– Приветик, – радостно улыбнулся он.

– Привет, – поздоровалась. – Откуда и куда?

– Наслаждаюсь выходным. На сегодня у меня нет ни одной экскурсии. Абсолютно свободен. Туристы застряли на базе отдыха, до меня им пилить сутки. Завтра их встречаю, а сейчас вынужден простаивать.

– А я домой. Составите компанию?

– Конечно.

Дождь, который давно прекратился, оставил в городе свои следы. И все они ожидаемо напоминали ту самую лужу, которая теперь жила во дворе Семенова дома. Кое-где асфальт в Кижмах был положен ровно, а кое-где был и плохоньким, с глубокими трещинами, из которых перла к солнцу неунывающая зеленая трава. И луж по пути нам встретилось очень много. В одной из них мы увидели чей-то желтый резиновый сапог.

– Ребенок потерял, – засмеялся Костя. – Небось мамаша везла в коляске и не уследила, а сейчас заметила и бежит обратно по дороге – ищет. Дети такие забавные.

– Вы любите маленьких, – заметила я.

– Не только малышей. Я вообще детей люблю и уважаю. У меня с ними как-то контакт складывается лучше, чем с их родителями. Когда на практике в школе был, то всегда с учениками удавалось договориться, а вот с их мамами или папами возникали сложности. Не трудности, а именно сложности. Впрочем, все это в прошлом, а я уже и не учитель.

– А своих детей хотите?

– Таковой цели нет, – рассмеялся Костя. – Но если вдруг, в перспективе… Не откажусь. А вообще-то если честно, то я всей этой возни с грудничками наелся досыта. Я ведь старший сын в семье. Ну, тот, который «умный был детина». Угадаете, откуда эти слова?

– Сказка «Конек-горбунок» Ершова, – не задумываясь ответила я. – Жестокая сказка. «Бух в котел – и там сварился». Помните, про кого он так писал?

– Помню. Но царь-то реально был самодур. А скрытый смысл дети все равно поймут уже потом, когда вырастут.

– Получается, что вы сказки читали кому-то младшему в семье?

– Сестре и брату. Больше им никто не читал. Мать на них не особо много смотрела, ее интересовали другие вещи. Например, что-то алкогольное в компании с малознакомым мужчиной.

– Извините, Костя.

– Все нормально. У меня был хороший психотерапевт.

Я обошла очередную лужу, а Костя ловко ее перепрыгнул. Я вспомнила о ксерокопиях, которые предстояло тщательно изучить.

– Костя, мне сегодня рассказали, что год назад в лесу случилась железнодорожная катастрофа, – начала я.

– Да, было дело, – помрачнел гид. – Никогда не слышал, чтобы так сильно кричали люди. Причем больше от страха, чем от боли. Но на самом деле там было мало пострадавших. Как-то так вышло, что вагоны были полупустыми, багажа везли мало, а грузов вообще не было.

– Все равно страшно, – поежилась я. – Говорят, многие из горожан помогали людям.

Костя некоторое время помолчал, будто пытаясь освежить воспоминания.

– Полная неразбериха, – наконец вспомнил он. – Я как раз частников вдоль реки выгуливал, когда это произошло. Уже попрощались, поэтому я и рванул в лес.

– А фотографии есть?

– М-м? – повернулся ко мне Костя. – Какие фото? С места аварии?

– Всегда кто-то стоит и фотографирует.

– Я не снимал. Я помогал. Насчет фоток ничего сказать не могу, – покачал головой Костя.

Завернув за угол, мы вышли к торговым рядам. Покупателей здесь было очень много. Я заметила на прилавке туесочки с первой клубникой и свернула прямиком в ту сторону.

– Ну, я пойду, наверное, – остановился Костя.

Он шутливо поклонился.

– Спасибо за компанию, – поблагодарила я. – А то смотрите – куплю ягодку и снова пойдем вместе.

– Да нет, пойду.

Он засунул руки в карманы своих широких штанов, стремительно развернулся и быстро зашагал в обратную сторону. Его длинные волосы все так же разлетались в разные стороны при каждом шаге.



Я расположилась в общей спальне, а не на веранде. На улице был ветерок, который мог разметать бумажные листы, чего мне совершенно не хотелось. К тому же на матрасе и лежать было удобнее, а на веранде я могла только сидеть.

Оборудовав рабочее место, я не спеша просматривала ксерокопии документов. Что-то я уже прочла раньше, в кабинете Вадима, а что-то видела впервые. Не вся информация была для меня новой, поэтому дело пошло в десять раз быстрее.

Ситуация вырисовывалась весьма печальная. Посреди леса опрокидываются несколько пассажирских вагонов. Очень скоро приходит помощь, людям вовремя оказывают поддержку. Трудно представить, что происходило в их головах, но, слава богу, пострадавших не так уж и много. Суета постепенно исчезает, действия упорядочиваются – врачи, полиция, служба МЧС работают четко, без лишних движений. В какой же именно момент тяжело раненой девушке удалось пройти мимо всех и каждого незамеченной? Как ее могли пропустить?

Теперь я знала ее точные приметы. Я могла представить ее вживую. Белая футболка, голубые джинсы, красные кроссовки. Красно-бело-голубое. Яркое сочетание. Но ее никто не замечает. Люди заняты чем-то другим. Она ранена. Движения неуверенные, походка неровная. Ее шатает. Может быть, ее стошнило. Может быть, она кому-то пыталась что-то сказать или о чем-то спросить. Она стоит, держась рукой за ствол дерева, после чего начинает удаляться в лесную чащу. И ее никто не останавливает. Там, в лесу, она падает и умирает, так и не дождавшись помощи. Юсов, который на нее наткнется, появится чуть позже.

Именно так все и должно было выглядеть, если верить тому, что я узнала. Ну фигня же какая-то. Вот если бы пострадала сотня человек, то я бы поверила в то, что девушку не заметили. Но и то – сначала не заметили бы, а потом бы заметили! А тут что? Спасателей больше, чем пассажиров, но никто в упор не видит умирающего человека?..

А что, если так оно и было? Если допустить, что ей удалось избежать внимания? Такое же тоже может быть? Ну откуда мне знать, что именно происходило на месте катастрофы? Костя Ланских и Вадим упомянули стресс, в котором находились люди. Многие кричали, были дезориентированы. В такой кутерьме вполне возможно потеряться.

Я легла прямо поверх бумаг на спину и раскинула руки и ноги в разные стороны. Так, давайте теперь про чемодан. Я еще могу представить, что девушка ушла в лес, но неужели она потащила за собой свой чемодан? Могло такое быть? С одной стороны, да. Люди на нервах двухметровые заборы без шеста перепрыгивают, а тут целый катаклизм случился. Но если посмотреть с иного ракурса, то вряд ли народ сильно беспокоился о своем багаже в такой-то ситуации.

«Она потащила свой чемоданище в лес. Взяла и потащила. Она вообще вряд ли понимала что делает, – решила я. – С такой-то больной головой да за минуту до смерти. Бедная. Господи, какой ужас!»

Я резко села. Потом встала на ноги. Покрутила шеей, размяла затекшие ноги. Вспомнила, что можно бы и покурить.

Кижмы наряжались в сумерки. В этот небольшой отрезок времени, между вечером и ночью, все виделось четче и яснее. Размытое становилось резким, во всем проявлялись новые оттенки – не такие, какими они были в середине дня. Семенов дом тоже преобразился. Побелели доски, а оконные проемы, наоборот, стали глубже и страшнее. Сквозняк шевелил края черной пленки, прикрепленной к рамам. На веранде стало совсем темно. Я нашарила выключатель, чтобы включить яркую лампочку, свет от которой тут же осветил убогую меблировку недостройки.

Ну хоть что-то.

Я села на скамью, открыла бутылку воды и закурила.

«Не о том думаю, – с досадой проговорила я. – Нужно доказать, что чемодан принадлежал погибшей, а не вычислять количество ее шагов от вагона до места смерти».

Я и сама не очень понимала, почему меня вдруг унесло в эту сторону. Но интуиция подсказывала, что мой интерес обоснован.

Тренькнул телефон. Сообщение от Ольги гласило о том, что они попали в адские условия, узнали много нового и неприятного о соседях и продолжают ремонтировать водопроводный стояк. Что касается созвона, то она честно пыталась дозвониться, но, видно, теперь ей не везет со всех сторон, потому что я целый день была недоступна.

Я тут же попробовала сама позвонить на Ольгин номер. Услышав заунывную информацию о том, что абонент не абонент, я решила поискать место, где мобильная связь будет гораздо лучше. Помотавшись по участку и поняв, что здесь ничего не светит, я решила выйти за ворота.

Город спать не собирался. За заборами частных домов то и дело мелькали человеческие силуэты, в воздухе крепко пахло дымом от костра. У людей был выходной.

Связь появилась в нескольких метрах от ворот. На экране висело уведомление о пропущенных телефонных звонках. Четыре были совершены с Ольгиного номера, а два – с номера Кирьянова. Я тут же ему перезвонила.

– Связь плохая, Вов. Извини, – затараторила я. – Ты чего хотел-то?

– Хотел сказать, что сделал то, о чем ты просила.

– Так быстро? Не может быть.

– Как ни странно, но все получилось легче, чем казалось. Чемоданы под брендом «Идальго» производят только в Москве. Тебе очень повезло, что внешний вид продукции у них только в двух видах дизайна. Это желтый чемодан с изображением Эйфелевой башни и красный в черную клетку. Так вот, красные чемоданы пользуются меньшим спросом, нежели желтые. Их покупают реже. Поэтому число людей, заказавших именно красные, гораздо меньше, что нам только на руку. Не знаю, Тань, я в интернете посмотрел и понял, что мне желтые совсем не нравятся. И башня эта убогая на крышке, будто какую-то запчасть нарисовали.

– Ты ж мой хороший, – расчувствовалась я.

– К делу, – прервал меня Кирьянов. – У меня тут стажеры тусуются, я одного заслал в эту контору, он и раздобыл контакты всех, кто когда-либо заказывал красные чемоданы.

– Ну не томи, – взмолилась я.

– Стажер проверил фамилии клиентов по базе данных, пропавших без вести. Представь, есть совпадение. Ваша неопознанная личность носила имя Дарья Чудовцева. Ей было всего двадцать три года. Родилась в Москве, не привлекалась и все такое. Ушла из дома и не вернулась. Заявление на розыск год назад в ОВД «Чертаново Северное» подала ее родная сестра Елена Чудовцева. Это было как раз второго июня.

– Ты с сестрой не разговаривал?

– Нет, ей я не звонил, – отрезал Кирьянов. – Теперь сама, Тань, иначе будет испорченный телефон.

– Конечно, я все сделаю, – перебила я Кирьянова. – Просто подумала, что ты прошел немного дальше, чем хотел.

– Не прошел, у меня своих проблем выше головы. Но я больше чем уверен, что мы нашли того, кого нужно, потому что Дарья ушла из дома тридцать первого мая прошлого года, а ты мне сказала, что катастрофа в лесу случилась второго июня. Получается, что Елена не сразу заявила о пропаже сестры, а выждала некоторое время. Об этом сама у нее спросишь. Ну а трех дней как раз хватает для того, чтобы добраться из Москвы до любой точки в Карелии и при этом не особенно торопиться. Да и особая примета – на верхней челюсти один из зубов украшен камушком – совпадает с той, о которой указала Елена в заявлении.

– Дарью полиция не искала, получается?

– Думаю, что искали, но не нашли. Ты позвони сестре, там видно будет, что за ситуация.

В который раз Кирьянов помогал мне выбраться из тупика, выход из которого я иногда искала очень долго. За это я его и обожала.

– Вова, я так тебя люблю. Спасибо, друг ты мой ненаглядный. Значит, Дарья Чудовцева. Сбросишь телефон сестры?

– Уже отправил на электронную почту.

– Низкий тебе поклон, Вовчик.

– Не за что. Обращайся.

Я отняла телефон от уха. Экран погас. За спиной раздался шорох, я обернулась и вздрогнула – возле ворот стоял Федор Буслаев. Вот уж кого увидеть я совсем не ожидала.

– И давно вы тут? – поинтересовалась я.

– Только что подошел.

– Неправда, я бы услышала.

– Вы услышали и обернулись.

Только теперь я заметила в его руке небольшой бумажный сверток.

– Ужин принес. Наталья прислала, – качнул свертком Федор.

– О, да ладно, – расчувствовалась я. – Я же ничего такого не сделала.

– Может, пригласите?

Федор отступил, пропуская меня внутрь двора. И я зашла через ворота. А что мне еще оставалось делать?

За моей спиной послышался лязгающий звук. Федор закрыл ворота на замок.

И вот тогда мне стало не по себе.



…

В свертке оказалась курица-гриль, помидоры и мягчайший хлеб.

– Спасибо вам и вашей супруге, Федор, – поблагодарила я, увидев угощение.

На душе было неспокойно. От Федора исходила угроза, и я это очень хорошо чувствовала. Тем не менее старалась вести себя как ни в чем не бывало. Играла роль благодушной дурочки, что у меня всегда получалось очень хорошо.

– Я поговорить хотел, – сказал он и опустился на скамью рядом со мной.

– А где же ключи от замка? – заволновалась я.

– Вон они, на перилах.

Точно. Ключи Федор вернул. Однако теперь мы были с ним заперты на одной территории, и я не знала, чего от него ожидать.

– Я вас слушаю, – повернулась я к Федору.

– Уезжайте отсюда, – приказал он. – И забудьте все, что узнали. Вообще про нас забудьте.

– Не поняла, – захлопала я ресницами. – Что случилось-то?

– Не ройте там, где не нужно, – понизил голос Федор.

– Угрожаете? – напряглась я.

– Пока что только прошу. У меня фургон за углом. До станции подброшу. Утром будете в Петрозаводске.

– Да вы с ума сошли…

– Вы не понимаете. Ради вашей же безопасности. Просто поверьте.

Он порывисто вздохнул, провел рукой по лицу. Его пальцы дрожали, да и сам он с трудом справлялся с собой.

«Не ты опасен, а кто-то другой, – поняла я. – И правду не скажешь».

– Федор, я никуда не поеду.

Он дернулся в мою сторону, и я сделала шаг назад.

– Не надо, – предупредила я.

– Дура ты, – опустил голову мужчина. – Так и знал, что не послушаешь. Сядь. Сядь, не бойся. У меня нога ноет, просто позу поменял.

Я осталась стоять в стороне. Если полезет на меня, то придется драться. Так-то я в своих способностях не сомневалась, но когда на тебя наступает здоровенный мужик, то в душу закрадываются сомнения насчет уверенности в себе.

– Вы зачем сюда приехали? – Федор тяжело смотрел на меня исподлобья.

– Мы приехали в дом моего друга, – ответила я.

– А куда друзья делись?

– У них возникли срочные дела.

– А вы остались, значит.

Он снова перешел на «вы». Хороший знак. Значит, сумел взять себя в руки.

– А я осталась потому, что у меня срочных дел нет. Что с вашей ногой?

– Сломал лет шесть назад, теперь ноет.

– Как же вы водите машину, если долго сидеть не можете?

– Могу. Но сегодня болит особенно сильно.

– Хватит нести ерунду, – потребовала я. – Один звонок – и я отправлю вас в полицию. Если со мной что-то случится, то подозрение падет на вас. Здесь камеры слежения по всему периметру, вы не знали?

Никаких камер видеонаблюдения ни на воротах, ни на доме не было. Но именно мысль о них показалась мне спасительной. Я действительно находилась в невыгодном положении. Федор представлял опасность, а высокий забор позволил бы ему сделать со мной все что угодно. И поди ищи потом свидетелей, которых нет.

– Что вы здесь потеряли? – спросил он. – Ходите, ищете. Зачем сегодня днем шли за мной? Следили?

Оказывается, он меня видел. Черт возьми, и ведь даже вида не подал.

– Не следила. Просто прогуливалась по городу.

– Просто прогулка после посещения полиции?

– И кто за кем следил?

– Я вас еще раз прошу: бросьте то, что делаете, – попросил Федор.

– Объясните мне, в чем проблема. Я же вижу, что вы хотите, но по какой-то причине не можете этого сделать.

– Ладно. Я попытался. Не могу.

– Чего вы не можете, Федор?

Он тяжело поднялся и на миг застыл, глядя под ноги. Потом, прихрамывая, пошел к воротам. По пути стянул с перил ключи. Отпер замок, бросил ключи на землю и вышел на улицу. Я поспешила закрыть ворота изнутри и вернулась в дом. Села на матрас, посмотрела на разложенные бумаги и взяла в руку телефон. Надеясь на то, что мобильный оператор пойдет мне навстречу, я позвонила Вадиму.

«Абонент временно недоступен».



Спала я плохо и мало. Ночевать на улице побоялась, поэтому перебралась в дом, где почему-то было еще страшнее. Сто раз проверила замок, десять раз обошла участок с фонариком, обмирая от страха каждый раз, когда где-то раздавались шорохи.

Я долго думала о том, в какой снежный ком из событий превратилась невинная вылазка на природу. Неприятностей было хоть отбавляй. Ольга и Вова прервали отдых из-за аварии в его тарасовской квартире. Исчезнувшая Оксана Громова, которую искал весь город, пряталась в доме. Мальчик Денис находит в лесу странный чемодан, но отец Дениса почему-то категорически отказывается сообщать о чемодане в полицию. Умершая девушка спустя год неожиданно обретает родственников и собственное имя. Мужчина, который решил угостить меня ужином, добавляет в меню угрозы для моей жизни.

«Есть же связь, – билось в моей голове. – Есть. Федор слышал мой разговор с Кирьяновым. Он понял, что девушку, которая погибла, теперь опознают, и сразу перестал быть вежливым и милым. Они были знакомы? Почему он не отнес чемодан в полицию? Словно хочет спрятать его. Зачем? Почему? Что с ним не так?»

Сон срубил меня на рассвете. Самое блеклое время суток.



Мобильный оператор явно решил исправляться. Звонок от Ольги раздался в восемь утра и заставил меня выругаться.

– Хотела сообщить, что у нас значительные подвижки. Если справимся сегодня, то сразу поедем к тебе. Двинемся в ночь, чтобы не терять времени и застать пустые дороги.

– Очень рада, – зевнула я.

– Как дела?

– За эту ночь, слава богу, ничего не случилось, – ответила я, все еще лежа на матрасе. – Все обычно и неинтересно.

– Ну, тогда на связи.

– Вове привет.

Рука с телефоном упала на плед. Голова была тяжелой, но сна я не ощущала ни в одном глазу. Через секунду резко вспомнила события вчерашнего дня и вскочила на ноги. А уже через пять минут я набирала номер Вадима.

– Вадим, нам срочно нужно увидеться. Можете прийти?

– Буду.

Он не задал ни одного уточняющего вопроса. Если надо, значит, надо. Поразительный тип.



Вадима я встретила у ворот. На этот раз он пришел пешком. Перед тем как впустить его, незаметно осмотрелась по сторонам. Федор ясно дал понять, что за мной следили. Только вот кому это было надо?

Я рассказала Вадиму обо всем, что произошло после нашего вчерашнего расставания. О «случайно» встреченном Буслаеве, о его визите и непонятных предупреждениях. Вести с полей, которые принес Кирьянов, вообще застали его врасплох.

– Ничего не понимаю, – сознался он. – Это же абсурд. Здесь ее не искали, а в Москве, оказывается, знали все об ее исчезновении. Дайте сигарету.

– Вы же бросили, – напомнила я.

– Значит, брошу еще раз.

Пока Вадим переваривал услышанное, я успела собрать ксерокопии и навести порядок в доме. Что-то треснуло в глухой стене, за которой скрывалась правда, и теперь мы оба должны были решить, что с этим делать.

– У меня такое ощущение, что запрос в областном ОВД никто в глаза не видел, – предположила я. – Его точно отослали?

– Точно.

– Кто этим занимался?

Вадим поднял на меня напряженный взгляд.

– Отправка и получение служебной почты осуществляется через дежурную часть. И лишь потом письма попадают к секретарю.

– Это она составляла запрос, касающийся Дарьи Чудовцевой?

– Этим занимался Юрий Константинович. У него были бланки, я попросил его это сделать. В тот день секретарь не вышла на работу, у нее приболел ребенок.

– И вы не видели, что запрос отправлен?

– Мне Юсов доложил…

– Оставим Юсова – речь о вас, – перебила я. – Вы лично видели уведомление в служебной почте о том, что официальный запрос отправлен в областное ОВД?

– Нет. Юсов все сделал сам.

– Он мог по какой-то причине не сделать то, что вы попросили?

– Зачем ему это? – Вадим разогнал сигаретный дым рукой.

– Мне тоже это интересно.

– Ерунда. Как это так? Он мой подчиненный, а причин я не вижу…

– Я пока тоже не вижу, но есть кое-какие предположения. Вадим, я хочу созвониться с сестрой Дарьи. И хочу сделать это при вас.

Больше всего я боялась получить от Вадима отказ сотрудничать. Такое вполне могло быть: в какой-то момент тебя начинает раздражать активная помощь со стороны. Тебе кажется, что тобой управляют, берут инициативу в свои руки, забыв о том, кто тут на самом деле главный. Но все дело было в том, что медлить я не могла. Вот-вот все события последних дней, которые громоздились друг на друга, должны были выстроиться в четкую историю с ответами на все вопросы. И тогда то, что случилось год назад, станет ясным и понятным.

Но мои методы часто не устраивали тех, кому я хотела помочь. Не за деньги, а исключительно из большой симпатии. Особенно если объект симпатии занимал важную должность.

– Диктуйте телефон, – неожиданно попросил Вадим. – Я сам хочу поговорить с этой женщиной.

– Сами? – растерялась я.

– Да, сам. Диктуйте номер.

Разговор был коротким, но Вадим, кажется, не собирался мне ничего объяснять. Снова закурив, он отошел на несколько шагов, встал ко мне спиной и не сказал ни слова. А когда повернулся, я не выдержала.

– Может, поделитесь? – вкрадчиво предложила я.

– Непременно, – отрывисто ответил Вадим. – Мне нужно поговорить кое с кем.

– Меня с собой возьмете? Потому что страшновато одной дома после всего. Вдруг еще какие гости придут?

Вадим шагнул вперед и взял меня за плечи.

– Именно это нам и надо, Татьяна. Именно это и надо. Сколько времени? – Он взглянул на наручные часы. – Почти девять утра. Странно, но кафе должно быть уже открыто, но сейчас двери заперты. Закройте ворота, Таня. Никому не открывайте, кроме меня, вам понятно?

Мы с ним, стоящие так близко друг к другу, наверное, смотрелись очень здорово. Однако эта мысль как пришла, так и ушла, не задержавшись. И правильно. Не сейчас.



Я была бы не я, если бы отпустила его просто так.

– Поеду с вами, – уперлась я. – Неужели вы еще не поняли, что нам отдельно друг от друга действовать нельзя?

– Послушайте меня, Таня.

– Прекрасно слышу.

Схватив сумку, я пошла к воротам, вставила ключ в замок и повернула. Мою руку тотчас накрыла большая теплая ладонь.

– Пожалуйста, – тихо попросил он.

«Сволочь. – Я остановилась, делая вид, что вся в сомнениях. – Использует меня».

Я высвободила руку и вынула дужку замка из проушины.

– Потом спасибо скажете, Вадим Сергеевич.

Странно, но возражений я не услышала. Неужели согласился со мной? Или это чистой воды мужское безволие?

– Тогда вы будете меня слушаться, – твердо заявил Вадим.

Нет, не безволие. Настоящий мужик.



Дом Буслаевых был окружен невысоким деревянным забором. Ставили его, похоже, недавно, так как доски были новыми, крепкими. До добротного кирпичного дома от калитки нужно было пройти метров двадцать. Сам двор блистал чистотой, а вдоль тропинки из белого кирпича тянулись ровненькие ряды пушистых кустиков, которые в будущем обещали украситься какими-нибудь цветами.

Гаража я не увидела. Фургон Федора стоял прямо возле дома.

Вадим открыл калитку и быстро пошел вперед. Я шла следом, машинально стараясь оценить обстановку. За одним из оконных стекол, показалось, дрогнули светлые жалюзи, но что за помещение скрывалось за ними, я рассмотреть не смогла.

Входная дверь была заперта. Вадим вдавил кнопочку звонка. Через несколько секунд дверь приоткрылась и в проеме появилось встревоженное лицо Натальи. Увидев меня, она слабо улыбнулась, но впускать нас не торопилась.

– Доброе утро, – настороженно поздоровалась она.

– Доброе, – ответил Вадим. – Заняты?

– А что вы хотели?

Я не вмешивалась, полностью доверившись Миронову. Достаточно того, что он разрешил пойти с ним. Еще успею выступить.

– Я к Федору, Наташ, – будничным тоном проговорил Вадим и слегка надавил на дверь рукой.

– Он заболел, спит сейчас, – заявила Наталья.

Вадим опустил руку.

– Так вот почему вы сегодня кафе не открыли, – вздохнул Вадим.

– Ну да, он же продукты привозит, – подтвердила Наталья.

– Может, чем-то помочь?

– Я ему передам, он зайдет.

И тут произошло то, чего все ждали.

– Кто там? – раздался голос Федора из глубины дома.

– Лежи! – крикнула через плечо Наталья.

– Чего «лежи»? – переспросил Федор.

На этот раз его голос был совсем близко.

– Да лежи ты, я подойду сейчас! – с отчаянием воскликнула женщина.

В этот момент дверь распахнулась, и Наталья, посерев лицом, отступила в прихожую. Рядом с ней стоял муж, одетый в одни только джинсы. Большой, с лохматой грудной клеткой, сначала он увидел Вадима, а потом и меня.

– Здравствуйте, Федор, – поздоровалась я.

В следующий миг он с силой захлопнул дверь, но замок не сработал, и Вадим тут же рванулся вперед. В доме раздался грохот, будто бы кто-то с силой налетел на кучу стульев. Оттолкнув Наталью, Вадим устремился влево, туда вел коридор, в той стороне и раздался грохот. Очевидно, он уже бывал у Буслаевых и знал, в каком направлении нужно двигаться.

Я шагнула следом, но на пути встала Наталья. Вид у нее был совершенно истерический – светлые волосы выбились из-под резинки и торчали в разные стороны, делая голову огромной.

– А ты куда? – крикнула она и вцепилась мне в плечо.

Хватка женщины, всю жизнь занимавшейся физическим трудом, обещала мало приятного. Она так глубоко вдавила в мое тело пальцы, что я охнула от боли и тут же применила болевой прием, перехватив ее руку и заведя за спину. Наталья вскрикнула и упала на колени.

– Сидеть, – приказала я.

– Больно, – плачущим голосом произнесла она.

– Знаю.

Отпустив ее руку, на всякий случай я отступила, чтобы избежать ее внезапного нападения. Но Наталья не собиралась снова лезть в драку. Держась за стенку, она поднялась на ноги и повернулась ко мне.

– Это не он, – прошептала она.

Из ее глаз лились слезы. Самые настоящие, искренние. Такое не сыграешь специально.

– Его заставили. Это не он.

Она закрыла лицо руками и зарыдала.

– Идите вперед, – попросила я и протянула руку, чтобы плотнее закрыть входную дверь.

Глава 9

Коридор, по которому меня вела Наталья, заканчивался просторной прихожей, из которой можно было пойти прямо, влево и вправо. Дверь слева была приоткрыта.

– Вадим? – позвала я.

И тут же увидела его через щель в двери. Пропустив вперед Наталью, я увидела Федора, сидевшего за небольшим столом возле окна. Очевидно, через это самое окно нас и заметила хозяйка дома.

Я очутилась в их спальне. Двуспальная разобранная постель возле стены, ночники незатейливой формы и шкаф-купе во всю стену. Одна из дверей шкафа была приоткрыта, за ней я заметила свисающее с полок белье. В комнате вообще было много одежды. Она была разбросана по кровати и по полу. Тут же, на столе, зияла черным нутром огромная спортивная сумка. Люди явно собирались в поездку.

Меня удивил тот факт, что Федор спокойно сидел за столом, словно ждал чего-то. На самом деле риск того, что он мог снова оказать сопротивление, был достаточно велик. Я бы лично связала ему руки и ноги. Но Вадим, похоже, думал иначе.

Наталья села за стол с другой стороны и оказалась напротив мужа. Виновато посмотрев на него, она вытерла лицо краем футболки.

– Это не он, – сквозь ткань упрямо произнесла она.

– Помолчи, а? – попросил муж.

– Нет уж, – стиснула футболку на животе Наталья. – Или я расскажу.

Все мы посмотрели на Наталью. Той силы решительность, с которой она говорила, сомнений не оставляла – расскажет.

– Пусть уйдет, – потребовал Федор.

– Ну уж нет, – покачала я головой. – Все мы останемся здесь.

А где дети? Я обернулась на закрытую в комнату дверь. Где Денис и Зоя?

– Ребята дома? – повернулась я к Наталье.

– К сестре отправила, – слабо отозвалась Наталья. – Все с ними в порядке.

– Куда к сестре? – спросил Вадим.

– Лесной проезд, дом четырнадцать. Могу телефон дать!

Последние слова она почти выкрикнула. Вадим посмотрел на Федора.

– Будешь говорить или в полицию поедем?

Федор опустил лицо в ладони, потом взлохматил свои и без того стоявшие дыбом волосы.

– Федор, пожалуйста, – попросила я. – Вы же сами понимаете, что придется.

– Не трогал я ее, – упрямо произнес Федор. – Не трогал. Не прикасался даже.

Я поняла, о ком он говорил, но уточнять не стала. После одной фразы делать выводы нельзя. Никому не посоветую. Вадим отправил мне напряженный взгляд, и я поняла, что он сам мало что понимает. Было преступление, о котором мы могли не знать, и только Федор мог внести ясность. А он-то как раз не торопился изливать душу.

– Ну мы так до утра просидим, – заметил Вадим. – Наташ, о чем ты там хотела рассказать?

Наталья сложила руки на столе и почти уткнулась в них носом.

– Ладно, мать, – примирительно произнес Федор, протянул через стол руку и погладил ее по голове. – Будь что будет, а там посмотрим. Ты же сама мне всегда так говорила. Ну?

Наталья уткнулась лбом в сложенные руки и покачала головой.

– Ту девчонку в лесу я и пальцем не тронул. Но я видел того, кто это сделал.

– Вы про девушку, которую нашли в лесу после крушения поезда? – спросила я.

– Про нее, – подтвердил Федор. – А что, и другие были?

– Насколько мне известно, не было. Ее звали Дарья, она ехала из Москвы.

Поняв, что нам известно больше, чем ему казалось, Федора словно подменили. Его плечи опустились, он ссутулился, а лицо приняло виноватое выражение.

– Я этого не знал. Вообще ее раньше не видел.

– Давай по порядку, – попросил Вадим.

– Да с чего начать-то? – вскинулся Федор. – Как только услышал сирены на улице, то сразу из кафе с Наташкой выскочили. Туда-сюда, потом позвонил знакомый, который каждый день на набережной рыбу ловил. «Слышал, – говорил, – что наш состав в лесу опрокинулся?» Наташка осталась, а я пошел туда.

– Поехал, – поправила его жена. – На фургоне поехал.

– Точно, – согласился Федор. – Так быстрее. Бросил фургон на опушке, а там уже полиция. Я с ними и пошел. Они еще говорили, что посторонних пускать не будут. Потом, правда, благодарны были.