Инесса Матвеевна поджала с неудовольствием губы:

– Да нет, не то чтобы плохо. Только вызывающе слишком. Ну, вечер же, тьма на дворе, а она в блузочке коротенькой, так что пупок наружи. Юбочка тоже короткая в обтяжку. Ну или пышная, вся в блестках, как у танцовщицы в цирке. Да, любила Камиллочка ярко одеваться, все-то у нее было в блестках или в камушках таких…

– В стразах? – подсказала я, живо припомнив вещи из гардероба Камиллы.

– Может, и в стразах, – не стала спорить моя собеседница. – Я ей говорю, Камиллочка, мол, ты бы накинула что-нибудь, мужики-то сейчас какие… А она смеется – не беспокойтесь, Инесса Матвеевна, отобьюсь! И бегом на каблучках, да быстро так. Вот что значит молодость!

– А может быть, она к клиентам ходила? – спросила я, не подозревая, как именно истолкует Инесса Матвеевна мое предположение. Елизавета Ковалькова упоминала о подработках сестры стилистом на дому, именно это я и хотела уточнить.

– К клиентам?! – Инесса Матвеевна изумленно ахнула. – Да как же это можно?

Я несколько секунд недоумевала, почему мой вопрос поверг пожилую даму в такое смятение. Сообразив, в чем дело, я вновь состроила невинную физиономию.

– Ну да. Камилла ведь работала парикмахером и еще подрабатывала на дому – стрижки, укладки, окрашивание волос. Вы не замечали, она с собой брала чемоданчик? Знаете, такой, для инструментов?

У Инессы Матвеевны явно отлегло от сердца.

– А, парикмахером… – она с сомнением посмотрела на меня. – Ну, может быть, мне-то она об этом не рассказывала. А чемоданчик? Нет, что-то не припомню. Сумочка у нее обычно на плече болталась, маленькая такая, блестящая, на цепочке.

Я без труда представила Камиллу, дефилирующую в вызывающе короткой юбке и топе, открывающем живот. Дополняли этот наряд туфли на экстремальных шпильках и миниатюрная сумочка. Куда можно отправиться в таком облачении? На свидание или в ночной клуб, не возбраняется совместить обе цели сразу.

– А вот девица к ней приходила, – решительно прервала мои раздумья Инесса Матвеевна.

– Что за девица? – тотчас насторожилась я. Инесса Матвеевна раздраженно пожала плечами.

– Да не знаю, раньше я ее никогда не видела. У Камиллочки соседи вредные, не хотели мне ключи от своих квартир давать. Ну не хотят и не надо, силком принуждать не стану. А только у них протечки чаще всего и бывают. Вот стою я у них под дверью, слесарь рядом топчется, а в квартиру-то попасть не можем! Я им по сотовому звоню, приезжайте, мол, скорее, а то весь подъезд затопите. Слесарь-то в подвал побежал, общий вентиль перекрыть, да в квартиру-то все равно надо попасть, если трубу прорвало!

– И что? – поторопила я свою собеседницу.

– Ну, осталась я одна под дверью, вдруг лифт открывается, а из него вылетает та девица. Ой, злющая! – Инесса Матвеевна крепко зажмурилась и потрясла головой. – И в дверь Камилле начала звонить. И не только звонила, но еще и кулаками в дверь наколачивала. Открывай, кричит, сволочь!

Я в испуге округлила глаза, и Инесса Матвеевна сочувственно покивала.

– А как выглядела эта девица? – спросила я.

– Да как из психбольницы сбежала, – сурово сообщила моя собеседница. – Глаза бешеные, волосы растрепанные, сама худющая и одета не пойми во что.

– Что-то я не помню, чтобы у Камиллы были такие знакомые, – на всякий случай вставила я, чтобы не вызвать подозрений настойчивыми расспросами.

– Так и я ее в первый раз увидела! – с готовностью отозвалась Инесса Матвеевна. – Говорю ей, девушка, вы тут не шумите. Она на меня зыркнула своими глазищами, и опять давай колошматить и орать на весь подъезд. Открывай, кричит, я знаю, что ты дома! Камилла дверь приоткрыла, а там цепочка накинута. Чего, говорит, разоралась, пошла вон! Вот никогда я раньше не слышала, чтобы Камиллочка так грубо разговаривала. Ну и понятно, эта сумасшедшая довела. Как она начала рваться в квартиру, да все свое кричит: «Сволочь! Тварь! Убийца! Это из-за тебя он умер!» А Камилла изловчилась, да дверь-то и захлопнула у нее перед носом. Уж она разозлилась! Стучала, кричала, да никто ей больше не открыл. А тут и соседи подоспели с ключами, вошли мы к ним, а там потоп! Я сразу про эту ненормальную позабыла, хлопот-то сколько! Выхожу, ее уже и след простыл. Наоралась и ушла. Я потом как-то спросила Камиллочку, кто это такая и чего она у тебя под дверью орала? А Камилла мне говорит: «Не обращайте, Инесса Матвеевна, внимания на эту алкоголичку. Она у меня денег на водку просила, а я ей не дала». Ну, думаю, понятно все. Такой, кто на выпивку не даст, тот и убийца.

Я поспешила согласиться с этим выводом, а Инесса Матвеевна, явно расчувствовавшись, добавила:

– Я потом Камиллочку предупредила. Не связывайся, говорю, с такими ненормальными. Мало ли что у нее в голове-то. А она знай себе смеется. Не переживайте, говорит, Инесса Матвеевна, у этой в голове отродясь ничего не было и уже не будет. Она веселая была, Камиллочка-то наша! А уж добрая! Всегда меня спросит, не надо ли чего, когда в магазин идет. А мне некогда, я ведь вся в делах постоянно. Говорю, купи мне, Камиллочка, то-то и то-то. И денег ей дам. Она все в точности принесет, и сдачу отдаст, и чек. Вы, говорит, наша хранительница. Вот так-то!

Инесса Матвеевна улыбнулась, а потом опять прослезилась. Я тоже горестно потупилась, собираясь еще кое-что выяснить.

– Инесса Матвеевна, а та девица, – осторожно начала я, – ну та, которая ненормальная, не сказала, случайно, кто умер из-за Камиллы?

Инесса Матвеевна задумчиво посмотрела на меня и медленно покачала головой:

– Нет, вроде больше ничего не говорила.

– И больше вы ее не видели? Не приходила она больше к Камилле? – настойчиво продолжала я расспрашивать свою собеседницу. Та недоуменно посмотрела на меня:

– Нет, не видела я ее больше, – Инесса Матвеевна немного помолчала и тихо спросила: – А тебе-то она на что?

– Да боюсь я ее теперь, – поспешно заверила я свою собеседницу. – Вдруг она меня начнет преследовать, когда узнает, что мы с Камиллой дружили.

Произнеся эту чушь, я состроила испуганную физиономию и на всякий случай поежилась, чтобы как можно убедительнее изобразить беспокойство. Видимо, мое объяснение вполне устроило пожилую даму, и она благосклонно кивнула:

– Правильно, не связывайся с ней. Да только не было ее с тех пор, уж я бы увидела.

Больше, по-видимому, Инесса Матвеевна ничего интересного не смогла бы мне сообщить, и я поднялась, собираясь вежливо попрощаться с добросердечной хозяйкой квартиры.

– Что, уже уходишь? – Инесса Матвеевна зорко глянула на меня. – Ну вот, и повеселела немного, и щечки порозовели. А то была бледная как полотно. Я уж боялась, как бы не упала девонька-то.

Инесса Матвеевна добродушно хохотнула и направилась следом за мной в прихожую.

– Тебе есть где остановиться-то? – озабоченно поинтересовалась она, когда я уже взялась за ручку входной двери.

Я с готовностью кивнула:

– Да, у меня здесь тетя живет, я обычно к ней приезжаю погостить.

– Вот и хорошо, – улыбнулась Инесса Матвеевна. – Поезжай домой, отдохни, поплачь, конечно, по подруге. Жалко ее, но что делать – не вернешь. А ты поскорее к работе возвращайся. Работа лучше всяких лекарств лечит.

Я мысленно согласилась с мудрой женщиной. Лучше и не скажешь.

Оказавшись в машине, я некоторое время обдумывала, куда мне следует двинуться в первую очередь. Проанализировав беседу с Инессой Матвеевной, я пришла к выводу, что в дверь Камиллы Шальновской ломилась Вероника. Вероника Гаврютина, та самая молодая женщина, к которой собирался уйти муж Камиллы, Сергей. В том, что это была именно она, я не сомневалась. Описание разъяренной особы, предоставленное Инессой Матвеевной, вполне соответствовало тому, что говорили о ней Городишин и Артемьев. Однако в отличие от моей недавней собеседницы я отлично знала, что Гаврютина назвала Камиллу убийцей вовсе не потому, что не смогла получить денег для визита в ближайший бар. Вероника считала, что именно Камилла виновата в смерти отца ее будущего ребенка. И в том, что этому ребенку так и не суждено было родиться, Гаврютина также винила Камиллу Шальновскую. А это уже серьезный мотив для убийства. Так что на данный момент Вероника Гаврютина первая и пока единственная подозреваемая в убийстве сестры моей клиентки.

Я нашла в контактах номер телефона Гаврютиной и некоторое время раздумывала, стоит ли ей позвонить, чтобы договориться о встрече, или лучше приехать к ней без звонка, чтобы застать врасплох. Если у Гаврютиной не будет возможности подготовиться к нашей непростой беседе, мне без труда удастся загнать ее в угол.

Но тут, прежде чем я успела набрать номер Гаврютиной, мой телефон зазвонил сам. На экране появился незнакомый номер.

– Татьяна Александровна? – сухо осведомился мужской голос, опять-таки незнакомый.

– Да, – коротко отозвалась я, недоумевая, кто бы это мог быть.

– Это мастер по ремонту кондиционеров, – внес ясность мой невидимый собеседник. – У меня образовалось окно, так что могу к вам подъехать приблизительно через сорок минут. Устроит вас такой расклад?

Я с горячностью заверила сотрудника сервиса, что такой расклад меня более чем устроит, и, выбросив все остальные мысли из головы, понеслась домой с максимально допустимой в городе скоростью. Благодаря навигатору я искусно миновала заторы и оказалась у двери своей квартиры одновременно с представителем сервисной службы. Усталый мужчина средних лет, едва взглянув на меня, попросил показать ему комнату, где находится кондиционер, и сразу же приступил к работе. Я мысленно была благодарна сотруднику ремонтной службы за то, что он оказался столь немногословным. К поддержанию беседы я сейчас была не расположена, поскольку, едва оказавшись в тишине собственной квартиры, почувствовала себя вымотанной до предела. Должно быть, жара действует. Решив отложить ненадолго все текущие дела, я приняла прохладный душ, после чего решила спокойно пообедать. Мой обед состоял из порции пломбира, которым я несколько дней назад предусмотрительно забила морозильную камеру.

Между делом я по привычке принялась варить кофе и, ожидая, пока готовится главный напиток в моей жизни, извлекла из сумочки телефон Камиллы. Разумеется, он был полностью разряжен. Поставив гаджет на подзарядку, я уютно расположилась на кухонном диванчике и попыталась систематизировать раздобытую за несколько последних часов информацию.

Итак, пережив серьезное потрясение, Камилла все же не утратила интереса к противоположному полу. Взять хотя бы эту нелепую интрижку с неведомым мне Эдуардом. Видимо, Камилла так и не смогла отказаться от своей идеи улучшить материальное положение за счет состоятельных мужчин. Если судить по тому, что рассказала мне об их мимолетном романе моя клиентка, мужчина с высоким социальным статусом оказался ей не по зубам. Однако неунывающую искательницу приключений это не остановило. Возможно, Камилла, поняв, что ей необходимо умерить свои притязания, переключилась на менее взыскательных поклонников. Она накупила вульгарных вызывающих нарядов и почти каждый вечер отправлялась в ночной клуб, чтобы завести новое знакомство. Возможно, одно из таких знакомств в конечном счете стоило ей жизни. Однако на данный момент это были лишь не подкрепленные фактами предположения.

Отправив в рот ложечку пломбира, я сделала большой глоток кофе и продолжила свои размышления. Инесса Михайловна красочно описала противостояние Камиллы с Вероникой Гаврютиной. Что, если пожилая женщина ошибается, и Веронике все же удалось прорваться в квартиру Камиллы в тот роковой вечер и вытолкнуть ее в распахнутое окно? Камилла обладала отнюдь не гренадерским телосложением, так что худощавая Вероника вполне могла бы справиться с этой задачей. О том, как именно развивались события тем злосчастным вечером, я могла только догадываться. Возможно, Камилла, усевшись на подоконнике и картинно покуривая, насмехалась над Вероникой, намеренно разбередив ее старые раны. Потеря ребенка, а потом любимого человека – одно оскорбительное издевательское замечание могло сработать подобно спусковому механизму. А зажигалка? Вероника попросту позабыла о ней, в панике убегая из квартиры после того, что натворила. Зажигалка вполне могла принадлежать Гаврютиной, почему бы нет. А что касается бдительной Инессы Матвеевны, не могла же она целый вечер пристально вглядываться в окно, никуда при этом не отлучаясь, как часовой на посту.

А если Вероника ни при чем? Камилла почти каждый вечер отправлялась куда-то в вызывающих нарядах, причем уходила и возвращалась в полном одиночестве. К сожалению, я понятия не имела, в каких именно клубах или кафе Камилла предпочитала развлекаться. Я вновь просмотрела свои записи. Среди близких подруг Камиллы значилась некая Арина, которая, по словам моей клиентки, трудилась в мужской парикмахерской «Ваш стиль». Что ж, будем надеяться, что Арина за эти несколько дней не сменила место работы.

– Хозяйка!

Погруженная в свои мысли, я невольно вздрогнула, недоумевая, кто мог бы меня окликнуть столь нестандартным способом. Когда я всецело поглощена расследованием, вполне могу забыть о текущих делах.

– Принимайте работу, – продолжал между тем сотрудник сервиса, и я стремительно переместилась в гостиную. К вящей моей радости, кондиционер действительно ожил, значит, в квартире вскоре установится вполне приемлемый для проживания климат. Я благодарно улыбнулась мастеру, собиравшему инструменты, и отсчитала наличными указанную в квитанции сумму. Невозмутимый сотрудник сервисной службы не обратил на мою улыбку никакого внимания и, взяв деньги, удалился без единого слова. Что ж, у каждого свой неповторимый профессиональный стиль, подумала я философски.

Телефон Камиллы ожил, уровня зарядки оказалось вполне достаточно, чтобы ознакомиться с содержимым. Я с удивлением обнаружила, что, будучи зарегистрированной сразу в нескольких соцсетях, Камилла ни с кем не поддерживала общения. Какая-то непостижимая стерильность в плане коммуникаций. Это навело меня на мысль, что Камилла либо сама удаляла аккаунты, либо телефон девушки побывал в чьих-то руках непосредственно после ее гибели, ведь гаджет находился в ее квартире. В руках убийцы, разумеется.

Однако я еще раньше отвергла предположение о том, что убийца мог самостоятельно устранить следы возможной борьбы, причем именно из-за острой нехватки времени. А ведь удаление переписки требует известных затрат времени, даже несмотря на то что Камилла не поставила на свой смартфон даже самый примитивный пароль, возможно, в силу собственной природной беспечности.

Внезапно мне пришло в голову, что я в своих рассуждениях ставлю телегу впереди лошади – с чего я вообще взяла, что гипотетический убийца должен был удалять что-либо со смартфона Камиллы? Ответ пришел незамедлительно: Камилла общалась в социальных сетях со своим убийцей. И если мое предположение верно – почему бы нет? – то логическая цепочка может выглядеть следующим образом. Камилла знакомится в соцсетях с подходящим, по ее мнению, мужчиной. Предположим, он неплохо обеспечен (или притворяется таковым), он выложил свое фото на фоне престижного автомобиля, похвастался наличием собственного жилья в престижном районе. В общем, сообщил о наличии всех необходимых атрибутов, которыми можно покорить девушку такого типа, как Камилла. Следующее звено цепочки – парочка решает встретиться в клубе или кафе, то есть отношения из виртуальной плоскости перешли в реальную. И наконец Камилла решает пригласить своего нового поклонника к себе домой. Итог знакомства – внезапная гибель Камиллы. Вот только где молодая вдова могла познакомиться со своим убийцей? Вопрос далеко не праздный, ведь наверняка персонал ночного клуба (если это был клуб) мог бы рассказать, в чьем обществе Камилла предпочитала проводить время.

Я внимательно просмотрела контакты Камиллы, среди которых обнаружила номер телефона некой Арины Касевич. Я сохранила номер Арины, предположив, что именно о ней упоминала моя клиентка как о лучшей подруге Камиллы. Открыв ноутбук, я принялась искать сведения о мужской парикмахерской «Ваш стиль», параллельно обдумывая тактику общения с подругой Камиллы. Сайт парикмахерской оказался крайне скуден, мне удалось раздобыть лишь адрес и телефон. Придется импровизировать.

– Добрый день, – начала я вкрадчивым мурлыкающим голоском, едва услышав в трубке недовольный голос. Похоже, в этой цирюльне, как выразилась о месте работы Камиллы моя клиентка, не особенно радовались потенциальным клиентам. На фиксированной оплате они сидят, что ли?

– Я хотела бы записаться на стрижку, – продолжала я елейным тоном.

– У нас вообще-то мужская парикмахерская, – надменно пояснила моя собеседница.

– А я и хочу записать своего мужа, – заявила я и зачем-то добавила: – Гражданского.

– А, ну понятно, – многозначительно ответила девушка на ресепшене, недвусмысленно намекая на то, что она думает о женщинах, живущих в так называемом гражданском браке. – К кому хотите записаться?

По всей видимости, вопрос относился к фамилии стилиста.

– К Арине Касевич, – пояснила я, – желательно во второй половине дня. И чем позже, тем лучше. Чтобы успеть после работы.

– Угу, – равнодушно отозвалась моя собеседница и ненадолго замолчала. Я принялась терпеливо ждать.

– Сегодня в восемь вечера вас устроит? – осведомилась наконец девушка все тем же медлительным высокомерным тоном.

– Да, вполне, – подтвердила я и с облегчением закончила разговор. Странно, что при таком отношении к клиентам это заведение до сих пор не прогорело. Возможно, хамское поведение администраторов с лихвой компенсировалось профессионализмом мастеров. Хотя данная подробность интересовала меня в последнюю очередь. Я собиралась наведаться к Арине Касевич отнюдь не как к виртуозу парикмахерского искусства.

До встречи с Ариной у меня оставалось еще порядочно времени, но разъезжать по городу в поисках новых сведений на данный момент не имело смысла. Я все же несколько раз попыталась безуспешно дозвониться до Вероники Гаврютиной, вновь и вновь убеждаясь, что этот абонент по-прежнему недоступен. Решив временно оставить в покое Веронику (которая понятия не имела, что я ее беспокоила), я набрала номер моей клиентки.

– Добрый день, Татьяна! – оживленно затараторила Елизавета Ковалькова, словно только и ждала моего звонка. – Представляете, Эдуард только что мне написал, что понятия не имеет, чья эта зажигалка. По-моему, он даже немного обиделся, что я подумала, будто эта непрезентабельная вещь могла принадлежать ему. Прямо так и написал – непрезентабельная вещица. Могу вам переслать скриншот нашей переписки.

– Нет-нет, не стоит, – поспешно возразила я, почувствовав себя слегка смущенной. Похоже, сама того не желая, я выставила свою клиентку в невыгодном свете перед этим самым Эдуардом. А ведь Елизавета явно имела на него какие-то виды. – Надеюсь, я не слишком вас подвела?

– Нет, что вы! – судя по голосу, Елизавета улыбалась, и у меня отлегло от сердца. – У Эдуарда отличное чувство юмора, к тому же я ему объяснила, что интересуюсь в связи с расследованием.

Я внутренне похолодела. Значит, какой-то неведомый мне Эдуард в курсе того, что я веду расследование обстоятельств гибели Камиллы Шальновской.

– Елизавета Валерьевна, – холодно начала я, – вы посвятили вашего знакомого в детали расследования?

– Ну… – Ковалькова замялась, видимо, уловив в моем голосе недоброжелательные нотки, – я только сказала, что наняла частного детектива, чтобы найти убийцу сестры. Он ведь не совсем чужой. А как он был расстроен, когда узнал, что Камиллы больше нет…

– И все же я настоятельно вам рекомендую никому больше не рассказывать, что вы наняли частного сыщика, – заявила я. – И тем более не посвящайте кого бы то ни было в детали расследования. Даже тех, кого считаете близкими людьми. И если вам не трудно, пришлите мне фотографию Эдуарда.

– Да-да, конечно, – поспешно отозвалась Ковалькова. Ее голос звучал виновато и немного растерянно. – Думаете, я могла навредить, сообщив об этом Эдуарду? Но ведь я почти ничего не рассказала, только то, что обратилась к вам, вот и все!

Я вздохнула.

– Нет, я не думаю, что вы всерьез навредили расследованию, – заверила я свою клиентку. – Но все же на будущее больше никому об этом не сообщайте. Да и вот еще что…

– Что? – испуганно спросила Ковалькова.

– Скажите, Елизавета Валерьевна, вам известно, в каких именно ночных клубах предпочитала развлекаться ваша сестра? Может, она упоминала их названия?

– Ну, насколько мне известно, она часто бывала в «Рифе», – задумчиво проговорила Елизавета. – Это клуб с дискотекой и баром почти возле того дома, где жила Камилла. Она не любила забираться далеко, предпочитала пешую доступность. Район хороший, престижный…

– Да, я знаю, где это, – прервала я пространные объяснения своей клиентки. Я действительно бывала пару раз в этом, на мой взгляд, излишне помпезном заведении. Бывать мне там приходилось в связи с предыдущими расследованиями, иначе ноги бы моей не было в этом злачном местечке. Зато для девушки типа Камиллы лучшего способа провести вечер было не найти. Грохот попсовой музыки, обилие блесток и мишуры, сотрудники клуба, сновавшие между столиками, облачались в переливающиеся одеяния, в очертаниях которых угадывались диковинные рыбы, медузы и прочие морские обитатели, вероятно, для того, чтобы оправдать название клуба. Вечный карнавал.

– И это единственный клуб, который посещала Камилла? – уточнила я.

– Еще ей нравилось отдыхать в «Осколках страсти», – сообщила Елизавета. – Она и меня иногда туда затаскивала, но мне не понравилось, не впечатлило.

Ого! Что это еще за «Осколки» такие? Мне не только не доводилось бывать в клубе с таким подозрительным названием, я даже не подозревала о его существовании.

– Это тоже неподалеку от дома Камиллы? – поинтересовалась я.

– Ну да, – подтвердила Елизавета. – Только туда не очень удобно идти, это с другой стороны небольшого парка, как раз за высоткой. Асфальта там отродясь не было, этакий не тронутый цивилизацией уголок с каменистой насыпью. Я чуть ноги не переломала, на каблуках ведь потащилась, как-никак ночной клуб!

Я услышала, как моя собеседница презрительно фыркнула.

– А Камилла не рассказывала вам о своих знакомых, с которыми она тусовалась в этих клубах? – продолжала я настойчиво расспрашивать Ковалькову. – Ведь не проводила же она там время в одиночестве?

Но тут Елизавета оказалась не в силах хоть что-нибудь пояснить.

– Может, со своими подругами из парикмахерской, – предположила она.

– Может быть, – не стала возражать я, поняв, что больше ничего интересного моя клиентка сообщить не сможет. Я вежливо попрощалась с Елизаветой, заверив, что буду держать ее в курсе расследования, и вновь взяв с нее обещание впредь о нем не распространяться.

Глава 5

Упоминание о парикмахерской заставило меня поторопиться. Время, как известно, не стоит на месте, а мне еще предстояло обдумать, как именно следует преподнести себя в предстоящей беседе с Ариной Касевич. Как там ее описывала Ковалькова? Невзрачная ушлая девица? Я недовольно нахмурилась. Если с простодушной Инессой Матвеевной мой незатейливый спектакль прошел без сучка и задоринки, то с хитрой пронырливой молодой особой этот фокус вряд ли удастся. Моя интуиция, с которой я предпочитала не спорить, подсказывала, что лучше мне воспользоваться своим удостоверением частного детектива. Если Арина искренне горюет по своей подруге, она должна благосклонно отнестись к моему стремлению раскрыть истинные обстоятельства смерти Камиллы и оказать мне всяческое содействие.

Я решила не мудрить с гардеробом, подобрав свои любимые бермуды из светло-бежевого льна и такую же блузку без рукавов. Проверив содержимое сумочки, я убедилась, что минимальный набор, включающий телефон, кошелек и – главное – мое удостоверение частного детектива на месте. Прихватила я и злополучную черную зажигалку. Ведь если Арина была закадычной подружкой Шальновской, то кому, как не ей, знать, принадлежала ли вещичка Камилле. Наверняка девчонки вместе бегали на перекур в любую свободную минутку, и Арина хоть раз бы да увидела черную зажигалку в руках подруги.

Через полчаса я уже входила в фойе парикмахерской «Ваш стиль». Администратор за стойкой увлеченно говорила по телефону и не обратила на меня никакого внимания. Я прошла через небольшую арку, за которой виднелись пустые кресла с высокими подголовниками. Вопреки моему предположению, никаких клиентов, жаждущих привести в порядок свои буйные шевелюры, не было и в помине. В зале вообще было почти безлюдно, если не считать худенькой миниатюрной девушки, уныло притоптывающей возле кресла, расположенного у самого окна. Арина Касевич глянула на меня с хмурым недоумением. О том, что это именно она, сообщал бейджик на лацкане темно-синего короткого халатика девушки, открывавшего ее куцые ножки.

– Вообще-то это мужская парикмахерская, – угрюмо сообщила Арина неожиданно низким хрипловатым голосом. Я подивилась подобному несоответствию внешних данных и тембра голоса. Зато реплики сотрудниц парикмахерской отличались редкостным разнообразием.

– Я знаю, – заверила я Арину, вежливо улыбнувшись.

– И чего? – пробасила Арина с угрозой в голосе.

– Вы ведь были лучшей подругой Камиллы Шальновской? – спросила я напрямик, и Арина растерянно захлопала глазами.

– Женщина, вы стричься будете? – спросила Арина, видимо, рассчитывая поставить меня на место, но прозвучало это, скорее, жалобно. От растерянности она даже забыла, что это мужская парикмахерская.

– Буду, – заявила я, – и даже оплачу ваш труд и сверху дам на чай.

Тут я проворно извлекла свое удостоверение и в открытом виде предъявила его Арине. Та испуганно попятилась с округлившимися глазами.

– Вы из полиции? – шепотом спросила она. Я не удивилась, обычно люди именно так и реагируют, увидев удостоверение частного детектива.

– Нет-нет, – поспешила я успокоить девушку, – к полиции я имею лишь отдаленное отношение. Я частный детектив и сейчас расследую обстоятельства гибели вашей подруги, Камиллы Шальновской. Мне просто надо задать вам несколько вопросов.

Арина несколько секунд подозрительно смотрела на меня, потом, поняв, что ей ничего не угрожает, недовольно передернула плечами.

– Вообще-то я на работе, – недовольно буркнула девушка.

– А я ваша клиентка, – парировала я и, достав из кошелька две купюры, протянула одну из них строптивой девице. – Это плата за стрижку, на которую я записала своего мужа. А это, – продолжала я, протягивая Арине вторую купюру, – ваши чаевые за отличную работу.

Девушка проворно схватила обе купюры. Та, что предназначалась в качестве чаевых, исчезла в кармане халатика. С другой купюрой девушка поспешила к стойке администратора. Я насмешливо смотрела ей вслед. Отчитавшись за якобы выполненную работу, Арина получила сдачу, поскольку сумма, которую я ей вручила, прилично превышала стоимость гипотетической услуги. Однако по пути в зал сдача волшебным образом испарилась, вероятно, присоединившись к чаевым. Сделав вид, что проигнорировала этот факт, я безмятежно улыбнулась вернувшейся Арине.

– Я сейчас переоденусь, и мы прогуляемся. Здесь не слишком удобно разговаривать, – скороговоркой произнесла Арина. Она выглядела несколько смущенной. Я кивнула, и девушка скрылась в боковой двери, за которой, по всей видимости, находилось служебное помещение. Через несколько минут Арина вернулась в зал, однако теперь вместо халатика на девушке был короткий светло-серый сарафан, придававший ей, на мой взгляд, еще большее сходство с невзрачной мышкой.

– Ну что, пошли, – скомандовала Арина. – А то мне еще ехать на другой конец города.

Мы вышли из парикмахерской, и Арина, искоса глянув на меня, недовольно пробурчала:

– Слушай, я жутко голодная, с утра не успела ничего перехватить.

– Здесь неподалеку есть ресторан, можем там поужинать, – миролюбиво предложила я. – Заодно и побеседуем.

– Нет у меня денег по ресторанам расхаживать! – фыркнула Арина.

– Я угощаю, – великодушно предложила я.

Арина не заставила себя долго упрашивать, и мы направились в небольшой ресторан в конце квартала, который я заприметила еще по дороге в парикмахерскую. Арина была мне, мягко говоря, мало симпатична, тем не менее я не могла не восхититься ее предприимчивостью. Получить деньги за работу, которую не делала, да еще и раскрутить меня на ужин в ресторане.

Мы заняли столик в глубине зала, и Арина проворно ухватила меню.

– Так, окрошечка в самый раз в такую жару, – принялась она озвучивать заказ. Вот еще буженинка, две порции, будьте добры, – обратилась она к подошедшей официантке, – а то они здесь какие-то маленькие. И бифштекс с салатом из помидоров. И пива холодненького. Да, а на десерт ананасовый лед и еще кофе с мороженым.

Официантка торопливо записывала заказ, явно радуясь столь прожорливой клиентке. Глядя, с каким увлечением выбирает яства Арина, я и сама почувствовала, как у меня разыгрался аппетит. Однако я оказалась куда скромнее в своих притязаниях, заказав сырный салат, лимонное желе и, конечно же, эспрессо.

– Арина, вы хорошо знали мужа вашей подруги, Сергея Шальновского? – приступила я к расспросам, когда Арина разделалась с окрошкой и подбиралась к тарелке с бужениной. Однако Касевич не торопилась отвечать на мой вопрос. Подцепив вилкой тонюсенький ломтик мяса, она отправила его в рот и некоторое время меланхолично жевала, после чего поморщилась и глубокомысленно изрекла:

– Пробовала и получше.

Я почувствовала раздражение. Меньше всего в данный момент я нуждалась в услугах дегустатора холодных закусок. А Арина тем временем окинула меня внимательным изучающим взглядом.

– Значит, говоришь, ты частный детектив, – медленно проговорила она, странно растягивая слова.

Она сунула в рот еще один ломтик буженины и запила большим глотком пива.

– В общем, так, – заявила она наконец, с вальяжным видом откинувшись на спинку стула. – Вы, частные детективы, деньги гребете лопатой. Вам за услуги платят бешеные бабки.

– Допустим, – хладнокровно отозвалась я. – И что?

– Короче, – Касевич вновь подалась всем корпусом вперед, положив руки на стол, – хочешь, чтобы я тебе рассказала про Милку, с тебя десять тысяч.

Услыхав это заявление, я чуть не подпрыгнула.

– А не жирно тебе будет? – поинтересовалась я у вконец обнаглевшей девицы.

– Не-а, в самый раз, – беспечно отозвалась та. – Или плати, или до свидания. И спасибо за вкусный ужин.

– Тогда до свидания, – невозмутимо ответила я и, встав из-за стола, сделала вид, что собираюсь уходить.

– Эй, постой! – немедленно всполошилась Касевич. – Ладно, согласна на пять.

– Три, – бросила я через плечо.

– Может, я еще бесплатно должна перед тобой распинаться?! – разозлилась девица.

– Если продолжишь торговаться, так и будет, – пообещала я. – Хватит с тебя чаевых и ужина. Кстати, стрижку моему мужу ты тоже не сделала, а деньги за оказанную услугу тебе зачли.

– Ладно, давай хоть три, – обреченно махнула рукой Касевич. – Только деньги вперед.

Я вновь уселась за стол и, вынув из кошелька тысячную купюру, положила ее перед Ариной. Девица возмущенно уставилась на меня:

– А остальное?!

– Остальное получишь, если я сочту, что информация того стоит, – жестко произнесла я. – И учти, любая фраза, которую ты произнесешь, поддается проверке. И если ты наплетешь мне с три короба, то вернешь мне все деньги, которые вытрясла из меня за время нашего недолгого знакомства.

Арина метнула на меня злобный и одновременно испуганный взгляд.

– Э-э, ты не думай! – произнесла она с угрозой в голосе. Поскольку никаких пояснений не последовало, осталось неясным, должна ли я не думать о чем-то конкретном или это запрет на любую мыслительную деятельность как таковую. – Ладно, спрашивай, – милостиво согласилась Касевич после недолгих колебаний.

– Ты можешь рассказать, как Камилла познакомилась с Шальновским? – спросила я. Разумеется, сами по себе меня мало интересовали подробности этого знакомства, я лишь стремилась разговорить строптивую девицу, а заодно допускала, что она сможет сообщить мне нечто такое, что ускользнуло от внимания сестры Камиллы. Это было бы неудивительно, ведь Камилла общалась с подругой практически ежедневно, тогда как с сестрой виделась в лучшем случае лишь несколько раз в году.

– Ой, да Милка постоянно ныла, как ей тяжело жилось в коммуналке, – скривилась Арина. – Ну да, тяжело, соседи алкаши и все такое. Я ей и посоветовала приглядеться к клиентам. Найди, говорю, парня с квартирой и переезжай к нему. Или будете снимать квартиру на пару. Надо же действовать, а не ныть! И как накаркала! Вскоре появился у нас этот лошок.

– Лошок? – переспросила я. Арина кивнула:

– Ну да, Сережа этот. Я сразу заметила, что он на Милку глаз положил. Ну и подмигнула ей потихоньку, не упусти, мол. Ну Милка молодец, уже на другой день пошла с ним на свидание. Потом примчалась с горящими глазами. Говорит, парень, конечно, нищеброд, но у него своя квартира. Мне аж завидно стало, хотела сама к этому Сереге подкатить, но он на меня ноль внимания. Ну и ладно, думаю. Зато у Милки на свадьбе погуляю, может, там кого-нибудь подыщу.

– Подыскала? – иронично поинтересовалась я. Арина презрительно сморщила нос.

– Да какое там, – ответила она с кислым выражением лица. – У него и друзей-то толком не было, а те что были… П-ф-ф!

Касевич издала полный презрения вздох.

– Значит, их имен вы не помните? – спросила я на всякий случай. Арина помотала головой.

– Нет, я и знать-то их не хотела, не на кого там было смотреть. Да и почти все женатые, а те, что нет, со своими телками притащились. И вообще было жутко скучно, я еле до свадебного торта досидела, поздравила молодых и свалила.

– И как потом складывалась их семейная жизнь? – продолжала я настойчивые расспросы, надеясь выудить хоть одну интересную подробность. Пока у меня это получалось не слишком удачно.

– Да как она складывалась? – пожала плечами Арина. – Сначала Милка радовалась, что свалила из коммуналки, порхала прямо. Потом стала приходить на работу с синяками под глазами. С фингалами в смысле. Жаловалась, что ее ненаглядный Сережа руки стал распускать, плакалась мне в подсобке. Я ей говорю, а чего, собственно, ты хотела? Эти простые работяги все пьющие-бьющие.

– А Сергей Шальновский пил? – спросила я. Арина замялась.

– Ну, сама я за ним такого не замечала, когда в гости к ним приходила. Но со слов Милки прикладывался частенько.

Я извлекла из сумочки зажигалку и положила на стол перед Ариной. Никакого впечатления на мою собеседницу это действие не произвело. Она равнодушно глянула на зажигалку и допила остатки пива.

– Ты когда-нибудь видела у Камиллы Шальновской эту зажигалку? – спросила я. Та лишь покачала головой.

– Да вроде нет, Милка пользовалась простыми, одноразовыми. А эту я вообще в первый раз вижу.

Я со вздохом убрала зажигалку в сумочку. Принимая во внимание последнюю фразу, было бесполезно спрашивать, могла ли зажигалка принадлежать Сергею.

– А муж Камиллы курил? – все же уточнила я на всякий случай.

– Понятия не имею, – отрезала та. – Скорее всего, нет. Он как-то сказал, что их начальство не любит курящих. Он ведь работал в автосервисе.

Касевич немного помолчала, и тут ее взгляд оживился.

– Вспомнила! – провозгласила она. – У Милки недавно появилась фирменная зажигалка, потом, правда, сломалась, и она ее выкинула.

– Что еще за фирменная зажигалка? – насторожилась я.

– Ну клубная, – наморщила лоб Арина, словно это пояснение потребовало от нее серьезных умственных усилий. – Такая блестящая, ярко-красная. Милка ведь как сорока западала на все блестящее.

– И при чем тут какой-то клуб? – нетерпеливо спросила я.

– Зажигалку ей дали в клубе, – пояснила Арина. – Она ходила в «Осколки страсти», там постоянным клиентам продают такие зажигалки, а может, дарят, я точно не знаю.

– А вы бывали в этом клубе вместе с Камиллой? – спросила я. Касевич покачала головой:

– Нет, что я там забыла. Там все очень дорого, да мне и не с руки туда тащиться. Вот в «Рифе» мы с ней отрывались пару раз, там классно. Кстати, Милка как-то сказала, что больше она в эти «Осколки» ни ногой.

– А почему она так сказала? Там что-то произошло?

Лицо Арины обиженно вытянулось.

– Да не захотела она мне ничего рассказывать! Сказала только, что какой-то ее знакомый из этого клуба оказался козлом.

– Какой знакомый? Она назвала его имя? – принялась я сыпать вопросами.

– Нет, сказала только, что он козел, а потом как воды в рот набрала, хотя раньше любила потрепаться, – Касевич недовольно поджала губы. – Мы с ней тогда чуть не поссорились. Как только я начинала спрашивать про этот клуб, так она сразу переводила разговор на другую тему или глухонемую из себя начинала строить. Так ничего и не рассказала, а теперь уже поздно. Ничего теперь не узнаешь.

Как бы не так, мысленно возразила я. Вслух я, однако, ничего не сказала. Ни к чему Арине знать, что я собираюсь рыть в этом направлении. Вдруг Касевич тоже любит потрепаться, как она сама выразилась о Камилле.

– Это было уже после того, как Камилла рассталась с Сергеем? – спросила я. Касевич посмотрела на меня как на умственно отсталую.

– Ну а я о чем говорю?! – возмущенно заявила она. – Он ее бил, изменял, а потом еще и изнасиловал. За это его и посадили. Милка долго терпела, но в тот раз все же написала на него заяву, его сразу же и закрыли. А вышел он оттуда уже вперед ногами.

В голосе Арины звучала настолько неприкрытая неприязнь к Сергею Шальновскому, что мне стало не по себе.

– А с кем Сергей Шальновский изменял твоей подруге, ты знаешь? – спросила я, не особенно надеясь на успех. Однако Арина подробно ответила на мой вопрос.

– Сперва с кем попало, – сообщила она, безразлично пожав плечами. – Он же крутые тачки ремонтировал, с их владелицами и изменял. Он ведь парень был видный, богатые телки на него западали, может, доплачивали за услуги. Милка плакалась, что от него постоянно чужими духами пахло, да еще следы от губной помады постоянно у него на рубашках находила. Закатывала ему скандалы, конечно, она ведь не железная. А он ее за это колошматил. А потом у него постоянная баба появилась, Вероника.

Услышав уже знакомое имя, я вся обратилась в слух, но тут рассказчица замолчала.

– Красивая эта Вероника? – спросила я, чтобы подтолкнуть застопорившееся было повествование. Касевич энергично помотала головой.

– Не-а, страшная, тощая, лохматая. Милка в сто раз лучше, вот и пойми этих мужиков. И из-за этой Вероники он собрался разводиться с Милкой, из квартиры ее выгнать хотел.

– А ты видела эту самую Веронику или судишь о ней со слов Камиллы? – уточнила я.

– Да видела я эту красотку! – хихикнула Арина. – Камилла все же хотела пойти на поминки, ну и меня с собой потащила. А поминки-то устроила Вероника, она ведь уже себя мнила женой Сереги, кричала об этом налево и направо. Только мы с Милкой появились в зале, ну в кафешке, как Вероника кинулась нам навстречу и начала орать.

– Орать? – переспросила я. Арина кивнула:

– Ну да. Орала на Милку, чтобы она убиралась, а то она ее убьет.

Я мысленно взяла эту фразу на заметку. Если учесть, что именно у Вероники был серьезный мотив для убийства, ее агрессивную реплику вряд ли стоило однозначно расценивать как пустую угрозу.

– Потом начала кричать, что Милка убийца, что это она убила ее мужа и их ребенка. Совсем крыша поехала. Ну, Милка, не будь дура, плюнула ей под ноги, развернулась и потопала на выход. Ну и я за ней следом.

– И Камиллу совсем не испугала выходка Вероники? – недоверчиво спросила я. Арина насмешливо фыркнула.

– Милка вообще-то была не из пугливых. Да и чего ей эту дуру бояться? Что она могла Милке сделать? Мы шли по улице, а Милка смеялась и все время говорила, что теперь все будет нормально.

– А у Вероники разве был ребенок? – спросила я на всякий случай. Я уже знала о том, что у Гаврютиной был выкидыш, и этот вопрос задала лишь для того, чтобы узнать, насколько хорошо Касевич осведомлена обо всей этой истории. Оказалось, что Арине прекрасно известны все подробности. Камилла рассказывала своей закадычной подруге обо всем, не скрыв жутких подробностей о том злополучном вечере, когда Сергей набросился на нее. И о том, что он собирался уйти к Веронике Гаврютиной, которая на тот момент ждала от него ребенка. В общем, Касевич сообщила мне те же детали последних месяцев жизни Камиллы, что и моя клиентка. Существенных расхождений я не заметила. Тут я решила еще кое-что уточнить.

– Ты говоришь, Вероника устроила поминки по Сергею, – начала я, – но ведь у него не было никаких родственников, насколько мне известно. Кто же был на этих поминках? Народу, наверное, было немало, если Вероника сняла для этой цели кафе.

Арина озадаченно посмотрела на меня. Видимо, до сих пор ей и в голову не приходило задаваться подобными вопросами.

– Да кто их знает, – неуверенно ответила она. – Там были какие-то мужики, наверное, тоже из автосервиса. Ну, где Серега работал.

Немного подумав, я решила, что это вполне обоснованное предположение.

– И ты никого из них раньше не видела? – спросила я на всякий случай, хотя и предвидела, какой будет ответ.

– Да вроде нет, – оправдала мои ожидания Арина. – Да я их особо и не рассматривала, не до того было.

Не зная, какую еще информацию можно выудить у Касевич, я задумчиво рассматривала опустевшие тарелки. Арина даром время не теряла и, отвечая на мои вопросы, проворно расправлялась со своим обильным ужином.

– А как ты думаешь, что именно имела в виду Камилла, говоря, что теперь все будет нормально?

Поскольку Арина непонимающе хлопала глазами, я пояснила:

– После того как узнала, что у Вероники случился выкидыш?

Касевич скорчила презрительную гримасу и покачала головой.

– Ну ты даешь, подруга! – протянула она, насмешливо глядя на меня. – А еще детективщица. Как же ты свои загадки разгадываешь?

– Так поясни, раз такая понятливая, – попросила я, стараясь сдерживать свое раздражение.

– А что тут пояснять! Если бы Серега с Милкой развелся, она бы из квартиры вылетела в два счета, это понятно?

Я кивнула:

– Но он ведь не развелся, а умер, так ведь?

Касевич горячо закивала:

– Ну да, да, так! Но тут у этой Вероники рождается ребенок от Сереги, сечешь?

– Ну, предположим, – неопределенно отозвалась я.

– Ну вот! А ведь он наследник Сереги и имеет право на часть квартиры! – торжествующе заключила Касевич.

– А узнав, что ребенка не будет, Камилла вздохнула с облегчением, – закончила я основную мысль.

– Ага, – подтвердила Арина. – Милка прямо так и сказала – просто гора с плеч.

Хотя обычно я и не склонна тратить время на пустое морализаторство, но сейчас не смогла удержаться.

– То есть ты считаешь вполне нормальным радоваться тому, что ребенок, который уж точно ни в чем не виноват, так и не появился на свет?

Арина недовольно глянула на меня и дернула плечом:

– А чего тут жалеть? Кому он нужен, такой ребенок? Мать истеричка, а отец вообще насильник, да еще и придурок. Ну родился бы этот ребенок, и что? Представляешь, что бы из него выросло?

Я не стала развивать эту тему, поскольку всегда считала, что никто не вправе решать, кому позволить жить, а кого исключить из этого процесса.

– Ну что ж, благодарю за полезные сведения, – сказала я, вставая. – И желаю приятного вечера.

– Э, а деньги?! – возмущенно потребовала Касевич, также поднимаясь из-за стола. Девица явно намекала на две тысячи, которые я обещала ей отдать, когда она ответит на все мои вопросы.

Признаться, я почувствовала сильное искушение оставить нахалку с носом. Тем не менее я все же выложила перед Касевич вожделенные купюры, которые та поспешно убрала в кошелек, словно опасаясь, что я передумаю.

– Ну, пока, – неуверенно произнесла Касевич. – Позвони, если еще что-нибудь захочешь спросить.

Не захочу, мысленно пообещала я и, расплатившись за совместный ужин, направилась к выходу.

В квартире я оказалась уже затемно и с удовольствием отметила, что сегодня мне предстоит спать в комфортной атмосфере. Уже лежа в кровати, я, по своему обыкновению, мысленно прокрутила полученную за день информацию. По большому счету мне удалось выяснить три вещи. Во-первых, зажигалка, с которой я последнее время носилась как курица с яйцом, не принадлежала Камилле. И, судя по всему, она по-прежнему оставалась единственной зацепкой, которая могла бы привести меня к убийце. Во-вторых, ночные клубы, которые посещала Камилла. Возможно, в одном из них она и встретила своего убийцу. Особый интерес у меня вызвали доселе неведомые мне «Осколки страсти». Я решила начать свои поиски именно с этого клуба, отложив на время визит в «Риф». Заодно я только сейчас внимательно рассмотрела фотографию Эдуарда, которую мне прислала клиентка. Худощавое интеллигентное лицо мужчины, явно перешагнувшего пятидесятилетний рубеж. Жгучий брюнет с высоким лбом и довольно явственными залысинами. Мягкий приветливый взгляд за стеклами очков без оправы. Эдуард скорее напоминал заведующего кафедрой какого-нибудь гуманитарного вуза, чем владельца крупной сети салонов красоты.

И, наконец, в-третьих, – Вероника Гаврютина. Встречу именно с этой особой я запланировала на завтрашнее утро. Я уже неоднократно приходила к выводу, что именно у Вероники был хоть какой-то внятный мотив убийства Камиллы Шальновской. Приняв это решение, я не заметила, как провалилась в сон.



В десятом часу утра я уже подъезжала к одноэтажному дому, расположенному по Первому Лучевому проезду. Мне пришлось припарковаться на пустыре напротив чахлого палисадника, отделявшего дом от проезжей части. Более подходящего места для парковки в этой местности, дышавшей покоем почти сельской идиллии, увы, не нашлось.

Выйдя из машины, я с некоторой опаской огляделась по сторонам. Опасаться, собственно говоря, было некого. Шагах в десяти от меня грелась на утреннем солнце дворовая собачонка, которая лениво повернула голову в мою сторону, но тотчас вновь задремала. Решив, что животное вряд ли угрожает сохранности машины, я подошла к низенькой калитке, ведущей во двор. Калитка оказалась не заперта, и я, пройдя через заросший сорняками пыльный дворик, поднялась на крыльцо и принялась стучать в деревянную дверь. Никто на мой стук не отозвался, и я потянула дверь на себя. Как я и рассчитывала, входная дверь также оказалась не заперта. Шагнув внутрь, я едва не сшибла высокую и очень худую шатенку лет сорока. Мы одновременно отпрянули, настороженно глядя друг на друга. Женщина стояла лицом к дверному проему, ярко освещенная утренним солнцем. Вглядевшись в лицо хозяйки дома, я поняла, что она гораздо моложе, чем показалось мне в первое мгновение. В действительности женщине было не больше двадцати пяти лет, но изжелта-бледная кожа и глубокие тени под ввалившимися темно-карими глазами, а главное, утомленный и какой-то затравленный взгляд визуально делали ее значительно старше. Я уже столько раз слышала описание этой женщины от разных людей, что сейчас у меня не возникло и тени сомнения – передо мной Вероника Гаврютина.

– Вы Вероника? – Я задала этот вопрос не для того, чтобы убедиться в своей правоте, мне лишь нужно было объяснить свое появление на пороге дома Гаврютиной, прежде чем она захлопнет дверь перед моим носом. Увидев слабый кивок, я продемонстрировала Веронике свое удостоверение. – Я частный детектив Татьяна Иванова, – произнесла я скороговоркой. – Вы не возражаете, если я задам вам несколько вопросов?

Вероника несколько раз сонно моргнула и отступила внутрь от двери. Я, расценив это как приглашение, шагнула следом в полутемный коридор.

– Значит, это вы вчера мне названивали целый день? – спросила Вероника странным бесцветным голосом, извлекая телефон из кармана цветастого халата. – У меня телефон разрядился, я только утром поставила на подзарядку. Раньше не до того было.

У меня тотчас появилось искушение спросить у Гаврютиной, чем же таким она была занята, что ей было недосуг зарядить телефон. Уж не убийством ли Камиллы Шальновской? Но я отбросила эти мысли, все-таки прошло уже несколько дней, странно было бы столько времени не заряжать телефон, который может неожиданно понадобиться.

Вероника, шаркая ногами в расхлябанных тапочках, медленно плелась по коридору. Толкнув одну из дверей, она вошла в довольно большую полузахламленную комнату, назначение которой было не так-то легко определить. Впрочем, если учесть, что на небольшом столике возле давно не мытого окна разместились электрический чайник и микроволновка, это была все-таки кухня. Нетипичным предметом для подобных помещений был книжный шкаф в углу возле двери. За стеклянной дверцей я заметила стопку глянцевых журналов и несколько женских романов в потрепанных обложках.

– С собой в больницу беру, – Вероника мотнула головой в сторону шкафа, заметив мой удивленный взгляд. – Хоть почитать, пока там под капельницей валяешься, а то совсем тоска.

Мой взгляд переместился на стол в центре комнаты, на котором в беспорядке громоздились тарелки с обветренными кусками сыра и колбасы, посреди которых возвышалась полупустая бутылка красного вина.

– У меня гемоглобин на нуле, – заявила Гаврютина с каким-то непонятным бахвальством, – вот я и пью по бокалу в день. Так мне посоветовали.

– Неужели врачи? – недоверчиво вырвалось у меня.

– Не-а, – мотнула головой Гаврютина, – девчонки знакомые. Говорят, полезно для здоровья.

Я с сомнением посмотрела на свою собеседницу. Насколько мне известно, не существует не только полезной, но и попросту безопасной дозы алкоголя. А в вопросах, касающихся здоровья, надо все же прислушиваться к мнению врачей, а не знакомых девчонок. Вероника устало опустилась на стул и принялась с равнодушным видом вертеть в пальцах вилку, лежавшую возле тарелки с колбасной нарезкой. Я расположилась на стуле подле нее.

– А о чем спросить-то хотели? – спросила вдруг Вероника, с любопытством глядя на меня. – Ведь не о моем драгоценном здоровье?

– Я хотела поговорить о Камилле Шальновской, – я решила сразу перейти к сути дела, и Вероника, резко вскинув голову, буквально впилась в меня ненавидящим взглядом.

– А что о ней говорить? – процедила она сквозь зубы. – Убила моего Сережу, а сама живет в его квартире, жизнью наслаждается, по клубам ходит. Таким тварям ничего не делается.

Я некоторое время молча переваривала информацию. Интересно, Вероника действительно не знает, что Камилла погибла, или мастерски разыгрывает передо мной спектакль?

– Что она натворила-то? – поинтересовалась Вероника, поскольку я не спешила с разъяснениями. – Опять подставила кого-нибудь?

– В смысле? – искренне удивилась я. – А кого она подставила?

Вероника шумно перевела дыхание и некоторое время молча смотрела в окно.

– Кого… – медленно заговорила она. – Кого… Сережу моего, вот кого.

– Каким образом? – спросила я, внимательно глядя на свою собеседницу.

– Сережа мне все рассказал, – все тем же невыразительным голосом продолжала Гаврютина, по-прежнему не глядя на меня. – Ты ей помогаешь, что ли? Так и знай, на меня эта гадина пусть не рассчитывает.

– Боюсь, Камилла Шальновская уже ни на что не сможет рассчитывать, – холодно произнесла я. – Она умерла несколько дней назад.

И я словно невзначай назвала дату смерти Камиллы. Вероника резко выпрямилась и замерла. Несколько секунд она сидела совершенно неподвижно, не произнося ни слова. Наконец она медленно повернулась в мою сторону.

– Умерла? – переспросила она, глядя на меня во все глаза. – Как?

Я внимательно смотрела на Гаврютину, продолжая гадать, не разыгрывает ли передо мной эта довольно странная женщина гениальную комедию.

– Выпала из окна собственной квартиры, – коротко сообщила я. – Разбилась насмерть.

Едва услыхав мой ответ, Вероника издала короткий резкий смешок и, вскочив со стула, проворно подошла к подвесному шкафчику у окна. Достав из него два высоких бокала, она с грохотом поставила их на стол и наполнила их красным вином почти до краев. Руки у нее при этом дрожали, возможно, от потрясения, а может быть, это проявление побочного эффекта от содержащихся в вине полезных веществ.

– За свершившееся возмездие! – провозгласила Гаврютина, подняв бокал. – Земля ей пухом.

Я со смешанными чувствами выслушала этот замысловатый тост. Это уже не было похоже на пустые кривляния, призванные сбить меня с толку. За годы практики на ниве частного сыска я научилась разбираться в нюансах человеческих эмоций и сейчас безошибочно определила, что Вероника искренне обрадовалась, узнав о гибели Камиллы.

– За что же Камилле воздалось? – попыталась я разговорить задумавшуюся было хозяйку.

– За что? – лицо Вероники исказила злобная усмешка. – Да ведь это она все подстроила. Довела Сережу до тюрьмы, а потом до могилы. Он сам мне все рассказал, но сделать было ничего нельзя, эта гадина все рассчитала!

Я скептически выслушала эти излияния. Сколько же раз мои клиенты потчевали меня слезливыми историями о безвинно осужденных ворах, мошенниках, насильниках и убийцах. Вот и Вероника искренне верила в невиновность своего Сергея, да еще явно связывала гибель Камиллы со смертью своего безвременно ушедшего возлюбленного. Тем не менее я почти не сомневалась, что Вероника действительно понятия не имела о том, что ее соперница мертва.

Но все же кое-что мне необходимо было проверить.

– А разве вы не приходили к Шальновской в тот самый день, когда она погибла? – невинно поинтересовалась я. – Дело в том, что Инесса Матвеевна, управдом, сказала, что видела вас. Вы пытались попасть в квартиру Камиллы и грозились ее убить.

Прежде чем ответить, Вероника одним махом осушила свой бокал и свирепо стукнула им по столу.

– Я?! – Она уставилась на меня, сузив глаза. – Да у этой старой карги в башке мякина слиплась! Я в больнице провалялась целых две недели, из-под капельницы не вылезала, вчера только выписалась. Вон мое барахло больничное в двух сумках, пойдем покажу!

И прежде чем я успела ответить, Гаврютина проворно ухватила меня за руку и потащила из кухни. Она настойчиво тащила меня в нужном направлении, и я покорно плелась за ней по коридору.

– Вот, смотри, если не веришь! – Вероника резко остановилась у двери в другую комнату, вероятно, спальню, возле которой были свалены две объемистые холщовые сумки. Гаврютина принялась вытряхивать содержимое сумок прямо на пол, и моему взору предстали пара полотенец, скомканная пижама, пакеты с остатками продуктов, и в довершение выкатилась фаянсовая кружка, в общем, типичный набор, который спешно собирает пациент, отправляясь в стационар. Если, конечно, на момент госпитализации он в состоянии сам собрать все необходимое, в противном случае это уже забота родственников.

Я равнодушно оглядела внезапно образовавшуюся у моих ног свалку, отлично понимая, что само по себе это не доказательство.

– Вам часто приходится лежать в больнице? – сочувственно поинтересовалась я у Вероники, когда мы вновь вернулись в кухню. Гаврютина устало кивнула.