– Завтра мы первым делом пойдём его искать, – тихо сказала она, возвращая крышечку Спеклу.

* * *

Импи подтолкнула Нида, и три флита выстроились в ряд. Импи протянула Эди маленький полотняный мешочек. Эди взяла его двумя пальцами и высыпала содержимое на ладонь. Там была маленькая серебряная подвеска в форме ветряной мельницы, перламутровая пуговица и простое золотое колечко.

– Это мне? – спросила Эди. Импи закивала. – Вы нашли это в доме?

– Да, – сказала Импи. – Это работа команды «Ф7». Мельница и пуговица были под половицами, а кольцо Нид нашёл за раковиной.

– Можно оставить это себе? – спросил Нид, доставая из-за спины сломанную линейку. – Получится отличная горка для катания на скейте.

– Да, – со смехом ответила Эди.

* * *

Папа уже уснул перед телевизором, поэтому Эди мягко встряхнула его, чтобы разбудить.

– Пап, посмотри, что я нашла.

Он сел, протирая глаза.

– Ты уже убрала весь воздушный рис?

– Да. Вот, смотри. – Она раскрыла ладонь и показала ему находки флитов. Папа уставился на кучку предметов.

– Ха! Эту подвеску-мельницу мы привезли из Амстердама, когда ездили туда в отпуск. Я всё гадал, куда она пропала. – Потом он тихонько ахнул. – Это кольцо… это обручальное кольцо твоей мамы. Оно исчезло несколько лет назад. Где ты всё это нашла? – Он положил кольцо к себе на ладонь.

– Я… я нашла их, когда подметала, – ответила Эди, слегка покраснев.

– Что ж, может, и хорошо, что этот воздушный рис рассыпался повсюду. Хета будет рада.

Эди села рядом с ним, чтобы поужинать.

– Это молоко заставляет воздушный рис хрустеть, щёлкать и лопаться, – сообщил папа.

Позже, вернувшись в свою комнату, Эди заглянула в шкатулку. Импи качалась в гамаке, а Нид ел рукой шоколадную пасту.

– Спасибо, – сказала Эди. – Завтра мы пойдём искать Джота.

Нид взглянул на неё и поднял перемазанный шоколадом большой палец в знак одобрения.

Глава шестнадцатая

От Парка Александра-роуд до «Хай-Барнет»

На следующий день папа с раннего утра отправился на работу.

Эди осталась дома, сказав папе, что у неё другие планы и что она намерена провести день с некими «новыми друзьями» – это его, похоже, порадовало. Она начала организовывать поисковую вылазку. Каждый из флитов нёс с собой заплечный мешок, где лежали полезные инструменты: булавки, фонарики и кусачки, – однако из-за напёрстка с сахарной посыпкой возник спор.

– Я понесу его! – заявила Импи.

– Нет, я! – возразил Нид.

– Зачем нам вообще нужна эта посыпка? – спросила Эди.

– Чтобы оставить след для Джота. Он любит сахар. Все флиты любят сахар.

Импи выхватила баночку у Нида и сунула в свой мешок. Нид схватил несколько рассыпанных сахарных крупинок и бросил их в Импи, потом убежал под кровать и вернулся, катя наполовину пустую упаковку мятных колечек «Поло» – должно быть, он нашёл их в школьном рюкзаке Эди. Достав одно колечко, он обхватил его обеими руками, словно камеру от колеса грузовой машины – по сравнению с ним эта конфета была такой большой.

– Ты не можешь это взять, – сказала Импи.

– Всё в порядке, – ответила ей Эди, протягивая обе руки. Если она положит Нида вместе с «Поло» к себе в карман, то он, возможно, удержится от озорства.

Внизу хлопнула собачья дверца – Бильбо отправился в сад, гонять белок. Нид помедлил, глядя в сторону открытой двери.

– Нет, Нид! – строго произнесла Эди. Она не хотела повторения вчерашних гонок. – Если собираешься пойти сегодня с нами, ты должен оставаться у меня на виду!

– И помни про наших кузенов! – добавила Импи с театральной выразительностью.

Она уже рассказала Эди о том, как их кузены Смиджен и Спринт были растоптаны во время часа пик, а старый глухой дядя Уилмотт ужасно пострадал от несчастного случая с закрывающимися дверьми поезда. Эди пыталась представить, как выглядел бы для неё мир, будь она ростом с флита: нужно уклоняться от сумок и рюкзаков, зонтиков и ног – множества дурно пахнущих ног! Или, хуже того, оказаться на сиденье под опускающимся прямо на тебя задом какого-нибудь лондонца. Неудивительно, что Смиджен и Спринт не выжили.

Эди открыла школьную папку с планами и развернула карту подземки, разгладив её на столе.

– Папа говорит, что там, внизу, проложено двести пятьдесят миль путей, – сказала она. Они смотрели на цветные линии, пересекающие карту Лондона и сплетающиеся между собой, словно спагетти в тарелке.

– Сначала надо доехать до станции рядом с домом Чарли. Джот говорил, что будет ждать вас там. Вы помните, где это?

Спекл в первый раз на её памяти вылетел из шкатулки и опустился прямо на карту. Он указал на точку, отмечавшую станцию «Кингс-Кросс», а потом провёл пальцем вдоль Северной линии до самого верха карты. Его ноготь остановился на станции «Хай-Барнет».

* * *

Целый лес ног заполнял огромный кассовый зал на станции «Кингс-Кросс». Туфли и ботинки клацали по полу, направляясь от дверей к кассам, а оттуда – к турникетам. В воздухе пахло по́том и тёплыми носками. Было трудно не думать о кузинах Смиджене и Спринте.

Эди стояла, прислонившись к стене, и следила, чтобы Нид и Спекл оставались в безопасном месте, то есть в её кармане. Пол был грязный, комки пыли и волос перемещались из угла в угол, точно перекати-поле. Эди представила, как Джот в одиночку, скрываясь в тени среди выброшенных картонных упаковок и наростов старой жвачки, пытается преодолеть многолюдную платформу. Она представила, как тёплый поток воздуха от приближающегося поезда ударяет по рукам, ногам и крыльям флита, пытаясь сбить его с ног, закружить, ударить о стену…

Поезд, мчавшийся по Северной линии, покинул тоннель – дальше путь пролегал по поверхности. Вокруг тянулись лондонские пригороды, зажатые между центральной частью города и огромной кольцевой дорогой, опоясывающей его, словно бортик пиццы. Эди смотрела на сады по обе стороны путей; тут и там сверкали стёкла оранжерей, а за садами краснели черепичными крышами дома. На каждой станции над путями проходили металлические мостики, по верху ограждения тянулась колючая проволока. Поезд начал взбираться в гору.

– А дом Чарли виден от станции? – спросила Эди. Её неожиданно охватило желание разделить тайну флитов с кем-нибудь ещё. – Может быть, сперва зайдём туда?

Поезд остановился, и Импи полетела над дорожкой, ведущей прочь от станции. Эта дорожка отходила от оживлённого шоссе и тянулась вдоль ряда домов с террасами. Дом Чарли был первым в этом ряду. Вид у дома был довольно потрёпанный, но – с точки зрения Эди – симпатичный: со сдвижными окнами по фасаду, с геранью, растущей в горшках возле входной двери. Дорожка шла вдоль сада на задворках дома.

Сквозь заросли кустарника Импи указала на большой зелёный сарай, окно которого было затянуто паутиной. К стене сарая был прислонён старый скейтборд, над дверью приколочено баскетбольное кольцо.

– Это сарай Чарли, – шепнула флитта.

– А вон там – комната Чарли, – добавил Нид, указывая на окно на втором этаже дома. Однако свет в доме не горел.

– Нам нужно идти, – сказала Импи, зависая перед Эди. Вид у неё был встревоженный, и Эди предположила, что ей неприятно вспоминать об уборке в сарае и о пакете с «барахлом».

Эди неохотно повернула обратно к станции и увидела человека, идущего по дорожке ей навстречу. Рядом он катил велосипед. По рыжим прядям, торчащим, как шипы дикобраза, она сразу же узнала того парня, которого видела в подземке, – это был Айвен, старший брат Чарли. В ушах у него были наушники, провод от которых тянулся к телефону в его руке. Когда он поравнялся с домом, Эди решила, что надо сказать ему кое-что.

– Э-э, извините… можно вас спросить?..

Она почувствовала, как Импи спряталась в прядях её косы. Айвен поднял взгляд и вынул один наушник, настороженно глядя на Эди.

– Да?

– А Чарли дома?

– Э-э… нет. Он уехал на несколько дней. В скаутский лагерь, типа того.

Эди ощутила разочарование. Она стояла, не зная, что ещё можно сказать. Ведь Чарли даже не был с ней знаком.

Нид выкарабкался из её кармана и теперь стоял у неё на плече.

– Ты забыл нас! – закричал он на Айвена.

– Нид! – прошептала Эди. Импи скользнула по её косе, хватила Нида за хохолок и потащила куда-то под воротник Эди. Айвен без всякого выражения смотрел на неё.

– Хочешь, я передам ему, что ты заходила?

Было понятно, что он ничего не видел и не слышал.

– Нет, не надо. Всё хорошо, спасибо. – Эди повернулась и бегом направилась по дорожке обратно – вместе с флитами.

Они тщательно обыскали станцию, высматривая следы присутствия Джота: прошли вдоль всех стен, заглянули между цветочными ящиками и под скамьи.

– Ничего, – подвела итог Импи.

Нид отвлёкся на хрустящий пакет из-под чипсов, ползущий под порывами сквозняка вдоль платформы. Нид побежал за ним, обмакивая палец в солёные крошки, приставшие к горловине пакета. Спекл внимательно изучал полоску стены около входа на платформу. Потом вложил два пальца в рот и свистнул. Примерно в метре от пола на стене были выведены карандашом неровные буквы:

ДЖОТ


Маленькая, грубо нарисованная стрелка под именем Джота указывала на трещину в стене, а из трещины торчал уголок сложенной в несколько раз бумажки. Спекл достал её, развернул, и все столпились вокруг него. Импи прочитала вслух надпись, сделанную крошечными корявыми буквами:

Моей семье.
Я не нашёл вас тут, хотя долго искал. Я знаю, где флюма и орешек, но мне нужна помощь. Берегитесь сороколок и птицы-шпиона. Они всюду.
Ваш брат Джот

Спекл отбросил бумажку прочь и вытер злые слёзы с глаз.

– Почему он нас не подождал? – спросила Импи. – Джот ужасно нетерпеливый!

– Мы можем вернуться сюда завтра и послезавтра, – сказала Эди. – И давайте оставим ему какой-нибудь знак, что мы получили его письмо.

Нид уже лез по выступам кирпичной кладки. Достав из своего мешка серебристый напёрсток, он наполнил его сахарной посыпкой и поставил в выемку. Потом подумал и положил рядом мятную конфету. Импи написала на обороте обёртки от шоколадки сообщение: «Мы все живы и в безопасности. Скоро вернёмся», – а Спекл бросил Ниду бутылочную крышку с портретом близнецов. Нид при помощи кусочка жвачки прилепил её к стене над именем Джота.

Импи отлетела чуть в сторону, чтобы изучить карту метро, висящую на стене.

– Куда теперь? – спросила Эди.

– Мы можем доехать до «Хайгейт»? – поинтересовалась Импи. – Это всего шесть станций на юг отсюда.

Спекл яростно замотал головой, словно говоря: «Нет-нет-нет».

– Нам надо поехать туда, Спекл, – сказала Импи.

– Зачем? – спросила Эди.

– Увидишь, – пообещала Импи.



Глава семнадцатая

От «Хай-Барнет» до «Хайгейт»

Эди стояла в кассовом зале станции «Хайгейт» со сложенными перед собой руками. Она чувствовала на коже дыхание Импи, когда та выглядывала между её пальцами. Пассажиров на станции почти не было.

– Куда дальше? – прошептала Эди.

– За этой станцией есть другая, старая, – сказала Импи. – Туда можно попасть через дырку в ограде на той стороне стоянки.

Эди поднялась по крутой лестнице, ведущей наверх из кассового зала, и как только они оказались под открытым небом, Импи развела пальцы Эди и полетела куда-то через асфальтированную площадку.

Эди подождала, пока остальные пассажиры разойдутся, убедилась, что вокруг никого нет, и кинулась за Импи мимо рядов припаркованных машин. Она протиснулась через щель в заборе и уткнулась в щит с надписью «Прохода нет». За забором оказалась тропинка, ведущая наверх, она петляла между разросшимися кустами и зарослями репейника. Эди обошла щит и пошла вверх по тропе, не обращая внимания на колючки, цепляющиеся за её волосы и царапающие лодыжки. Впереди показался просвет, бетонные ступени вели наверх.

Взобравшись по ним, Эди оказалась на платформе заброшенной станции, уходящей прямо в склон холма.

От парковки станцию закрывали плотные заросли, начинающиеся сразу же за ограждением. Жгучие стебли крапивы колыхались вровень с краями платформы, мох покрывал стены, словно тёмные заплатки. Сухие осенние листья мотались на ветру туда-сюда, скапливаясь грудами возле зданий старой станции и застревая в металлической решётке кассового окошка. Место выглядело пустынным и неухоженным, но Эди оно казалось волшебным. Одичавший кусочек подземки.

Импи нигде не было видно.

Эди сунула руку в карман и достала Нида и Спекла. Нид встал, огляделся по сторонам и несколько раз восторженно подпрыгнул на её ладони, а вот Спекл пригнулся и спрятался за основанием большого пальца девочки.

– Что это за место? – спросила Эди.

– Это наш дом, – ответил Нид.

Оно оказалось куда больше, чем представлялось Эди, и было очень тихим и мирным. Скрытый уголок Лондона, лежащий над станцией «Хайгейт», словно тайный покров. Отдалённый перестук под ногами свидетельствовал о том, что там, под землёй, сейчас проезжает поезд метро.

– Лагерь-на-Склоне?

– Да. Сам Лагерь вон там, – сказал Нид, указывая за платформу. – Но птичий шпион нашёл его и выдал нас.

– Птичий шпион? – переспросила Эди.

– Ворон.

Эди подумала про Шедуэлла, ручного ворона с острым клювом, прилетавшего на окно к Вере, однако, как сказала сама Вера, в Лондоне было множество воронов.

Эди посмотрела в сторону склона. Два входа в тоннели, по которым когда-то бегали поезда, были замурованы. Она дошла до конца платформы и спрыгнула на землю. Природа успешно отвоёвывала территорию. Колючий кустарник разрастался во все стороны, корни деревьев торчали из-под земли там, где когда-то пролегали рельсы. Эди ощущала запах гниющего дерева и дикого тимьяна. Нид соскочил в высокие заросли осенней травы и помчался куда-то. Эди поспешила за ним. Она слышала, как над её головой Импи зовёт:

– Джо-о-от! Флю-у-ума!

Летучая мышь скользнула мимо уха Эди, напугав девочку. Спекл съехал по её руке обратно в карман.

– Импи? – окликнула Эди.

– Здесь, вверху, – ответил слабый сдавленный голос.

Импи сидела сбоку от входа в тоннель, чуть выше по склону. По её щекам текли слёзы.

– Ничего не осталось, – пробормотала она.

Эди проследила за её взглядом и увидела среди зарослей травы ряды террас – словно маленькие улицы, вырезанные в склоне холма. Крошечные домики, построенные из мусора, собранного в городе. Многие из них были повреждены. Обшивка – деревянные палочки от мороженого и леденцов раскиданы во все стороны, жестяные стены погнуты и покрыты вмятинами, крыши, сделанные из картонок от яиц, смяты и разорваны. Маленькие кастрюльки перевёрнуты, столы и стулья опрокинуты, кровати не заправлены. Поселение явно было покинуто жителями.

Нид пробежал вдоль террасы и остановился возле одного из домиков. На стене неровным тонким почерком было написано: «Номер 9».

– Это был наш дом, – сказал Нид.

– Флю-у-ума! Джот! – снова закричала Импи, вскакивая и кидаясь вслед за ним. – Есть здесь кто-нибудь?

Её высокий крик эхом заметался по старой станции, отскакивая от кладки, преграждающей вход в заброшенные тоннели.

Ответа не было.



Глава восемнадцатая

«Хай-Барнет»

В следующие два дня Эди и флиты ездили обратно на станцию «Хай-Барнет», проверяя, не вернулся ли Джот, но напёрсток с сахарной посыпкой оставался нетронутым и новых сообщений не было.

Пока папа Эди был на работе, они катались по городу, выискивая на станциях подземки следы Джота. На железнодорожной станции «Брикстон» Спекл обнаружил нарисованное сердечко и выцарапанные внутри него слова «Эйдан любит Би». На станции «Хайбери» Эди отыскала трижды написанное большими красными буквами слово «Арсенал», а Нид увидел на станции «Моргейт» изображение плюшевого медведя, сделанное толстым чёрным фломастером позади скамьи. Но ничего, что указывало бы на присутствие Джота, не было.

Импи бесчисленное множество раз влетала в тоннели, крича в темноту:

– Джот! Джо-о-от!

Несколько минут спустя она возвращалась, помятая и вся в пыли от проносящихся мимо поездов. Импи почти ничего не говорила с тех пор, как они покинули брошенный лагерь. Вся её энергия и задор куда-то подевались.

Поступало всё больше и больше сообщений о пропаже ценных вещей в подземке. Пассажиры извещали, что вышли из дома, имея при себе какую-нибудь драгоценность – а потом она волшебным образом исчезала. Газеты писали о карманниках, настолько ловких и дерзких, как будто они владели даром невидимости. А ещё появились странные птицы – они вылетали из тоннелей, садились на эскалаторы, клевали головные уборы пассажиров. Эди сразу же подумала о том, что это могут быть сороколки, стремящиеся украсть всё блестящее. Бюро потерянных вещей было просто завалено требованиями.

Эди пыталась сказать папе, что, возможно, именно эти птицы крадут ценности у людей, но он отмахнулся от её слов, сочтя их просто фантазией.

* * *

Воскресенье было последним днём перед концом каникул, и папа собирался провести послеобеденное время в офисе вместе с Бенедиктом: они работали сверхурочно, чтобы ответить на все сообщения о пропавших вещах.

– Встретимся в пять часов и пойдём поужинать в рыбное кафе на Лиссон-гроув, – сказал он.

Это означало, что у Эди есть ещё одна, последняя попытка поискать Джота. Примерно в четыре часа Эди и флиты присели на скамью в дальнем конце платформы на станции «Рассел-сквер», чтобы перекусить. Флиты кружком расселись на рюкзаке Эди, отщипывая крошки от диетического печенья.

Поезда ходили с увеличенным интервалом, и на станции начали скапливаться пассажиры. Какая-то женщина села рядом с Эди и спустя несколько минут закрыла глаза, сложив руки на коленях. Эди заметила на её левой руке два кольца. Одно было золотым с красным камнем, а второе – украшено маленьким букетиком цветов, собранных из крошечных бриллиантов. Оба кольца выглядели дорогими. Женщина дремала, Эди ела печенье, и тут её внимание привлекло неожиданное движение. Маленькое существо карабкалось по тыльной стороне руки женщины.

– Импи, – прошептала Эди, – смотри!

Эди решила, что это существо похоже на очень юного флита. Оно было даже меньше, чем Нид, волосы его выглядели мягкими и пушистыми, однако одежда его была сшита очень грубо, а ноги были босыми. Оно добралось до пальца женщины и начало крошечными ловкими руками стаскивать одно из колец. Импи взлетела и зависла над флитом как раз в тот момент, когда он набросил кольцо себе на талию, словно гимнастический обруч.

– Что ты делаешь? – требовательно спросила она.

Маленький флит уставился на неё, а потом побежал прочь по колену женщины. Импи преследовала его, подавшись вперёд, чтобы схватиться за кольцо.

– Ты не можешь забрать его, – сказала она. – Разве тебе неизвестны «Десять строгих запретов для фуражира»?

Флит ничего не сказал, он только тянул кольцо на себя. Импи тоже дёргала за кольцо, засыпая флита вопросами:

– Кто ты? Откуда ты?

На этот раз флит обернулся и укусил её за руку, заставив выпустить кольцо, а потом пробежал вдоль скамьи и спорхнул на пол.

– Ой! – воскликнула Импи, прижимая руку к груди.

Флит быстро бежал вприпрыжку вдоль основания стены, среди пыли и комков шерсти. Эди заметила, что впереди него змеится по полу тонкая золотая цепочка.

– Он здесь не один! – закричал Нид и тоже спрыгнул со скамьи, скрутив сальто. Маленькие флиты бежали быстро, несмотря на отягощавшие их драгоценности, но Нид был быстрее. Он почти схватил их, когда из-за урны выпрыгнула сороколка. Она явно ждала их. Птица опустила крылья, и воришки-флиты вскарабкались по перьям и уселись ей на шею. Повернувшись, сороколка стрелой пролетела над головами ожидающих поезда пассажиров в тоннель. Золотая цепочка развевалась позади неё, словно вымпел.

– Вы это видели? – спросила Эди. – Они работают вместе.

В этот момент подъехал поезд, и женщина проснулась и вскочила, торопясь сесть на него.

Эди не посмела окликнуть женщину. Если та позвонит в полицию и они обнаружат, что отец Эди работает в Бюро потерянных вещей, всё станет ещё хуже. Никто не поверил бы ей. Она могла только смотреть, как двери поезда метро закрываются за спиной женщины. Наверняка та вскоре посмотрит на свои руки и обнаружит пропажу кольца.



Глава девятнадцатая

Бейкер-стрит

Когда Эди пришла в Бюро забытых вещей, там никого не было, кроме папы и Бенедикта. Они просматривали шкафчик с ценностями, пытаясь сличить десятки запросов с теми вещами, которые они действительно нашли.

Эди отправилась на второй этаж, чтобы сделать им чай. Ожидая, пока чайник закипит, она бросила взгляд наверх, на кабинет Веры, но там было темно. Эди оставила флитов играть в футбол сушёной горошиной, которую они закатывали в ворота из канцелярских скрепок, а сама поднялась наверх. Она хотела кое-что проверить. Включив свет, она взяла блокнот Веры и стала водить пальцем по записям, сделанным 26 октября, во вторник. Эди нашла записи про игрушечную собаку и школьную сумку, но кулон-птичка, украшенный камнями, даже не упоминался.

Повернувшись, чтобы уйти, она услышала лязг в одном из ящиков стола. Эди выдвинула верхний из них. В ящике лежали два заточенных карандаша, сахарница, наполненная кусковым сахаром, и пушистый носок. На маленьком носовом платке рядом с носком были разложены детали от часов – шестерёнки, колёсики и крошечные рычажки. Всё это было выложено в ряд возле стеклянной крышки от циферблата, как будто кто-то только что занимался здесь ремонтом.

Из сахарницы выпал сахарный кубик, и Эди заметила, как что-то, похожее на маленькую голову, спряталось между остальными кусками. Она смотрела на сахарницу в течение нескольких десятков секунд. Потом из сахара снова вынырнула круглая голова с лохматыми волосами. Эди была уверена, что это флит. Но тут он снова пропал из виду.

– Джот, – прошептала она, – это ты?

Она аккуратно переставила сахарницу на стол и опустилась на колени так, чтобы её глаза оказались на уровне края посудины. Потом подняла упавший кусок сахара и стала держать его над сахарницей, и спустя несколько секунд крошечная рука протянулась вверх и выхватила у неё сахар.

– Импи! – крикнула Эди в сторону лестницы. – Идите сюда, быстро!

Спустя несколько секунд Импи зависла в воздухе рядом с нею, сопровождаемая Нидом и Спеклом. Эди указала в сторону сахарницы и беззвучно выговорила: «Джот!»

Импи нырнула в сахарницу и стала расшвыривать сахарные кубики, пока из завалов не показался круглолицый и очень встревоженный флит. Он не был похож ни на Импи, ни на Спекла, ни на портрет на бутылочной крышке. Он выкарабкался из сахарницы и попытался удрать куда-то по столу, но тело его было пухлым, а ноги очень короткими. Всякий раз, спотыкаясь и падая, он подпрыгивал, как миниатюрный шарик для пинг-понга.

Импи ухватила его за лодыжки и повалила на стол.

– Кто ты? – спросила она, нависая над ним.

– Я Бид. Н-но я н-ничего не знаю, – выговорил флит, хотя по его тону было понятно, что кое-что он всё-таки знает. Он задёргался, пытаясь освободиться из хватки Импи. – Отпусти меня!

Нид достал из своего мешка кусок сахарной ваты и протянул ему. Бид с подозрением посмотрел на неё.

– Если расскажешь нам что-нибудь, можешь забрать всё, – сказал Нид. Бид вытянул руку и оторвал клок лакомства. – На ваш лагерь напали сороколки?

– Напали? – переспросил Бид, набивая рот сахарной ватой. – Нет. Я удрал из своего родного лагеря. Это не в Лондоне, а дальше вниз по Темзе, возле Тилбери. Я хотел попасть в большой город.

– Что ты здесь делаешь? – спросила Эди.

– Я работаю на мисс Крич. Она нашла меня на станции «Марилебон». Она ела чипсы, и я попытался стащить кусочек.

– Что ты делаешь для неё?

Лицо Бида порозовело.

– Она кормит меня, а я чиню разные вещи. Вроде этих старых часов. – Он махнул рукой в сторону колёсиков и рычажков, лежащих в ящике. Даже Эди видела, что он говорит не всю правду.

– Ты что-нибудь знаешь об исчезновении недавно вылупившихся флитов? – спросила Импи.

На это Бид ничего не ответил. Вместо этого он ещё раз дёрнулся, высвободил ноги и, ухватив по пути ещё один клок сахарной ваты, прыгнул обратно в ящик.

– Уходите! – крикнул он, заползая в носок.

Эди наклонилась над ящиком. Ей совершенно необходимо было задать ещё один вопрос.

– Но как мисс Крич видит тебя?

Последовала пауза.

– У неё есть увеличительное стекло, – произнёс Бид из глубины носка. – Это из-за меня она поняла, что может нас видеть. Она смотрела через это стекло, пытаясь понять, что происходит, когда я подполз, чтобы своровать чипсы.

– Где оно? – спросила Импи у носка.

– Не знаю, – донёсся приглушённый ответ.

– Я видела это стекло! – воскликнула Эди. – Она носит его на шее.

– Это совсем неправильно, Бид, – обратилась Импи к носку. – Она не должна была тебя увидеть. Она всё время носит это стекло с собой?

– Нет. – Бид высунул голову из носка. – Иногда я охраняю его, когда она просит. – Он встал, глядя на них. – Я покажу его вам… не задаром, конечно!

Эди сунула руку в карман и вытащила пакет с двумя фруктовыми мармеладками, которые приберегала для Нида. Она достала зелёную конфету.

– Обе, – потребовал Бид.

«Вот это он торгуется!» – подумала Эди, бросая в ящик обе мармеладки.

Бид скрылся в дальней части ящика, потом вернулся, волоча за собой чехол с рисунком, тиснённым на коже – силуэтом крошечной бегущей фигурки.

Импи прыгнула в ящик и очутилась рядом с Бидом.

– Откуда оно у Веры? – спросила она.

– Она его нашла, – ответил Бид.

– Где?

Если Вера нашла это стекло в лондонской подземке или в автобусе, то почему не сообщила об этом в Бюро забытых вещей?

– Не знаю, – сказал Бид, глядя себе под ноги.

Эди взяла кожаный чехол и достала увеличительное стекло. Пропустив цепочку через пальцы, она поднесла стеклянный диск к лицу. Сквозь стекло всё казалось настолько огромным, что Эди даже слегка затошнило. Она видела каждый зубчик в шестерёнках от часов, а лицо Импи через стекло выглядело странно искажённым. Раздался негромкий стук в стекло, и Эди подняла взгляд. Поле её зрения заполнило чёрное оперение – это Шедуэлл устроился на карнизе за окном, как обычно. Сквозь стекло его круглый глаз в светлом ободке выглядел огромным и холодным, как стеклянный шарик.

– Это птичий шпион, – прошептала Импи. – Нужно уходить.

– Шедуэлл и есть птичий шпион? – спросила Эди, роняя стекло.

– Да, я в этом уверена, – ответила Импи. – Птичьи шпионы следят за всеми, и раз увидев кого-то, уже не забывают. Наверное, это тот самый шпион, который нашёл все лагеря флитов.

Эди распахнула окно.

– Я знаю, кто ты такой! И знаю, что Вера что-то задумала! Кыш! Пошёл прочь!

Ворон повернулся к ней спиной, взмахнул крыльями и взмыл в вечернее небо.

Бид снова нырнул в свой носок-укрытие.

– О нет, о нет! – причитал он. – Нельзя было этого делать! Быстро, отдай мне стекло. Если Шедуэлл прилетает, значит, мисс Крич скоро придёт. Вам нужно уходить!

Эди услышала, как лязгнул лифт, поднимающийся на второй этаж.

Она сунула увеличительное стекло обратно в чехол и закрыла ящик, в котором прятался Бид, потом собрала «своих» флитов и сбежала по ступеням вниз.

– Прячьтесь! – велела она. Флиты разбежались: Нид и Спекл нырнули в пальто Эди, Импи притаилась за заварочным чайником. Эди стояла возле чайника с кипятком, пытаясь принять деловитый вид.

Дверь лифта открылась, и в проёме показался Бенедикт. Эди казалось, что она сейчас рухнет в обморок от облегчения.

– Я пришёл проверить, всё ли у тебя в порядке, Эди. Ты что-то задержалась. Как там чай?

– Я как раз его делаю, – отозвалась Эди, раскладывая чайные пакетики в две кружки.

– Ага, – сказал Бенедикт. – Ну, может быть, чаю и не надо, Эди. Мы уже почти закончили. Твой папа жаждет сводить нас в рыбное кафе. Бери своё пальто, и пойдём. – Он повернулся и стал спускаться вниз по лестнице.

– Это был всего лишь Бенедикт, – произнесла Эди, обращаясь к заварочному чайнику.

Импи высунула голову, однако смотрела куда-то мимо Эди, а потом метнулась ей в рукав.

– С кем ты разговариваешь? – спросил кто-то за спиной у девочки. Эди замерла, потом медленно обернулась. Вера стояла у подножия лестницы, ведущей в её кабинет. На шее у неё висело увеличительное стекло.

– Ни с кем. То есть с собой. Я просто разговаривала сама с собой. Я… я не видела, как вы вошли.

Вера сняла своё пальто и шляпу. Потом поднесла стекло к глазу и обошла комнату, заглянув в карандашницу и переворачивая кружки, стоящие на сушилке.

Она остановилась прямо перед Эди, так, что перо на круглой шляпке, которую Вера держала в руке, защекотало кожу Эди.

– Надеюсь, ты не суёшь нос не в свои дела, Эди, – сказала Вера. Её правый глаз через увеличительное стекло казался огромным.

– Н-нет. Просто мне надо было закончить здесь с посудой. – Эди шагнула в сторону и схватила своё пальто, чувствуя, как Вера дышит ей в затылок. – М-мне нужно идти. Папа ждёт.

– Что ж, я тебя не задерживаю, – холодно произнесла Вера. – Но я не люблю слишком любопытных личностей.

Она повернулась и направилась вверх по лестнице в свой кабинет.

Эди набросила своё пальто, в котором прятались флиты, и сбежала вниз по лестнице к папе и Бенедикту.

– У тебя такой вид, Эди, словно ты увидела призрака.

– Меня просто напугала Вера, вот и всё – вошла неожиданно и заговорила со мной.

– Вера? – переспросила папа. – Её сегодня нет в офисе.

– Она только что была наверху, – возразила Эди.

– Не может быть. Мы бы увидели, как она входила.

– Но сейчас она там, у себя. Я только что видела её, пап.

Бенедикт пошёл проверить, но почти сразу же вернулся.

– В её кабинете никого нет, свет не горит. Однако странно – пожарный выход был закрыт только на защёлку, которая открывается с обеих сторон.

– И зачем бы ей тайно приходить сюда и сбегать через пожарный выход? – поинтересовался папа.

Эди решила больше не спорить, она не хотела, чтобы кто-то знал, что она побывала в кабинете Веры. Однако это действительно было странно. Эди заглянула в витрину с ценностями, пытаясь найти кулон-птичку, но, насколько она видела, этого украшения в витрине не было.



Глава двадцатая

Парк Александра-роуд

В тот вечер, во время звонка по скайпу в Финляндию, Эди спросила маму, когда та вернётся домой.

– Я скучаю по тебе, мам.

– Я тоже скучаю по тебе, Эди, очень-очень, но придётся подождать ещё несколько дней.

– Там холодно? – спросила Эди.

– Холодно. Когда дышишь, изо рта идёт пар, и говорят, скоро выпадет снег.

Пока они говорили, мимо окна дома Эди с восторженными криками пробежала группа детей, одетых по-хэллоуински – ведьмами и призраками.

– А ты ходила требовать лакомства? – спросила мама.

– Нет. Но мы с папой установили тыкву, прямо на столб у ворот.

– Я думала, ты пойдёшь с Наз и Линни, как в прошлом году.

Эди старалась не думать о том, как её подруги по начальной школе веселятся на Хэллоуине, надевая костюмы, раскрашивая друг другу лица белым и кроваво-красным, как они восторженно визжат на осеннем холоде.

– Мне не хочется, – ответила она. Мама, похоже, удивилась, но ничего не сказала. – Мам…

– Да?

– Когда ты была маленькой, ты верила в волшебство и во всяких странных существ? В говорящих мышей, в эльфов или в пикси?

– Ну, бабушка Агата верила в домовых эльфов и часто рассказывала мне истории о них. Финны называют их «котитонтту». Они помогали ей поддерживать порядок в доме – по крайней мере, так она говорила. А ещё заставляли расти картошку в огороде и чинили разбитую посуду.

– Как Добби в «Гарри Поттере»? – спросила Эди. Мама засмеялась.

– Да, в чём-то, наверное, как Добби, только их никто никогда не видел.

– Никогда? Даже на один миг?

– Ну, я точно не видела, – сказала мама. – Но бабушка Агата уверяла меня, что они существуют рядом с нами.

– Может быть, ты просто забыла, мам?

После завершения звонка раздался стук в дверь. Эди вышла в прихожую, взяла миску с хэллоуинскими сладостями и открыла дверь стайке ведьм. Это были Наз, Линни и две другие девочки из их школы, одетые в чёрные платья с изображением паутины, на головах у них были остроконечные шляпы. Волосы Линни были переплетены светящимися бусами. Она издала жуткий кашель и помахала рукой с зелёными ногтями перед лицом Эди.

– Языки змеиные, лапки лягушачьи! – провизжала она.

Эди стояла молча, ощущая себя до невозможности скучной и покинутой в своей повседневной одежде и домашних тапочках.

– Живут ли тут гоблины? – выкрикнула девочка постарше, стоящая в воротах, – на ней был костюм скелета. Все ведьмы хрипло засмеялись.

Эди протянула им миску, и Линни заглянула туда.

– Это всё, что у тебя есть? – спросила она очень не-ведьминским голосом. – Детство какое-то!

Эди посмотрела на желейные бобы и разноцветные леденцы, которые папа насыпал в миску сегодня днём. Линни фыркнула, однако нагребла большую горсть и сунула в свой ведьминский пластиковый котёл, и так уже набитый до отказа. Потом она с визгом и криками побежала по садовой дорожке вслед за двумя другими девочками, однако Наз на секунду задержалась на крыльце.

– Для тебя это тоже «какое-то детство»? – спросила Эди.

Ну вот. Она заговорила с Наз, пусть даже грубо. Почему её вообще должно волновать, что делают и думают бывшие подруги? Теперь ей есть о ком заботиться.

Наз ничего не взяла из миски. Вместо этого она вложила что-то в ладонь Эди и побежала по дорожке за остальными. Это оказался красивый шоколадный паук в серебристо-зелёной обёртке, с шестью волосатыми лапками.



Глава двадцать первая

Парк Александра-роуд

Следующим вечером в дверь позвонили, и когда Эди открыла, на пороге стояла Ада, в одной руке сжимающая сумку с принадлежностями для готовки, а в другой – малыша Сола. Сердце Эди упало.

– Сегодня я присматриваю за малышом, – сказала Ада. – Надеюсь, ты не против, что я его принесла с собой.

Позади Ады стояла Джунипер в курточке с воротником из искусственного меха.

– Этот ребёнок ужасно несносный, – сказала она. – Как только он начинает кричать, его невозможно заткнуть.

В этот момент малыш Сол широко улыбнулся и выкрикнул:

– Да-ба-да!

– Ты сегодня не в школе, Джунипер? – спросил папа.

– У нас свободный день, – ответила Джунипер так величественно, как будто на самом деле это был день рождения королевы и она лично была туда приглашена.

Джунипер жила где-то по ту сторону Темзы, в Южном Лондоне. Она, как и Эди, училась в седьмом классе, но вела себя так, как будто была на два или три года старше.

Она протянула свою куртку.