— Если получится,— злорадно усмехнулся Рыбаков.— Данилова нет, негр сбежал, а остальное все лирика. Доказательств у вас — ноль.

— Андрюша,— Уваров напустил на лицо серьезное выражение и посмотрел в глаза Рыбакова,— ты же разведчик, умей проигрывать.

— Тоже мне, игроки,— презрительно бросил Рыбаков и демонстративно отвернулся к ребристому борту вертолета.

Пока последнее слово осталось за ним.



Граждане суверенной России, снятые со столбов, но окончательно не расконвоированные, сидели на еще не просохшей после «налета» земле и тихо обсуждали с Даниловым линию дальнейшего поведения. Обсуждение прервал знакомый шум двигателя.

— Летят!

Вася оглянулся вокруг и, видя, что охрана пристально наблюдает за ним, опять вытянул руки к небу и пронзительно заорал свою магическую формулу:

— Ешкинкотешкинкотешкинкот!

На шум из хижины вышел Тонго. Над центральной площадью с гулом и свистом пронесся серебристый вертолет. Он прошел на маленькой высоте, обдав деревню волной теплого ветра.

— Зачем он позвал вертолет? — Тонго грозно ткнул пальцем в Рогова и посмотрел на Данилова.

— Это не просто вертолет. Ты когда-нибудь видел, чтоб с вертолета шел дождь?

Винтокрылая машина, сделав еще один разворот, стала медленно опускаться на ровную каменистую площадку неподалеку от деревни.

— Зачем они садятся? — заволновался Тонго.

— Водяной Бык хочет договориться с Хозяином Дождя,— Данилов указал на бормочущего под нос свой «ешкинкот» Васю и почтительно наклонил голову.

— О чем?

— Чтобы он каждый день поливал поля бакубонгов. Я же обещал тебе это, Тонго, а ты не поверил. В нашей стране каждый ребенок знает, как он умеет лить воду.

Вождь бегемотов задумчиво посмотрел на медленно опускающийся на землю вертолет и что-то приказал своим воинам, замершим в настороженном ожидании посреди деревенской площади.

Бакубонги ответили вождю воинственным возгласом и, взяв на изготовку оружие, осторожно двинулись к приземлившейся «стрекозе».



Как только из кабины пилотов высунулся Мартин и объявил, что вертолет приближается к деревне, Уваров и Плахов прильнули к иллюминаторам.

— Ишь, замандражировали бегемоты,— довольно потер руки Никита, глядя, как засуетились внизу жители деревни при виде железной птицы.— Где же наши?

Вертолет сделал еще один заход и плавно опустился на землю неподалеку от деревни.

— Вон они — смотри! — радостно закричал Игорь.— Возле столбов сидят!

— Вижу. Держитесь, мужики!

Со стороны деревни выдвинулся отряд чернокожих воинов. Они стали осторожно подбираться к вертолету.

— Так, а вот и гости — глодать кости. Милости просим.— Уваров передернул затвор карабина.

Володя и Мартин вышли из кабины.

— Подождите, я поговорю с ними.— Рейнджер отложил в сторону свой карабин.

— Он русского не знает,— поднялся Уваров.— Я с ним.

— Вам нельзя,— остановил его Володя.— Вы здесь уже наследили, парни. Я пойду.

— Без тебя мы не взлетим, ежели что.— Плахов тоже встал со скамьи.— Давай лучше я, чем черт не шутит. Мы же для них на одно лицо...

— Нет,— Володя щелкнул пальцами по своим погонам с золотыми поперечными лычками.— У меня вид повнушительнее.

Вертолетчик прошел в хвост салона, порылся в каком-то ящике и достал оттуда белую фуражку с разноцветной кокардой.

— Ну, ты вообще... — оценил его наряд Никита.—Прямо генерал!

— Местная форма,— скромно пояснил Володя и кивнул Мартину: — Пошли.

Вертолет плотным кольцом обступили бакубонги. Они молча смотрели, как открылась дверь и на землю спрыгнул высокий белый человек в белом головном уборе с блестящей бляхой. «Хозяин Дождя»,— пронесся тихий шепот среди воинов, и дикари почтительно склонили головы.

Следом за блистательным волшебником из вертолета выпрыгнул чернокожий рейнджер Мартин, которого хорошо знал Тонго. Мартин служил белым, но бакубонги уважали его — он был великим охотником.

Воины пропустили гостей и последовали за ними в деревню, соблюдая»почтительную дистанцию. Возле своей хижины пришельцев уже ждал

Тонго, ради такого случая нацепивший на голову ритуальный головной убор, причудливо скроенный из засаленных шкурок какого-то грызуна.

— Приветствую тебя, вождь бакубонгов! — почтительно поздоровался Мартин.— Пусть процветает твой народ.

Пока старые знакомые обменивались приветствиями, Вася скороговоркой изложил Володе суть дела.

— Мы им сказали, что я Водяной Бык, колдун, умею вызывать воду, а ты — Хозяин Дождя, мой небесный кореш.

— Понял,— кивнул Володя, степенно поправляя свою блистательную фуражку.

— Зачем вы прилетели на нашу землю? — спросил Тонго рейнджера.

Мартин собрался ответить, но Володя остановил его. Он вышел вперед и принял важную позу. Фуражка с высокой тульей, надвинутая на лоб, делала его похожим на гестаповца из фильмов про войну. Тонго про гестаповцев, к счастью, ничего не слышал.

— Я Хозяин Дождя,— четко и громко выговаривая по-английски каждое слово, объявил Володя.— Я прилетел по зову Водяного Быка.

Вертолетчик почтительно наклонил голову в сторону Васи. Рогов, почесывая ногу, натертую шершавой веревкой, надменно кивнул в ответ.

— Зачем он вызвал тебя? — спросил Тонго, не спуская глаз с фуражки вертолетчика.

— Скажи ему, что каждый день поля поливать будешь,— шепнул Володе Петруха,— если отпустит нас.

— Если ты их отпустишь,— повторил Володя,— я буду каждый день привозить вам дождь.

— Почему я должен вам верить? — начал торговаться Тонго.

— В нашей стране никто не врет. Тебе мало моего слова? — удивился Хозяин Дождя.

— Мало,— ответил хитрый вождь.— Я не был в вашей стране. Пусть один из вас останется на земле бакубонгов. Если ты не прилетишь, мы сожжем его. Если вы попытаетесь отбить его, он умрет первым! Так я сказал!

— Мне надо подумать,— изменился в лице Володя и быстро вернулся к вертолету.

Мартин остался рядом с Тонго. Тот сделал знак рукой, и следом за Хозяином Дождя двинулось несколько воинов.

Володя поднялся по ступенькам трапа и заглянул внутрь машины.

— Ну, чего там? — взволнованно спросил Плахов, сжимая в руках карабин.

— Там Данилов у них,— огорошил его неожиданной новостью Володя.

— Вот это да! Живой?

— Ну не мертвый же. Исхудал, конечно, на местной диете,,..

—Чего эти хотят? — К двери приблизился Уваров.

— Они отпустят их, если я каждый день буду возить сюда воду.

— Так обещай им что угодно! Лишь бы отпустили! Тебе что, с ними детей крестить?

— Вождь не дурак,— покачал головой Володя.— Хочет хотя бы одного оставить. Как заложника.

— Так пусть Данилов и останется,— предложил Никита.— А завтра прилетим и отобьем.

— Насчет этого вождь тоже предупредил. Если что, заложника убьют.

Плахов и Уваров переглянулись. Им в головы пришла одна и та же гениальная идея.

Игорь коротко кивнул Никите, и тот понял его без слов.

— Так что делать, мужики? — нетерпеливо спросил Володя.— Давайте решать быстрее.

— Будет им заложник. Вова, зови конвой.— Уваров поднялся с жесткого сиденья и скрылся в глубине салона.

Никита подошел к лежащему на мешках Рыбакову и, резко перевернув пленника на живот, стал развязывать тугие путы.

— Чего это ты? — заподозрил неладное Андрей Борисович.

— Повезло тебе, Эндрю,— горестно вздохнул Никита.— Местный вождь за тебя вписался.

— Гроссмейстеры,— злорадно рассмеялся Рыбаков, потирая затекшие руки.— Говорил я вам — не по себе ношу берете, менты.

Никита еще раз вздохнул и ткнул Рыбакова стволом карабина в бок:

— Иди уже, тебя ждут. Спасибо, что воспользовались услугами нашей авиакомпании.

Обмен пленных произошел возле вертолета. Сначала из двери машины показался улыбающийся Уваров, прищуривший глаз от яркого солнца. На него с грозным любопытством уставились несколько сотен пар внимательных глаз.

Тонго, оглядев Рыбакова, удовлетворенно кивнул головой: заложник ему понравился. Вождь взмахнул рукой, и к вертолету подвели пленников бакубонгов, уже освобожденных от цепей и веревок.

Проходя мимо стоящего в окружении дикарей Рыбакова, Данилов остановился.

— Здравствуйте, Андрей Борисович,— любезно поздоровался он.— Как поживаете?

— Здрас-сте,— машинально ответил ошарашенный Рыбаков, глядя округлившимися глазами на ожившего мертвеца.— Ничего...

— Ну, тогда удачи вам.— Взявшись за протянутую Володей ладонь, Данилов забрался в салон вертолета.

— Ты их шибко не зли, они вспыльчивые,— посоветовал Фишеру Вася.

— Если что, и спалить могут,— добавил Нгубиев.— Они, беспредельщики, в натуре.

Андрей Борисович Рыбаков, бывший офицер Советской Армии, сотрудник по особым поручениям компании «Даймонд корпорейшн», окруженный полуголыми бакубонгами, смотрел, как серебристая стрекоза взмыла в небо и быстро скрылась из виду, оставив после себя только сладковатый запах керосина. Когда его грубо схватили под руки и потащили в деревню, заставленную деревянными жердями с нанизанными на них человеческими черепами, Рыбаков вдруг понял, что возвращаться за ним не будут.

Тонго объявил народу, что сегодня будет большой праздник — бакубонги заключили великий союз с Хозяином Дождя.



Петруха медленно брел по пустынной улице деревни баквена, и ему казалось, что он не был здесь целую вечность, хотя со времени его отъезда прошло всего двое суток. Возвращаться домой всегда приятно. И сейчас Нгубиев ощущал это особенно остро.

С площади донесся тугой ритм тамтамов.

«Опять танцуют,— подумал Петр Первый.— Что за народ! Только вождь за порог, они сразу давай отплясывать...»

Но в этот раз на площади никто не танцевал. Понурые баквена стояли вокруг костра и хмуро глядели на трон вождя, который оседлал индун Джембо, алчно озирающий все вокруг своими бегающими маслянистыми глазками.

Петруха, заинтригованный зрелищем, замер в тени ближайшей к вождю хижины. За спиной у индуна пристроился крестьянин, у которого на последнем собрании племени Петр отсудил корову и долг. Там же, понурив голову, стоял и кредитор, набивший морду нерадивому соплеменнику.

Джембо, величественно подняв свою худую руку, что-то прокричал на языке баквена, и два дюжих воина схватили кредитора под руки и потащили в темноту.

— А у тебя неплохо получается, Джембо.— Настоящий вождь вышел из тени. На его леопардовой накидке и золотом набалдашнике посоха засверкали отблески пламени.

Джембо, увидев начальника, тихо сполз с трона и упал на колени.

— Но с копьем было лучше... — Петруха подошел к индуну, схватил его за толстую связку разноцветных бус и, притянув к себе, заорал по-русски: — Что ж ты, падла, творишь? У нас в России за такие подставы на месте гасят! Андэстэнд?

Напуганный до полусмерти Джембо быстро закивал головой.

К Петрухе приблизился шаман и склонил голову в почтительном поклоне.

— Джембо сказал, вы погибли,— глухим голосом произнес он.— И занял ваше место...

— Это он меня убить хотел! — Петруха ткнул индуна пяткой.

Шаман повернулся к баквена и перевел им слова вождя. Народ негодующе загудел, послышались громкие крики, как на заседании Государственной Думы.

Петруха поднял жезл, и все стихло.

— Джембо, ты прошел обряд посвящения в воины?

Джембо отрицательно замотал головой. — Как же так? — Петруха повернулся к шаману: — Непорядок! Займись этим немедленно. Причем по полной программе.

— Но ты же отменил это испытание! — испуганно заголосил Джембо.— Прояви милость, Нгуби...

— Был не прав, погорячился... — простодушно усмехнулся вождь и приказал шаману: — Отвезете его в самую глушь, пусть выбирается.

Шаман почтительно кивнул.

Джембо, трясясь мелкой дрожью, уполз в темноту.

— Я на месяц в Россию слетаю, сестру учиться определю. Остаешься за старшего,— объявил Петруха шаману— И хорош танцевать. Чтоб к моему приезду все английский знали. Я Шакилу обещал. Словарь в моем бунгало.

Шаман повернулся к баквена и громким голосом объявил указания вождя. Племя безропотно согласилось. «Дискотеку» Петруха решил не отменять, и крокодилы веселились до утра, бодро отплясывая под ритмичный долбеж тамтамов. Жизнь племени шла своим чередом.



— В тысяча четыреста восемьдесят восьмом году португальский мореплаватель Барталомеу Диас открыл южную оконечность африканского континента, но из-за сильной бури высадиться не смог и поэтому назвал это место мысом Бурь. А через десять лет сюда впервые ступила нога Васко да Гама, и мыс был переименован в мыс Доброй Надежды. Взгляните, какая красота!

Даша восторженно обернулась в сторону океана. Опера, пораженные видом, открывавшимся с этой гигантской врезающейся в океан скалы, смотрели, затаив дыхание.

— Обалдеть,— выдохнул Вася.— Это же край земли! Дальше некуда...

— Впечатляет,— согласился Плахов.

— Ничего так мысик,— вставил свое веское слово Уваров.— Здесь бы шашлычки замутить...

— Кому что, а вшивому баня.— Вася достал из футляра фотоаппарат и защелкал затвором.

— Как ваша спина? — участливо спросила Уварова Даша.

— Прошла,— улыбнулся Никита.— Один знакомый шаман поколдовал, и все как рукой сняло.

Никита засунул руку в карман и достал темно-зеленый плод марулы.

— Теперь вот за печень опасаюсь.— Он протянул волшебную ягоду Васе:— Вот, возьми — тестю на семена.

— Я уже припас,— ответил Рогов.— Спасибо.

— Ну, как знаешь.— Никита впился зубами в нежную мякоть марулы. Его небритое лицо осветила блаженная улыбка.

— Кстати, с тебя двадцать баксов,— напомнил Игорь, подходя к Никите.

— С чего это? — искренне удивился Уваров.

— У нас тур оплачен, а ты на халяву.

Вася навел на товарищей объектив фотоаппарата и на века запечатлел их на фоне бушующего океана. Изо рта Уварова предательски торчал темно-зеленый бок экзотического фрукта, Даша широко улыбалась, а Игорь грустно смотрел в бесконечную даль.

Чуть в стороне от оперов, на краю скалы, разговаривали Данилов и Войцеховский. Их беседа была радостной и тяжелой одновременно.

— Простите, Юра,— извинялся профессор.— Поверьте, если б я знал... Я был уверен, что он разведчик.

— Я все понимаю, Михал Алексаныч,— мягко улыбнулся Данилов.— Я все понимаю...

— Он ведь и документ свой показал — Комитета государственной безопасности,— вздохнул Войцеховский.— И так убедительно говорил про долг перед родиной...

— Комитета государственной безопасности давно нет. Вернее, есть, но это уже не комитет. Рыбаков работал на «Даймонд».

— Почему же они меня не тронули? — недоуменно спросил Войцеховский.

— Наверное, побоялись,— предположил Данилов.— Ведь вы — известный человек.

— Возможно, и так,— согласился профессор.

— А вот со своими компаньонами,— вздохнул Данилов,— мне еще предстоит разобраться.

— Если нужна моя помощь,— Войцеховский прижал руку к сердцу,— готов приехать. Правда, стреляю я неважно.

— Да я ж не в том смысле...

Где-то внизу шумели огромные волны, разбиваясь о край земли на миллионы сверкающих капелек, среди которых повисла разноцветная дуга огромной радуги — радуги Доброй Надежды.

ЭПИЛОГ

Далеко-далеко от российских берегов, в жаркой безбрежной саванне белый человек, закованный в тяжелые цепи, рыл колодец, долбя сухую африканскую землю тяжелой каменной мотыгой. Недалеко от него в тени баобаба сидели три чернокожих аборигена — два взрослых воина с луками в руках и маленький мальчик. Человек с неимоверным трудом поднимал мотыгу и безвольно бросал ее вниз. Чувствовалось, что он занимается этим рабским трудом не первый день и силы вот-вот оставят его. После очередного удара мотыга вылетела из его усталых рук, а он сам свалился рядом с ямой.

— Какая тут, на хрен, вода? — простонал он по-русски, посыпав песком загоревшую лысину— Идиоты...

— Копай, копай! — жестом показал один из мужчин и приложил стрелу к тетиве лука — Иначе сожжем!                                    

Человек встал на колени, запрокинул голову и громко завыл, глядя на огромное безжалостное солнце. По лицу его бежали слезы.

Мальчик засмеялся и передразнил его,  покрутив в руке леденец на палочке.