– Ни в коем случае! – отвечал Уолтер. – Я рад выпить за здоровье короля, хотя мы и расстались с ним не как добрые друзья.



Если бы Филеас Фогг хотя бы ненадолго задержался в Италии, чтобы попробовать местное вино, выпить кофе или отведать сыра, то в романе Жюль Верна наверняка было бы об этом написано. На самом деле мы ничего не знаем о путешествии с того момента, как он вышел со станции Чаринг-Кросс в Лондоне, до его прибытия на пристань в Бриндизи, кроме того, что он совершил пересадку в Париже, отправившись в Турин через Мон-Сенис и дальше вниз по «итальянскому сапогу» до самого «каблука». Возможно, он никогда не отступал от своего графика, не отрывал глаз от атласов и карт, пока его поезд мчался по направлению к Бриндизи, где должен был сесть на грузовой корабль судоходной компании «Пенинсьюлар энд Ориентал», под названием «Монголия». Но он участвовал в гонке на время. В отличие от Фогга, мы не можем не обратить внимание на Италию, но должны постараться познакомиться с ней в правильном смысле, что гораздо сложнее, чем вам кажется.

Правило, которое я назвал «Теорема невозможности Батали», названо в честь Марио Батали, американского шеф-повара и ресторатора, который сделал очень много для продвижения итальянской кухни и вина в США[15]. Американцы часто говорят об «итальянской еде», которую мы обожаем, и «итальянских ресторанах», в которых она подается, но Батали заявил, что не существует такого понятия, как «итальянская еда», – существует множество кухонь разных областей Италии, и их нельзя низводить до одной-единственной обобщенной категории. Каждый, кто путешествовал или жил в Италии, знает, что в этом он прав. Тосканская, римская, неаполитанская кухни отличаются друг от друга, находясь под влиянием различных кулинарных традиций и используя различные ингредиенты, и все это только верхушка айсберга.

А если в общих чертах, Теорема Батали утверждает, что сложные вещи проще понять и оценить в полной мере, если подробно изучать их со всех сторон, а не пытаться свести к обобщению, которое скрывает больше, чем открывает. Теорема Батали представляется особенно важной сейчас, в мире, оснащенном смартфонами и интернетом, где любой человек может откопать поверхностную информацию о любом вопросе и найти клад со вкусными деталями. Теорема Батали – это не абстрактная концепция, это нечто, что направляет нас в каждодневной жизни.

Невозможность итальянского вина

Что такое итальянское вино? Все и ничего, это невозможно определить, в том-то и дело. Оно красное или белое (а возможно розовое)? Игристое или тихое? Крепкое или слабоалкогольное? Дерзкое и бесстрашное или легкое и утонченное? Я надеюсь, вы согласитесь, что итальянское вино сочетает в себе все эти качества и даже больше, а значит, это не одна его особенность, а множество. И я надеюсь, что вы также согласитесь, что Теорему невозможности Батали можно применить и в таком вопросе: не существует такого обобщенного понятия, как итальянское вино, а лишь вина из разных областей Италии. И что это за потрясающий винный мир!

– Ха-ха-ха! Друзья с королем! Значит, его величество имеет честь быть знакомым с вами, не правда ли?

Ян Д’Агата в своей книге «Натуральные виноградные вина Италии» 2014 г. выделяет 377 местных виноградных итальянских вин, что представляет собой не только огромное число разных винных источников, но и довольно значительный объем всех мировых виноградных сортов[16]. Исчерпывающую информацию представляет книга «Виноградные вина» Янкиса Робинсона, Джулии Хардинг и Хосе Вуиламоса, сообщая о 1368 сортах винного винограда по всему миру, так что в одной только Италии находится более четверти мирового винного потенциала. Традиция выращивания винных сортов винограда в определенном роде так же важна, как и повсеместно узнаваемый вклад страны в мировую музыку, живопись, архитектуру и кухню[17]. Если добавить сюда международные сорта, произрастающие на итальянских виноградниках (Мерло, Каберне, Шардоне, Совиньон Бланк и т. д.), становится понятно, что богатый мир вина поджидает в Италии страдающего от жажды знатока вин.

– Я состоял у него на службе около трех лет.



Не существует такого обобщенного понятия, как итальянское вино, а лишь вина из разных областей Италии.


– При дворе?

– Я был пажом королевы.

Теорема Батали находит свое применение, поскольку, хотя некоторые сорта винограда и стиль вин применяются в нескольких областях Италии, большинство из них носят местный, а не национальный или международный характер и отражают узкую специфику географического и культурного терруара. Пожив некоторое время в Италии, а также много путешествуя по этой стране, я выделил несколько любимчиков среди сотен вин из разных областей. Одно из них я обнаружил в Болонье, это Пинолетто, и спокойное и шипучее (fizzante) белое вино, которое идеально дополняет жирные местные сыры и мясо. И я до сих пор ощущаю вкус Руке, которое мы открыли для себя на региональном фестивале еды в Монкальво, нас с гордостью угостили этим вином в общественном клубе, принадлежащем коммуне Кастаньоле-Монферрато, где находится родина этого сорта винограда.

– Вот как! Может быть, вы будете настолько любезны и окажете мне честь сообщить ваше имя? Конечно, если вы ничего не имеете против.

– Ровно ничего. Мое имя Уэд – Уолтер Уэд.

Мой личной список региональных винных откровений довольно обширен, но, просматривая книгу Д’Агаты, я пожелал расширить это знакомство. Одно из вин, которое мне не терпится попробовать, – это Мостоса из Эмилии-Романьи. По названию этого вина можно понять, что в процессе его производства остается огромное количество жмыха (mosto) и получается большое количество вина. Это довольно продуктивный виноград, скажете вы, и, возможно, именно по этой причине оно иногда ассоциируется с вином, известным как Пагадебит (тот, кто платит долги).

– Сын сэра Мармадьюка из Бэлстрод Парка?

Одно вино, способное управлять всеми?

Полагаю, что Теорема невозможности Батали особенно важна для меня, потому что, замышляя эту книгу, я носился с идеей посещения разных мест, где можно выбрать одно вино, которое будет представлять свой винодельческий регион. Это выглядело серьезным вызовом, и на какое-то время я даже решил, что нашел свое единственное «итальянское» вино. Не Кьянти или Брунелло, Бароло или Барбареско. И не Амароне, хотя я очень люблю это вино. Нет, мой кандидат, который должен был представлять итальянские вина, происходит из совершенно неожиданного места и производится из малоизвестного сорта винограда. Позвольте мне рассказать вам о нем.

– Да.

Множество образов приходят в голову, когда вы думаете о Венеции, – живопись, архитектура, каналы и гондолы. А виноградники? Как-то не очень. Сложно представить виноградники в Венеции, хотя историки убеждают нас, что они там существовали, некоторые даже в квартале Сан-Марко, в те давние времена, когда город был не так наводнен туристами и больше беспокоился о своей независимости.

– Aгa!.. – многозначительно протянул капитан, задумчиво глядя на юного пажа.

– Так я и думал, – пробормотал корнет, обмениваясь быстрым взглядом со своим начальником.



Сложно представить виноградники в Венеции, хотя историки убеждают нас, что они там существовали, некоторые даже в квартале Сан-Марко, в те давние времена, когда город был не так наводнен туристами.


– Так, значит, вы сын сэра Мармадьюка! – продолжал капитан. – В таком случае, мастер Уэд, мы с вами видимся не последний раз, и, быть может, вы когда-нибудь еще соблаговолите представить меня вашей прелестной пастушке. Ха-ха-ха! А теперь тост каждого верного англичанина – за короля!

Удивитесь ли вы, если я скажу, что в Венеции до сих пор существуют виноградники и производится вино? Не на скоплении островов, как мы себе представляем Венецию, а в оживленной лагуне? Вам необходимо сесть на пассажирский паром до острова Бурано (это остров мастеров кружевоплетения, не путайте с островом Мурано, островом стеклодувов), и, перейдя по короткому пешеходному мосту, вы попадете на остров Маццорбо и увидите виноградник Венисса площадью 1 га, засаженный Дорона ди Венеция, сортом винограда из Венецианской лагуны. Его природная устойчивость к грибковым болезням представляет собой дополнительное преимущество в этом влажном климате. Этот сорт, известный с XV в., был получен в результате естественного скрещивания сортов Гарганега и Берместия Бьянка (согласно сведениям из книги «Винные сорта винограда»), который популярен как виноград для производства столового вина из-за своего крупного, сладкого, золотистого, шарообразного плода. Виноград сорта Дорона повсеместно растет в области Венето (его легко спутать с Гарганега, виноградом, который в основном ассоциируется с Соаве), однако до недавнего времени он не так часто встречался в Венеции и на островах лагуны из-за трудностей выращивания винограда в морском климате. Но Джанлука Бизоль, производитель знаменитого Просекко, обнаружил несколько сортов винограда на острове Сант-Эразмо и использовал его для основания виноградника Дорона на территории старинного поместья Скарпа-Воло на близлежащем острове Маццорбо.

Уолтер поддержал тост, хотя и не очень охотно, потому что и тон капитана и его слова произвели на него неприятное впечатление. Но такой тост в те времена было небезопасно отклонить; и молодой паж, отчасти из этих соображений, а отчасти оттого, что у него, в сущности, не было никаких причин для отказа, снова поднес к губам бокал, воскликнув: «За короля!»

Корнет, осушая свой кубок, подхватил возглас, а солдаты под деревом, чокнувшись своими кружками и присоединяясь к тосту, дружно закричали: «За короля! За короля!»

Золотистый виноград, золотистое вино. Вино и в самом деле отличается золотистым оттенком, что отчасти обусловлено ферментацией виноградной кожуры, которая придает вину особенный характер. Бутылки ручной работы, богато украшенные отбитой вручную золотой фольгой (таким образом прославляя два традиционных венецианских ремесла). Название винодельческой области Венисса и номер аккуратно выводятся вручную на каждой бутылке.

Глава VII. «ЗА НАРОД!»

Каково же на вкус это вино? На момент нашего посещения было реализовано лишь два урожая – 2010 и 2011 гг., и Ян Д’Агата пишет, что ему больше понравилась свежая нотка урожая 2011 г. Виноделы Дезидерио Бизоль и Роберто Кипрессо, судя по всему, отошли от некоторых особенных практик хранения после первого урожая, стремясь к чему-то более свежему, однако вы никогда не спутаете это с Соаве! Нам с Сью очень понравился цвет вина, и мы были поражены его утонченным ароматом. Легкий привкус соли тоже оказался невероятно привлекательным, однако, возможно, все дело в силе убеждения, поскольку мы дегустировали вино с Маттео Бизолем, любуясь виноградником и простирающейся прямо за ним лагуной. Если в вине и присутствует соленый привкус, то он появился в вине по естественным причинам. Соленые воды омывают виноградники во время периодических приливов, и много усилий тратится на осушение виноградников. Лично я предпочитаю более насыщенный вкус урожая 2010 г., хотя, возможно, этого и следовало ожидать от автора книги «Особенное вино». Красное вино из винограда сортов Мерло и Карменер, выращиваемых на другом крохотном островке в лагуне, было выпущено в 2014 г. Мы с Сью отметили насыщенность, богатство оттенков и соленый привкус.

После этого всеобщего изъявления верноподданнических чувств сразу наступила глубокая тишина, как обычно бывает после провозглашения тоста.

Внезапно эту тишину прервал громкий голос, который до сих пор не участвовал в общем хоре; и голос этот отчетливо и ясно произнес: «За народ!»

Возвращаясь на пароме обратно на Сан-Марко в свете полной луны, мы с Сью беседовали о Вениссе. Поначалу я подозревал, что это платформа для продвижения бренда Бизоль, но моя гипотеза не подтвердилась. Похоже, это действительно искренняя попытка семьи Бизоль отдать дань уважения истории и традициям Венеции и венецианского вина. И еще больший интерес к Вениссе вызывает тот факт, что это живая выставка – реальные виноградники сосредоточены прямо здесь, в лагуне, а не просто как точки на старой карте, а в ваш бокал наливают настоящее вино, и это не просто этикетка на стене. И, очевидно, это все создает более яркое, чувственное впечатление. И это впечатление усиливается благодаря вытягиванию этих чувств путем яркой упаковки, живописных окрестностей, посещением таверны, ресторана и так далее.

Этот тост настолько не соответствовал тому, который был только что подхвачен солдатами, что вызвал всеобщее смятение. Кирасиры, сидевшие под деревом, сразу повскакали с мест, оба офицера мгновенно обернулись в ту сторону, откуда раздался голос, их глаза засверкали гневом из-под поднятых забрал.

Незнакомец, так дерзко заявивший о себе, и не думал скрываться. Это был всадник с благородной осанкой, который только что подъехал к харчевне и остановился, не сворачивая, среди дороги, куда хозяин, словно по заведенному обычаю, даже не дожидаясь требования, вынес ему кубок с вином. И вот этот самый всадник провозгласил во всеуслышание: «За народ!»

Надеюсь, вы сможете понять, в безмятежном настроении возвращаясь на пароме обратно в Венецию, что вполне возможно представить, что Венисса была особенной – единственным вином, представляющим всю Италию, благодаря тому утверждению, которое она делает о культуре, истории и вине. Но затем неизбежно вступает в силу Теорема невозможности Батали. Венисса слишком многогранна, но не способна одна принять на себя все бремя такой разнообразной винной культуры Италии. В каждом итальянском винодельческом регионе должна быть своя Венисса (и, думаю, во многих регионах так и есть, если присмотреться повнимательнее), но нет одного-единственного вина, даже того, которое задумывалось специально для этой цели, которое могло бы справиться с этой задачей. Но в нашей коллекции 80 бутылок нет места для каждого итальянского вина. И что теперь?

Солдаты, только что подхватившие тост за короля, так ревностно выражали свои чувства, что даже не заметили, как он подъехал, и, наверно, не обратили бы на него внимания, если бы не этот знаменательный возглас, который произвел впечатление разорвавшейся бомбы. Все глаза тотчас же обратились к нему.

Разгадывая невозможное: сколько вин?

А незнакомец тем временем спокойно поднес к губам кубок с вином. Словно не замечая произведенного впечатления, он медленно осушил кубок и с тем же невозмутимым спокойствием отдал его в руки хозяину.

Эта неслыханная дерзость так ошеломила солдат, что они как вскочили на ноги, так и застыли на месте, точно остолбенели. Даже их офицеры, бросившиеся было вперед, тоже остановились, словно пораженные громом, вне себя от ярости и изумления. Только в толпе, собравшейся вокруг постоялого двора и состоявшей из конюхов, сидельцев, трактирных слуг и праздных зевак из окрестных жителей, раздавались громкие возгласы. Толпа эта постепенно все увеличивалась и теперь уже не уступала отряду.

Тре бикьери – три бокала. Это очень важные слова для тех, кого действительно интересует итальянское вино. Красный гид Мишлен дает три звезды первоклассным ресторанам во Франции и по всему миру, и, возможно, по этой причине в Vini d’Italia журнала Гамберо Россо («Итальянские вина» в названии английского издания) говорится именно о трех бокалах первоклассного итальянского вина[18]. Это выглядит как вполне объективный отправной пункт. Сколько вин из Италии может существовать и сколько из них достойны высочайшей награды?

Несмотря на присутствие вооруженных представителей королевской власти, народ в толпе, несомненно, разделял чувства, выраженные незнакомым всадником; там чокались, шумно выражая свое одобрение, пили друг за друга и за себя, восклицая: «За народ!»



Двадцать тысяч вин! Если вы или я попытались бы попробовать эти возможные сорта вина во время перелетов, по пять разных сортов за вечер, то потребовалось бы почти 11 лет, чтобы справиться с задачей.


Многие из них только что с таким же воодушевлением пили «За короля», но этой внезапной переменой чувств они напоминали наших современных политиков, удостоенных высокого звания «государственных мужей».

Однако в этой разношерстной толпе были люди, которые не присоединились к тосту за короля, но горячо подхватили второй тост с полным сознанием того, что он несовместим с первым.

Но моя надежда быстро улетучилась, когда я сделал подсчеты. В издании за 2015 г. редакторы провели обзор 2042 виноделен и дали оценку 20 тыс. видов вина (и это при том, что они проявили избирательность – не каждая винодельня и не каждое вино прошло проверку). Двадцать тысяч вин! Если вы или я попытались бы попробовать эти возможные сорта вина во время перелетов, по пять разных сортов за вечер, то потребовалось бы почти 11 лет, чтобы справиться с задачей. Но к тому времени, когда мы бы закончили, еще тысячи и тысячи сортов ждали бы своей очереди. Дегустаторы Гамберо Россо были очень избирательны, как и всегда, и из этого огромного списка лишь 423 вина (около 2 %) получили оценку Тре бикьери. Четыреста двадцать три. И это огромное количество вина. И что дальше?

Едва затихли возгласы, подхватившие этот священный клич, наступила зловещая тишина, и двое из присутствующих очутились в центре всеобщего внимания – капитан кирасиров и всадник посреди дороги: тот, кто поднял кубок «За короля», и тот, кто поднял его «За народ».



Венисса – это воплощение истории и роскоши и утверждение о том, какими должны быть итальянские вина.


Все ждали, что скажет капитан. Ведь это ему бросили вызов – если он сочтет это вызовом.

И, как обычно, Сью продемонстрировала критический подход. Ключ в том, чтобы попытаться подумать об итальянском вине несколько иначе, сказала она. Отличительная особенность итальянских вин – это их разнообразие, а разнообразие проявляется в разных видах. Если, предположим, вы будете исходить из разнообразия сортов винограда и винных стилей, то в таком случае не видать конца и края винам, которые стоит включить в ваш список. Если станете исходить из географического разнообразия, произойдет та же история. Но есть и другие способы подумать о вине.

Будь это какой-нибудь деревенский парень или кто-нибудь из толпы, будь это даже зажиточный фермер из пуритан, – капитан кирасиров не стал бы медлить: он сразу нашел бы, что ответить... может быть, для вящей убедительности, сопроводил бы свой ответ ударом шпаги. Но всадник в расшитом камзоле, в сапогах из испанской кожи, поблескивающих золотыми шпорами, с длинной шпагой у пояса, – этот всадник на великолепном коне был не такой человек, с которым можно так сразу разделаться; ему надо было ответить подумав.

– Что это значит? – воскликнул, выступая вперед, капитан кирасиров. – Что вы, с ума сошли? Или, может быть, выпили лишнего? То-то от вас так разит! А ну-ка, земляк, долой шляпу! Я заставлю вас говорить по-другому! Вы у меня с места не двинетесь, пока не прочистите свою изменническую глотку и не выпьете, как подобает всякому честному англичанину, в честь короля!

Обозреватель New York Times Томас Фридман как-то определил глобализацию как «все и его противоположность», что является гораздо более полезной характеристикой, чем может показаться. Поскольку я уже начал свой список вин из Италии с золотистой Вениссы, то, возможно, будет интересно взглянуть на противоположную сторону винной монеты. Венисса – это воплощение истории и роскоши и утверждение о том, какими должны быть итальянские вина. Это вино также явный пример того, что где-то в другом месте я назвал бы нереальным вином[19]. Конечно, оно вполне реально – оно существует. И мы со Сью даже дегустировали его, но это вино производится в таких ограниченных количествах и доступно лишь в нескольких местах, что если вы не отправитесь на тот остров в Венецианской лагуне, то ваши шансы насладиться этим вином практически равны нулю. Фактически оно может быть выдумкой, как и Филеас Фогг. Увы, винные журналы пестрят статьями о недостижимых, почти нереальных винах, которых большинству из нас никогда не доведется попробовать.

– «Земляк»! – воскликнул всадник, окидывая презрительным взглядом кирасира, осмелившегося обратиться к нему с таким оскорбительным требованием. – Земляк, – повторил он спокойным насмешливым тоном, – не имеет привычки пить с первым встречным. Ему не по вкусу тост, так же как и ваши манеры! Если бы ему пришла фантазия выпить за английского короля, так уж, во всяком случае, не в этой компании – с людьми, которые запятнали славу Англии у Ньюбернского брода[7]!

От нереального к невидимому

С этими словами, сопровождавшимися презрительным смехом, незнакомец подобрал поводья и, вонзив шпоры в бока своего великолепного коня, вихрем помчался по дороге.

Противоположность нереального вина, вроде Вениссы, это вино, которое столь широко распространено, что мы относимся к нему как к чему-то само собой разумеющемуся. По сути, оно становится невидимым, поскольку оно повсюду. Помня об этом и следуя совету Сью, я выбрал Риюнайт Ламбруско, игристое вино из Эмилии-Романьи (провинции Болоньи), которое ошеломляющие 26 лет было бестселлером среди итальянских вин в США. В самом деле, это вино номер один из импортируемых в США вин, и за это время было продано более 165 млн ящиков этого вина.

Услышав этот смех, капитан кирасиров бросился вперед, не помня себя от ярости; гневно сверкая глазами, почернев от злобы, он выхватил шпагу, пытаясь настичь обидчика.

История Риюнайт началась в 1950 г., когда итальянская винная индустрия переживала послевоенный кризис и многие виноградари создавали кооперативы, чтобы производить и продавать свои вина, продавая оптом или под своей собственной маркой. Это была, главным образом, защитная стратегия, потому что они не могли рассчитывать, что частные винодельни купят их виноград по приемлемым ценам. Кооперативы способствовали выживанию винной индустрии в Европе в то время, так же как во времена кризисов 1920-х и 1930-х гг. И, несомненно, они очень важны и сегодня. Вполне возможно, что половина всего вина, производимого в Европе сегодня, и одна из четырех бутылок вина по всему миру происходят из бочек и резервуаров кооперативных виноделен!

– Гнусный изменник! – вскричал он, потрясая шпагой. – Я заставлю тебя выпить за здоровье короля твою собственную кровь! Эй! Остановите его! крикнул он, тщетно пытаясь достать его шпагой. – Где мои пистолеты?.. А ну, живо! – скомандовал он солдатам. – Стреляйте в него! Где ваши карабины, мерзавцы? На коней! В погоню!

– Послушайтесь моего совета, – вмешался хозяин харчевни, здоровенный детина, видимо не робкого десятка, – оставайтесь-ка вы лучше здесь! А поедете – вернетесь ни с чем! Все равно что за диким гусем гнаться. Уж поверьте мне, он вперед на две мили ускачет, пока вы оседлаете своих коней!



Кооперативы способствовали выживанию винной индустрии в Европе в то время, так же, как во времена кризисов 1920-х и 1930-х гг.


– Негодяй! – вскричал капитан кирасиров, оборачиваясь к нему. – Да смеешь ли ты...

Думаю, что компания «Кантин Кооперэтив Риюнайт» была создана как кооператив «второго уровня», что означало, что его девять основателей сами представляли местные кооперативы и вовсе не были индивидуальными виноградарями. Такой кооператив кооперативов. Они объединились, чтобы делить инвестиционные расходы, равномерно распределять риски и обеспечивать экономию за счет роста масштабов производства. Устав кооператива был видоизменен в 1970 г., чтобы разрешить вступление для индивидуальных виноградарей. Согласно отчету 2012 г., в «Риюнайт» входило 3700 членов, у кооператива было 12 центров винного производства в Эмилии-Романье, плюс еще дополнительные 14 тысяч членов и 15 взаимосвязанных виноделен в разных частях Италии. «Риюнайт» – один из крупнейших «невидимых» винных производителей в мире.[20]

– Я только даю вам добрый совет, господин полковник, а уж послушаете вы или нет – это как вам будет угодно. А догнать – все равно не догоните. Ночью где же догнать, хоть и месяц на небе и видать все...

Удивительная невозмутимость, с которой этот деревенский Бонифаций приводил свои доводы, не только не рассердила кирасира, а, наоборот, подействовала на него успокаивающе.

Ключевой момент в развитии «Риюнайт» произошел в 1969 г., когда компания подписала на 10 лет эксклюзивное маркетинговое соглашение с компанией «Вилла Банфи», нью-йоркским импортером вина, которая сейчас знаменита своими собственными высококлассными итальянскими винами, как мировым, так и международным портфолио дистрибьютера. Джон Ф. Мариани-младший увидел в Риюнайт Ламбруско «красную колу», только в винном варианте, которая вполне могла понравиться великому американскому среднему классу[21]. Первый заказ на сто ящиков Риюнайт Ламбруско в конце концов вырос до миллиона ящиков. С помощью Банфи «Кантин Риюнайт» адаптировала свой продукт к американскому рынку, улучшив качество, снизив содержание алкоголя и минимизировав неравномерность получения урожаев. Компания Банфи занималась упаковкой и маркетингом, в том числе выпустив незабываемые серии телевизионной рекламы с заключительными репликами: «Не попробовав Риюайт, вы не поймете, что теряете» (очевидно, но совершенно верно) и мое любимое: «Риюнайт на льду… это класс».

– А ты что? Знаешь его? – спросил он уже совсем другим тоном.

– Д-да, знаю малость. Бывает он здесь проездом. Как же не промочить глотку, когда едешь мимо! А вот коня я, может, знаю лучше. Такого коня всякому лестно узнать. Не раз видел, как он единым духом берет вот эти ворота. А в них будет не меньше шести футов! Да мы все это видели. А что, неправда?

– Видели, видели, мастер Джервис! – подтвердили несколько человек, стоявших тут же.

– Вот то-то оно и есть, господин полковник! – продолжал хозяин, снова обращаясь к капитану кирасиров. – Так вот, если ваши ребята отправятся за ним в погоню, пусть знают, что им придется скакать без путей, без дороги, а не то чтобы...

Ламбруско только выигрывает от охлаждения, и Банфи рекламировали его как вино, которое стоит хранить в холодильнике, чтобы оно всегда было наготове. Мариани продумал все до мелочей, даже закручивание винтовой крышки, чтобы бутылку с остатками вина можно было бы снова легко закрыть и убрать в холодильник. Это гораздо удобнее, чем пробка и проволочная сетка от шампанского. Ну вот, теперь отлично![22] Без сомнения, Банфи и «Кантин Риюнайт» опередили время, адаптируя свой продукт к нуждам потребителя, и продолжили заниматься этим и спустя годы, представляя множество вариаций, вносимых в базовое Ламбруско, включая вина со вкусом фруктов, которые очень популярны в наше время, когда вина с низким содержанием алкоголя (благодаря добавлению фруктового сока) пользуются большим спросом.

– Кто он такой? Имя? – нетерпеливо прервал его кирасир. – Ты знаешь, где он живет?

– Нет, не знаю ни кто такой, ни где живет, – отвечал хозяин. – Знаю только, как и все, что называют его здесь Черным Всадником, а живет он где-то среди холмов, по пути к Джеррет Хис, за большим бэлстродским парком.

Вина Риюнайт можно повсеместно приобрести в США (Сью как-то видела такое вино на витрине магазинчика на заправке, недалеко от Касл Рок, Вашингтон), но когда вы в последний раз пробовали его? Возможно, оно слишком незаметно, чтобы вы обратили на него внимание. Мы отыскали стандартные бутылки Риюнайт объемом 750 мл и 1,5 л на нижней полке в винном отделе местного супермаркета (стоимостью 4,99$ и 8,99$ соответственно) и попробовали охладить его при помощи льда. Получилось неплохо, хотя, мне кажется, оно понравилось бы мне больше в качестве основы для сангрии. Если вы не пробовали Риюнайт, то, возможно, не догадываетесь, что теряете. Для миллионов людей это то вино, которое отмечает Италию на их личных картах вкуса.

– Так, значит, он живет неподалеку от Бэлстрода?

Старые и новые друзья

– Кажется, где-то там.

– А я знаю, где он живет, – сказал парень, стоявший рядом. – В заброшенном кирпичном доме. Глухое место, называется Каменная Балка. А стоит этот дом в лесу между Биконсфилдом и двумя Челфонтами. Могу вас туда проводить, господин офицер, если вашей милости угодно.

Поскольку из Италии я смогу забрать всего несколько вин для нашей коллекции, то обращусь к старым и новым друзьям. Винный дом Антинори и в самом деле может похвастаться древней историей – Маркези Антинори насчитывает 26 поколений виноделов в Тоскане, начиная с 1338 г., когда Джованни ди Пьеро Антинори стал членом Флорентийской гильдии виноделов. Семейный бизнес развивался на протяжении веков, и сегодня им управляют Маркус Пьеро Антинори и три его дочери, Альбиера, Аллегра и Аллесия. Диапазон вин довольно широк, начиная от доступного по цене сухого красного Санта Кристина Тоскана ИГТ, которое мы со Сью попробуем сегодня за ужином, до новаторского супертосканского Тиньянелло. Вина Антинори производятся в Тоскане и повсюду в Центральной Италии, а также существуют международные проекты в США, Чили, Венгрии, на Мальте и в Румынии.

– Джем Биггс! – тихо сказал хозяин харчевни, пододвинувшись к парню и нагибаясь к самому его уху. – Ты что это, подлая твоя душа, мешаешься не в свое дело? Если только посмеешь показать туда дорогу, не вздумай больше соваться в мою харчевню! Чтоб я больше не видал твоей поганой рожи!

– Довольно разговоров! – нетерпеливо крикнул капитан. – Я думаю, мы легко разыщем этого молодца... Слезай с коней, ребята! – сказал он, обращаясь к солдатам, которые уже успели вскочить в седло. – Ведите лошадей в стойло. Мы можем спокойно переночевать здесь, – шепнул он корнету. – Нет смысла гоняться за ним, пока не рассветет. Старый болтун прав: мы зря прогоняем лошадей. Да, кроме того, у меня еще есть дельце в Эксбридже. Но, клянусь Небом, я разыщу этого мерзавца, хотя бы мне пришлось обшарить для этого все графство!.. Эй, хозяин, вина! Тащи-ка сюда браги и пива для этих бездельников, а то у них пересохли глотки. Выпьем за нашего короля еще трижды три раза! Ба! Где же наш придворный? Тоже исчез?

– Он только что отъехал, капитан, – сказал один из солдат, еще гарцевавший в седле. – Может, прикажете догнать и привести его назад?

Вина Антинори легко найти в США, но мои воспоминания тесно связаны с Флоренцией и Палаццо Антинори на улице Торнабуони. Именно там в 1957 г. семья открыла ресторан и винный бар, названный «Кантинетта Антинори», который стал моим любимым местом во время сбора информации для книги 1990 г. под названием «Горы долгов» (о финансовом кризисе во Флоренции эпохи Ренессанса, викторианской Англии и послевоенной Америки).[23] Там вы можете купить бокал любого из вин Антинори по приемлемым ценам, и еда в этом ресторане отличная и тоже вполне недорогая. Кроме того, поскольку это был самый дешевый пункт в меню, я постоянно заказывал papa al pomodoro (томатный суп) («суп из хлеба», как с притворным презрением называл его наш любимый официант каждый раз, когда я делал заказ). Когда мы несколько лет спустя снова вернулись в «Кантинетту», вина здесь были те же, но место оказалось переполнено состоятельными туристами из Азии, а не американскими студентами колледжей, у которых когда-то проходили занятия на верхнем этаже здания. И суп из хлеба остался в меню. Теперь у «Кантинетты» есть филиалы в Цюрихе, Вене и Москве, и эти рестораны помогают распространять взгляды Антинори на еду и вино на мировом уровне. Все эти рестораны совершенно разные, но papa al pomodoro непременно присутствует в каждом меню. Для нашей коллекции я выберу всего лишь одно из многочисленных вин Антинори – Маркезе Антинори Кьянти Классико Ризерва, как нельзя лучше подходящего для такого случая, как дружеский ужин в компании закадычных друзей.

– Нет, – ответил кирасир, подумав с минуту. – Пускай мальчишка едет своей дорогой. Его-то я знаю где найти и завтра буду иметь честь обедать с ним за одним столом... Вина! Эй вы, верные королевские плуты, полней наливайте ваши кружки и пейте за здоровье короля!

– За короля! За короля! Ура!

Вина Антинори олицетворяют историю итальянского вина и его неразрывную связь с землей, культурой, праздничными пиршествами и итальянской кухней. Это старый друг в различных значениях этих слов. Мой новый друг среди вин – это Просекко. И не потому, что Просекко само по себе новое вино, и не потому, что мы только что сами открыли его для себя, но потому, что недавно оно штурмом захватило мир, и разговоры о триумфе этого вина кружились в Лондоне еще несколько месяцев назад, о том, что мы выпили все запасы Просекко. Запасы Просекко серьезно истощились! Конечно, это были всего лишь несостоятельные слухи, но паника оказалась вполне реальной. Мир без Просекко? Уму непостижимо. А ведь всего несколько лет назад об этом вине почти ничего не знали за пределами Италии.

Глава VIII. ЧЕРНЫЙ ВСАДНИК

Просекко – это игристое белое вино из винодельческого региона на северо-востоке Италии, который включает области Фриули и Венето (Венеция). Вино названо в честь региона и производится из винограда сорта Глера, в стиле, изобретенном в 1878 г. Антонио Карпене, основателя знаменитой винной школы в Конельяно, где я читал лекции в 2015 г. Неигристое базовое вино готовится так же, как и шампанское, а процесс вторичной ферментации необходим для появления пузырьков, но это достигается в специальном герметичном контейнере под давлением (в автоклаве) вместо бутылки. «Итальянский метод» изготовления игристых вин требует меньше прямого контакта с дрожжами, в результате чего вина получаются свежими и с ярко выраженным фруктовым вкусом и ароматом.

Юный паж, давно уже горевший желанием отделаться от неприятной компании, в которую его так бесцеремонно втянули против его воли, воспользовался поднявшейся суматохой и спокойно поехал дальше. Скрывшись за поворотом, откуда дорогу уже было не видно из харчевни, он пришпорил коня и пустился вскачь.



Запасы Просекко серьезно истощились! Мир без Просекко? Уму непостижимо.


Хотя его никто не обижал, он все же опасался, как бы его не догнали и не потребовали, чтобы он вернулся, так как эти грубияны, от которых он только что отделался, были вполне способны на такое насилие. Он знал, что безобразия, которые учинялись именем короля, – обычное явление. Приспешники королевской власти привыкли безнаказанно оскорблять народ. Особенно нагло вели себя солдаты, а среди них больше всего отличались те голодные отряды, которые, не получив жалованья, возвращались после Северной кампании и без дела оседали в стране. Бесчестье, которым они покрыли себя, позорно бежав от шотландцев в битве у Ньюбернского брода, лишило их всякого сочувствия соотечественников; они отвечали на это наглыми выходками и каким-то безудержным удальством.

Случай, в котором Уолтер Уэд только что оказался невольным участником, вызвал в его душе какое-то необычайное смятение. Придержав бешено скакавшего коня, он поехал шагом, погруженный в размышления, которые весьма отличались от всего того, что до сих пор занимало его мысли.

Он был еще слишком молод и плохо разбирался в политических распрях. Он знал, что между королем и народом существует раздор, но, так как жизнь его протекала исключительно в придворном кругу, ему даже не могло прийти в голову, что правда не на стороне короля.

Он знал, что король, после одиннадцатилетнего междуцарствия, созвал парламент, чтобы уладить разногласия между собой и своими подданными. Он знал это, так как сам присутствовал при его открытии. Он знал кроме того, что этот парламент, заседавший всего несколько дней, был тут же распущен; он также присутствовал при его роспуске.

Какое отношение мог иметь юный паж ко всем этим событиям, сколь бы ни были они значительны для патриота или политика?

Но воздадим должное Уолтеру Уэду: несмотря на свой юный возраст, он относился далеко не безучастно к тому, что происходило вокруг. Он унаследовал от своих предков любовь к свободе, которой они так отличились при Руннимеде[8]. И любовь эта жила в его душе, хотя обстоятельства и среда, окружавшая его до сих пор, не позволяли ей проявиться. Он не раз был свидетелем позорных казней и пыток, когда, по приговору «Звездной палаты»[9] и королевского суда, людей привязывали к позорному столбу и отрубали им уши, руки, выкалывали глаза; и хотя многие из окружающих его равнодушно взирали на это страшное зрелище или даже находили в нем удовольствие, Уолтер долго потом ходил, потрясенный до глубины души. Хотя он был очень молод, он нередко задумывался над всеми этими жестокостями. Но он волей-неволей вращался в таком кругу, где улыбка тирана считалась высокой милостью, и, кроме того, он был еще слишком юн и легкомыслен, чтобы задумываться над такими серьезными вещами и углубляться в размышления о свободе.

В придворных кругах, разумеется, считалось, что враги короля несут заслуженную кару. Он слышал это со всех сторон, слышал из прелестных уст самой королевы.

Мог ли он сомневаться в этом?

Встреча с кирасирами произвела на него тяжелое впечатление и настолько поколебала усвоенные им при дворе политические взгляды, что едва ли не произвела в них переворот.

«Какой позор, – с возмущением говорил он себе, – что этим наглецам офицерам дозволено делать все, что им вздумается! Удивляюсь, как только король терпит это. Может быть, этот «злой Пим»[10], как называет его королева, был прав, когда, выступая в парламенте, сказал, что его величество поощряет такую распущенность? А если это в самом деле так, я должен был бы присоединиться к тому смельчаку, который пил за народ. Кстати, кто бы это такой мог быть? Он ускакал по этой же дороге... Может быть, он живет где-то в наших краях? Какая великолепная посадка! И конь, достойный своего всадника! Мне прежде никогда не случалось встречаться с ним. Если он живет неподалеку от Бэлстрода, наверно, он поселился там уже после того, как я уехал. А может быть, он здесь только проездом? Но ведь лошадь его выглядела совсем свежей, как будто ее только что вывели из конюшни. Если это просто приезжий, так не дальше, чем из Эксбриджа... Мне показалось, что они собирались пуститься за ним в погоню, размышлял он, оглядываясь через плечо. – Верно, раздумали, иначе я слышал бы их за собой. Если они станут его догонять, я отъеду вот туда, за деревья, и пропущу их. Не желаю я больше разговаривать с такими господами, как этот капитан Скэрти, – так, кажется, корнет называл его? – да и с самим этим корнетом Стаббсом! Вот, в самом деле, имечко – Стаббс! Право, оно ему очень подходит».

Тут юный паж подтянул поводья и остановился, прислушиваясь.

До него смутно доносились какие-то выкрики с постоялого двора. Это солдаты кричали «Гип-гип, ура!», осушая тост «За короля». Кроме этого, ничего не было слышно; по крайней мере, ничего такого, что говорило бы о погоне.

«Отлично! Значит, они не погнались за ним. Предусмотрительно с их стороны. Разумеется, если он едет тем же аллюром, что взял с самого начала, он уже сейчас на много миль впереди. Значит, и у меня нет никаких шансов нагнать его! – подумал паж, снова пуская рысью своего коня. – А мне так хотелось бы этого, честное слово! Мне припоминается сейчас, будто я слышал, что на этой дороге случаются нападения разбойников. Да-да! Сестра не очень давно писала мне об этом. Они напали на какую-то знатную даму, которая ехала в карете, и ограбили ее; кажется, самой даме они не причинили никакого вреда, просто отобрали у нее все ее драгоценности, даже вынули серьги из ушей! И только один из них – сам атаман, наверно, – приблизился к карете. Остальные стояли кругом молча, не проронив ни слова. Странные у них заведены правила... Ну, если я, на свою беду, встречусь с разбойниками, будем надеяться, что мне так же повезет. Если они будут вести себя так благовоспитанно, я охотно отдам им все, что у меня есть, – не так-то много! – только бы они отпустили меня, как ту леди, не причинив никакого вреда. Глупо я поступил, что выехал из Лондона так поздно! А это неприятное происшествие на постоялом дворе еще задержало меня. Ведь уже совсем ночь... Правда, месяц светит вовсю, но какой от этого прок? Кругом ни души, глушь! Только разбойникам на руку – им будет легче меня обобрать».

Хотя юный путник и уверял себя, что бояться разбойников нечего, ему все же было несколько не по себе. В то время дороги Англии кишели разбойниками и грабителями. Что ни день, доходили слухи о нападениях и грабежах, нередко даже на окраинах Лондона, а уж на больших дорогах или проселках требование отдать кошелек считалось чуть ли не столь же обычным, как просьба о милостыне в наши дни.

Обычно эти «рыцари большой дороги» не проявляли кровожадных наклонностей. Некоторые из них, напротив, отличались необыкновенной учтивостью. Сказать правду, многие из них были доведены до нищеты деспотическими преследованиями монарха и считали себя вынужденными прибегнуть к этому незаконному способу для пополнения своих ресурсов. Не все они были закоренелыми преступниками. Но были среди них и такие, у которых слова «стой, руки вверх!» означали «кошелек или жизнь!»

Уолтер Уэд не без опасения вглядывался в дорогу, которая вела к вершине Красного Холма. Он сейчас находился у его подножия. На этом самом холме, как писала сестра, и напали на даму в карете и отняли у нее все драгоценности.

Дорога, поднимавшаяся по склону, была не очень широкой и отнюдь не напоминала нынешнее шоссе. Это была обыкновенная проселочная дорога, по которой можно проехать на колесах, а по обеим сторонам ее тянулись буковые леса, и она, прорезая их, бежала вверх; деревья по бокам сходились так близко, что в некоторых местах образовали над ней сплошные своды.

Юный путник снова придержал лошадь и прислушался. Крики с постоялого двора больше уже не доносились до него, не слышно было никаких отголосков. Он предпочел бы их услышать! Он чуть ли не жалел, что там отказались от погони. Как ни мало удовольствия доставляло ему общество капитана Скэрти и корнета Стаббса, все же это было лучше шайки разбойников.

Он нагнулся в седле, стараясь уловить, не слышно ли что-нибудь впереди, на дороге, но не услышал ничего – по крайней мере, ничего такого, что могло бы внушить опасения. До него доносилось только монотонное пение козодоя да громкое квохтанье куропатки, сзывающей птенцов на жниво. Вдалеке также слышался лай сторожевой собаки да позвякивание колокольчиков в овчарне; но эти звуки спокойной сельской жизни, сладостные для его слуха, так долго лишенного их, нимало не исключали того, что где-нибудь здесь, поблизости, укрывшись за деревьями, могли притаиться разбойники: ведь их не пугали эти звуки.

Уолтер Уэд был далеко не робкого характера, но можно ли обвинять в трусости девятнадцатилетнего юношу только потому, что он желает избежать встречи с разбойниками!

И это было отнюдь не проявлением трусости с его стороны, когда, двинувшись вперед по дороге и тревожно оглядываясь по сторонам, он внезапно остановился, увидев невдалеке фигуру всадника, смутно вырисовывающуюся в тени деревьев, и заколебался, ехать ему дальше или нет.

Всадник был шагах в двадцати от него и не двигался ни в ту, ни в другую сторону; он словно застыл в седле посреди дороги.

Во время посещения области Просекко мы побывали у многих производителей, включая Карпене Мальвольти, Паладин, Понте (кооператив), Борголуче, Бизоль (семья, производящая Вениссу), Мионетто, Сорелли Бронка и Сильвано Фолладор, небольшое производство, управляемое братом и сестрой. По пути мы увидели большую винодельню Ла Марка. Кооператив второго уровня, который производит самое популярное Просекко на рынке США. Просекко заставило многих потребителей по-новому взглянуть на игристое вино и укрепило свои позиции на рынках по всему миру.

«Разбойник! – подумал Уолтер, не зная, что делать: ехать вперед или повернуть обратно. – Да нет, вряд ли это так... С чего бы разбойнику торчать так на самом виду? Он скорее прятался бы за деревьями... по крайней мере, пока...»

Какое именно Просекко стоит выбрать для нашей коллекции? Этот выбор в какой-то мере будет произвольным, поскольку Просекко обладает множеством стилей, включая и очень интересное неигристое Просекко, изготовленное студентами, которое нам предлагали профессора в винной школе Конельяно. Думаю, я должен выбрать Карпене Мальвольти за его связь с историей и Сильвано Фолладор за его сосредоточенность на особенной философии вина, но существует и много других прекрасных вариантов. И что их все объединяет? Высокое качество и огромные амбиции. И, конечно, Теорема невозможности Батали. Они (и другие вина, упомянутые здесь) – это продукты определенного времени и места. Ни одно вино не может претендовать на то, чтобы единолично представлять Италию, но каждое из них отражает частичку ее сущности.

Так он гадал и вдруг услышал, как его окликнули, и сразу узнал голос: это был тот самый голос, который так смело провозгласил: «За народ!»

Итак, с Италией все. Настало время произнести тост, а значит, поднять бокалы (с Просекко) и выпить за Теорему невозможности Батали, прежде чем мы продолжим наше путешествие вокруг света.

Юный путник, успокоившись, двинулся вперед. Человек с такой благородной внешностью, как этот всадник на вороном коне, и с такими благородными чувствами, которые он так смело выражал, вряд ли мог быть дурным человеком и тем более – разбойником. Уолтер в этом не сомневался.

Вина

– Если я не ошибаюсь, – сказал незнакомец после того, как они обменялись приветствиями, – вы тот самый молодой джентльмен, которого я только что видел в не очень приятной компании?

Венисс Венеция, Изола ди Маццорбо

Венето, Италия

– Вы не ошиблись, это я.



Риюнит Ламбруско

– Тогда едем вместе. Если только вы один и гонитесь за мной, я думаю, что не подвергаюсь большой опасности, позволив вам догнать себя. Поедем вместе, юноша! Пожалуй, для нас обоих будет безопаснее, если мы поедем вдвоем.

Эмилия-Романья, Италия



После такого искреннего приглашения юный паж, не колеблясь, пришпорил коня и поехал рядом с всадником. Они вместе стали подниматься на холм.

Маркези Антинори Кьянти Классико Риверса

Тоскана DOGG, Италия

На полпути от вершины дорога сворачивала на юго-запад и некоторое время шла по открытому месту, ярко залитому лунным светом. И только тут впервые оба всадника могли разглядеть друг друга.



Незнакомец, все еще сохранявший инкогнито, быстро окинул взглядом своего спутника и, по-видимому, удовлетворенный этим беглым наблюдением, отвел глаза в сторону.

Быть может, он уже успел разглядеть юного пажа раньше, на постоялом дворе.

Карпене Мальвольти Конельяно Вальдобьядене Просекко Супериоре

Что же касается Уолтера, он видел Черного Всадника только мельком, поэтому он теперь поглядывал на него с любопытством. Но так как он не хотел показаться невежливым, то старался делать это незаметно.

Венето, Италия

Сказать правду, юного пажа поразила необычайная внешность незнакомца. Он видел рядом с собой не юношу своего возраста, но зрелого мужчину, лет тридцати или более, в полном расцвете мужественной силы. Он видел статную фигуру безупречного сложения, со стальными мускулами, подчеркивающими упругую мощь тела, красиво посаженные плечи, широкую грудь, крепкую круглую шею, упрямо выдающийся подбородок, свидетельствующий о твердости и решительности. Он разглядел темно-каштановые волосы, обрамляющие смуглое лицо, которое, вероятно, было несколько белее в юности; теперь же оно казалось бронзовым от покрывавшего его загара. Он разглядел темно-карие глаза, сверкавшие в лунном свете мягким и теплым блеском, – глаза горлинки. Но Уолтер знал, что эти глаза могут вспыхивать подобно орлиному взору; он вспомнил, каким огнем они сверкали, когда он их увидел впервые.



Короче говоря, юный паж видел рядом с собой человека, напоминавшего ему одного романтического героя средневековья из книжки, которую он недавно прочел, героя, глубоко поразившего его пылкое воображение.

Сильвано Фолладор Вальдобьядене Просекко Супериоре ди Картицце Брют Натюр

Одежда всадника вполне гармонировала с его прекрасной фигурой и красивым лицом. Он был одет просто, но все на нем было из добротного, дорогого материала. Плащ, камзол и шаровары из темно-коричневого бархата, сапоги – из тончайшей испанской кожи; шляпа с широкими полями, красиво отогнутыми спереди, с пряжкой в драгоценной оправе, придерживающей черное страусовое перо, спускавшееся сзади до самого плеча. Алый пояс из китайского крепа, завязанный вокруг талии, вышитая перевязь через плечо, на которой висела шпага в великолепно отделанных ножнах; палевые перчатки с раструбами, батистовые манжеты, выпущенные из рукавов камзола; белый отложной воротник, спускающийся на плечи.

Венето, Италия

Лошадь была под стать всаднику – крупный, мощный конь; такого коня выбрал бы себе некогда паладин, отправляясь в крестовый поход. Конь был сплошной черной масти, только около носа и лба атласистая кожа отливала медно-красноватым оттенком цвета янтаря. Если бы хвост коня был опущен, он коснулся бы земли, но, вытянутый по диагонали, он плавно покачивался из стороны в сторону на каждом шагу. А когда всадник пускал коня вскачь, тот летел, распустив хвост веером вровень со спиной.

Пятнистая шкура южноамериканского ягуара на алой подкладке украшала седло, через луку которого были перекинуты две кобуры, покрытые пушистой блестящей шкурой североамериканского бобра.

Глава 4

Сирия, Ливан и Грузия

У этого прекрасного скакуна было имя, – Уолтер слышал, как всадник обращался к нему. Когда юный паж подъехал, окликнутый всадником, конь стоял, опустив голову, и нетерпеливо рыл землю копытом. Быстрая скачка разгорячила его, и всадник успокаивал коня, ласково поглаживая его по атласному загривку затянутой в перчатку рукой, и, обращаясь к нему, как к другу, называл его по имени – Хьюберт.

Винные Войны



Черный Всадник первым нарушил это молчание:

– Вы Уолтер Уэд – сын сэра Мармадьюка Уэда из Бэлстрод Парка?

Покинув Италию, Филеас Фогг отправился в сторону Каира и Суэцкого канала, который был в то время, да, возможно, остается и сейчас самым быстрым маршрутом из Европы в Индию, если путешествовать консервативными сухопутными и морскими путями. По каналу Фогг добрался до Ближнего Востока, но нас манит нечто другое. У этого региона древнейшая история виноделия. На горе Арарат, расположенной на территории современной Турции, было обнаружено подтверждение того, что виноделие существовало здесь с незапамятных времен (виноградники Ноя на традиционном месте высадки Ноева ковчега? Вероятно, нет, но это очень интересно.) И именно финикийцы и греки распространили вино в Италию и Францию, откуда оно распространилось по всему миру. Двигаясь вперед в нашем путешествии, чтобы понять историю вина, похоже, что мы отодвигаемся назад, углубляясь в нее.

– Да, – ответил юный паж, не скрывая своего удивления. – Откуда вы знаете мое имя, сэр?



И именно финикийцы и греки распространили вино в Италию и Францию, откуда оно распространилось по всему миру.


– Я слышал его из ваших собственных уст.

Финикия? Где это? Земля Пальм, как нам сказали, включенная территория в современных Ливане, Сирии и Северном Израиле. В далеком прошлом у этих земель было много общего, и видное место в этом списке занимало вино. Не забывайте о знаменитой истории, как Иисус превратил воду в вино на пиру в Кане. И это только верхушка библейского айсберга, который раскрывают для нас Рэнделл Хескетт и Джоэл Батлер в своей увлекательной книге «Божественный урожай: Вперед по винной тропе от сотворения мира до наших дней»[24]. В последнее время у этих стран есть и еще кое-что общее. Нестабильность. Конфликты. Война.

– Из моих уст! Но когда же, разрешите спросить? – воскликнул Уолтер, всматриваясь с любопытством в лицо незнакомца. – Я не помню, чтобы я когда-нибудь имел честь встречаться с вами раньше.

Война и вино

Вино и война плохо сочетаются между собой. Для вина необходим мир, чтобы ухаживать за виноградом, а затем собирать урожай, который нельзя отложить или перенести в более удобное место. Вина требуют мира для ферментации, вызревания и совершенствования. Вино много веков полагалось на безопасные торговые пути, чтобы добраться из пункта своего производства к своим раскиданным по всему миру покупателям. Если бы голубь не был таким мощным символом, то я предложил бы использовать винный бокал как олицетворение мирных настроений.

– Всего каких-нибудь полчаса назад. Вы забыли, юный сэр, что вы назвали свое имя в моем присутствии.

Однако сейчас мало надежды на мирные времена и на вина, которые доставляются к нам из Сирии и Ливана, и поэтому план для этой главы – исследовать отношения между вином и войной здесь, в одном из наиболее неспокойных винных регионов на нашей планете.

– Ax, да, правда! Значит, вы подъехали как раз, когда...



Вино и война плохо сочетаются между собой. Для вина необходим мир, чтобы ухаживать за виноградом, а затем собирать урожай, который нельзя отложить или перенести в более удобное место.


– Я подъехал как раз в тот момент, когда вы назвали себя. Сыну сэра Мармадмока Уэда незачем скрывать свое имя. Он может только гордиться им.

Существует множество книг о вине и войне, но они не всегда такие по сути, как может показаться. Например, моя книга, вышедшая в свет в 2011 г., называется «Винные войны», но она не столько о террористах, сколько о терруаристах[25]. Книга «Винные войны» повествует о войнах в мире вина. Что такое вино и каким оно должно быть? Представляет ли оно собой продукт массового производства, задуманный маркетинговыми консультантами и произведенный в соответствии с определенными характеристиками? Или же это натуральный продукт, навсегда привязанный к особому времени и месту? Вино – это и то и другое, конечно же, и еще целый спектр нюансов между ними, но спор ведется о том, в каком направлении вино станет развиваться – в сторону мирового и коммерческого пути или же близкого к натуральному и местному, сторонниками которых являются «терруаристы».

– Благодарю вас от имени моего отца. Вы знаете его, сэр?

– Я видел его и знаю, какой он пользуется славой, – задумчиво ответил незнакомец. -А вы служите при дворе? – спросил он после некоторого молчания.

Войны, которые я описал в книге «Винные войны», происходят в тех местах, где производится вино и где оно потребляется, и на самом деле, силы, которые я изучал, ограничиваются не только вином. Схватки между глобальным и местным, если взять хотя бы часть спора, существуют на множестве фронтов, так же как и напряженность между стандартизацией и индивидуальными шедеврами, деньгами и искусством. Но разве подобная война может иметь значение для Сирии и Ливана, где гремят смертельные взрывы, а террористические атаки угрожают жизням людей? Нет, все это описывает другая книга. Она называется «Вино и война: французы, нацисты и битва за величайшее сокровище Франции», и написали ее Дон и Пети Клэдстрап[26]. Это одна из наиболее популярных книг о вине на все времена, и легко понять почему.

– Больше не служу. Покончил со своей службой сегодня утром.

«Вино и война» повествует о том, как война влияет на каждый аспект жизни, даже (или особенно) на вино. В ней рассказывается об усилиях французских виноделов защитить свои виноградники, сохранить сокровищницу первоклассных вин и пережить суровую реальность фашистской оккупации в период Второй мировой войны. А затем, когда в конце концов наступает мир, приходится восстанавливать все, что было потеряно, и эта задача была осложнена знаменитым урожаем 1945 г. Ложь, правда, герои, злодеи и предатели – в этой коллекции историй есть все. Конечно, на первый план выступают Бордо и Бургундия, как и шампанское Поль Роже, которое мы выпили за начало путешествия в первой главе этой книги. Комунна Хильтер заказала огромное количество любимого вина Уинстона Черчилля из знаменитого урожая 1928 г., которое должно было доставляться в Берлин каждый месяц вместе с миллионами бутылок шампанского от других виноделов и, в частности, великих французских вин. Известно, что к завоевателям отправлялось самое неудачное вино, испорченное войной, но никто не упоминал, что иногда они получали и прекрасные вина. В любом случае это как раз та военная история, которую мы станем исследовать в этой опасной части мира.

– Подали в отставку?

Самое опасное вино в мире

– Мой отец пожелал, чтобы я вернулся домой.

Домен де Баргилус, возможно, одно из самых опасных вин в мире. Вероятно, вы поймете почему, если я расскажу, что его виноградники находятся в Сирии, на склонах Джебель аль-Ансари, когда-то известной как гора Баргилус, недалеко от Средиземноморского побережья. Вино здесь делали веками, и не кто иной, как Плиний Старший, римский «Роберт Паркер», по достоинству оценил его высокое качество, но связь с войной очень сильна. Вино прогремело в Сирии, например, после того, как римляне разгромили царя Митридата VI в 63 г. до н. э. и захватили его владения. Вино, конечно, здесь уже делали, но римляне значительно увеличили площадь виноградников и всячески поощряли активную региональную винную торговлю. Винная индустрия то процветала, то приходила в упадок, в зависимости от политики и убеждений правителей государства, но каким-то образом вину удавалось выстоять, хотя порой и с трудом.

– Вот как! А по какой же причине? Простите, что я позволяю себе задать вам этот вопрос.



Домен де Баргилус, возможно, одно из самых опасных вин в мире. Его виноградники находятся в Сирии, на склонах Джебель аль-Ансари, когда-то известной как гора Баргилус, недалеко от Средиземноморского побережья.


– Я охотно сообщил бы вам причину, – простодушно отвечал молодой паж, да, признаться, я и сам ее не знаю. Знаю только, что отец написал королю и просил его разрешить мне вернуться домой; король дал разрешение, но у меня есть основания думать, что это вызвало неудовольствие его величества, потому что при прощании король был очень разгневан на меня или, может быть, не столько на меня, сколько на моего отца.

Как же удалось вину пережить долгие десятилетия османского правления, которое началось в 1516 г. и закончилось лишь черыре века спустя? Мусульманский запрет на употребление алкоголя не распространялся на вино в религиозных целях, что создало благоприятные условия для христианских производителей вина, и на самом деле, нынешнее винное хозяйство Домен де Баргилус находится почти рядом с Дейр Тоума, что переводится как «монастырь Томаса». Виноделие снова стало процветать после Первой мировой войны, когда, согласно Версальскому договору, эта часть Ближнего Востока перешла под контроль Франции, которая отрезала Ливан от Большой Сирии. Сирия получила формальную независимость в 1946 г., а в 1963 г. была провозглашена Сирийская Арабская Республика.

Незнакомец, выслушав рассказ бывшего придворного, не только не выразил сочувствия или сожаления своему спутнику, а, наоборот, обнаружил явные признаки удовлетворения.

– Пока все хорошо! – пробормотал он про себя. – Он безусловно на нашей стороне. В этом его спасение.

Последние 50 лет не были мирными, и ситуация в момент написания этой книги остается ужасной. Винное хозяйство Домен де Баргилус было в какой-то мере изолировано от насилия гражданской войны «Арабская Весна», начавшейся в 2011 г., поскольку виноградники находятся почти рядом с Латакией, где расположена база президента Башара аль-Ассада. Теперь армии Исламского государства вступили в войну, и производство вина или чего-то другого в Сирии стало сложным и опасным. Миллионы сирийских беженцев хлынули из страны. И все же даже в этой враждебной обстановке вино по-прежнему продолжают производить.

Уолтеру, хотя он и услышал эти слова, смысл их остался непонятен.



Как же удалось вину пережить долгие десятилетия османского правления, которое началось в 1516 г. и закончилось лишь черыре века спустя?


– По-видимому, у вашего батюшки были важные причины поступить так, продолжал незнакомец. – И можно не сомневаться, мастер Уолтер, что он сделал это для вашего блага, хотя вам, может быть, и не очень приятно променять веселую жизнь в королевском дворце на тихую деревенскую жизнь.

Домен де Баргилус и такая же винодельня Шато Марсиас в долине Бекаа в Ливане – результат семейной решимости сохранить виноделие и историю производства вина в Сирии. Некоторые мои знакомые поначалу не верили, когда я рассказывал им о Домен де Баргилус, и должен признать, что в эту историю и впрямь сложно поверить. И все же вот она.

– Напротив! – воскликнул юноша. – Я только и мечтал об этом! Я люблю охоту с соколом и с собакой, а не такие торжественные выезды, как на королевской охоте, когда женщины своим визгом распугивают дичь, – нет, я люблю спокойно бродить среди холмов один или с кем-нибудь из друзей. Это действительно удовольствие!

Семья Джонни Р. Сааде – ортодоксальные христиане с глубокими корнями в Сирии и Ливане. Семья активно занималась торговлей с XVIII в., и под руководством Джонни Р. Сааде и его сыновей, Карима и Сандро, были созданы различные виды бизнеса, включая перевозки, туризм, сделки с недвижимостью и финансы. Поскольку семья жила в период, когда Франция контролировала территорию, неудивительно, что Сааде занялись виноделием. Карим и Сандро стали искать возможности для вложений в производство вина, возможно в Бордо, вина, одними из первых понравившиеся их отцу, или вина Роны, которые он обожал. Но в конце концов они решили вкладывать деньги в производство вина поближе к дому и в Ливане, и в Сирии и наняли «летающего винодела» из Бордо, знаменитого Стефана Деренонкорта, чтобы получить от него советы по уходу за виноградниками и производству вина. Главным было найти лучшие места для виноградников, а затем заняться производством знаменитых вин.

– Вот как! – улыбнулся незнакомец. – Какая непростительная ересь для придворного! Не странно ли из уст пажа услышать такой пренебрежительный отзыв о женщинах, а тем более о придворных дамах? Ведь фрейлины все такие красотки, не правда ли? Я слышал, что наша француженка-королева нарочно окружает себя красавицами. Говорят, у нее их целая свита.

– Раскрашенные куклы! – презрительно заметил бывший придворный. Наряженные по французской моде. Мне больше по душе наши англичанки, которые выросли в деревне, у которых румянец во всю щеку и хоть немножко стыдливости в душе. Потому что, клянусь честью, сэр, у этих придворных дам нет ни того, ни другого, все сплошная подделка!

Детали выращивания винограда и самого процесса создания вина очень интересны, но меня больше привлекают человеческие усилия по выращиванию винограда, производству вина, а затем продвижению его на рынок. Официальное сообщение Аль Джазиры в 2014 г. носит вполне типичный характер[27]. Ни семья Сааде, находящаяся в Бейруте, ни винный консультант Деренонкорт не могут посещать виноградники по причине неурегулированного пограничного спора и потому должны использовать лишь способы удаленного контроля – сотовую связь и электронную почту. Ящики с созревшим виноградом доставлялись на такси из Сирии в Ливан для анализа, пока не поступило новое сообщение, что даже такси не разрешается проезжать через границу. Ракеты нанесли большой вред винодельне, уничтожив большое количество винограда и дорогостоящего оборудования. Пятнадцать местных работников ценят свою работу в области, где царит безработица, но риски слишком высоки. Перестрелки, бомбардировки и похищение людей делают эту область опасной для работы.

– Браво, браво! – воскликнул незнакомец. – Пожалуй, вы могли бы прослыть критиком при дворе, а не придворным. Что ж, я рад услышать мои собственные мысли в таком красноречивом выражении. И мне больше по душе наши английские девушки, которые растут на чистом деревенском воздухе.



На виноградник падали бомбы, и работники разбегались врассыпную. На тот момент не было понятно, получится ли вообще собрать виноград, не говоря уже о том, чтобы дать ему окончательно вызреть.


– Ах, вот это хорошо! – пылко воскликнул юный Уолтер.

В августе 2014 г., например, неподалеку от винодельни произошла схватка между исламистской группировкой и силами Ассада. На виноградник падали бомбы, и работники разбегались врассыпную. На тот момент не было понятно, получится ли вообще собрать виноград, не говоря уже о том, чтобы дать ему окончательно вызреть. Деренонкорт называет последние три урожая vins du guerre (вина войны). Конфликт угрожает виноградникам и непосредственно винодельне, и окончательный исход сражения вызывает серьезную озабоченность. Победа Исламского государства приведет к полному запрету на алкоголь согласно их строжайшей интерпретации шариатского закона, что приведет к гибели компании и, возможно, всех тех, кто с ней связан. А что еще хуже, конфликт в Сирии добавляет проблем к уже и так существующей нестабильности в долине Бекаа, сердцу ливанской винной индустрии и следующему пункту в нашем маршруте.

– Ну что же, здесь, среди этих Чилтернских холмов, вы встретите немало таких девушек. И среди них даже наверно найдутся и ваши знакомые, мастер Уэд. И может быть, даже сейчас перед вашим взором стоит чей-то милый образ? Признайтесь! Ха-ха-ха!

Уолтер густо покраснел и, запинаясь, пробормотал что-то невнятное.

– Простите меня! – спохватившись, воскликнул всадник, перестав смеяться. – Я вовсе не хотел ничего у вас выпытывать, я не имею на это права. Боюсь, что вы считаете меня слишком бесцеремонным.

Человек года

– О нет, что вы! – отвечал Уолтер, чувствовавший себя так непринужденно, что ему даже не могло прийти в голову обидеться на своего собеседника.

– Но, может быть, вы сочтете простительным такое любопытство приезжего, продолжал Черный Всадник. – Я поселился в этих краях совсем недавно, и вполне естественно, что мне хочется побольше знать о своих соседях. Если вы обещаете не обижаться, я позволю себе смелость задать вам один вопрос.

Путешествие Филеаса Фогга вокруг света за 80 дней было тщательно спланировано и идеально организовано в теории, но на практике оказалось наполнено непредвиденными событиями, совпадениями и различными случайностями. Удача и невезение играли важную роль в разворачивающейся драме, и то, что оказалось правдой для героя Жюль Верна, оказалось правдой и для меня. Когда я планировал эту главу, я и не думал о Сирии или семье Сааде, Домен де Баргилус или Шато Марсиас. Их участие в нашей истории стало результатом удачи, которая улыбнулась мне, когда я работал над тем, чтобы узнать как можно больше об этой части мира. Мой первоначальный план был слишком прост. Ливан стал историей одного человека и его вина.

– Я не обижусь ни на один вопрос, с которым благородный человек может обратиться к другому. Ведь вы дворянин, сэр?

Когда британское издание журнала Decanter, позиционирующее себя как «лучший в мире журнал о вине», сообщило о ежегодной награде «Человек года» за «вклад в виноделие» в 1984 г., у него было множество достойных кандидатов. И в самом деле, номинантами на получение награды «Персона года» (как стала называться эта награда) в последующие годы стали Лаура и Коринн Менцелопулос из Бордо в 1985 г., Маркези Пьеро Антинори в 1986 г., Роберт Мондави в 1989 г., профессор Эмиль Пейно в 1990 г., Мишель Бродбент в 1993 г., Мэй-Элейн де Ланкюсан в 1995 г., Хью Джонсон в 1996 г. и Янкис Робинсон в 1999 г. Список этих известных личностей бесконечен.

– Я был воспитан, как дворянин, и хотя я лишился – или, вернее, меня лишили – состояния, приличествующего этому званию, я надеюсь, что не утратил на него права. Вопрос, который я собираюсь вам задать, покажется вам очень обыденным после такого сложного вступления. Я только хотел узнать: вы единственный сын, у вашего отца нет больше детей?

– Нет, как же, есть! – с готовностью отвечал юноша. – У меня есть сестра – сестра Марион.

И потому это оказалось настоящим сюрпризом, когда было объявлено имя первого победителя-винодела: Серж Ошар, Шато Мусар из долины Бекаа, Ливан. «Никто в мире виноделия никогда не сталкивался со столь ужасающе трудной и опасной работой, но, тем не менее, преодолел все препятствия», – провозгласил Decanter. «Производство вина в подобных условиях уже само по себе удивительно, а производство первоклассного вина – просто невероятно».

– Взрослая, как и вы?

– Теперь уж наверное – да. Она была еще не совсем взрослой, когда я виделся с ней последний раз. Это было больше двух лет назад, на Рождество. Она старше и я даже не удивлюсь, если она теперь окажется выше меня. Я слышал, что она очень выросла, чуть не на голову выше Лоры.

Decanter был прав, заявив, что простое производство вина уже стало вызовом. Одно их важных достижений Сержа Ошара, по его собственному признанию, заключалось в том, что он потерял всего лишь два урожая по вине военного конфликта. Война не дала собрать урожай винограда в 1976 г., а в 1984 г. нарушила цепочку поставок, что отрицательно сказалось на производстве. Дело в том, что винодельня находится не рядом с виноградниками, это стратегическое решение было принято из-за боязни сирийского вторжения в долину Бекаа. Два фургона с виноградом были отправлены на винодельню, один по суше, другой на корабле. Оба задержались, и виноград начал самопроизвольно ферментироваться в контейнерах. В итоге вино не было выпущено в свет в ходе обычной коммерческой деятельности, став вторым пробелом, возникшим по вине войны, в линейке урожаев. «Это вино – дань уважения силе духа Ошара, – пишут Хескет и Батлер, которым каким-то образом удалось попробовать это вино, – это уникальное вино, обладающее несомненной изюминкой благодаря вкусу, напоминающему мадеру, с агрессивным земляным привкусом»[28]. «Для других главная проблема – это погода, – заметил Ошар, – для нас – война».

– Лоры? А кто эта Лора?

– Лора Лавлейс – это моя кузина, сэр.

Шато Мусар возникло в 1930 г. в период французского контроля над территорией Ливана, став главным детищем Гастона Ошара, отца Сержа. В то время французское влияние было очень сильно, в период Второй мировой войны Бейрут был известен как Париж Ближнего Востока, из-за его важного значения в финансово-банковской сфере и сильного влияния французской культуры, которое распространялось и на вино[29]. Сам Серж родился в 1939 г. и в конце концов приступил к работе на винодельне вместе с братом Роландом, который взял на себя решение всех вопросов, связанных с бизнесом, а Серж сосредоточил свое внимание на винных погребах. Урожай 1954 г. лег в основу первого произведенного им белого вина, и в 1956 г. он тоже отдал предпочтение изготовлению белого вина. Желая создавать лучшие вина, он отправился в Бордо, где учился с другим знаменитым мастером виноделия из списка журнала Decanter – Эмилем Пейно, несомненно одной из важнейших фигур в истории виноделия XX столетия. Пейно был первопроходцем в том, что можно назвать научным и модернистским подходом к виноделию, а также яростным противником грязных винных погребов и доморощенных винодельческих практик. Его целью было производство вина, неизменно чистого и живого, никакой «вычурности», никаких изъянов, начиная с практики выращивания винограда и в течение всей производственной цепочки.

«Так, значит, его сестра – это Марион. Я так и думал. Марион Уэд. Какое чудесное имя! Как гордо оно звучит и как оно подходит ко всему ее смелому облику! Марион! Вот я теперь знаю имя той, кого я уже столько дней боготворю, кто столько дней...»

– Моя кузина, – простодушно продолжал юный паж, перебивая пылкие размышления своего спутника, – также выросла в нашей семье. Она уже давно живет с нами в Бэлстрод Парке и, я думаю, останется с нами до тех пор, пока...

В 1979 г. проблему производства качественного вина сменила другая проблема, когда нестабильность и угроза гражданской войны привели к тому, что основной внутренний рынок вина, который традиционно поглощал большую часть производства, существенно утратил свою покупательскую возможность. Встал вопрос о том, как заполучить устойчивую международную репутацию для своих вин и выйти на экспортный рынок. И вот Серж Ошар набил сумки бутылками со своим вином и отправился в путь, став самым успешным представителем своей винной продукции и ливанской индустрии. «Едва ли в мире нашлось мероприятие, посвященное вину, на котором бы он не побывал, – отмечает Майкл Бродбент. – О нем узнал весь мир.» Переломный момент произошел в 1979 г. на Бристольской винной ярмарке, когда Бродбент удостоил главного приза Шато Мусар 1967 г., снискав тем самым для него признание на международном рынке вина. За этим событием тут же последовала статья в журнале Decanter, и продолжение этой истории легко предугадать, но на самом деле требовалось еще огромное количество тяжелой и устаревшей работы. Шато Мусар увеличило производство до своих нынешних 58 тысяч ящиков, и его международная репутация также выросла. В долине Бекаа сейчас расположено 40 виноделен, (и количество уменьшилось еще на пять еще во время гражданской войны), что, конечно, не много для региона, в котором когда-то располагался храм, посвященный Бахусу, римскому богу вина. Серж Ошар, конечно, не сделал всего сам, но его роль значима и очень ценна, что и было признано повсеместно путем присуждения ему награды в 1984 г.

Тут наследник Бэлстрода запнулся, словно не совсем уверенный, до каких пор продлится пребывание его кузины в Бэлстрод Парке и окончится ли оно...

Натуральность

– Так до каких же пор? – спросил всадник с многозначительной улыбкой. Пока что?..

Я не успел встретиться с Сержем Ошаром до его безвременной кончины в 2014 г., но хотел получить личное представление об этом человеке, и с этой мыслью мы со Сью отправились на встречу с Бартоломео Бродбент, американским импортером вин Шато Мусар. Бартоломео познакомил с Сержем Ошаром его отец, Майкл Бродбент, и между ними завязалась искренняя дружба, сделав их настолько близкими, что Бартоломео называл Ошара своим вторым отцом. Я знал, о чем хотел спросить Бартоломео за ланчем, и думал, что знаю, каким будет его ответ. В чем заключается неисчерпаемое наследие Ошара, за что его запомнят навсегда? Я не сомневался, что услышу в ответ, что его будут помнить за такие качества, как решительность и оптимизм перед лицом войны, нестабильности и хаоса, качества, за которые он заслужил свое признание 30 лет назад, о котором писал журнал Decanter. Но я ошибся.

– Право, не знаю, сэр, – пробормотал Уолтер смущенно. – Я не могу сказать, сколько времени наша кузина захочет жить с нами. Но когда она достигнет совершеннолетия, ее может вызвать опекун. Папа не ее опекун.



Движение за натуральное вино противостоит производству промышленного вина, как движение «слоуфуд» противостоит системе быстрого питания, что является и протестом, и одновременно альтернативой.


– Ах, мастер Уолтер Уэд, бьюсь об заклад, что еще до совершеннолетия мисс Лора Лавлейс сама выберет себе опекуна – и такого, который не будет возражать против ее пребывания в Бэлстроде до конца ее жизни! Xa-xa-xa!

«За натуральное виноделие», – не задумываясь, ответил Бродбент. Сержа Ошара запомнят не благодаря войне в Ливане, сказал он, а из-за другой войны – терруаристской. Его слова застали меня врасплох, потому что, хотя я и знал, что хозяйство Шато Мусар стало одним из первых защитников органического виноградарства в Ливане, я не имел понятия, что сторонники движения за натуральное производство вина признали Ошара «крестным отцом» натурального вина[30].

И тут, вместо того, чтобы возмутиться, кузен Лоры Лавлейс тоже засмеялся, очень довольный. В этом намеке незнакомца было что-то очень приятное и обнадеживающее.

Так незаметно за этим шутливым разговором путешественники достигли вершины холма и поехали дальше по довольно глухой местности, известной под названием Джеррет Хис.

Движение за натуральное вино противостоит производству промышленного вина, как движение «слоуфуд» противостоит системе быстрого питания, что является и протестом, и одновременно альтернативой. Идея производства натурального вина призвана минимизировать манипуляции и вмешательство в работу на виноградниках и в винных погребах, чтобы дать возможность вину отобразить, насколько это возможно, естественные условия, в которых оно производилось.

Глава IX. СТОЙ, НИ С МЕСТА!

Сторонники натурального вина полагаются одновременно на философию и химию, выступая против манипуляций с вином и посторонних вмешательств в процесс производства, и предлагают лишь в минимальных количествах применять диоксид серы. Они ходят по канату, пытаясь получить высшее качество вина, одновременно рискуя «вычурностью» или изъянами в вине. Если вино не всегда отличается безупречной чистотой, то это потому, что необходимо отдать чему-то предпочтение (скорее выбрать восхитительное, органически чистое яблоко с несколькими поверхностными дефектами). У натурального вина много поклонников и защитников, и одна из его горячих сторонниц – Элис Фейринг, которая включила Шато Мусар в свой список культовых натуральных вин. «До конца 60-х гг. диоксид серы вообще не использовался в производстве вина, – пишет она, – а после в течение нескольких десятилетий его добавляли на стадии разлива в бутылки». Серж Ошар ходил по канату, пренебрегая «вычурностью» ради получения чего-то особенного.

Джеррет Хис, ныне обширное пастбище, представляло собою в то время, о котором мы пишем, пустынную местность, расположенную на возвышенной части Чилтернских холмов. Начинаясь от вершины Красного Холма, это плато, замкнутое с двух сторон живописными долинами Челфонт и Фулмир, простирается на много миль к западу.



Они ходят по канату, пытаясь получить высшее качество вина, одновременно рискуя «вычурностью» или изъянами в вине.


В те времена только в этих соседних долинах и можно было заметить редкие селения. В Челфонте находилась усадьба Челфонт Хаус с одноименной деревней; по другую сторону плоскогорья, укрывшись под сенью вековых деревьев, лежала усадьба Фулмир. А еще на две мили дальше, к западу, там, где плато прерывается рядом волнообразных холмов, стоял великолепный замок Бэлстрод, родовое владение сэра Мармадьюка Уэда.

Равнина, раскинувшаяся между этими тремя владениями, не носила почти никаких признаков жилья. Самое название – Джеррет Хис – указывало, что представляла собой эта безлюдная местность. Это была пустынная равнина, по которой никогда не проходил плуг, густо заросшая вереском и дроком. Кое-где изредка попадались низкорослые рощицы, перелески, где среди остролиста и можжевельника одиноко торчали белые и черные березы; но по обеим сторонам плато склоны долин были покрыты густым буковым лесом.

Через эту пустынную равнину проходила большая королевская дорога, соединяющая Лондон с Оксфордом; далее она шла мимо Бэлстрод Парка до города Биконсфилда.

Ирония, конечно, заключается в том, что пренебрежение «вычурностью» и изъянами вы меньше всего можете ожидать от студента Эмиля Пейно! Серж Ошар знал правила, но не придерживался традиционных знаний. Он был готов брать на себя серьезный риск ради серьезной отдачи, даже иногда рискуя вообще не получить урожай в период сложных взаимоотношений вина и войны и рискуя несколько иначе в терруаристских винных войнах. Это совершенно не та история, которую я изначально собирался рассказать о вине и войне, но она невероятно вдохновляет, вам так не кажется? Серж Ошар – «Натуральный» и Человек года.

Поперек Джеррет Хис шли еще две дороги; одна из них вела от усадьбы Фулмир к селению Челфонт, другая соединяла Челфонт с селениями Сток и Виндзор. Но это были не столько дороги, сколько тропки для вьючных лошадей, петляющие среди деревьев и зарослей дрока. Проселок от Стока до Челфонта считался наиболее оживленным; на склоне плато, обращенном к Челфонту, стояла харчевня «Вьючная лошадь», казалось бы, знаменующая собой движение и торговлю, но ни то, ни другое не отличалось бойкостью, а о харчевне ходила худая слава.

Но как бы там ни было, это был единственный признак жилья в Джеррет Хис, если не считать старой, развалившейся хижины у края проезжей дороги в Лондон, как раз в том месте, где она поворачивает к западу от Красного Холма и выходит на плато.

А что же с вином? Шато Мусар Руж – это сочетание сортов винограда Каберне Совиньон, Кариньян и Кинсолт, собранных с очень старых виноградных лоз. Эти вина предназначены для состаривания (и это именно то, что критики натурального вина считают невозможным), и они выдерживаются на винодельне для вызревания гораздо дольше, чем это принято для других вин. Я купил бутылку урожая 2003 г. в дьюти-фри в аэропорту Хитроу, когда оказался в Лондоне в 2014 г. Оно было восхитительным и своеобразным, в полной мере демонстрируя свой возраст, но в хорошем смысле этого слова. Описание, которое я нашел для урожая 2004 г. содержало в себе слова: мутный, вонючий, с душком и покрытый налетом. Всего этого очевидно не присутствовало в урожае 2003 г. Описания, подобные этому, не входят в словарь Эмиля Пейно, но хорошо известны в лексиконе натурального вина.

В этой хижине уже давно никто не жил. Крыша у нее давно обвалилась; это было не жилье, а развалина. Небольшой пустырь перед ней, через который теперь проходила дорога, когда-то, возможно, был садом, но теперь весь порос дроком и кустарником и только тем и отличался от окружающей густой чащи, что кусты здесь еще не успели сойтись сплошной стеной.

Грузинские винные войны

Странно, как могло кому-то прийти в голову построить дом в таком месте! Больше чем на милю вокруг не было никакого жилья, ближайшим в сторону Челфонта была та самая подозрительная харчевня «Вьючная лошадь». Быть может, именно эта уединенность и прельстила чудака хозяина построить себе жилище в таком месте.

Меня увлекло еще одно сочетание вина и войны, когда в 2016 г. меня пригласили в Республику Грузия выступить на первой конференции, посвященной международному винному туризму, проводимую Всемирной туристской организацией при ООН[31]. Грузия, самопровозглашенная «колыбель виноделия», с 8 тыс. урожаев, вероятно, самая сосредоточенная на вине страна в мире. Почти все здесь пьют вино, большинство семей изготавливают вино для собственных нужд и для друзей, и повсюду можно заметить, какое значение вино оказывает на культуру, начиная с патриотических памятников советской эпохи до древней церковной иконографии (святая Нино, обратившая народ в христианство в IV в. н. э., на кресте из черенков виноградной лозы, связанных ее волосами). Если вы устраиваете свадьбу или другой праздник в Грузии, как нам рассказали, хорошее правило – выпивать 2 литра вина для женщин и 3 литра – для мужчин. Правда[32]. Грузия – это отличное место для любителя вина.

Но, так или иначе, это было жалкое жилище. Даже если бы белый дымок поднимался из его глиняной трубы, все равно оно казалось бы угрюмым. Но сейчас, когда оно превратилось в развалины, когда крыша его обрушилась, а стены заросли сорняком и на месте сада ощетинился колючий кустарник, оно представляло собой унылое зрелище страшного запустения и заброшенности. В таком месте, пожалуй, и в самом деле могли ограбить, да и не только ограбить, а и убить.

Между тем, как мы уже рассказали, оба путника, приятно беседуя, выехали к тому месту, где стояла полуразрушенная хижина. Месяц светил по-прежнему ярко, и за густыми зарослями, через которые проходила дорога, уже виднелись в просвете вдали, на расстоянии мили с лишним, вершины великолепных деревьев – дубов, вязов, каштанов, – выступающих на отлогих холмах Бэлстрод Парка. Путники уже могли различить в серебристом сиянии луны контуры величественного замка норманнской архитектуры темно-красного и белого цвета.



Грузия, самопровозглашенная «колыбель виноделия», с 8 тыс. урожаев, вероятно, самая сосредоточенная на вине страна в мире.