Она достала свой мобильник, ткнула в него пальцем и принялась листать экран, потом подняла так, чтобы я мог его видеть.
За что я дерусь сейчас? За возможность изменить будущее этого мира, за возможность спасти других…
– Вот, пожалуйста. Координаты на карте.
Я связался с оператором службы экстренной помощи, дал ему координаты и сообщил, что видел двух человек, застреливших друг друга во время ссоры. Потом стер с мобильника отпечатки пальцев и зашвырнул его подальше.
Этот мир чужой для меня, но по-настоящему жить я начал только оказавшись в нём. Парадокс, не правда ли? Выдуманный кем-то мир оказался ближе реального. Хотя, парадокс ли? Может быть, это тоже была просто попытка сбежать от реальности в иной, выдуманный мир, где можно наконец-то ощутить себя героем…
– У тебя джип на ходу? – спросил я Фентон.
– Да. К дереву я и не притронулась. Сам посмотри.
Евангелионы, Ангелы, НЕРВ, ЗИЭЛЕ, Комплементация…
Я обошел машину кругом, посмотрел. Действительно, промежуток был, между буфером и стволом можно было просунуть папиросную бумагу, но не больше. Ни фига себе, классная она, выходит, водила.
Это вершина пирамиды. А кто же стоит в основании? Люди, конечно же, люди, самые обычные люди… И теперь я сражаюсь ради них? Да, пожалуй. Ведь так всегда было и всегда будет — кто-то должен стать выкупом за многих других.
– Отлично, – сказал я. – Поедем на твоем. А этот оставим здесь.
– Почему? Лишняя тачка не помешает.
Я знаю, за что сражаюсь. Быть может, до конца не могу это выразить, но знаю. У меня есть за что сражаться.
– Тоже верно, – кивнул я.
Да, этот грязный джип точно мог пригодиться. Криминалистам, которые с удовольствием вцепятся в этот жирный кусок зубами. Но только не в качестве средства передвижения.
А вот за что сражается Рей? Что стоит за её безликими «есть» и «так точно»? У неё ничего нет, её ничего не держит в этом мире — ни семьи, ни друзей, ничего… Корабль, сорвавшийся с якоря, и уносящийся в штормовое море.
– Но слишком большой риск, – продолжил я. – Дендонкер взбесится, когда не услышит вестей от своих парней. Пошлет на поиски своих людей. И если увидят, как мы с тобой катаемся на их джипе, нам не поздоровится.
Аянами не нужно вправлять мозги, ей не нужна помощь психиатра — ей нужны якоря. То, что держало бы её в этом мире, ради чего она смогла бы здесь жить, а не просто существовать без цели и желания. Чтобы она не захотела когда-нибудь провести Третий Удар. Чтобы человек в ней победил Ангела…
– Ну да, представляю.
Я вернул на место оба пистолета плюс бейсбольную кепку и солнечные очки.
В чьей это власти? Я не знаю. Мой отец может приказать ей умереть, но не сможет приказать жить. Да и не решаются эти дела с помощью власти. Чтобы удержать Рей в этом мире, я плету тонкие нити из самого себя, отдавая частички себя. Словно терпеливый паук, плетущий сеть, где нити — это часть меня.
– Вряд ли полиция нагрянет сюда в ближайшее время. Но все равно нам надо поскорее отсюда уматывать.
– Куда?
Но сдержу ли я Рей в своей сети? Не знаю. Возможно, что нет, но я просто обязан попробовать. Пускай уж лучше я буду сожалеть о том, что сделал, чем о том, что не сделал…
– Куда-нибудь в тихое местечко. Нам еще надо кое-что обсудить.
– Ладно.
Пускай, Аянами, у тебя будет, за что жить и за что умирать. Именно в этом наше отличие от бездушных механизмов…
Фентон прошла к водительскому сиденью, поставила ветровое стекло в вертикальное положение.
– Едем в мою гостиницу, – сказала она.
Если так нужно, я стану твоим проводником в этом чужом для меня мире. Ты уже сделала свой первый шаг на этом пути, ты уже на пороге целой вселенной…
Двигатель заворчал, она дала задний ход, одну ногу поставив на тормоз, другую на сцепление. Обе руки лежали на рулевом колесе. Пальцы крепко сжимали баранку. Даже костяшки побелели. И вены набухли. Она закрыла глаза. Грудная клетка ходила ходуном, будто ей было трудно дышать. Потом она взяла себя в руки. Медленно. Ослабила хватку на руле. Открыла глаза, и из них выкатились две слезинки.
– Извини… – Она вытерла щеки, переместила правую ногу на педаль газа и выжала сцепление. – Я вспомнила Майкла. Никак не могу поверить, что его больше нет.
Добро пожаловать в настоящую жизнь, Аянами Рей.
Глава 7
* * *
Фентон гнала машину на полном газу. Изношенная подвеска нещадно скрипела и повизгивала. Двигатель тарахтел как бешеный. Коробка передач выла. Из выхлопной трубы извергались темные клубы дыма. Фентон то и дело вертела баранкой туда-сюда, но при этом умудрялась все время ехать прямо. Я старался не отрывать от дороги глаз, но минут через десять она поймала-таки мой быстрый взгляд на ее ногу.
Устало опрокинулся на кровать, заложив руки под голову, и уже было собрался действительно отдохнуть, как в дверь моей палаты опять постучались.
– СВУ, – сказала она. – Растяжка. В Афганистане.
— Да что же это за день открытых дверей-то сегодня?.. — во мне проснулось уже даже какое-то возмущение. — Да! Войдите!
Ага, понял. Самодельное взрывное устройство. Этот термин мне очень не нравился. Он появился во время Второй войны в Персидском заливе, и все стали его широко употреблять. Небось придумал его какой-нибудь правительственный чинуша по связям с общественностью, вообразив, что оружие повстанцев от этого станет казаться этакой самопальной штуковиной. Кустарщиной, в общем. Типа примитив, не стоит и внимания обращать. К ним и стали все относиться как к кустарщине, по-быстрому и тяп-ляп сварганенной малограмотными дехканами в подвалах и пещерах. А на самом деле все было наоборот. Я-то знал это не понаслышке. Много лет назад я оказался в одном из районов Бейрута, когда туда ворвался, сломав ворота, самосвал, груженный двенадцатью тысячами фунтов взрывчатки. В тот день погиб двести сорок один моряк и один морской пехотинец. А в результате еще одной подобной атаки погибло пятьдесят восемь французских воздушных десантников. И чем дальше, тем все становилось хуже. Изготовители бомб получили доступ к сложной электронике. Дистанционным взрывателям. Инфракрасным пусковым устройствам. Бесконтактным датчикам. Они стали искусными специалистами в области ориентации. Маскировки. Стали еще более злобными. Жестокими. Вместе с гвоздями и кусочками металла, рвущими человеческое тело на части, они теперь регулярно загружают в свои взрывные устройства бактериальные возбудители болезней и вещества, противодействующие свертыванию крови. И после взрыва, даже если кто и остался в живых, он, скорее всего, умрет от потери крови или какой-нибудь страшной болезни.
А вот этих людей я не то что меньше всего думал здесь увидеть… Вообще о таком варианте даже и не думал.
Я отбросил эти невеселые мысли в сторону.
В палату вошли трое мужчин в форме российской армии под белыми больничными халатами. Двое совсем ещё молодых парней, одним из которых к моему полному изумлению оказался тот самый старлей (Артём, что ли?..), чьи бойцы первыми прибыли к месту приземления контактной капсулы. В руках он держал какой-то объёмистый бумажный пакет. Второй — крупный круглолицый парень со спокойным взглядом мутно-голубых глаз. А посредине стоял невысокий плотный военный лет сорока, с цепким и пристальным взглядом.
– Служила в армии?
— И это тот самый Пилот? Выглядит как сущий пацан! — скептически заметил он вполголоса.
– В шестьдесят шестой группе военной разведки, – кивнула она. – В Германии, под Висбаденом. Но это случилось потом, когда я уже не носила военную форму. Так что награды «Пурпурное сердце»
[10] мне не досталось.
— Пацан, не пацан, а нашим он, товарищ генерал, задницу прикрыл, — в тон ему заметил Артём, снимая с головы фуражку. — И ещё. Он по-русски нормально понимает… Привет!
– Пошла в частную военную компанию?
Ого! Целого генерала ко мне принесло!..
– Только не я, – покачала она головой. – Эти парни меня раздражают. Назови меня чокнутой, но я не считаю, что воевать надо ради наживы.
– А ради чего тогда? Не так уж много гражданских едут в Афганистан.
— Здравствуйте, — акцент в моей речи получался уже даже без особого на то моего желания. — Говорю по-русски, но не хоросо. Учир по песням.
– А вот я отправилась. Но это длинная история. Потом как-нибудь расскажу. Лучше ты расскажи о себе. Как здесь оказался бывший военный полицейский? Да еще пешком притопал. Как очутился именно в этом городишке, именно на этой дороге?
– Это тоже долгая история.
— Ну, хоть переводчика не зря тогда тащили, — в свою очередь и генерал снял свою фуражку, утирая пот со лба. — Фуу… Нет, ну что за жара у них тут?.. Ладно, давай, сержант, переводи ему.
– Надо же. Тогда я тебя прямо спрошу. Ты что, в бегах? Скрываешься от правосудия? Или просто бродяга?
Дальше мы уже общались через переводчика на японском. Я старательно делал вид, что хоть и что-то понимаю, но явно не всё — относилось это в большей степени к тем репликам, после которых генерал говорил «Это переводить не надо».
Ответил я не сразу. Вспомнил последний город, где побывал. Техас. И который покинул накануне утром. Причем спешно. Там со мной случилась одна маленькая неприятность. Закончившаяся пожаром. Разрушением здания. И тремя трупами. Но без большого для меня риска и нежелательных последствий. Словом, ничего такого, о чем ей надо было бы знать.
– Нет, я не в бегах, – просто ответил я.
— Младший лейтенант Икари, от лица командования русским контингентом войск ООН в Токио-3, мне поручено объявить вам благодарность за спасение наших бойцов, хотя вы и не обязаны были этого делать.
– Ты только ничего не подумай такого… если бы это было так, я бы тебя не осуждала. Тем более после того, что я на твоих глазах выделывала сегодня. Но вот повязать Дендонкера для меня очень важно. Это все, что у меня сейчас осталось. И если мы собираемся это сделать, это будет опасно. Значит, мы должны доверять друг другу. Поэтому я должна знать. Почему ты здесь оказался?
– Да особой причины не было. Я пробираюсь на запад. Сюда меня подбросил один человек. Но ему надо было ехать обратно, на восток, вот я и вышел.
Это он про вертолёты, что ли?
– Вышел? Или тебя попросили выйти?
— Товарищ генерал, это был мой долг союзника…
– Вышел.
— Ты смотри-ка, знает, как обращаться… Так это что, у него звание младлея не для проформы?..
– И ты так торопился, что оставил у него все свои вещи? Да брось ты. Говори, что случилось на самом деле.
– У меня нет вещей. И вообще, я мог бы и дальше ехать с этим человеком. Он даже сам просил меня об этом. Но я не люблю возвращаться. Мне нравится двигаться только вперед. Вот я и вышел.
— Не знаю, товарищ генерал.
– Ладно. Давай по порядку. Нет вещей, говоришь? Ты это серьезно?
—…И если бы не ваши вертолёты, я бы не смог победить Ангела так быстро. Они отвлекли Самсиила на себя, а я в это время нанёс ему удар с тыла. Считаю это нашей общей победой, и впредь надеюсь на подобную поддержку в бою.
– А зачем мне они? Сумки, портфели. Что мне в них класть?
— Мощно задвигает… Ему лет-то хоть сколько?
– Погоди, рискну сделать предположение… навскидку… ну не знаю… ты идешь по проселочной дороге неизвестно куда… тебе нужна, скажем, одежда? Белье? Туалетные принадлежности? Личные вещи?
— Не знаю, товарищ генерал, в новостях про это вроде бы не говорили.
– Все свое ношу на себе. Туалетные принадлежности есть в любой гостинице. Личные вещи у меня в карманах.
— Вроде бы…На восемнадцать он точно не тянет, но выражается хорошо. А у меня половина офицеров только матом и умеет говорить — поучились бы…
– У тебя что, только один комплект одежды?
– А сколько надо?
— Товарищ генерал, можно вопрос? А… как вы узнали, что у меня был приказ на отступление, и что я не должен был вмешиваться?
– Ну, не знаю… Хоть еще какую-нибудь сменную. Что ты делаешь, когда она станет грязной?
— Умеет он вопросы задавать, Артём…
– Выбрасываю и покупаю новую.
— Правду скажете? Думаете, поймёт?
– Это же неэкономно. И непрактично.
— Вроде не дурак — должен понять…
– Отнюдь.
— Да вот узнали, — тяжело взглянул на меня генерал. — НЕРВ приказал нам любой ценой прикрыть твоё отступление, парень. Так что, наши лётчики шли на верную смерть. А ты их спас. Спасибо тебе. И не только от командования, а лично от меня.
– Но почему не пойти и постирать?
– Не люблю стирать. Не люблю прачечных.
— Извините… — тихо произнёс я. — Я не знал…
– Так ты, выходит, у нас бомж.
— И правильно, младший лейтенант. Меньше знаешь — крепче спишь. Мы тут все, считай, что на подхвате у тебя, и если бы не этот самый твой Евангелион, полегли бы, как пить дать…
– Называй как хочешь. Мне не нужен дом, от него мне никакой пользы. В данный момент. Может, когда-нибудь он у меня появится. Может, и собаку заведу. Семью. Но не сейчас. И не скоро.
— Ещё раз извините, а почему в бой послали именно вас — русских? Здесь же вроде бы много разных подразделений находится…
– Так чем же ты тогда занимаешься? Просто скитаешься по стране?
— Млять, да потому что мы теперь в каждой бочке — затычка…
– В общем, да.
— Товарищ генерал, говорю же — он по-русски неплохо понимает…
– И как? У тебя есть машина?
– Никогда не испытывал в ней нужды.
— Лейтенант Икари, — скупо усмехнулся генерал. — Русский контингент конкретно в Японии, да и в армии ООН вообще, сейчас один из самый крупных. У нас же метрополия под боком — силы перебросить несложно, не то, что кому-то из европейцев или тем же пендосам… Что ж, младший лейтенант Икари… Был рад знакомству, выздоравливайте.
– Предпочитаешь попутки?
Генерал вместе с переводчиком вышли за дверь, а Артём ещё ненадолго задержался, подошёл ко мне, поставил на тумбочку бумажный пакет.
– Да мне все равно. Иногда и на автобусе.
– Ты ездишь на автобусе? Серьезно?
— Спасибо тебе, старина. У меня на одной из вертушек, что в бой послали, друг хороший был.
Я не стал отвечать.
— Не стоит брагодарности, — тщательно выговаривая слова, ответил я.
– Ну ладно. Вернемся к тому человеку, который подвозил тебя утром. С чего это он вдруг развернулся на сто восемьдесят градусов?
— Не, я добро помню. Вот, мы тут с ребятами тебе, как принято, фруктов купили — яблоки там, мандарины… И вот ещё что…
– Захотел купить какой-то старый британский спортивный автомобиль. Он ездил в Техас покупать другую машину. Но передумал. Продавец хотел ему втюхать какую-то лажу. Он говорил что-то, кажется, про номера, которые якобы не подходят. Не знаю, почему это так важно. Да я в машинах не очень… В общем, он поехал обратно, в сторону дома. Куда-то в Западную Аризону. Захотелось выпустить пар. Выговориться. И нужен был слушатель. Вот и подобрал меня. Возле мотеля недалеко от Эль-Пасо.
– Минутку. Мы сейчас далеко от маршрута на запад через Эль-Пасо.
Артём засунул руку за пазуху и достал оттуда большой нож в чёрном кожаном чехле.
– По радио сказали, что на шоссе I-10 какой-то затор. Авария со множеством автомобилей. Вот он и поехал в объезд по небольшим дорогам. Срезал через юго-западный угол Нью-Мексико. Все время ехал вдоль границы штата Аризона. Потом у него зазвонил телефон. Звонила жена. Нашла, где купить другую подержанную машину. На этот раз в Оклахоме.
— Видел у тебя на поясе нож, так что вот, держи, — солдат протянул мне его. — Это уже лично от меня — подарок. Хороший — дамасская сталь, златоустовский, мне его отец на совершеннолетие дарил.
– Но ты хотел все время ехать на запад. Зачем? Что там хотел найти?
– Тихий океан.
— Я не могу принять такой подарок, — покачал я головой. — Это сришком…
– Не врубаюсь.
— Возражения не принимаются, — категорическим тоном заявил Артём и буквально всучил мне нож. — Сказал — подарок, значит — подарок.
– Можешь назвать это блажью. Я был в Нэшвилле, штат Теннесси. Там есть одна группа, мне нравится их музыка. Я послушал их в парочке клубов, а потом, когда уже выходил из города, мимо пролетела какая-то странная птица. Сначала я подумал: пеликан. Но ошибся, хотя при этом на ум пришел остров Алькатрас
[11]. А отсюда вот тебе и океан.
Я попытался было взбрыкнуться, но куда там!..
– И ты подумал, что эта дорога приведет тебя к океану?
— Не примешь — обижусь. Знаю, знаю — ножи, как и часы дарить нельзя, но ещё как-нибудь обязательно встретимся и рассчитаемся, — подмигнул мне солдат. — Давай, боец, выздоравливай — свидимся ещё.
– Нет. Мне надоело ждать, когда еще кто-нибудь подбросит. И пошел пешком. И увидел гигантское каменное сооружение возле дороги, а на нем стрелка, которая указывала в эту сторону. Какой-то обелиск. Или монумент. Он был покрыт резьбой и затейливыми узорами. И мне стало любопытно. Я подумал, мол, если тут такой изысканный указатель, какой же тогда будет город?
— До свиданья, — уже чисто машинально произнёс я вслед уходящему солдату, задумчиво почёсывая затылок и крутя в руках неожиданный подарок.
– Сейчас сам все увидишь, – сказала она. – Мы уже почти приехали.
Чёрт возьми, вот это я понимаю рояль в кустах, вот это совпадение… Контакт в контингенте войск ООН в Токио-3, да ещё и из числа моих соотечественников (слово бывшие не буду употреблять из принципа)! Блин, а за это ведь стоило рискнуть, ведь если я смогу со временем оказать хоть какое-то влияние на них — это будет просто шикарно! Так-так-так… Нужно обязательно подумать, как бы невзначай встретиться с этим самым Артёмом и пообщаться поближе…
Глава 8
Внезапно заурчавший желудок высказал мне, что он бы сейчас с удовольствием пообщался с едой, а не с какими-то там русскими солдатами.
Я немедленно полез в пакет, принесённый мне солдатами, и достал оттуда большое зелёное яблоко. С аппетитом захрустев им (не пропадать же добру!), я достал подаренный мне нож из чехла и рассмотрел его поближе. Кажется, действительно отличная вещь — на клинке узор, да и исполнение просто отличное… Лезвие почти прямое, длинное, толстое, а главное — есть гарда. Сразу видно, что это оружие, а не кухонный инвентарь! Рукоять изогнутая, деревянная, очень удобно лежит в ладони…
От покинутого нами пункта «Дерево» дорога медленно шла в гору. Как раз в эту минуту мы въехали на вершину подъема, и перед нашим взором предстал город. Он раскинулся внизу и находился где-то в полумиле от нас. Виднелись группы строений со светлыми оштукатуренными стенами и терракотовыми крышами. Разобраться в планировке было довольно сложно. Похоже, город состоял из двух неправильных овалов. Они частично перекрывали друг друга, как круги диаграммы Венна
[12], выполненные дрожащей рукой ребенка. Дома в левом сегменте были явно пониже. По большей части одноэтажные. Стены у них выглядели погрубее. И разбросаны по территории они были более хаотично. В другой же части города здания были повыше. Расположены более упорядоченно. И распределены по площади более равномерно. А в центре здания были еще выше. Отчетливо были видны арки, лепнина, внутренние дворики. Возможно, здесь располагался район с муниципальными учреждениями. А также барами, ресторанами и прочими заведениями такого рода. Если, конечно, они вообще существуют в этом городе.
Я взвесил нож в руке и пару раз на пробу махнул им.
В дальней части города из земли торчали вверх высокие металлические столбы; это ограждение тянулось с востока на запад, насколько хватало глаз. Оно казалось незыблемым. Вечным. И очень неприветливым. Концы столбов были заострены, стояли они друг от друга довольно близко. Я догадался, что за этой оградой начинается территория Мексики. Внешне она ничем не отличалась от земли по эту сторону, принадлежащей США. Уклон снова пошел в гору и продолжался несколько сотен ярдов. Территория здесь, как и всякая ничейная земля, была не застроена. Потом на самом верху подъема снова пошли дома. Я увидел еще один ряд протянувшихся далеко вперед светлых оштукатуренных стен и терракотовых крыш.
Да, и правда просто отличный клинок… Получше будет моего простенького охотничьего ножика… Ну, спасибо тебе, Артём — знал, чем меня пронять можно!..
– Ну, что скажешь? – спросила Фентон.
* * *
– Кажется, чего-то мне здесь не хватает.
—…Евангелион — это оружие нового поколения, призванное защищать, а не разрушать… — вдохновенно вещала Мисато из-за невысокого стола, уставленного разнокалиберными микрофонами.
Дендонкер совсем недавно приказал убить Фентон. В штате сотрудников у него есть еще не менее трех человек. Фентон рассказывала о нем как о втором Аль-Капоне, только с какой-то безумной придурью. Значит, логово его должно иметь достаточно высокий уровень преступности. Крышевание бизнеса. Наркотики. Проституция. То есть обычный набор. Но городишко уж слишком похож на сонный и тихий омут. Этакий санаторий, где легко избавляются от бессонницы. Я бы очень удивился, узнав, что у них в магазинах существует мелкое воровство.
И чего она форму так не любит носить? По-моему, она ей очень даже идёт, и чёрно-золотое командира ни капельки не старит…
– А где родился Дендонкер, здесь? – спросил я.
— А как вы прокомментируете то, что в ходе сегодняшнего боя было разрушено большое количество зданий и сооружений, а предполагаемая сумма ремонтно-восстановительных работ превышает несколько десятков миллионов гео? — выкрикнул какой-то репортёр с места.
Фентон ничего не ответила. Видно, думала о чем-то своем.
— Во-первых, эта сумма не превышает норм, заложенных в бюджет ООН. А во-вторых, хочу напомнить, чем закончилось бы это нападение, если бы не проект Е — у нас нет гарантий, что даже применение ядерного оружия смогло бы остановить Ангела.
– Дендонкер родился в этом городе? – повторил я вопрос.
– Что? – отозвалась она. – Нет. Он родился во Франции.
Упоминание про то, что даже зловещая атомная дубина, находящаяся теперь под полным контролем ООН, вряд ли могла бы здесь помочь, заткнуло даже самых непримиримых противников НЕРВ. После бойни в начале века, любого ядерного оружия здесь боялись, как черт ладана — всё ещё местами очень грязный в радиоактивном плане восток Евразии мало кого мог сагитировать за применение «последнего довода человечества»…
– Значит, из всей территории Соединенных Штатов, а может, и всей Земли он выбрал для постоянного жительства именно это богом забытое место. Интересно почему? И что еще ты о нем знаешь?
— Насколько велики потери?
– Не так много, как хотелось бы.
— Среди гражданского населения есть только раненные, пострадавшие при вспыхнувшей панике в бункере номер сорок три. Убитых нет.
Фентон какое-то время молчала, вперившись взглядом в дорогу, потом как бы снова вспомнила мой вопрос.
— А войска ООН?
— Командование экспедиционного корпуса Российской Федерации засекретило эти данные.
– Ну хорошо, – заговорила она. – Его полное имя Ваад Ахмед Дендонкер. Отец его немец. Мать – ливанка. До восемнадцати лет он жил в Париже, закончил там среднюю школу, потом его приняли в Пенсильванский университет. Судя по слухам, мальчик он был талантливый. Закончил бакалавриат, стал писать диссертацию, чтобы получить степень в области инжиниринга, но через полтора года бросил. Снова вернулся во Францию, пару лет болтался по всей Европе, Ближнему и Среднему Востоку, а потом я потеряла его след. И до две тысячи третьего года не могла найти о нем никаких сведений, как вдруг он снова вынырнул в Ираке. Пристроился к военным организациям толмачом, решалой, посредником. Потом в две тысячи седьмом году, чтобы спасти всех этих ребят от возмездия, правительство запустило программу отправки многих из них в Штаты. Дендонкер подал заявление в мае две тысячи восьмого. Проверка данных производилась довольно тщательно, процесс затянулся, и визу он получил только в апреле две тысячи десятого. Правительство определило его в штат Джорджия, в городок под названием Гуз-Нек, и пристроило на фабрику по переработке кур. Он особенно не высовывался, не лез куда не надо. Его табель выхода на работу был идеален. Довольно много путешествовал, но только в Континентальных штатах, много времени проводил в библиотеке. Прошел год, он уволился и переехал сюда.
— Что вы можете сказать относительно циркулирующих слухов, касательно личности Пилота Евангелиона?
Таааак… Начинается…
Проехав первые два здания, Фентон повернула налево, вырулила на окраину городка и продолжила путь по лабиринту извилистых улочек.
Щёлк!
– Нежелание всю оставшуюся жизнь резать головы бедным курочкам понять еще можно, – сказал я. – Но непонятно вот что: почему он выбрал именно это место?
…Туша Самсиила, надёжно приколотая к земле лезвием квантового меча, всё ещё торчащего из спины твари. Похоже, что картинка идёт с вертолёта, не иначе… Так, а мою Еву, я смотрю, уже убрали…
– На этот счет у меня есть кое-какие соображения, – отозвалась Фентон.
—…настоящий момент ведутся разборы завалов и ликвидация последствий сражения. В город прибыли дополнительные отряды спасателей, к работам привлечены солдаты международного контингента ООН, расквартированного вблизи Токио-3…
Она проехала через арку во двор, превращенный в автомобильную стоянку.
Нет, ну тут ничего интересного дальше не будет — они уже битый час показывают одно и то же…
Щёлк!
– Сразу после прибытия сюда Дендонкер открыл свое дело, – продолжила она. – Втихаря. Владеет им через полдюжины подставных компаний. А это подразумевает строжайшее соблюдение секретности. Отсюда следует, что он очень не хочет, чтобы его операции привлекали к себе внимание. Этот город – идеальное место для таких штучек. Существует как бы сам по себе, спрятался где-то у черта на куличках, дорога сюда есть, а дальше нет – тупик. Жителей с каждым годом становится все меньше. Местные поговаривают, скоро он вообще станет городом-призраком. Вдобавок на многие мили нет ни одного пункта пересечения границы. Вообще, ни официальных, ни неофициальных. Стоит вдоль границы забор, и больше ничего. Лет десять уже нет никаких сообщений о том, что где-то в нем появилась хоть одна дыра. Поэтому власти махнули на все рукой, их тут ничто не интересует. Повода нет, и слава богу.
…Раз — по Ангелу бьют ракеты и снаряды, вокруг золотистой плёнки вспыхивают десятки взрывов. Огромная жучиная туша скользит в полусотне метров над землёй, постепенно приближаясь к границе Токио-3…
Два — Юнит-01 палит прямо по вставшему на дыбы Самсиилу. Вид сбоку…
– А что за бизнес он здесь открыл?
Три — лучевое оружие Ангела в действии. Повреждённые и разрушенные здания, дыры в асфальте…
Четыре — боевые хлысты разрубают на части какой-то небоскрёб…
– Общественное питание. Компания называется «Голубая мечта».
Пять — мой прыжок на Самсиила. Должен признать, смотрится действительно круто — сдвоенный удар ногами, мечом сносим добрую треть головогруди, кистевыми клинками вражине в спину…
Фентон сдала вправо и проехала до конца стоянки. Поставила машину на последнее место. Между матово-белым фургончиком и глухой стенкой, причем как можно дальше, чтобы ее джип был не очень заметен.
Шесть — мой Евангелион, весь в пыли и с кровью на боку, с размаха протыкает мечом тушу Ангела насквозь…
А затем на экране появился сосредоточенный диктор, в неплохом тёмно-синем костюме.
– Ну и зачем ему понадобилось избегать внимания к своей особе? Старается не мозолить глаза санитарному инспектору?
Я подпёр кулаком правой руки подбородок и уставился в висящий на стене приёмного покоя лазарета НЕРВ огромный плазменный телевизор. Этот ролик про Еву (и наверняка про себя за компанию) я ещё не видел — пойдёт ко мне в коллекцию…
– Дело не в том, что он там у себя стряпает. И как. Главное – для кого. Компания у него специализированная. В ней готовят еду для пассажиров авиалиний, но не рядовых. Только для частных самолетов. У Дендонкера контракты с полудюжиной владельцев. Еду фасуют его люди. Раскладывают в специальные металлические контейнеры, иногда по тележкам, в зависимости от количества. Доставляют в аэропорт. Загружают в самолет. А пустые контейнеры потом забирают. Иногда он предоставляет в полет бортпроводников и стюардесс.
—…И вновь к главному событию дня, — диктор отложил какие-то бумаги в сторону. — Новая атака Ангела, которому было присвоено кодовое обозначение Самсиил, успешно отражена. Ключевую роль в этом сыграл Евангелион — самое совершенное оружие человечества, созданное под эгидой и контролем ООН…
А что, занятие вполне невинное. Люди, летающие на частных самолетах, тоже хотят есть и пить, как и те, кто летает экономклассом в «боингах». А Дендонкер скрывает свой бизнес, потому что у него, скажем, есть куча бывших жен, которые могут претендовать на его деньги. Или скромничает и не хочет платить налоги. Или же за этим его занятием стоит нечто совсем другое. Аэропорты, с которых взлетает большинство частных самолетов, совсем не похожи, скажем, на аэропорт имени Джона Кеннеди или на главный аэропорт Лос-Анджелеса. Проблемы, связанные с охраной и безопасностью, там минимальны. Как для пассажиров, так и для службы сопровождения и сервиса. Понятно, какие дополнительные возможности предоставляет такой бизнес человеку типа Дендонкера. И почему он хочет, чтобы его деятельность обращала на себя как можно меньше внимания.
Фотографии моей Евы в фас и профиль.
– Он может перевозить наркотики. – Фентон заглушила двигатель. – Драгоценности. Оружие. Да все, что угодно.
—…Только Евангелион способен на равных сражаться с Ангелами, генерируя так называемое АТ-поле, способное защитить даже от ядерного оружия. В настоящий момент боевые комплексы проекта Е — единственное, что может противопоставить инопланетному вторжению человечество. Только уникальная способность Евангелионов генерировать собственное АТ-поле позволяет преодолеть защиту Ангелов, которая не поддаётся никаким видам обычного оружия…
– Доказательства есть? – спросил я.
Вот это ты, старина, по сути сказал — никто, кроме нас. Точнее, пока что только я. Неплохое занятие для тринадцатилетнего пацана — фактически в одиночку пытаться спасти стольких людей… Да и для двадцатидвухлетнего тоже неплохо будет. А с другой стороны — что делать-то? Другого-то выхода и оружия — нет…
– Пока одни только подозрения. Но небеспочвенные. Возьмем хотя бы мой первый день в команде Дендонкера. Меня послали подменить одну сотрудницу. В качестве стюардессы. Замену сделали в самую последнюю минуту. Она неожиданно заболела. Или просто знала, что ей предстоит. В целом все было очень паршиво. Нас было двое, и четверо пассажиров. Богатенькие придурки. Всю дорогу пытались нас лапать. Делали гнусные предложение насчет дополнительных услуг. Один просто тащился от моей ноги. То и дело старался ее пощупать. Мне очень хотелось заманить его в туалет и прибить там этой ногой до смерти. Даже еда не могла его отвлечь. Или выпивка. Вел себя просто похабно. А еда дорогущая, даже представить трудно. Икра – «Коликоф альбино». Ветчина – хамон иберико. Сыр – пуле. Шампанское – «Боёрл и Крофф». Бренди – «Леконт секрет». Запасов там было не меньше тонны. Дюжина контейнеров. Причем крупных. И вот что интересно. Использовали мы только десяток. А к двум даже не притронулись.
—…Это не робот, как можно подумать на первый взгляд, а пилотируемая боевая машина. По некоторым причинам, управлять Евангелионом способны подростки, не старше четырнадцати лет…
– Может, просто перестраховались, заказали лишнее. Или Дендонкер таким образом завышал счет.
А это потому, приятель, что все Пилоты Ев родились уже после Второго Удара и получили способности к пилотированию из-за каких-то мутаций, вызванный тем, что в атмосферу были подняты частицы урана из месторождений в Антарктиде…
– Нет. Пока напарница была в туалете, я хотела заглянуть в эти лишние контейнеры, но они были опломбированы. Такими маленькими пломбочками. Свинцовыми, в виде шариков на коротеньких тоненьких проволочках. И припрятаны были под щеколдами. Я сама их едва разглядела. Тогда я проверила контейнеры, которые мы вскрыли. На них не было ни одной сорванной пломбы.
—…Один из таких подростков — Икари Синдзи, несмотря на свой юный возраст уже получивший звание младшего лейтенанта армии ООН. Это связано с тем, что его боевая подготовка была начата в самом раннем детстве, а подтверждением этой подготовки служит сегодняшний бой. Давайте послушаем приглашённого нами эксперта, полковника японской армии…
– А что было потом с запечатанными?
– Когда приземлились, их куда-то унесли. А на их место поставили другие два. Такого же размера. Такого же вида. И с такими же пломбами.
Я в восхищении хлопнул по коленям. Ай, молодцы, наши конторщики! Врут направо и налево, даже не краснея! Ну как же, как же — идеальный боец, с детства готовящийся к войне… Охренеть! Узнал сегодня о себе много нового!..
– А что бы случилось, если бы ты по ошибке вскрыла один из них?
И очень устал уже ничего не делать.
– У меня мелькнула мысль попробовать, но обратно самолет летел пустой, без пассажиров. То есть нужды открывать контейнеры не было. Но я размышляла про то, как мы летели туда, и кое-что поняла. Контейнеры, которые надо вскрывать, всегда выбирала напарница. Тогда мне это казалось естественным. Я была новенькая, а у нее уже был опыт таких перелетов, она знала, где что лежит. Но вот потом, уже задним числом, мне показалось, что она старалась делать все так, чтобы я держалась подальше от запломбированных контейнеров. И во время других полетов с моим участием все происходило в принципе точно так же. Пассажиры другие. Маршруты другие. Но всегда там были контейнеры, которые мы не трогали.
Я откинулся на мягкую и широкую спинку дивана, задумчиво взъерошив себе волосы. Как оказалось, самым хорошим отдыхом для меня оказались несколько часов сна куда я как-то незаметно провалился после визита моих посетителей. Потом меня разбудили, покормили, сделали пару уколов, и я опять уснул — растительная жизнь, однако… Странно, раны-то у меня вроде бы не такие уж и серьёзные, и чего это я сначала после боя отключился аки нервная институтка (хм, институт НЕРВ… не так уж я и далёк от истины, пожалуй…), а потом дрыхну без задних ног. Ладно, это не моего ума дело — пускай над этим доктора головы ломают, а я уж как-нибудь обойдусь и без долгих и нудных объяснений. А вообще, стресс просто, наверное — если бы меня сильно покорябало, я так в отключке до сих пор и лежал. А ведь и пока меня сюда везли, я пару раз, кажется приходил в сознание, хотя и помню это всё довольно смутно — вколол себе дозу обезболивающего, понимаешь ли…
Фентон выбралась из машины. Направилась к двери, расположенной посередине длинной стены, одной из четырех, окружающих двор. Я пошел за ней. Заметил, что изначально здесь было несколько отдельных зданий. Но потом, видно, их соединили вместе. Одни выступали вперед. А другие, наоборот, отступали в глубину. Но по высоте все были одинаковые. Теперь их соединяла одна сплошная и единообразная крыша. Должно быть, это покрытие было сделано позже.
Бросив взгляд на циферблат наручных часов, я с тоской подумал, что до намеченного времени, когда меня обещали забрать из лазарета, ещё целых полтора часа. А значит — нужно эти самые полтора часа ещё как-то тупить и ждать… А я уже и мундир одел, который мне вместе со всеми личными вещами вернули, и ботинки, и часы — только личное оружие мне почему-то не привезли. Ладно, разберёмся…
Хм, а вообще интересно, с чего бы это меня вызывают к самому командующему? Наверное, это как-то связанно с сегодняшним боем…
* * *
Просторный восьмиугольный зал, погружённый в полумрак. Всё освещение сводилось к восьми вертикально установленным аргоновыми лампам, светящим бледным синеватым светом. Тёмный, пожалуй, даже чёрный пол, стены и потолок, как будто бы сделанные из какого-то камня. И практически полное отсутствие мебели, кроме небольшого металлического стула в центре комнаты и длинного высокого стола в дальнем от меня конца зала.
— Младший лейтенант Икари, вы знаете, какие пункты обвинения вам вменяются? — непривычно холодный и чужой голос Мисато.
За столом сидят трое.
Высоко на стене каждой первоначальной секции этого, теперь единого, здания висела табличка. Я понял, что на табличках указано, кто проживал и чем занимался прежний жилец. Здесь было множество разных имен, как и названий рода занятий или сферы деятельности жильцов. Кузнец. Бондарь. Скобяная лавка. Здесь продаются продукты. Оптовый магазин. Одна из четырех сторон полностью отведена под таверну. Вероятно, все эти заведения изначально были каждое само по себе, но теперь все вывески были одинаковы. Одного цвета. Написаны одинаковым шрифтом. Двери и окна разных размеров и конфигурации, но сделаны в одном стиле. Из одних и тех же материалов. И по всей видимости, в одно и то же время. А возле каждой в стене проделан застекленный прямоугольник размером с панель обычного домофона, только без кнопок.
В центре — мой отец, принявший свою извечную позу, сплёв пальцы на уровне носа и опёршись руками на столешницу. Китель как всегда расстёгнут, выражения глаз не видно за красноватыми стёклами очков.
– Что это за место? – спросил я.
По правую руку сидит его заместитель — Козо Фуюцки.
– Гостиница. Я здесь сейчас живу. Ну а теперь, думаю, и ты тоже.
Первый раз его, кстати, вижу живьём — высокий, худой и седовласый, чисто навскидку лет шестьдесяти. Мундир обычный, высшего комсостава — чёрно-золотой, с большими сине-золотыми треугольниками на рукавах и под воротником, слегка расстегнут. Лицо всё же скорее японское, чем европейское, но явно видна примесь чужой крови. Глубокие залысины на лбу, волосы зачёсаны назад, лицо спокойное и даже несколько добродушное — похож больше на какого-нибудь профессора, чем на военного…
Я огляделся по сторонам:
А ведь, в принципе, так оно и есть — он же был преподавателем и научным руководителем моих родителей, потом принимал участие в исследованиях Первого Ангела, найденного в Антарктиде, работал над проектом Е… В настоящий же момент, Фуюцки — второй человек во всём НЕРВ и единственный человек, посвящённый в планы Гендо, хотя бы в общих чертах. И одновременно — абсолютно неизвестный и непонятный для меня персонаж. Я сейчас скорее уж поведение Гендо могу просчитать…
– А где же администрация?
По левую руку от бати сидела Кацураги.
– А тут нет администрации. И обслуживающего персонала тоже нет. Таких гостиниц существует уже целая сеть. В пяти городах. Теперь, может, уже и в шести. Не помню.
– И как же здесь снять номер?
Но это была не та Кацураги, к которой я уже привык — лихую, весёлую и добродушную раздолбайку-Мисато сейчас следовало забыть начисто, ради собственного же блага. Передо мной сейчас сидел ни много, ни мало, а начальник оперативного отдела НЕРВ и третье лицо в иерархии Конторы. Человек, чьё звание никого не должно было смущать — у капитана Кацураги имелось власти не меньше, а то и побольше, чем у какого-нибудь армейского генерала. Именно под её непосредственным командованием и находилось самое мощное оружие на планете — боевые комплексы проекта Е, сиречь Евангелионы.
– Заказываешь через Интернет. Никто тебя не видит. Ни с кем ты не общаешься. В этом-то и вся прелесть.
И именно прямой приказ капитана Кацураги я и нарушил. Наверняка об этом сейчас и пойдёт речь…
– А ключ где берешь? Высылают по почте?
– Ключа в физическом понимании нет, – покачала головой Фентон. – По имейлу высылают матричный код, вот и все.
— Никак нет, мэм, — с каменным выражением лица произнёс я, хотя внутри меня всё и похолодело. Обстановка, тон и вид Мисато, присутствие отца и ещё незнакомого мне Фуюцки, неудобный высокий стул без спинки, на котором я сидел — всё это действовало на меня крайне подавляюще. Я начал не на шутку волноваться — появилась лёгкая дрожь во всём теле, вспотели ладони, а губы наоборот пересохли…
Я промолчал.
Нужно сказать, что так не мандражировал я даже перед боем с Ангелом… Хотя, что мне этот Ангел? Как будто бы я его боялся…
– Матричный код, понимаешь? Это как штрихкод, только двумерный, – растолковала мне она. – Размещаешь у себя на телефоне, а сканер на двери его считывает. Просто здорово.
– Правда?
— Неподчинение прямому приказу непосредственного командира, продолжение боя с риском для жизни и целостности боевого комплекса Е, игнорирование пункта о недопущении ведения боя с повреждённым питающим кабелем, — отчеканила Кацураги, пристально глядя на меня. — И всё это отягощается тем, что данные нарушения произошли в условиях чрезвычайного положения, что согласно Уставу приравнивается к преступлениям, совершённым в военное время.
– Ну да. Особенно если вдруг понадобилось снять номер по фальшивому паспорту. И фальшивой кредитной карте. И с вымышленным электронным адресом. Тебя тогда ни одна собака не отследит.
В противовес Козо и Гендо, она была одета строго по Уставу — никакой привычной расхлябанности, китель застёгнут наглухо. Маска, ставшая вторым «я» Кацураги, сброшена, и теперь я вижу то, кем она является на самом деле. Уже не молодая беззаботная девушка, но настоящий боевой офицер…
– Со мной такое не пройдет. У меня нет фальшивого паспорта. Кредитных карт вообще нет. Мобильника тоже.
— Что вы можете сказать в своё оправдание… младший лейтенант Икари? — присоединился к Мисато Фуюцки. Вот только моё имя вызвало у него некоторые затруднения — отсчитывать кого-то, по фамилии Икари Козо было явно непривычно. Отвык уже, видать, товарищ… — Напомню, что в настоящий момент вы находитесь на действительной военной службе в рядах армии ООН, и, несмотря на ваш возраст, вы — офицер НЕРВ. Вам грозит Трибунал, младший лейтенант, и я говорю это безо всяких шуток. Вы понимаете это?
– Вон оно что… – сказала она и пожала плечами. – Ладно, не переживай. Что-нибудь придумаем.
– И тут есть камеры.
— Так точно, сэр, — отчеканил я, слегка похолодев. Такой оборот у меня даже и в мыслях не мелькал… Помня практически точно такую же ситуацию в сериале, я ожидал максимум разноса от Мисато, но вот что бы всё было так официально и, без всяких скидок, серьёзно…
Я показал ей на две, которые успел приметить. Они были закреплены на стене неподалеку от площадки, где стоял джип. Каждая защищена сеткой.
— Так что же вы скажете в своё оправдание, Икари? — пугающе-спокойным тоном произнесла Мисато, слегка откидываясь в кресле и скрещивая руки на груди.
– По ним тебя вполне можно отследить.
Твою мать! Настоящее заседание «тройки», как на Войне!..
– Пусть попробуют. Эти камеры только на первый взгляд работают. Но если кто и доберется до их файлов, он ничего не увидит. Одни только крапинки, будто снег идет. В этом прелесть обучения в форте Уачука
[13]. Я еще и не такое могу.
— Скажу, что посчитал данные приказы не соответствующими текущей обстановке, — ответил я. — И их выполнение привело бы к срыву всей операции, а также возможно потери Евангелиона-01 и моей гибели.
— Вы считаете, Пилот, что вы в данном вопросе более компетентны, чем всё командование НЕРВ? — подал свой голос и отец. Тон его был как всегда несколько отстранённым и в то же время слегка ехидным — очень и очень занятное сочетание…
Глава 9
— Никак нет, — ответил я. — Но так сложились обстоятельства.
Фентон покопалась в своем мобильнике, потом поднесла экран к сканеру под табличкой «Карлайл Смит, колесный мастер». В двери что-то щелкнуло, и она отворилась. Я прошел за ней внутрь. Невозможно было представить, что некогда здесь кто-то занимался тяжелым физическим трудом. Комната была окрашена в мягкие, пастельные тона, всюду диванные подушки, по стенам развешаны ностальгические черно-белые фотографии. Ну и стандартный гостиничный набор мебели. Кровать. Диван. Место для работы. Шкаф. А также туалетная комната с душем. Словом, все, чтобы можно было с удобством скоротать вечерок, кроме разве что кофеварки. Никаких ее признаков. Зато здесь был аккуратно поставленный возле двери чемодан. Фентон проследила за моим взглядом.
— Извольте объясниться, Пилот, — Гендо пальцем поправил чуть съехавшие очки. — Согласно расчётам МАГИ, у вас в запасе имелось почти две с половиной минуты, что вполне достаточно для того, чтобы добраться до ворот Д-18 и эвакуироваться. А вместо этого вы не подчинились приказу и вновь пошли в атаку.
У меня в голове словно бы сама собой развернулась карта «Тройки».
– Старая привычка, – сказала она и подкатила чемодан к кровати. – Чтобы всегда быть готовой к переезду. Я думала, что очередной переезд у меня будет сегодня. Надеялась, что с Майклом. Хотя, на самом деле, догадывалась. Не было никаких шансов. Уезжать мне теперь одной. Просто хотелось в этом убедиться. Для меня это не было сюрпризом. Но все равно там, возле «Дерева», меня как обухом по голове хватило. Сама такого удара не ожидала. Несколько секунд я была на грани. Прости, что тебе пришлось такое увидеть. Больше не повторится. А теперь давай забудем об этом. Располагайся. Будь как дома.
Вот примерно тут я принял свой последний бой… А вот здесь у нас ворота Д-18, ага… Эй! Да вы что, издеваетесь, что ли?! Так, стоп. Объясниться, ага… Ну, тогда все держимся за задницы…
Я мысленно прикинул время. Где-то одна минута четвертого. Я успел проголодаться. Завтракал очень давно. Встал рано, еще в Эль-Пасо. Ела ли что-нибудь в тот день Фентон, я не знал. Но денек у нее выдался горячий, адреналина сгорело много. И подкрепиться не помешает обоим. Я предложил что-нибудь заказать. Фентон не спорила. Сразу достала мобильник.
– Пицца тебя устроит? – спросила она.
— Сэр! — встал я с места. — Чтобы добраться до эвакпункта мне этого времени, конечно бы хватило… В обычных условиях. Но тут мне бы ещё вдобавок пришлось бы маневрировать и уклоняться от огня противника. А потом мне нужно было бы опять же под огнём противника загрузиться в капсулу лифта и отступить. Я не знаю, кто устанавливал эти нормативы, но у меня есть очень большие сомнения, что я бы смог в них уложиться. Всё-таки у меня ещё слишком слабая подготовка, а опыта подобных операций в Еве так и вообще нет… В тот момент я посчитал, что могу элементарным образом замешкаться и подставиться под удар, чем бы полностью провалил операцию. Одно случайное попадание по конечностям Евы, и отступление было бы полностью невозможно. Тем более что вертолёты противника не задержали бы надолго — это совершенно точно, а после их уничтожения наиболее приоритетной целью стал бы я…
Выдвинула из-под письменного стола стул и потыкала в телефон пальцем. Я сел на диван. Подождал, когда она закончит с заклинаниями по поводу пиццы.
Все мы крепки задним умом — так, Виктор? Ну-ну… Подвести базу под свои спонтанные действия — это просто офигеть, как здорово. Хотя, если тебя подстёгивает такой нехилый стимул, как возможность стать объектом судебного разбирательства, ещё и не такое придумаешь и изложишь уверенным казённым тоном…
– Ну что, как я здесь оказался, тебе уже известно. Теперь твоя очередь рассказывать.
Фентон помолчала, словно собиралась с мыслями.
— Вместе с тем, — продолжил я. — В это же время уже РАНЕНЫЙ противник оказался связан боем с вертолётами ООН и повернулся ко мне спиной. Я оценил этот момент, как наиболее удобный для атаки и уничтожения Ангела, что впоследствии и подтвердилось… Я посчитал, что данный риск будет оправдан с тактической точки зрения, и он будет существенно более меньшим, чем при отступлении. Плюс к тому, нельзя не рассматривать и риск повреждения эвакуационной платформы в ходе боя, а быть может и проникновение через неё в Геофронт. Именно из-за всего этого, я и принял решение продолжить бой, где у меня имелись более высокие шансы на выживание. У меня всё.
– Думаю, все началось с сообщения, которое я получила от Майкла, – начала она. – Мы с ним, как большинство близняшек, всегда были близки, но в последнее время как-то потеряли друг с другом связь. Он сильно изменился. Особенно после армии. Думаю, это нужно объяснить. Он служил в ТСП. В подразделении технического сопровождения перевозок. В нем состоят специалисты по разминированию, а также применению химического оружия.
Нет, это же не выступление на семинаре — нужно бы ещё что-то добавить, на мой взгляд…
– Слышал про таких. Если подразделение очищает территорию и обнаруживает химические снаряды, они вызывают ТСП.
— Свои мотивы я объяснил. Если в чём-то ошибся, то готов понести наказание любой строгости. Жду вашего решения.
Во, в самый раз будет.
– Должны вызывать. Но так происходит не всегда. Пехотинцы не всегда знают, как выглядит химический артиллерийский снаряд. А в Ираке, не забудь, у противника таких снарядов нет. Официально. То есть они не маркированы, как тому следует быть. Или намеренно маркированы неправильно. Тем более что внешне они ничем не отличаются от обычных снарядов. В частности, сигнальных, потому что там тоже имеется отдельная полость для сигнального вещества – прекурсора
[14]. И даже если парни знают, что в снаряде какая-то химия, они иногда пробуют обезвредить его сами. Просто не хотят ждать. При всем желании помощь ТСП придет не скоро. Часов через двенадцать, а то и через сутки. Это значит, что у врага есть до двадцати четырех часов для размещения снайперов и установки растяжек и мин-ловушек. А для нас это значит – еще двадцать четыре часа задержки в зачистке других территорий. За это время повстанцы могут сменить укрытия, выбрать позиции, откуда удобно атаковать, да и гражданское население подвергается опасности: кто угодно может наткнуться на растяжку, подорваться, получить ранение или даже погибнуть. Так что отряд Майкла частенько являлся на место, когда оно уже подверглось заражению. Так, например, было во время самого первого их выдвижения. Это было помещение с кирпичными стенами, располагалось под землей. Несколько пехотинцев буквально провалились в него. Сквозь потолок. В темноте стали ощупывать место, куда попали. А когда поняли, перепугались до смерти. Оказалось, что там хранятся снаряды. Очень давно и в очень плохом состоянии. И наверное, кто-то, сам того не зная, повредил какой-то из снарядов. А в нем содержался горчичный газ. Один из друзей Майкла подвергся его воздействию. Это было ужасно.
Гендо убрал руки от лица и выпрямился. Фуюцки обхватил рукой подбородок. Мисато скрестила руки на груди и, слегка прищурившись, взглянула на меня, незаметно для других подмигнув.
– Его удалось спасти?