Что тебя останавливает, Пак Чутхэ?

*

Ынхи говорила с подругой по телефону. Я потихоньку подошёл к двери и подслушал. Похоже, она серьёзно влюблена в Пака. Без конца его расхваливала. Рассказывала, какой прекрасный он человек, как хорошо к ней относится. Я впервые слышал, как откровенничает влюблённая женщина.

У Ынхи никогда не было настоящей семьи: она потеряла родителей в раннем детстве, и с тех пор жила со мной. Теперь Ынхи мечтает о семье, действительно достойной так называться.

Но послушай. Почему именно с ним? Почему ты любишь именно того человека, которого мне суждено убить? Мне, уже убившему твоих родителей?

*

Хочу поскорее избавиться от Пака, но не могу сосредоточиться на этом деле из-за постоянно туманящегося сознания. Мне надо торопиться. Если так продолжится дальше, я превращусь в человека, неспособного сделать хоть что-нибудь. Падаю духом.

*

Обнаружил у Ынхи в кошельке визитную карточку детектива Ана. Почему он меня преследует? Всё не может избавиться от своих амбиций?

*

После того как я предупредил Ынхи насчёт Пака, она открыто меня избегает. Но я не хочу её осуждать. Когда однажды мой мозг полностью иссохнет, и я не смогу вообще ничего вспомнить или сделать, или же после того, как я умру и меня похоронят, Ынхи прочтёт мой дневник и прослушает мои записи на диктофоне. И тогда узнает, каким я был на самом деле. Узнает, на что я был готов ради неё.

*

– Днём в лабораторию заходил детектив из полиции, – сказала Ынхи.

Задав несколько вопросов, я понял, что это был Ан.

– Он спрашивал про маму.

– И что ты ему рассказала?

– Чтобы что-то рассказать, надо хоть что-то знать. Ответила, что мне ничего про неё не известно.

– К чему это он разнюхивает о твоей матери столько времени спустя?

– Откуда мне знать? Я попросила, чтобы он сообщил, если что-нибудь выяснится.

– А он?

– Пообещал, что так и сделает. Но знаешь, кое-что странно.

– Что именно?

– Ты ведь говорил, что мама умерла. Но, по словам детектива, она числится без вести пропавшей. В полиции зафиксировано сообщение о смерти моего настоящего отца, а также имеется выданное в больнице свидетельство, но на маму такие документы не оформлялись. Она долгое время числилась пропавшей, и только теперь наступил срок, когда можно официально признать её смерть. Что всё это значит? Я не понимаю.

– Детективу известно, что для тебя это новая информация?

– Да, я ему сказала, и он очень удивился.

– О смерти твоей матери мне сообщил директор детского дома. Поэтому я и думал, что она умерла.

– Где она сейчас может быть?

– Кто знает. Возможно, даже ближе, чем можно подумать.

Допустим, закопана во дворе нашего дома.

*

Прослушивая записи последних дней на диктофоне, обнаружил, что пел песни Ким Чхучжа и Чо Ёнпхиля. А ещё песню «Весенний дождь», которую раньше исполнял Пак Инсу.



Весенний дождь, заставляющий меня проливать слёзы,
Как долго ты будешь идти?
Ты заставляешь плакать даже моё сердце,
Весенний дождь.



Почему я пел эти песни? Я не знал, а потому разозлился. Решил стереть записи, но не разобрался, как это сделать, так что оставил как есть.

*

Слишком долго спал, а когда открыл глаза, увидел Пака, сидящего у постели. Он слегка надавил мне рукой на лоб, давая понять, что подниматься не надо.

Пак сказал: он знает, кто я такой. Я спросил, что он имеет в виду. Он ответил, что с первого взгляда понял: мы с ним одной масти. И добавил, что несколько раз чувствовал, как я тоже это осознаю.

– Собираешься меня убить?

Он покачал головой и сказал, что обдумывает игру поинтереснее. После чего открыл дверь и вышел из комнаты.

Все мои подозрения подтвердились. Только что это за игра, которую он затевает?

*

Стыд и чувство вины. Стыд – это состояние смущения и неловкости, которые испытываешь перед самим собой. Чувство вины направлено вовне – его испытываешь перед другими. Некоторые люди, не имея стыда, способны чувствовать себя виноватыми. Это потому, что они боятся осуждения и наказания. Мне же знаком стыд, но я никогда не чувствую вины. С самого начала мне было безразлично, как на меня смотрят люди и осуждают ли они меня. Тем не менее, перед самим собой бывало очень стыдно. Однажды я убил человека только по единственной этой причине. Такие люди, как я, опаснее тех, кто испытывает вину.

Если я допущу, чтобы Пак Чутхэ убил Ынхи, чувство стыда будет невыносимым. Я никогда не смогу себя простить.

*

Я спас множество жизней. Только то были жизни бессловесных тварей.

*

Когда стал осознавать происходящее, обнаружил себя сидящим у дома вместе с детективом Аном. Я понятия не имел, как долго мы с ним беседуем.

Он продолжал говорить что-то ранее начатое, как если бы я включил телевизор на середине фразы из фильма:

– …именно тот магазин. Как я мог не прийти в бешенство?

– О каком магазине речь? – перебил я его.

– Табачный. Тот табачный магазин, где я всегда покупал сигареты.

– Что с ним не так?

Он полоснул по мне безжалостным взглядом своих медвежьих глаз.

– Похоже, в самом деле всё забываете. Я говорил, убитая девушка работала в том магазине.

Я начал понимать. Моей восьмой жертвой была девчонка-табачница, как её называли. Стало быть, детектив был постоянным покупателем в том магазине. Только почему он об этом заговорил?

– И что с того?

– Я до сих пор часто вижу её во сне. Она умоляет во что бы то ни стало поймать убийцу.

– Поймайте. Во что бы то ни стало, – сказал я.

– Поймаю, – ответил Ан.

– А найти маньяка, который сейчас здесь орудует, – дело не более срочное?

– Для этого собрали целую команду полицейских. Я веду своё расследование в одиночку; можно сказать, в качестве хобби.

Ан достал из кармана пачку сигарет.

– Курить вредно, но говорят, сигареты препятствуют развитию болезни Альцгеймера, – словно извиняясь, произнёс он и закурил.

– Тоже, что ли, начать.

Ан вытряхнул из пачки ещё одну сигарету.

– Будете?

– Нет, никогда не курил.

Выдыхаемый Аном дым поднимался вверх.

– Неужели ни разу не пробовали затянуться? Кстати, славная у вас собака. Как зовут?

Он стал свистом подзывать пса. Рыжая дворняга завиляла хвостом, но осталась на приличном от нас расстоянии.

– Это не наша. Надо, наверное, ворота держать на замке – не успеешь оглянуться, как кто-нибудь заявится.

– Она и в прошлый раз тут была. Не ваша, говорите?

– Просто повадилась сюда забегать. Иди отсюда!

– Да бросьте вы, славная псина. Что это она грызёт?

– Похоже на говяжью кость. Соседи постоянно вываривают кости для бульона, можете у них поинтересоваться. Знали бы вы, какой жуткий запах. Как только люди могут день за днём есть такую гадость… Кстати, а почему преступник, которого вы разыскиваете, всё ещё не пойман? Он не мог уже умереть? – спросил я как бы между прочим.

– Может, и умер. Но если жив, то нет ему покоя. Я вот говорил, что меня мучают тревожные сны, а каково по ночам человеку, совершившему столько убийств? Для него вообще не бывает ночного отдыха. Наверняка страдает самыми мерзкими болячками, так что и жизнь не мила. Ведь все болезни на свете от нервов, не так ли?

– А болезнь Альцгеймера от этого может случиться?

– Оттого что убил? – Глаза детектива сверкнули.

Я махнул рукой:

– Да нет, от нервов?

– В любом случае какая-то связь быть должна.

– Но ведь все люди нервничают. Стресс для человека – это как…

Я не смог продолжить и на некоторое время просто застыл в молчании.

Детектив Ан осторожно подсказал:

– …источник энергии?

– Именно. Разве мы не черпаем силы в стрессовых ситуациях?

Мы оба неожиданно рассмеялись. Рыжая дворняга, прижавшись телом к земле, коротко гавкнула в нашу сторону.

*

В голове всё смешалось. Думаю, что пишу в блокноте, но когда смотрю на страницу, оказывается, что ничего не написано. Думаю, что надиктовываю на диктофон, а на самом деле в это время пишу на бумаге. Или наоборот. Не могу различить, где реальность, а где наваждение – ни в воспоминаниях, ни в записях.

Мой врач порекомендовал слушать музыку. По его совету начал включать классику. Может, и будет какая-то польза. Ещё выписал мне новые таблетки.

*

За несколько дней состояние заметно улучшилось. Должно быть, действуют таблетки, которые я стал принимать. Вернулось хорошее настроение, захотелось выходить из дома. Прибавилось уверенности в себе. Туман в голове прояснился, и с памятью вроде бы тоже стало получше. И доктор, и Ынхи тоже так считают. Болезнь Альцгеймера часто сопровождается старческой депрессией, и депрессия может даже усилить болезнь. Если же преодолеть депрессию, то развитие деменции может замедлиться, и пациент временно станет ощущать себя лучше, объяснил мне врач.

Впервые за долгое время чувствую прилив уверенности в своих силах. Мне кажется, я смогу сделать всё, что угодно. Пока нахожусь в ясном сознании, необходимо закончить дело, которое я так долго откладывал.

*

Обнаружен ещё один женский труп. Снова на просёлочной дороге, в сточной трубе. Всё в точности, как в предыдущих случаях, – и способ, каким была связана жертва, и место, где маньяк избавился от тела. За расследование взялись с усиленным рвением – полицейские мечутся по округе как стая бешеных псов.

*

Внезапно пришло в голову, что я, возможно, завидую Пак Чутхэ.

*

Иногда думаю о том, что даже если меня однажды разоблачат, я не понесу наказания. Этот факт должен быть мне приятен, но, как ни странно, я не испытываю удовольствия. Напротив – обидное чувство, будто общество усердно меня игнорирует. Я не философ. Внутри меня живёт дикая тварь, у которой нет никакой морали. Но если нет морали, то почему меня посещает подобное чувство? Не оттого ли, что стал слишком стар? Вероятно, удача на моей стороне, раз я до сих пор на свободе. Но почему я совершенно не чувствую себя счастливым? Кстати, что такое счастье? Ощущать себя живым? В таком случае, не был ли я наиболее счастлив в то время, когда постоянно обдумывал и планировал убийства? Тогда я остро чувствовал текущий момент. Тогда, как и сейчас, существовало лишь настоящее. Не было ни прошлого, ни будущего.

Несколько лет назад, ожидая своей очереди у дантиста, полистал лежавшую в приёмной книгу, в которой говорилось о радости погружения. Автор настаивал на том, что если достичь «состояния потока», то есть полного слияния со своим делом, поглощения им, это принесёт огромную радость и счастье.

Но послушай, уважаемый автор. В моём детстве, если маленький ребёнок был сильно поглощён чем-то одним, родители начинали волноваться. Считали, ребёнок вырастет одержимым. Только больные на голову в те времена с чем-то «сливались». Если бы ты знал, уважаемый автор, как глубоко я погружался в дело умерщвления людей и какую огромную радость от этого испытывал; если бы понял, насколько опасным может быть такое погружение, ты прикусил бы свой язык. Поглощение делом – вещь рискованная. Именно поэтому оно доставляет нам наслаждение.

Мне нечего вспомнить о последних двадцати пяти годах, которые я прожил, не причинив никому вреда. Один ничем не примечательный день за другим. Я слишком долго изображал обычного человека, каким не являюсь. Я снова хочу полного погружения.

*

После аварии у меня началось тяжёлое бредовое расстройство. Побочный эффект хирургического вмешательства в мозг. Горячка была настолько сильной, что медсёстры привязывали меня к кровати. Я не мог двигаться, лишь моё сознание беспрестанно металось. Мне часто снились сны. Один из них, пугающе реалистичный, до сих пор остался в памяти, словно это был не сон, а действительный случай из жизни. Мне приснилось, будто я обычный офисный служащий и отец троих детей: двух старших дочек и сына. Прихватив обед, приготовленный женой, я отправился на работу в какое-то государственное учреждение – так это выглядело. Я ощущал сладкую монотонность упорядоченной жизни, в которой всё было продумано и устроено. Чувство, ни разу не испытанное мною в реальности.

Съев обед и поиграв в бильярд с другими сотрудниками, я вернулся в офис и узнал от коллеги, что мне звонила жена. Я перезвонил, голос жены звучал крайне взволнованно. Она стала взывать ко мне, умоляя о помощи, и на этом звонок прервался. Пока я мчался домой, мне хотелось что-то выкрикнуть во весь голос, но слова застревали в горле. Когда ворвался в дом, жена и трое детей лежали в ряд бок о бок друг с другом. В тот же момент появился полицейский и заковал меня в наручники. Почему он это сделал? Разве я бежал домой, чтобы меня арестовали?

Когда моё состояние стабилизировалось, я вспоминал тот сон с неизменным чувством утраты. Только почему оно возникало? Потому что я оказался отлучён от нормальной жизни, вкус которой случайно испробовал? Или потому что потерял жену и детей? Очень странно чувствовать утраченным то, чего в реальности не было. Может, это была психическая аберрация, вызванная препаратами, которыми меня одурманивали? Возможно, из-за лекарств мой мозг был не способен адекватно реагировать на иллюзию, принимая её за реальность.

Но больше всего меня озадачивало, что во сне я испытал облегчение в тот момент, когда полицейский меня арестовывал. Облегчение, возникающее у странника, вернувшегося в свой старый прогнивший дом после долгого путешествия по самым чудесным уголкам земли.

Я не был человеком, живущим в мире офисов и обедов, приготовленных жёнами. Я принадлежал миру крови и полицейских наручников.

*

У меня нет никаких талантов. Только в одном занятии я преуспел, но это не то мастерство, каким хвастают перед другими. Любопытно, как много людей уносят в могилу секреты освоенных ими искусств, о которых невозможно рассказать окружающим?

*

Врач говорил, лишь с помощью лекарств можно приостановить снижение умственных способностей, но проблема в том, что я постоянно забываю их принимать. Выпив таблетки, отмечаю день в календаре, однако порой не могу понять, что означают эти пометки, – просто стою и пялюсь на календарь.

Вспомнил анекдот, услышанный много лет назад.

Внезапно отключилось электричество, и отец велел сыну зажечь свечи.

– Пап, очень темно, я не могу найти свечи.

– Дурачок, включи свет, и сразу найдёшь.

Точно так же и в моём случае. Для того чтобы пить лекарства, нужно об этом помнить, но памяти нет.

*

Люди стремятся понять зло. Бессмысленное желание. Если попытаться приблизиться к радуге, она будет отдаляться на то же расстояние, какое успеешь пройти. Так и со злом. Оно является злом именно потому, что его невозможно понять.

Разве в Средневековой Европе не считались смертельным грехом однополая любовь или совокупление по-собачьи?

*

Композиторы записывают сочинённую ими музыку для того, чтобы была возможность исполнять её в будущем. Когда в голове начинают рождаться новые мелодии, это, должно быть, похоже на взрывы фейерверков. В таком состоянии нелегко сосредоточиться и спокойно перенести всё на бумагу. Con fuoco – с жаром, пламенно, страстно – есть что-то комичное в том, что подобные музыкальные обозначения вносятся с невозмутимостью и бесстрастием. Как если бы в человеке искусства поселился внутренний клерк. Он необходим, этот клерк. Это благодаря ему и музыка, и имя автора становятся известны потомкам.

Вероятно, существуют и такие сочинители музыки, которые ничего не оставляют следующим поколениям. Как и мастера боевых искусств, не обучающие своей непревзойдённой технике, хранящие секреты до самой смерти.

Стихи, написанные кровью моих жертв, хранятся в полицейском шкафу. Их называют фотодокументами с места преступления.

*

Стал часто размышлять по поводу «памяти о будущем». Ведь все усилия, направленные на сохранение памяти, я прилагаю именно ради будущего. Не страшно, если из памяти исчезнет моё кровавое прошлое. Я прожил достаточно долгую жизнь, никак не связанную с убийствами, поэтому могу обойтись без более ранних воспоминаний. Но ни в коем случае нельзя забывать о будущем, то есть, о плане, который я готовлюсь осуществить. Я планирую убить Пак Чутхэ. Если я забуду о цели, Ынхи умрёт ужасной смертью от рук этого мерзавца. Однако мой мозг, поражённый болезнью Альцгеймера, работает в обратном направлении: сохраняя яркие воспоминания о давно прошедших днях, категорически не желает помнить о грядущих событиях. Словно предупреждает снова и снова, что будущего для меня не существует. Но чем больше я думаю, тем больше осознаю, что без будущего и в прошлом не будет никакого смысла.

Взять хотя бы путешествия Одиссея – там всё то же самое. На пути в родную Итаку корабли Одиссея прибило к острову лотофагов – людей, питавшихся плодами лотоса. Отведав гостеприимно предложенного островитянами угощения, товарищи Одиссея забыли и о своих спутниках, и о том, что надо возвращаться домой. Что это значит? Была забыта цель, исчезла память о будущем. Родина путников находилась в прошлом, однако план возвращения в родные места принадлежал будущему.

Одиссею не раз приходилось бороться с забвением. Он избежал обольщения пением сирен и покинул остров пленившей его нимфы Калипсо. Можно сказать, что и сирены, и Калипсо желали, чтобы Одиссей забыл о будущем и навсегда остался в настоящем. Но Одиссей, борясь с забвением, до конца оставался верен пути. Потому как жить только в настоящем – то же самое, что уподобиться животному. Если потерял память, ты уже не можешь называться человеком. Настоящее – это всего лишь воображаемая точка, соединяющая прошлое и будущее, и без них не имеет никакого смысла. В чем отличие пациента в последней стадии болезни Альцгеймера от животного? Отличий нет. Поесть, испражниться, посмеяться, поплакать и в конце концов сдохнуть. Одиссей отверг эту участь. Как ему это удалось? Он помнил о будущем. И не отказался от плана, который можно считать возвращением в прошлое.

Точно так же и мой замысел убить Пак Чутхэ является своего рода способом вернуться домой. В то время, которое я покинул, время убийств. Возможно, мне хочется снова стать таким, каким я был прежде. Для меня будущее и прошлое связаны именно таким образом.

У Одиссея была жена, ожидавшая его возвращения. Кто может ждать меня в моём жутком прошлом? Те, кого я убил собственными руками, мертвецы, спящие в бамбуковом лесу, начинающие вопить в ветреные ночи? Или кто-то, кого я забыл?

*

Не знаю почему, но кажется, что во время операции врач что-то имплантировал мне в голову. Слышал, есть такие компьютеры. Стоит нажать на кнопку, все записи стираются, и запускается процесс самоуничтожения.

*

Ынхи опять не вернулась домой. Сколько дней уже прошло? Не знаю. Может, она уже мертва? На телефонные звонки тоже не отвечает. Сейчас совсем не время для этого, но я моментально всё забываю. Чувствую, надо торопиться.

*

Не мог заснуть и вышел на улицу. На небе сияли звёзды. В следующей жизни хочу быть астрономом или смотрителем маяка. С высоты прожитых лет признаю, что самое сложное – иметь дело с людьми.

*

Всё готово. Осталось выйти на сцену. Сделал сто отжиманий. Мышцы твёрдые и упругие.

*

Увидел во сне отца. Он собирался пойти помыться и заранее снял всю одежду. Я спросил, почему он направляется в ванную уже голым. Отец ответил, что так удобнее, всё равно ведь придётся раздеваться. Во сне это прозвучало разумно. Но я всё равно сомневался и спросил, почему тогда другие люди заходят в ванную комнату в одежде.

На это отец сказал:

– Мы не такие, как все остальные люди.

*

Когда проснулся утром, почувствовал, что одеревенело всё тело. Приготовил и съел завтрак, стал делать зарядку. Ощутил болезненный жар в руках и ногах – оказалось, на них появились царапины. Нашёл аптечку, помазал ранки мазью. Обнаружил, что в комнате под ногами скрипит песок. Неужели прошлой ночью что-то произошло? Ничего не помню. Проверил диктофон, но никаких записей не оказалось. По всей видимости, я куда-то уходил, не взяв его с собой. Возможно, я стал ходить во сне. Или прикончил, наконец, Пака?

Просмотрел вчерашние записи и увидел вот что: «Всё готово. Осталось выйти на сцену. Сделал сто отжиманий. Мышцы твёрдые и упругие».

Включил телевизор, но там не было ничего особенного. Даже в новостях не прозвучало ни слова об убийстве. Лишь без конца повторяли, что этим летом погода будет жарче, чем обычно. Да чтоб вам всем усохнуть. Из года в год весь май и июнь твердят одно и то же: «Этим летом будет особенно жарко». Всё для того, чтобы продать побольше кондиционеров. А с наступлением зимы заводят другую песню: «Этой зимой ожидаются необычно сильные холода». Если бы всё это было правдой, Земля уже давно превратилась бы либо в гигантскую сауну, либо в огромный холодильник.

Смотрел новости целый день. Похоже, труп Пака до сих пор не обнаружили. Прогуливаться рядом с местом преступления слишком опасно, поэтому я не мог пойти и проверить. Да есть ли вообще труп? Судя по следам грязи на рукаве, я мог его закопать, но поскольку ничего не помню, не могу быть уверен. А что, если Ынхи обнаружит тело? Как она отреагирует, что будет делать? Узнает ли она когда-нибудь, что всё это я совершил ради неё? А полиция? Поймут ли они в конце концов, что серийные убийства, державшие в страхе всю округу, были совершены Паком? Нет, на это уж точно не стоит рассчитывать.

Принял душ. После того как начисто вымылся, сжёг одежду, в которой проснулся. Пропылесосил комнату, содержимое из мешка пылесоса тоже вытряхнул в огонь. Сам мешок тщательно вычистил с водой и просушил. И вдруг задумался, какой смысл во всём этом. Я же всё равно всё забуду. Даже если меня арестуют и осудят, что с того – хотя бы взгляну на тюрьму, которую до сих пор лишь рисовал в воображении. Что для меня в этом плохого? Что плохого, если я покину этот утомительно непостоянный человеческий мир и окажусь в строго поделённом на квадратные камеры мире железном?

*

В течение дня слушал Бетховена, концерт для фортепиано с оркестром № 5, известный как «Император».

*

Однажды прочёл в газете, как пациент с последней стадией рака желудка попросил вызвать полицию прямо в больничное отделение реанимации, где он лежал. Тот пациент признался, что десять лет назад совершил преступление – похитил и убил партнёра по бизнесу. Полицейские отыскали останки убитого, зарытые на холме. Когда детективы вернулись в больницу, преступник уже впал в кому и мог умереть в любую минуту.

Даже испытывая мучительные боли, тот человек не мог избавиться от чувства вины. Общество простило его. По общему мнению, жуткими физическими страданиями он заплатил за преступление. А смогут ли простить меня? Что скажут люди о серийном убийце, который не почувствовал боли, а просто забыл обо всём на свете, включая себя самого?

*

Мысли сегодня чёткие и ясные. Неужели у меня в самом деле Альцгеймер?

*

Почему Ынхи не возвращается домой? И на звонки тоже не отвечает. Не забыла ли она обо мне?

*

Гулял по лесу. Повсюду были видны голубовато-зелёные побеги бамбука. Показалось, что вот-вот вспомню что-то, связанное с бамбуковыми побегами, но воспоминание исчезло раньше, чем я его ухватил. Смотрел на небо. Шуршали листья, потревоженные ветром. Чувствовал умиротворение. Не знаю, чей это лес, но мне он очень нравится. Обошёл окрестности. Не давала покоя мысль, что я должен что-то найти, но что именно – я не помнил.

Открыл блокнот, там была запись о Пак Чутхэ и его джипе. А ещё заметки о том, что Пак часто появляется рядом с домом, возможно, наблюдая за мной. Ещё раз прошёлся по округе. Не было ни Пака, ни его джипа. Наверное, я в самом деле его убил.

Испытываю гордость от того, что справился с молодым соперником, но ещё сильнее ощущаю внутреннюю пустоту – от того, что ничего не помню. У меня никогда не возникало потребности оставлять себе трофеи с места преступления, поскольку я был уверен, что все произошедшее чётко и аккуратно записано в голове. Ну, а если всё забыть, то какая польза от сохранённых колечек или брошек? Даже не поймёшь, откуда они взялись.

*

Сидел наблюдал, как сумерки заглатывают нашу деревню. Похоже ли это на то, как кончается жизнь?

*

Дикие собаки часто роют лазы, чтобы куда-нибудь пробраться. Выгнанные из дома собаки тоже дичают и становятся не лучше волков. Эти бродяги облаивают всех подряд, прорывают ямы под ограждениями, ведут себя крайне агрессивно. У них в стае есть свой порядок: сучки вынашивают щенков только от главарей. Если случайно обрюхатит какой-нибудь кобель рангом пониже, щенков разорвут на части.

Рыжая псина несколько дней копала лаз во двор и сегодня заявилась, притащив в пасти какую-то дрянь. Та самая безродная дворняга опять что-то нашла. Огрел её как следует палкой – улетела как ошпаренная. Палкой же поддел оставленную псиной, вымазанную в грязи добычу и внимательно рассмотрел.

Когда-то это было кистью женской руки.

*

Одно из двух: либо Пак жив, либо я не того подозревал.

*

Ынхи до сих пор не отвечает на звонки.

*

Человек с болезнью Альцгеймера живёт как путешественник, перепутавший даты и приехавший в аэропорт на день раньше. Уверенность в себе у такого путешественника крепка как камень – до тех самых пор, пока он не подходит к служащему за стойкой регистрации.

Он спокойно кладёт на стойку билеты и паспорт. Склонив голову набок, служащий извиняется и говорит, что путешественник прибыл в аэропорт на день раньше вылета.

Однако он считает, что служащий ошибается:

– Проверьте ещё раз, пожалуйста.

На помощь приходит другой сотрудник и подтверждает, что путешественник перепутал даты. Не имея возможности настаивать дальше, тот признаёт ошибку и покидает аэропорт.

На следующий день, когда он протягивает документы на посадку, служащий повторяет то же самое:

– Вы прибыли в аэропорт на день раньше.

И так происходит каждый день.

Не в состоянии приехать в аэропорт в правильное время, путешественник начинает слоняться около здания. Он не то чтобы застрял в настоящем – скорее, он там, где нет ни настоящего, ни прошлого, ни будущего. В некой искажённой реальности. Никто не в силах его понять. Под влиянием растущего чувства страха и одиночества он превращается в человека, который совсем ничего не делает. Нет, точнее, в человека, который не может ничего сделать.

*

Бездумно сидел в машине, остановившись посреди дороги. Я не знал, почему там оказался. Сзади подъехал полицейский патруль. Молодой парень постучал в стекло. Лицо незнакомое.

– Что вы здесь делаете? – спросил он меня.

– Сам не знаю.

– Где вы живёте?

Порывшись, я достал свидетельство о регистрации автомобиля и протянул ему.

– Водительские права тоже, пожалуйста.

Я показал и права.

Полицейский, изучающе меня осмотрев, спросил:

– Что привело вас сюда посреди ночи?

– Говорю же, не знаю.

– Следуйте за мной. Вы ведь сможете вести машину?

Полицейские включили мигалку, и, следуя за ними, я доехал до нашей деревни. Лишь дома я понял, что делал на той дороге: я направлялся к Пак Чутхэ, чтобы найти Ынхи.

Захотел пить и открыл холодильник. Увидел человеческую кисть, завёрнутую в пластиковый пакет. Это в самом деле рука Ынхи? Не могу избавиться от этой мысли – ведь иначе как часть трупа могла оказаться у меня во дворе? Пак Чутхэ жив и посмел подбросить мне это. Он предлагает мне поиграть. Но я не могу даже добраться до его дома. А если бы мне и удалось там оказаться, очевидно, что я не смог бы с ним справиться. Меня затрясло от отчаяния. Я был настолько беспомощен, что не мог помешать мерзавцу издеваться надо мной.

Перевернул всю комнату в поисках визитки, которую оставил мне детектив Ан. Хотел ему позвонить. Теперь, когда мне нечего больше терять, я ничего не боюсь. Однако сколько я ни искал, всё было напрасно. Мне не оставалось ничего другого, как набрать единый номер полиции. Я всё им сказал. Что моя дочь, вероятно, убита. Что я знаю преступника. Чтобы приезжали как можно скорее. До того, как я всё забуду.

*

Во время путешествия рассерженный Эдип убил человека. И забыл об этом. Когда я читал предание об Эдипе в первый раз, подумал, что это невероятно. Забыть об убийстве.

Когда в Фивах распространилась моровая язва, Эдип, к тому времени ставший царём, повелел найти преступника, на злодеяния которого разгневались боги. Но не прошло и дня, как он осознал, что сам является этим преступником. Интересно, что он почувствовал в тот момент. Стыд? Вину? Он должен был бы почувствовать стыд за то, что женился на собственной матери, и вину за то, что убил собственного отца.

Я вижу в Эдипе своё зеркальное отражение. Безусловное сходство, но левая и правая стороны поменялись местами. Как и я, он был убийцей, но не знал, что убитый им человек – его родной отец, а позже и вовсе забыл о своём преступлении. Именно поэтому последовавшее осознание сокрушило его. Я же с самого начала знал, что убил отца, я готовился его убить. И всегда помнил об этом. Мои остальные убийства были рефреном первого. Каждый раз, когда мои руки окрашивались кровью, я понимал, что в каком-то смысле повторяется первый случай. Однако к концу жизни я забуду обо всех совершённых убийствах. А стало быть, нет нужды пытаться простить себя. Хромоногий Эдип – мужчина в расцвете сил, впервые познавший истину в зрелом возрасте; я же превращаюсь в ребёнка. Становлюсь фантомом, который ни за что не несёт ответственности.

Путь Эдипа – это путь от неведения к забвению и от забвения к краху. Мой путь лежит в строго обратном направлении. От краха к забвению, от забвения к неведению, и на этом целомудренном неведении и закончится.

*

Сыщики в штатском постучали в ворота. Я при полном параде вышел и открыл дверь.

– Вы по поводу моего заявления?

– Так точно. Ким Пёнсу?

– Да, это я.

Я протянул им пластиковый пакет.

– Говорите, притащила собака?

– Именно так.

– Позволите здесь осмотреться?

– Здесь нет смысла ничего искать. Надо арестовать преступника.

– Вы знаете, кто преступник?

– Его зовут Пак Чутхэ. Он приезжает сюда поохотиться, а вообще занимается недвижимостью.

Я услышал, как кто-то негромко рассмеялся.

Мужчина, стоявший позади остальных, вышел вперёд.

– Вы меня имеете в виду?

Это был Пак Чутхэ. Он пришёл вместе с полицией. У меня подкосились ноги. Я переводил взгляд с одного на другого. Неужели они знают друг друга?

Указывая на Пака, я прокричал:

– Хватайте его!

Пак улыбался. По моим ляжкам хлестнуло и полилось что-то горячее.

– Вы обмочились.

Сыщики фыркали от смеха, не в силах сдержаться.

Дрожа всем телом, я шлёпнулся на крыльцо. Во двор ввели служебных овчарок.

– Покажи ему ордер. Хотя не уверен, поймёт ли он, что это такое, – скомандовал детектив, мужчина лет сорока, одетый в кожаный пиджак, и его молодой коллега протянул мне лист бумаги.

– Видите ордер? Мы начинаем обыск.

На краю двора овчарка потыкалась носом в землю и три раза коротко гавкнула. Полицейские в форме принесли лопаты и стали копать.

– О, нашли.

– Только странно это…

Даже невооружённым глазом было видно, что найденные полицейскими кости были скелетом маленького ребёнка. Совершенно очевидно, что труп был закопан очень давно и успел полностью разложиться. Сыщики были озадачены. У ворот собрались местные жители. Полицейские в форме выстроились в оцепление. Детективы казались и растерянными, и взволнованными – я не мог точно понять. Я никогда не умел правильно считывать лица людей.

Кто этот ребёнок? Раз он похоронен много лет назад, я должен помнить.

И почему Пак Чутхэ заявился вместе с полицией?

*

Меня арестовали. Часто заходят следователи. Они постоянно ссылаются на то, что было сказано «вчера», только я не помню, чтобы вчера с ними встречался. Всё время кажется, что меня допрашивают впервые. Поэтому каждый раз начинаю рассказывать с самого начала. Скольких людей убил, и почему меня не поймали. Какие стихи писал и почему оставил в живых лектора из класса поэзии. О Ницше, Гомере и Софокле и о том, насколько проницательно они судили о человеческой жизни и смерти.

Но, похоже, следователи не хотят слушать мои рассказы. Думаю, им нет дела ни до моего славного прошлого, ни до философии. Они считают, что я убил Ынхи, и сосредоточены только на этом. Я объясняю, что её убил Пак Чутхэ. Что он стал с ней встречаться после дорожного происшествия, когда я врезался в его джип. И что после того, как я заметил кровь на его машине, он то и дело появлялся в деревне.

– Но он же из полиции, – скривив губы, усмехнулся сегодняшний следователь.

Я возразил. Разве полицейский не может убить человека?

Следователь согласно покивал:

– Может, конечно. Только не в этот раз.

Пытаюсь разыскать детектива Ана. Мне почему-то кажется, что он мне поверит. Но и сегодняшний следователь покачал головой: он тоже не знает Ана. Я подробно описал, как выглядит детектив, его манеру речи, рассказал о наших разговорах.

Один из присутствующих спросил:

– Как получается, что человек, не способный запомнить хотя бы одной детали из недавнего прошлого, так хорошо помнит всё, связанное с детективом Аном?

Он прав, но меня почему-то разозлил этот вопрос.

*

Такое чувство, словно оказался в параллельной вселенной. В этой незнакомой реальности Пак Чутхэ работает в полиции, детектива Ана не существует, а я являюсь убийцей Ынхи.

*

Снова приходили следователи.

Опять задали тот же вопрос:

– Почему вы убили Ким Ынхи?

– Мою дочь убил Пак Чутхэ.

Выслушавший мой ответ мужчина лет сорока наклонился к коллеге помоложе и произнёс так, словно меня не было в комнате:

– И какой смысл в этих допросах?

– Положено для рапорта. Даже если это откровенный спектакль.

В конце концов, тот, что помоложе, заявил, что не в силах больше терпеть, и обратился ко мне:

– Вам прекрасно известно, что Ким Ынхи не была вашей дочерью. Жертва была социальным работником. Она присматривала за вами и оказывала медицинскую помощь, поскольку у вас болезнь Альцгеймера.

Я ничего не понял, о каком социальном работнике он говорит?

Сорокалетний прикрикнул на младшего:

– Хватит! У него давление поднимается. Всё равно не будет никакой пользы от твоих слов.

*

Бездна смотрит в меня.

*

Обнаружил в газете посвящённую мне статью. Вырвал её из газеты и сохранил.

«…также сообщил, что родственники потерпевшей обратились в полицию, испугавшись, что с Ким что-то случилось, поскольку она не отвечала на телефонные звонки и целых три дня не выходила на работу, хотя обычно работала без прогулов.

Проведя опрос свидетелей и выяснив, что потерпевшая оказывала помощь старым людям с ослабленными умственными способностями, полиция проверила несколько домов, которые посещала Ким. В результате расследования основным подозреваемым стал семидесятилетний Ким Пёнсу. Получив ордер на обыск, полиция осмотрела дом подозреваемого и территорию рядом с домом и обнаружила частично расчленённое тело убитой Ким.

Кроме того, как сообщалось ранее, в результате проведённого обыска был обнаружен детский скелет. На основании первого осмотра полиция пришла к выводу, что убийство было совершено много лет назад, и собирается продолжить расследование обстоятельств смерти ребёнка после анализа останков в Государственной экспертно-криминалистической службе.

Между тем встаёт вопрос о способе привлечения к уголовной ответственности Ким Пёнсу, ранее не судимого, в настоящее время страдающего болезнью Альцгеймера».

*

Меня часто показывают в новостях по телевизору. Люди не верят, что Ынхи была моей дочерью. Поскольку все это отрицают, я тоже начал сомневаться. Они говорят, Ынхи была социальным работником и ухаживала за одинокими стариками, которые из-за слабоумия не могли о себе позаботиться. Постоянно повторяется телесюжет, в котором коллеги Ынхи, роняя слёзы, чтят её память на траурной церемонии. Они так горько причитают, что я почти поверил, что Ынхи не моя дочь, а такой же социальный работник, как и они.

Полиция всё ещё перекапывает землю возле моего дома. То и дело слышу слова «генетический тест» и «дьявол». Позвал следователя и посоветовал не рыться больше во дворе, а попробовать покопать в бамбуковом лесу. Его лицо было напряжено, когда он уходил. С тех пор по телевизору начали показывать лес. Мой бамбуковый лес с его вечной мелодией блистающих остроконечных листьев.