– Как так можно! Володя, он такой простой, он не мог…

– Не мог, – быстренько согласилась я с Вишневским. – Но я-то его до того, как сама с ним познакомилась, и в глаза не видела. А связь его с Виталией была налицо. Мне нужно было отработать и эту версию, – терпеливо, как ребенку, пыталась я объяснить Алику нюансы своей профессии.

Потом я рассказала супругам Вишневским, как в конце концов нашла неуловимую Виталию-Галину. И как вовремя помешала ей смыться с моих и ее парня Жени горизонтов с его, Жениными, вещичками.

– Нет, ну надо же, какая нахалка! – справедливо возмутилась Васька. – Парень в нее влюбился, к себе жить позвал, носился с ней, как с писаной торбой, а она что творит! Вот ведь стерва!

Она еще долго бы возмущалась поведением Виталии, но Вишневский мягко положил ей ладонь на руку, и она притихла. Смущенно посмотрев на мужа, она улыбнулась ему и потупила глаза. Он же смотрел на нее с такой любовью, что я подумала: «Ну, вот и помирились! А то – недостоин, развод и девичья фамилия…»

Коротко рассказав о неудачном побеге Виталии и его последствиях для ее здоровья, я предложила им послушать ее рассказ, записанный на диктофон.

– О! Так ты даже все записала?! – удивилась Василиса.

– Нам, детективам, без такой техники никуда. Это мой хлеб, можно сказать, – стала объяснять я тонкости работы. – Я ведь не полиция, официальных протоколов не пишу. Да и моим клиентам нужны не протоколы, а доказательства: аудио- и видеозаписи, фотографии и прочие свидетельства. Иначе виновный запросто может и на попятную пойти и сказать, что я все вру, все выдумала и не было ничего такого нехорошего и криминального.

Потом я включила запись, и мы все вместе прослушали ту часть рассказа Виталии, где говорилось о ее мытарствах, знакомстве с Вовиком и как она была втянута в игру с похищением картины у Вишневского.

– Вовик, – задумчиво произнес Алик. – Валентин Сергеевич тоже приходил ко мне с неким Вовиком. Это что же получается? – посмотрел он на меня удивленными глазами. – Сам заказчик, который мне эту картину принес, ее и украл? Но зачем?

– Мыслите вы правильно, Александр, – одобрила я. – Я тоже уже об этом думала. Но пока у нас нет никаких доказательств, что Вовик, который украл картину, – это тот же самый Вовик, что приходил к вам с заказчиком. А если и тот самый, то нет никакой гарантии, что он не ведет какую-то свою игру, причем игру, не связанную с этим вашим Валентином Сергеевичем. Может, он решил кинуть своего босса и сам толкнуть картину за границу тому, кто ее у них заказал? А что? Так часто бывает, – авторитетно, словно каждый день встречаюсь с такими вот кидалами, заявила я. – Кинуть кого-то на бабки – это нормальная практика в криминальном мире.

Вишневский покачал головой, как бы сомневаясь.

– А есть еще вариант, – подлила я масла в огонь, – что этот Вовик, хотя и тот самый Вовик, о котором мы думаем, но работает он не на себя, а сразу на двух людей, конкурирующих друг с другом. Ну, например, – начала пояснять я, – один из криминальных авторитетов договаривается с Вовиком о краже картины из московской квартиры. Тот крадет ее, потом подыскивает вас, как подходящую для шантажа кандидатуру, вы картину маскируете, а он ее снова крадет, но отдает другому криминальному авторитету, чтобы тот продал ее за границу. Может, другой хмырь ему больше денег, чем Валентин Сергеевич, за такую работу пообещал? Так что тут попробуй разберись и докажи – кто кого обокрал и кто кого нанял. Вовик вполне может сказать вашему заказчику и своему боссу, что он не при делах и что это вы, Вишневский, куда-то картину сами подевали. Так что в любом случае, независимо от того, куда после кражи попала картина, ставить на счетчик будут вас, Александр.

От таких радужных перспектив у Вишневского опять началась паническая атака. Он соскочил с места и начал беспокойно метаться по кабинету.

– И что же мне теперь делать?! – в отчаянии повторял он. – Я ведь не думал, я не хотел…

– Алик, – прикрикнула на него Василиса. – Что ты мечешься! Сядь и успокойся! Ты забыл, что у нас есть Таня! Она – молодец, всего лишь за сутки столько информации собрала! В конце концов, у нас есть показания этой аферистки. – Она ткнула пальцем в диктофон на столе.

– Но как мы вернем картину, как докажем… Особенно, если ее специально эти жулики у меня и украли… Как? Я не понимаю, как информация о каком-то Вовике поможет нам доказать… найти… – простонал Вишневский.

– Сядьте уже! – рявкнула я на Алика. – Что вы мечетесь, как невеста перед таинством брака? Раньше нужно было думать, когда позволяли себя охмурить. Сейчас я вам кое-что объясню. И, возможно, это вас хоть как-то утешит.

Алик, когда я вызверилась на него, встал как вкопанный и обалдело посмотрел на меня. Потом открыл рот, чтобы что-то сказать, но я улыбнулась ему самой своей неземной улыбкой, и рот его сам собой закрылся. Он смиренно прошел на свое место и тяжело опустился на стул.

– Вот, так уже лучше, – миролюбиво проворковала я. – У нас еще целый субботний день и… Кстати, во сколько у вас должны в воскресенье забрать полотно?

– Не знаю, – хмуро буркнул художник. – Сказали, что предварительно позвонят.

– Ну, вот видите, как все хорошо для нас складывается, – бодро произнесла я, изображая ушлого детектива, у которого все всегда схвачено. – Нам неизвестно, кто такой Вовик и тот ли он тип, что приходил к вам, или это другой Вовик, но у нас есть данные о машине, на которой увезли вашу картину Виталия и этот мутный Вовик. Сейчас мой друг разузнает по своим каналам, кому принадлежит синяя «Тойота», на которой и был увезен в неизвестном направлении шедевр, и мы, а вернее я примусь дальше за расследование. А ваша, Александр, задача, – я многозначительно посмотрела на Вишневского, – нарисовать копию той картины, которую у вас тут свистнули. Ею мы, в случае чего, замылим глаза вашему криминальному заказчику. А там пусть разбираются между собой, что и как. Нам же нужно будет только выиграть время и найти картину. Если только я не найду ее раньше, еще до воскресенья.

– А такой вариант возможен? – с надеждой спросила меня Василиса.

– Верь! – с чувством произнесла я. – Верь и воздастся тебе по вере твоей.

– Будем надеяться, что все будет так, как вы говорите, Таня, – вздохнул Вишневский. – Выбора у меня нет. У нас нет. – Он улыбнулся Василисе вымученной улыбкой и погладил ее по голове. – Что же, пойду дальше работать.

Алик ушел в студию, а мы поплелись обратно – на кухню.

– Хочешь еще чаю или кофе? – спросила Василиса.

– Давай, – кивнула я. – От хорошего кофе отказываться грех. Да и чувствую я, что спать мне сегодня не придется.

Васька удивленно приподняла бровь.

– Это интуиция, – поделилась я. – У меня всегда так. Как только начинает раскручиваться какое-то дело, я чувствую какое-то возбуждение внутри себя. Ну, как волк или лиса, когда по следу идут, так и у меня. А сейчас я чувствую, что…

Не успела я договорить, как заиграла мелодия на моем телефончике, оповещая, что пришло эсэмэс-сообщение.

«Гарик!» – подумала я и оказалась права. Эсэмэс и впрямь пришла от Папазяна.

«Танюша-джани, – писал он, – теперь ты точно должна прийти ко мне на свидание, хотя бы даже в ресторан. Вот тебе адрес и все остальные данные по твоему запросу. А я поехал на вызов. Дежурство, сама понимаешь».

И дальше был написан адрес и фамилия, имя, отчество владельца «Тойоты»: Толстой Леонид Аркадьевич, 1977 года рождения.

«Неужели опять тупик?! – ужаснулась я. – Вовиком тут вовсе и не пахнет. Леонид… Да еще и за сорок лет мужику. Может, машина была украдена? Но тогда бы Гарик мне об этом обязательно написал. Такие вещи быстро на учет берутся, и в местном ГИБДД уже бы знали, если машина была угнана. Хотя… Могли взять на время, а потом на место поставить…». Я так глубоко ушла в свои мысли, что даже не заметила, что Василиса все это время меня теребит за рукав и что-то спрашивает.

– А? Что? – очнулась я от раздумий. – Что ты спрашивала?

– Я спрашиваю – что там тебе такое пришло, что ты в ступор впала? Что-то плохое случилось?

– Да нет, просто задумалась.

И я показала ей эсэмэс, а потом разъяснила ход своих мыслей.

– В любом случае, – рассудительно заметила Василиса, – пока мы с этим Леонидом Толстым не поговорим, гадать бессмысленно.

– Мы? – переспросила я, думая, что ослышалась.

– Ну да! – с энтузиазмом отозвалась Васька. – Сейчас уже десятый час вечера. Судя по адресу, это не так уж и далеко от нас. Поедем вместе, – решительно сказала она. – Одну я тебя сегодня больше никуда не отпущу. А вдруг это засада? – таинственно понизила она голос.

А потом мы дружно с ней рассмеялись, представляя себе кадры фильма про гангстеров, в которых мы вдвоем с Василисой отстреливаемся от засевших в квартире мафиози.

Глава 26

– Так, – отсмеявшись, вернулась к деловому тону Василиса, – одеваемся и едем? А то времени-то вон уже сколько!

– Это хорошо, что уже поздно. Так мы точно будем знать, что застанем хозяина машины дома. Но ты пока не торопись. Иди одевайся и дай мне минут двадцать-тридцать все хорошо обдумать. Не можем же мы поздно вечером заявиться к человеку, который, может быть, ни сном ни духом не ведает, что его машину использовали в коварных целях. Так что ступай, а я тут кофейку пока все-таки выпью, мне под него лучше думается.

Василиса ушла одеваться, а я налила себе в чашку крепкой арабики и, поставив ее на стол, задумалась.

«Итак, Татьяна Александровна, подведем итоги, – сказала я себе. – Что мы имеем? А имеем мы пока что фигу с маслом и ничего больше. Две основные версии – Виталия – Писакин и Виталия – Игорек – у нас выпали из обоймы. Осталось только хлипкое предположение: Виталия и некий Вовик. То, что девушка тебя вполне могла надуть, навешав лапшу про некого парня-мужика, который ее завербовал в соучастницы, хотя на самом деле ее сообщником был Игорек, – это вполне можно допустить. – Я мысленно прокрутила весь рассказ Виталии-Галины заново, но не обнаружила пока повода для недоверия в ее адрес. – Но ведь имя Вовик фигурирует и в показаниях Вишневского, – продолжила я свои рассуждения. – Так что тут одно из двух: либо Виталия сказала чистую правду, либо… Либо это просто совпадение имен. Впрочем…» Я автоматически потянулась рукой за чашкой с кофе и только начала подносить ее ко рту, как Перси, который до сего момента, вальяжно раскинувшись, дремал под столом, решил сменить дислокацию и запрыгнуть ко мне на колени.

Толкнув меня под руку, которая держала чашку, он, естественно, выплеснул часть горячего кофе себе на загривок. Мяукнув густым басом и подпрыгнув от неожиданности еще выше, он выбил чашку у меня из рук. Перевернувшись, чашечка вылила остатки кофе на злосчастного котейку, а заодно досталось и мне. Мы оба подскочили, как ошпаренные. Хотя почему «как»? Кофе и в самом деле был очень горячим. Чашка же, шмякнувшись о кафельный пол кухни, разлетелась вдребезги, при этом накрыв осколками Перси. Безумно вытаращив глаза, кот попытался ретироваться с кухни в более безопасное место, но заскользил лапами по разлитому кофе и, пробуксовывая, начал орать истошным голосом.

На его зов и на мои причитания прибежали все – Василиса из спальни с утюгом наперевес, а Алик из студии с кистью в руках.

– Что тут случилось?! – выпалили они в один голос.

Перси в это время как раз удалось высвободиться из кофейной лужи, и он опрометью бросился в гостиную, проскочив между ног ошалевшей от неожиданности хозяйки.

– Ты не обожглась? – беспокойно спросила меня Василиса, узрев пролитый кофе и осколки чашки на полу, а мои светлые новенькие джинсы в темных кофейных пятнах.

– Вроде бы нет, – растерянно ответила я, все еще не до конца очнувшись от эмоционального всплеска Перси и его комичной попытки выйти сухим из воды, а вернее, из кофейной лужи.

Узнав, что их котейка стал виновником всего этого тарарама, немного успокоившись и даже посмеявшись, Алик вернулся к своему занятию, а мы с Василисой, наскоро прибрав на кухне, пошли на поиски пострадавшего от кофейно-осколочного ливня кота. Нашли мы его, конечно же, на белом диване, среди подушечек. Он забился в самую их гущу, и только его голубые глазищи дико и опасливо выглядывали на свет божий. Осмотрев Перси на предмет ожогов и решив смазать предполагаемые пострадавшие места облепиховым маслом, Василиса понесла его в гардеробную, где у нее была аптечка. Я же пошла в свою комнату, чтобы переодеться. Джинсы, конечно же, было жалко, теперь их от натурального кофе фигушки чем отстираешь, но не выбрасывать же добро. Может, в чистку отдам, когда приеду домой.

Переодевшись в свои старенькие дорожные и повидавшие много всего в этом мире джинсы и умывшись, смыв всю красоту, которую мне утром навел чернокожий Ваня, я вышла в гостиную и застала такую милую картину: Василиса сидела в кресле и бинтовала котейке пострадавший загривок. И тут мне в голову пришла замечательная мысль, а вернее, идея.

Я подошла к Ваське и выложила ей свой план.

– И это сработает? – хихикнула она.

– Должно, – кивнула я. – А иначе как нам объяснить, кто мы такие и почему в такой поздний час беспокоим гражданина Толстого?

 Глава 27

– Ты что, удостоверение всегда с собой носишь? – поинтересовалась Василиса, когда мы уже вышли с ней во двор и направились к ее машинке.

– Всегда, – кивнула я. – Мало ли, когда оно может пригодиться. Как видишь, не зря ношу.

Загрузив на заднее сиденье «жука» переноску с Перси, мы уселись в авто и поехали. Ехали и вправду недолго и недалеко, всего пару кварталов.

Прежде чем подняться в нужную нам квартиру, я осмотрела двор и стоянку на предмет присутствия на ней нужного нам автомобиля.

На улице уже давно был вечер, но было не слишком темно. Луна и фонари отлично освещали двор. Темно-синяя «Тойота» нашлась, хотя и не сразу (я уже начала думать, что ее и впрямь угнали), и была припаркована далековато от подъезда, в котором, по предположениям, проживал Леонид Толстой. А это означало только одно: хозяин был дома, но приехал с работы позже многих и был вынужден довольствоваться тем местом, которое еще оставалось свободным.

Нам же приткнуть «жука» было негде, и мы оставили его прямо на обочине дороги, надеясь, что поздним вечером пятницы никому не нужно будет никуда срочно выезжать.

– Так, – удовлетворенная осмотром и своими выводами, повернулась я к Василисе. – Доставай Перси, и пойдем разыгрывать сцену взволнованной дамочки и строгого стража порядка.

Василиса нервно хихикнула, но переноску с котом достала из машины легким движением и волнения своего практически ничем не выдала.

Поднявшись на нужный нам этаж, я достала из кармана удостоверение частного детектива и нажала на звонок.

За дверью было слышно, как работает телевизор, но открывать нам никто не торопился.

Дверь открылась только после третьего звонка.

– Ну, кто тут ходит еще так поздно, людям отдыхать не дает! – раздался возмущенный женский голос.

Дверь открыла средних лет низкорослая, но пышных форм дама в халатике в цветочек и с полотенцем в виде чалмы на голове. Дама, мельком глянув на нас, повернула голову в сторону квартиры и громко заорала:

– Витька, это, похоже, к тебе твои герлы пришли! Ты что, сам задницу поднять не можешь и открыть?! – Она развернулась уходить, а из-за ее спины появился высокий и совсем даже не худенький прыщавый парнишка лет семнадцати с наушниками на шее, посмотрев и быстренько оценив нас и наш прикид, торжественно провозгласил:

– Не, это не ко мне! Старые телки. Ко мне такие старушки не ходят!

И юнец, довольный собой, удалился. Его мамаша, которая не успела далеко отойти, вернулась обратно.

– Кого вам? – беззлобно и с любопытством во взоре спросила она.

Я напустила на себя серьезный и неприступный вид и, поднеся удостоверение чуть не к самому носу женщины (чтобы уж наверняка знать, что она в нем ничего не разглядит), строго произнесла:

– Полиция. Старший сержант Иванова. В этой квартире проживает гражданин Толстой Леонид Аркадьевич 1977 года рождения?

– Да, – немного опешила женщина, но тут же взяла себя в руки и заявила: – Только его нет сейчас дома.

Сказала, как отрезала. Мол, раз нет, так и катитесь отсюда.

«Ну да, сейчас покатимся, вот только разгон возьмем! Не на тех нарвалась!»

– А где он? – не унималась я и поставила ногу так, чтобы помешать женщине закрыть перед нашим носом дверь, что она, собственно, и намеревалась сделать. – Он подозревается в ДТП, и мне нужно его срочно допросить.

Я, конечно же, действовала нагло и незаконно, но обычно простые обыватели легко велись на такие разводы и не задумывались ни о своих правах, ни об обязанностях полиции. Но эта женщина, которая хоть и имела по виду интеллект среднестатистического обывателя, явно что-то заподозрила.

– Так вы его к себе и вызывайте повесткой, как и положено, а не шастайте по ночам! Рабочий день уже кончился.

– Правильно, – согласилась я. – У вашего мужа рабочий день закончился, а у меня нет. И я обязана знать, прежде чем вызывать его в свой кабинет, причастен ли он к ДТП или вот эта гражданка, – я кивнула на Василису, – ошибается, и ваш супруг тут и вовсе ни при чем.

Женщина с подозрением посмотрела на Ваську и на переноску с Перси, которую та держала в руках. Немного поколебалась, но потом любопытство взяло все-таки верх, и она довольно миролюбиво пригласила нас войти.

– Ладно, входите. Только нет его дома. Водку, небось, с друзьями пьянствует. А что случилось-то? – полюбопытствовала она у Василисы.

Та тяжело вздохнула, сделала скорбное лицо и запричитала:

– На котика моего ваш муж в среду вечером наехал! Всего покалечил. Я его только что от ветеринара забрала! Ах, бедный мой Перси!

Она поставила на пол в коридоре переноску, причитая, открыла ее и вытащила из нее перевязанного от ушей до хвоста бинтами котика. Глаза Перси явно выражали не только недоумение тем, что его всего забинтовали, лишив, таким образом, способности передвигаться, но и животного ужаса, что теперь он не сможет этого делать никогда в своей кошачьей жизни.

Женщина явно благоволила к животным, и несчастный вид Перси вызвал в ней такой шквал состраданий и сочувственного сюсюканья, что мы с Василисой чуть не прыснули со смеху.

– Темно-синяя «Тойота» «RAV 4» за номером «А 345 КУ 98» принадлежит вашему мужу? – строго спросила я. – Мы только что видели ее в вашем дворе.

– Да, его эта машина, – поморщилась женщина, которая представилась нам как Лена. – Только вот ездит он на ней очень редко. Ее мужу брат подарил, а сам-то муж не привык разъезжать на таких-то дорогих машинах… В основном на метро на работу ездит. Ну, иногда только машину берет. Например, сегодня, и то только потому, что я его просила меня с работы забрать, чтобы, значит, в магазин за продуктами съездить. Потом, когда мы приехали домой, все места на нашей стоянке уже были заняты, вот и пришлось ему высадить меня, а самому поставить машину далеко от подъезда. А потом ему дружок его позвонил и позвал пить пиво, он и ушел и даже ужинать не стал. И когда вернется – не знаю.

– Лена, – начала я «допрос с пристрастием», – а в среду он на работу на машине ездил?

– Так кто его знает, – с сомнением ответила она. – Не помню. Вроде бы нет. Кажется, на метро. Да, точно, – вспомнила она, – Мы с ним вместе еще вышли, и он к ближайшей подземке отправился, а я на работу пошла. Я пешком хожу, тут недалеко, – пояснила женщина и посмотрела на меня, не зная, что еще сказать.

– Хорошо. Но вечером он куда-нибудь ездил на машине? – задала я следующий вопрос. – Потому что эта гражданка утверждает, что точно запомнила номер и марку авто, которая на ее кота наехала.

– Что же вы его одного отпустили-то? – с укором посмотрела Лена на Василису.

– Он у меня из переноски выскочил, – начала оправдываться Василиса. – Я плохо ее закрыла, когда кота после вязки от подруги забирала, и вот…

Васька приготовилась заплакать, но Лена ей этого не позволила и предложила воды.

Пока хозяйка ходила за водой, мы с Васькой заговорщицки перемигнулись, и я показала ей знак, что, мол, все пока нормально и все идет по плану.

Лена вернулась, и Василисе пришлось сделать несколько глотков воды, чтобы «успокоить нервы».

Я повторила свой вопрос, и женщина ответила:

– Нет. Он весь вечер среды допоздна возле телевизора провалялся на диване. Так что…

– А не мог вашу машину кто-нибудь взять на время, а потом вернуть на место? – задала я волнующий меня сейчас больше всего вопрос.

– Да что вы, она же на сигнализации! – покачала головой хозяйка. – Сигнализация сработала бы, и мы бы знали.

Я не стала рассказывать Лене о том, какие хитрости есть у жуликов, чтобы отключить сигналку, а то, чего доброго, только зря напугаю женщину. Нет, так нет.

– А сам хозяин свою машину никому не давал? Ну, может, тот же брат его попросил или знакомый кто? – не унималась я.

– Нет, – опять покачала головой Лена. – Машину не брал никто. Может, ошиблись вы, – с надеждой воззрилась она на Ваську. – Может, одну цифру какую перепутали?

Ну, что муж никому автомобиль не давал, Лена наверняка знать не могла. Стал бы он ей докладывать о своих мужских делах, как же! Так что нам нужно было или уходить ни с чем, либо искать какой-то предлог и ждать самого хозяина «Тойоты». Но кто ж его знает, когда он придет, и, главное, вменяемый или пьяный в стельку?

Пришлось извиниться и сказать, что попробуем прийти к ним завтра утром, чтобы переговорить с самим хозяином машины.

Отказавшись от предложенного Леной чая с тортиком, мы с Василисой и обратно водворенным в переноску Перси вышли на лестничную площадку.

Не успели мы перемолвиться и парой слов и вызвать лифт, как дверь квартиры Толстых опять потихоньку отворилась, и из нее высунул нос прыщавый любитель молодых телок.

Увидав нас, подросток заулыбался и, выскользнув из квартиры, потихоньку прикрыл за собой дверь. Мы с Василисой недоуменно переглянулись. Пацанчик же, оглянувшись на двери, тихо проговорил:

– Я, это… Я разговор ваш с маман слышал. Она и правда ничего не знает. А я знаю, – добавил он, довольный собой. – Могу дать нужную инфу за десять баксов – кому папаша свою тачку в среду вечером давал.

– Молодой человек, – официальным голосом начала я, – если у вас есть сведения, вы просто обязаны поделиться ими с полицией, иначе…

– Да ладно вам, дамы, – широко улыбнулся нахальный юнец, – какая вы полиция? Это вы маман на уши можете лапшу вешать, сколько угодно. А я-то вижу, что вы не из полиции. – И он, нагло ухмыляясь, посмотрел на меня. – А корочку, – поспешно добавил он, предваряя мой вопрос, – я вам такую же на три-Дэ-принтере в два счета сварганю.

Мы с Василисой понимающе переглянулись, и она, достав из сумки десятидолларовую купюру, передала ее мне.

– Вот когда на все интересующие меня вопросы ответишь в полном объеме, как на экзамене, – покрутила я бумажкой перед носом ушлого паренька, – тогда эту бумажку и получишь.

– Ладно, – немного скиснув, согласился тот. – Батя братану своему тачку дает, дядьке, значит, моему, дяде Вове. Дядька ее и подарил бате с условием, что сможет ее брать, когда захочет. Он сам какую-то крутую шишку на «крузе» возит. Ну, и пользуется той машиной, как хочет, но только днем. А вечером, когда ему надо в ночной клуб телок клеить да потусоваться или по своим делам каким, так он у бати «Тойоту» берет. Второй комплект ключиков-то от тачки у него.

– Хороший мальчик, – похвалила я юнца. – А если ты скажешь нам еще и адрес этого своего дяди…

– Адрес стоит еще десять баксов, – нахально заявил нам парень и посмотрел на меня с вызовом. Мол, или давай, или вали только с половиной информации. – Да чё, вам жалко денег, что ли? – обратился он к Василисе. – Вон шмотки-то какие на вас дорогие! Че вам эта двадцатка жизнь, что ли, испортит?

– Ну, ты нахал! – Васька подивилась такой наглости, но достала еще одну десятидолларовку и опять передала ее мне.

– Так вот, записывайте адресок, – оживился парнишка и продиктовал нам адрес своего дядьки. – Кстати, – добавил он, – он завтра будет этого своего крутого перца-босса в Пулково встречать. Насколько я понял, часов в шесть самолет прилетает. Это вам в качестве бонуса, – заявил прыщавый Витька, забирая у меня свои честно заработанные деньги. С тем и отчалил.

Мы с Васькой, обалдевшие от наплыва эмоций, связанных с нахальным поведением подростка, молча спустились на лифте вниз и так же молча вышли из подъезда.

Свежий воздух ночного уже Питера вернул нам дар речи.

Первой заговорила я:

– Ну и молодежь нынче пошла! Не то что мы в свое время…

– А что ты хотела? – вздохнула Василиса. – Это все последствия высоких технологий и развращенности масс новой эрой потребления.

Мы сели в машину, но ехать Василиса не торопилась.

– Тань, и как теперь этого дядю Вову нам ловить? Ведь если он и есть тот самый бандюга Вовик, то это ведь, наверное, опасно. Вдруг он решит, что ты, да и мы с Аликом тоже ненужные свидетели и решит нас устранить? – Она провела себе ребром ладони по горлу.

– Вась, ты чего, детективов начиталась и кино насмотрелась? – Я удивленно посмотрела на подругу. – Во-первых, я не собираюсь идти к этому жигану и требовать у него вернуть украденную картину. А во-вторых, поехали уже домой, мне завтра рано вставать, поеду выслеживать этого Вовика и его босса. Мне в четыре утра надо быть уже у нужного подъезда и бдить, что и как. – Я посмотрела на взволнованную Василису и успокоила ее: – Ты не дрейфь, мне не впервой такие вещи делать. Возьму свой фотоаппарат, вон, он, кстати, так и валяется на заднем сиденье, забыла вытащить, и буду охотиться.

– Охотиться? – переспросила Василиса и завела наконец машину.

– Ну да, нужно же нам доказать связь Вовика с… Ну, не знаю, с кем еще. Наверняка что-то да нарою. Не может быть, чтобы не нарыла, – уверенно заявила я.

Уже дома мы освободили Перси из заточения в переноске, а потом и от бинтов. Выглядел кот помятым, но довольным. Василиса в награду за стойкость и мужество, проявленное им в ходе нашей спецоперации, насыпала ему дополнительную порцию кошачьего корма, который он с благодарным мурлыканьем слопал с большим аппетитом.

Алик, расспросив нас о результатах нашей вылазки, остался доволен и даже заметно повеселел.

– Я допишу картину завтра с утра, а после обеда съезжу в багетную мастерскую к другу. Он уже звонил и сказал, что рама готова и ее можно забирать, – сообщил он нам хорошую новость и обнял Василису за талию.

«Ну, похоже, что супруги помирились», – довольная, подумала я и, откланявшись, отправилась принимать душ и ложиться спать.

– Таня, – остановила меня Василиса, – давай я с тобой завтра поеду. А то ведь весь день буду на нервах – переживать за тебя.

– Нет уж, Васька, – твердо ответила я отказом, – будь при супруге. Я сделаю все сама. А ты мне только мешать будешь. – Увидев, что Василису расстроил мой отказ, я добавила, но уже мягче: – Обещаю, что буду тебе звонить каждые четыре часа и докладывать обстановку.

Глава 28

В комнате я разобрала сумочку, которую давала мне Василиса для образа модного фотографа: фото Игорька вставила обратно в рамочку (пусть бабушка дальше радуется), выложила на тумбочку блокнот с нужным мне на завтра адресом и другими записями по этому делу, рисунки с изображением Виталии и отправилась в ванную.

Контрастный душ вернул мне часть утраченной за эти сутки бодрости, и голова снова начала работать в привычном режиме, обрабатывая имеющуюся на данный момент информацию. В ходе размышлений, где я снова заново разложила все по полочкам, у меня образовалась небольшая брешь в моем видении ситуации с кражей картины. И мне срочно понадобилось заполнить ее, чтобы решить уже раз и навсегда этот сомнительный момент.

Накинув на себя длиннющий махровый халат, который еще вчера вручила мне Василиса, я отправилась к двери спальни супругов Вишневских. На пороге перед закрытой дверью сидел унылый Перси. Его, по всей видимости, не пускали не только в студию и в кабинет художника, но и в хозяйскую спальню.

Приободрив кота и почесав у него за ухом, я постучала. Открыл мне Алик.

– Василиса в ванной, – недовольно проговорил он.

– Прошу прощения, но мне нужны вы, Александр, – твердо произнесла я. – Мне завтра, а вернее, уже сегодня, – поправилась я, посмотрев на часы, которые висели в спальне у Вишневских и были видны мне через открытые двери, – нужно будет выследить человека по имени Вовик. Но у меня до сих пор нет четкого ответа на вопрос: является ли Вовик, который приходил с вашим заказчиком, и Вовик, который украл картину вместе с Виталией – одним и тем же лицом или это все-таки совершенно разные личности. Одно описание Вовика у меня есть от Виталии, теперь мне бы хотелось узнать и ваше описание этого загадочного персонажа.

Вишневский устало вздохнул и начал было описывать внешность Вовика, но потом запутался в своих воспоминаниях и, махнув рукой, предложил:

– У меня очень хорошая зрительная память, но вот с умением описать увиденное лицо словами – просто беда. Мне проще нарисовать то, что я видел, чем описать это. Поэтому, Таня, давайте сделаем так. Вы сейчас идете спать, а я потрачу двадцать-тридцать минут и нарисую вам образ этого Вовика. Будет как живой, обещаю. А рисунки я положу на столик возле дивана. – Художник показал на журнальный столик в гостиной. – Договорились?

– Нет, положи их лучше на кухонном столе, – посоветовала мужу появившаяся за его спиной Василиса. – А я тебе, Тань, кофе в термосе и бутерброды приготовлю. Чтобы ты у нас голодная за этими Вовиками не гонялась.

– Отлично! – согласилась я и, в очередной раз пожелав всем спокойной ночи, отправилась наконец-то спать.

Перси, которого категорически не хотели впускать к себе в спальню его хозяева, потрусил следом за мной, подняв свой толстый хвост трубой. По всей видимости, он уже простил мне и горячий кофе на своем загривке, и перенесенный кошмар в виде перебинтованных конечностей и других частей своего драгоценного тела.

– Ну, что ж, – пригласила я кота к себе на кровать, – я не против такой компании.

Глава 29

Проспала я часа три с небольшим хвостиком и проснулась сразу, как только раздался первый сигнал будильника. Была половина четвертого. По утверждению Василисы, нужный мне адрес, а именно дом в Апраксином переулке, находился в Центральном районе Питера, и добраться до него на машине по ночным дорогам без пробок можно было всего-то за десять-пятнадцать минут. От центра же до аэропорта в Пулково езды всего полчаса плюс-минус пять минут. Так что, по моим расчетам, Вовик, если и поедет встречать своего мэтра, прилетающего шестичасовым утренним рейсом, то не раньше пяти часов утра. Или, как вариант, без четверти пять. И то с учетом того, чтобы двигаться, не торопясь, и приехать в аэропорт пораньше.

Мне же следовало начать бдить за нужным подъездом примерно за час до его, Вовика, выхода. А то, мало ли, какой форс-мажор может образоваться. Вдруг машина у него не на стоянке возле дома, а где-нибудь в гараже, и туда нужно топать еще десять минут пешком. Но это я уже разузнаю на месте.

Дав себе двадцать минут на все сборы и на то, чтобы выпить чашку кофе, я прошла на кухню и увидела на столе не только обещанные Вишневским рисунки, но и небольшой пакет, в который Василиса поставила термос с кофе и положила контейнер с бутербродами.

Пока я пила кофе, хорошенько рассмотрела наброски. Да, все-таки таланта у Вишневского не занимать! Портреты были сделаны настолько мастерски и реалистично, что я сразу же узнала образ того Вовика, который рисовало мне воображение после того, как его описала Виталия. Что же, все пазлы головоломки, похоже, складываются так, как мне и думалось. То есть два еще совсем недавно разных Вовика у меня сейчас соединились в одного, который и стал на данный момент главным если не артистом, то статистом в спектакле-афере, связанном с этюдом Саврасова. Кто же играет в этом спектакле главную роль, а вернее, кто все это дело режиссировал, а также на кого работает этот Вовик (на одного или на двух хозяев сразу?), мне сегодня и предстояло выяснить.

Прихватив с собой запасы кофе и еды, я спустилась по лестнице и вышла на улицу. Ночь была, на удивление, теплая и совсем безветренная. Где-то неподалеку пел ансамбль мартовских котов, вновь напоминая мне, что не только Питер – необычный в смысле своей архитектуры город, но и те, кто его населяет, также существа необычные.

«Похоже, что к котам в этом городе отношение особое, – подумалось мне. – Никто их, на счастье, не гоняет, не старается извести, как у нас в некоторых кварталах Тарасова… И ведь, что интересно, практически во всех квартирах, в которых я побывала за это время, есть кот или кошка. Даже в гостинице. Надо как-нибудь на досуге почитать подробнее историю города и выяснить связь такой привязанности жителей к семейству кошачьих», – решила я и тронулась в путь.

Прибыв по нужному мне адресу, сразу въезжать во двор я не стала, а решила сначала произвести разведку.

Оглядевшись на предмет внезапного появления других авто, я оставила «жука» посреди дороги и направила свои стопы во двор Вовикиного дома. Мне нужно было осмотреться и узнать, стоит ли на парковке нужный мне черный авто «Toyota Land Cruiser Prado 150 Series Рестайлинг 3». Именно эту марку назвал нам прыщавый Витька, когда я уточнила у него, какой же именно «Крузер» водит Вовик. Номера авто юнец не знал, да мне он и не был нужен. Такие дорогущие машины редко когда попадаются в обычных дворах, даже в богатой Северной столице. Обычно их держат не в тумане питерских улиц, а в теплом капитальном и охраняемом гараже. Это вам не «Короллы», о которых спотыкаешься сейчас на каждом шагу.

Машина все-таки стояла во дворе. Как и положено такой крутой тачке – на самом видном и самом удобном месте и до неприличия выделялась своей новизной, выставляя напоказ всем железным автоплебеям, окружавшим ее со всех сторон, свой дорогой экстерьер за одиннадцать с лишним лямов.

Обойдя авто вокруг и полюбовавшись его красотой, я немного завистливо (есть же у людей бабки на такую роскошь!) вздохнула и пошла к Василисиному «жуку», чтобы перегнать его в более удобное для наблюдения за подъездом и «Крузером» место.

Ждать выхода Вовика мне пришлось недолго. Уже через двадцать минут он появился, и в руках у него было нечто плоское и прямоугольное, завернутое…

Так… Я направила на Вовика и на предмет, который он нес, фотоаппарат и сделала несколько быстрых снимков с приближением, фиксируя покадрово, как мужчина открывает багажник, кладет туда предмет, который вынес из дома, и как закрывает багажник. На экране четко, несмотря на темноту на улице, было видно, что предмет завернут в ткань, очень похожую на ту, которая была накинута на картину Вишневского с котами, когда мне ее показывала Василиса. Но точно я ручаться не могу. Видела я эту холстину только мельком. Да и не мое это дело – опознавать. Вот я наделаю фотографий, а уж Вишневский пусть сам решает, что и как.

Тем временем Вовик, положив таинственный прямоугольный предмет в просторный багажник «Крузера», сел за руль и потихоньку двинулся к выезду со двора. Сфотографировав номер машины и Вовика в качестве ее водителя, я не стала ехать за ним. Зачем привлекать к себе излишнее внимание? Меня бы, например, уж точно насторожил автомобиль, который выехал следом за мной с одного двора ранним субботним утром. В пять часов утра такая активность на пяти квадратных метрах обязательно привлечет внимание. И потому Вовик, если он мужчина неглупый, непременно заподозрит за собой слежку на незнакомом ему авто. И как он дальше себя поведет, остается лишь гадать. Я видела, как он внимательно оглядел весь двор, перед тем как сесть в машину.

Но мне все эти шпионские и полицейские штучки тоже были хорошо известны, как, впрочем, и место, куда направлялся Вовик. Поэтому я не стала утруждать себя тайным преследованием и висеть у него на хвосте, а поехала до выезда из Питера в сторону Пулковского аэропорта совсем другими путями-дорогами.

На место я прибыла почти одновременно с Вовиком. Стоянка для машин была практически заполнена, но я постаралась подъехать как можно ближе к тому месту, где припарковался нужный мне автомобиль. Место для фотографирования было не слишком удобным, а светиться, внаглую пристроившись к «Крузеру», мне было бы нежелательно. Но пока я решала, куда бы мне проехать, чтобы удобней встать «на прикол», с парковочного места, как раз напротив бампера «крузака», выехал «Мицубиси Паджеро», освободив моему «жуку» свое место.

«Везет тебе, Татьяна Александровна, – довольная таким фартом, сказала я себе. – Теперь остается надеяться, что и дальше боги удачи тебя не покинут».

Кости утром я кинуть не успела, поэтому оставалось только догадываться, что ждет меня сегодня и в каком направлении будут двигаться расследование и поиск пропавшей картины. Хотя некоторые догадки насчет того, что положил Вовик в багажник, у меня были.

Сделав пару снимков «Крузера» на стоянке аэропорта, я посмотрела на время. До прибытия самолета оставалось еще десять минут. Вовик уже, по всей видимости, вошел внутрь здания аэропорта, потому как в машине и в окрестностях стоянки его не наблюдалось.

Я решила сделать себе приятный перерыв и выпить кофе, который был еще обжигающе горячим и ароматным. Впрочем, именно такой я и люблю.

Только я выпила кофе и закрутила крышечку термоса, как увидала, что к «Land Cruiser» подходят двое мужчин – Вовик с большой сумкой и еще один, с небольшим черным дипломатом. И если сам Вовик был высоким и спортивного телосложения моложавым мужчиной, который явно следит за своим телом, то второй мужик был, хотя и ненамного старше его, но совсем уж расплывшихся форм. Одет босс Вовика был, как и полагается боссам – подороже и поэлегантней своей шестерки. На нем были дорогой из шерстяной ткани мышиного цвета костюм в тонкую полоску, светлая рубашка и темно-синего цвета галстук. Вовик же был в джинсах, футболке и кожаной куцей курточке. Правильно Виталия заметила, что он старался выглядеть моложе своего возраста и одевался больше как двадцатипятилетка, чем как серьезный мужик под сорок лет.

Быстренько схватив в руки фотоаппарат, я нащелкала фотографий этой парочки и, довольная собой, стала думать, как бы мне незаметно пристроиться к ним в хвост, чтобы не упустить. Наверняка Вовик повезет этого дядьку не к себе домой, а машин на улице все еще не так много, как хотелось бы мне для своего прикрытия.

Но, в конце концов, я рассудила так: «Какая нафиг разница этим двум мужикам, что за мамзель тащится за ними на своем „жуке“? Не полиция ведь их выслеживает! Те бы мужика им на хвост посадили в каких-нибудь „Жигулях“ или „Ладе“. Так что не дрейфь, Танюша, и действуй внаглую. Меньше прячешься, меньше заподозрят».

Так я и поступила. Пристроилась за ними на некотором расстоянии и вела их как истинный профи в своем деле.

«Сам себя не похвалишь, так ведь и некому больше», – усмехнулась я своим мыслям.

Ехали мы недолго и совсем даже не по направлению к центру Питера, а, как показал мой GPS-навигатор, в сторону Петергофа. И прибыли мы в некий коттеджный поселок, въезд в который был по спецпропускам.

«Вот это я влипла! – подумала я. – И что теперь делать-то?»

На случай, если вдруг у меня не прокатит въехать «на дурничку» следом за своими объектами наблюдения, я снова быстро, чуть ли не на ходу сделала пару фотографий места вместе с надписью-названием поселения.

Но мне опять повезло! Охрана, по всей видимости, решила, что я еду вместе с теми мужиками в «крузаке», и пропустила меня, даже не спросив документы. Наверное, кто-то там наверху, на самом Олимпе, явно желает, чтобы я выполнила свою миссию и вернула украденную картину. Ну, если не лично владельцу, то хотя бы Вишневскому.

Коттеджи в поселке находились на некотором удалении друг от друга. И к каждому из них примыкал довольно обширный участок земли. Многие особняки еще только обустраивали свою территорию, а некоторые и вовсе находились в стадии строительства.

Я постаралась отстать подальше от машины, за которой вела наблюдение, но и не терять ее из виду. Заметив, что «Крузер» свернул к одному из домов, я проехала чуть дальше и увидала, как машина въехала в ворота и паркуется возле шикарного трехэтажного особняка. Ворота, по всей видимости, работали от специального пульта и уже начали закрываться, но я успела заметить, как из дома вышла какая-то стройная женщина и направилась к автомобилю.

Территория коттеджа была обнесена забором, собранным из пролетов, представлявших собой красивые кованые чугунные решетки с переплетениями в виде вьющихся растений или цветов. Это меня обрадовало, потому как давало возможность снимать внутренний двор коттеджа.

Оставив «жука» на повороте, который делала в этом месте дорога, и, скрыв его с глаз того, кто может случайно проезжать в это раннее время мимо, я, прихватив фотоаппарат, двинулась короткими перебежками ближе к воротам.

Выглянув из-за растущих вдоль забора вечнозеленых низкорослых туек, я как раз успела вовремя и сфотографировала, как Вовик достает из багажника сумку босса и несет ее в дом. Самого же хозяина поблизости не наблюдалось, из чего я сделала вывод, что он уже вошел в дом. Вернувшись через пару минут обратно, Вовик сел в машину и, по всей видимости, стал ждать дальнейших распоряжений. Ну и я вместе с ним.

Было уже светло, и торчать тут на безлюдной пока еще дороге мне было небезопасно. Кто знает, вдруг местная охрана периодически делает объезды?

«Хороша же ты будешь, Татьяна Александровна, если тебя застукают у чужой частной собственности, присевшую под туями, да еще и с фотоаппаратом в руках, – ухмыльнулась я своим мыслям. – Нужно бы сменить дислокацию, чтобы не светиться на виду у всего поселка».

Я огляделась в надежде найти для себя более подходящее укрытие и заметила совсем недалеко и прямо (как на заказ!) напротив ворот маленькую бытовку. Это такой вагончик – для строителей или для разных инструментов – не важно. Важнее то, что мне было очень легко за него спрятаться на своей машинке и не привлекать ничье внимание. Сразу я его отчего-то не увидела, а вернее, не обратила на него внимания, но теперь мне нужно было только надеяться, что Вовик решил подремать в машине, а не пялиться в зеркало заднего вида, из которого хорошо просматривались вагончик и вся территория вокруг него.

Несмотря на свои опасения, я все же решила рискнуть и проехать на «жуке» за эту бытовку.

– Ну вот и все, а ты боялась, – сказала я сама себе, паркуя машину в удобном и укромном месте. – Теперь можно спокойно следить за нашими жуликами и дальше, а заодно и пару бутербродов схомячить.

Это я правильно сделала, что поела. Сидели мы с Вовиком по своим машинам аж до полудня. Нет, мы, конечно же, выходили размяться и все такое… Вовик даже что-то пожевал там и из термоса попил. А потом из дома вышел босс и сел к Вовику в машину. Все это я в обязательном порядке зафиксировала, и мы поехали. Вернее, поехали они, ну, а я уже следом. Между нами еще очень удобно втиснулась «BMW», так что ехала я какое-то время под ее прикрытием.

Поехали мы в город, но не в центр, а как показал навигатор – в Калининский район, соседний, между прочим, с Выборгским районом, где живет Василиса с мужем.

«Этак я весь Питер объезжу и буду знать город как свои пять пальцев, – весело подумала я. – А что, разве ты, Татьяна Александровна, не этого хотела – познакомиться с городом своей мечты поближе? Вот теперь и знакомься. Правда, личный гид для тебя не предусмотрен, но это все из-за издержек профессии. Так что просто наслаждайся видами и будет с тебя».

Теперь мы остановились возле одного из ну очень красивых зданий, которых в Питере, надо сказать, немало. Новенькая высотка была, наверное, этажей в шестнадцать-восемнадцать. Я точно не считала – не до того было.

Место для парковки во дворе было свободно только одно. Его и занял «Крузер». Я же остановилась в нерешительности, не зная, то ли мне оставаться на месте, то ли проехать дальше. А потом плюнула на все, встала прямо на дороге и прямо напротив машины своих подопечных. Ну, просто отличный и удачный ракурс для очередной «фотосессии»! И к тому же вовремя. Вовик как раз вынимал из багажника предмет, похожий на завернутую в холстину картину (я все-таки подозреваю, что это она самая и есть!), а его босс, который уже переоделся в светло-бежевый легкий костюм и серое пальто, выходил из машины. Потом я очень удачно сфотографировала, как они вошли в один из подъездов высотки, и… и все. Вовик через полчаса вышел оттуда один, без босса и без картины и был, по всей видимости, отпущен в свободное плаванье. Весь оставшийся до вечера день он катался по каким-то магазинам, встречался с какими-то парнями и фривольно одетыми девицами, а потом и вовсе укатил к себе домой. Я, как прилежная ученица, фиксировала все его передвижения, но в конце концов «Крузер» остался одиноко стоять на стоянке во дворе дома, где живет Вовик, а сам Вовик так больше из своего подъезда и не вышел. По крайней мере, до шести часов вечера, пока я не уехала.

В течение всего дня я, как и обещала, отзванивалась Василисе и рассказывала ей о своих передвижениях. Но в шесть часов, когда меня уже начал одолевать кофеиновый голод и голод вообще (все, что мне давала с собой Васька, было уже давно выпито и съедено, а другого я ничего не покупала, боясь, что, покинув свой пост, пропущу что-то важное), позвонил Вишневский. Звонил он с Васькиного телефона, поэтому я даже немного удивилась, услышав его голос в трубке.

– Таня, – с волнением произнес художник, – я хочу сказать, что наша картина уже готова. И, что самое главное, звонил заказчик, Валентин Сергеевич, и просил привезти ему его картину завтра к одиннадцати часам в ресторан «Терраса», что на Невском проспекте. И что нам теперь делать? – закончил он свою короткую речь вопросом.

Если бы я знала, что делать! Этот вопрос застал меня немного врасплох.

«Ладно тебе, Татьяна Александровна! – цыкнула я на себя. – Нечего панику наводить!»

Но нужно было что-то ответить Алику, а то он опять в истерику ударится, и я сказала, как могла, бодро:

– Это хорошие новости. Сейчас приеду и все вам и расскажу, и покажу, что узнала за день. А заодно обсудим и решим, что нам делать дальше.

И я с некоторым даже облегчением и с чистой совестью направила «жука» к дому Вишневских.

Глава 30

Только добравшись, наконец, до Васькиной квартиры и позвонив в дверь, я ощутила, как устала и замерзла. И мне захотелось только одного – быстрее встать под горячий душ и выпить чего-нибудь горячего и бодрящего. Хотя почему чего-нибудь? Конечно же, мне со страшной силой захотелось кофе. Вот что значит привычка.

– Ну наконец-то! – открыла двери Василиса. – Давай, скорее заходи. Алик пошел в магазин, у меня томаты и лук закончились, а ты пока раздевайся и отдыхай. Если что – зови, я буду на кухне. Ужин скоро будет готов.

Ароматы с кухни распространялись по всей квартире просто обалденные! Чтобы не захлебнуться собственной слюной, я поспешила к себе в комнату и по дороге наткнулась на Перси. Он встал меня поприветствовать, и его удивительные голубые глаза смотрели на меня с такой надеждой на ласку, что я даже растрогалась.

Присев на корточки, чтобы почесать котейке пузо, я поймала себя на мысли, что стала как-то по-другому относиться к кошкам. Я, в принципе, не отношу себя ни к кошатникам, ни к собачникам, а ко всем животным отношусь одинаково нейтрально и даже с некоторым равнодушием. И все мимимишные восторги мне чужды. Но эти несколько дней в Питере совершенно изменили мое отношение к семейству кошачьих. Я даже поймала себя на мысли, что не прочь была бы завести у себя такого вот Перси. Приходишь уставшая, как савраска, домой, а тебя вот такой вот мурлыка нежностями встречает.

Красота!

Впрочем, я сразу же отогнала от себя эти сентиментальные мысли и отправилась совершать более практичные действия – переодеваться и принимать душ.

Как обычно это бывает – вода привела меня в чувство и смыла не только пот и усталость, но и направила мои мысли в нужное мне русло. Перси уже ждал меня, валяясь на кровати. Но я решила не расслабляться и, усевшись в кресло-качалку, включила свой лэптоп, чтобы найти в Интернете кое-какую информацию по своим аферистам. Тем более, что время на это у меня еще было. Василиса заглянула и сказала, что ужинать меня позовет примерно через двадцать минут.

– Так, – пробормотала я, загружая комп. – Что тут у нас по Вовику?

Вбив в поисковик слова «Толстой Владимир Аркадьевич» и «Санкт-Петербург», я задумалась. Точной даты рождения Вовика я не знала, но на вид дала ему лет тридцать пять – тридцать семь и решила искать в этом диапазоне. Погуглив по разным вариантам Владимиров Аркадьевичей, проживающих в Питере, а потом и в Москве (так, на всякий случай), я поняла, что моего Вовика среди них нет. Попались два мужика, близкие ему по возрасту, но обзор фотографий показывал мне, что все это не те личности, которые мне нужны. Тогда я решила схитрить и, загрузив с флешки из фотоаппарата в свой лэптоп все снимки, которые сегодня нащелкала, выбрала самые удачные и погуглила их. Вовик так и не засветился, а вот его босс…

– Интересненько, интересненько, – пробормотала я и хотела было уже копать дальше, но тут Василиса вошла ко мне в комнату и сказала:

– Пойдем ужинать, пчелка Таня.

– Васька, – спросила я, поднимаясь с кресла-качалки, в котором удобно успела устроиться, – а ты этого Валентина Сергеевича, я так понимаю, в глаза не видела?

– Нет. – Василиса наклонилась и посмотрела на экран «лэпа». – Это он, что ли? – показала она на мужика постарше.

– Не знаю, – пожала я плечами. – Это босс Вовика, но вот гугл выдает его не как Валентина Сергеевича, а как Сергея Валентиновича Краснова – гендиректора некой фармацевтической фирмы «Гелиос». Так что пойдем-ка ужинать, а потом привлечем твоего Алика к опознанию и будем решать, что делать дальше.

За ужином я рассказала Вишневским все, что произошло сегодня за день. Василиса уже частично все это знала, но все равно и она, и Алик слушали внимательно.

– Вы думаете, Таня, что это нашу картину Вовик возил в багажнике? – взволнованно поинтересовался художник.

– Вот мы сейчас посмотрим на вашем компьютере все фотографии, и вы мне сами, Александр, все скажете, – отмахнулась я. – Все вопросы и ответы потом. Есть хочется.

И я накинулась на вкусный Васькин салатик с зеленью и морепродуктами.

Наконец все собрались в кабинете у Вишневского, я принесла из комнаты флешку из фотоаппарата и вставила ее в ноутбук художника. Неторопливо листая фотографии, я попутно в очередной раз, но уже с большими подробностями комментировала события, которые на них происходили. Когда Алик увидал у Вовика прямоугольный предмет, завернутый в холстину, то прямо подпрыгнул на стуле.

– Это она! – воскликнул он, указывая на предмет. – Это точно она – моя картина!

– Интересно, – не удержалась я от ехидства, – у вас, что же, глаза рентгеновские лучи испускают, и вы разглядели картину через эту тряпочку? Любой адвокат вам легко докажет, что там была не картина, а, скажем, фотоколлаж в раме или, я не знаю, соты для улья… Да все, что угодно!

– Но ведь это моя холстина, – сделал слабую попытку опознания собственности Алик. – Я ее узнал.

– Ага, узнали… – скептически посмотрела я на художника. – Да таких тряпок по всему Питеру я вам с тысячу штук наберу. Нет, это хорошо, что узнали, – поспешила я загладить свой скепсис. – Этот их ляп нам тоже на руку. Просто тут нужны более весомые доказательства.

– Наверное, вы, Таня, правы, – поник головой Вишневский.

– Да вы не расстраивайтесь так, – решила я его утешить. – У меня уже есть кое-какие доказательства. Например, свидетельские показания Виталии, записанные на диктофон, потом машина, которая участвовала в краже. И… – я хитро посмотрела на Василису, – и, конечно же, показания прыщавого племянника дяди Вовы, которые я тоже записала на диктофон, но только на тот, что у меня в смартфоне. Я его включила еще перед тем, как войти в квартиру к Толстым, но ты была занята переноской с Перси и не обратила на это внимания. А потом я его как-то не успела сразу выключить, когда в подъезд вышли, – подмигнула я удивленно таращившейся на меня Василисе.

Та, довольная такой новостью, заулыбалась.

– Ну и, конечно же, вот эти фотодоказательства, – закончила я свою мысль и переключила внимание моих собеседников на монитор, открыв следующую фотографию, где Вовик уже был изображен со своим боссом.

– Так это же Валентин Сергеевич! – воскликнул взволнованный Вишневский, и мы с Василисой понимающе переглянулись.

– Отличная новость, – согласилась я и сразу же, пролистав несколько фоток вперед, показала им те фотографии, на которых Вовик достает из багажника предполагаемую картину, и те, где он вместе с Валентином Сергеевичем отправляется в здание, в котором, по всей видимости, находится его квартира, и добавила: – Вот только гугл выдает этого субъекта не как человека, известного вам под именем Валентин Сергеевич, а как некоего Краснова Сергея Валентиновича, генерального директора фармацевтической фирмы «Гелиос». Это имя или название фирмы ни о чем не говорят вам? – поинтересовалась я.

– Нет, в первый раз слышу, – пожал плечами Алик. – Василиса, а ты? – спросил он Ваську, но она тоже покачала головой.

– Хорошо, – решила я подвести итоги. – Значит, это точно те самые люди, которые приходили к вам с краденым Саврасовым?

– Да, точно они, – уверенно сказал Вишневский.

Мы еще раз втроем подробнее рассмотрели теперь уже все отснятые мной фотокадры, я отобрала самые удачные из них и сложила в отдельную папку, сохранив ее на рабочем столе вишневского ноутбука.

– Василиса, – попросила я, – вот эти фотки нужно срочно распечатать. У вас на принтере это возможно?

– В принципе да, но у меня только специальной фотобумаги нет, – озабоченно нахмурилась одноклассница. – Хотя… Подожди-ка. Есть идея!

Она хотела было сорваться с места, но я ее остановила.

– Погоди, успеешь. Давайте-ка с вами для начала решим, что и как нам делать завтра. И… да! Я же еще не видела вашей работы, – повернулась я к Вишневскому.

Тот с довольной улыбкой сделал приглашающий жест рукой, и мы отправились в студию.

– Вау! – восхитилась я, когда увидала его произведение. Оно было точной копией той самой картины, которая сейчас была у наших аферистов.

– Алик, ты гениален! – похвалила мужа Василиса и, обняв его за талию, прижалась к нему. – Таня, это настолько похоже на предыдущее полотно, что ты себе даже не представляешь! Даже сам холст выглядит настолько старым и убедительным, что к нему не подкопаешься!

– Ну, это уже не моя заслуга, – скромно произнес Алик. – Прадедушкина картина послужит нам во благо. Все лучше, чем она будет пылиться в гардеробной, – усмехнулся он.

– Что ж, раз и в этой части нашего плана все готово к нашей завтрашней встрече с заказчиком, то осталась только моя часть работы – нарыть на наших субчиков побольше интересной для нас информации и продумать все тонкости завтрашней операции, – поставила я точку в наших обсуждениях. – Пойду рыть поля интернет-просторов и привлекать к нашему делу специалистов. Ведь не может такого быть, чтобы на таких наглых аферистов ничего не было у нашей доблестной полиции.

– Полиции? – Алик насторожился.

– Не переживайте, – успокоила я его. – Я, как частный детектив, не обязана все им докладывать, если, конечно, мои действия не мешают уже идущему полным ходом следствию. А насколько я знаю, никто из вас не заявлял в полицию о краже у вас из студии картины, чтобы открывать по этому факту дело и расследовать его. – Я хитро посмотрела на супругов, а потом решительным шагом направилась в свою комнату. Не забыв, естественно, по пути прихватить с собой и чашку с крепким кофе.

Глава 31

У себя в комнате я обнаружила Перси, который возлежал на моем лэптопе. Согнав нахала на кровать, я оглядела комнату и улыбнулась, увидев на тумбочке мешочек с костями.

«Бросить, что ли, на удачу?», – мелькнула мысль.

И, поддавшись соблазну, я выкинула на поверхность ночного столика три кости. Но одна из них соскользнула и, упав на пол, закатилась под кровать.

«Хм, к чему бы это? – задумалась я. – И что теперь – перекидывать или так оставить?»

Немного поразмыслив, я решила оставить как есть и, запомнив две первые цифры, полезла под кровать, чтобы смотреть, что там выпало.

Получилось: 6 + 20 + 25. Я на пару секунд задумалась, вспоминая, что бы это значило.

Ах, ну да! «Предстоит выгодный торговый союз с партнером», – вспомнила я и снова задумалась, что это за партнер и какой выгодный союз мне предстоит?

В голову ничего не приходило, и я решила пока что махнуть на все эти предсказания рукой.

– Ладно, потом разберешься, а сейчас у тебя, Татьяна Александровна, другие задачи, – сказала я сама себе и набрала номер телефона Кири, или, как его по-настоящему звали, Кирьянова Владимира Сергеевича.

С этим подполковником милиции, а вернее, уже полиции, я дружу очень давно и познакомилась с ним, когда еще была совсем желторотым птенцом в плане сыска.

Киря ответил почти сразу:

– Привет, Танюша, давно тебя не слышал. Чем могу помочь?

Вот так вот сразу – быка за рога. И в этом весь мною обожаемый Владимир Сергеевич – ни тебе ненужных славословий, ни лишних вопросов. Спросил – как отрезал.

– Владимир Сергеевич, а отчего ты никогда не спросишь, как у меня дела? – решила я начать издалека.

– Таня, ты не темни, говори, чем тебе помочь, – по-доброму проворчал Киря. – Зачем мне тебя спрашивать, когда ты и сама мне все расскажешь. Ведь расскажешь, да?

– Конечно, расскажу, кому еще, как не вам, мне все про себя рассказывать? – улыбнулась я его консервативности и как могла подробно, хотя и не вдаваясь в некоторые детали, рассказала о своем расследовании и о проблеме, с которой столкнулась.

– Так вот, мне бы информации про этих двух субъектов побольше и желательно к завтрашнему утру.

– Эк, чего захотела, – довольный моей наглостью и прытью, крякнул Киря. – Где же я тебе ночью информацию возьму? Это же в специальную рабочую программу надо входить, а она у меня только в компьютере, который стоит в кабинете.

– Ой, Владимир Сергеевич, вот только не надо прибедняться, – закатила я глаза. – У вас что же, в отделе сегодня никто не дежурит? Могут ведь посмотреть и доложить? Я бы и сама…

– Ага, сама… – усмехнулся подполковник. – Ладно, сбрасывай мне все, что у тебя есть, на емейл, и я посмотрю, что можно сделать.