– Да прыгаю я, прыгаю! – не выдержал Морис и рассмеялся.

– Почему же я ничего не слышу? – озабоченно спросил Наполеонов.

– А что ты должен слышать? – попался на его удочку Морис.

– Грохот, естественно! Ты вон какой лось! От твоих прыжков должен такой шум стоять, что хоть уши затыкай. А ты сидишь, как мышь…

– Шура, ты пробудил во мне желание, – сказал таинственным голосом Морис.

– Какое такое желание? – живо заинтересовался Наполеонов.

– Придушить тебя.

– Э нет! Я на это не подписывался, – запротестовал Наполеонов. – Накормить, напоить, спать уложить. Но никакого рукоприкладства. Это не наш метод, – поучительно проговорил он в завершение.

Миндаугас вздохнул.

– Достал я тебя? – сочувственно спросил Шура.

– Ещё как, – не стал скрывать Морис.

– Ну ладно, отдыхай пока, – смиловался следователь, – пока, пока.

Миндаугас что-то ответил ему по-литовски и отключился.

Наполеонов послушал короткие гудки и проговорил удовлетворённо:

– Послал, наверное, по известному адресу.

На самом деле Морис просто сказал ему – до вечера.

Когда Мирослава спустилась вниз, то увидела на кухне размораживающееся мясо, рассыпанные на столе овощи и тесто, подходящее в кастрюле.

– Мы ожидаем гостевой десант? – спросила она.

– Типа того. Звонил Шура и жаловался, что мы, вернее я, не проявляю энтузиазма.

– По поводу чего?

– По поводу его кормления, естественно.

Мирослава вздохнула:

– А может, его вообще к нам не пускать?

– Как это? – не понял Морис.

– Очень просто, держать ворота на замке. У нас тут не трактир для голодных следователей.

– Так он не только следователь, но ещё и ваш друг, – напомнил Морис.

– Вот именно! – согласилась Мирослава. – И мог бы привозить провизию с собой.

Морис невольно рассмеялся.

Мирослава была довольна, что развеселила его и предложила:

– Давай я помогу тебе очистить и нарезать овощи.

– Только добровольных помощников мне на кухне не хватало, – проворчал Миндаугас делано-сварливо и добавил уже обычным тоном: – Вы же знаете, что я люблю всё делать сам.

– Дело хозяйское, – не стала спорить Мирослава. Она не была любительницей приготовления еды. Но и не возражала против того, чтобы помочь ему. Однако Морис принимал её помощь на кухне очень редко. Подхватив на руки кота, она выплыла из кухни.

– Хотя бы Дона оставьте, – крикнул вслед ей Морис, – мне с ним веселее.

– Фигушки, – донеслось в ответ.

Миндаугас вздохнул и принялся за приготовление ужина.

Наполеонов появился возле ворот без десяти семь, а ровно в семь вечера вместе с боем часов он ворвался на кухню.

– Ну что? – спросил он Мориса, жадно вглядываясь в его глаза и расширяя ноздри, чтобы учуять все вкусные ароматы.

Но на кухне пахло лавандой и цитрусовыми. Шура с досады чихнул и обиженно спросил:

– Что это?

– Это значит, что на кухне не только готовят, но и убираются после приготовления пищи, – вместо Мориса ответила Мирослава.

– А саму еду вы куда дели? – возопил Наполеонов.

Детективы расхохотались. Вскоре на столе появились запечённое мясо с картошкой под чесночным соусом, овощное рагу. Из холодильника достали салат с шейками раков. На тарелке горкой высились сырные лепёшки. Пирог лежал под льняным полотенцем и дожидался своей очереди.

У Наполеонова отлегло от сердца, и он расчувствовался чуть ли не до слёз. Детективы только хмыкали.

А после ужина Мирослава стала так пристально рассматривать Шуру, что он встревожился не на шутку.

– Чего ты на меня так смотришь?

– Как так?

– Как на поросёнка, которого откармливают к Рождеству.

– А что, это мысль, – не моргнув глазом проговорила Мирослава.

Наполеонов погрозил ей пальцем и вдруг неожиданно замер, а потом хлопнул себя по лбу:

– Ой и балда же я!

– Как интересно, – проговорила Мирослава.

– Ничего интересного! Морис, – обратился он к Миндаугасу, – пойдём, пожалуйста, скорее к моей машине.

– Зачем?

– Идём, идём, – Шура схватил опешившего Мориса за руку и потянул за собой.

Дон тоже вышел на крыльцо. А Мирослава осталась на кухне, налила себе в чашку зелёный чай и не спеша стала пить любимый ею напиток.

Мужчины вскоре вернулись, нагруженные пакетами так, что Наполеонова за ними почти не было видно.

– Что это? – удивлённо спросила Волгина.

– Вот, затарился, – гордо произнёс Шура, кидая пакеты на пол, – чтобы вы не считали меня нахлебником и приживалом.

– Мы и не считаем, – фыркнула Мирослава.

– Ага, некоторые куском хлеба попрекают, – Наполеонов скосил глаза на подругу детства.

– Не ври, – усмехнулась Мирослава и обратилась к Морису, – пакеты надо разобрать и посмотреть, есть ли там что-то съедобное. А то небось одни полуфабрикаты.

– А ничего подобного! – возопил Наполеонов и, схватив одну из сумок, вытряхнул из неё целую индейку. Из другой сумки вывалился гусь, из третьей огромный шматок телятины.

– Он с ума сошёл! – переполошилась Мирослава. – У нас тут что, мясохранилище?

И только Миндаугас оставался абсолютно невозмутимым. Он разобрал сумки и аккуратно разложил продукты по своим местам – в морозильник, в холодильник и шкаф.

После чего он обратился к Наполеонову:

– Шура, зачем ты потратил столько денег?

Вместо ответа Наполеонов гордо выпятил грудь.

– Лучше спроси его, где он взял такие деньжищи?! – набросилась сразу на обоих Мирослава.

– Нам премию дали! Успокойся! Я их не украл!

– Надо же, – усмехнулась Мирослава, – а я-то уж подумала, что после целого дня, посвящённого расследованию убийств, ты после работы подрабатываешь криминалом.

– Нет, Морис, ну скажи, – возмутился Шура, – всё зло от женщин!

Мирослава достала до Шуры одним прыжком, схватила его в охапку и стала тискать:

– Ах ты наш пупсик сладенький!

– Не подлизывайся, – отбивался, как мог, Наполеонов, но вскоре сдался на милость победителю.

«Просто, как дети малые», – подумал Морис, любуясь на куча-мала, устроенную Мирославой и Шурой. Наконец, уставшие и запыхавшиеся, они уселись на диван.

– Шур, рассказывай, какие у тебя новости, – попросила Волгина.

– Да какие у меня новости, – отмахнулся Наполеонов, – увяз я с этим делом.

– По самую макушку, – поддразнила его подруга.

– Да почти что, – согласился он.

– Подозреваемые всё те же?

– Можно сказать и так.

– Боюсь, что не сладко тебе придётся. Ведь ты сам говорил, что у приёмного сына убитой алиби…

– Не нравится мне всё это, не иначе как Горбункова покрывает Селиванова. Ведь она была уверена, что деньги достанутся ему, если он, конечно, не будет признан убийцей.

– Надо искать свидетелей, может, кто видел его в это время…

– Но нельзя исключать, что убийца Муромцев. Допустим, он узнал, что завещание составлено на него. Селиванова поправилась и может прожить ещё много лет, неоднократно изменяя завещание.

– Кстати, о подозреваемом, который получит наследство. Мы нашли водителя, подвозившего его в вечер убийства.

– Не шутите? – удивился он.

– Нет, вполне серьёзно, вот тебе листок с его телефоном и адресом. Зовут его Семён. Фамилия Гаврилов.

– И у него кольцо с козлом?

– Точно.

– Как вам удалось разыскать его?

– Добрые люди помогли.

– Славка, кончай выпендриваться. Рассказывай по порядку!

– Расскажем? – спросила Мирослава Мориса.

Тот кивнул.

– Ладно, слушай, – и Мирослава подробно рассказала Наполеонову об их расследовании.

– Значит, Гаврилов постоянно обедает в «Светлячке»?

– Со слов его дочери, выходит так.

– И он уверен, что опознает своего пассажира?

– Уверен.

Наполеонов почесал макушку и сказал:

– Не буду вызывать его повесткой, сам подъеду и поговорю с ним.

– В «Светлячок»?

– Нет, пожалуй, домой.

Они ещё немного поговорили о том о сём, а в десять вечера, сославшись на то, что ему завтра рано вставать, Наполеонов удалился в «Шурину» комнату.

Глава 17

Утром было ветрено и холодно. Опять моросил дождь. Наполеонов недолго пробыл на своём рабочем месте. Он решил, что поговорить с компаньонами Селивановой ему лучше всего самому.

Братья Артамоновы сразу же отозвались на звонок следователя и предложили приехать в их контору в удобное для него время. Договорились встретиться в двенадцать дня.

Едва войдя в здание, Наполеонов заметил на вахте пожилого вахтёра. Именно такие, по его мнению, обожают доставать посетителей своими придирками. Однако его ожидания не оправдались, охранник был заранее предупреждён о его приходе, поэтому и не думал мурыжить следователя, едва глянув на его удостоверение, вежливо пригласил:

– Проходите, пожалуйста. Станислав Петрович и Олег Петрович ждут вас.

И они действительно его ждали. Оба брата встали, приветствуя вошедшего следователя. Наполеонов глянул на часы, висевшие на стене. Они показывали без трёх минут двенадцать пополудни.

«Не опоздал», – довольно подумал следователь и представился:

– Наполеонов Александр Романович, старший следователь.

Братья Артамоновы представились в свою очередь. Сначала назвал себя старший брат:

– Станислав Петрович Артамонов.

Потом настала очередь младшего:

– Олег Петрович Артамонов.

Братья предложили ему сесть и сели сами.

– Чем можем служить? – спросил старший брат.

– Вы, наверное, знаете, что убита Ирина Максимовна Селиванова?

– Как же, как же, – печально закивали оба брата.

– Вы давно с ней знакомы?

– Давненько.

– То есть вы были знакомы с ней до покупки магазинов? Правильно ли я вас понял?

– Совершенно верно, – кивнул старший брат. А младший дополнил: – Мы не только купили у Иры магазины, мы были друзьями Селивановой и постоянно общались.

– Ходили в гости? – недоверчиво спросил следователь.

– И в гости тоже.

– Интересно. Я бы даже сказал удивительно.

Старший брат пожал плечами и сказал:

– На самом деле ничего удивительного в этом нет. Наш отец, Пётр Петрович, был хорошо знаком с отцом Ирины, Максимом Евгеньевичем Селивановым. Их отношения можно назвать дружескими.

– Они вели совместный бизнес?

– Нет, наш отец был учёным. Он долгое время работал в НИИ.

– Где же он познакомился с Селивановым?

– С отцом Ирины они познакомились на зимней рыбалке при инциденте, который едва не закончился для нашего отца трагически.

– А нельзя ли поподробнее? – спросил следователь.

– Отчего же нельзя? – пожал плечами Станислав Петрович и начал рассказ: – Наш отец был заядлым рыбаком. Он рыбачил круглый год. И вот однажды, в самом начале весны, когда лёд уже давал трещины, отец провалился в ледяную воду. Так получилось, что кроме него в нескольких метрах от отцовской лунки рыбачили ещё трое рыбаков, среди них и отец Ирины. Когда наш отец стал кричать, то первым ему на помощь бросился именно Максим Евгеньевич и, рискуя жизнью, вытащил его из ледяной воды. Потом уже отца переодели, рыбаки, можно сказать, сняли часть одежды с себя, кто что смог, и отдали отцу. Дали ему глотнуть из фляги, посадили в машину – и сразу домой.

– А почему не в больницу? – спросил Наполеонов.

– Вы задали этот вопрос, потому что не знали нашего отца, – рассмеялся Олег Петрович.

– Надеюсь, что после этого случая ваш отец отказался от зимней рыбалки.

– Ну что вы, – весело загоготали оба брата, – рыбачил до восьмидесяти лет.

– Правда говорят, что охота пуще неволи, – вздохнул Наполеонов, поёжился, представив себя сидящим в мороз на льду с удочкой в руках, и тотчас замотал головой, чтобы прогнать видение, как страшный сон.

– Каким же образом продолжилось знакомство вашего отца с отцом Ирины?

– Очень простым. У отца Ирины была машина, поэтому именно он довёз нашего отца до дома и, естественно, был приглашён моей перепуганной матерью в квартиру.

Братья переглянулись, старший кивнул младшему, и Олег Петрович продолжил:

– Где, несмотря на возражения моего отца, хорошенько растёр его спиртом и совместными усилиями с нашей матерью уложил его под одеяло. Мама предложила Максиму Евгеньевичу выпить чая. Он согласился. Когда стол был накрыт, чай налит в чашки, на кухне появился мой отец в пижаме и с взлохмаченными волосами и тоже потребовал себе чаю. Так и началась их дружба.

– А вы тоже при этом присутствовали? – невинно поинтересовался следователь.

– Ну что вы! – воскликнул старший брат.

– Мы дрыхли без задних ног! – рассмеялся младший.

– Тогда откуда…

Братья истолковали интерес следователя по-своему и ответили:

– Нам всё рассказала мама на следующий день.

– И непросто рассказала, – дополнил младший, – а продемонстрировала в лицах.

– Получается, что вы Ирину знали ещё девочкой?

– Получается, – согласились братья.

– А когда выросли, ни один из вас не попытался поухаживать за Селивановой? – спросил Наполеонов.

Братья переглянулись несколько недоумённо, пожали плечами, и старший ответил:

– Да как-то так вышло, что не попытались.

– Интересно.

Ответом следователю было молчание. И он решил дожать:

– Всё-таки почему Ирина Селиванова не заинтересовала ни одного из вас, как симпатичная девушка?

– Да, потому что, – несколько сердито проговорил старший брат, – Ирина всегда была для нас просто другом, хорошим парнем. Она сама себя так изначально поставила.

«Прямо как у нас со Славкой, – невольно подумал следователь и вздохнул про себя. – Только она зовёт меня за глаза своей самой близкой подружкой. Можно подумать, что у неё есть другие подружки. Люси не стоит брать в расчёт. Хороша подружка, на Морисе скоро дырку своими вожделеющими взглядами просверлит. А Славке всё по барабану», – подумал он неодобрительно. И спохватился, что затянул с паузой. – Вы теперь оба женаты? – спросил он поспешно.

– Естественно, – ответили они почти одновременно.

– А почему Ирина, выйдя замуж, оставила девичью фамилию?

– Она очень любила своего отца, – ответил старший брат.

– Но, насколько мне известно, мужа она тоже любила.

– Это точно, – согласился Олег Петрович, – Ира любила своего беспутного муженька.

– Почему же это он беспутный? – спросил почти безразлично следователь.

– Потому что путный сына родного не оставит, как чемодан без ручки, своей второй супруге, – резко ответил Станислав Петрович.

– Выходит, что отец Аркадия никогда не интересовался дальнейшей судьбой своего сына?

– Выходит, именно так, – подтвердили братья.

– А когда Ирина усыновляла Аркадия, её муж не возражал, что новой фамилией сына будет – Селиванов?

– Мы думаем, что ему это было до лампочки.

– А Аркадию?

– Он тогда ещё был ребёнком и не задумывался над тем, какую ему носить фамилию.

– А позднее он не пытался вернуть себе фамилию отца?

– Зачем? – фыркнул Олег Петрович.

– Вот именно, – дополнил Станислав Петрович, – фамилия Ирины давала ему уверенность в наследовании её движимого и недвижимого. А что значил для него отец? – спросил старший брат и сам ответил: – Один пшик!

– Вы назвали Аркадия чемоданом без ручки, – обратился следователь к старшему брату, – почему?

– Да потому, что он и есть этот чемодан! Нести его неудобно, а бросить жалко! – сердито проговорил Станислав Петрович.

– Жалко или совестно? – уточнил Наполеонов.

– Что вы имеете в виду? – удивлённо спросили братья.

– Именно то, что я и спросил.

– Почему же Ире должно было быть совестно? – возмутился младший брат.

– Потому что, насколько я вас понял, Селиванова усыновила Аркадия, когда он ещё был ребёнком.

– Ну и что?

– А то, что отца рядом не было, и Ирина Максимовна несёт ответственность за то, каким вырос Аркадий.

– Вы хотите сказать, что она его неправильно воспитывала?

– Именно это я и хочу сказать, – подтвердил следователь.

– Тогда вы заблуждаетесь!

– Вот как?

– Конечно! Ирина старалась дать Аркадию самое лучшее!

– То есть баловала его?

– В некоторой степени, – вынуждены были признать братья.

– Не помню дословно, – проговорил Наполеонов, – но в старой советской сказке про Снежную Королеву атаманша говорит, что детей нужно баловать для того, чтобы из них выросли настоящие разбойники.

– Аркадий не разбойник, – поправил следователя младший брат.

– А кто же он?

– Просто лентяй, прожигатель жизни.

– Но чтобы прожигать жизнь, нужно иметь деньги.

– Ира перечисляла ему ежемесячную сумму на карточку, – заметил Станислав Петрович.

– Но, как мы выяснили, этих денег ему было недостаточно.

Оба брата пожали плечами. Младший добавил:

– Ира тут ни при чём. Просто у Аркадия оказались порченые гены.

– Вы имеете в виду гены, которые достались ему от отца? – уточнил следователь.

– Именно это я и имею в виду, – подтвердил Олег Петрович.

– Может, вы и правы, – с сомнением протянул следователь, – но я не слышал о том, чтобы отец Аркадия тунеядствовал и тянул деньги с Ирины.

– Просто его здесь нет. Он бродяга.

– Бродяга он или нет, нам неизвестно, но на пропитание себе он как-то зарабатывает.

– Если он ещё, конечно, жив, – заметил Станислав Петрович.

– Конечно, – не стал спорить следователь.

В кабинете установилась мрачная атмосфера. Оба брата молчали, точно улитки, забравшись в свой домик.

Наполеонов решил не щадить их чувств и спросил:

– Вы знаете, что у Аркадия огромные долги?

По тому, как братья обменялись недоумёнными взглядами, следователь понял, что про долги они не знали. «Интересно, знала ли о них Селиванова», – подумал следователь.

– О том, что Аркадий залез в долги, нам неизвестно, – сказал, как отрезал, Станислав Петрович.

А Олег Петрович проявил любопытство:

– И кому он должен?

– Криминальному авторитету.

Младший брат присвистнул, а старший бросил на него неодобрительный взгляд.

«Не иначе, как боится, что денег не будет», – насмешливо подумал следователь.

– Вы считаете, что Ирину убили бандиты? – осторожно спросил Станислав Петрович.

– Нет, следствие подозревает, что свою приёмную мать убил Аркадий Селиванов.

– Шутите? – не поверил Олег Петрович.

– Что за чушь вы говорите! – возмутился Станислав Петрович.

– Мне не до шуток, – проговорил Наполеонов резким тоном, – Аркадий Селиванов, как никто другой, был заинтересован в смерти своей матери.

– Но почему?!

– Вы до сих пор не осознали всей сложности ситуации, в которую сам себя загнал Аркадий?

– Нет, мы понимаем, – неуверенно проговорил младший брат.

– Неужели? – спросил следователь сердито.

– Нам известно, что с бандитами шутки плохи, – заверил его старший брат. – Но мы не верим, что Аркадий при всей своей никчёмности мог поднять руку на Ирину.

– Это невозможно! – согласился Олег Петрович.

– Вы ещё не всё знаете, – проговорил следователь.

Братья снова переглянулись, и старший спросил:

– Что же ещё?

– Аркадию угрожали.

– Бандиты всегда угрожают.

– Его обещали убить, если он не вернёт долг. Вы считаете, что в таком случае он также не способен поднять руку на свою мать?

– Я в этом не сомневаюсь, – сказал Станислав Петрович.

– Он скорее попытается спрятаться, – предположил Олег Петрович.

– А по-моему, – не согласился старший брат, – Аркадий будет сидеть и ждать, когда всё само собой рассосётся.

– И кто же, по-вашему, тогда убил Селиванову?

– Так бандиты и убили, – сказал младший брат.

Наполеонов решил несколько изменить тему разговора.

– Вам знаком Муромцев? – спросил он.

– Да, мы хорошо знаем Мишу, – несколько озадаченно ответил старший брат.

– Миша – сын близкой подруги Ирочки. После того как у него скончалась мать, он всю свою заботу перенёс на Иру и стал ей вместо сына.

– Вы, наверное, уже выяснили, что Иру сбила машина, – осторожно произнёс Олег Петрович.

– А ваши даже не почесались, чтобы разыскать этого бандита, – резко вставил своё слово Станислав Петрович.

Наполеонов не стал оправдываться, он просто сидел и слушал.

– Так вот, – продолжил младший брат, – Миша сначала сидел с Ирой в больнице, а потом ухаживал за ней дома.

– Ирина Максимовна была обеспеченной женщиной, – проговорил Наполеонов, – почему же она не наняла сиделку или даже медсестру?

– А зачем? – удивился Олег Петрович. – Миша учится в мединституте и, можно сказать, родной человек. Зачем же Ире было пускать в дом постороннего?

– Тоже верно, – согласился следователь.

– Мишка выходил Ирину, – сказал Станислав Петрович. – Она встала на ноги, и парень стал реже навещать её.

– Почему? – невинно поинтересовался Наполеонов.

– Потому что ей уже не требовался постоянный уход. А Мишка парень молодой. У него своя личная жизнь.

– Муромцев собирался жениться?

– Это нам неизвестно. Но у него точно была девушка.

– И Ира говорила, что у них были серьёзные отношения, – добавил второй брат.

– Михаил познакомил Ирину Максимовну со своей девушкой?

– Нет, насколько известно нам, – нехотя ответил старший брат.

– Но он собирался сделать это, – быстро добавил младший.

– Значит, вы даёте Муромцеву положительную характеристику? – спросил следователь.

– Однозначно! – в один голос воскликнули оба брата.

– Вам было известно, что всё своё имущество Ирина Максимовна Селиванова завещала Михаилу Муромцеву?

Возглас изумления вырвался у братьев одновременно.

– Нет, об этом мы не знали, – оценив ситуацию, ответил старший брат.

– Но вас не удивляет этот факт.

– Если честно, то нет, – уже более уверенно проговорил Станислав Петрович.

– Ира приняла справедливое решение, – поддержал брата Олег Петрович.