Япочувствовал, что нужно выпить. Было уже за полночь, а Ландвер так и не вернулся. Я продолжал копаться в писанине Рейдера и ощущал потребность промочить горло чем-нибудь покрепче. Лучше всего водкой. Хотелось как-то встряхнуться и выйти из оцепенения, в котором читалось написанное этим психопатом.

За несколько лет до этого я пил водку с одним полицейским начальником из России. Когда мы прикончили почти всю бутылку, он пустился в воспоминания о поисках одного серийного убийцы.

— Преступлений было много, все жертвы обезглавлены. Ну вот, установили мы подозреваемого, взяли его, допросили и, когда решили, что это и есть наш виновный, отвели его на задний двор отдела и всадили ему пулю в башку. Но убийства продолжились, и тогда мы поняли, что чего-то недосмотрели в фактуре дела. Ладно, устанавливаем другого подозреваемого, очень подходящего. А убийства все равно продолжаются… По итогу все прекратилось после четырех подозреваемых и четырех пуль.

Мне стало физически плохо.

— У нас подобные вещи не проходят, — сообщил я.

Собеседник с сожалением покачал головой и отмахнулся от моего замечания.

— Вот поэтому у вас в Америке так много серийных преступников.

Я обвел взглядом номер. На часах было 01:45. Через четверть часа в баре по соседству перестанут принимать заказы. Я перевел компьютер в спящий режим и спустя пять минут уже оказался в баре. Водка почему-то утратила привлекательность.

— Бокал шардоне и два кофе, — сказал я бармену.

Выпив их один за другим, я ощутил прилив бодрости. Прошло двадцать минут, и я снова сидел у себя в комнате и читал о том, как Рейдер подходил к зрелому возрасту. Разбираясь в его каракулях, я уловил в словах глухое отчаяние, с которым он начинал осознавать, что его дни сменяют друг друга подобно придорожным столбам на трассе, и конец ее начинает проглядывать из-за горизонта.

По дневниковым записям того периода сложилось впечатление, что жизнь начала его тяготить. Необходимость держать глубоко внутри свои ужасные, но возбуждающие тайны заставляла его сердце трепетать от восторга каждый раз, когда он позволял себе мысленно обратиться к ним. Большую же часть времени Деннис чувствовал себя каким-то шпионом. Вечно таиться, высматривать и ждать, всегда быть готовым действовать, постоянно быть настороже, задаваться вопросом, не вышли ли копы на его след и не наткнулся ли кто-то на его «нычки» с дневниками и реликвиями убийств.

Впрочем, образ жизни шпиона вполне его устраивал. Рейдер привык. Большую часть жизни он держал истинное «я» надежно закупоренным, примерно так же, как его бабушка — соленья в банках. Отчасти поэтому Деннис и прожил так долго. Однако его напрягала необходимость выстраивать вокруг настолько пышный фасад. Тут тебе и жена с детьми. И церковь. И бойскауты. И работа. Безумное количество общественных обязанностей, столько всякой всячины, отвлекающей от того, что он действительно любил больше всего на свете.

Люди служили ему алиби, но при этом безмерно раздражали. Они тормозили, связывали по рукам и ногам, мешали убивать так часто, как хотелось бы, и предаваться фантазиям об этом дни напролет. Из-за них не было возможности стать «волком-одиночкой», о чем он всегда мечтал. В идеальном мире Рейдер наслаждался бы подобной жизнью. Приходи и уходи, когда захочешь, гоняйся за жертвами хоть до четырех утра, и не надо никому ничего объяснять и ломать голову, не заподозрила ли что-то жена. В дневниках он пишет, что иногда в дороге мысленно представлял, как подъезжает к полицейским и говорит: «Будь я волком-одиночкой, трупов в округе сильно прибавилось бы».

Тем не менее это была не такая уж плохая жизнь. Когда появлялось свободное время, Рейдер наслаждался самоудушением. Достаточно только найти спокойное место. С этим были проблемы, учитывая, что при этом он любил наряжаться. Или так, или никак. В основном Деннис занимался этим в подвале родительского дома. Ему нравилось, что там темновато и сыровато. Похоже на средневековый каземат. Иногда он уходил в лес, подыскивал ветку попрочнее и набрасывал на нее хорошую толстую веревку. Но не шнур — слишком тонко. Кроме того, шнур словно ножом врезался в нежную кожу шеи. Конечно, к жертвам Рейдер применял его без колебаний. Для себя же предпочитал более толстые варианты — из нейлона, полиэстера, сизаля или пеньки. Он продевал голову в петлю и стягивал ее. Не так сильно, чтобы перекрыть доступ крови к мозгу, но достаточно, чтобы ощутить болезненную стесненность в области шеи. Верхом наслаждения было именно ощущение стесненности. Хотя идти до конца вовсе не собирался. В отличие от балбесов, случайно погибавших в ходе самоудушения, он всегда твердо стоял на земле ногами и наклонялся с веревкой на шее. Этого достаточно. Он мог болтаться в таком положении буквально часами, представляя себя на месте жертв, чувствуя весь ужас, смятение и беспомощность, наверняка овладевавшие ими перед смертью. Чаще всего Деннис надевал какой-нибудь интимный женский наряд. Некоторые просто своровал, некоторые когда-то хранились в бельевых комодах жертв.


Я подумал, что, если и есть нечто еще более жалкое, чем серийный убийца, — это стареющий серийный убийца.


Один из моих источников рассказал, что как-то раз на семейной рыбалке в Колорадо Рейдеру удалось на некоторое время оторваться от Паулы и детей, и он провел три часа подвешенным к дереву. Проблема в том, что он поленился намазаться солнцезащитным кремом, и шея сильно загорела, правда, не вся. То место, где была веревка, осталось белоснежным, как полоска на спине скунса. На следующее утро пришлось немало потрудиться, чтобы как-то объяснить это. И получилось. Как всегда.

Правда, в том, как Рейдер занимался самоудушением, была некоторая странность. В основном это делают, чтобы перекрыть доступ крови к мозгу и таким образом усилить оргазм от секса с другим человеком или мастурбации. С Деннисом было иначе. Для достижения оргазма ему не требовались секс или мастурбация. Он считал, что вполне достаточно подвесить себя. Чем дольше висел, тем сильнее становилась эрекция, и в конце концов он кончал. Все сводилось к петле на шее.

Мэрин Хедж жила в пяти домах от него. В дневниках Рейдера упоминается, что он каждый раз приветливо помахивал ей, проходя мимо. Примерно в начале апреля 1985 года его внезапно очень заинтересовало, как она будет выглядеть с петлей на шее и кляпом во рту. Узнав, что эта вдова 53 лет работает в больничном кафетерии, он назвал ее «Проект Печенька». Деннис сознавал, что выбор жертвы, проживающей практически рядом с ним, нарушает одно из главных правил серийного убийства — никогда не покушайся на соседей. Однако ему было все равно. Он уже зациклился и оказался не в состоянии выбросить ее из головы. После пары месяцев фантазий о том, что он с ней сделает, Рейдер начал пробираться к ее дому по вечерам и подсматривать через жалюзи. Как-то раз, когда она лежала с книжкой, ее кот заметил нарушителя, спрыгнул с кровати и разъяренно зашипел.

В субботу, 27 апреля, ВТК, наконец, решился. В это время он находился в бойскаутском походе с ночевкой вместе с сыном Брайаном. В плане логистики данное убийство было самым сложным и подразумевало, как он впоследствии написал, «массу маневраций». В тот вечер после установки палаток, приготовления ужина и зажжения костра Рейдер пожаловался другому вожатому на головную боль и ушел в палатку. Вскоре после этого Деннис незаметно улизнул, прихватив запрятанный в большую спортивную сумку «грох-комплект». ВТК прогулялся пешком до близлежащего боулинга, где взял себе кружку пива. Отпив немного, выплеснул остатки на одежду, вышел на улицу и вызвал такси, позвонив из телефона-автомата. Чрез несколько минут таксист повез пропахшего пивом Рейдера в Парк-Сити. По пути тот заплетающимся языком сообщил, что слишком нетрезв, чтобы садиться за руль. На окраине района он попросил водителя остановиться, заявив, что дальше пойдет пешком, чтобы протрезветь. Сначала шел не спеша, затем срезал путь через двор дома родителей жены и прошел по небольшому парку, расположенному позади его собственного дома. Перепрыгнув через сетчатую изгородь, он забрался на участок Мэрин Хедж и осторожно выглянул из-за угла дома. Кот сидел на подъездной дорожке, и Рейдер подумал, что Мэрин дома и спит. С помощью отвертки он вскрыл заднее окно, проник в темный дом и прокрался в спальню. Кровать была пуста. Тогда он решил, что дождется ее возвращения.


Это была его сильная сторона — он играл людьми, как умелые шахматисты фигурами на доске.


Было около 23:00, когда Хедж наконец вернулась после целого вечера игры в бинго. К ужасу Рейдера, провожавший ее мужчина зашел вместе с ней. Деннис спрятался в кладовке и слушал, как эти двое «полюбовно общались друг с другом». Наконец мужчина удалился, и Мэрин отправилась спать. Согласно дневнику, около часа ночи он вылез из кладовки, вошел к ней и «набросился словно тигр», моментально сжав горло руками в перчатках. На его вкус, все произошло слишком быстро. Ведь он месяцами мечтал, как именно схватит ее и принудит отдаться ему. Правда, по опыту предыдущих убийств Рейдер знал: с какой бы одержимостью ни продумывались планы, обычно все шло наперекосяк.

Хрупкая Хедж сразу потеряла сознание, так и не поняв, что с ней случилось и что она жила по соседству с ужасным ВТК, выбравшим ее следующей жертвой. Сообразив, что она успела осознать лишь факт удушения каким-то свирепым могучим незнакомцем, Рейдер огорчился. Он быстро защелкнул на ней наручники, привычным движением накинул на шею удавку и затянул. Деннис понял, что мог бы и не напрягаться — она оказалась мертва. Завернув тело в одеяло, он принялся обшаривать дом в поисках пары трофеев и в итоге прихватил кошелек.

А после сделал то, чего никогда прежде не делал после убийств: увез тело жертвы с места преступления. Мне стало очевидным решение Рейдера изменить свой modus operandi. Он не хотел, чтобы это выглядело делом рук ВТК и полиция увязала это преступление с предыдущими. Также Деннис понимал: убийства, совершенные в помещении, позволяют собрать и обработать больше вещественных доказательств.

Криминалистам значительно труднее работать с телами, обнаруженными под открытым небом. На состояние улик могут негативно повлиять погодные условия и более длительное время разложения трупа.

Рейдер погрузил Хедж в багажник ее машины и направился к лютеранской Церкви Христа, где он и его родные каждую субботу пели гимны и слушали проповеди. Как активный участник приходской жизни, он имел в своем распоряжении ключи от помещения. Деннис притащил тело в подвал и положил на пол. За несколько дней до этого он плотно завесил окна черным пластиком, чтобы никто не догадался о его присутствии по включенному свету. Развернув одеяло, он пару часов фотографировал труп в самых разнообразных позах.

Время пролетело незаметно, и вскоре он обнаружил, что на улице светает. Раздев труп, Рейдер снова загрузил его в багажник, отъехал примерно на 10 км, сбросил в придорожную канаву и закидал листьями и ветками. Рядом с головой положил завязанные узлом колготки. Машину оставил на парковке близлежащего торгового центра. В лагерь бойскаутов вернулся до подъема и уже скоро занимался приготовлениями к общему завтраку.



Убийства соседки хватило на полтора года. Но голод не утихал.

В следующий раз Рейдер занялся дневником вскоре после того, как 16 сентября 1986 года задушил Викки Вегерле. В отчете об этом преступлении он пишет: «Прошло много времени с последнего раза, как Фактор Х ворвался в мой мир и обрушил чей-то еще. Воспоминания о миссис Хедж еще свежи в памяти».

Стоило Деннису закрыть глаза, как его захлестывали воспоминания — влажный воздух, дождь, ощущение своих рук на ее теле, долгое нервное ожидание отхода женщины ко сну.

И теперь это начиналось снова. Внутри образовался «фактор Х», подобный бомбе с включенным часовым механизмом. Он мысленно возвращался к местам своих преступлений в Уичито: Отеро были на северо-востоке, Брайт тоже, Виан — к югу от центра, Фокс — на юго-западе, Хедж — на севере.

Настало время убить кого-то из жителей западной части города, рассудил он.


Словно какой-то обезумевший фотограф журнала мод, он искал идеальный ракурс: то связывал, то развязывал безжизненное тело жертвы, иногда стягивая нижнее белье для пущей откровенности.


Впервые Деннис обратил внимание на Викки Вегерле, однажды днем перекусывая в своем джипе, припарковавшись на ее улице. Есть, одновременно высматривая жертв, было одним из любимых занятий. Хотя у него уже было несколько потенциальных героинь фантазий, 28-летняя мать двоих детей, подрабатывавшая фортепианными уроками, моментально оказалась на самом верху списка.

На этот раз Рейдер решил проникнуть в дом жертвы среди бела дня под видом телефонного мастера. В день нападения он наклеил эмблему местной телефонной компании на желтую каску и смастерил именной нагрудный знак из завалявшейся визитки какого-то ее сотрудника. С собой был чемоданчик, где лежали кое-какие подходящие для телефонного мастера инструменты и «грох-комплект». Подумав, что это будет выглядеть менее подозрительно, он решил сперва зайти в соседний дом. На звонок в дверь открыла пожилая женщина, и Рейдер с ходу выпалил заранее заготовленные фразы.

— Я из компании Southwestern Bell, мэм. У нас барахлит телефонная линия, и мы пытаемся выяснить, в чем проблема. Я тут у вас проверю, если не возражаете?

Она слушала его, стоя за дверной сеткой. Внезапно мелькнула мысль убить ее, но Рейдер решил, что хозяйка дома старовата. Он не стал напрашиваться зайти внутрь, сказал, что проверит наружную линию, быстро пошел на угол дома и принялся возиться с телефонным кабелем. Из открытого окна соседнего дома Вегерле доносились звуки игры на пианино.

Через несколько минут он уже был на пороге дома намеченной жертвы, рассказывая ту же байку, что и соседке. Она нехотя впустила его и внимательно наблюдала за тем, как он присоединяет какие-то проводки к ее телефонной розетке. Тем временем ее двухлетний сынишка играл на полу.

Поговорив немного о том о сем, Деннис вытащил пистолет и сказал:

— Я не причиню вреда ни тебе, ни твоему малышу, — после чего потребовал кошелек и ключи от машины.

«Она выглядела страшно перепуганной», — писал он впоследствии. Их собака лаяла. На глазах у ребенка он приказал Вегерле идти в спальню одной, без сына.

Викки заплакала, уверяя, что у нее месячные, а муж может вернуться домой в любую минуту. ВТК схватил ее за руку и потащил в спальню. Там сказал, что свяжет ее и будет фотографировать. В очередной раз Рейдер полагался на слова, а не на физическое насилие, чтобы убедить жертву делать то, что он просит.

— Ты ненормальный. Тебе к врачу надо, — сказала Викки, когда Деннис связал ей руки.

Она продолжала перечить, говорила, что соседка видела его, отказывалась раздеваться. Рейдер решил, что вот-вот потеряет контроль над ситуацией. Поэтому достал из кармана шнур, набросил ей на шею и дернул изо всех сил. Жертва завизжала, но давление шнура на трахею заставило замолчать. Спустя секунду шнур лопнул, женщина вцепилась руками ему в лицо и смогла сделать столь необходимый вдох. Викки попыталась кричать, но он закрыл ей рот рукой. Деннис был ошарашен ее силой. Хотя щиколотки были связаны, она колотила его кулаками, била головой в грудь и царапала шею ногтями. Скривившись от боли, Рейдер сжал ее шею так сильно, что у него начали затекать руки. «Настоящая тигрица», — пишет он в дневнике. В конце концов ему удалось схватить пару колготок, намотать ей на шею и завязать узлом. ВТК стоял над жертвой, наблюдая за агонией. Потом взял фотоаппарат и принялся делать снимки — один с задранным свитером, другой со спущенными брюками и третий с теми же колготками в виде кляпа во рту. Просматривая на диске коллекцию снимков, я ощутил приступ тошноты.

Вдруг Рейдер сообразил, что, если не уйти сейчас же, может вернуться муж Вегерле, которого придется убивать. Он собрал вещи, аккуратно уложил их в чемоданчик и поместил в отдельный бумажный пакет свою желтую каску и портмоне убитой. Собака во дворе все еще лаяла. Выходя из дома, он обратил внимание, что сын Викки сидит на полу в передней. «Он смотрел на меня без единого звука», — пишет Деннис в дневнике.

Прихватив ключи от машины убитой женщины, ВТК вышел на улицу, сел в бежевый «Шевроле» и уехал. У близлежащего торгового центра выбросил желтую каску в мусорный бак около кафе-мороженого. Перерыв содержимое портмоне Вегерле, забрал водительские права и наличные, после чего засунул его под пассажирское сиденье. Затем решил вернуться за своим автомобилем, оставленным в нескольких кварталах от дома Вегерле. Он запарковался и отправился пешком. По дороге увидел вдалеке ее дом и заметил перед ним машину мужа. «Полиция еще не приехала», — отметил про себя убийца.

Секунду спустя послышался вой сирены «Скорой помощи». Деннис тронулся с места и несколько кварталов вынужденно ехал следом за полицейской машиной.

На одном из мостов в черте города порыв ветра унес в пассажирское окно его машины несколько листков бумаги с информацией, которую он собирал о Вегерле. Вместо того чтобы остановиться и собрать их, он принялся ездить по мосту взад-вперед, рассчитывая, что ветром от машины их сдует в реку.

«Надеюсь, полиция не найдет их — неудачный ход я сделал», — пишет он.

Деннис проголодался и решил где-нибудь перекусить, по дороге перебирая в уме ошибки. Насколько он помнил, на калитке соседки остался отпечаток левой ладони. Кроме того, он был почти уверен, что без перчаток касался входной двери дома Вегерле. ВТК подумал, что в следующий раз нужно первым делом надеть жертве наручники, а в ходе связывания не забывать о перчатках. И наконец подумал, что хорошо бы иметь какое-нибудь место за городом, куда можно приезжать после убийств и получше прятать орудия или уничтожать их.


В конце концов он свернул на обочину, переоделся и поехал на север, разбрасывая из окна машины перчатки и прочие предметы одежды.


Из того, что я почерпнул о настроениях Рейдера, стало понятно — к моменту устройства на работу в компанию ADT Security Systems в 1974 году он был на подъеме после первых пяти убийств. Он все еще числился в университете и изучал уголовное право на вечернем отделении. Это означало, что по окончании рабочего дня ему нужно было возвращаться в город на занятия. По словам Ландвера, в работе Рейдер больше всего любил ощущение сопричастности с делами полиции. Именно это я и почувствовал за 25 лет до этого, написав в аналитической справке: «ВТК, скорее всего, косит под копа».

На допросе он сказал Ландверу, что всегда имел при себе длинноствольный пистолет 22-го калибра. Время от времени ему доводилось общаться с полицейскими, когда те приезжали по вызовам из домов или компаний, которые он обслуживал. Но лучшим в работе было то, что можно свободно разъезжать по всему региону. У него было рабочее место в офисе, однако специфика деятельности подразумевала постоянные перемещения между объектами. Деннис специализировался на домашних охранных системах и часто ощущал себя ребенком, дорвавшимся до прилавка с бесплатными конфетами. Правда, этот ребенок был явно нездоров. Он потерял счет случаям, когда прихватывал из спален клиентов дамские трусики или носочки — что-то, чего хозяйка не хватится как украденного.

Одну из самых запоминающихся махинаций он провернул с женщиной-заказчицей. Как Деннис впоследствии рассказал полицейским, ее преследовал «парень вроде меня. Он писал и говорил ей, что заготовил ножницы и скотч и будет вытворять с ней всякое разное. Ну, она и заказала у нас охранную сигнализацию». Бригада под руководством Рейдера установила ее на всех дверях и окнах дома.

— Мы поработали на отлично, — говорил он впоследствии.

Правда, за исключением одной небольшой детали. Перед окончанием монтажа Рейдер сообразил, что может и сам как-нибудь наведаться в гости к этой даме.

— Я смонтировал сигнализацию так, чтобы оставить себе возможность зайти в дом. Надо всего-то закоротить ее определенным образом, и все, — впоследствии откровенничал он с Ландвером.

И уверял, что так и не воспользовался этим дефектом, но сам факт его существования приносил извращенное чувство удовлетворения.

В дневнике он пишет, что еще одним плюсом работы в ADT были командировки в маленькие городки по всему Канзасу. В каждой такой поездке Рейдер успешно совмещал дела с удовольствиями. Вечерами, покончив с порученной задачей, он либо ехал на поиски будущих жертв, либо залезал в дома и крал белье, бижутерию и разнообразные личные документы вроде водительских прав или карточек социального страхования.

Однажды в середине 1987 года начальство командировало его в канзасский городок Бельвиль устанавливать охранную сигнализацию на старом мясоперерабатывающем заводе. В цехах было полно опасных механизмов, и собственники решили установить сигнализацию, чтобы исключить возможность проникновения посторонних. Сначала Рейдер возмутился, что его посылают на такое задание, да еще за пределами Уичито. Как он говорил Ландверу:

— Я был бригадиром и начальником, а босс решил отправить меня куда-то монтажником.

Правда, быстро успокоился.

— Я решил, что это даже хорошо. Подумал: «Ну и шлите меня в другой город, а я в свободное от работы время буду кого-нибудь себе подыскивать и преследовать».

Именно этим он и занимался. Как-то вечером в Бельвиле он, как обычно, разъезжал по улицам, высматривая женщин, которых ему хотелось бы задушить или удавить, и увидел в окне одного из домов молодую мать, игравшую с детьми. «Вот это просто то, что нужно», — сказал он про себя. Затем поехал в городской боулинг, оставил на парковке джип и направился к этому дому пешком. Зима в разгаре, вечер был морозным.

«Отвезу куда-нибудь в лес. Может, поищут какое-то время. И вообще будет похоже на пропажу без вести».

Но ясное дело, когда он пришел к дому, в нем было пусто. Не повезло так не повезло. Он походил перед ним, притопывая ногами, чтобы согреться. Через некоторое время подумал, что ничто не мешает залезть внутрь и подождать. Однако, просидев там два часа, решил, что никто не придет, и отправился обратно в боулинг, прихватив кое-что из бижутерии и пару красных трусиков-бикини.

В июле 1988 года грянул гром — Рейдера уволили из ADT. Он всегда утверждал, что его сократили. «Это было типа неофициальное сокращение. Мне написали любезное письмо, все такое. Сам я был ни при чем, чисто политика компании». Однако Ландвер рассказывал мне, что, по словам источника, работавшего в этой компании, Рейдера считали слишком неуравновешенным и конфликтным, поэтому и уволили.

Как бы там ни было на самом деле, Рейдер очень быстро нашел работу, идеально соответствующую его характеру. В 1989 году Деннис стал руководителем группы в Бюро переписи населения. У него снова была должность, дававшая бесценное чувство власти над мелкой сошкой, которая обязана обходить с опросными листами местное население. Сначала отвечал только за Уичито и его окрестности, но к 1990 году проявил себя настолько хорошо, что его повысили до инспектора штата. Сидеть в кабинете и раздавать команды было замечательно, но все же не так классно, как разъезжать из города в город и ощущать себя вольной птицей.


По пути он думал о том, что сделает с телом женщины после того, как убьет ее.


Так же как и в период работы в ADT, Рейдер быстро нашел способ совмещать две любимые роли: начальника и маньяка. Один вид карты Канзаса вызывал у него довольную улыбку. Топика, Конкордия, Хейс, Салина — столько «проектов» во всех этих городах.

В дневнике он пишет, что однажды выслеживал женщину в Хейсе и в итоге решил убить ее. Он присвоил ей кодовое имя «Проект Прерия». Как-то днем он вырыл для нее могилу в окрестностях городка и, как в Бельвиле, залез в дом и принялся ждать ее прихода, сидя в кресле. Но она так и не явилась.

Тогда он забрал ее оставленную дома сумочку и уехал в ночь. По дороге отобрал несколько мелочей на память — водительские права и карточку социального страхования — и выбросил остальное из окна машины.

16

Электронный будильник на прикроватной тумбочке показывал 3:47. Уже девять часов подряд я изучал жизнеописание Рейдера, составленное им самим.

Я встал и походил по номеру, надеясь освежить голову, полностью освободить ее хоть на пару минут. Я подошел к кровати, открыл портфель и выудил из него фото, сделанное восемь лет назад в день свадьбы старшей дочери. Пока держал его в руке, нахлынули воспоминания. Незадолго до этого я едва не умер от легочной эмболии и потери крови, случившихся после того, как какой-то врач продырявил мое легкое, пытаясь поставить капельницу. Поэтому в тот день оставалось лишь сидеть в кресле-каталке и смотреть, как мой десятилетний сын ведет вместо меня к алтарю мою дочурку.

Я посмотрел на свое изможденное лицо на фотографии, а потом рассмотрел родных. Держались они мужественно, но читалась неуверенность — действительно, никто не знал, доживу ли я до следующей недели. «Человеческая жизнь — хрупкая штука», — подумал я. Недоглядишь, и она может оборваться в мгновение ока.

После этого уже не хотелось смотреть на снимок. Я положил его обратно в портфель, сел за письменный стол и продолжил читать сочинения чудовища, обманом заставившего всех считать его человеком.

К июлю 1988 года кайф, полученный от убийства Викки Вегерле, давно выветрился, и ВТК чувствовал себя как никогда жалким и никчемным. Стремление лишить жизни очередную жертву бушевало в нем неистово, будто проглотил анаконду. Однажды он схватил ручку и как всегда коряво написал об этом: «Теперь те желания во мне так могучи.

Нету у меня преставления, что их сдерживает. Может это быть моя мораль как мужа, отца, надежного друга, или та сторона, которая не-хочу-чтоб-меня-изловили?»


Тут я сразу же вспомнил о Деннисе Рейдере — о том, как он обрывал жизни людей одну за другой, пока количество не достигло десяти.


Этот вопрос Рейдеру точно стоило себе задать. Но, как и со всеми другими важными вопросами, поставленными перед ним жизнью, он не увидел смысла дождаться ответа или хотя бы продолжить его поиски. Человеку без совести бывает вполне достаточно просто спросить себя о чем-то подобном, чтобы почувствовать комфорт. По-видимому, в случае Денниса это даже подготовило почву для следующего абзаца в дневнике, где он пустился в пространные откровения о том, что хочет сделать с некой белокурой девочкой, которую увидел утром того же дня в бассейне, куда приехал со своими детьми. Он пишет, что не сводил с нее глаз. Незнакомка ела конфетку, и вид загорелого тела заставил Рейдера предаться безумным фантазиям о «невинном ребенке».

Деннис считал себя простым человеком без претензий. Конкретно в тот день он хотел от жизни одного — остаться наедине с этой девочкой и «побаловать свой штырь». Он пишет, что сердце бешено забилось при одной мысли о том, что можно сделать с ее «нежным тельцем». Однако, как только начал продумывать порочный план, им, по его собственному утверждению, овладело чувство стыда. Деннис призывал себя к необходимости быть осмотрительнее, помнить, что из-за таких желаний можно лишиться всего, что есть в жизни. Разоблачение его тайн стало бы страшным ударом для всех в окружении. «Эти секреты должны храниться вечно», — заключает он. И в то же время, в следующем абзаце, та белокурая девочка уже рыдает от боли и обливается потом. Он старался насиловать ее не слишком жестоко, но теперь решил, что пора заканчивать. Изготовив удавку из «мотка веревки», он накинул ее и затянул. Но далее пишет, что испытывает не удовольствие от убийства, а сожаление, и умоляет «пастыря малых сих» дать ему силы жить дальше.

Согласно дневнику, двумя годами спустя потребность ничуть не ослабла. Зато угрызения совести и стыд по поводу тайн исчезли без следа. Почти четыре года Рейдер никого не убивал, но к концу октября 1990 года приступил к детальной разработке плана под кодовым названием «Проект Питомник». Это стало последним убийством. Оно произошло спустя 2,5 месяца, и жертвой стала 62-летняя жительница Парк-Сити Долорес Дэвис, чей дом находился по соседству с приютом для собак.

Чтение об этом в очередной раз напомнило, что с исчезновением Рейдера из поля зрения после злорадного письма в полицию в 1978 году он не перестал строить планы. И не перестал убивать. На страницах дневника он подробно рассказывает, как перед убийством Дэвис изобразил, что хочет с ней сделать, представив себя на ее месте.

Описание этого сеанса мастурбации начинается с «тяжелого дыхания и мгновенного расслабления перед путешествием в дальний часовой пояс». В считаные минуты он стянул щиколотки кожаным ремнем, после чего опутал себя портупеей, которую смастерил из других ремней, хранившихся в шкафу. Связав себя таким образом, он напялил на голову пластиковый мешок, затянул его на шее и наслаждался, медленно вдыхая остатки воздуха. «Он лежит, как будет лежать она [Дэвис], связанная, беспомощная».

Первое упоминание Рейдера о наслаждении, испытанном при самоудушении, относится к сентябрю того же года. Тогда он по-прежнему работал в Бюро переписи. Как-то днем Деннис повесил на двери кабинета табличку «ушел обедать» и заперся изнутри. Разложил на полу пластиковый коврик и установил на треножник фотокамеру с дистанционным управлением. Затем снял одежду, натянул на себя колготки, розовые трусики и бюстгальтер со вставками и принялся фотографироваться, постепенно обматываясь кусками нейлона. Через полчаса он был обернут пластиком с головы до ног. Пришлось «бороться за воздух», и в итоге Деннис оргазмировал. Он отметил, что испытал «приятнейшее удовлетворение» не только из-за пластиковой обмотки. Его очень возбуждала мысль, что он проделывает все это на рабочем месте, неподалеку от коллег, а на полное воплощение фантазии в придачу с фотоснимками потребовалось каких-то шестьдесят минут обеденного перерыва.

В этот период Рейдер был очень плодовит по части дневниковых записей. С его последнего убийства прошло несколько лет, поделиться сокровенными мыслями было не с кем, и он яростно изливал их на страницы. В ноябре 1990 года он пишет, как наблюдал из дома за «блондинкой соседкой», собиравшей во дворе хвойные ветки для рождественского венка. Он был в восторге от обтянутой джинсами «пятой точки». Позднее в душе он закрыл глаза и мастурбировал, представляя, что сделал бы с ней.

Два дня спустя Деннис выискивал в местной газете фотографии женщин, с которыми можно было бы «продолжить» фантазию, захватившую его предыдущим утром. На этот раз в ней участвовала девочка 7–8 лет с «симпатичной тугой попкой». Он вообразил ее привязанной к кровати и оцепеневшей от ужаса.

Ее звали Кирстен. Заходя в душ, он еще не представлял всех деталей нападения, но стоило включить воду и намылиться, как они начали появляться.

Связав ее по рукам и ногам скотчем, он прошептал: «Привет, я страшилище». Он содомировал ее, затем накинул на шею удавку и принялся душить. В дневнике это воображаемое убийство описано во всех подробностях. Затем рассказано о том, как он визуализировал фантазию. Поиски потребовали времени, и в итоге нашлась реклама с подходящей фотомоделью. Вырезав ее изображение, он накрыл его листом бумаги и принялся выводить на нем силуэт маленькой девочки. Правда, в отличие от рекламной картинки, на его произведении под названием «Злые дяди любят маленьких девочек» штанишки были спущены до щиколоток.

Поскольку в тот день в газете было полно рекламы, Рейдер решил не ограничивать себя в творческом порыве. Он быстро нашел еще одно подходящее изображение — привлекательную юную девицу в подобии маскарадного костюма для Хеллоуина. Деннис отлично представлял, что нужно сделать, и через двадцать минут она превратилась в «Дьявольский восторг». Занятия художественным творчеством привели его в полное умоисступление. Он затаился в кресле, а затем, убедившись, что Паула и дети вышли из дома, кончил в пластиковый пакет. Это было одним из минусов жизни в такой ужасной тесноте — любые радости оказывались сопряжены с необходимостью предварительно перестраховаться. Только в конце 1990-х годов он смог, наконец, переместить часть коллекции рисунков и сувениров в шкафы на работе.


Внутреннее «страшилище» явно требовало очередной жертвы.


В мае 1991 года срок контракта Рейдера с Бюро переписи истек, и он устроился на другую работу — стал административным инспектором Парк-Сити. На этот раз Деннис получил форму, служебный значок и даже рацию, которую носил на поясе. Основной обязанностью было разъезжать по крошечному предместью на белом служебном пикапе и штрафовать жителей за не вывезенные на свалку старые холодильники во дворе, выгул собак без поводков или плохо подстриженные газоны. За это платили $16,62 в час. Человеку, всегда желавшему стать копом и мечтавшему властвовать над другими, такая работа приносила истинное наслаждение, близкое к тому, которое он испытывал во время убийств. Даже держал в грузовичке ружье на случай необходимости пристрелить бродячую собаку.

Лучшим было то, что работа позволяла часами уединяться в служебной машине и заниматься выслеживанием жертв, рисованием грязных картинок или предаваться фантазиям о совершенных убийствах и мастурбировать в пластиковые мешочки для бутербродов.

По словам Ландвера, существовали разные мнения о жесткости Рейдера при исполнении служебных обязанностей. Очень многие терпеть его не могли — мужчина хамским образом заявлялся с линейкой, измерял высоту травы и требовал немедленно подстричь ее во избежание выписки штрафа. Другие жаловались, что он заставлял усыплять собак исключительно из упоения властью. Но были и те, кто уверял, что Рейдер делал лишь то, что обязан: следил за соблюдением городских законов.

Со временем он увидел некую иронию в том, что серийный убийца выписывает домохозяйкам штрафы за переполненные мусорные баки.

— Я работаю с правонарушителями, — сказал он Ландверу после ареста. — Год за годом они делают одно и то же. Не меняются. Людей не изменишь.

После этих слов он на некоторое время умолк, будто осмысливая сказанное. А затем буркнул:

— Люди есть люди, а я это я.

Деннис продолжал изливать болезненные мысли в дневниковых записях. Часто он делал их на страничках, вырванных из подвернувшегося под руку блокнота.

Часть записей относится к четырехлетнему периоду между ноябрем 1990 года и октябрем 1994-го. Надвигающаяся смерть отца от рака кишечника (в 1996 году) заставила его настрочить несколько заметок в блокноте, впоследствии убранном в тайник. Он выражал озабоченность в связи с тем, что после ухода в мир иной отец узнает о существовании кровавой изнанки жизни старшего сына: «Узнает ли он о моих мерзких деяниях? Я надеюсь, если существуют рай или тот свет, он меня простит. Не хочу его душе печали. Он был хорошим папой… Он должен понять, что это не он вырастил проблемного ребенка».

В тот же день, но, видимо, попозже обеспокоенность по поводу отцовской души бесследно исчезла. Рейдер пишет, что начал возить в служебной машине фотографии «девушек его мечты» и, разъезжая по окрестностям, часами предаваться мечтам о связывании и сексуальных надругательствах. Он пишет, что эти фантазии скрашивали однообразие трудовых будней.

Спустя несколько недель это были не просто разъезды по городу с миниатюрными фото женщин в машине. К середине ноября 1990 года он стал относиться к этим изображениям как к живым существам. «Покатался с симпатичной блондиночкой в бикини», — пишет он. На следующий день это была «милашка, похожая то ли на испанку, то ли на еврейку». Еще через два дня устроил однодневную экскурсию по Парк-Сити суперзвезде поп-музыки — Мадонне. На картинке она была в боди и остроконечном бюстгальтере. Занимаясь обычными рабочими делами, Деннис только и думал о том, как подвешивает ее на толстой деревянной балке, обмотав шею грубой пеньковой веревкой. В рту у нее был непременный кляп. Единственной проблемой являлось то, что никак не получалось решить, чем лучше зафиксировать ее раздвинутые ноги — цепями или веревками. Зато он точно знал, что не будет приканчивать «королеву поп-музыки» с помощью обычной удавки. Для завершения фантазии ВТК выбрал «медленный удушающий захват».

В следующее воскресенье он вернулся с церковной службы и написал, что украл в магазине книгу о серийном убийце с Гавайских островов. На следующее утро отправился на работу с рыженькой на соседнем сиденье. Во вторник ее сменила женщина, которую он называет просто «сука». Весь день он фантазировал о том, как она похищает его, скручивает шнуром, надевает кожаный ошейник и укладывает на постель с красными атласными подушками.

Через неделю Рейдер зашел по бойскаутским делам в церковь неподалеку от работы и на обратном пути к пикапу увидел играющих на травке детей — брата и сестру.


Рейдер заключает, что истинным виновником его отвратительных наклонностей является «Фактор Х».


Внезапно его охватила хорошо знакомая тяга. «Включается инстинкт сексуального хищника», — пишет он. Голову захлестнули мысли, как «заполучить себе» этих двух малышей. Когда он сел в машину и завел мотор, их уже не было видно, и следующие десять минут Деннис ездил по кварталу в надежде увидеть малышей снова. Он не очень понимал, что сделает, если заметит, но к этому моменту голова уже кружилась от безумных вариантов. Он поехал в районы, где жили две последние жертвы, катался по окрестным улицам и предавался фантазиям.

Потребность убить кого-то еще нарастала, угрожая вот-вот выплеснуться наружу. В первый уик-энд декабря 1990 года он поехал вместе с сыном в загородный бойскаутский лагерь. Помимо прочего, захватил «грох-комплект» из пластиковых перчаток, ножа, пистолета и веревок. В дневнике не уточняется, что именно замышлялось, хотя Деннис указывает, что приехал в лагерь «слишком поздно и слишком устал, чтобы что-то предпринять».

За неделю до Рождества у них с Паулой был секс — «впервые за долгое время». Для человека, исписавшего бесчисленное множество страниц отчетами о воображаемых сексуальных победах, он оказался крайне скуп на подробности, указав лишь, что с женой ему «было очень хорошо и приятно».

Мой источник утверждает: в своих плотоядных фантазиях Рейдер никогда не касался запретной темы — собственной дочери.

— Она была его лучшим другом, и он уверяет, что ему и в голову не приходило решиться на подобное. Ну а подружки Керри… Что ж, это совсем другое дело. Они-то точно были пищей для фантазий.

Как и многие другие преступники, Рейдер держал себя в определенных рамках, и это его радовало. Тому же источнику он говорил, что его тошнило от порнографии, ни в коем случае нельзя даже заподозрить в гомосексуализме, и он очень горд тем, что никогда «фактически не изменял» Пауле с жертвами.

В этот период Рейдер жил ожиданием так называемых мотельных загулов. Судя по дневникам, он выезжал за город, снимал себе номер, запирался и проводил несколько часов в одиночестве. Он нежно поглаживал вещи жертв, наряжался в их одежду, надевал парики и маски, собственноручно подкрашенные губной помадой и тушью для ресниц. После связывал себя и натягивал на голову пластиковый мешок.

Иногда раскладывал на кровати полуодетых кукол бар-би, устанавливал фотокамеру на треножник и усаживался рядом. Он размещал камеру так, чтобы на снимках казаться одного размера с куклами, которых воображал жертвами. С его точки зрения, лучшего нельзя и представить, ведь барби олицетворяет идеальную женщину. Мне попадались мужчины, поступавшие подобным образом: они подвешивали кукол, расстреливали их из автомата и намазывали красной краской, имитирующей кровь. Как ни удивительно, некоторые из них дальше издевательств над куклами не шли.

Однажды вечером в октябре 1995 года Рейдер разложил в комнате рисунки за несколько десятилетий. На них изображались женщины — зарезанные, утопленные, похороненные заживо, повешенные, задушенные, застреленные и запытанные разнообразными приспособлениями его собственной конструкции. Он подумал, что это невероятно захватывающее зрелище — обнаженные, задыхающиеся, содрогающиеся, объятые ужасом женщины и девочки занимали все пространство комнаты.

Разглядывая произведения, он лишний раз убеждался, что совершенно не хочет, чтобы с его тайной коллекцией что-нибудь случилось. За пару месяцев до этого он отпраздновал 50-й день рождения и начал понимать: пора заканчивать с небрежным отношением и к рисункам, и к остальной коллекции реликвий. Тогда родился план — скопировать рисунки в уменьшенном размере, а оригиналы положить в депозитную ячейку банка под вымышленным именем вроде «Джонсон». В этом случае, как ему казалось, ее вскроют только спустя несколько месяцев после его смерти. И, как он сказал Ландверу, ему будет все равно, какие выводы сделает из ее содержимого сотрудник банка.

Поскольку материалов накопилось очень много, в тот осенний вечер 1995 года Деннис решил распределить его по категориям: повешения, удушения, инструменты пыток и так далее. В дневнике он жалуется, что «пришлось немало потрудиться над проверкой дат и сортировкой», но недавняя знаменательная дата заставила его осознать: меньше всего на свете хотелось бы оставить после себя «скелет в шкафу». Только в конце 2004 года он приступил к оцифровке архива и переносу его на компакт-диски. Это оказалось головной болью, поскольку для начала в его ветхом домашнем компьютере сломалось записывающее устройство. Еще хуже то, что в отсутствие домашнего сканера пришлось использовать офисный, то есть заниматься делом украдкой. К моменту поимки он смог скопировать лишь малую толику материалов.

Занимаясь архивом, он просматривал дневниковые записи и пожелтевшие газетные вырезки с репортажами об убийствах ВТК и усилиях по поимке. Очень скоро Деннис внезапно сообразил, что коллекция может стать серьезной уликой. «Плохо будет, если найдут, но расстаться с этим не могу», — пишет он. В том числе и потому, что с момента предыдущего убийства (которое оказалось последним) миновало четыре года. Он отчаянно нуждался в своих реликвиях для контроля желания убивать, поддержания и восполнения жизненных сил.


Видимо, понимали то, что Рейдер осознал лишь впоследствии — фантазия, где все всегда под контролем, куда лучше реального преступления.


В течение пары месяцев Рейдер то и дело ездил мимо дома 62-летней Долорес Ди Дэвис, до ухода на пенсию работавшей секретарем в нефтегазовой компании. Вскоре он решил, что как жертва она явно подходит ему во всех отношениях. В последние месяцы 1990 года он неделями предавался фантазиям о том, что собирается сделать.

В один из дней середины января 1991-го фантазии стали настолько реалистичными, что он решил: дальнейшее ожидание бессмысленно. Вечером 18 января, сразу после собрания бойскаутской организации сына, он переоделся в баптистской церкви неподалеку от дома и поехал на улицу Норт-Хиллсайд. Машину припарковал за пару километров.

На улице было холодно, и в эту безлунную ночь на пути к ее дому он согревался только мыслями о том, что вот-вот совершит.

Когда Рейдер подошел к ее двору, в спальне горел свет. Она читала. Деннис походил вокруг, дожидаясь отхода ко сну. Возникла мысль, что он не разобрался, как попасть внутрь. Замки на дверях выглядели крепкими. «Разберемся», — подумал ВТК. Надо просто запастись терпением. Осознание, что жертва внутри понятия не имеет о волке, притаившемся под стенами дома, сводило с ума.

Казалось, прошла вечность до момента, когда Дэвис выключила свет и улеглась. Рейдер подождал еще полчаса, затем решил, что пора приступать. Он так и не придумал какого-то более-менее приличного способа попасть в дом и решил действовать экспромтом. Деннис оглядел задний двор дома в поисках чего-нибудь подходящего для проникновения, заметил лежавший у веранды шлакоблок и понял: то, что нужно. Перерезав телефонный провод, он взял шлакоблок обеими руками, поднялся на заднее крыльцо и со всей силы обрушил его на большую стеклянную раздвижную дверь. Стекло разбилось с ужасным грохотом.

Дэвис выбежала из спальни посмотреть, что случилось, и обнаружила стоящего в гостиной Рейдера. Она подумала, что в стену дома врезалась машина, но тот сразу же объяснил, рассказав, что является беглым преступником.

— На улице мороз. Мне нужны тепло, машина и какая-нибудь еда.

Затем велел ей лечь на кровать, достал из кармана наручники и застегнул их на ее запястьях. Дэвис запаниковала, но Рейдер велел успокоиться: сказал, что сразу же уйдет, когда она скажет, где ключи от машины. Взяв наволочку, он пошел на кухню и стал наполнять ее консервными банками, производя как можно больше шума. Ему показалось, что это успокоило женщину.

В дневнике ВТК подробно описывает, как выяснил, где стоит машина, и подготовился к тому, что произойдет дальше. Он был убежден: Долорес поверила в его скорый уход.

Вернувшись в спальню, он снял наручники и связал запястья веревкой. Затем снова извинялся за то, что вломился к ней в дом, уверял, что вот-вот уйдет, а к ней быстро придут на помощь. Пока жертва лежала на животе, он открыл комод и достал пару колготок. Она заметила это, и Деннис вновь постарался убедить женщину, будто все будет нормально и паниковать не нужно.

— Вам удобно? — осведомился он. — Они нужны, чтобы получше связать вас.

И тут понял, что больше не в силах ждать. В мгновение ока ВТК накинул на ее шею петлю из колготок.

— Пожалуйста, не надо, — взмолилась Дэвис. — У меня же дети.

«У Рейдера тоже дети», — подумал я. Они спали дома в кроватях, а в комнате через коридор — жена. Но это не имело никакого значения. Убийца натянул колготки, и, как он пишет, через две-три минуты женщина умерла. Из носа, ушей и рта текли струйки крови. Глядя на труп, Деннис подумал, что самым сладким моментом в убийствах было мгновение, когда связанная жертва понимала, что обречена. Этим он мог жить долгие годы.


Скорее, подтверждали то, что я открыл давно: подобные Рейдеру серийные убийцы — не люди.


Впоследствии Рейдер говорил полицейским, что не мастурбировал на месте преступления. Возможно, это действительно так, поскольку следов спермы в доме не обнаружили. Судя по всему, голова была занята другим, поскольку сразу после смерти Дэвис он завернул ее в одеяло и перетащил в багажник машины. Потом кинулся обратно в дом, взял кое-что из белья и бижутерии и фотокамеру, после чего отъехал по шоссе на несколько километров и сбросил труп в придорожную канаву. Далее снова сел в машину, нашел еще одно место рядом с вагончиком дорожных рабочих и спрятал там украденные из дома безделушки и «грох-комплект». «Вернусь за всем этим потом, — решил он. — Необходимо сменить машину, пока не поздно».

Поставив машину Долорес обратно в гараж, он направился пешком к джипу. В дневнике он пишет, что замерз, устал, хотел пить и взмок от пота.

Спустя полчаса ВТК вернулся к месту, где выбросил труп, и извлек его из канавы. В сгущающемся тумане он поехал в отдаленную часть округа и спрятал тело под небольшим бетонным мостиком у окраины пустующего поля. Он пишет, что по пути домой его захлестывали мысли о сексе и бандаже. А осознание, что скоро восход, заставляло почувствовать себя вампиром.

Какими бы ужасными ни были эти откровения, они не шокировали и не удивляли меня.

Они выглядят людьми, учатся вести себя как люди, но под этой внешней оболочкой кроется нечто совершенно омерзительное. Поэтому я и не ждал ничего иного от такого чудовища. Испытывал лишь непередаваемую жалость к Долорес Дэвис и всем остальным жертвам. Они не заслужили…

Следующей ночью Рейдер вернулся к мостику, чтобы сфотографировать полураздетое тело. Ее ноги, руки и колени оставались связанными. Он сразу же заметил, что труп обкусал какой-то зверь — возможно, койот, крыса или енот. В машине «лежал „грох-комплект“», куда входили маскарадные маски. Деннис взял одну и накрыл лицо жертвы. Намазав маску губной помадой для более презентабельного вида, Рейдер сделал еще несколько фото. Он бы побыл подольше, но стало так чертовски холодно, что пришлось ехать домой. Да и Паула могла забеспокоиться.

Через две недели на останки Дэвис наткнулся 15-летний мальчик, искавший сбежавшую собаку. На следующий день об убийстве написала местная газета. Рейдер вырезал заметку и положил в тайник. Вскоре после этого написал в дневнике, что решил: убийство Дэвис будет последним в его жизни. Правда, похоже, быстро понял, что это может оказаться самообманом, поэтому напомнил себе: таких, как ВТК, могут остановить только две вещи — тюрьма или смерть. Обращаясь к самому себе, он пояснил, что именно намерен делать и почему: «Ты не бросишь. Уж слишком сильна тяга. Заметай следы и готовься к следующей охоте».

17

Светало. Я читал всю ночь. «Староват ты для подобных вещей», — сказал я себе. Затем прошелся по номеру, открыл окно, выглянул наружу и сделал долгий глубокий вдох. Легкие наполнились прохладным утренним воздухом.

Прямо под окном стояла яблоня. По сравнению с предыдущим днем ее листья еще больше пожелтели, но изо всех сил держались за ветви. Пройдет пара дней, и, несмотря на упорство, они начнут опадать.

Но, похоже, достаточно толстой не было.

— Черт, из-за его дневников я и на деревья смотрю по-другому, — пробормотал я себе под нос.

На полке у одежного шкафа стояла миниатюрная кофеварка. Я налил в нее воды, засыпал кофе и, дождавшись жизнерадостного бульканья, пошел обратно к рабочему месту.

На экране ноутбука было изображение блокнотного листка, датированного 27 января 1991 года, с многословными рассуждениями Рейдера о том, как он любит происходящее после убийства. Он убеждает себя, насколько бесценна эта взвинченность, непрекращающийся выброс адреналина в ожидании прихода полиции. Кажется, каждая клеточка организма в полной готовности к неизбежному.

Точно так же было и с убийством Долорес Дэвис. После он поступил, как всегда поступал по горячим следам убийств: постарался вернуться в повседневную жизнь.

«Не дрейфь. Просто живи как все вокруг», — уговаривает он себя. Рейдеру это было не трудно — он и так воображал себя волком в овечьей шкуре. Спустя месяц паранойя, как обычно, прошла. Поскольку копы так и не пришли, он пишет в дневнике: «Может, опять повезло».

В один из дней он достал из шкафа старенький магнитофон, вставил чистую кассету и наговорил в микрофон детальное описание последнего преступления. Деннис сразу же понял, насколько здорово проговаривать фантазии, насколько разительно это отличается от изложения на бумаге. Это делало преступления и зловещие мысли куда более выпуклыми. А еще намного проще. Устная речь давалась ему несравненно легче, чем словесное творчество в дневниках. Он старался понять, почему так, и пришел к единственному выводу — наверное, прежде он никогда не произносил эти слова вслух. Никогда не позволял мыслям и воспоминаниям, накрепко запертым в глубинах сознания, соскальзывать с языка. Это оказался настолько катарсический опыт, что после записи воспоминаний о Дэвис он решил впредь обходиться без бумаги и начать записывать фантазии на магнитную ленту. По меньшей мере на протяжении большей части следующего года так и делал. Однако со временем ему надоело, как это часто бывало с другими искусственными заменителями убийства. Через несколько лет он загрузил коллекцию аудиокассет в мусоросжигательную печь — ту же, которую в роли административного инспектора использовал для сжигания трупов кошек и собак, — и на его глазах все превратилось в горстку пепла.


Я поймал себя на мысли, что внимательно изучаю сучья, чтобы определить, какой выдержал бы вес взрослого психопата в атласной ночной рубашке и с веревкой на шее.


Убийство Дэвис ознаменовало собой очередной рубеж в жизни Денниса. Серийные убийства — занятие не для ленивых (он называл их «занятием» и в дневнике, и впоследствии на допросах в полиции). Но, мысленно возвращаясь к двум последним, он должен был признать, что был именно таким — ленивым. Конечно, в реализации проектов в непосредственной близости от собственного дома приятен щекочущий нервы риск, хотя при этом он осознал, что таким образом можно привести копов прямо к себе на крыльцо.

После убийства Дэвис он решил, что «еще разок рядом с домом», и копы точно разберутся, что к чему. Он сказал себе: самым верным способом пустить их по ложному следу — подкинуть несколько трупов в каких-нибудь других городах.

И вскоре вновь вышел на поиски жертв. В заметках ВТК сравнивает себя с опытным охотником, выслеживающим дичь в лесу. Нужно лишь терпение да зоркий глаз. «При опыте в 10 убийств никаких осечек быть не должно», — напоминает себе Рейдер.

Деннис яростно принялся составлять список «проектов». «Пр-т (проект) Ноготочки» — белая женщина, обычно предпочитающая деловой стиль одежды, живет в большом доме в восточной части Уичито. «Пр-т Две черненькие» — студентки-афроамериканки, живут в квартале от ногтевого салона, где работает Паула. «Пр-т Мексы» — мексиканская семья, живут на южной окраине города. Список разрастался, и понятно почему. Как он пишет в дневнике, перечень потенциальных жертв — залог удачной охоты. Остается только продолжать наблюдать и дожидаться, пока их распорядок жизни совпадет с собственным.

В следующие несколько лет у него было много «проектов», равно как и критических ситуаций. Под проектом «Твинпикс» подразумевалась пожилая пара, жившая в районе, который так и назывался. Он выслеживал и подстерегал их почти месяц. И в один прекрасный день решил, что пора. В тот период ему очень хотелось попользоваться дробовиком в одном из убийств. Он оставил машину на обочине дороги у лесополосы и пошел в обратную сторону по направлению к их дому. В одной руке сжимал оружие и был настолько поглощен тем, что вот-вот должно произойти, что даже не заметил, как «из-за холма на полном ходу вылетел помощник шерифа». Тот ехал с выключенными фарами, и Рейдер решил, что его заметили. С единственной мыслью — «Все, спалился» — он юркнул в придорожную канаву.

Полицейский проскочил мимо, явно преследуя другого. Рейдер выкарабкался из грязи, вне себя от злости из-за поцарапанного ствола дробовика, сел в свой джип и поехал домой, проклиная на все лады собственную невезучесть.

Ландвер рассказывал, что Рейдер упоминал о еще одном «проекте», отмененном в последний момент. Это случилось в августе 1976 года, когда он придумал новый способ поиска потенциальных жертв: разъезжал по окрестностям, высматривая объявления «продаю» на старых машинах или рыбацких лодках во дворах домов. Он стучался и, если открывала женщина, задавал какие-нибудь вопросы о предмете продажи. Во время разговора осматривался, стараясь понять, живет она одна или, не дай бог, в доме есть мужчина. В последнем случае он, разумеется, исчезал навсегда.

В какой-то день ему попалась мать-одиночка с двумя или тремя детишками. Она выставляла на продажу жилой трейлер, стоявший на подъездной дорожке к дому. Поболтав с ней несколько минут, Рейдер поехал дальше. Она идеально подходила. Ему страшно захотелось заполучить ее в свое распоряжение.

Спустя пару дней решил заняться делом. Ближе к полудню распихал по карманам приспособления и поехал к ее дому. Запарковав машину поблизости, он пошел пешком. Некоторое время постоял перед домом, чтобы собраться с духом и мысленно прорепетировать действия. Потом сделал глубокий вдох и направился к крыльцу. Но не успел ступить на ведущую к нему бетонную дорожку, как разразился сущий ад. Воздух разорвал вой сирен машин полиции и «Скорой помощи». Рев был такой, что от фантазий в голове не осталось и следа.

«Что-то не то», — подумал он, развернулся и со всех ног помчался к машине. Включив радио, он узнал, что на 26-м этаже гостиницы Holiday Inn в центре Уичито залег снайпер, стреляющий по людям на улицах. В итоге стрелок убил двоих и ранил семерых. Рейдер поехал домой, чувствуя себя ребенком, у которого из-под носа увели пирожное.

Именно поэтому и хранил это хозяйство. Деннис разбирался в поэзии — если, конечно, считать поэзией лимерики. Однако ничто из когда-либо прочитанного не трогало его так, как сочетание слов в заглавиях.

Возможно, отчасти из-за оформления — крупные жирные шрифты, буквы почти всегда прописные. Иногда они вызывали в воображении картины, поражавшие эксцентричностью. Слова всегда захватывали, цепляли как крючки и возбуждали, порождали устремления, вызывали гордость за себя и свои дела. Они были написаны о таких же, как он, парнях из всех уголков страны, в головах которых творилось то же, что и в его собственной. Как и ВТК, те творили неописуемые вещи с другими людьми. Следовало отдать им должное — преступления были смелыми, яркими и дерзкими. Но даже они обычно не совершали тех мерзостей, от которых приходил в экстаз сам Душитель.

Тем не менее, каким бы банальным это ни выглядело, он воспринимал заголовки как нечто написанное о нем лично. Подобные слова переносили его в другой мир. Они обозначали все, ради чего он жил, но всегда был вынужден утаивать. Вот некоторые из любимых: «НИКОГДА НЕ УБИВАЙ ЗНАКОМЫХ»… «ДУШИТЕЛЬ ШКОЛЬНИЦ»… «НИКОГДА НЕ ЗАИГРЫВАЙТЕ С МАНЬЯКОМ»… «НА ЕЕ ГЛАЗАХ ОН ВЫРЫЛ ЕЙ МОГИЛУ»… «ЖЕСТОКИЕ СЕКСУАЛЬНЫЕ ФАНТАЗИИ СТАЛИ ЯВЬЮ»… «ИГРИВАЯ КРАСОТКА ПОНЯЛА — НЕ НАДО БЫЛО ДРАЗНИТЬ СЕКСУАЛЬНОГО МАНЬЯКА».

Его неизменно возбуждали и подзаголовки: «В своем подвале он „тренировался“ на тряпичных куклах», «Ему нравилось смотреть, как извиваются в туго затянутых веревках его юные пленницы. Он понимал, что может делать с ними все, что захочет, даже убить», «По словам полицейских, подозреваемый настаивает, что убил ее случайно в ходе БДСМ-забав. Но почему же тогда он насиловал ее после смерти, спрашивают они», «Пневматический пистолет, несколько заточек, ножи, шнур и набор разнокалиберных вибраторов — все это сексуальный маньяк использовал, чтобы затерзать до смерти множество девушек».


Его всегда успокаивало чтение коллекции заглавий, вырезанных из старых детективных журналов или книг. Он воображал себя интеллигентным человеком, не чуждым воздействию печатного слова.


Чтение более обширных вырезок из книг, журналов и газет тоже помогало Рейдеру утолять голод. Время от времени, когда было безопасно, он перелистывал стопку статей и отрывков, чтобы сопоставить содержимое с собственными мыслями. Это были не какие-то выдумки. Это статьи исследователей, изучавших ему подобных.

В числе любимых была редакционная статья под названием «Дети без морали: опасны, но им можно помочь», которую он вырезал из номера газеты Wichita Eagle за 23 января 1997 года. Она сопровождалась рисунком угрюмого мальчика со злым непокорным взглядом. Его плечи сжимали две руки, очевидно, взрослого человека.

«Они — родительский кошмар, воплощение самых худших опасений общества, — говорилось в статье. — Они выглядят наглым отрицанием наших сокровенных, глубоко укоренившихся представлений о невинности и чистоте детства. Они существуют не только на страницах бульварных романов и во второсортных фильмах вроде „Дурной крови“[38]. Как это ни ужасно, они существуют в реальной жизни».

Был еще фрагмент из книги «Преступный ум», который он перечитывал вновь и вновь, обдумывал и даже помечал отдельные места желтым маркером. Он видел в нем доказательство, насколько сложными и противоречивыми личностями являются подобные ему убийцы.

Различия возможны даже внутри отдельных теоретических концепций. Так, оценивая влияние различных личностных конструктов на агрессивность, многие ученые предполагали, что главным является низкая самооценка. По их мысли, бандиты и насильники недостаточно ценят себя. В то же время один из исследователей находит все больше доказательств, что высокая самооценка играет решающую роль в проявлениях агрессии. Многие субъекты насильственных преступлений имеют завышенное, хотя и нестабильное, мнение о себе. Они агрессивно реагируют на вызовы или критику, чтобы восстановить самооценку. Сторонники данной теории считают, будто значительная доля заключенных с низкой самооценкой является результатом нахождения осужденных в местах лишения свободы. Им возражают сторонники теории низкой самооценки, которые указывают, что так называемая завышенная самооценка в сущности является нарциссизмом, и его основу составляет ложное ощущение собственного превосходства, а не трезвый взгляд на себя самого.

К концу 1990-х годов Рейдер затосковал. Брайан и Керри окончили среднюю школу и жили отдельно. Он погрузился в работу и церковно-приходские обязанности. Периодически выбирался на рыбалку, а осенью вместе с Паулой ездил на футбольные игры сборной Университета Канзаса, где училась Керри.

Со временем из всей массы «проектов» у него выделился любимый. При всех своих стараниях он не мог избавиться от мыслей о том, что сделал бы с этой женщиной. Правда, нельзя сказать, что очень уж старался. «Она будет последней», — убеждал Деннис сам себя. Покончив с ней, он закроет «бизнес». Ему нравилось называть таким образом последние три десятилетия жизни, будто речь шла о каком-то деловом начинании.


Самое главное, у него по-прежнему была масса «проектов» по всему городу — женщины, которых он мечтал раздеть донага, связать и задушить.


У него появились серьезные сомнения в том, что получится. Просто Рейдер был не совсем уверен, что справится чисто физически. Он постарел, и, возможно, силы уже не те, что прежде. Тем не менее сознавал невозможность позволить себе упустить такой шанс. Он выслеживал потенциальную жертву больше года. За это время Деннис понял: ее образ жизни настолько предсказуем, что по уходам и приходам можно часы проверять. Рейдер всегда говорил, что таким людям приходится плохо.

Это была крупная женщина весом килограмм под 75, не соответствовавшая общепринятым представлениям об объектах интереса сексуальных маньяков. ВТК явно гордился этим — еще одно отличие от других серийных убийц: у него не было особых пристрастий. На роль жертвы годился кто угодно — главное, чтобы это была женщина, в жизни которой нет мужчин, а распорядок дня сочетается с его собственным.

У него были обширные планы на этот «проект». В дневнике он пишет, что хочет удавить ее или задушить, а потом положить труп в коридоре квартиры в крайне откровенной позе. Что подумают копы, когда увидят… Потом, с ее габаритами понадобится куча времени, чтобы перетащить тело и придать ему нужное положение. Неясно также, как зафиксировать ее — привязать за ноги или петлей на шее?

В любом случае понятно, что для этого понадобятся какие-то приспособления. В один из дней он заглянул в магазин инструментов неподалеку от дома и купил мощный крюк, шкив и большой винт. Рейдер пришел к выводу, что это лучший способ закрепить ее труп на перекладине дверной рамы. Данная перспектива настолько возбудила его, что он начал постоянно возить в служебном пикапе этот набор и портативную дрель, с помощью которой собирался закрепить конструкцию на дверной раме.

В больных фантазиях это преступление становилось все величественнее и совершеннее. Со временем он решил не ограничиваться убийством и вздернутым трупом. Он подожжет дом — обольет стены керосином и смастерит запал замедленного действия из свечки. Подобный вариант важен — совершенно не нужно, чтобы из окон повалил дым, когда он будет отъезжать от ее дома.

«Это будет великолепно», — пообещал он себе.

Но даже такая масштабная и дерзкая фантазия не могла заполнить внутреннюю пустоту, угрожавшую его поглотить. Это довольно парадоксально, ведь всю жизнь Деннис говорил себе, что страстно жаждет стать беспечным волком-одиночкой. А теперь, освободившись от обязанностей по воспитанию детей, не представлял, как быть с самим собой.

Накануне Ландвер говорил, что в январе 2004 года Рейдер наконец-то понял, чем будет заниматься на завершающем этапе жизни. В тот воскресный день он вернулся домой из церкви, открыл газету Wichita Eagle и прочитал статью, посвященную 30-летней годовщине убийства семьи Отеро и истории поисков подзабытого серийного убийцы по прозвищу ВТК. Статья была озаглавлена «Спустя 30 лет дело ВТК остается нераскрытым». Помимо очередного пересказа подробностей семи известных убийств в обширной статье упоминалось, что местный адвокат по имени Роберт Битти озадачился написанием книги о неизвестном преступнике, посчитав, что по большей части жители города «уже не вспоминают об этой важной главе в его истории». Битти, преподававший уголовное право в местном университете, сказал журналисту, что в прошлом году поведал об этом деле на лекциях и был удивлен реакцией студентов, точнее сказать, ее отсутствием.

— Никакого отклика это не вызвало. Никто об этом и не слышал, — сказал он.

Сама идея льстила, но никто не позволял этому парню выступать с окончательным суждением о деле жизни ВТК. И тогда Деннис решил сам написать «эту хренову историю» и рассказать все как есть — как действовал, как выбирал жертв, как переходил от одного проекта к другому. Ведь никто не знал об этом ровным счетом ничего. Информация о жертвах и фактуре преступлений была более-менее доступна, а он мечтал выставить на всеобщее обозрение содержимое своих мозгов и тем самым заставить каждого обитателя Уичито содрогнуться. Ему хотелось разворошить это осиное гнездо. Оставалось лишь надеяться, что при этом не ужалят его самого. Однако он убеждал себя, что вероятность крайне невелика. В конце концов, не он ли водил копов за нос на протяжении трех десятилетий, да так, что они и на пушечный выстрел к нему не приближались. Разумеется, Рейдер не обольщался насчет того, что какое-нибудь издательство действительно захочет опубликовать его творение в виде книги. Скорее, он думал о пиаре. Нужно расставить все по полочкам, а заодно напомнить общественности, что печально знаменитый городской серийный убийца по-прежнему жив-здоров и полон замыслов.


На допросах Рейдер говорил Ландверу, что возмутился, прочитав статью. Какой-то местный юрист-всезнайка собирается писать о нем книгу!


К этому времени Брайан поступил на службу в ВМФ и проходил курс молодого бойца на базе подлодок в Гротоне, штат Коннектикут. Керри вышла замуж и переехала в Мичиган. Как и многие другие продвинутые пары, они с мужем вели блог в интернете с рассказами о своей жизни. Судя по всему, кошмары продолжали преследовать ее и во взрослом возрасте. Что-то, что причиняло такие страдания с детских лет, никуда не исчезло и оживало, стоило лишь закрыть глаза.

За пару месяцев до приезда в Уичито я наводил справки о Керри в интернете и наткнулся на один особенно пугающий пост в семейном блоге за 2004 год. В нем ее муж рассказывает, каково это — жить с женщиной, подверженной ночным кошмарам.



— Думаю, это подкосит меня окончательно. То я просыпаюсь среди ночи без одеяла рядом с ненормальной, которой привиделось какое-то чудовище или мексиканец, проникший в дом, чтобы нас убить. Или от этого, или от истошных криков — ей показалось, что я вовсе не сплю спокойным сном, а пытаюсь расчленить ее и все такое. Я слыхал, что все женщины совершенно безумны, когда спят. Думаю, это из-за того, что они хотят контролировать каждую сторону жизни своих мужчин. Была неделя, когда я по три раза просыпался каждую ночь из-за каких-нибудь ее снов или криков. Поверьте, это меня чуть-чуть не доконало.



Зазвонил сотовый. Это был Ландвер.

— Уже на ногах? — спросил он.

— Я и не ложился.

— Ночью был очень занят, — сказал он. — Занимаемся одним убийством. Ну, и произошло кое-что, чего мы очень ждали. Несколько арестов сделали.

— Это всегда приятно, — отозвался я, припоминая, какой кайф порой испытывал от сознания, что помог избавить общество от очередного опасного подонка.

— Да уж. Слушай, я проголодался. Не хочешь позавтракать? У меня есть время до работы, — сказал он.

— Конечно, хочу, — сказал я.

— Получилось заглянуть в диск, который я оставил на столе?

— А то. Вот ведь плодовитая сволочь, — устало усмехнулся я.

— Угу. Прямо еще один несчастный непонятый художник, — проворчал Ландвер.

— Извращенец хренов. Похоже, такие мне еще ни разу в жизни не попадались, — произнес я.

— Ты и половины пока не знаешь. За завтраком все расскажу, — сказал он.

— Встречаемся внизу в холле.

— Буду через пятнадцать минут.

18

Стоило Ландверу появиться в зале ресторана, как он тут же стал объектом всеобщего внимания. Кое-кто просто смотрел, некоторые зашушукались. Он слегка напрягся. Было видно, что все это ему надоело.

— Давай сядем вон в ту кабинку в дальнем углу, — предложил Кен, и мы двинулись туда через лабиринт столиков.

Я заметил, что у него с собой целая папка бумаг. Один из посетителей встал, схватил Ландвера за руку и стал ее трясти.

— Лейтенант Ландвер, как я рад вас видеть! Просто очень рад! — воскликнул он.

— Сам-то как? Как поживаешь? — прогрохотал в ответ полицейский с искренней радостью в голосе.

Мужчина принялся рассказывать. Когда мы наконец добрались до кабинки, я спросил:

— Твой приятель?

— Первый раз в жизни вижу, — ответил Ландер. — Думаю, это один из поклонников твоего творчества, просто решил оказать любезность и мне.

Официантка вручила нам меню, не переставая улыбаться Кену.

— Говорю же, пора тебе в мэры выдвигаться, — рассмеялся я.

Тот сделал серьезное лицо и ответил:

— Ну да. Сегодня же внесу это в свой список дел.

Официантка вернулась, приняла заказ, налила нам кофе и удалилась.

— Так где тебя застала новость о том, что он снова объявился? Просто любопытно, чем ты занимался, когда он высунул голову, — спросил я.

Ландвер кивнул официантке, чтобы она подлила ему кофе. На нем была накрахмаленная белая рубашка с черным галстуком. Он провел пальцами по шее, поправил тугой воротничок и заговорил. В то утро Кен был в больнице с женой. Ей только сделали операцию на желудке, и лейтенант ждал, когда отойдет наркоз. Это было 17 марта 2004 года, в двадцать седьмую годовщину убийства Ширли Виан.

— У меня зазвонил телефон. Это был один из детективов моего отдела. Он сказал: «Мы тут только что письмо получили. Похоже, оно от ВТК».

— И что ты подумал? — спросил я, глотнув кофе.

— Да просто тошно стало, промелькнула мысль, что только этого нам и не хватало. А потом рассудил, что у нас появился шанс наконец-то взять этого парня.

Спустя полчаса Кен держал в руках белый конверт, поступивший с утренней почтой в редакцию газеты Wichita Eagle. В левом верхнем углу было напечатано имя отправителя, некоего Билла Томаса Киллмена[39] и его несуществующий адрес: 1684, Юж. Олдмэнор. В конверте был лист бумаги с тремя фотоснимками женщины, лежащей в бессознательном состоянии на покрытом ковролином полу, и ксерокопией водительских прав на имя 28-летней Викки Вегерле, чье убийство в 1986-м так и не раскрыли. Но самым зловещим элементом являлись инициалы ВТК в нижней части страницы.

В верхней части страницы был бессмысленный на вид набор цифр и букв. Полиция обратилась к нескольким экспертам с просьбой расшифровать послание, но никто так и не смог определить, что в нем говорилось. Только после ареста Рейдера выяснилось: он применил шифр, якобы использовавшийся немцами во время Второй мировой войны, чтобы сказать: «Пусть Битти узнает для своей книги». Иначе говоря, хотел дать понять хроникеру своих преступлений, что до сих пор жив и невредим.

Хотя этот листок имел все признаки подлинного послания убийцы, Ландвер прекрасно понимал: нужно проявить осмотрительность. Поскольку всего пару месяцев назад ВТК фигурировал в большой газетной статье, вполне вероятно, что это послание является делом рук подражателя — какого-нибудь свихнувшегося извращенца, которому нечем заняться. Прежде всего следовало тщательно изучить документ на предмет наличия фактуры, соответствующей уже известным обстоятельствам дела.

Узнав об этом послании от моего источника в ФБР, я сразу же понял: если это не подделка, поимка ВТК — всего лишь дело времени. Для меня всегда было очевидным, что чем больше он пишет газетчикам и полицейским, тем больше можно узнать о нем. Рейдер истосковался по вниманию. На самом деле я вовсе не удивился возобновлению литературной деятельности. Поражало меня как раз то, что он сумел притормозить на долгие годы. ВТК захотел получить его прямо сейчас. Интересно, думал я, что должно было произойти в жизни, заставившее его вновь вынырнуть на поверхность? Ему должно быть в районе шестидесяти. Единственное, что приходило в голову, — надоела такая жизнь и он жаждал как-то встряхнуться.

Тем не менее, изучив содержание послания, Ландвер понял: у него есть все основания для сдержанного оптимизма. Почему? А потому, что в письме были копии улик с места преступления — те самые три фотографии Викки Вегерле, судя по всему, только что задушенной на полу спальни.

Кроме того, дата отправки 17 марта подтверждала подозрения Ландвера, появившиеся сразу же после приезда в дом Вегерле в далеком 1986 году. Это убийство никогда не относили на счет ВТК, однако Кен думал, что ему виднее.

— Я всегда считал, что это дело рук ВТК, — сказал он, пережевывая яичницу.

Он был настолько убежден в этом, что в 2000 году поручил двум детективам вернуться к делу Вегерле, которую супруг Билл обнаружил связанной и задушенной в их собственном доме. Под ногтями нашли следы ДНК мужчины.

Несмотря на то, что никаких обвинений не предъявили, над мужем Вегерле много лет витало облако подозрений. Собственно говоря, это и неудивительно — в большинстве подобных случаев следствие рассматривает мужа в качестве первого и главного подозреваемого. Даже при том, что ДНК под ногтями не принадлежала ее мужу, следователи всегда считали подозрительным, что он так долго не вызывал полицию, вернувшись в тот день домой.


Они были выведены с той же характерной запоминающейся виньеткой, которую убийца использовал еще в 1970-х — буква В изображала подобие женской груди.


В 2003 году следователи ввели ДНК-профиль образцов в недавно созданную национальную базу данных генетической информации нескольких сотен известных преступников и не обнаружили совпадений. Это лишний раз убедило Ландвера и его коллег в том, что человек, которого они ищут, никогда не привлекался в качестве подозреваемого.

Убедившись в подлинности письма, Ландвер сразу же связался с ФБР и вскоре начал консультироваться с моими коллегами по отделу по разработке проактивной стратегии выманивания преступника. И в точном соответствии с моей задумкой из далекого 1984 года они придумали суперкопа, который станет лицом расследования, а именно Ландвера. Лучшей кандидатуры на эту роль невозможно и представить, хотя он сам признавался, что был не в восторге от подобного предложения.

— Я не считал нужным, чтобы руководитель следствия давал пресс-конференции, — вспоминал он. — Я знал о деле слишком много и понимал: при ответах на любые вопросы журналисты в первую очередь будут следить за моими реакциями. Но они и слышать ничего не хотели. Мне твердили: «Просто выходишь, зачитываешь заготовки и уходишь. Никакого взаимодействия с журналистами».

Спустя шесть дней после письма ВТК в редакцию Wichita Eagle лейтенант стоял перед микрофонами в зале совещаний на четвертом этаже здания городской администрации и давал первую из 22 своих пресс-конференций, ни одна из которых не продолжалась дольше четырех минут. В черном костюме перед камерами он зачитывал подготовленный полицейским управлением пресс-релиз, явно испытывая определенную неловкость. Но это неважно. На самом деле это даже делало его выступление более убедительным. И Ландвер знал: человек, за которым он охотится с 1984 года, сейчас неотрывно следит за каждым его словом и движением.

— На днях полицейское управление Уичито получило информацию об убийстве Викки Вегерле, происшедшем 16 сентября 1986 года по адресу: 2400, 13-я Западная улица, — заявил он набившимся в зад представителям СМИ. — В тот день миссис Вегерле была обнаружена ее мужем у них дома незадолго до полудня. Это убийство остается нераскрытым.

Хотя слухи о теме пресс-конференции уже ходили в журналистских кругах, Ландвер почти физически ощущал воцарившееся в помещении нервное напряжение.

— Сейчас следствие полагает возможным связать данное преступление с нераскрытыми убийствами, которые происходили в Уичито в 1970-х годах и приписывались серийному убийце по прозвищу ВТК. Мы ведем расследование в тесном сотрудничестве с ФБР, КБР [Канзасское бюро расследований], службой шерифа округа Седжвик и окружной прокуратурой. Для полицейского управления Уичито это дело особой важности, мы работаем по нему в первоочередном порядке и будем тщательно изучать все возможные наводки.

Ландвер сделал все, что я рекомендовал еще в 1984 году, когда предположил, что наличие некой связи с руководителем следствия по делу может создать ситуацию, в которой ВТК не только почувствует уважение к себе, но еще и сочтет себя настоящим профессионалом, играющим в кошки-мышки со своим официальным оппонентом. В итоге он может расслабиться и выдать себя или даже сдаться властям.

Наводки поступали одна за другой, их количество достигло почти тысячи. По соседству с офисом ФБР развернули оперативный штаб. Вскоре по городу стали разъезжать полицейские со стерильными ватными палочками для мазков из ротовой полости. Таким образом было получено около 1600 образцов ДНК мужчин в возрасте за 40–50 лет, в том числе у целого ряда отставных полицейских. Неудивительно, что это вызвало бурю возмущения среди бывших копов.

Когда Ландвер рассказывал об этом, я хорошо понимал раздражение, которое он должен был испытывать в то время. Понятно, что полное отсутствие улик вынудило полицию прибегнуть к максимально широкому использованию высоких технологий для поимки убийцы. Наличие в числе обследуемых бывших полицейских объяснялось тем, что следствие всегда считало: у ВТК есть определенный опыт работы в органах правопорядка, возможно даже, непосредственно в полиции Уичито.


Через пару дней после публикации содержания первого послания все семь телефонов в помещении опергруппы по делу звонили без умолку.


К апрелю 2004 года в офисе опергруппы царил оживленный гул. Помимо того, что убийца вновь объявился после 15-летнего молчания, у такого энтузиазма была еще одна причина. Судебные криминалисты из региональной лаборатории судебных экспертиз установили, что ДНК в следах спермы на голубой ночной рубашке Нэнси Фокс идентична полученной из фрагментов кожи под ногтями пальцев рук Викки Вегерле. Судя по всему, обеих женщин лишил жизни один и тот же убийца. Из этого следовало, что на протяжении двух с половиной десятилетий после убийства Фокс ВТК вовсе не бездействовал, как предполагали и надеялись многие. Ему просто удалось стать еще незаметнее, чем во время первой серии преступлений. Возникал вопрос: сколько еще смертей он мог принести? 4 мая в редакцию местного телеканала KAKE TV пришло очередное письмо от преступника, на сей раз на трех страницах. Первая была озаглавлена «История ВТК» и выглядела как план биографии, которую задумал написать этот маньяк. Ландвер потянулся к папке, не говоря ни слова, достал лист бумаги в прозрачном пластиковом конверте и передал мне. Выглядело все так:



1. Серийный убийца родился

2. Истоки

3. Фетиш

4. Мир фантазий

5. Поиск начинается

6. Злачные места ВТК

7. Пр-ты