– Серванты? – предложила Ариадна. Я кивнула и опустилась на колени перед ближайшим из них.

Сервант оказался набит тарелками – суповыми, мелкими, разными. Наклонив свечу, я постаралась лучше рассмотреть, что там внутри. Ничего интересного там не оказалось.

Сервант, за который взялась Ариадна, тоже был набит, но не тарелками, а чашками и блюдцами.

Первоначальный восторг быстро начал сменяться у Ариадны тревогой.

– А что будет, если нас поймают, Скар… э… Айви? – спросила она. – Что с нами мисс Фокс сделает?

– Отлупит тростью за воровство, наверное, – и я сама задрожала, представив такой поворот событий.

– Но мы же ничего не воруем. Мы странички из дневника ищем.

– А вот о страничках из дневника мы ни за что не должны проболтаться! Если мисс Фокс застукает нас, скажем ей, что воровали еду. Чтобы устроить перекус у себя в спальне. Думаю, она должна будет нам поверить.

– Ясно, – мрачно ответила Ариадна и добавила, жалобно всхлипнув: – Так не хочется, чтобы меня отлупили!

– Не волнуйся, – сказала я, выпрямляясь. – Я скажу ей, что это была моя затея. Что я силком втянула тебя. Уж в это она наверняка поверит.

Ариадна кивнула, вернулась к своим чашкам и вдруг воскликнула:

– Ой! Мне кажется, я что-то нашла!

– Что там? – нетерпеливо спросила я, подскакивая ближе к Ариадне. – Бумага?

– Да… но… – Ариадна вытащила из серванта свою руку с прилипшей к пальцам полосой белой бумаги. – Это липучка от мух.

Я, честное слово, не знала, плакать мне или смеяться.

– Проклятье, – вздохнула я и в сердцах хлопнула кулаком по деревянной дверце серванта.

Ариадна помахала в воздухе рукой, пытаясь освободиться от липучки. Липучка не сдавалась.

– Вот гадство!

Я и не знала, что Ариадна ругаться умеет!

Мы продолжали осматривать кухню, и с каждой минутой усиливалось мое отчаяние, начинало казаться, что здесь никакого дневника нет и быть не может. Тем не менее я добросовестно осмотрела оставшиеся шкафы и серванты. Они были набиты обычной кухонной ерундой – половниками, шумовками, весами, скалками, терками, формами для запекания. Честно говоря, такое разнообразие утвари показалось мне слишком большим для кухни, на которой изо дня в день готовят только овсянку с комочками да плохо прожаренные отбивные.

Ариадна тем временем все еще пыталась избавиться от намертво приклеившейся к ее руке липучки.

– Послушай, – сказала я ей тоном знатока, каким я и была благодаря проделкам моих ужасных сводных братьев. – Нужно эту липучку приклеить к чему-нибудь, иначе она никогда не отстанет. Попробуй прикрепить ее к столу. А когда отдерешь ее, обязательно вымой руки, липучку каким-то ядом смазывают. Мышьяком, кажется.

Услышав про яд, Ариадна страшно перепугалась и бросилась к столу, неразборчиво бормоча что-то себе под нос. Ударила ладонью о стол, переклеила на него липучку и облегченно выдохнула.

– Фу, мерзость.

А я вдруг поняла, что мы до сих пор не удосужились поискать под столом, занимавшим всю середину кухни. Я вновь опустилась на четвереньки и залезла под стол. Пол под ним был ничуть не чище, чем в столовой.

– Ты что делаешь? – шепотом спросила Ариадна.

– Под столом смотрю, не видишь, что ли, – ответила я. Стол был таким большим и высоким, что под ним спокойно можно было сидеть, не пригибая головы. При мерцающем свете свечи я начала методично осматривать потемневшие ножки стола и нижнюю сторону столешницы в поисках знакомого белого бумажного прямоугольника.

И я нашла его, нашла!

– Не окажись только липучкой от мух, пожалуйста, – шепотом заклинала я, подбираясь ближе к нему.

– Ты что-то нашла? – спросила Ариадна, просунув под стол свою голову, и добавила: – Ну и темнотища здесь.

Я отлепила от темной столешницы крошечный кусочек бумаги и развернула его.

На нем рукой Скарлет было написано всего два слова и нарисована стрелка.


Смотри внизу.
↓


Я выбралась из-под стола. Здесь меня ожидала Ариадна с погасшей свечкой в руке. Я заново зажгла ее от своей свечи и сказала, показывая Ариадне свою находку:

– Я нашла вот это.

– Смотреть внизу? – сказала она, внимательно изучив листочек. – Где именно «внизу»?

Мы обе дружно уставились на пол, словно надеясь найти на нем что-нибудь.

– Хмм, – протянула Ариадна, и мне показалось, что в колеблющемся свете свечи буквально вижу, как бешено крутятся у нее в голове мысли.

– Вещь должна быть спрятана там, где никто ее не увидит… и при этом где-то внизу… Ага! – Она щелкнула пальцами и ухмыльнулась, выжидающе глядя на меня.

– Ну что? Не тяни! – сказала я.

– А то, что мы должны искать не здесь внизу, а вообще внизу. Не понимаешь? – Она указала рукой вниз. – В подвале. Под кухней. Я думаю, что Скарлет именно это имела в виду.

– Но я не знаю, как попасть вниз, и что там находится под кухней, тоже не знаю.

А вот Ариадна знала, пристально глядя куда-то за мое плечо. Я повернулась и увидела, на что она смотрит. На грузовой лифт.

– Нет. О нет. – Одно дело обыскивать кухню среди ночи, и совсем другое – ехать на грузовом лифте куда-то в погреб. Там темно. Там страшно. Там крысы, наверное. – Ты в самом деле так думаешь?

Я подошла к лифту, отперла задвижку на его дверце, открыла ее. Внутри лифт больше всего походил на деревянный ящик, подвешенный на веревках. Держась руками за стенки, я осторожно поставила внутрь ящика одну ногу, перенесла на нее вес своего тела, проверяя, выдержит ли лифт. Судя по всему, он вполне мог меня выдержать. Пол лифта был покрыт толстым слоем чего-то мягкого и мелкозернистого. Я решила, что это мука.

– По-моему, на этой штуковине сюда недавно поднимали мешки с мукой, – шепотом сообщила я Ариадне. – Лифт выдержит мой вес.

«Должен выдержать», – мысленно добавила я.

– Я опущу тебя, – сказала Ариадна и нервно сглотнула.



Вот и кончилось все тем, что я, согнувшись в три погибели, залезла среди ночи в грузовой лифт, чтобы отправиться на нем вниз, в сырую тьму погреба. Сидеть внутри лифта на корточках было очень неудобно, мука забивалась мне в нос, щекотала ноздри, хотелось чихнуть. Ящик, в который я залезла, сильно раскачивался, мои локти и колени ударялись о его стенки – наверное, завтра у меня появятся новые синяки, прямо поверх еще не заживших старых.

– Готова? – спросила Ариадна.

– Поехали, – ответила я.

Ариадна начала медленно опускать грузовой лифт вниз. Я слышала тихий шелест скользящих по шкивам веревок. В полной темноте я спускалась под пол. Точнее, сквозь пол.

Вскоре я почувствовала толчок, древняя конструкция со скрипом приземлилась, и я вышла из ящика в промозглый холодный погреб. Зажгла свечу. Погреб был длинным, каменным, со сводчатыми потолками, на которых сейчас плясали причудливые тени. Другие тени таились по темным углам, наблюдали за мной оттуда. На полу погреба лежали кули с мукой, стояли горы жестянок с тушенкой и консервированными супами, большие коробки с крекерами, мешки с картошкой и зернами овса.

Но это не все, что обнаружилось в погребе. Подняв повыше свечу, я увидела ряды тускло поблескивающих бутылок. Они были уложены на специальных винных стеллажах, тянувшихся, казалось, в бесконечность. Запасы для учителей? Но зачем же им так много? Нет, наверное, это коллекция вин, которую собрал за долгие годы директор школы, мистер Бартоломью.

Я подошла к ближайшему ко мне стеллажу, остановилась возле него. Первым делом я обратила внимание на то, что под каждой бутылкой был написан номер, точнее, год урожая, из которого сделано вино.

Я почти не сомневалась в том, что именно здесь, среди этих бутылок, Скарлет могла спрятать – и спрятала – нечто очень важное. Я посмотрела бутылку с датой нашего со Скарлет рождения, 1922, но в ней булькало вино и ничего не обнаружилось ни за бутылкой, ни под ней.

Так, какую еще важную и памятную для нас дату могла выбрать Скарлет? Может быть, что-то, непосредственно связанное с дневником? Тогда, наверное, 1933, год, когда Скарлет приехала в Руквуд.

Я быстро прошла вдоль стеллажей, нашла бутылку под номером 1933, но в ней тоже было вино. Очевидно, нужно искать где-то еще глубже в прошлом. Год рождения папы? Маловероятно, они со Скарлет всегда недолюбливали друг друга. Год рождения мамы? Почему бы нет? Она родилась в 1899-м.

Я шла вдоль стеллажей как сквозь время – годы мелькали мимо, сменяя друг друга. Ну вот я и пришла. Бутылка. Пыльная. Под ней написан год – 1899-й. Я сняла бутылку со стеллажа и не могла поверить своему счастью. Да-да-да! Вина в бутылке не было, но внутри белели свернутые в трубочку страницы. Целая пачка страниц!

– Отличный урожай был в 1899 году, – прошептала я.

Теперь пришла пора возвращаться. Я поспешила назад, к грузовому лифту, бережно прижимая к груди пыльную бутылку. Залезла в деревянный ящик и постучала по его верхней стенке, подавая сигнал.

Мне показалось, что целую вечность ничего не происходило, но вот наконец скрипнул шкив, зашуршали веревки и лифт, раскачиваясь, пополз вверх.

Поднявшись в кухню и выбравшись на свободу, я первым делом увидела перед собой взволнованное лицо Ариадны.

– Ты что-нибудь нашла? – нетерпеливо спросила она.

Я расправила затекшую спину и только после этого кивнула, показывая найденную бутылку.

– Ничего себе! – восхищенно ахнула Ариадна. – Письмо в бутылке!

Я потянула пробку, она выскочила, издав характерный звук, и из перевернутого вниз горлышка на кухонный стол выпала пачка бумаг.

– А теперь смываемся отсюда! И как можно скорей! – прошептала я.

Мы задули свои свечи, положили их назад, в общую кучку. Если нам немножко повезет, никто и не заметит, что ими пользовались. Но когда мы поспешили с Ариадной в главный зал столовой, я вдруг услышала у нас за спиной какой-то странный зловещий шелест, вслед за которым раздался оглушительный грохот.

Мы с Ариадной переглянулись, и я громко взвыла:

– Бежим!!!

Глава шестнадцатая



Мы неслись в полной темноте вверх по лестницам, не чувствуя под собой ног. Получить тростью не хотелось ни мне, ни Ариадне.

Продолжая сжимать в руке драгоценные листки из дневника Скарлет, я первой добежала до нашей комнаты номер тринадцать и, забыв про осторожность, сильно толкнула дверь, которая открылась настежь, громко ударившись о стену. Ариадна влетела в комнату сразу вслед за мной и немедленно захлопнула за собой дверь. Еще секунда – и мы обе уже лежали в своих кроватях.

Я с головой укрылась одеялом. Мы с Ариадной молчали – да что там, по-моему, мы даже дышать сейчас боялись!

И только когда прошло несколько минут, я начала понимать, что никто за нами не гонится.

«Мы удрали, удрали, вот вам!» – подумала я и начала нервно смеяться, вначале тихо, потом все громче и громче. Ко мне присоединилась Ариадна и тоже принялась истерично хохотать, уткнувшись лицом в подушку.

– Это было потрясающе! – всхлипывала она сквозь смех. – Мы сделали это!

Я вдруг резко прекратила смеяться и тихо сказала:

– Да, мы это сделали.

Ариадна тут же прекратила смеяться и замолчала. Я развернула странички дневника, разгладила их на своем одеяле и громким шепотом начала читать вслух:


«Дорогой дневник,
Мне кажется, что Злая Вайя рылась в моих вещах. Во всяком случае, когда я вернулась в нашу комнату после занятий, все мои вещи лежали не на своих местах. Пускай совсем чуть-чуть, но их передвинули. Я принялась кричать на Вайолет, а она прикидывалась, будто знать ничего не знает. Она почему-то считает, что все в нашей комнате принадлежит ей. Несколько дней назад я застукала Вайолет, когда она накручивала свои локоны на мои бигуди. А уж о том, что она постоянно ворует у меня бумагу и чернила, я вообще молчу».


– Кто такая эта Вайолет? – спросила Ариадна.

– Не знаю, – ответила я. – Только читала о ней в дневнике.


«Одним словом, Вайолет – избалованная мерзавка. Так я ей и сказала, а она грубо ответила, что я ничего о ней не знаю. Неправда. Я знаю, что ее папаша был очень богатым судовладельцем. Его звали Гарольд Адамс.
А еще я слышала, что родители Вайолет были на грандиозном балу, который устроили на одном из судов Гарольда, а оно взяло и пошло ко дну неподалеку от побережья Америки. Таким образом, Вайолет осиротела, но родители оставили ей кучу денег, так что у нее было все, что только она пожелает. Этому я охотно верю. У Вайолет есть и роскошная одежда, и драгоценности, не понимаю только, зачем ей нужно было тащить все это сюда, в школу».


– Могу биться об заклад, Скарлет просто завидовала, – пояснила я. – Будь у нее самой возможность носить роскошную одежду и драгоценности, она бы их нигде не снимала, в том числе и в этой школе.


«Она ждет, что я буду ей прислуживать, а я не буду. Просто не буду, и все! Не хочу! А Вайолет в отместку постоянно ищет повод как-то уколоть меня, задеть за живое. «Скарлет, мне кажется, ты растолстела!» «Скарлет, ты не собираешься причесать свои волосы?» «Скарлет, объясни, как ты умудрилась сдать вступительные экзамены в эту школу, с твоими-то способностями?»
Правда, бывают дни, когда Вайолет меня не достает. Сидит, не говоря ни слова, на своей половине комнаты. В такие дни я напрягаюсь сильнее обычного, мне постоянно кажется, что Вайолет запросто может придушить меня, когда я усну.
Мне не хватает Айви».


«Мне не хватает Айви». Подчеркнуто дважды. Странно. Хотя мы были близнецами, мне всегда казалось, что скорее это я цепляюсь за Скарлет, чем она за меня. Мне никогда и в голову не приходило, что я тоже могу быть очень нужна ей.

Я услышала, как Ариадна хлюпнула носом.

Тут мне в голову пришла новая мысль… Я подумала, что Скарлет, скорее всего, перегибает палку, она вечно была склонна все преувеличивать. Скорее всего, эта Вайолет была просто школьницей – задирой, да, задавакой, да, но не злой ведьмой или чудовищем каким-то.

Нервничая, я развернула оставшиеся странички и продолжила читать.


«Дорогой дневник,
Сегодня Вайолет вела себя просто несносно. Ты не поверишь, что она выкинула. Я делала за своим столом домашнее задание, а она подошла и поставила на мою раскрытую ладонь чашку с кипятком. Чашку я мгновенно смахнула на пол, но она все равно успела обжечь мне руку. А Вайолет спокойно пошла себе дальше, посмеиваясь».


От гнева я сжала кулаки. Нет, в самом деле, ужасной была эта девчонка. Бедная Скарлет.


«Я побежала к медсестре, та промыла мне ожог холодной водой и наложила повязку с мазью, но не поверила мне, когда я сказала, что это сделала Вайолет. Эта змея постоянно заискивает перед всеми учителями, строит из себя паиньку. А они умиляются и жалеют ее. Конечно, они же не знают Вайолет так хорошо, как я. И, кстати, почему они меня не жалеют? Я в своей жизни тоже близких людей теряла.
Мне не хотелось видеть кислую рожу Вайолет, и я решила смыться куда-нибудь подальше от нее. Я вышла во двор, пошла вокруг школы и знаешь что я нашла? Люк, который выходит на крышу!
Нужно лишь подняться вверх по лесенке, толкнуть крышку люка, она откроется, и можно вылезти наружу. Очевидно, кто-то когда-то забыл запереть этот люк.
Обнаружив все это, я, разумеется, залезла на крышу – а кто бы на моем месте не залез? Люк выходит на плоскую площадку, словно врезанную в покатую, крытую черепицей крышу. Я устроилась между торчащими здесь трубами дымоходов и стала смотреть в небо. Над моей головой стремительно летали ласточки и медленно плыли облака. Было очень красиво, довольно холодно, но самое главное – тихо, ни одной живой души вокруг. Я оставалась на крыше до тех пор, пока солнце не начало заходить за горизонт, а я сама промерзла до дрожи. Только после этого я вернулась назад, в школу.
Теперь этот уголок на крыше будет моим тайным убежищем. Когда я вернулась, Вайолет уже была в постели и спала. Ну что ж, теперь у меня есть что-то такое, чего нет у нее.
И этого ей у меня не отнять».


Я печально улыбнулась. Что ж, по крайней мере, Скарлет сумела найти себе убежище в Руквуде.

– Интересно, мы с тобой сможем попасть туда? На крышу? – спросила я у Ариадны.

– Наверно, – зевнула она в ответ.

Затаив дыхание, я перевернула последнюю страничку. Я почти наверняка была уверена, что на ее обратной стороне что-то написано. И я не ошиблась. А написано там было всего лишь три загадочных слова:


«Ищи первый номер».


– Тут написано «Ищи первый номер».

– Ммм, номера, – сонно пробормотала Ариадна. – Или метафора, то есть образное выражение, или еще что-нибудь…

Я была в восторге от того, что обнаружила следующий ключ, однако и мои веки вдруг отяжелели, и меня неудержимо потянуло в сон.

– Ладно, продолжим поиски завтра… завтра… Слышишь, Ариадна?

– Ммм?

– Спасибо тебе. За то, что ты осталась моей подругой.

Рассмотреть улыбку Ариадны в темноте я не могла, но я ее почувствовала. Затем улыбнулась сама, и меньше чем через минуту мы с Ариадной уже крепко спали.



Когда я проснулась, первой панической мыслью было: где листки из дневника? Что с ними?

Я соскочила с кровати на пол, поспешно сгребла в сторону одеяло и простыни. Ага, вот они, мои драгоценные листочки! Слегка помятые, но целые лежат в углу. Я схватила их, прижала к груди, мысленно поклялась, что впредь буду осторожнее.

Ариадна тоже проснулась, наблюдала сейчас за мной, не вылезая из своей постели.

– Ты всегда их прячешь? – спросила она.

– Да, – честно призналась я. – Только не забудь, об этом никто не должен знать, кроме нас с тобой. Никто, поняла?

– Само собой, – ответила Ариадна и изобразила, как она зашивает себе рот ниткой.

Я залезла под свою кровать, дотянулась до дыры в матрасе. Еще секунда, и ко мне в подставленную ладонь упала маленькая книжечка в кожаном переплете.

Я осторожно вставила в нее найденные вчера страницы. Ах, поскорее собрать бы их все до единой!

– Можно мне взглянуть? – спросила Ариадна, садясь в своей постели.

Я передала ей дневник, проследила за тем, как она осторожно водит своими пальцами по буквам на обложке. Честно говоря, мне было очень странно смотреть на то, как кто-то – не я! – держит в руке этот дневник. Но в то же время у меня не возникало чувство, будто я что-то сделала неправильно. Нет.

Ариадна была моей настоящей подругой, я не сомневалась в этом.

Я ожидала, что она откроет дневник, начнет читать строчки, написанные Скарлет для меня. Но вместо этого, просто подержав дневник в руке, Ариадна почтительно, почти благоговейно протянула его назад и вернула в мои ладони.

Я подумала о том, что с Ариадной мне в жизни, наконец, улыбнулась удача.

А потом мы спустились в столовую завтракать, и оказалось, что худшее еще впереди.

Глава семнадцатая



– Тишина! – взвизгнула мисс Фокс и сильно ударила своей тростью по ближайшему столу. – Замолчали все, иначе не получите больше ни кусочка!

Мы с Ариадной обменялись встревоженными взглядами и сели на свои места.

Привычный гул утих, и в столовой установилась напряженная тишина.

– Кто-то, – начала мисс Фокс и продолжила говорить медленно, едва ли не по слогам, постоянно переводя глаза с одной ученицы на другую, – прошлой ночью проник на кухню. Сегодня утром дверь кухни нашли отпертой, а в самой кухне по всему полу были разбросаны свечи и кастрюли.

Я чувствовала себя так, словно на моем покрасневшем лице огромными буквами было написано: «Это сделала я!» Я отчаянно пыталась переключить свои мысли на что-нибудь другое, безобидное, как можно более далекое от вчерашнего ночного приключения. «Думай о котятах, – мысленно приказывала я себе. – О пушистых кроликах. О вышитых салфеточках думай, идиотка».

– Тот, кто проник в кухню, обшарил там все ящики и шкафы. Итак, кто из вас это был, а? Кому из вас пришло в голову, что можно так грубо нарушать установленные в моей школе правила?

Она начала прохаживаться вдоль столов, пристально глядя в глаза тем, кто сидел за ними.

– Отныне никому из вас не разрешено покидать свои комнаты после того, как выключен свет в коридорах. Вы слышали? Никому! В туалет вам понадобилось? Ничего, терпите. Ждите утра. Я сама теперь буду проверять порядок после отбоя, это понятно?

Я слышала, как все громче рассекает воздух трость по мере того, как приближается к нашему столу сама мисс Фокс. О, нет, нет!..

И тут она оперлась руками о наш стол.

– Я спросила, вам ясно, мисс Винчестер?

Я прижала руку к груди, боялась, что из нее вот-вот выпрыгнет мое сердце.

Пенни подняла свое побелевшее как мел лицо и чуть слышно пробормотала:

– Да, мисс.

– Тогда, может быть, вы поделитесь со всей школой тем, о чем только что говорили, пока я сообщала вам об очень важных вещах? Давайте, выкладывайте, а мы вас послушаем!

– Я… Мы ни о чем… – залепетала Пенни, глядя на мисс Фокс круглыми от страха глазами. – Мы просто… Мы гадали, кто бы это мог сделать. Это все, мисс, а больше мы ни о чем…

– А может быть, это были как раз вы, мисс Винчестер? Подумайте хорошенько! Вы? – злобно прошипела Лисица, дергая Пенни за рукав платья. – И только что шепотом признались в этом своим подружкам. Я угадала?

Пенни отчаянно затрясла головой. Она выглядела так, словно ее сейчас хватит удар. На нее было страшно смотреть – не поэтому ли Надия и Джозефина немедленно отвернулись и уставились в другую сторону?

Мисс Фокс постояла еще немного, потом молча толкнула Пенни, и та опустилась на свой стул.

– Хорошо, – сказала мисс Фокс. – Обсуждать, кто это мог быть, вы будете теперь во время ланча, который вы проведете у меня в кабинете. Там каждая из вас напишет пятьдесят раз: «Я не буду разговаривать, когда говорят старшие». Понятно?

– Да, – прошептала Пенни.

– Что, простите?

– Да, мисс!

– Вот так-то лучше. – Теперь мисс Фокс снова повернулась лицом ко всему залу. – Можете продолжить свой завтрак. Надеюсь, все вы внимательно выслушали то, что я сказала. По ночам все должны лежать в своих постелях, или у вас будут неприятности. Крупные. Всем все ясно?

– Да, мисс Фокс, – в один голос ответили мы.

Я сидела, уставившись на свой нож и вилку, стараясь ничем не привлекать к себе внимание. Ариадна нашла под столом и осторожно сжала мою руку.

Что же нам теперь делать? Как же нам теперь быть? Если отныне мисс Фокс будет каждую ночь патрулировать коридоры, то…

Сколько же мы промашек допустили вчерашней ночью! Не прибрали на кухне и дверь за собой не заперли. А в результате из-за нас досталось Пенни, она чуть не описалась от страха. Мне даже было почти жаль ее.

Почти.

На уроке биологии я сидела обхватив голову руками. Я была в смятении, мои мысли расползались, словно раки из корзины. Почему так выходит – только начнет у тебя что-то получаться, как тут же рушится. С грохотом. В буквальном смысле, как вчера на кухне.

Нашу биологичку звали миссис Колфилд. У нее была странная привычка – перед началом каждого урока она писала на доске, в верхнем правом углу, свое имя. На самом первом уроке мне эта подсказка очень даже пригодилась. Зачем это нужно было всем остальным – не знаю. Таких забывчивых учениц у нас в классе не было.

– Сегодня мы с вами будем изучать анатомию человека, – сказала она. – Откройте учебники на странице семьдесят два.

Миссис Колфилд прошла по рядам, раздавая нам учебники – толстые книжки в красной обложке, на которой было написано «Анатомия человеческого тела». Чуть ниже надписи счастливо улыбался нарисованный череп. Веселенькая книжечка.

– Я сейчас вернусь, – сказала миссис Колфилд. Она была маленькой, седой и чем-то напоминала совенка. – Только схожу и привезу Вильгельмину.

И она исчезла в двери подсобки рядом с доской.

Я взглянула на Ариадну, сидевшую через две парты от меня.

– Кого? – беззвучно, одними губами спросила я.

Ариадна недоуменно пожала плечами, она тоже не знала, кто такая эта Вильгельмина. Словами не описать, какое это счастье, когда тебе не нужно прикидываться, что тебе известно то, чего ты не знаешь!

Спустя несколько секунд миссис Колфилд вернулась, везя за собой скелет, прикрепленный к маленькой тележке с колесиками. Скелет ухмылялся, глядя прямо на меня, и был очень похож на череп, изображенный на обложке учебника.

Ужас какой!

Миссис Колфилд подняла руку скелета и шутливо помахала нам.

– Поприветствуйте Вильгельмину, девочки. Она уже много лет помогает мне преподавать анатомию.

Примерно половина учениц неуверенно помахали Вильгельмине в ответ, вторая половина, включая меня, испуганно и неприязненно наблюдали за этим цирком.

– Как вы сами могли догадаться по росту Вильгельмины, – продолжила миссис Колфилд, – она была юной девочкой. Примерно вашей ровесницей. Она завещала нашей школе свой скелет. Нам очень повезло, правда?

О, боже! Я чувствовала, что меня вот-вот вырвет.

– В человеческом теле насчитывается двести шесть костей. От пальцев ног, – она наклонилась, чтобы указать на привинченные к тележке ноги скелета, – до черепа.

Было заметно, как тяжело миссис Колфилд в ее возрасте выпрямляться, но она справилась с этим и продолжила:

– При этом часть костей спрятана вот здесь, внутри…

Она откинула маленький металлический крючок и, как крышку, приподняла на шарнирах верхнюю часть черепа.

Это меня добило, и я, зажав рукой рот, выбежала из класса. В коридоре я медленно сползла по стенке, слыша бешеный грохот сердца у себя в ушах. Я попыталась смотреть в окно, чтобы переключить мысли на что-нибудь другое и успокоиться, но ничего из этого не вышло.

«Скарлет, – думала я. – Скарлет сейчас превращается в такую же груду костей. Точно в такую же груду костей».

По моему лицу текли слезы. Я представляла себе скелеты, гробы, могилы и никак не могла остановиться. Мрачные мысли, которые я столько времени гнала прочь, прорвали невидимую плотину и затопили мой мозг.

Не знаю, сколько времени я просидела, всхлипывая и закрыв лицо ладонями, а потом на мое плечо легла чья-то рука.

– Миссис Колфилд послала меня посмотреть, как ты тут, – мягко сказала Ариадна.

– Ах, Ариадна, – ответила я, вытирая рукавом слезы, а затем постучала себя кулаком по лбу. – От меня ждут, что я буду изо всех сил вести себя нормально. Но как я могу вести себя нормально, если все, что связано с этим делом, ненормально? Все ненормально, все неправильно, с начала и до конца!

Ариадна молча смотрела на меня и моргала.

– Я снова вела себя как сумасшедшая, да? – глубоко вздохнула я.

– Это ты из-за скелета так? – негромко спросила Ариадна.

– Ага. Он такой мерзкий, знаешь ли… – Я многозначительно посмотрела на Ариадну, надеясь, что она догадается о том, что я имею в виду.

Ариадна поняла, об этом я догадалась по тому, каким грустным стал ее взгляд. Я сразу почувствовала себя лучше, а Ариадна прошептала, помогая мне подняться на ноги:

– Мы выясним, что на самом деле случилось со Скарлет. Я обещаю.

Я слабо улыбнулась в ответ, заглянула сквозь маленькое дверное окошечко в класс и увидела, что миссис Колфилд что-то рассказывает, тыча линейкой в разные части скелета. «Дыши глубже, – напомнила я себе. – Считай, что ты не скелет видишь, а просто разглядываешь картинку в учебнике. Просто разглядываешь картинку». Настроив себя таким образом, я вернулась в класс, а за моей спиной шагала Ариадна.



С огромным облегчением я услышала звонок, возвестивший об окончании урока биологии и о том, что можно, наконец, попрощаться с Вильгельминой. Все, что произошло на этом уроке, настолько выбило меня из колеи, что я совершенно забыла о том, что после ланча у меня будут занятия в балетном классе, а вспомнив об этом, обрадовалась. Если не считать Ариадны, мисс Финч была единственным человеком в Руквудской школе, который относился ко мне по-человечески.

В балетный класс я пришла самой первой.

– День добрый, Скарлет, – сказала мисс Финч, сделав легкий реверанс.

– Добрый день, – эхом откликнулась я и тоже присела в реверансе.

– Ночных вылазок больше не совершала? – заговорщицким шепотом спросила мисс Финч.

– Нет, что вы, и в мыслях ничего подобного не было.

– Конечно, не было, понимаю, – улыбнулась она.

Интересно, знает ли она о том происшествии на кухне? Должна знать, я думаю. Мисс Фокс тогда так орала на нас, что всей школе слышно было.

Со стороны лестницы послышались шаги – это спешили на занятие остальные ученицы.

Мисс Финч села за рояль, стала наигрывать какую-то очень красивую веселую мелодию, от которой у меня сразу поднялось настроение и забылись все утренние неприятности. Я стояла, закрыв глаза, и слушала, а музыка, казалось, лилась светлым ручейком прямо сквозь меня.

Из приятного забытья меня вывела Джозефина. Она больно ущипнула мое плечо и злобно прошипела:

– Просыпайся, Скарлет!

К моему удивлению, все это заметила мисс Финч. Она прекратила играть и строго сказала:

– Мисс Уилкокс, не распускайте свои руки, пожалуйста.

Джозефина неприязненно посмотрела на меня и отошла в сторону.

Сначала мы занимались обычными упражнениями, но когда добрались до аллегро, мисс Финч сказала:

– Я думаю, девочки, что вы уже готовы сделать кое-что более сложное. Давайте попробуем. Я хочу взглянуть, сможет ли кто-нибудь из вас правильно выполнить гран жете. Правильно – это значит вытянуть во время прыжка свои ноги так, чтобы они раскрылись под углом сто восемьдесят градусов и образовали абсолютно ровную прямую линию. Ну же, – похлопала она в ладоши. – Давайте посмотрим, у кого что получится.

Мы выстроились вдоль стенки, а мисс Финч вернулась за рояль и начала наигрывать что-то очень простенькое.

– Начинайте друг за другом, по одной, – сказала она. – Прошу вас.

Первой попытку выполнила маленькая блондиночка, я до сих пор не знала ее имени. Она разбежалась, высоко подпрыгнула в воздух, вытянула ноги…

– Прекрасно, Маргарет, – сказала мисс Финч. (Ага, вот, значит, как ее зовут, эту светленькую!) – Только внимательнее следи за той ногой, которая остается сзади, ты ее опускаешь.

Следом за Маргарет попробовали выполнить гран жете еще несколько девочек. Растянуть ноги под прямым углом не удалось ни одной из них, но попытки были, в целом, неплохие. Затем настала очередь Надии.

Ее гран жете получился очень и очень неплохим и по вывороту ног, и по высоте прыжка. Закончив этот сложный элемент, она самодовольно улыбнулась.

– Хорошо, очень хорошо, почти идеально, – сказала мисс Финч. – Почти – потому, что ты двигаешься как автомат, в твоем исполнении не хватает души. Страсти.

Самодовольная ухмылка сменилась на лице Надии раздраженной гримасой.

– Почему бы вам самой не показать нам, мисс, как нужно правильно делать этот элемент? – язвительно спросила она.

Все ахнули. Мы прекрасно понимали, что совершенно недопустимо так неуважительно разговаривать с учителем. И просто с любым взрослым тоже.

Мисс Финч медленно встала из-за рояля.

– Я думаю, всем вам известно о том, что я не могу выполнить этот элемент, – сказала она, указывая рукой на свою больную ногу. – Простые па я еще могу показать, но гран жете выше моих возможностей.

– Тогда почему вы учите нас, если сама не можете?

Мисс Финч вздрогнула как от удара по лицу. Щеки у нее покраснели, на глазах заблестели слезы. Она стояла и молча жевала губы.

Старая, прежняя Айви постаралась бы в этой ситуации остаться в стороне. Смешалась бы потихоньку со всеми остальными, отошла бы глубже назад.

А вот Скарлет так не поступила бы ни за что, это я знала совершенно точно.

И я вышла вперед и сказала:

– Не трогай мисс Финч, Надия. Оставь ее в покое.

Надия повернулась ко мне, сложила на груди руки, тяжело посмотрела на меня своими темными, опушенными густыми ресницами глазами.

– Почему я должна оставить ее в покое, Скарлет? Ведь если она не может танцевать, то и учить нас она тоже не может, разве не так?

– Конечно, может. Это ты невнимательно слушаешь ее объяснения! – И я неожиданно для самой себя вдруг сильно толкнула Надию в грудь.

– Эй! Не трогай меня, отойди, слышишь? – Она вскинула вверх руку, а я инстинктивно пригнулась, ожидая удара.

– Хватит, девочки, – вмешалась мисс Финч. – Довольно, остановитесь!

Я отступила назад, продолжая смотреть прямо в глаза Надии.

– Надия, я хочу, чтобы ты покинула мой класс. Немедленно, – продолжила мисс Финч. – После урока принесешь мне извинения в письменном виде, иначе я отправлю тебя к мисс Фокс. А к занятиям балетом я смогу допустить тебя только тогда, когда увижу, что ты готова всерьез относиться к ним.

Надия начала было возражать, оправдываться, но мисс Финч слышать ничего не хотела. Кончилось тем, что Надия сдалась, сердито фыркнула, схватила свои вещички и опрометью выбежала из класса.

Повисла тишина. Никто из нас не знал, что делать дальше.

– Разрешите мне попробовать, – неожиданно для самой себя сказала я. – Гран жете. Покажу, чему я научилась.

Мисс Финч кивнула и даже улыбнулась наконец.

– Вперед, – сказала она.

Я, конечно, нервничала, но мои в последнее время усиленные тренировки не пропали даром.

Я прошлась в танце до середины зала, а затем подпрыгнула, страстно желая в душе, чтобы все у меня получилось правильно. Когда я изо всех сил развела и вытянула ноги, мне показалось, что у меня даже все кости затрещали.

Потом, притормаживая, я добежала по инерции до зеркал на противоположной стене зала и за это время успела успокоиться. Повернувшись к середине зала, я увидела, что мисс Финч легонько аплодирует мне.

– Очень, очень достойная попытка, Скарлет, – сказала она. – По высоте прыжка ты не добрала, но страсть… Страсти ты в этот элемент вложила более чем достаточно. С перебором. И выворот ног у тебя получился превосходным. – Она повернулась к остальным девочкам и как ни в чем не бывало продолжила: – Следующая, пожалуйста!

Глава восемнадцатая



– Я вот все думаю насчет дневника, – сказала Ариадна, не поднимая головы.

Был вечер, и я вернулась в нашу спальню, съев вначале невкусный по здешнему обыкновению ужин, а затем приняв тепловатую, как тоже заведено в этой школе, ванну. В желудке у меня было тоскливо, сверху холодили голову влажные, замотанные полотенцем волосы. Моя подруга сидела на своей идеально заправленной кровати и жевала карандаш. На коленях у Ариадны лежала раскрытая тетрадка.

Я поспешно захлопнула за собой дверь и ответила:

– Осторожнее! Никогда нельзя быть уверенным, что кто-нибудь не болтается по коридору и не подслушивает.

– Ой, в самом деле! – испуганно вытаращила глаза Ариадна. – Прости. Я не подумала.

Я успокаивающе улыбнулась ей и присела за свой туалетный столик.

– Ладно, все в порядке. Так что, у тебя появилась идея?

– Ну, типа того. Возможно. Отчасти. Так, скорее вопросик.

Почти минуту я сидела и ждала, когда же Ариадна соберется с мыслями. Со своего места я видела, что страничка в тетради, которую она держала у себя на коленях, густо изрисована какими-то закорючками.

– Мы ищем первый номер чего-то, правильно? Таким образом, таких штуковин, как это что-то, должно быть больше, чем одна…

Я взглянула на свое отражение в зеркале. Оттуда на меня взглянуло отражение моего двойника. Поначалу мне не поверилось, что Скарлет оказалась настолько умной, чтобы до такого додуматься! В следующую секунду я, конечно, выбросила эту мысль из головы. И Скарлет для этого была достаточно умной, и меня она считала достаточно сообразительной, чтобы понять ее.

– Да, это похоже на мою сестру, – согласилась я. – Значит, это могут быть, например, какие-то штуковины, на которых написаны номера…

Ариадна сразу загорелась, заерзала, сжимая в своих пальцах карандаш.

– Так-так-так, – быстро забормотала она. – Хм… стойла на конюшне… Впрочем, нет, стойла уже были. Спальни в общежитии. Ящики в учительской… Нет, тоже не то… – И тут она радостно воскликнула: – Шкафчики в раздевалках!

Карандаш с хрустом сломался в руке Ариадны, она посмотрела на него так, словно не поняла, как это случилось, а затем перевела взгляд на меня.

– Шкафчики, – заговорщицким шепотом повторила она. – На них есть номера. Теперь подумаем, где они есть, эти шкафчики?

Я принялась думать, а Ариадна уже вовсю строчила огрызком своего сломанного карандаша на чистой странице тетрадки: