из сотрудников госпиталя и боимся лигов до жути!

– О, эти мерзкие уродцы мне не страшны! – Малевич по-богатырски расправил чахлые плечи. – Разбираться с ними – моя работа, и лишним подтверждением моей квалификации служит занимаемая мною должность. На моем счету сотни уничтоженных агрессивных лигов! Впрочем, командование ротой для меня не предел. Я с легкостью добьюсь большего в ближайшие годы. Гораздо большего!

– Тем более! – подхватила Виолетта. – С вашими способностями провести предлагаемый мною рейд совершенно несложно! Материальные ценности, которые мы обнаружим в Железногорске в изобилии, станут их веским подтверждением! Ваша репутация талантливого и решительного командира возрастет еще сильнее! – Она на краткий миг бросила на Малевича томный взгляд, после чего сразу же приняла мечтательный вид и произнесла, словно в никуда: – Решительные и мужественные герои-полководцы былых эпох – это моя слабость. Как жаль, что в наше время не осталось таких мужчин! Все сидят внутри Периметров и дрожат, как бы чего не вышло… – Она печально вздохнула и замолчала.

– ПОЧТИ не осталось. – Малевич заглотил наживку и раздулся, словно павлин. – Как видите, Виолетта, не все трусливо прячутся за железобетонными стенами! Однако ваше предложение, безусловно заслуживающее интереса, сопряжено с определенными трудностями, не зависящими от меня. Подобный рейд требует тщательной подготовки на уровне отдела планирования и штаба Службы Безопасности, по результатам которой окончательное решение принимается Президентом. Я могу подать рапорт и предложить саму идею, если хотите. Но это необходимо серьезно обсудить. Предлагаю встретиться с этой целью сегодня вечером, скажем, в десять…

– В десять у меня медицинские процедуры. – Виолетта сделала грустное лицо. – От долгого пребывания в скафандре у меня развивается недомогание и падает общий тонус тела. Поэтому я регулярно посещаю процедуры, чтобы сохранить упругость кожи! – Она бросила на него двусмысленный взгляд: – Вы, как человек из высшего общества, несомненно, понимаете меня!

– О, разумеется! – с готовностью закивал Малевич. – Во сколько вы заканчиваете? Я вас дождусь!

– К сожалению, это затянется, – вздохнула она. – А завтра рано вставать. Давайте встретимся за час до процедур и все обсудим, нам хватит этого времени… для первой встречи. Жду вас в столовой медицинского сектора, – Виолетта поднялась и сделала шаг к выходу, – и прошу пока сохранить нашу беседу в тайне, очень не хочется, чтобы кто-то увел у нас идею. Сейчас столько поисковых отрядов! Мы договорились? – Она посмотрела на Малевича и жеманным движением коснулась штурвала кремальеры выходного люка: – Не поддается!

– Позвольте мне! – Он подскочил и вцепился в штурвал. – Я буду в девять! – Малевич с видом Геракла, шутя сдвигающего гору, провернул кремальеру и отпер люк: – Прошу вас, Виолетта! И не переживайте насчет конспирации! Всякие накладки исключены, я – профессионал!

В столовую Виолетта опоздала минут на десять. Профессионал обнаружился за столиком в генеральском секторе, нетерпеливо поглядывающим на ручной хронометр. Увидев ее, он расплылся в улыбке и поднялся навстречу.

– Присаживайтесь, Виолетта! – Малевич отодвинул для нее стул. – Вы просто очаровательны в этом костюме! Желаете чаю? Или, может быть, кофе?

– Ужин закончился час назад, – машинально посчитала она. – Уже поздно, не выдадут. А суточный лимит на сегодня я уже исчерпала. Так что фужер воды будет очень кстати.

– С лимитами нет никаких проблем! Я угощаю, для меня это мелочи! – с видом владельца теплицы с органикой заявил он. – Итак, какой подсластитель предпочитаете? Чай черный, зеленый, с жасмином, с медом? Или кофейный? Капучино, латте, эспрессо, мокко?

– Ваши возможности столь велики? – Виолетта интонацией дала понять, что оценила состоятельность собеседника. – Впечатляет. Мокко, пожалуйста.

Малевич жестом подозвал разносчика пищи, и спустя минуту ей действительно принесли кружку кипятка со вкусом мокко. Виолетта, сохраняя образ девушки, находящейся под впечатлением от возможностей своего визави, сделала глоток и поинтересовалась, действует ли Малевич столь же быстро и решительно в отношении ее сегодняшнего предложения.

– Видите ли, Виолетта, – заюлил тот, – такой рейд требует сложной и очень серьезной подготовки, я же говорил! Его согласование потребует времени. Это дело не одной недели…

– Хотите, я скажу вам, что будет? – ненавязчиво перебила его она. – Вы подадите заявление или, как у вас это называется, рапорт начальству. Влиятельные силы начнут долгое обсуждение, а пока они будут этим заниматься, совсем невлиятельные, обычные люди из какого-нибудь поискового отряда найдут в Железногорске материальные ценности. И сделают они это очень просто: ведь стоит высокому начальству затеять обмен бумажками, как информация быстро просочится сначала к археологам, а оттуда всем подряд! И кто-нибудь более решительный, чем мы, просто доберется до Железногорска и вернется обратно с находками. И кто бы потом что ни говорил, но пальма первенства будет принадлежать именно первопроходцам. И неважно, планировало ли начальство туда рейд или нет.

Малевич хотел было что-то возразить, но она положила свою ладонь на кисть его руки и игривым тоном произнесла:

– Не понимаю, к чему такие сложности? До Железногорска всего сто километров, туда ведет прямая дорога! Конечно, за двести лет она несколько испортилась, но у вас есть танки, они пройдут везде!

– Танки есть только в рейдовом батальоне и в полку охраны ГЭС. – Малевич взял ее ладонь в свою. – У меня только БМП, грузовик и гусеничный тягач.

– Не суть важно, – улыбнулась ему Виолетта, – надеюсь, вы простите девушке слабую осведомленность в делах военных! Главное, что ваша техника легко преодолеет это расстояние за два-три часа! Мы можем действовать так, как работают поисковые отряды: быстро добраться до Железногорска, произвести первичный осмотр и вернуться! На все уйдет восемь часов максимум, но я уверена, что на самом деле и того меньше. С вами нам лиги не страшны, техника пойдет по старой дороге, сам Железногорск невелик, а наземные сооружения интересующих нас объектов и того меньше. Наш рейд займет времени не больше, чем обычное копошение в бестолковых развалинах вроде сегодняшнего!

– Это означает нарушить приказ и самовольно убыть на иное место раскопок, не указанное в предписании, – невесело протянул Малевич. – За такое можно заработать крупные неприятности… С другой стороны, можно прибыть на место, провести там полчаса и выдвинуться туда, куда решили. Руководство рейда имеет право изменить район раскопок, если того требует обстановка и это изменение не угрожает жизням сотрудников… Но потом все равно придется объясняться.

– Мы и объяснимся! – вновь заулыбалась Виолетта. – Ведь, согласно Инструкции, руководство рейда – это и есть мы с вами, Леонид. – Она слегка выделила интонацией сам факт того, что назвала его только по имени. – Я возглавляю археологическую партию, вы командуете охраной. Сообща мы имеем все полномочия для принятия подобного решения. И потом, победителей не судят, это общеизвестно. Мы гарантированно разыщем материальные ценности. Железногорск был буквально наводнен высокими технологиями в год наступления Хаоса. На всякий случай мы можем заглянуть в Подгорный, существовал такой поселок в тех краях в те времена. Он почти по пути. Там находилось химическое производство. Оно, конечно, должно было сильно пострадать за два века, но, быть может, и там отыщется что-либо ценное. Мне, как химику, будет несложно определить это в короткий промежуток времени.

– Считаю, что это может сработать! – Малевич наконец-то сказал хоть что-то путное. – Необходимо обдумать все досконально! Надо исключить неожиданности, особенно связанные с задержками в пути. Нам лучше не опаздывать, если хотим избежать проблем с командованием. Когда вы предлагаете устроить это наше маленькое предприятие?

– Послезавтра. – Виолетта преданно посмотрела ему в глаза. – У нас как раз по графику рейд.

– Послезавтра?! – Он явно не ожидал от нее такой решительности. – Но это же совсем мало времени! Я не успею подготовиться, нужно позаботиться о технике, топливе, боекомплекте, да еще так, чтобы не узнало начальство…

Она отодвинула пустую чашку и взяла его ладонь в обе руки, проникновенно глядя в глаза:

– Признаюсь честно, я планировала выйти из состава своей археологической партии, присоединиться к какому-нибудь поисковому отряду и там предложить свою идею. Но сегодня днем передумала. В тот момент, когда вы закрыли меня от пули лига. Я понимаю, что опасность мне фактически не угрожала. Но я также прекрасно отдаю себе отчет в том, что никто, кроме вас, Леонид, не способен защитить меня столь же надежно, если ситуация вдруг станет по-настоящему серьезной. Я уверена, что такой высококлассный профессионал, как вы, способен справиться со столь несерьезной для него задачей и к завтрашнему дню, но назавтра, к сожалению, мы не в графике раскопок.

– Ну, в общем-то, да, – скромно признался Малевич. – Мне не составит труда все организовать. Но тогда я потрачу на это весь день. И смогу увидеть вас, очаровательная Виолетта, только поздно вечером. – Он бросил на нее многозначительный взгляд.

– Если мы хотим, чтобы наша экспедиция окончилась триумфом, то увидеться завтра у нас не получится, – с вдохновением поэта заявила Виолетта. – Ближайшие сутки я посвящу тщательному изучению архивов, исторических источников и составлению маршрута. Именно так величайший гений нашего времени профессор Синицын сделал свое грандиозное открытие!



…Головная БМП взревела двигателем и с хрустом вломилась в гущу уродливых деревьев. Тонкие кривые стволы, покрытые токсичной плесенью и гнилыми язвами, лопались под стальными траками гусениц словно спички, выбрасывая целые облака токсичной пыли в и без того ядовитый воздух. В десятке метров позади боевой машины двигался гусеничный тягач со «свинарником» на прицепе. Остальной транспорт рейда оставался на месте, ожидая окончания ремонта.

– Ну, что там у вас?! – раз, наверное, в десятый спросил механиков Малевич. – Сколько еще?

Возящийся с электродной сваркой под грузовиком человек в скафандре техника что-то ответил, не отрываясь от работы, но в эфире не прозвучало ни звука.

– Чего? – Малевич наклонился к одному из механиков. – Что он сказал? Пусть рацию включит!

– Сдохла у него рация, – зашипел в радиоэфире голос кого-то из механиков. – Полчаса назад. Накрылась по-серьезному, потому что аккумуляторы в порядке. Он говорит, что через три минуты можно будет ставить машину на колеса.

Техники возились с грузовиком археологов почти час, но их усилия все-таки увенчались успехом, и лопнувшую ось удалось заварить. В отличие от военных, у археологической партии Виолетты машина была даже не еле живая, а чуть-чуть немертвая. Донельзя изношенный грузовик был старше Дивногорского ЦСГР, и каким чудом передвигался – оставалось загадкой. Он героически прошел пятьдесят километров по перемолотым гусеницами БМП обломкам хилых деревьев и умер. Сначала отказал мотор, и механики, провозившись с чадящим сизым дымом двигателем минут двадцать, сообщили, что эта машина своим ходом не пойдет больше никогда. Чтобы не терять времени и скорости, грузовик археологов взяла на буксир одна из двух БМП роты Малевича. Еще километров пятнадцать археологи сидели внутри наполовину неуправляемого грузовика, вцепившись в поручни руками и упершись ногами во что придется. Потом на очередном прыжке через забитую гнилым валежником рытвину лопнула передняя ось, и машина едва не опрокинулась набок. Грузовик подняли на домкратах, и механики приступили к попыткам реанимировать его хотя бы частично. Пока они возились, взвод Ершова успел уйти в лес и вернуться обратно. Инвазивный лейтенант подошел к Малевичу и Виолетте, наблюдающим за ходом ремонта, и знаком предложил им переключиться на командную частоту.

– Дальше будет хуже, – сообщил он. – Похоже, лет сто назад дорога сильно заросла деревьями, но потом они сгнили вместе с корнями и попадали. Теперь там одни буруны, все равно, как если бы вспахали мокрую глину и она высохла. Грузовики могут не выдержать перехода. Этот, – Ершов кивнул на машину археологов, – точно встанет колом. Его надо бросить.

– Это материальные ценности Центра! – недовольно заявил Малевич. – Я несу за них ответственность, и я буду решать, что делать! Занимайтесь своими обязанностями! Какова обстановка в районе? Докладывайте!

– По этой дороге не ездили с наступления Хаоса, – инвазивный здоровяк пожал плечами. – Но ходят по ней часто. Мы видели две разных тропы, идут вдоль дороги по обе стороны. Похоже, по одной ходит зверье, по другой – лиги.

– Что же мешает им ходить по одной и той же тропе? – усмехнулся Малевич. – Соблюдают направления движения на проезжей части?

– Им мешает то, чего у тебя нет. – Ершов посмотрел на него как на законченного дебила. – Я имею в виду способность соображать. Никто не хочет столкнуться с хищником и стать его обедом.

– Соблюдайте субординацию! – взвизгнул Малевич, и Виолетта поспешила предотвратить очередную словесную перепалку.

– Разве мутафауна нападает на лигов? – спросила она у Ершова, привычно становясь между ними. – Они же, насколько мне известно, ходят группами?

– Мутафауна, когда голодна, нападает на всех, и на себя в том числе, – хмыкнул инвазивный лейтенант. – Лиги действительно не передвигаются поодиночке. Они инвалиды, и многие из них имеют повреждения опорно-двигательного аппарата. Без помощи друг друга им не справиться с тем, с чем можно совладать сообща. Поэтому среди лигов высоко развита взаимопомощь. Но это еще не значит, что мутировавший медведь или кабан не сможет задрать парочку инвалидов, даже если столкнется с десятком или двумя калек, вооруженных копьями и луками. Медведя из автомата убить непросто, ему их стрелы что зубочистки. Поэтому лиги не ходят по звериным тропам, чтобы лишний раз не рисковать столкнуться с хищником лоб в лоб. Это может спровоцировать даже сытого зверя. Но зверье инстинктивно прокладывает наиболее оптимальные в плане маршрута тропы, и потому лиги натаптывают свои стежки параллельно звериным.

– Интересные детали, – оценила Виолетта. – Вы хорошо осведомлены об их повадках…

– Лучше бы он так же хорошо знал свое дело! – огрызнулся Малевич. – Тогда б не предлагал бросить казенное транспортное средство! Или нам предлагается отправить людей пешком через лес, набитый лигами и мутафауной? Видимо, это абсолютно безопасно!

– Грузовик все равно развалится. – Ершов поморщился с видом человека, зря теряющего время. – И очень скоро. Вот только он не станет предупреждать желторотых сопляков загодя. Встанет колом в самом узком месте и перекроет дорогу остальной колонне. Потратим часы впустую.

– Мы потащим его на буксире в хвосте колонны! – Малевич презрительно усмехнулся. – И в случае чего он никому не помешает. Что, так трудно догадаться? Ах, да, лейтенантов этому не учат!

– А обратно ты как поедешь, придурок? – Инвазивный здоровяк обреченно покачал головой. – Новую дорогу пробивать будешь? Тогда лучше сразу радируй в Центр, чтобы нас не ждали слишком скоро. Людей у тебя есть чем кормить все это время?

– Еще одно оскорбление, и я отдам вас под трибунал! – прошипел Малевич. – Сейчас же извинитесь!

– Вчерашнюю кашу есть будешь? – Да! – Тогда приходи завтра! – философски изрек Ершов. – Дурак ты, Ленчик. С таким командованием нам бы сперва дожить до трибунала.

– Господа, господа, – снова вмешалась Виолетта, – мы теряем продуктивность! Прошу вас, перестаньте! Давайте общаться по существу!

– По существу? – поднял брови Ершов. – Пожалуйста: грузовик надо бросить, пока дорога позволяет, топливо слить. Если рейд пройдет удачно, на обратном пути возьмем его на буксир и утащим в Центр. Сейчас волочь с собой эту обузу глупо. Гражданских распределить по грузовикам охраны, часть своих бойцов я посажу на броню. Мы углубляемся в опасную неизученную местность, отвлекать БМП на буксировку крайне непредусмотрительно. У нас их всего три, причем моя БМП и так занята тем, что пробивает дорогу. Ослаблять огневую поддержку грузовиков нельзя, мы идем через лес, в случае нападения противник имеет возможность подойти к колонне вплотную. Кунги удержат стрелу или копье, но противопульной защиты у них нет. Единственная возможность избежать потерь – это плотный заградительный огонь автоматических пушек БМП. Это, как правило, достаточно быстро деморализует лигов. Поэтому БМП должны идти, по уму, в голове, в хвосте и в середине колонны. А это уже на одну боевую машину больше, чем у нас есть. Так что либо ставить в колонну мою БМП и утрамбовывать путь только тягачом, либо в середине колонны боевой машины не будет. Лично я тягач запускать первым не рекомендую, серьезного бронирования у него нет. Это все. Вопросы есть?

– Да! – усмехнулся Малевич. – Что это там такое в лесу виднеется? – он ткнул рукой куда-то наобум. – Возможно, это агрессивная мутафауна или лиги! Лейтенант Ершов! Приказываю вам обеспечить безопасность рейда! Выполнять!

– Идиот, – будничным тоном поставил диагноз здоровяк. Он развернулся и направился к своим людям, на ходу переключаясь на частоту охраны: – Взвод, приготовиться к прочесыванию местности! Первое отделение – левая сторона дороги, вторая – правая сторона! Третье отделение, ко мне! Тягачу и БМП – стой! Прекратить очистку дороги и ждать сближения с десантом…

Ершов занялся поиском несуществующей опасности, и Виолетта спрятала вздох. Инвазивный лейтенант пугал ее одним лишь своим видом, но опыта ему было явно не занимать. Как бы найти способ прекратить их с Малевичем грызню, пока мальчишка со своим выпендрежем не усложнил все дело? Ей главное найти материальные ценности хоть в Подгорном, хоть в Железногорске, неважно. Лишь бы отыскалось что-нибудь стоящее. Тогда она добьется непосредственного участия в этих раскопках, а после на волне успеха сможет войти в состав экспедиции к Наследию. Вот это жизнь, а не бессмысленное существование. Опостылевший ЦСГР надоел ей до чертиков, а место в апартаментах, где дважды стояла так и оставшаяся пустой детская кроватка, вообще сводит ее с ума. Так что она намерена изменить свою катящуюся под откос жизнь любой ценой, а эти военные пусть грызутся друг с другом потом, уже без нее, столько, сколько влезет!

– Что вы планируете предпринять, Леонид? – Виолетта обернулась к Малевичу. – Нам забирать вещи из грузовика?

– Еще чего! – вскинулся тот. – Этот инвазивный выскочка-переросток ничего не смыслит в военном деле! Мы прекрасно отбуксируем ваш грузовик до Железногорска и обратно, БМП с этим легко справляется! Я предусмотрительно позаботился о том, чтобы топливные баки были заполнены полностью, так что перерасход топлива нам не страшен. А он просто трус! Расписал тут угрозу, будто мы едем не во всеми заброшенный жалкий городишко, а в какой-нибудь Дарвинский заповедник, кишащий лигами! Тут нет никого вокруг на десятки километров! – он обвел рукой грязный гнилой лес, не подающий признаков жизни, и направился к копошащимся под грузовиком техникам: – Ну?! Что там у вас?! Долго еще?!

Движение продолжили через пятнадцать минут. Еще через полчаса беспрерывной тряски у машины вырвало передний мост, и она с размаху уткнулась в землю. Лопнул карданный вал, двухсотлетняя несущая рама не выдержала удара, и машина разломилась надвое. Оставшийся без кабины кунг едва не рухнул набок, устраивая свалку среди сидящих внутри археологов. Один из ящиков с инструментами оказался плохо закреплен и сорвался с места, врезавшись в ближайшего человека. Тот уцелел лишь волею Шаро Предрекшей, заработав сломанное ребро и шок от испуга.

– Как только… скафандр… не порвался! – пострадавшего трясло, словно ядовитый сорняк на шквальном ветру. – Повезло, спасибо Шаро!

Его положили возле развалившегося грузовика, пока остальные вытаскивали из обломков машины вещи, оборудование и инструменты. Виолетта, тщательно ощупав грудную клетку пострадавшего, пришла к выводу, что ничего совсем уж страшного ему не грозит. Ребро поболит пару недель и срастется.

– Топливо слить! – раздался в эфире знакомый бас. – Шепелев! Канистры давай!

Она подняла голову. Инвазивный лейтенант что-то говорил одному из своих солдат напрямую, соприкоснувшись с ним шлемами. Закончив, Ершов окинул взглядом развалившийся грузовик и молча пошел к головной БМП. На Малевича он даже не посмотрел. Пока закончили перегружать все необходимое, пока распределяли археологов по военным грузовикам и сталкивали тягачом загородившие путь обломки машины в сторону, прошел еще час. Когда колонна продолжила движение, был уже полдень. Человек шесть или семь из штурмового взвода, которым не хватило места в автомобилях, влезли на броню БМП и прямо так поехали дальше. Виолетта через обзорное устройство армейского грузовика наблюдала, как силуэты их скафандров то исчезают, то появляются в облаках токсичной пыли и тучных роях ядовитых насекомых, вздымающихся в воздух от ломающихся под гусеницами боевой машины гнилых деревьев, и признавалась самой себе, что вряд ли отважилась бы на такое. Конечно, скафандры рассчитаны и на подобные испытания, специально для этого и существует герметичная заслонка, запирающая дыхательный фильтр, и баллон аварийного кислородного запаса, но спокойнее от этого не становится. В голову лезут разные мысли, одна страшнее другой: вдруг заслонка окажется недостаточно герметичной или кислорода не хватит…

Через час лес вокруг стал редеть, и колонна остановилась. Малевич, не произнесший после потери грузовика и десятка фраз, провел короткие радиопереговоры с Ершовым и в ответ на вопросительный взгляд Виолетты пояснил:

– Впереди Сосновоборск. Надо провести разведку местности. Гражданскому персоналу оставаться на своих местах! – Он с важным видом покинул грузовик.

Виолетта переключила радиостанцию скафандра на армейскую частоту и услышала, как он отдает своим солдатам приказ занять круговую оборону. Рота охраны заняла позиции, и минут сорок ничего не происходило. Потом из леса появились бойцы Ершова, и инвазивный лейтенант махнул рукой Малевичу, подзывая его к себе.

– Надо поговорить, – коротко прошипело в эфире. Малевич на этот раз выпендриваться не стал и пошел к Ершову, но Виолетта на всякий случай вылезла из грузовика и поспешила следом.

– Поселок давно выгорел подчистую, – сообщил инвазивный лейтенант. – С нашей стороны одни руины, все сильно заросло мутафлорой, мы насчитали семь колоний ядовитой мошки, в двухстах метрах дальше по пути прямо на дороге заросли «очаровашек». Их надо проходить в режиме полной герметичности, деревьев там нет, «очаровашки» сожрали все, так что это быстро. Но один из грузовиков придется гонять дважды, чтобы не везти людей через облако на броне. Если пыльца застрянет в складках скафандра, а позже попадет в дыхательный фильтр – думаю, не стоит объяснять?

– Извините… – неуверенно прервала его Виолетта. Злить инвазивного не хотелось, но, судя по растерянному взгляду Малевича, объяснение не помешает не только ей. – А что это такое, «очаровашки»? Красивое название, я никогда не сталкивалась…

– Это растение. – Ершов не стал дослушивать вопрос. – Кустарник, если точнее. Распространен по всей планете. Цветет все теплое время года, во время цветения выделяет облака пыльцы объемом в десятки кубометров. Пыльца разъедает дыхательные фильтры очень быстро, после чего продолжает разъедать все, до чего доберется. Резинопластик скафандра выдерживает воздействие, но лучше не ставить экспериментов, здесь нет ветра, нечем выдуть пыльцу из щелей и складок.

– У меня на грузовиках есть компрессоры, – буркнул Малевич. – Один из них рабочий, я видел.

– Это хорошо, – одобрительно кивнул Ершов. – Пригодится, если кто-то все-таки попадет в облако. Если верить старым картам, то поселок тянется километров на пять. Проверять его полностью мы не стали, слишком долго. Вряд ли там живут, но через него точно ходят. Натоптанных троп много, ведут либо на север, либо на восток.

– На востоке Подгорный! – воскликнула Виолетта. – Он совсем рядом, там раньше был химический завод! По официальным данным, там должно быть сильное радиоактивное заражение, после теракта в Железногорске облако сильно радиоактивной пыли ветром снесло на поселок. Но если там живут лиги, значит, никакой радиации нет, и это подтверждает мою теорию!

– Странно все это, – нахмурился Ершов. – Обжитых развалин нет, но тропы широкие. Значит, либо ходят часто, либо большими группами. Получается, что где-то в округе есть крупное поселение лигов, не меньше тысячи-двух особей. Это уже не шутки. Наше приближение явно заметили, шум моторов разносится далеко, а у слепых лигов очень хороший слух. Дальше надо продвигаться с максимальными мерами предосторожности, возможна засада. Но если понижать скорость движения, к вечеру назад не вернемся, ночевать придется в Железногорске. Так что решайте сейчас: идем дальше или возвращаемся, пока есть время. Я бы порекомендовал вернуться. Ночевать посреди леса в незнакомой местности чревато.

– Надо добраться хотя бы до Подгорного! – торопливо заявила Виолетта, опасаясь, что Малевич побоится рисковать. – Мы уже рядом, зачем поворачивать назад? Столько сил потратили! Давайте дойдем до поселка, а там решим, что делать дальше! Я уверена, что у Леонида Львовича и вас достаточно солдат и умений, чтобы…

– Это тебе не игрушки! – грубо отрезал Ершов, впиваясь в нее злобным взглядом. – Если попадем в засаду к обычным лигам, то отобьемся. Если столкнемся с «вояками» и их не будет много, то, скорее всего, тоже. Но потери будут. Несколько человеческих жизней стоят вашего любопытства?!

– Мы здесь ради подготовки экспедиции за Наследием! – с пафосом произнес Малевич, многозначительно глядя на Виолетту. – Вся страна сейчас рискует жизнями, по крупицам собирая ресурсы! Речь идет о спасении планеты! Естественно, оно того стоит! Я принял решение: двигаемся к Подгорному, далее действуем по обстановке!

Через поле «очаровашек» проходили, наглухо закупорившись внутри грузовиков. За полем растительность заканчивалась, резко переходя в безжизненный глинозем. Когда-то раньше здесь были поля, на которых выращивали трансгенные культуры, потом почвообразующие бактерии погибли, и почва превратилась в мертвую потрескавшуюся пустошь. На открытом пространстве оказалось довольно ветрено, и чтобы не рисковать попасть под порыв ветра, несущий с собой пыльцу «очаровашек», колонне пришлось отойти от границы поля к самым развалинам Сосновоборска. Еще пятнадцать минут не покидали машин, рассчитывая, что смертельно опасную пыльцу, оставшуюся на технике, выбьет ветром, и напряженно наблюдали за окрестностями. Убедившись, что лигов поблизости нет, БМП Ершова высадила солдат из десантного отделения и ушла за теми, кому не хватило места. После ее возвращения инвазивный лейтенант приказал проветрить транспорт и на всякий случай обдуть из компрессора весь состав рейда без исключения.

– С таким грохотом нас слышно даже в Москве! – скривился Малевич, глядя на ревущий компрессор. – Тоже мне, соблюдаем осторожность! – Однако отказываться от обдува не стал и послушно крутился под струями воздуха, выполняя команды одного из инвазивных штурмовиков, орудующего воздушным шлангом.

По пустоши техника пошла быстро. Сосновоборск решили обогнуть с запада и после повернуть на восток, к Подгорному. Развалины действительно оказались выгоревшими дотла и высотой не достигали и полутора метров, в основном это были груды спрессовавшихся под действием времени и ветра обломков зданий. Виолетта с интересом разглядывала в обзорное устройство армейского грузовика раскинувшийся пейзаж. По одну сторону голая глиняная поверхность, уходящая вдаль, к Енисею, грязно-коричневую ленту которого даже можно было разглядеть, по другую – руины Сосновоборска, заброшенные и поросшие метровыми сорняками. Растения росли совсем не густо, но пробивались прямо из камня и обломков кирпичей, умудряясь прорастать в трещинах и дырах, зияющих в засыпанных буро-грязной пылью кучах строительных обломков.

Повернув на восток, колонна вновь углубилась в трансгенный лес, и похожие друг на друга, словно тщедушные близнецы-инвалиды, кривые прогнившие деревья опять захрустели под гусеницами тяжелой техники. Скорость продвижения замедлилась, но оставшиеся до цели шесть или семь километров преодолели без поломок и прочих неприятностей. В развалины поселка Подгорный головная БМП неожиданно уткнулась в буквальном смысле слова. Лес примыкал к руинам вплотную, а сорняки, расплодившиеся среди остовов давно рухнувших зданий, были почти вдвое выше Сосновоборских.

Ершов немедленно увел свой взвод на разведку, и Малевич заторопился организовывать оборону. Судя по его действиям, соображал он в этом не очень, его подчиненные делали все самостоятельно: уплотняли грузовики, разворачивали в разные стороны боевые машины, расставляли людей по позициям. Виолетта предпочла сделать вид, что не замечает его некомпетентности, и продолжила потакать его самолюбию. Пусть будет на ее стороне, пока приносит пользу. Хорошо, что он хоть не мешает своим людям, да и ладно, все равно вокруг никого. Она уже у цели, осталось еще немного, и что-нибудь обязательно обнаружится! И тогда ее планы воплотятся в жизнь и все это станет для нее далеким и безразличным.

Вскоре из заросших токсичной гнилью развалин вынырнуло трое штурмовиков Ершова. Они сразу направились к Малевичу, и один из них что-то сказал ему шлем в шлем. Тот неуверенно оглянулся, отыскивая взглядом своих телохранителей, но убедился, что они неподалеку, и сразу же приобрел свой обычный важный вид. Он жестом подозвал к себе охрану, и все отправились к развалинам, туда, откуда пришли люди Ершова. Виолетта немедленно поспешила за ними. Если военные нашли что-то ценное и решили обойтись без нее, у них ничего не выйдет! Она не столь глупа, чтобы быть обведенной вокруг пальца столь примитивным образом.

– Леонид Львович! Господин старший лейтенант! – окликнула она Малевича в радиоэфире. – Подождите меня, будьте так добры! Я иду с вами!

Военные остановились, оборачиваясь, и один из бойцов Ершова, не выходя в эфир, кивнул на нее Малевичу с таким видом, словно был пловцом, к ноге которого собираются привязать якорь.

– Ершов сказал не брать гражданских, – его голос, глухо пробивающийся через гермошлем, едва донесся до нее. – Пусть остается с колонной.

– Здесь я отдаю приказы, сержант! – мгновенно взбрыкнул Малевич, бросая на подошедшую Виолетту покровительственный взгляд. – Я командую рейдом, а не Ершов. Доктор Савицкая идет с нами! Вопросы есть?

– Как скажете, старший лейтенант, – абсолютно безразлично ответил боец и перешагнул через замшелую кирпичную кладку, бывшую стеной здания когда-то очень давно. Идти по поросшим ядовитой растительностью руинам оказалось сложнее, чем по развалинам Красноярска. По сравнению с этой местностью, густо засыпанной токсичной плесенью, над которой то тут, то там роились облака насекомых, руины поблизости от Дивногорского ЦСГР были прямо-таки цивилизованными. Виолетта держалась позади Малевича, стараясь не отставать, и пришла к выводу, что не уверена, решилась ли бы она пройти тут в одиночку. Опасные насекомые, канцерогенная пыльца, токсичная плесень, липкая белесо-гнойная жижа на чахлых стволах больных деревьев, усыпанные грибковыми язвами дырявые листья сорняков, среди которых что-то шевелилось, разбегаясь вглубь руин… Не фильтр забьется, так мутировавшие твари укусят, или не заметишь заросшей ямы и ноги переломаешь! Пожалуй, она инстинктивно выбрала единственное оптимальное решение, связавшись с военными. В поисковые отряды должны вступать откровенно странные люди, чтобы добровольно ходить в таких вот местах.

Их колонна прошла метров пятьсот и вышла на относительно свободный от растительности участок развалин. Ершов со своими бойцами был здесь, и Виолетта, понемногу начинавшая разбираться в действиях военных, заметила, что часть его солдат заняли позиции для ведения огня, контролируя подходы со всех сторон, даже с той, с которой только что появилась их группа. Остальные, разбившись по трое, что-то высматривали, бродя среди руин. Инвазивный лейтенант посмотрел на Виолетту и обменялся взглядами со своим сержантом. Тот сделал короткий жест, кивая на Малевича, мол, его инициатива, и Ершов вяло махнул рукой, словно говоря: ладно, плевать.

– В чем дело, лейтенант? – с вызовом в голосе поинтересовался Малевич, подходя к Ершову. – Почему вы отвлекаете меня от командования рейдом? Вы что, не в состоянии даже разведку провести без моего участия?

– Вот, – инвазивный здоровяк проигнорировал его выпад и указал за кучу вросшего в землю битого кирпича, покрытого пятнами ядовитой плесени. – И там, – жест переместился в сторону, на обломок потолочного перекрытия в двух метрах левее. – Только на этом пятачке таких двенадцать штук. Дальше есть еще.

Виолетта посмотрела на грязно-бурую землю, но не заметила там ничего ценного и непонимающе перевела взгляд на Малевича. Тот раздраженно уставился на Ершова:

– Ну, и что я должен там увидеть? Рассыпавшиеся от старости кирпичи или ядовитую грязь?

Во взгляде Ершова на миг проскользнуло удивление, но вместо того, чтобы по своему обыкновению поиздеваться над Малевичем, он присел на колено и поманил его за собой.

– Смотри, – затянутый в перчатку военного скафандра палец уперся в большое бурое пятно, покрывающее белесую перхоть плесени. – Это кровь. Вот тут была еще одна лужа, и вот тут тоже. За этим бугром лежал человек с множественными ранами, скорее всего, от холодного оружия, пулевые столько крови не дадут, тем более в скафандре. – Он подцепил пальцами небольшой лоскут пластика, застрявший среди битого кирпича: – Это кусок скафандра. А это должен узнать даже ты! – он поднял лежащую рядом стреляную гильзу.

– Автоматная гильза! – Малевич действительно справился с задачей быстро. – Вон еще! – Он подобрал несколько штук и тревожно посмотрел на Ершова: – Он отстреливался от кого-то!

– Верно, – не стал язвить инвазивный лейтенант. Наоборот, его голос был серьезен: – Точнее, здесь шел бой. Гильзы и следы крови повсюду. Мы насчитали около двадцати таких лежек. Если учесть другие признаки, то выходит, что происходило все где-то с месяц или два назад. Лигов было раз в пять больше, чем людей, и это было хорошо организованное сообщество уродцев, вооруженных не только луками и стрелами. На остатках кирпичных стен явно видны следы осколков. Лиги окружили оборонявшихся и забрасывали их гранатами. Значит, это сообщество вояк, либо вояки поддерживают с ним тесные контакты. И находится оно где-то в этих местах, недалеко отсюда, иначе лиги не стали бы уносить с собой тела убитых людей. Обшарили бы и бросили раздетые трупы прямо тут. По всему выходит, что мы находимся неподалеку от места обитания тысяч эдак двух-трех лигов, да еще и неплохо вооруженных. Господин самый старший-престарший лейтенант! Не хочешь поделиться информацией? Сейчас самое время, если мы планируем вернуться домой живыми.

– Какой информацией? – Объяснения Ершова напугали Малевича, это было видно невооруженным глазом. – О чем вы говорите… Я не понимаю… Чем надо поделиться? – Он непроизвольно огляделся, словно ожидая увидеть крадущихся среди развалин вооруженных лигов.

– Ленчик! – Ершов недовольно нахмурился. – Сейчас не время строить из себя президента после выборов! Мне надо знать, с чем мы рискуем столкнуться с минуты на минуту! Зачем мы здесь? Что твой отец хочет тут найти, раз послал тебя в такое опасное место? Что известно про силы местных лигов?

– Да я первый раз слышу обо всем этом! – очень натурально опешил Малевич. – Никто меня сюда не посылал! Я сам принял такое решение, это в моей компетенции как командира рейда! Эта местность показалась мне интересной с точки зрения археологических раскопок! И нет никакой информации у командования про вояк в этих краях!

– Хватит ломать комедию! – негромко, но жестко осадил его Ершов. – Здесь был бой, погибли люди. Прийти сюда они могли только из нашего Центра, потому что до Саяногорского ЦСГР отсюда километров четыреста будет, а до Братского и вовсе за пятьсот! Раз я ничего об этом не знаю, значит, либо тут были гражданские, либо операцию готовил кто-то из генералов, иначе слухи все равно просочились бы. Твой папочка – начальник Отдела Планирования операций вне Периметра. Скорее всего, это был он, либо кто-то, кто еще выше. Например, начальник Службы Безопасности, с которым они в друзьях. И тут вдруг сюда отправляешься ты и ничего не знаешь! Явное совпадение, ясен день! Говори, что известно о противнике? Местоположение, вооружение, количество? Зачем тебя сюда послали?

– Да не знаю я ничего, сказал же! – совсем по-детски обиделся Малевич. – Я сам сюда решил ехать, отец даже не в курсе! Пустил бы он меня, как же!

– Это была моя идея! – вмешалась в разговор Виолетта. – Я изучала старые архивы и пришла к выводу, что в Железногорске могут находиться запасы материальных ценностей. За пять лет до наступления Хаоса Концерн начал усиленно запускать в космос спутники связи и навигации, уже тогда было ясно, что прогнозы Шаро Предрекшей оправдаются, окружающая среда станет непригодна для жизни и ЦСГР станут отрезанными друг от друга анклавами чистых людей. «Сёрвайвинг Корпорэйшн» старалась нарастить спутниковую группировку по максимуму, чтобы ее хватило на все Трехсотлетие. К тому времени все российские спутники производились в Железногорске. Там разместили крупные силы охраны и базу МЧС. Позже все законсервировали, а потом секта так называемого «Пророка Валентина» устроила в городе теракт, разрушив хранилища отработанного ядерного топлива, и Железногорск стал неприкасаемым местом. Через полгода в Красноярске остались только лиги и «заботливые», и среди них вспыхнула эпидемия. Согласно моим расчетам, законсервированные объекты Железногорска грабить было некому и они до сих пор стоят нетронутыми. А тут, в Подгорном, располагался химический комбинат, вот мы и заехали сюда по пути. Тем более что согласно карте раскопок на сайте Археологического отдела, к этим местам никто никогда не ходил.

– По пути, – хмыкнул Ершов. – Прямо увеселительная прогулочка! Только кто-то сюда добрался раньше нас. Похоже, тоже считали, что здесь никого нет. – Инвазивный лейтенант чиркнул пальцем по запекшейся на токсичной плесени луже крови. – Однако ошибочка вышла.

– Может, не наши это? – предположил Малевич, вновь опасливо косясь на подрагивающие заросли меж развалинами. – Пришли из другого Центра! Тоже химкомбинат хотели раскопать, а нам не сказали, чтобы не делиться!

– Может, зря ты папе про этот поход не рассказал? – философски изрек Ершов. – Глядишь, узнал бы что-то интересное! Потерю армейского подразделения не скроешь, нас не так много, так или иначе все знают друг друга или общих знакомых. А вот пропажу поискового отряда из гражданских замять проще, их сейчас много, ходят, куда хотят, и по времени их никто не ограничивает, разве только пищевые картриджи. В общем, возвращаться надо, пока еще светло.

– Господа! – торопливо заговорила Виолетта. Не хватало еще упустить свой шанс прямо из-под носа! – Мы же уже здесь! Давайте потратим немного времени на разведку развалин. Зачем возвращаться с пустыми руками и давать руководству повод для недовольства! Тем более что мы потеряли грузовик. Если лиги ушли отсюда неделю назад, то они никак не успеют вернуться сюда за час! Кстати, сам факт их существования в этих местах подтверждает мою гипотезу о том, что слух о радиоактивном заражении Железногорска сфальсифицирован! И дозиметрический прибор показывает норму! Вот! Взгляните! – Она сняла с пояса портативный счетчик Гейгера и показала военным цифры на его дисплее: – Двенадцать и семь сотых микрорентген в час! Это естественный фон! Я специально разыскала этот прибор и взяла его с собой!

– Деревня лигов может быть где угодно, – Ершов отрицательно покачал головой. – Звук наших моторов распугал местных жителей, если вокруг никого не видно, это еще не значит, что здесь никогда никого не было. Очень может быть, что вояки уже идут сюда. Надо уходить прямо сейчас.

– Дойти до нетронутых развалин химического завода и повернуть назад, даже не посмотрев, – это как минимум глупо! – Малевич встал на ее сторону. – Я не собираюсь впустую тратить топливо и моторесурс! У нас три БМП и сто двадцать стволов, все опытные солдаты, кто сюда сунется, сотня уродцев? Да они никогда не отважатся! Начинаем археологическую разведку!

– Если в деревне лигов действительно под три тысячи штук, – Ершов устало вздохнул, – то «сунется» сюда сотен пять-семь. И вооружены вояки не ржавой арматурой. Попадем в окружение – мало не покажется! И БМП по этим руинам не пройдут, мы лишаемся основной огневой мощи…

– Я вас услышал, господин лейтенант! – демонстративно начальственным тоном перебил его Малевич. – И приму ваши слова к сведению. А теперь… – Он щелкнул тумблером рации и заявил в эфир: – Всем внимание! Это командир рейда! Приказываю: археологической партии начать разведку местности! Взводу лейтенанта Ершова выдвинуться на границу поселка в сторону Железногорска и занять позиции! Командирам взводов охраны обеспечить безопасность гражданского персонала!

Ершов беззвучно чертыхнулся, поднялся на ноги и кивнул своим людям. Штурмовики исчезли в развалинах, и Малевич улыбнулся Виолетте:

– Доктор Савицкая, у вас есть час на поиски. – Он на несколько секунд отключил рацию и соприкоснулся своим гермошлемом с ее лицевым щитком: – Сожалею, что не могу выделить вам больше времени, Виолетта, но вы же видите – наш инвазивный храбрец-переросток боится даже собственной тени!



Позади раздался рев мотора, и Леонид обернулся. Вдоль кромки руин, лязгая гусеницами на кучах строительных обломков, прошла БМП Ершова и скрылась за развалинами в направлении позиций штурмового взвода. Он проводил боевую машину взглядом и предпочел не вмешиваться в дела инвазивного дегенерата. Пусть делает свою работу. По правде, Леониду было очень страшно. Когда он соглашался на аферу Савицкой, никак не ожидал, что тут, в давным-давно необитаемой ядовитой глуши, могут оказаться лиги вообще, не то что целых две или три тысячи вояк! Ближайшие агрессивные лиги находились в другой стороне, к востоку от Дивногорского ЦСГР, в районе руин города Бородино. Там до Хаоса был угольный разрез, и Центр периодически посылает туда рейды ради добычи угля. Вот у карьера бои с вояками случаются, да и то агрессивные уродцы там не живут, они приходят из Канска, в его окрестностях двести лет назад Концерн выстроил заповедную зону, в которой расположился ЦСГР «для всех», из тех, что первого поколения, без Периметра и замкнутых циклов. Поселенная в нем рабочая сила возводила на базе ГЭС настоящие Центры Сибирского Союза: Дивногорский, Братский, Саяногорский, Иркутский, Новосибирский, правда, последних двух уже не существует. В общем, в районе Канска лигов полно еще с тех пор, когда генетическая катастрофа сожрала тот «Центр» для рабочей силы вместе с самой рабочей силой. Но тут, в окрестностях Красноярска, всегда сохранялась более-менее спокойная обстановка, потому что размахивать оружием было некому. На второй год Хаоса Служба Безопасности Дивногорского ЦСГР, по примеру Новосибирского Центра, провела блестящую операцию по отсечению подступов к Центру от лигов: в нужных районах города была организована эпидемия трансгенной кишечной палочки, и хаотичные, но очень массовые атаки лигов на Военизированный Пояс быстро прекратились.

Откуда вояки взялись тут, Леонид не понимал. Может быть, и правда стоило спросить отца… Да только отец его сюда не пустил бы, это однозначно. Он и сам не особо горел желанием заниматься этой ерундой, но Савицкая таяла при одном только упоминании о рейде и великих находках, и сразу было ясно, что устроить эту экспедицию есть самый простой и быстрый способ заполучить экзотичную девицу. Все-таки Новосибирского ЦСГР не существует уже четырнадцать лет, почему не побаловать себя диковиной? Ладно, он уже практически добился своего, осталось только побыстрее закончить с археологической разведкой. Несмотря на ненависть к Ершову, Леонид бы охотно согласился с его доводами и убрался отсюда как можно раньше, вот только теперь, когда он потерял грузовик, ему позарез требуется какая-нибудь ценная находка. Вернуться с пустыми руками означает заработать себе серьезные проблемы. Отец будет в ярости от его самовольной выходки, плюс непонятно, как такой прокол скажется на карьере. Остается надеяться, что Савицкая, копошащаяся со своими доморощенными археологами в руинах, разыщет что-нибудь стоящее.

Минут сорок Леонид в окружении телохранителей ходил по развалинам, перемещаясь между командами археологов. Люди Савицкой разбились на четыре группы и лазали по руинам, сильно растянувшись по довольно большой площади. Оказалось, что химический завод занимал немаленькое пространство, корпусов было несколько, и все огромные. Оцепить такую территорию одной роты не хватит. Поэтому Леонид разделил своих солдат между археологическими командами и приказал, чтобы не спускали с гражданских глаз. Он вновь бросил взгляд на встроенный в рукав скафандра хронометр. Осталось пятнадцать минут. Что делать, если Савицкая ничего не найдет? Остаться еще на час или уезжать? Оставаться тут Леонид совсем не хотел, но заявиться в Центр без материальных ценностей, самовольно покинув заданный район поисков, да еще и потеряв грузовик…

– Леонид Львович! Господин Малевич! – эфир зашипел голосом Савицкой. – Скорее подойдите к третьей группе! Мы сделали потрясающую находку!

– За мной! – Леонид махнул рукой своим телохранителям и поспешил в указанное место. Как назло, идти предстояло к самой дальней команде археологов. Минут десять он только добирался до них по заросшим огромными гнилыми сорняками развалинам. Надо побыстрее разобраться, что она там нашла, и сваливать отсюда! Есть тут лиги или нет – это еще вопрос, зато ядовитой пыльцы и токсичной гнили, заляпывающих скафандр при каждом шаге, предостаточно. Как бы фильтры не забились или, чего хуже, какая-нибудь дрянь вроде тех «очаровашек» их не разъела.

Савицкая обнаружилась среди особенно большой груды развалин, на отвалах которых практически не было растительности. Девица стояла в окружении археологов, у края выкопанной траншеи, черный зев которой уходил куда-то под нагромождения рухнувшего заводского корпуса. Возбужденные люди бурно совещались о чем-то, поочередно то исчезая в траншее с включенными нашлемными фонарями, то появляясь обратно с какими-то предметами в руках. Заметив Леонида, Савицкая помахала ему рукой и спрыгнула в траншею.

– Леонид Львович! Спускайтесь! Вы должны это увидеть! – Она коснулась гермошлема и щелкнула тумблером фонаря. – Мы не зря добирались сюда с такими трудностями! Идемте!

Она согнулась в три погибели и полезла в теряющийся под горой двухсотлетних руин лаз. Леонид последовал за ней, с подозрением разглядывая не внушающий никакого доверия тоннель.

– Виолетта, вы уверены, что тут ничего не обрушится? – поинтересовался он, втискиваясь следом за Савицкой в узкий проход. Луч фонаря выхватывал торчащие со всех сторон куски искореженной арматуры, кирпичное крошево и острые обломки бетонных балок. – Проход стоило сделать шире, тут на каждом шагу можно порвать скафандр!

– Траншею копали не мы, – на ходу ответила Савицкая, не оборачиваясь. – За час такое отрыть невозможно, тут требуется целый день. Ее прорыли до нас, мы считаем, что это сделал тот поисковый отряд, место гибели которого нам показывал господин Ершов. Нам повезло заметить лаз во время осмотра развалин. Мы лишь расчистили его и проникли внутрь. За его надежность можно не переживать, тут сплошное нагромождение бетонных перекрытий, они выдержат, даже если поверху пройдет трактор!

Она сделала еще несколько шагов и распрямилась в полный рост. Лаз закончился, и Леонид остановился рядом с ней, осматриваясь. Помещение, похоже, было очень большим. Лучи фонаря выхватывали с десяток каких-то крупных ржавых сооружений, местами засыпанных строительным мусором. К ближайшим из них тянулись цепочки свежих следов.

– И что это такое? – Леонид посветил вверх и понял, что лучше б не светил. Потолочные перекрытия оказались проломленными и почти рухнувшими вниз. Держались они лишь потому, что обломанными краями упирались в поверхности этих самых сооружений. Какой там трактор, да оно может свалиться им на головы в любую секунду! – Тут потолок держится только волею Шаро, нам лучше покинуть это место!

– Это хранилище химических веществ! – восторженно объяснила Савицкая. – Я не знаю, как точно такое место называлось до Хаоса, наверное, цех реагентов или какой-нибудь технологический склад. Это неважно! Главное, что перед нами стоят емкости, не потерявшие герметичность! По крайней мере, половина из них имеет содержимое! Мы уже проверили маркировку, тут несколько важнейших органических соединений, есть даже ртуть и серная кислота, и все запечатано! Одну из емкостей нам удалось откупорить, насколько я могу понять, там щелочь, скорее всего, гидроксид натрия. Здесь необходимо производить полномасштабные раскопки! Это уникальное место, сокровищница для нашей промышленности!

– А оно там не испортилось за двести лет? – Леонид скептически поморщился. Блин, тоже мне! Какая-то химия. Вот если бы склад с боеприпасами! А так – ерунда какая-то… Она вообще кому-нибудь нужна? – Может, там, внутри, давно уже вода или бурда какая-нибудь.

– Все, ну, или почти все сохранилось со стопроцентной вероятностью! – уверенно заявила Савицкая. – Посмотрите внимательно на емкости! Они все имеют герметичные кожухи с термоизоляцией и влагопоглотителями. Это подземное хранилище, и его тщательно законсервировали! Я считаю, что это произошло еще до Хаоса, когда завод закрылся вследствие отсутствия рабочей силы. В те годы из-за этого прекращали работу множества предприятий. Но их владельцы надеялись на лучшее и принимали все меры для того, чтобы сохранить материальные ценности. Тут все тщательно упаковали с применением самых передовых технологий, химзавод наверняка обслуживал оборонные предприятия Железногорска. Пожары и обвал случились уже потом, но обрушение только надежнее закупорило хранилище! Двести лет оно было полностью изолировано от окружающей среды, здесь устоялся собственный микроклимат. Я уверена, что ничего не распалось и не разложи…

Снаружи донесся звук мощного взрыва, и радиоэфир разразился треском, шипением и разноголосыми обрывками криков. Нагромождение обломков блокировало связь, и понять, что происходит, не представлялось возможным.

– На улицу! – воскликнул Леонид. – Скорее! Там что-то случилось! Следуйте за мной!

Он торопливо нашарил лучом фонаря вход в лаз и полез в него, стараясь не повредить скафандр. На улице громыхнул второй взрыв, и Леонид заторопился, чувствуя, как холодеет внутри. Что там происходит?! Он преодолел несколько метров, и сквозь гермошлем пробилась беспорядочная трескотня очередей, сопровождающаяся гулкими хлопками автоматических пушек. В следующий миг неразборчивая какофония в эфире обрела четкость.

– …не меньше сорока стволов! Нас зажали у грузовиков, нужна помощь, у них РПГ! – срывающийся на крик голос хлестнул по барабанным перепонкам, и его заглушил следующий:

– …прямое попадание! Боекомплект сдетонировал, его развернуло, он перекрыл мне дорогу! Не могу объехать, по мне ведут огонь!!! – надрывно хрипел кто-то, пропадая в треске помех.

– …повторяю, у тебя гусеница перебита! Уходи из тягача, сейчас обложат со всех сторон, их там больше сотни… – голос говорившего едва пробивался через грохот разрывов и автоматных очередей.

– …нахожусь под сильным пулеметным огнем, срочно нужна помощь, у меня раненые гражданские, нас заблокировали около первой археологической… ккххх… – фраза оборвалась бессвязным хрипом, и передающий пропал из эфира.

– Помогите!!! – женский истошный вопль заглушил неразбериху радиообмена. – Меня схватили лиги!!! Спасите!!! А-а-а-а!!! – вопль сорвался на истеричный визг, быстро перешедший в бульканье.

Где-то совсем рядом с выходом из лаза один за другим ударили два взрыва, и беспорядочно загремело множество выстрелов, сопровождающихся криками боли и ужаса. Леонид застыл, скованный паническим страхом. Лиги! Вояки! Они повсюду! Что делать?! Он нетвердым движением попытался перевести автомат из положения «за спину» в положение для ведения огня, но в узком проходе оружие упиралось во что-то, и достать его никак не удавалось. Где его охрана?! Она должна быть здесь, у входа, ждать его возвращения, надо выбраться к ним, они должны вывести его в безопасное место! Эта мысль вывела его из шока, и Леонид рванулся вперед.

Он уже видел освещенные дневным светом стены траншеи, когда прямо по ним заплясали земляные фонтанчики, расшвыривая вокруг земляное крошево, и сверху на дно рухнул человек в залитом кровью скафандре. Следом за ним спрыгнул кто-то из археологов, затем солдат из охраны Леонида. Боец тут же развернулся назад, вскидывая автомат, и дал длинную очередь, перечеркивая стволом почти стодвадцатиградусную дугу, словно все пространство перед ним было заполнено врагами. Какофония выстрелов грянула еще сильнее, и солдата отбросило вглубь траншеи. Леонид замер от ужаса, глядя, как из-под отлетающих от солдатского скафандра кусочков резинопластика брызжут мелкие красные капли. Археолог тоже обернулся и дико закричал, бросаясь прочь. Наверху замелькали тени, и на спину убегающему бросилось сразу несколько четвероногих лигов. Уродливые мутанты сбили человека с ног и начали осыпать его ударами рук и ног. Археолог извернулся, переворачиваясь на спину, и, не переставая звать на помощь, пытался отбиваться от лигов.

– Стреляйте, Малевич! – заорала из-за спины Савицкая, видимо, забыв включить рацию. – Стреляйте же! Они убьют его!

Леонид выдернул автомат в положение «на грудь» и упал на живот, прицеливаясь в навалившихся на человека лигов. Он уже почти нажал на спусковой крючок, когда в голове яркой вспышкой возникла мысль. Если он выстрелит, лиги найдут его! И убьют! Так же, как убили остальных!

– Стреляйте!!! – Савицкая принялась толкать его в спину. – Малевич! Стреляйте же!!!

– Заткнись! – зашипел Леонид, оборачиваясь к ней. – Закрой рот! – Его лицо исказила гримаса злобы и ненависти. – Они нас услышат! Молчи! – Он оттолкнул ее и вновь взял на прицел лигов.

Беснующиеся уродливые твари продолжали бить археолога, размазывая по его скафандру гной из покрывающих тела и руки язв и гниющих наростов. Один из них заорал громче и выхватил из грязного рванья, заменявшего ему одежду, боевой нож. Он ухватился за рукоять двумя руками и с размаху вогнал клинок в грудь археологу. Лиг с трудом вырвал нож из забившегося в конвульсиях тела и ударил человека еще раз, затем еще и еще. Убедившись, что жертва мертва, лиги разразились победными воплями и выскочили из траншеи. Встав на четыре конечности, горбатые уродцы бросились вперед и скрылись из виду.

Несколько минут Леонид не двигался, опасаясь появления новых лигов, и пытался понять, что делать. В ушах звенели забившие эфир вопли, отовсюду доносились стрельба и взрывы. Первой мыслью было спрятаться обратно в химическом хранилище и переждать, пока все закончится. Он уже решил именно так и поступить, когда внезапно вспомнил, что лиги унесли трупы тех людей из поискового отряда. Значит, после боя они вернутся за телами убитых и наверняка заметят лаз! И он окажется в ловушке! Но если попытаться сейчас пробраться к лесу, то можно там дождаться темноты и под покровом ночи уйти подальше отсюда! А вдруг он не сможет найти дорогу в Центр? Или лиги вышлют погоню?! Нет, надо укрыться в химическом хранилище и забаррикадировать лаз! Тогда уродливые твари решат, что лаз тупиковый, и он сможет дождаться спасательной операции! Отец обязательно пришлет за ним целую армию, Леонид принадлежит к избранным, его семья ведет свою родословную от одного из основателей Концерна, его не бросят на произвол судьбы! Шаро Милосердная! Отец же не знает, где его искать, он же ему ничего не сказал!!!



– Стреляйте, Малевич! – заорала из-за спины Савицкая, видимо, забыв включить рацию. – Стреляйте же! Они убьют его!



Приступ всепоглощающей паники захлестнул Леонида, и он едва не бросился бежать, не понимая, куда и зачем. Резкие толчки в спину вернули сознание в зыбкое русло реальности.

– …рацию! Вы слышите меня, Малевич?! – Савицкая пыталась докричаться до него напрямую. – Включите рацию! На вашу военную частоту! Надо выбираться отсюда!

Леонид хотел оттолкнуть ее, чтобы не мешала бегству, одному спастись будет легче, не так заметно, но смысл слов Савицкой дошел до затуманенного ужасом разума, и он прислушался к трещащему выстрелами эфиру.

– … ориентироваться на сигнальные дымы! – Он узнал голос Ершова. – Всем пробиваться на север, к нашей дымовой завесе! В дым не стрелять! Повторяю, не стрелять в дымовую завесу, сближаться рывком, за завесой залечь, переключиться на запасную частоту и обозначить себя поднятым стволом! Слушать эфир! «Браво-2», где ты?

– Маневрирую у западной стороны развалин! – механик-водитель БМП роты охраны кричал срывающимся голосом. – Тут все кишит лигами! Боеприпасы на нуле, отстреливаться не могу, башня пробита, командир машины убит! На меня через лес идет танк! Повторяю, на меня идет танк!!!

– Иди вдоль кромки поселка на север! – приказал Ершов. – Мы тебя встретим! Подбирай на броню, кого сможешь… – его голос утонул в грохоте взрыва. Похоже, разорвалось где-то совсем рядом с ним. Эфир затрещал помехами: – …танк с северо-запада!!! «Бармалей», давай еще дым! Завесу поперек опушки…

– Лиги справа двадцать! Штук тридцать! Выходят во фланг пулемету! – скороговоркой вторил ему кто-то из штурмовиков, пропадая в близком грохоте очередей. – Прикройте меня!

– Репей, Наждак, гранатами огонь! – вновь появился Ершов. – Отсекать пехоту от танка! Бармалей, Шаро тебе в жены!!! Где второй дым, твою мать?!!

– Готово! – проорали ему в ответ. – Шашку забросил, дым пошел! Наждак, прикрой! Не могу отойти от стены, плотный огонь!

– Внимание всем, кто меня слышит! – Ершов перекричал царящий вокруг грохот. – Пробиваться на желтый дым! Повторяю, на желтый! У лигов танки, нам их не удержать! Всем, кто может прорваться к западной кромке развалин, немедленно начать прорыв! БМП подберут! Сейчас здесь вояк будет больше, чем битых кирпичей! Повторяю! Всем пробиваться к нам немедленно! Через пять минут уходим!

Последняя фраза Ершова подстегнула Леонида, словно усеянная остро отточенными крючьями плеть. Он подскочил на четвереньки, выползая из лаза, рывком оказался на ногах и метнулся к краю траншеи, скользя по залитому кровью скафандру своего охранника. Леонид отбросил автомат за спину, хватаясь руками за бруствер, но вылезти не успел. Взгляд уперся в разбросанные повсюду окровавленные трупы археологов и солдат его роты, и он вновь замер в ужасе. В той стороне, где вдали из развалин тянулась в небо тройка сигнальных дымов разного цвета, мелькали силуэты лигов с оружием в руках.

– Чего вы ждете?! – рядом оказалась Савицкая. – Вон же желтый дым! Скорее, туда!

– Там лиги!!! – сорвался на крик Леонид, хватаясь за автомат. – Мы не сможем пройти! – Он нервными движениями дергал оружием, направляя его в разные стороны. Ему казалось, что отовсюду к ним уже рвутся через кусты уродливые мутанты с покрытыми кровью ножами.

– О! Главнокомандующий объявился! – в голосе Ершова звучала неприкрытая ненависть. – Где ты находишься, Малевич? – Видимо, Леонид сам не заметил, как включил свою рацию на передачу, и инвазивный лейтенант узнал его по голосу.

– Я здесь! – заорал Леонид. – Тут все убиты! Кругом лиги! Лейтенант Ершов! Ко мне! Я здесь!!!

– Дебил, – коротко прошипел эфир.

– Мы у развалин химзавода! – торопливо заговорила Савицкая. – Точка раскопок номер три!

– Сидите там! – прозвучал ответ. – В бой не вступать! Хотя что я говорю… – Радиоэфир в очередной раз захлестнул грохот взрыва и шум пулеметных очередей.

Леонид отпрянул от края траншеи и вжался в угол, стремясь стать как можно менее заметным. Савицкая упала рядом, испуганно озираясь по сторонам. Несколько минут они сидели неподвижно, вздрагивая от звука взрывов, глухо пробивающихся через гермошлем, потом шум стрельбы начал нарастать, приближаясь. Совсем рядом раздались истеричные вопли, и мимо траншеи промчалось несколько лигов. Леонид вскинул автомат и завертелся, пытаясь предугадать нападение, и в следующий миг кто-то набросился на него сверху, со стороны спины. Замотанный в грязный брезент уродливый лиг с огромной челюстью и кривыми узловатыми руками вцепился пальцами ног в автоматный ствол, придавливая оружие к земле, и схватил Леонида за горло. В зубах лиг сжимал нож, и через неплотно сжатые зубы на лицевой щиток гермошлема с рычанием брызгала гнойная слюна. Леонид закричал и нажал на спусковой крючок. Автомат затрясся в руках, посылая очередь в землю, и мутант вырвал оружие у него из рук. Отбросив автомат, он ловко сплюнул нож в ладонь и замахнулся для удара. Леонид инстинктивно схватил лига за руку, пытаясь сохранить свою жизнь, но мутант оказался явно сильнее. Рядом истошно закричала Савицкая, цепляясь руками за землю, пока два вооруженных лига со злобным рычанием за ноги вытаскивали ее из траншеи. Один из них заметил борьбу своего товарища с человеком и потянулся за пистолетом, торчащим из складок рваной одежды. Что-то мелькнуло над траншеей, и за спинами омерзительных мутантов с негромким хлопком взметнулся вверх фонтан земли и кирпичного крошева. Оба лига рухнули в траншею, прямо на сопротивляющегося неотвратимо приближающемуся ножу Леонида и его противника. Мутанта с ножом в руке придавило упавшим трупом, Леонид вырвался из его хватки и бросился бежать, но споткнулся о Савицкую и полетел наземь. Позади раздались автоматные очереди, и он подпрыгнул, извернувшись в воздухе, отчаянно пытаясь уйти от пуль.

– Ко мне! Быстро! – глухо донесся до него голос Ершова. – Руку! Где Малевич?

– Я здесь! – Леонид рванулся назад. На дне траншеи, возле лиговских трупов, стоял Ершов и помогал Савицкой подняться. У края бруствера залегли два штурмовика с автоматами на изготовку.

– Вылезай! – коротко бросил ему инвазивный лейтенант. Он вытолкнул из траншеи Савицкую и, достав из подсумка гранату для подствольника, утопил ее в жерле гранатомета. – Патроны остались?

– Да! – Леонид спешно полез наверх. – У меня полный боекомплект, как положено!

– Полный? – брезгливо скривился Ершов. – Ты что, вообще не стрелял, что ли? – Он скользнул взглядом по заваленной трупами траншее и склонился над телом убитого солдата из охраны Леонида.